# Чайлд Престон У сборник

Престон У Чайлд

Чайлд Престон У

Чайлд Престон У сборник

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/chajldprestonu-2.shtml

Создан: 02/06/2023, изменен: 02/06/2023, 11024k

Роман: Детектив, Приключения

============================================================

Чайлд П.У. Гробница Одина 425k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Хранилище Геркулеса 411k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Эксперимент Теслы 414k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Седьмой секрет 416k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Поиски Валгаллы 548k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Камень Медузы 435k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У.Ч., Таша Д. Потерянная корона рыцарей-тамплиеров 456k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Библиотека запрещенных книг 501k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У.Ч., Таша Д. Пророчество инков 414k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Источник молодости 440k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У.Ч., Таша Д. Охота за Экскалибуром 422k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Заговор черного солнца 503k "Роман" Детектив, Приключения Престон У.Ч., Таша Д. Уравнение Эйнштейна 429k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Вавилонская маска 433k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Тайна янтарной комнаты 462k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Бриллианты царя Соломона 434k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Свитки Атлантиды 521k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Нацистское золото 514k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У.Ч., Таша Д. Хранители затерянного города 445k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Глубоководный один 521k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Ледяная станция Вольфенштейн 465k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Охота за потерянным сокровищем 427k "Роман" Детектив, Приключения

New Чайлд П.У. Восходит черное солнце 477k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У. Чайлд

Гробница Одина

“В этом храме, полностью отделанном золотом, люди поклоняются статуям трех богов таким образом, что самый могущественный из них, Тор, занимает трон в середине зала; Вотан и Фрикко занимают места по обе стороны. (...) Говорят, Тор правит воздухом, который управляет громом и молнией, ветрами и дождями, хорошей погодой [и] урожаями. Другой, Вотан, то есть Фьюри [Водан, то есть фурор], ведет войну и придает человеку силы против его врагов. Третий - Фрикко, который дарует мир и наслаждение смертным. Его подобие они также создают с помощью огромного фаллоса”.

— Gesta Hammaburgensis Ecclesiae Pontificum

(Деяния епископа Гамбургского) около 1081

Глава 1

Нина попыталась выровнять дыхание, но, по правде говоря, она не могла припомнить, чтобы когда-либо в своей жизни было так холодно. Даже во время экскурсии Wolfenstein в Антарктиде она не чувствовала такой неконтролируемой холодности, которая бросала вызов температуре во время ее пребывания в М & # 246;нх Саридаге на границе России и Монголии некоторое время назад. Ее губы и ногти приобрели неприятный фиолетовый оттенок, и независимо от того, как она терла руки друг о друга, они оставались лишенными каких-либо ощущений под изоляцией ее кожаных перчаток. Под балаклавой у нее бешено дергалась челюсть, поэтому Нина подняла набивной воротник своей парки и поплотнее заправила внутрь шарф из ангорской шерсти. Если немного повезет, дикий порыв ветра не вытащит его снова, понемногу вытягивая, пока он не развязался и не обхватил ее шею ледяными пальцами.

“Как долго, Невилл?” - спросила она археолога, которому помогала на этих раскопках в Гималаях.

“Недолго, мисс Нина, недолго. Я просто жду, когда они просверлят последние шесть дюймов скального слоя. Тогда мы сможем спуститься и выбраться из стихии, ” заверил ее Невилл своим тяжелым калькуттским акцентом. Его голос повышался и понижался в громкости сквозь натиск снежной бури, когда он сидел на корточках в углублении, которое служило входом в комнату, которую искала его группа.

“Не бойтесь, доктор Гулд, ” сказал высокий немец рядом с Ниной, “ мы будем там достаточно скоро”.

“Вы серьезно думаете, что в погоне за мифом есть смысл, герр Каммербах?” Спросила Нина, не потрудившись скрыть насмешку, которую ей до смерти хотелось им всем одарить.

“Мой дорогой доктор Гулд, вы должны отбросить абсурдность, чтобы раскрыть генетическую науку об этом. Конечно, мы не ожидаем найти мягкосердечного пушистого великана с белой шкурой! Майн Готт, избавься от этой мысли!” Воскликнул герр Каммербах. Его пронзительные светло-голубые глаза соперничали с тающим льдом замерзших пещер и речушек на заднем плане, и когда он говорил своим чрезмерно образованным тоном, глубокие складки на его щеках покрывались ямочками.

“Тогда что ты ожидаешь найти? Я должна признать, что чувствую себя немного неловко, консультируя экспедицию в индийские Гималаи в поисках йети, ” призналась Нина, засовывая руки под мышки.

“Это гораздо больше, чем это”, - ответил он, время от времени наклоняясь в сторону, чтобы посмотреть мимо Нины, не сидит ли Невилл еще глубже. “К сожалению, у нас мало времени, прежде чем это конкретное место заморозит нас еще на один сезон, иначе я бы потратил время, чтобы сопроводить вас на наши две другие раскопки, где мы обнаружили конкретные доказательства того, что здесь действительно существовал некий гибрид человека и зверя. Черт возьми, возможно, оно все еще бродит здесь, кто знает!”

Нина кивнула в своей лучшей созерцательной манере, пытаясь сохранять бдительность, в то время как ее тело медленно превращалось в сосульку. “На этой ноте, я надеюсь, что мы не станем теплым мясом для кого-нибудь здесь, пока ждем открытия пещеры”.

“Они должны скоро прорваться”, - ответил герр Каммербах, эксперт по генетике и страстный мифолог. Он надеялся, что команда закончит это раньше, чем позже, потому что он чувствовал себя довольно неуютно на открытом месте. “Я не думаю, что йети едят людей, доктор Гулд. Но опять же, они нашли много костей животных, где мы обнаружили странные составы ДНК. Если подумать, ” пошутил он с поразительной искренностью, “ там есть снежные барсы и тигры… даже носороги… в этих краях, так что, я полагаю, вы не слишком параноидальны по поводу нашего положения или разоблачения.”

Нина изучила морщинки от смеха на его лице, чтобы увидеть, стали ли они глубже, сузились ли его глаза от веселья, но герр Каммербах сохранял бесстрастное выражение лица, чтобы не подвергаться сомнению. Несколько долгих секунд Нина смотрела на него, пока он не смог больше сдерживаться.

“Я шучу, доктор Гулд, но это не так. Нас окружают опасные хищники, и мы действительно должны быть бдительными, но я не думаю, что отвратительный снежный человек будет грызть наши бедра и черепа, ” подмигнул он.

“Ваша попытка выздоровления с треском проваливается, герр Каммербах”, - пожаловалась Нина, скрестив руки на груди и неуверенно обводя взглядом окрестности. “И твое утешение в связи с этим мрачно”.

Немецкий исследователь от души рассмеялся, и Нина почувствовала, как его рука легла на ее капюшон, теплый и тяжелый, на ее голове. Она не могла не улыбнуться ликующему поведению симпатичной авантюристки, которая была не более чем на пятнадцать лет старше ее, но при этом относилась к ней как к дочери. “Я прошу прощения, Нина! Я верю! Я обещаю, что приготовлю тебе лучший ужин, который ты когда-либо пробовала, просто за то, что ты терпишь меня ... и нашу утомительную миссию ”. Он осторожно просунул ее голову под свою ладонь, прежде чем отпустить, и мягко оттолкнул ее в сторону, чтобы осмотреть продвижение копателей.

“Видишь ли, если мы используем динамит, горы погребут нас подо льдом, поэтому вместо этого мы выбрали несколько сильных молодых людей, чтобы отколоть его”, - сказал он Нине, едва оглянувшись на нее.

“Я понимаю это, но ты мог бы вложить деньги в электроинструменты или что-то в этом роде, не так ли?” - спросила она. К этому времени ее кожа натянулась от морозного воздуха, который обжигал ее лоб и щеки.

“Слишком много, чтобы тащить с собой, юная леди!” - прокричал он сквозь новую волну белых осколков, которые дождем посыпались на них, как свадебное конфетти. “Слишком много, чтобы тащить генератор так далеко, даже с вертолетами. Это просто непрактично в этих диапазонах.”

Нина присела на корточки рядом с Каммербахом и увидела, что спина Невилла затемнена тенью, когда он продвигался глубже в яму. Откуда-то из гор донесся ужасный вопль, громче человеческого голоса, но человеческий по своей природе. От этого у Нины мурашки побежали по коже; мурашки, которые, как она думала, она израсходовала в пределах своей нормы.

“Поторопись, Невилл!” Каммербах настаивал. Его тон был любопытным, подумала Нина. Это несло в себе определенный намек на панику, хорошо подавленную профессиональным командованием, которое он осуществлял с полным контролем. Она нахмурилась, прочесывая периметр покрытых льдом скалистых гор, лениво выступающих над обширными равнинами с лугами, деревьями и реками. Не было ничего заметного, на что она могла бы списать его настойчивость, но было ясно, что спокойный и собранный лидер команды был чем-то выбит из колеи.

“Еще несколько дюймов, герр Каммербах. Мы почти на месте!” Невилл сообщил из плотной темной дыры. Нина не могла не почувствовать, как непоколебимая обреченность поднимается из глубины ее живота, когда она заметила беспокойство высокого немца. Он продолжал осматривать местность снова и снова, его ботинки постоянно задевали край ямы, как будто он хотел прыгнуть в нее.

“В чем дело?” Нина, наконец, поинтересовалась. “Что-то идет по нашему следу, не так ли?”

Он проигнорировал ее, но учащенное дыхание подтвердило ее подозрения. Нине стало не по себе от его утомительной демонстрации безразличия к ее вопросам, и она неистово настаивала: “Герр Каммербах, за нами что-то охотится?” Голос миниатюрной исторички теперь был твердым и напористым, что было характерно для нее как черта "без дерьма". Ее рука схватила его за рукав и вынудила обратиться к ней. На его лице она могла прочесть отчаяние и даже оттенок безнадежности, но все же он слабо усмехнулся, чтобы поддержать свою шараду.

“Это ничего, я уверен”, - объяснил он, в то время как белый пыльный пар от его слов выдавал его тяжелое дыхание. “Ты знаешь, я просто осторожен. К настоящему времени я очень хорошо знаю эти опасные равнины и горные цепи, но нам все равно нужно остерегаться всего необычного. Хищники свободно разгуливают, и поблизости нет поселений.”

“Это факт?” она усмехнулась. Он кивнул, не подозревая о ее сарказме и враждебности. Нина обожала Каммербах. Она работала с ним раньше, но когда дело касалось ее безопасности, самой ее жизни, никто, кто втягивал ее в это, не был застрахован от ее нападок. “Знаешь, я тоже бывал здесь раньше”.

Пораженный, он отвлекся на мгновение от своего безумного беспокойства, чтобы взглянуть на нее. “Нет, я этого не знал”. Было очевидно, что руководитель группы чувствовал себя немного глупо, солгав своему историческому консультанту, чтобы выглядеть более информированным. Хотя он прикидывался дурачком. “Когда ты был здесь? В отпуске?”

“Вряд ли”, - пробормотала Нина, вспоминая свою опасную экспедицию с двумя другими мужчинами, которые всегда втягивали ее в ситуации огромного риска — Сэмом Кливом и Дейвом Пердью. “Несколько лет назад я был здесь с группой коллег в поисках реликвии, предположительно спрятанной в Тибете и его окрестностях, Генрих. И я точно знаю, что в этой части страны множество деревень, где разводят коз и торгуют ими.”

У Каммербаха не нашлось возражений. То, что сказала Нина, было правдой, но он не осмеливался открыто признаться в неуместном покровительстве, особенно по отношению к женщине с ее знаниями и интеллектом. Прикидываться дурачком также не допускалось, и ему пришлось признать свой проступок.

“Я прошу прощения, Нина. Я просто пытался держать вас начеку, надеясь, что вы не утратили доверия к моей способности организовать эту экскурсию. Я понятия не имел, что ты знаком с этим местом”, - признался он. Его глаза все еще были очень бдительными, и он повернулся, чтобы изучить окружающую их белую мглу. “Кстати, какую реликвию ты искал?”

“Копье Судьбы”, - просто ответила она. “Господи, я мог бы убить за сигарету прямо сейчас”.

Заинтригованный, Каммербах наклонился, чтобы лучше слышать Нину. “Ты нашел это?”

“Что?” - спросила она.

“Копье Судьбы — ты нашел его?” повторил он, абсолютно внимательный к разговору.

Нина пожала плечами: “Мы нашли много вещей, некоторые из которых выходят за рамки условностей исторических предметов ручной работы, претендующих на обладание силой”. Это было все, что она рассказала руководителю экспедиции. Озадаченный ее загадочным ответом, Каммербах собирался подойти к вопросу с другой стороны, чтобы добиться удовлетворительного ответа от доктора Гулд, но когда он снова наклонился, чтобы заговорить, ужасный крик эхом отозвался еще раз. Нина подпрыгнула. Невилл высунул голову из отверстия с расширенными глазами, которые выдавали его тревогу.

“Прорвись! Прорвись! Они приближаются!” Невилл крикнул в темноту перед собой. Нина посмотрела на Каммербаха. Он больше не произносил праздных смешков и пренебрежительных утешений. Он был в ужасе. Вопли продолжались, исходя из бледного небытия вокруг них, все ближе и ближе. Нина слышала, как рабочие усердно и безумно долбят, бормоча голосами, полными ужаса и дурных предчувствий. Ей не нужно было знать их язык, чтобы понять, о чем они говорили. Их крики были универсальными — первобытные вопли возбуждения, которые любое существо с душой могло истолковать как эмоциональную травму и надвигающуюся смерть.

“Каммербах?” - крикнула она. Внутреннее напряжение сковало мозг Нины. Она не могла понять ничего из этого. Как могло так много людей — подготовленных людей - быть так напуганы? “Каммербах! Что, черт возьми, происходит?”

Но он оставался застывшим в своей позе, уставившись в кружащийся снег на что-то, чего там не было. Нина попыталась различить движение внутри ледяного вихря, но ничего не увидела. Каммербах внезапно схватил ее и швырнул ее маленькое тельце в яму вместе с Невиллом и его обезумевшими коллегами. Скала проломилась прямо насквозь, и они упали в канал из грязи и льда, в то время как Нина оглядывалась в поисках Каммербаха.

Из вращающегося вихря Нина увидела исходящую вспышку света, и она ударила Каммербаха прямо в грудь, в мгновение ока расколов его торс подобно лазеру. Горячая алая плоть упала на снег и растопила его непосредственную поверхность. Нина невольно вскрикнула и закрыла лицо руками. Мужчины, которые были с ней, погрузились в состояние неистовой молитвы, и когда она успокоила свое сердце, Нина подняла глаза. Не было ни метели, ни снега; только тишина гималайского дыхания, которое нежно шевелило ее испачканные кровью волосы.

Глава 2

Не теряя времени, они помчались вниз, в дыру. Невилл оттащил Нину от входа в туннель и толкнул ее перед собой. Его целью было поместить свое собственное тело между входом и драгоценным историком, которого он почитал и которым восхищался не только за ее упорство, но и за ее мужество.

“Вперед! Вперед, доктор Гулд!” он кричал в грохоте криков. Их было одиннадцать: команда археологов, студентов-археологов, ремесленников, покойный руководитель экспедиции, его советник по истории и культуре - Нина, а затем был Невилл, его помощник. Невилл сильно толкнул ее сзади, когда они падали в темном проходе, где не было ничего, кроме слабого света, который держал один из мужчин впереди.

Нина не могла оглянуться, потому что Невилл продолжал загонять ее вперед. Ей было интересно, сделал ли он это, чтобы она не тратила время впустую, или, возможно, чтобы она не увидела, что было за ними. Странный вой теперь стал отдаленным напоминанием о китах, все еще достаточно громкий, чтобы убедить ее, что то, что издавало звук, проникло в туннель вместе с Ниной и ее группой.

“Сюда, доктор Гулд!” - услышала она крик Невилла.

“Где?” - взвизгнула она, все еще чувствуя тошноту от теплого медного запаха крови Каммербаха на себе. Ее тонкие пальцы потянулись в темноте, чтобы найти Невилла там, где она могла слышать его голос.

“Прямо, доктор Гулд!” настаивал он, дергая ее за парку.

“У тебя нет огонька, Невилл? Предполагается, что у тебя, по крайней мере, должен быть фонарик ”, - отчитала она от разочарования и страха. Ее тело тяжело прижалось к нему в темноте, и Нина почувствовала, как грубая рука Невилла зажала ей рот, заставляя замолчать. Из-под его грязной перчатки она пробормотала его имя, раздраженная его странным поведением.

“Тише, доктор Гулд. Свет позволит им увидеть нас, и если ты не будешь молчать, мы разделим судьбу этих людей, - жестко прошептал он на ухо Нине. - Я не знаю, что это за люди. Его дыхание было быстрым и горячим на ее волосах и пахло ачаром и зеленым перцем.

“Кто?” - неслышно спросила она в его перчатку, слегка постукивая его по предплечью, давая понять, что теперь он может убрать руку. Прежде чем он смог ответить, она увидела, как луч робкого фонарика бегущего впереди дико заметался. Его луч окрасил стену туннеля широкими полосами света, когда человек, державший его, был кем-то покорен.

“Невилл, что происходит?” - Истерично прошептала Нина, когда крики участников экспедиции сменились с молитв на вопли нападения.

“Тихо!” - прорычал он так тихо, как только мог.

За пределами небольшой ниши в скале, где прятались Нина и Невилл, быстро прошли три массивные фигуры. Они были покрыты белой шкурой, очень похожей на неуловимого йети из мифов, которого там нашел герр Каммербах. Судя по холоду поверхности, они попали в яму после группы исследователей-археологов, которые вторглись на их территорию. Нина зажмурила глаза, когда они хрюкнули, упали на высоту более 6 футов 5 дюймов и проложили свой убийственный путь через своих жертв. Невилл некоторое время заставлял Нину молчать, удерживая ее от того, чтобы она чуть не упала в обморок, когда они услышали, как гигантские звери ломают шеи и кости несчастным мужчинам в канале.

Тишина была оглушительной некоторое время после того, как затих последний визг и погас свет. Дыхание Нины было затрудненным и тяжелым под курткой Невилла, когда он крепко держал ее, чтобы она не упала. Она могла слышать, как безумно колотится сердце индейца в его дрожащей оболочке, и она знала, что он был так же ошеломлен, как и она. Ее тело ощущало слабость и дрожь в кромешной тьме ограниченного пространства, в котором она была вынуждена искать убежище. На данный момент клаустрофобии Нины пришлось сделать шаг назад, чтобы выжить, и она попыталась занять свои мысли смертоносными приматами, стремящимися убить их, а не маленькой расщелиной, в которой она оказалась под несколькими слоями камня и снега, которые могли обрушиться на них в любой момент.

Всем своим существом она пыталась держать себя в руках, как физически, так и ментально. Затем начались искаженные мысли о вине, как они всегда всплывали, когда она была при смерти.

Почему я взялся за эту работу?

Будь проклята Маргарет за то, что попросила меня взглянуть на теории, которые были у ее коллеги!

Если бы я только перезвонил Сэму, вместо того, чтобы сначала втискиваться в эту работу.

Где Пердью со своими гаджетами и деньгами, когда он нужен мне для побега?

Нина сильно дрожала на том месте, где она стояла, слегка успокоенная теплом тела Невилла и легким теплом его объятий. Он также попытался успокоиться, делая долгие глубокие вдохи, когда шарканье огромных звериных лап приблизилось к их маленькому убежищу. Нина и Невилл затаили дыхание, когда йети прошел мимо них, всего в 16 футах от них. Вонь от их окровавленного меха была отвратительной. Этот горячий, сладкий запах наполнил воздух, и Нина боролась с тем, чтобы не задохнуться и не закашляться от его отвратительного воздействия на ее чувства. Невилл сильно прижал ее лицо к набивке своего пальто, на случай, если она поддастся тошнотворному запаху.

На мгновение йети хрюкнул в примитивной артикуляции, форме общения, как будто обсуждая свой следующий шаг. По сути, Нине было и страшно, и противно от того, что они говорили. Для нее это было все равно что услышать, как стая волков говорит по-французски или по-испански после убийства их любимой добычи — действительно, самая жуткая и гротескная мысль. Смутный звук голосов, настоящих голосов, произносящих слова, доносился снаружи. Нина уже представляла себе новую бойню, когда они приблизятся, но, к их удивлению, большие существа быстро убежали в противоположном направлении. Они продвигались вглубь места раскопок, постепенно затихая вдали, пока разговаривающие мужчины кричали о поддержке у входа в туннель.

“Я знаю эти голоса!” Внезапно сказал Невилл, напугав Нину. “Доктор Гулд, мы в безопасности!”

“Я сейчас не чувствую себя в безопасности, приятель”, - настойчиво прошептала она, цепляясь за выпускника геологического факультета Индии и гида, который за несколько минут до этого стал новым руководителем экспедиции, когда Каммербах был поглощен белой смертью.

“Нет, доктор Гулд, я их знаю. Я знаю их голоса. Это люди из базового лагеря, который я посещал прошлой ночью с герром Каммербахом ”, - попытался он убедить Нину, но она покачала головой, выражая свой скептицизм.

“Не ходи туда”, - прошептала она, когда они подошли ближе, выкрикивая что-то на языке, который она не могла точно определить.

“Пойдем, пока они не покинули это место. Не знаю, как ты, но я не хочу оставаться здесь один, особенно после наступления темноты, ” сказал он ей. Нине пришлось согласиться, что оставаться без оружия, провизии, света и GPS было бы самоубийством. Она последовала за Невиллом, когда он вышел из укрытия и крикнул: “Привет! Мы нуждаемся в помощи! Привет, есть кто-нибудь?”

“С тобой все в порядке?” - спросил мужчина. “Ребята, у нас двое выживших с вечеринки в Каммербахе! Медик! У нас есть медик?”

“Мы невредимы”, - сказал Невилл мужчине, который почти точно походил на своих коллег из-за их форменных плащей-анораков и балаклав. Нина предположила, что команде было около двенадцати, все в одинаковой защитной одежде. Судя по их словам, это были граждане Скандинавии и Великобритании, некоторые использовали военные термины, а другие выполняли приказы.

“Они из вооруженных сил?” спросила она Невилла, пока они ждали, пока два медицинских техника осмотрят их.

“Я думаю, что да, но никого, с кем мы были бы знакомы. Они, естественно, не из моей страны. Я имею в виду, посмотри на их цвет лица и черты”, - наполовину пошутил он.

“Я действительно заметила это”, - улыбнулась Нина. “Но зачем армии участвовать в археологических раскопках в Азии?”

Невилл выглядел серьезным и притянул ее ближе, чтобы говорить себе под нос: “Нам лучше избегать задавать такие вопросы вслух, доктор Гулд. На самом деле, было бы лучше, если бы мы вообще не задавали вопросов ”.

“Можем ли мы доверять им?” Спросила его Нина.

“Я верю в это. Я встретил их прошлой ночью, и они не показались мне необычными, ” он пожал плечами. “Но они ничего не сказали об армии. Может быть, они из спецназа или что-то в этом роде.”

“Это нехорошо”, - ответила она, наблюдая, как мужчины входят в туннель раскопок. Мгновение спустя один из них выбежал, заставив Нину вскрикнуть от внезапного движения. Он упал на колени, и его сильно вырвало. Другой человек вылез из дыры и просто стоял снаружи, глядя вверх с ошеломленным выражением лица, как будто ему просто нужно было глотнуть свежего воздуха и увидеть что-то еще, кроме того, что он видел в туннеле.

“Господи, их разобрали на части, точно как это”, - сообщил один из мужчин остальным и указал на останки несчастного герра Каммербаха, которые были разбросаны у входа, “точно как это”.

“Невилл, я думаю, мы должны предупредить их о ...” Она заколебалась, подыскивая менее абсурдное слово, чем “йети", "о том, что вошло в туннель. Помнишь, что случилось с остальными? Возможно, мы хотели бы, чтобы этого не случилось с нашими спасителями?”

Невилл, как ни странно, не ответил. Он только проверил свои руки и вытер их о рубашку. Нине он показался либо ошарашенным, боящимся рассказать историю о чудовище и быть осмеянным, либо он просто игнорировал присутствие больших обезьян. Нина покачала головой: “Невероятно! Что ж, тогда я сделаю это для тебя ”.

“Нет, доктор Гулд!” Невилл умолял и потянулся к ней, когда она направилась к лидеру спасательной группы. Но она вырвалась из рук Невилла и продолжила идти к коренастому джентльмену, который выкрикивал приказы и принимал доклады от нескольких мужчин.

“Извините меня”, - вежливо сказала она.

“Да, мэм?” сказал он, прочищая горло.

“В этом туннеле враги. Возможно, ты захочешь увести своих людей оттуда. ” проинформировала она его, в то время как ее темные, настороженные глаза оставались на входе в дыру. Если что-то должно было выйти из туннеля, она хотела быть готовой отойти от этого на приличное расстояние.

“Я думаю, да, доктор Гулд”, - сказал он небрежно. “Именно поэтому мы здесь”.

“Откуда ты знаешь мое имя?” она нахмурилась.

“Мы следили за вашей экспедицией с тех пор, как вы покинули базу. Давайте просто скажем, что у наших работодателей есть ... интересы… в проекте Cammerbach, и мы должны убедиться, что все проходит гладко ”, - небрежно объяснил он, указывая на двух своих людей, чтобы они взяли образцы крови у останков.

“Твои работодатели”, - сказала она, намереваясь выведать и зная, что это, вероятно, бесполезная попытка. Мужчина повернул голову и посмотрел на нее своими большими темными глазами. Его кожа покраснела от холода, и она заметила его тяжелый лоб.

“Не волнуйся. Мы на вашей стороне. Мы нанятые наемники, как, я уверен, вы могли бы догадаться, доктор Гулд, - он вздохнул, вдохнув густое облако холодного воздуха.

“На нашей стороне”, - парировала она с легкой ноткой цинизма.

“Да, мы работаем для людей, которые заботятся о ваших интересах, так что не нужно беспокоиться”, - улыбнулся он.

“Я ... единственные люди, которые принимают близко к сердцу мои интересы, сэр”, - напомнила она ему с усмешкой. “Если они так чертовски заботливы, я могу знать, кто они”.

“Бригада отступников”, - сказал он, “ любезно предоставлено Сэмом Кливом”.

Глава 3

“Возьми веревку, Франц! Потяни за нее всем своим весом, чтобы мы могли получить какой-нибудь рычаг!” Пердью крикнул своему садовнику, который стоял на каких-то высоких строительных лесах рядом с северо-западной стеной резиденции Пердью, Райхтисусис. Молодой человек, которого он нанял вместе с тремя другими для ухода за двором, окружающим особняк, был тощим рабочим-иммигрантом, примерно двадцати лет от роду. Франц впервые обратился к исследователю-миллионеру и изобретателю Дейву Пердью по рекомендации своего покойного дяди, который работал на Пердью в 1990-х годах.

“Это слишком тяжело, сэр”, - ответил он.

“Нет, ты просто слишком легковесен, сынок”, - вздохнул Пердью. “Подожди, я поднимусь туда с тобой”.

Пердью взбирался по толстым железным столбам и их прочным деревянным поперечным балкам, пока не добрался до молодого человека на верхней платформе. Они пытались воздвигнуть старинный крестовый столб из гранита и строительного раствора, с медными вставками, образующими различные символы, медали и надписи. Это была великолепная копия знаменитого памятника Первой мировой войны, Колонны Победы в войне за независимость, известного эстонского мемориала. Пердью приобрел ее через частного продавца, Яри Койвусаари, из Финляндии, который утверждал, что знал скульптора, изготовившего точную копию, и унаследовал ее после смерти художника.

Стоящая на расстоянии 25 ярдов, транспортировка ее через Эдинбург накануне не была праздным подвигом, вот почему Пердью выбрал для этого воскресный вечер. Помимо найма водителя для огромного специализированного грузовика Oshkosh, одолженного у друга-профессора из Британского музея, Пердью также руководил доставкой в точное место на своей территории, где он хотел установить впечатляющий крест. Но, будучи человеком, который не тратил ни минуты на ожидание чего-либо, Пердью вскоре почувствовал себя обязанным воздвигнуть это сооружение, невзирая на фактор опасности. И вот так бедный Франц стал несчастным слугой своего неутомимого босса.

“Я не думаю, что мы сможем приподнять хоть дюйм этой штуковины, сэр”, - признал Франц. Его лоб блестел в лучах послеполуденного солнца, и пот задержал неровные пряди волос, которые доходили от линии роста волос до бровей. Пердью был не менее измотан и не потрудился ответить. Молодой человек был прав. Этот объект был тяжелым, как гора, и им пришлось бы нанять профессиональных строителей, чтобы они погрузили нижние 10 ярдов в специально вырытую яму, которая служила основанием.

“Что ж, ” наконец сказал Пердью, “ мы можем оставить это прямо здесь до завтра. Не то чтобы кто-то мог украсть эту чертову штуковину. Я позову сюда несколько человек, чтобы они подняли за меня. Спасибо тебе, Франц”.

Следующее утро выдалось дождливым и бурным, но для Пердью это даже не имело значения. До 14:00 он связался с Calder Con, строительной компанией из Киркньютона на окраине Эдинбурга. Команда в составе не менее пятнадцати человек прибыла, чтобы доставить драгоценную реликвию Пердью на ее престижное место. Несмотря на начальную морось, они с трудом удерживали цепи скоб на мокром граните, пока не смогли с помощью гидравлики поднять массивный крест к его толстому подножию.

С холма из нарциссов и папоротников под высокими елями и тисовыми зарослями Пердью и Франц наблюдали за всем происходящим издалека. Пердью не мог перестать улыбаться, не обращая внимания на усиливающийся ливень, который угрожал его замочить. Франц был подготовлен, надел сапоги и плащ, но нервничал ужасно.

“Что случилось?” Пердью спросил своего садовника. “Ты бы предпочел, чтобы там были ты и я?”

“Нет, сэр, конечно, нет”, - взволнованно хихикнул Франц. “Просто я беспокоюсь, что кто-то может пострадать, вот и все. Я имею в виду, посмотри на возможности получения травм вон там. Их цепи в порядке, но эти цепи соединены с рычагами гидравлической системы этими тонкими ремнями, сэр. Это не очень хорошо действует мне на нервы ”.

“Ты напрасно беспокоишься, Франц”, - сказал Пердью, забавляясь. “Эти люди - профессионалы. Они делают это постоянно, и у них есть специальные материалы для этих работ ”.

“Все еще под этим дождем? Дьявол есть во всем, и дождь, я думаю, просто смягчает эти опасности. Но я надеюсь, что здесь обойдется без происшествий, и я, конечно, не могу дождаться, чтобы увидеть, как величественно это будет выглядеть, когда оно будет возвышаться за пределами поместья ”, - он улыбнулся Пердью, который сиял от гордости.

Постепенно команда маневрировала, втаскивая высокую колонну в яму, в то время как моросящий дождь размывал почву и превращал мощеную дорогу в смертельный желоб для любого неровного хода. Франц стоял, зажав рот рукой, просто ожидая, что что-то пойдет не так.

“Расслабься. Они шотландцы, Франц. Эти парни могут развести костер в метель. Дождь не повлияет на их эффективность”, - ухмыльнулся Пердью.

“Дерьмо случается, мистер Пердью”, - фыркнул Франц, вызвав приступ смеха у своего босса.

“Это определенно так”, - заметил он, когда его смешок затих.

Морось не ослабевала, и рабочие выкрикивали приказы и предложения, указания, и все это пришло одновременно. То, как они понимали друг друга достаточно хорошо, чтобы умело работать, было выше понимания Пердью, но у этой компании была отличная репутация, и этого было достаточно для него. Было довольно забавно слушать каждого человека в отдельности и слышать, что они кричали, будь то обильная ругань, поощрение или умелое внушение. Пердью не мог не улыбнуться.

Наконец, крест на вершине высокой колонны приподнялся над основанием, и блок, который они использовали, слегка подталкивал его, шаг за шагом, пока идеально перпендикулярный крест с кругом в центре не выровнялся точно над отверстием и гранитным основанием.

“Вот! Остановись! Остановись! Вот так просто. Держитесь, ребята, держитесь!” - крикнул бригадир из-под своей каски, серебристые капли дождя падали с полей, как блестящий занавес. Начинал накрапывать дождь, но они были так близко, что было бы безумием сейчас отказаться от невероятных усилий. Оттуда они начали стабилизировать монолитный и внушительный артефакт, чтобы заполнить площадь основания и, в конечном счете, значительно глубокую яму.

Одержав победу, они приветствовали, когда это, наконец, было сделано.

“Мистер Пердью, ” промокший мастер побрел к владельцу, “ мы закрепили эти прутья и стальные тросы, э-э-э, вы знаете, стальные тросы вокруг куска, чтобы он оставался прочным, пока под ним не затвердеет бетон и, конечно, э-э-э, пока э-э ... песок, почва не осядут еще немного, хорошо?”

Не обращая внимания на неуклюжую манеру говорить мужчины, Пердью кивнул. Он задавался вопросом, осознавал ли мастер, насколько тревожным было его странное красноречие, его неуверенный тон, подразумевающий, что он не был уверен в своих достижениях. Но Пердью считал, что безупречный послужной список команды по безопасности, тем не менее, говорит о многом. Все шло гладко, но как только Пердью подписал заказ на выполнение работ и строительная бригада выехала в дождливый вечер, Франц выглядел расстроенным.

“Что это сейчас?” Спросил Пердью, подходя к садовнику с пепельно-бледным лицом, который застыл, выглядя совершенно потрясенным и уставившись в сторону нового украшения собственности. Немой, нахмуренный, Франц в отчаянии покачал головой. “Эй, мистер Мизери, в чем дело? Никто не умер”, - сказал Пердью, слегка толкнув молодого человека.

“Мертв! Раздавленный и мертвый! Мистер Пердью, ” пробормотал Франц. “Посмотри, что этот тяжелый крест сделал с моим идеально подстриженным газоном!”

* * *

После того, как ночной ливень не утихал, утром уровень воды быстро поднялся. Дикторы по радио упомянули, что вся территория, простирающаяся на север за береговую линию в Квинсферри вплоть до границ Данса и на юг до Селкирка, должна быть предупреждена о возможности небольшого наводнения, предсказанного метеорологической службой. Пердью налил себе кружку черного кофе. Он проспал из-за выпитого виски и выбрался из постели только около 11 утра.

“Хорошо, что на этой неделе у меня нет встреч”, - вздохнул он, направляясь к окну, сутулясь, одетый в тапочки, пижамные штаны и шарф. Античная реликвия украсила и без того поразительное оконное стекло в коронных слитках в его офисе на втором этаже. Это был, мягко говоря, приятный вид, особенно из этого конкретного офиса, который был оформлен в стиле конца 19 века. Книжные полки, письменный стол из розового дерева и старинные хрустальные чешские графины для его ликера занимали уютное пространство. Даже его стационарный телефон работал через артезианский телефон, напоминающий о начале 1890-х годов, и поэтому вид массивного креста из камня и меди на вершине гранитной колонны был великолепным.

Художник смоделировал ее по образцу оригинального эстонского памятника - равного разветвленного креста с выпуклым кругом прямо в центре. На ней, однако, те же символы, что и на оригинале, были заменены неизвестной эмблемой. Именно последнее и побудило Пердью купить его, потому что у него были свои уникальные свойства, заложенные в медь, где оригинальный крест был изготовлен из ста сорока трех стеклянных пластин. Он включил музыку, чтобы заглушить ужасный грохот сильного ливня снаружи, который превратился ни в что иное, как меланхоличный гул постоянного белого шума. Над Эдинбургом прогремел гром, осветив небо подобно вспышке взрыва.

“Держи это в штанах, Тор”, - крикнул Пердью, направляясь в ванную для утреннего душа, подняв свою наполовину полную кружку в виде тоста за бога грома. Хотя его голова не раскалывалась слишком сильно, у Пердью все еще было сильное похмелье, и он надеялся, что пар и успокаивающая теплая вода приведут его в чувство должным образом. Из-за потоков воды музыка в офисе звучала приглушенно и густо, лишь время от времени прерываясь ударами громового голоса небес. Пердью отказался признаться самому себе, что внезапная какофония заставила его подпрыгнуть по меньшей мере дважды, но он поспешил вернуться к своему кофе и музыке.

В его повестке дня не было никаких встреч, но ему все равно приходилось ежедневно проверять электронную почту от просящих милостыню благотворительных организаций, подхалимов и начинающих изобретателей, получающих научные стипендии. Иногда приходили приглашения на благотворительные мероприятия и вечеринки, которые напоминали Пердью о том, что мир все еще находится в блаженном неведении о том, что Орден Черного Солнца и его филиалы все еще тайно пытаются расшатать его. С тех пор, как он отрекся от звания Ренатуса ордена, все зашло в тупик из-за явной неразберихи и междоусобиц. Патриархи совета были практически уничтожены и больше не могли управлять скипетром деятельности организации, так что на данный момент возникла замечательная патовая ситуация.

Это было мирное время для Дэйва Пердью, и почти то же самое относилось к его коллегам, Сэму Кливу и Нине Гулд, которые помогли вывести из строя большую часть паукообразных придатков "Черного солнца" во время их последнего приключения. Пердью услышал особенно сильный раскат грома, за которым последовал нечестивый рокот, который нарастал в течение нескольких секунд, прежде чем перерасти в чудовищный грохот. Звук отразился, как двухсекундное землетрясение, прежде чем погрузиться в мирную скуку ливня.

Что-то было не так. В глубине души Пердью знал, что в этом грохоте было какое-то скрытое предзнаменование опустошения. Наполовину мокрый, он примчался в офис в одном только свободном полотенце вокруг талии, с его волос стекали струйки воды по спине и плечам.

“О, Боже, нет!” - воскликнул он. Звук был и в переносном, и в буквальном смысле отголоском того, что его поведение разваливается на части. “Почему?” он закричал в отчаянии. Половина высокой гранитной колонны все еще стояла, но молния ударила в высокий монумент, отколов две опоры креста. К своему ужасу, он увидел, что большой кусок с левой стороны колонны отвалился, несмотря на стальную арматуру, которой ее закрепила строительная команда.

Это был только вопрос времени, когда остальная часть реликвии разрушится, поэтому он поспешил позвонить Колдеру Кону .

Глава 4

Сэм Клив вытер лоб. Это был мучительный день, даже по греческим стандартам. Крит был прекрасен в это время года, но Сэм не был там в отпуске. Он преследовал зацепку за какую-то преступную деятельность на острове, которая могла иметь значительные последствия для мировой политики, но до сих пор ничего существенного не произошло. Глядя вниз на лазурь и первозданную синеву океана вокруг Вая, он хотел, чтобы Нина была с ним, но поскольку он стал более вовлечен в дела Бригады Отступников, заклятых противников Ордена Черного Солнца, он решил держать ее на расстоянии. Преступный мир, в который они были втянуты, был достаточно опасен, чтобы он не раскачивал лодку — даже ради крайне необходимой компании Нины Гулд.

Он скучал по ней. Он скучал по курению сигарет с ней, когда они были в опасных для жизни ситуациях, и он скучал по ее уязвимой обороноспособности. Он тяжело вздохнул от неудержимых мыслей, просачивающихся сквозь его увольнение без усилий, подпитываемых его собственной неуверенностью. Снимая рубашку, он гадал, что задумали Нина и Пердью. Сэм не мог не задаться вопросом, были ли они снова вместе, хотя бы на мгновение. Даже мгновение было бы угрозой его отношениям с ней, и он знал, что она сыграла прямо посередине между ним и Пердью. С Сэмом все было в порядке, так как у него не было желания снова обручаться, и он давным-давно понял, что его устраивало просто быть в бегах за ней.

Как бы он ни ненавидел финансовую мощь Пердью, которая угрожала его победе над Ниной, он никоим образом не планировал снова пытаться избавиться от Дейва Пердью. В последний раз, когда враг захватил Пердью, надеясь уничтожить конкурентов, это грызло его совесть и заставляло чувствовать себя дерьмово. Опускаться так низко было просто не в стиле Сэма, хотя однажды он попытался это сделать от отчаяния. Несмотря ни на что, он должен был признать, что ему нравилась компания Пердью и он осмеливался даже называть их отношения настоящей дружбой. Может быть, это было потому, что они через многое прошли вместе.

“Телефонный звонок, мистер Клив”, - сказала хорошенькая секретарша курортного отеля, протягивая Сэму беспроводной телефон.

“Кто, черт возьми, это мог быть?” он спросил.

Она пожала плечами и улыбнулась: “Шотландский джентльмен, я думаю. Он назвал тебя по имени и просил передать, чтобы ты надел рубашку.”

“Пердью”, - сказал Сэм, качая головой. “Только он смог бы найти меня и шпионить за мной”. Он забрал телефон у ухмыляющейся греческой красавицы.

“Ты завидуешь этому точеному телосложению, Пердью?” Сказал Сэм, слегка неуверенный в личности звонившего и надеющийся, что он не был занят тем, что выставлял себя полным дураком в этом предположении.

“В твоих снах, Клив. У меня есть шезлонг, кое-что, с чем ты мог бы обойтись до того, как отправился в путешествие по Средиземному морю, ” мягко парировал Пердью.

“Нина с тобой?” Спросил Сэм. Почему я только что спросил это? Боже милостивый, неужели я настолько неуверенна в себе?он сразу подумал, так же удивленный своим вопросом, как и Пердью.

“Почему? Она направлялась ко мне?” он спросил Сэма.

Сэм глупо заикнулся: “Эм, н-нет, не… насколько я знаю, нет. Мне просто интересно.”

“Ну же, Сэм. Мы оба знаем, где мы находимся. Я даже не знаю, где она в последнее время ”, - искренне сказал Пердью. “Ты знаешь, где она? Мог бы использовать ее для этого.”

“Боже мой, ты что, опять что-то задумал, не так ли? Я устал спасать свою жизнь… Ренатус”, - вздохнул Сэм, насмехаясь над титулом Пердью на вершине иерархии "Черного солнца".

“Ты в самом деле? Поэтому вы расследуете тайные передвижения группы торговцев людьми в Греции, Турции и Албании? Я имею в виду, мы все знаем, что мужчины, занимающиеся рабством и проституцией, являются образцовыми гражданами, да? Никакой опасности там нет”, - усмехнулся Пердью.

“Ладно, ладно, используй сарказм пореже. Здесь чертовски жарко, и мое терпение на пределе”, - сказал Сэм. “Тогда по какому поводу ты звонишь?”

“Долгая история, но уверяю тебя, Сэм, это странный и замечательный случай. И мне не столько нужно, чтобы вы документировали это для меня, сколько помогли мне исследовать происхождение того, что я обнаружил ”, - воскликнул Пердью в своем обычном мальчишеском возбуждении. Проблема заключалась в том, что такого рода возбуждение от Дейва Пердью часто приводило к смертельным последствиям и неприятным состояниям.

“При чем здесь Нина?” - Спросил Сэм, уже подсчитывая сумму, которую он взимал с миллиардера за этот новый ад.

“Это может иметь отношение ко Второй мировой войне, хотя я не уверен, на каком именно языке это написано”, - упомянул Пердью, его голос смягчился, когда он отвернулся, чтобы посмотреть на то, что у него было с собой. “Итак, как бы легко ни было найти тебя, я должен признать неудачу в поисках Нины”.

“Я посмотрю, сможет ли Пэдди найти ее для нас”, - предложил Сэм. У его лучшего друга и агента МИ-6 Патрика Смита было больше ресурсов, чем у него, поэтому британской секретной разведывательной службе было бы легко отследить Нину.

“Хорошо, свяжись с ней и доберись до Райхтисусиса до следующей пятницы. Это выглядит восхитительно, старина! И я дам тебе дополнительный бонус только за то, что ты прикроешь свой ужасный бледный торс, ” сказал он Сэму своим лучшим высокомерным тоном.

“Покиньте спутник, мистер Пердью. Используй это, чтобы обрести хоть какой-то чертов смысл, ладно?” - Посоветовал Сэм с улыбкой и повесил трубку, прежде чем Пердью смог ответить. “Спасибо вам, мисс”.

Он передал телефон секретарю, который ждал на безопасном расстоянии. В последний раз он окинул взглядом захватывающий дух пейзаж вокруг него, пейзаж, который он принимал как должное с тех пор, как зарегистрировался здесь, потому что был так занят слежкой за своим подозреваемым. Теперь он сожалел, что не проводил в воде столько времени, сколько мог, но после этой экспедиции у него будет больше времени, чтобы вернуться и насладиться красотой — если он выживет.

Глава 5

Грант Нины был выплачен полностью за ее услуги покойному герру Каммербаху и его проекту, но она еще не была готова покинуть Гималаи. Было так много вопросов как к тайной оперативной группе, которая появилась из ниоткуда, так и к Невиллу, предполагаемому эксперту по археологии, который помогал Каммербаху.

Кроме того, ей нужно было знать, что было похоронено в туннеле, который они обнаружили в координатах, которые она вычислила из старых файлов, которые Каммербах дал ей для расшифровки. Согласно ее хронологии и соответствующим событиям тех дат, она смогла установить точное местоположение ямы, которую люди Невилла вырыли для Каммербаха.

“Доктор Гулд, здесь слишком опасно”, - сказал Невилл. “Твоя работа в любом случае выполнена. На твоем месте я бы пошел домой и наслаждался своими деньгами ”.

“Но ты не я, не так ли?” она подмигнула, ее руки обнимали кружку горячего шоколада, которую она взяла на кухне их домика. “Я хочу знать, что они искали в том туннеле. В документах ничего не говорилось об этом, и этого было достаточно, чтобы убить твоих несчастных друзей.”

“Коллеги, не друзья”, - быстро сказал он. Он сидел напротив Нины за столом для завтрака в столовой лоджа. На улице было холодно, но снега не было.

“И все же, - ответила она, - тебя не беспокоит, что эти солдаты захватили сцену? Ты вообще знаешь, кто они?”

“Я полагаю, что они были наняты вашими союзниками”, - признался он Нине. “И они могут обыскивать это место сколько угодно, они ничего не найдут”.

“Кроме огромных человекообразных приматов?” она настаивала. “Кажется, тебе не слишком интересно, кем они были, еще меньше - для чего они были там, Невилл”.

“Я просто рад, что мы выжили, доктор Гулд”, - сказал он, глядя ей в глаза с серьезным предостережением. Он понизил голос. “Насколько нам известно, эти солдаты уже были убиты теми… вещи. И можешь назвать меня брезгливым, но как специалист по археологии, я предпочитаю работать с мертвыми вещами — вещами, которые не готовы выпотрошить мои кишки на снегу ”.

“Значит, ты боишься”, - ответила она. “Любой в здравом уме был бы напуган, Невилл. Это не преступление. Все, что я говорю, это то, что давай вернемся —”

“Ты в своем уме?” он ахнул так тихо, как только мог.

Нина покачала головой и продолжила: “и просто посмотрите, что там происходит. У меня есть достоверные сведения, что организация, на которую работают эти люди, - это очень старое общество, которое занимается оккультными реликвиями и нацистскими сокровищами ”.

“Нет, мисс Нина”, Невилл явно отверг ее предложение. “Нет”.

“Что ты собираешься делать теперь? Ты собираешься вернуться в Калькутту и продолжать свою жизнь?” - спросила она, делая глоток восхитительного горячего напитка. Нина заметила, что его нежелание было ошибочно истолковано как враждебность, поэтому она немного ослабила свои уговоры и перевела разговор на что-то более непринужденное.

“Я, да”, - вздохнул он, глядя глубоко в свой кофе. “Того, что я увидел там, было достаточно, чтобы преследовать меня вечно, мисс Нина, и я не намерен продолжать поиски этого. Все, чего я хочу, это вернуться домой в свой родной город, посещать свой собственный университет и проводить время в лекционных залах, где белые дьяволы Тибета не разгуливают средь бела дня и не пожирают других ”.

Нина знала, что его не переубедишь. Жаль, потому что он был единственным человеком, которому она доверяла, и лучшим гидом по географии равнин. Это был кошмар - найти кого-то такого уровня по разумной цене, но вместо того, чтобы рисковать его жизнью за свой счет, она решила оставить все как есть. Для него. Но это не означало, что она позволила бы этому случиться ради нее .

После обеда она наблюдала, как Невилл пошел в свою комнату и запер дверь, чтобы немного вздремнуть. Это был подходящий момент для нее, чтобы начать действовать. Большинство людей были внутри, играли в бильярд или смотрели фильмы, так как снова начались небольшие порывы ветра. Она должна была вернуться на место раскопок при дневном свете, чтобы установить истинное участие Бригады отступников и исследовать существование йети, если то, что она видела, действительно было таковым.

Нина проскользнула через служебный вход черного хода, подняв ключ от одного из снегоходов, когда проходила мимо офиса менеджера. Он был в баре, болтая с группой сексуальных скандинавских туристов. Когда медики из военной команды привезли Невилла и Нину обратно, она увидела, где хранились служебные автомобили и ключи. Ей было удивительно легко найти ее снова, и она прокралась вдоль стены здания, чтобы найти окно для доступа. Все были бы внутри сторожки, и если бы кто-нибудь был в сарае для транспортных средств, они, конечно, не заперли бы двери снаружи, где ручки были закреплены цепью и висячим замком.

Белая пелена мешала Нине видеть, но любопытство гнало ее вперед. Ее ладонь лежала на деревянной стене здания, пока она на ощупь не нашла большое окно, но на его рамах были решетки от взлома.

“Черт!” - выплюнула она. Расстроенная, она пошла другим путем, через крытую парковку, где они держали большие грузовики и бензоколонки. “Мастерская”, - прошептала она с усмешкой. Это было идеальное место для доступа, и она опустила свое маленькое тело, чтобы пролезть под выдвижной алюминиевой дверью в засаленную зону причала. Здесь пахло бензином и резиной, но было ужасно холодно, вопреки тому, что она ожидала от закрытого помещения. Там они стояли — шеренга арктических кошек с потерянно выглядящим темно-синим "Поларисом" 1990 года выпуска, старше остальных, прятавшимся в тени чуть дальше остальных.

“Привет, Мамси”, - весело сказала Нина на своем лучшем кокни, обнаружив машину, которая подходила к ее ключу. Она быстро подняла выдвижную дверь ровно настолько, чтобы приспособить ее к высоте машины. Она достала его и затем закрыла за собой дверь. Она позаботилась о том, чтобы оставить дверь приоткрытой на несколько дюймов над бетонным полом, точно такой, какой она ее нашла.

Руководствуясь своим GPS, Нина нашла место раскопок и, движимая адреналином, страхом и любопытством, проложила маршрут вопреки здравому смыслу. В этом сезоне в Гималаях выпал сильный снегопад, и он начал по-настоящему усиливаться, полностью скрывая ее окружение из виду, когда она довела машину до предела своих возможностей. На навигаторе ее пунктом назначения была четкая красная точка, а ее маршрут, по которому она шла, пульсировал красным. Это была ее единственная система навигации в условиях полной темноты, и с каждой пройденной милей Нина все больше и больше убеждалась, что она сошла с ума, решившись на такое начинание. Но она зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад, иначе она хотела погибнуть от холода, погребенная подо льдом.

К ее удивлению, на месте раскопок не было ни машин, ни людей. Тем не менее, она все еще была оцеплена указателями, что было приятным зрелищем. Нина направила снегоход к скалам у подножия возвышающейся горы, где была вырыта яма. Там транспортное средство не было бы повреждено, и оно было бы хорошо спрятано. Как только Нина заглушила двигатель, она поняла, насколько ужасно одинока она была, и во власти вещей больших и подлых, чем она могла когда—либо быть - стихий и дикой природы.

В ее ушах зашипело от плотной стены тишины, с которой она столкнулась лицом к лицу, и все вокруг нее, белое забвение, соответствовало звуку. “Иисус, мир был стерт”, - сказала она себе, чувствуя, как одинокая вспышка ужаса разгорается внизу ее живота. “Во что ты вляпалась на этот раз, Нина?” она нервно вздохнула, поворачиваясь из одного направления в другое, потом в другое, пока не стала медленно поворачиваться, чтобы найти хоть какое-нибудь существенное изменение, но безуспешно. “Все выглядит точно так же. Должно быть, вот на что это похоже - быть мертвой, ” пробормотала она.

“Хотели бы вы узнать?” - ответил глубокий голос, в котором слышались остатки голландского с немецким акцентом. Это напугало Нину на грани сердечного приступа, но когда она повернулась лицом к голосу, она заметила только белый мех, нависший над ее беспомощным телом на мгновение, прежде чем она потеряла сознание.

* * *

“Кто она?” Услышала Нина, когда пришла в себя. Они говорили по-немецки, но она прекрасно их понимала. Притворившись мертвой, она оставалась неподвижной с закрытыми глазами, чтобы выслушать и узнать, кто они такие и чего хотят, прежде чем пытаться урезонить их.

“Одна из Каммербаха. Но я думал, мы получили их все ”, - сказал другой.

Для нее было настоящим подвигом сохранять спокойствие среди вони только что убитых людей. Тошнотворная жара камеры привела к брожению медного гемоглобина, которым были окрашены стены и часть пола вокруг нее. Их голоса были чрезвычайно глубокими, и Нина, преодолевая ослепляющую мигрень и ноющую рану на голове, старалась сосредоточиться на том, чтобы слышать приглушенный тон их слов. Все, о чем она могла думать, кроме того, что ее убили, было то, как ей было холодно.

“Почему бы нам просто не убить ее?” - предложил другой голос, вызвав у Нины приступ страха.

“Мы могли бы использовать ее как разменную монету”, - сказал ближайший к ней голос.

“Ах, да? С кем? Никто не знает о нас, идиот. У нас нет врагов...”

“Да, и обычно мы не оставляем выживших”.

“Я согласен с Дейтером”.

“Ты держись подальше от этого! Если бы ты сделал свою работу правильно, этой сучки сейчас не было бы в живых, она действовала бы мне на нервы, потому что я не знаю, кто ее послал ”.

“Эй, пошел ты! Если бы ты сам делал свою грязную работу, мне не пришлось бы отвечать за твое дерьмо ”.

“Ребята, мы теряем здесь драгоценное время. Просто оставь ее здесь и убирайся с генератором.”

“Я хочу знать, у кого еще есть эти координаты”, - снова заговорил первый и самый свирепый голос. “Очевидно, что тот, у кого есть эти координаты, должен быть устранен. Мы не можем позволить никому найти врата в Агарту. Только у чистой расы есть врил, и я ни за что на свете не оставлю его без охраны, чтобы такие идиоты, как эта любопытная сука, обнаружили его. Она должна быть убита ”.

Они сидели в молчаливом созерцании. “Почему это вообще проблема?” он залаял так громко и внезапно, что тело Нины дернулось в испуге. К сожалению, они это видели. Нина закричала, когда они сильно схватили ее, их пальцы впились в ее кожу, чтобы удержать ее. Пришло время использовать ее давно дремлющий немецкий.

“Битте!” - закричала она. Белые приматы на мгновение замерли, чтобы убедиться в том, что, как им показалось, они услышали. Нина сочла это решающим моментом для уточнения: “Братья, я пришла сюда, чтобы найти вас. У меня есть вопросы… от имени Ордена Черного Солнца.”

Глава 6

“Спасибо, что пришел, Сэм”, - улыбнулся Пердью, стоя в открытой двери. Такси Сэма уехало, и его проводили по кольцевой подъездной дорожке к главному крылу Райхтисусиса.

“Что ж, боюсь, предложенный вами гонорар заставил меня отказаться от своих мыслей”, - пошутил Сэм, его огромная спортивная сумка была перекинута через плечо. “Пришлось снова искать няню для Бруича. Да будет тебе известно, он взбешен”.

“Няня или твой кот?” Спросил Пердью.

“Клянусь, у этого кота биполярное расстройство, ” добавил Сэм, “ в последнее время он тоже не очень хорошо играет в шахматы”.

Пердью усмехнулся и повел Сэма в свой дом, чтобы показать его комнату на время, пока он не соберет всех, кто был ему нужен для экскурсии. Когда он повернулся, чтобы поговорить с Сэмом, журналист исчез.

“Сэм?” Пердью нахмурился.

Из другой комнаты Сэм спросил: “Что, черт возьми, случилось с твоей лужайкой, старина?”

“О, вы видели это, - сказал Пердью, - преждевременно”.

“Да”, - кивнул Сэм, глядя в окно на разрушения снаружи.

“Франц будет исключительно расстроен таким неудачным развитием событий”, - посетовал Пердью. “Мой садовник”.

“Я понимаю. Глядя на этот беспорядок, я бы сказал, что у него есть все основания для этого”, - согласился Сэм.

“В памятник ударила молния”, - он колебался, наполовину удивленный и совершенно взволнованный этим тревожным воспоминанием. “Кстати, сразу после того, как я сказал Тору держать это в штанах, на самом деле”.

“Отличная работа”, - насмешливо поздравил его Сэм. “Кажется, это было хорошо воспринято”.

“На самом деле, это именно то, для чего я вызвал тебя, Сэм”, - объявил Пердью. “Внутри сломанного креста я кое-что нашел — думаю, что-то историческое, но, похоже, я не могу найти точку опоры, чтобы начать это исследовать”.

“И вот где тебе нужна Нина”, - догадался Сэм.

“Тебе уже удалось привлечь к этому внимание Патрика?” спросил он Сэма, глядя с надеждой.

“Он на ней, - говорит он. Знаешь, я не хочу показаться параноиком, но если ты не можешь найти Нину, это приводит в замешательство”, - сказал Сэм.

“Я согласен. Ни один из моих не совсем законных, сверхточных методов не выявил ее нигде на земном шаре ”, - пожаловался Пердью с немалой долей беспокойства. “Можно было бы поклясться, что она исчезла с лица планеты”.

“Может быть, она ушла в подполье”, - предположил Сэм, изо всех сил пытаясь представить, куда могла пойти Нина. “Но я уверен, что Пэдди повезет больше. Я удивлен, что этот человек до сих пор не нашел Джимми Хоффу ”.

Они поднялись по лестнице в домашний офис Пердью, откуда вид был теперь менее великолепным из-за сломанного креста снаружи. Налив им обоим по крепкому напитку, Пердью церемонно убрал крышку со своего стола. Подобно крышке, верхний лист дерева с дорогой резьбой и стеклянным покрытием оторвался от опоры, которая была фактически превращена в потайное отделение длиной и шириной самого стола.

“Вот так”, - похвастался Пердью. “Я нашел это внутри разбитого круга в верхней части креста. Странно, или я просто пропустил изобретение таких инженерных чудес?”

Внутри лежали остатки большой цепи, уменьшенной до одиннадцати звеньев. Каждое звено цепи было приблизительно 12 дюймов в диаметре и 20 дюймов в длину. Даже отмытая от пыли и износа их гранитной гробницы, Сэму было очевидно, что цепь была нетронутой, без признаков коррозии или эрозии, и нигде ни малейшего признака ржавчины. Она тоже была странного цвета. В отличие от обычных серебряных или металлических оттенков цепей такого размера, это была любопытная бледно-желтая или оранжевая разновидность, которую Сэм никогда раньше не видел.

“Что это?” Спросил Сэм. Он был встречен самым нервирующим взглядом Дейва Пердью, взглядом, который каким-то образом олицетворял удивление и раздражение вместе.

“Сэм. Это цепь, ” безучастно ответил он.

“Я знаю, что это цепь, Пердью. Из чего она сделана? и почему вы инкубируете это в своем столе?” - нетерпеливо возразил журналист.

“О, хорошо, на мгновение я подумал, что ты поступил со мной просто”, - искренне признался Пердью, вызвав недовольное ворчание своего гостя. “Предполагается, что, судя по виду и размерам, это что-то вроде якорной цепи лодки, только… она отлита из чистого золота.”

“Вот почему она такого странного цвета”, - воскликнул Сэм. “И именно поэтому ты прячешь это здесь”.

“Правильно”.

“Так для чего мы вам нужны? Ты знаешь, что это золото. Кого волнует, откуда это взялось?” Поинтересовался Сэм, засунув руку под другую подмышку и держа свой стакан виски.

“Художник, который сделал это, был финном. Эта цепочка должна была быть частью большей цепи, я имею в виду, посмотри на это… одиннадцати звеньев было бы недостаточно, чтобы сомкнуться вокруг чего-либо достаточно большого, чтобы заслужить цепь такого размера. Это было частью чего-то огромного, Сэм!” Пердью улыбнулся. “Что-то массивное”.

“Что-то массивное... в Финляндии?” Сэм дразнил.

“Пей свое виски”, - вздохнул Пердью в ответ на озорной сарказм Сэма. “Вот почему нам нужна Нина. Этот крест был изготовлен во время Второй мировой войны в Финляндии. Я чувствую это нутром. Это гораздо больше, не только потому, что она сделана из золота, но и потому, что по ее грубому виду вы можете почти представить, что она действительно для чего-то использовалась ”.

“А что бы ты надел на цепь из золота, если бы мог использовать железо или сталь?" Это просто странно. Ты изучал это в Интернете?” он спросил Пердью.

“Нужно ли мне вообще отвечать на это?” Спросил Пердью.

“Нет. Нет. Дурацкий вопрос, извини, ” согласился Сэм, глотая ликер и глядя на уничтоженный крест. “Должно быть, это было довольно красиво”.

“Это было. Полагаю, я мог бы восстановить ее, но это было бы не то же самое. Молния ударила в нее впервые почти за столетие, Сэм, чтобы раскрыть ее тайну. Разве это не было бы чем-то особенным, если бы подобное происходило с определенной целью?” Пердью бродил в большом волнении.

Сэм внимательно осмотрел разбитую реликвию и обдумал слова Пердью. Он поставил свой бокал, его глаза не отрывались от реликвии, и мечтательно он должен был признать, что это был бы большой шанс думать иначе. Мягко Сэм заметил: “Возможно, это было предназначено для того, чтобы быть обнаруженным. Может быть, сам Тор указал тебе на нее.”

Глава 7

Нина зачаровала своих похитителей на длину хорошо произнесенной немецкой фразы, объяснив им, что Черное Солнце послало ее убедиться, что они преуспели в своем открытии. Она использовала свои слова уклончиво, чтобы заставить их поверить, что она знала, почему они были там, утверждая при этом, что она была просто эмиссаром, который искал их.

“Я присоединилась к экспедиции Каммербаха, чтобы иметь хорошее прикрытие для поиска тебя от имени секретной организации, к которой я принадлежу, но я не могла позволить наемникам узнать об этом, не так ли?” - объяснила она.

“Считается, что Орден Черного Солнца находится в застое, фрау. Вот почему мы действуем самостоятельно. Общество Врил практически развалилось, но мы не страдали от всего этого, ” пояснил злой, указывая на их телосложение, “ напрасно. Мы истинной породы, тулиане во всех отношениях, и наши стремления выходят далеко за рамки ассоциации с каким-либо обществом, как у вас ”.

“Ты ничего не знаешь обо мне, мой дорогой друг, поэтому я предлагаю тебе оставить эти предположения при себе. Я не прислужник Черного Солнца. Я ученый и исследователь, который знает все о ваших обществах Туле и Врил, поэтому, пожалуйста, не подразумевайте, что я здесь исключительно потому, что принадлежу к организации. Я здесь ради собственной выгоды, чтобы я могла возвыситься в ордене ”, - защищалась она так дружелюбно, как только могла, и для дерзкого маленького историка сохранять спокойствие, когда его оскорбляли, было настоящим подвигом.

Они стояли в тишине после того, как она закончила, обмениваясь взглядами. Теперь, когда у нее была минутка, чтобы успокоиться, Нина внимательно посмотрела на них. Теперь стало ясно, что они вовсе не были йети, только что они были одеты как мифические отвратительные снеговики, чтобы скрыть свои истинные личности. Но это никоим образом не делало их менее любопытными как мужчин.

У них были причудливые черты лица, примитивные, с тяжелыми лбами и глубокими голосами, не говоря уже о том, что они были необычайно высокими и мускулистыми. Их глаза были такого светлого оттенка, что серые радужки казались почти белыми, а черные границы были ярко выражены. Что поразило Нину, так это то, насколько нестареющими они казались. Она буквально не могла угадать их возраст. Им могло быть тридцать пять или пятьдесят два — прошло бы и то, и другое.

Ей было ясно одно: эти люди определенно не имели средней генетической предрасположенности, но произошли от чего-то довольно гротескного. Если бы они выглядели одинаково, она бы списала их на очередной нацистский эксперимент, но их черты достаточно различались, чтобы придать им отличительные индивидуальные черты. Каждый из них был уникален в генетическом составе своего происхождения.

“Как тебя зовут?” - спросил тот, что был суровее.

Вопрос застал Нину врасплох, хотя ей следовало подумать о такой возможности раньше.

“Ольга Бремер, член "Черного солнца" третьего уровня и ученый-изгой”, - солгала она.

“В какой отрасли науки?” - спросил другой.

“Физика”, - ответила она, не особо задумываясь. Это был безопасный ответ, поскольку они не произвели на нее впечатления человека, изменяющего время. Это сработало.

“Здесь нет ничего для физика, Ольга”.

“Ты уверен? Как вы думаете, что спрятано в горах Тибета, ребята? Как вы думаете, почему сам фюрер прибыл сюда со своими физиками, в то время как Гиммлер занял сторону Аненербе в СС? ” она убедительно бросила вызов, хотя внутри была в ужасе, надеясь казаться намного более сведущей, чем она могла когда-либо быть на самом деле.

“Теперь ты нашел нас. Какое у вас к нам дело?”

“Просто хочу сообщить моей организации, что ваши предприятия не основаны на мифе, что я видела это своими глазами”, - ответила она. О, Боже мой, Нина, ты действительно слишком много распространяешься, не так ли?подумала она. Тебе лучше надеяться, что они купятся на это. Вряд ли ее похитители знали, что Нина понятия не имела, что они задумали.

“Мы теряем время, Томас. Давайте возьмем генератор и уйдем. Мы знаем, кто она такая. Если она создаст проблемы, мы ее используем”.

Нина нахмурилась, но придержала язык. Использовать меня? Осмелюсь ли я даже представить, что он имеет в виду?

“Руди, вы с Дейтером показываете дорогу. Я сопровожу нашу уважаемую коллегу, Ольгу”, - приказал Томас, злобный Альфа. “Поехали”.

Нина была напугана ими до смерти, но где-то под ее тревогой была небольшая искра волнения по поводу откровения, ради которого она пришла сюда. Наконец, она увидит, что они делают ... и что такое так называемый генератор. Томас крепко держал ее, его огромная левая рука сжимала ее правую руку. Буквально направляя маленькую, встревоженную историчку, он вел ее в кромешной темноте за тремя другими образцами, у каждого из которых были бледно-зеленые фонарики.

“Свет скуден. Могу я воспользоваться своим фонариком?” - спросила она.

“Нет!” - последовал громкий ответ от всех них. Томас нахмурился и обыскал ее в поисках фонаря, который он немедленно конфисковал.

“Мне это нужно”, - попыталась протестовать Нина.

“Ну, мы не можем этого допустить. Белый луч изменит распределение энергии в секции 1”, - объяснил Дейтер Нине, стоявшей впереди нее. Он не оглядывался, пока говорил, но, судя по тому, что могла видеть Нина, казался довольно нервным. “А теперь, пожалуйста, помолчи”.

Резко повернув направо, они вошли в пещеру поменьше, и мужчинам пришлось пригнуться, чтобы продолжить путь. Давление воздуха заметно изменилось, что означало, что они спустились еще глубже под землю. Нина то и дело волочила ноги, чем заслужила разочарованное ворчание Томаса. Но она не могла видеть и вполовину так хорошо, как могли они, а пол грота был мокрым и неровным. Всем сердцем она надеялась, что ее клаустрофобия не вернется. Пока что пещера была достаточно просторной, но она становилась все меньше, глубже, темнее и дальше. Клаустрофобия - не очень хорошая вещь, и у нее было это плохо.

Нина тяжело вздохнула, когда туннель наклонился вниз, переходя в длинный, постепенный спуск, все глубже в недра горы. При таких низких температурах, которые они пережили, Нина не могла долго продержаться до неминуемого обморока, и она всем своим весом вцепилась в руку Томаса.

“Женщина слабеет”, - объявил он остальным.

“Дай ей затычки для ушей и разложись, Томас”.

Он на мгновение остановился, роясь в заплечной сумке, которую нес. Нина соскользнула с его руки и упала, как человеческая капля, на пол пещеры, измученная и задыхающаяся. В ее груди раздался отчетливый хрип.

“Я не могу дышать!” - воскликнула она. Потолок из сталактитов и блестящих выступов над ней начал бешено вращаться, когда она быстро заморгала, чтобы прийти в себя, но безрезультатно. Клаустрофобия поразила. “Моя грудь прогибается!”

Один из мужчин спереди бросился на нее с зеленой лампой, освещающей его отвратительную усмешку: “Закрой свой гребаный рот, иначе ты больше никогда не сможешь дышать!” Его рычание было приглушенным, но ни на йоту не менее яростным. “Нас нельзя обнаружить, ты понимаешь, Ольга?”

Нина окаменела и, в дополнение к ее страху быть убитой, она быстро задыхалась. Ее грудная клетка отказывалась расширяться под давлением легких, и воздух, которым она дышала, был разреженным и бесполезным. Схватившись за грудь, она закрыла глаза, слишком боясь встретиться лицом к лицу с притворяющимся йети, изрыгающим в ее адрес угрозы. Она почувствовала, как холодная влажная поверхность под ней проникает в штаны. Атмосфера не только колебалась в давлении, но и изменилась по содержанию.

Из-за влажного запаха водянистого камня и гнилых луж воздух был наполнен странным запахом, который никто из них не мог определить. Когда Нина попыталась вдохнуть как можно больше воздуха, она уловила отчетливый запах аммиака и где-то в нем чего-то похожего на тропические джунгли. Но климат в Гималаях никогда не допускал джунглей, подумала она. Без предупреждения Томас засунул затычки для ушей в оба ее уха и засунул устройство прямо в ее разинутый рот, жаждущий кислорода. Как ингалятор от астмы, пластиковый дозатор распылял мерзкий туман в задней части ее горла. Нина поперхнулась и разразилась приступом сильного кашля в толстую подкладку своей парки, чтобы заглушить шум.

Томас и Дейтер уставились на нее сверху вниз.

“Что ты знаешь, у нее есть способность учиться”, - сказал Дейтер своему брату, который ухмыльнулся в ответ на замечание, прежде чем снова поднять Нину на ноги.

После того, как приступ удушья прекратился, Нина внезапно почувствовала себя невероятно сильной. Ее грудь наполнилась легкими, и воздух почти заполнил ее дыхательную систему. Даже ее уши перестали болеть почти мгновенно, и она была в полном порядке менее чем через пятнадцать секунд после нанесения.

“Как называется это вещество?” - прошептала она Томасу, когда он начал тащить ее за собой, склонившись над ней в туннеле с низкой крышей.

“Разложение”, - ответил он. “Этого нет в твоем местном супермаркете, маленькая Ольга. Это то, на что способны ученые грядущей расы. Примите к сведению для вашего… твой… Ради Черного Солнца. Возможно, оно сможет догнать нас через несколько сотен лет, но это сомнительно, ” высокомерно усмехнулся он.

“Что заставляет тебя думать, что твои члены намного более продвинуты, чем члены Ордена Черного Солнца, Томас?” спросила она, все еще делая долгие, глубокие вдохи, пока они продвигались.

“Все просто, - ответил он, “ ваши ученые - люди. Люди примитивны, но они обманывают себя игрой власти и сражаются только с другими, столь же недалекими умом.”

Они действительно верят, что они выше людей, когда на самом деле они являются шагом вниз в генетических экспериментах кучки уродов, которые были такими же безумными, подумала она про себя.

“Сюда!” - прохрипел один из них. Его шепот было трудно расслышать из-за низкой частоты звука его глубокого голоса. “Раздел 2. Черт!”

“Что случилось?” - Спросил Дейтер, к которому присоединился один из тех, кого Нина не видела в поле своего зрения. “Мы должны добраться до раздела 2. Именно там находится генератор.”

“Не могу. Следующий коридор слишком мал, чтобы даже мои плечи могли пройти, и он слишком низок, чтобы даже проползти”, - доложил разведчик. Томас не пожалел ни минуты.

“Ольга может пройти. Мы отправим ее туда”.

“Веррüккт !”

“Nein, nein!” Нина умоляла, яростно тряся головой. Она отступила от черной дыры перед ними, но Томас заблокировал ее побег своим колоссальным телом.

“О, да. Ты проходишь через это, или ты умрешь прямо сейчас ”, - прорычал он, как мурлыканье дремлющего дракона.

“У меня клаустрофобия! Это замкнутое пространство убило бы меня! Или сведи меня с ума! Пожалуйста, не надо...” Нина умоляла, но она не учла их ценности для милосердия.

“Ольга, генератор находится в морозильной камере под воздуховодом, по которому ты будешь ползти”, - просто заявил Дейтер, игнорируя тяжелое положение миниатюрной красавицы. “Он ярко-зеленый, оттенок этих огней в наших лампах, но думайте о нем как о солнце для этих ламп, да? Не прикасайтесь к генератору. Это разрушит ваши ткани при контакте ”.

Нина была почти в истерике.

“Ты понимаешь? Не прикасайся к ней руками!” - повторил он резко, без каких-либо чувств. Все, о чем они заботились, это вернуть генератор. Нина вскоре поняла, что протестовать бесполезно и опасно для нее, поскольку ее ждала угроза задохнуться в этом манящем черном глазу ада.

Глава 8

Рыдая так тихо, как только могла, ради спасения своей жизни, Нина заползла в небольшое пространство, в то время как немецкие гиганты смотрели на это. Ей казалось, что крыша маленькой червоточины смыкается над ней, и темнота превратилась в зловещее тяжелое мокрое одеяло, которое медленно укутывало ее в свои складки. Вздохи Нины отражались от стен туннеля, когда она продвигалась вперед, ее колени болели и были ледяными от неровного пола под ней. Ее фонарь не давал ей утешения. По ее мнению, он освещал только ее гробницу, и влажным, налитым кровью глазам Нины зеленый свет просто показал ей узкую тропинку, по которой ей приходилось идти, крошечное пространство, где даже эху ее плача не хватало места, чтобы отразиться.

“О, Боже, пожалуйста, не дай этому существу превратиться в кротовью нору у меня на глазах. Как я вернусь?” - тихо проговорила она сама с собой, хотя бы для того, чтобы напомнить себе, что она все еще жива. В ее сознании она услышала голос Сэма, который успокаивал ее, точно так же, как он делал, когда они были вынуждены и стеснены на той старой подводной лодке во время экспедиции Wolfenstein, и она думала, что умрет. Просто дыши медленно, глубоко, Нина, она услышала скрипучий шотландский голос Сэма у своего уха. Не беспокойтесь, это ненадолго, и вы снова окажетесь снаружи. Голос был таким живым, что она почти подумала, что он действительно был там.

“Сэм?” - позвала она в зеленую темноту, ее голос дрожал, а произношение нарушал заложенный нос. Нина чувствовала себя беспомощной маленькой девочкой; одинокой, холодной и потерянной. Все в порядке, Нина. Я здесь. Просто продолжай идти.

“Но как я собираюсь вернуться назад? Мне негде развернуться. О, Боже, я собираюсь умереть! Я чувствую, как мои легкие сжимаются. Воздух просто проходит сквозь нее, как ... о, Боже ... губка, губка, которая ... не впитывает кислород ”, - плакала она, ее грудь горела от психосоматических мучений.

Впереди нее появилось маленькое пятнышко света. Она быстро моргнула, чтобы убедиться, что это не какой-то оптический обман или принятие желаемого за действительное. Как будто свет содержал кислород, Нина внезапно почувствовала, что ее легкие впитали достаточно воздуха, чтобы помочь ей снова дышать. Утешение света тоже пришло в самый последний момент, когда у нее слишком закружилась голова, чтобы продолжать. Что-то необычное в ее миссии осенило Нину, когда она приблизилась к светлеющему выходу.

Это древнее место раскопок. Как, черт возьми, здесь мог быть генератор, в морозильной камере, ни больше ни меньше, подумала она. Было действительно любопытно, как ее похитители могли подумать, что что-то, работающее на электричестве или генераторах, может работать здесь, после того, как это место было закрыто и спрятано на протяжении веков, возможно, тысячелетия! Все это было нелепо, но она продолжала сражаться исключительно для того, чтобы выполнить свою вынужденную задачу, опасаясь быть уничтоженной. На натертых коленях и ободранных ладонях она подползла ближе к порталу света, отложив пока свой фонарь в сторону. Было достаточно света, чтобы разглядеть, куда она направлялась. Портала не было перед ней; и это не было дырой под ней, через которую можно было бы пройти . Она была наклонена между горизонталью и вертикалью, чтобы сделать небольшой спуск на другую нижнюю платформу из камня, которая привела бы в подземную камеру, где, по-видимому, ей пришлось бы найти большой морозильник и украсть оттуда генератор.

Для меня это звучит как лошадиное дерьмо, мысленно разглагольствовала она, толкая ноги вперед, чтобы войти на платформу ногами вперед. О, черт, что, если они послали меня сюда только для того, чтобы запереть? она запаниковала.Что, если они завалят этот маленький туннель и похоронят меня заживо?У Нины снова началось учащенное дыхание. Эти люди не были бы выше такого зверства.

Но затем она услышала гудящий звук сразу за платформой, где она переходила в короткий коридор. Оттуда дверной проем вел в хорошо освещенную комнату, которую она искала.

“Это просто чертовски странно, чувак”, - с благоговением прошептала Нина, следуя за небольшим снижением к камере, где жуткое гудение становилось все громче. “Нет никакого ... способа...” - сказала она, осторожно пробираясь сквозь тени к дверному проему, - “там мог гореть свет… здесь.” Очевидно, что это был не солнечный свет, поэтому освещение должно было происходить от электричества. Эта мысль исказила ее логику. Как может быть проведено электричество там, где его не было более сотни лет? Электрические токи в том виде, в каком мы их знаем сегодня, еще даже не были изобретены, когда здесь в последний раз кто-либо был.

Нина осторожно прокралась к дверному проему, пригнувшись, чтобы ее не заметили сразу, если кто-нибудь, по какому-то нелепому повороту судьбы, будет присутствовать. Но там никого не было. Ее темные глаза, теперь медленно приходящие в себя после заклинания плача, прочесывали место в поисках движения. Но то, что она увидела, выбило ветер из ее парусов и бесконечно озадачило ее.

Это было машинное отделение. Различные машины, о существовании некоторых из которых она даже не подозревала, стояли, жужжа, в теплой комнате. Там были капсулы, похожие на те, что были в старых научно-фантастических фильмах. Большие часы, показывающие год, день и время каждой страны мира, занимали целую стену, которая уходила так высоко в тень, что Нина не могла различить потолок.

Ее сердце бешено забилось не только от страха быть обнаруженным, но и из-за открытия, в которое она была посвящена. В этом отношении Нина знала, что она была просто приманкой или полезным маленьким червячком для гигантских ублюдков в шкурах, ожидающих ее возвращения. Они ни за что не собирались позволить незнакомцу, незнакомому им человеку, уйти от такого открытия, как это. Она была бы все равно что мертва, если бы вернулась к ним. Нина застряла в опасной для жизни головоломке, которая казалась живым чистилищем. Если она вернулась, она была мертва. Если бы она осталась, она бы наверняка погибла. Если бы ее обнаружили те, кто внедрил эти машины, Бог знает, какая судьба постигла бы ее.

“Я облажалась”, - прямо сказала она.

Справа от нее коллекция серебряных контейнеров гудела, выпуская пар из маленьких щелей в их дверцах. Обеспокоенная тем, что это может быть жидкий азот или его химические аналоги, она очень старалась не прикасаться к нему и не вдыхать его. Ручки контейнеров не были прикручены болтами или закреплены каким-либо образом. Она вспомнила, что ей не полагалось прикасаться к генератору голыми руками, что теперь имело полный смысл.

“Криоконтейнеры”, - восхитилась она, проходя мимо них, один за другим. Для Нины было раем находиться в помещении, наполненном горячим воздухом, который испускали все работающие вокруг нее двигатели, и она воспользовалась моментом, чтобы снять перчатки и погреть руки о трубки одного из вентиляторов.

Вентиляторы, поняла она. Они необходимы только там, где задействованы биологические агенты. Здесь, внизу, есть люди? Но Нина знала, что этот термин используется в широком смысле, поскольку люди приходили самых разных видов, когда дело касалось СС и ее наследия. Что, черт возьми, здесь происходит?Нахмуренность Нины усилилась, когда в голову пришли возможные варианты. Это не могло быть подземной подстанцией, если она была погребена под 5-футовым слоем породы, который пришлось прорубать.

Куда бы она ни посмотрела, везде были счетчики, измерительные трубки и регуляторы мощности, настройки переменного тока и зарядные устройства для аккумуляторов размером с "Бьюик". Для любознательного историка это было сногсшибательно. Там был толстый шкаф с несколькими полками и раздвижными дверцами из плексигласа, где были сложены мириады контейнеров. Она снова надела перчатки и достала с полки подходящий сосуд Дьюара, чтобы хранить предмет. Для транспортировки генератор нужно было хранить в жидком азоте, и поэтому, по словам Дейтера, он был уже упакован. Все, что ей нужно было сделать, это положить это в сосуд Дьюара щипцами и запечатать , прежде чем отнести им.

Она открывала каждый контейнер один за другим, пока не нашла контейнер с надписью “Прототип — Врил 243”. Используя щипцы, как указано в инструкции, она поместила его в вакуумированную колбу и плотно закрыла. Как раз перед тем, как закрыть большую, тяжелую дверь, она осмотрела другие пробирки и колбы, из которых одна, в частности, привлекла ее внимание.

Из туннеля донесся громкий хлопок, и вскоре после этого из-за машинного отделения, где она не могла видеть, донеслись шорох и шум в ответ на первый грохот. Сердце Нины остановилось. Она прислушалась, чувствуя, как горячий прилив адреналина наполняет ее, когда оглушительный звук проплыл через вентиляционные отверстия и, казалось, исходил из того самого туннеля, из которого она пришла. Мерзкий предмет с надписью “LOX” привлек ее внимание, потому что он был намного больше по размеру, чем другие, но у нее не было времени тщательно изучать множество различных составов, хранящихся в морозилке. Нине пришлось спрятаться от того, что вызывало страшный переполох, от того, что пришло посмотреть, что нарушило его покой.

Она затопала, надежно прижимая фляжку к груди, стараясь никоим образом не встряхивать и не взбалтывать контейнер. Содержимое было смертельно опасным при вдыхании и еще более опасным при разливе, и она не собиралась искушать судьбу. Было достаточно того, что ей пришлось вынести подавляющее давление рутинной работы, которая была возложена на нее. Если бы ее кожа или придатки отломились, как хрупкие фарфоровые выступы, это было бы совсем не весело.

Нина направилась к туннелю, решив вернуться в направлении шума, а не ждать, пока ее обнаружит то, что реагировало на упомянутый шум с другой стороны машинного зала. Она поползла обратно в адскую узкую каменную трубу, прижимая к боку флягу, которую держала над землей правой рукой. Она ползла на коленях, используя только левую руку, чтобы поддерживать свое туловище, убегая гораздо быстрее, чем когда она пришла с другой стороны.

Не было времени беспокоиться о пространстве, о ее ноющих конечностях, учащенном сердцебиении или недостаточной емкости легких из-за стресса, вызванного ее фобией. Теперь она должна была выйти к людям, которые, вероятно, собирались убить ее, просто чтобы уйти от демонов любой породы, преследующих ее по пятам. Для доктора Нины Гулд это была безвыходная ситуация, и она сокрушалась об ужасном способе, которым ей предстояло встретить свой конец. Не было славы в том, чтобы умереть в забытом богом туннеле подо льдом.

Что, если я попаду на другую сторону, и они действительно запрут меня там? О, Боже, пожалуйста, не дай им замуровать меня в этом аду. Пожалуйста. Пожалуйста, в ее мыслях смешались логика и ужас. Она оставила лампу и решила пробираться обратно в темноте. Освещенный предмет не только осветил бы ее местонахождение, чтобы любой мог ее обнаружить, но и помешал бы ей обращаться с флягой. В конце концов, она смогла увидеть игру теней у входа, через который она вошла, но ей не принесло облегчения осознание того, что она, вероятно, ползет к своему концу. Но позади Нины родился глубокий гул, настолько интенсивный, что она могла чувствовать, как он вибрирует, хотя пол пещеры под ее ладонью.

Что бы это ни было, оно было яростным и могущественным. Хлопки, похожие на выстрелы, заставили ее нагнуться еще ниже, когда она спешила, но Нина услышала, как хлопки превратились в визг. Как отвратительные летучие мыши, они с визгом пронеслись позади нее в темном туннеле, и Нина услышала, как ее хрипы превратились в испуганные вздохи, прежде чем слезы хлынули снова. Из всех опасных мест, в которых она когда-либо была, и всех ужасных вещей, которые ей пришлось пережить в своей жизни, это был, безусловно, самый ужасающий ужас, который она когда-либо испытывала. Яростно плача за свою жизнь, Нина бросилась выбираться из ямы к теням, которые ждали впереди.

Неземные визги настигли ее, и она почувствовала горячее дыхание чего-то большого и быстрого на своих ногах и ягодицах. Как только она, наконец, достигла спасительного портала обратно в лабиринт, который вел во внешний мир, Нина была тяжело ранена. Темнота накрыла ее мгновенно, и она даже не услышала голосов мужчин, которые были там, чтобы спасти ее.

Глава 9

“Она мертва? Она мертва?” Спросил Невилл.

Малоизвестная клиника в пустынной части Бутана была небольшой, но достаточной по медицинскому обеспечению и персоналу. Археолог Невилл Падаячи склонился над маленьким телом Нины Гулд, в то время как медсестры пытались удержать его подальше от кровати, пока не появится доктор. Британец вошел в отделение неотложной помощи и оттащил Невилла назад, чтобы дать Нине немного места.

“Вы, джентльмены, не можете находиться здесь, пока мы осматриваем пациента”, - сообщила им одна из медсестер. “Вы не уполномочены находиться здесь”.

“Ты не собираешься оперировать ее, ради Христа. Она не смертельно ранена. Любой дурак может это увидеть. А я специальный агент Патрик Смит из британской секретной разведывательной службы. Я, черт возьми, уполномочен, ” разглагольствовал Пэдди, удерживая не менее нервного Невилла позади себя.

“Доктор скоро будет здесь, сэр. Пожалуйста, подождите его снаружи. Это наша политика —”

“Давай, Невилл. Пойдем подождем снаружи, пока не появится доктор. Мы все равно ничего не можем сделать, пока она не придет в себя ”, - сказал Пэдди гиду, который привел его к месту раскопок, когда Пэдди приехал, чтобы забрать Нину в домике. Вскоре они обнаружили, что она отсутствовала, и было легко увидеть, чем она пользовалась и куда ходила. Ее разговор с Невиллом все равно выдал ее планы.

“Я ни на секунду не думал, что она оставит все как есть, агент Смит”, - сказал он Пэдди, когда они сели за очень плохой чай в зоне ожидания. “Но я никогда не думал, что она просто станет изгоем и пойдет сама по себе. Я имею в виду, что женщина - преподаватель университета, не говоря уже о проницательности во всех вещах, и все же она отправилась в самоубийственное путешествие в одно из самых опасных мест в Гималаях! О чем она думала?”

Пэдди пожал плечами. “Я знаю Нину много лет и никогда не видел, чтобы она отступала перед вызовом, каким бы опасным он ни был. Мое единственное объяснение ее явно иррационального поведения заключается в том, что ее поиск ответов в очередной раз спровоцировал это безумие ”. Он отхлебнул чаю и немного подумал. “Нина Гулд страстная, стремящаяся найти правду под маской мирских дел. Это ее безумие. Она постоянно прибегает к безответственным поступкам, но это действительно тот случай, когда она чуть-чуть перешла границы дозволенного ”.

“Интересно, что с ней там случилось. Ваши люди выяснили природу предмета, находящегося в ее распоряжении?” Спросил Невилл. “Это выглядело чем угодно, но только не антиквариатом. Напротив...”

“Они понятия не имеют, что это такое, но мы думаем, что это может быть какой-то компактный производитель энергии, использующий технологию, с которой мы незнакомы. Это действительно довольно интересно”, - сказал Пэдди.

“Что меня поражает, так это то, что в пещере нет места, где она могла бы это получить”, - ответил пораженный Невилл. “Я должен поговорить с ней, когда она проснется. Крайне важно, чтобы я знал, где она это нашла, потому что такая технология должна обрабатываться и храниться в особых условиях — например, в не обычной пещере, понимаете?”

“Я понимаю твое замешательство, Невилл. Меня беспокоит то, что ей буквально некуда было идти с того места, где мы ее нашли, и все же она появилась с этим предметом. Это действительно сбивает с толку, скажу я вам. Я взял на себя смелость позвонить людям, которые попросили меня найти ее в первую очередь. Они должны быть здесь в течение следующего дня, ” Пэдди вздохнул. “Я хотел бы знать, что они подумают об этом”.

“Пациент в сознании, агент Смит”, - объявила медсестра. “Доктор Басу ухаживает за ней.”

“Спасибо”, - ответил Пэдди, когда двое мужчин, обнаруживших Нину, последовали за медсестрой в палату Нины, где они встретились с доктором Басу. Она была высокой, привлекательной индианкой лет сорока с необычно длинной косой, которая была сложена и скреплена на затылке. Они обменялись приветствиями, но Нина оставалась нехарактерно тихой.

“Как вы себя чувствуете, мисс Нина?” Спросил Невилл, понизив голос.

“Привет, Нина”, - кивнул Пэдди.

Ее глаза затрепетали, и она медленно разлепила пересохшие губы, чтобы произнести свои первые слова после пробуждения: “Какое странное сочетание вы двое представляете”.

Двое мужчин нашли ее ответ забавным, но из-за его странности им стало не по себе. Невилл и Пэдди обменялись парой поднятых бровей.

“Тогда кого ты ожидал?” Спросил Пэдди.

“Я не знаю, Патрик”, - устало вздохнула она, “просто странно видеть шотландского Джеймса Бонда и индийского Индиану Джонса, нависающих надо мной, как раз в тот момент, когда я вышел из схватки с пятью йети и комнатой из ”Звездного пути".

“Что?” Спросил ее Невилл, посмеиваясь над веселыми образами, которые она только что вызвала в его голове. Пэдди это развеселило не меньше, и он стоял, смеясь, прикрывшись рукой.

“Это правда. Пятеро немецких мужчин, замаскированных под йети, послали меня за каким-то... генератором ... подождите… они не были людьми, но они были гуманоидами, ” она нахмурилась, пытаясь сформулировать логичный и правдоподобный рассказ о своем испытании.

“Вы можете рассказать нам все об этом после того, как немного отдохнете, доктор Гулд”, - мягко сказал доктор Басу. Ее голос завораживал — низкая, хрипловатая песня из слов, которая мгновенно убаюкивала тех, кто ее слышал. Все трое на мгновение уставились на очаровательного доктора, вдумываясь в ее слова.

“Но я должен получить от нее как можно больше информации, пока она еще не оправилась от пережитого, доктор”, - объяснил Пэдди.

“Я знаю, агент Смит, и вам будет позволено это сделать. Но сначала доктору Гулду нужно поспать, ” пропела она.

“Спишь?” Невилл ахнул, пораженный. “Она только что проспала полтора дня! Сколько еще сна ей может понадобиться?”

“Есть разница между пребыванием без сознания и сном, мистер Падаячи. Теперь, когда мы вытащили ее из забвения, ее разуму нужен сон, ” сказала она, слегка раздраженно качая головой. “Я полагаю, она ожидает новых посетителей, агент Смит?”

“Да, еще два, должны быть завтра”.

Она закатила глаза самым тонким и профессиональным из возможных способов: “Они такие же проницательные, как твой друг здесь?”

Пэдди пришлось хихикнуть от такого прекрасного удара ниже пояса, направленного в сторону Невилла.

* * *

На следующее утро Нина проснулась, услышав приглушенный разговор знакомых голосов, но у нее не было сил открыть глаза. В носу и во рту она почувствовала странное ощущение, что-то резиновое со сладким запахом, утопившее ее в своей густой композиции. Но вскоре она вышла из тумана своей дезориентации и поняла, что это была кислородная маска, которую она, не теряя времени, сняла, словно рефлекторно.

“Нет, нет”, - убеждал женский голос, “не делайте этого, доктор Гулд!” и она почувствовала, как на нее снова надевают маску.

“Она проснулась?” - спросили несколько человек, но они снова замолчали. Она предположила, что женщина заставила их замолчать, думая, что она все еще спит. Нина с трудом открыла глаза, несмотря на их сопротивление, и сквозь искаженный туман перед глазами она смогла разглядеть четыре фигуры, сидящие полукругом. Нина громко ахнула, и они повернули головы, чтобы посмотреть на нее.

“Нет, нет, нет”, - прошептала она в полнейшем ужасе.

“Нина?” Пердью улыбнулся, но она смотрела ему прямо в глаза, испуганно качая головой. “Нина, это я, Дэйв”.

Доктор Басу вмешалась, протянув открытую руку мужчинам, чтобы они держались подальше, когда она приблизилась к кровати Нины.

“Доктор Гулд, что ты видишь? Кого ... ты видишь?” - спросила она своего дрожащего пациента.

“Дейтер! А-и Томас... и... ” заикаясь, пробормотала она, приподнимаясь на руках и отступая к изголовью кровати.

“Кто такой Дейтер? А Томас, кто он? ” - спросила доктор Басу своим бархатным голосом, который, казалось, мгновенно успокоил Нину.

“Йети в пещере”, - Нина говорила ровно, как будто на мгновение впала в транс, предаваясь воспоминаниям.

“Они причинили вам боль?” - спросил доктор, в то время как Сэм, Пердью, Пэдди и Невилл сидели в напряженном ожидании.

“Они собирались убить меня, они сказали. Я притворился, что я из "Черного солнца", потому что они были эм... также... нет, они были какими-то… они были немецкими и плохими, ” вырывалась Нина.

“Это сужает круг поисков”, - тихо заметил Сэм.

Остальные заставили его замолчать.

“Сэм?” Внезапно сказала Нина, очнувшись от своего бреда. “Это Сэм?”

“Да, фруктовый пирог, это я”, - подыграл эксцентричный журналист с горящими темными глазами и подошел к ней. Постепенно пятно рассеялось, превратившись в прозрачную пелену, и она узнала мужчин, сидящих в дальнем конце комнаты.

“Сэм!” она улыбнулась, наконец-то оживив свой бледный цвет лица положительными эмоциями. “Ты был со мной в туннеле, когда я был напуган!”

Он быстро оглянулся на своих спутников, озадаченный, но они пожали плечами и подбили его продолжить. Пердью встал и подошел, чтобы встать рядом с Сэмом, его ясные глаза и более высокая фигура резко контрастировали с Сэмом.

“Привет, Дэйв”, - она улыбнулась, когда он взял ее за руку.

“Привет, любимая”, - ответил он. “Какого черта ты делал в той кротовой куче?

“Йети все еще здесь, доктор Гулд?” - спросил доктор Басу.

Нина покачала головой: “Нет, только мои друзья… и Невилла.”

“Эй”, Невилл нахмурился из-за исключения, но Нина рассмеялась.

“Я просто издеваюсь над тобой, индеец Джонс”, - пошутила она. Они почти могли видеть, как розовый румянец возвращается на ее милое личико.

“Индеец Джонс?” Пердью повторил с удивлением.

“Да. Он археолог, и он индеец, поняли? ” - ответила она, вызвав у них веселый смешок.

“Нина, не хочу портить тебе настроение, но, боюсь, я должен знать, что там произошло, пока у тебя еще есть яркие воспоминания об этом”, - вежливо вмешался Пэдди, стоя в ногах ее кровати.

“Пожалуйста, агент Смит, я не хочу, чтобы она волновалась прямо сейчас”, - обратился к нему доктор Басу.

“Нет, со мной все будет в порядке, доктор”, - уверила Нина доктора Басу уверенным кивком, совсем как в былые времена. Она сделала глубокий вдох. Ее глаза перебегали с одного посетителя на другого, не видя больше никаких следов мужчин, которые держали ее в недрах места раскопок.

“Мы больше никого там не увидели, когда добрались туда”, - с некоторым беспокойством упомянул Невилл.

“Я не знаю, что сказать, Невилл”, - ответила она. “Там, внизу, со мной было четверо мужчин, тех самых людей, которых мы с тобой видели до того, как туда прибыла оперативная группа. Те твари, которые убили других членов партии Каммербаха, это были они ”.

“И их звали Дейтер, Томас... и...?” Спросил Пэдди, делая заметки.

“Я не помню. Этих двоих я запомнила, потому что они были в первую очередь теми, кто угрожал мне и тащил меня за собой ”, - сказала она им. Сэм покачал головой, выглядя обеспокоенным всем этим, в то время как Пердью просто слушал.

“Почему ты пошел один?” Спросил Пэдди. “Если бы Сэм не попросил меня найти вас, и если бы Невилла не было рядом в сторожке, чтобы отвести меня к месту раскопок, вы были бы сейчас мертвы, как дверной гвоздь, юная леди”, - мягко упрекнул ее Пэдди. “Это была чертова удача, что все это произошло в одно и то же время со всех вовлеченных сторон. Тебе удивительно повезло. Я не знаю, в какого бога вы верите, но он или она искренне выполняет свой пост ”.

“Синхронность”, - согласился Пердью.

“Зачем тебе нужно было найти меня, Сэм?” - спросила она. Пердью и Сэм посмотрели друг на друга, прежде чем Пердью ввел ее в курс дела: “Мы обсудим это, когда ты поправишься”.

Она могла читать по их лицам. Они снова замышляли что-то незаконное. Было очевидно, что они не хотели разговаривать в присутствии посторонних лиц.

Ну вот, мы снова отправляемся в чрево зверя с двумя моими лучшими ведомыми, подумала Нина, и она знала, что скоро она снова погрузится в подземный мир охотников за реликвиями и игр на выживание в самый последний момент ... именно так, как ей это нравилось.

Глава 10

Специальный агент Патрик Смит и его команда подчиненных покинули Тибет на следующий день, направляясь обратно в Эдинбург, чтобы проанализировать странный генератор. Патрик и его помощник, агент Джеймс Галлахер, владели предметом, содержащим иностранную технологию, найденным при докторе Нине Гулд, когда они спасли ее от близкой смерти при минусовых температурах в Гималаях.

“Джеймс, пожалуйста, позвони Хелен в Exova и скажи ей, что мы доставим Дьюар к 7 вечера сегодня вечером по ее времени”, - сказал Пэдди своему помощнику, когда они готовились к вылету на своем частном самолете в аэропорту Паро.

“Да, сэр”, - ответил Джеймс и направился в хвост самолета, чтобы позвонить, в то время как Пэдди сообщил о своем поручении своему начальству, используя свою обычную уловку, чтобы убедить их, что это в интересах безопасности Великобритании, каковой она на самом деле и была. Обнаружение такого беспрецедентного предмета, безусловно, было опасным приобретением для любого гражданского лица, если только уважаемая компания не могла подтвердить химическим анализом, что беспокоиться не о чем.

Но у Пэдди было предчувствие, что то, что Нина принесла с собой из кажущегося забвения, имело историческое и научное значение. Что озадачило его и помогавшего ему археолога, так это то, что она, казалось, вышла из стены пещеры. Там не было свободного места, потому что они прочесали это место после того, как ее отвезли в больницу. Как могла команда из восьми человек, все гиды и нанятые местные рабочие, исследовать дыру, которую раскопала группа Каммербаха, и не найти ни одного канала или отдушины, отходящей от основного туннеля, но Нина в деталях помнила, куда она пошла оттуда и вернулась, не меньше.

Он должен был докопаться до сути, но сначала ему нужно было выяснить, что делало устройство и почему оно было таким важным, если Нина действительно не была в бреду, что группа убийц послала ее забрать его. Расстроенный, он попытался придумать что-нибудь еще, но он просто не мог избавиться от мысли, что не сможет сам исследовать объект до того, как он будет открыт квалифицированными учеными-химиками в надлежащих условиях.

После ужасающего взлета из самого опасного аэропорта в мире Пэдди попросил выпить чего-нибудь покрепче и с пользой для себя выпил. Ему было интересно, что задумали Сэм и Пердью. Патрик Смит не был дураком, и он знал, что они трое — Нина, Сэм и Пердью — всегда оказывались в какой-нибудь сомнительной компании, когда собирались вместе.

Мне бы следовало приглядывать за этой компанией, подумал он, потянувшись за второй порцией виски. Я имею в виду, я рад, что призыв меня помочь в поисках Нины в значительной степени спас ее шкуру, но было бесполезно спасать ее от одной верной смерти только для того, чтобы бросить в другую.

Он был в состоянии убрать большую часть их беспорядка, при условии, что они не оставляли слишком много прослеживаемых проблем позади, но иногда он задавался вопросом, не уговаривал ли Сэм, будучи его лучшим другом, позволить им действовать выше закона и незаметно. Был ли он причиной того, что им иногда сходило с рук то, за что других посадили бы в тюрьму?

Менее чем за шесть месяцев до этого ему пришлось прыгать через обручи, чтобы скрыть уничтожение причудливого и экзотического животного, разбомбленного Королевским флотом у берегов Шотландии. И открытие гротескного колосса, который мог представлять катастрофическую угрозу океану и морской среде, снова стало результатом работы Нины Гулд и любой другой компании, которую она поддерживала.

В том же случае он должен был заставить своих партнеров по защите провести расследование в отношении ее собственности в Обане. И впоследствии он залил колодец под ее домом камнем и бетоном, прежде чем он был официально объявлен историческим местом, чтобы его не снесли по требованию перепуганных граждан Обана. Они все еще утверждали, что ее дом был порталом в какое-то измерение монстров, но теперь она могла вернуться туда после того, как подумала, что потеряла все свои сбережения на этот дом.

И необъяснимые смерти нескольких членов Ордена Черного Солнца, произошедшие всего несколько недель спустя в Венеции, должны были быть расследованы на предмет слухов о биологическом агенте, разработанном для очищения мира от определенных генетически предрасположенных рас.

Если бы такая идеология, даже просто слух о ней, должен был появиться в средствах массовой информации… Боже милостивый… это привело бы к мировой войне этнических масштабов, размышлял он, пока обжигающий эликсир согревал его грудь. И кто пришел им на помощь? Специальный агент Патрик Смит из МИ-6 и другие службы няни, специализирующиеся на уборке дерьма.

Пэдди не нуждался в этом дополнительном дерьме, чтобы его напрягать. Он быстро сообщил, что причастность Сэма Клива к утоплению членов Black Sun ограничивалась его расследованием самоубийств культистов в Средиземноморье. На самом деле, Пэдди понятия не имел, в чем на самом деле замешан Сэм, но он знал, что Пердью и Гулд были в этом замешаны вместе с его лучшим другом, и поэтому он знал, что в этой истории было гораздо больше, чем то, что они рассказали ему о биологическом оружии Лонгинуса.

Теперь он мог чувствовать, что алкоголь начинает немного притуплять его чувства. И все же он хотел, чтобы это утихомирило его сомнения и озабоченности, а не просто лишило его способности сохранять элементарное равновесие. Прежде чем он полностью расслабился, он поискал Джеймса, чтобы подтвердить, что тот связался с компанией, которая занималась тестированием материалов для МИ-6.

В маленьком самолете, заказанном для Пэдди Дейвом Пердью, находились только две стюардессы, три пилота и два агента, включая его самого. Найти Джеймса было нетрудно. Там был он, крепко спящий в роскошном кресле с журналом в руке, его очки съехали набок, когда его голова свесилась. Пэдди был достаточно навеселе, чтобы найти это чрезвычайно забавным, и в течение нескольких минут не мог перестать хихикать в одиночестве, глядя в окно на внушающую благоговейный трепет красоту внизу.

Сверкающие реки извивались среди пышных лесов и белоснежных горных вершин, которые достигали такой высоты, что казалось, будто они пытаются поцарапать брюхо самолета. Вскоре они поднимутся на большие высоты, но сначала им пришлось постепенно преодолевать опасные вершины, пока сохранялись ясные условия.

* * *

Когда Пэдди проснулся, стюардесса стояла рядом с ним, нежно подталкивая его в плечо.

“Извините, специальный агент Смит”, - сказала она почти шепотом, - “мы скоро приземляемся”.

“О, спасибо тебе, Мэгги”, - сказал он, все еще не оправившись от глубокого сна и виски. Он искал Джеймса, но тот, казалось, уже проснулся. Они приближались к посадочной полосе в Инглистоне, когда Пэдди понял, что Джеймса нет на его месте. Он вызвал служителя, попросив своего помощника.

“О, он в кабине пилотов с капитанами Дикенсоном и Хейвордом. Он настаивал, ” она улыбнулась.

“Конечно”, - ответил Пэдди. “Этот человек одержим самолетами и все еще уговаривает меня летать на его Сессне каждые вторые чертовы выходные”.

“Он делает. Он даже пригласил меня!” - ответила она, выглядя удивленной предложением Джеймса. Пэдди кивнул. Он не был удивлен, услышав это. Женщина была чрезвычайно привлекательной. Если бы я не был женатым мужчиной, он сделал бы ей подобное предложение. Она исчезла в задней части, чтобы пристегнуться перед посадкой. То же самое сделал Специальный агент Смит, поправляя волосы и вытирая лицо, чтобы выглядеть более соответствующим своему званию.

“Конечно, идет дождь. Мы в Эдинбурге”, - вздохнул он, пожелав ясного неба над Тибетом и Непалом, когда они приземлялись в его сером, мокром родном городе. Когда самолет остановился, он встал, чтобы забрать Джеймса. У них было мало времени, и он должен был доставить сосуд Дьюара в Exova как можно скорее, опасаясь, что срок годности содержимого истечет ... или взорвется, прежде чем его опознают. Пилоты вышли из кабины, болтая, но Джеймса Галлахера не было. Пэдди подошел к ним.

“Привет, ребята, вы случайно не видели агента Галлахера?” он спросил.

“Парень, который был с нами в кабине некоторое время?” - спросил один. Пэдди кивнул.

“О, я не знаю. Мы немного поговорили о ”Боингах" и "Сессне", а потом он ушел, примерно, э-э, час назад, да, Грэм?"

“Да, если не дольше. Почему? Разве он не здесь?” он спросил Пэдди.

“Неа”, - озадаченно ответил Пэдди.

“Ну, он же не мог на самом деле выйти в облака сейчас, не так ли?” другой пилот усмехнулся. “Он должен быть где-то в самолете”.

“Я проверю. Спасибо, ребята. Просто думал, что он был с тобой. Не беспокойся, ” сказал Пэдди.

“Может быть, он в туалете, отмечает это событие”, - засмеялся главный пилот, к которому присоединились двое его коллег. С этими словами они продолжили разговор.

Конечно! Почему я не проверил туалет? Сомневаюсь, что его укачало в воздухе, ведь он пилот и все такое, подумал Пэдди, направляясь к задней двери с надписью “Свободно”. Стюардессы прибирались, время от времени бросая смущенные взгляды на специального агента за то, что он еще не вышел из самолета.

“Джимми-бой!” - сказал он, постучав в дверь. “Давай! Мы должны идти ”.

Он подождал, но изнутри не доносилось ни звука. Джеймс не мог пробыть там долго, так как ему пришлось пристегнуться для приземления, которое произошло всего за несколько минут до этого. Служители оторвались от своих дел, ожидая увидеть Джеймса вместе с агентом Смитом. Пилоты не заметили ничего особенного, когда собирали свои блейзеры и приводили в порядок форму.

“Джеймс, поторопись!” Пэдди кричал, колотя в дверь. Ничего. Он посмотрел на женщин, которые все еще стояли с пустыми чашками и посудой в руках, качая головами в его сторону.

“Может быть, нам следует открыть ее?” - предложил один из сопровождающих. Пэдди кивнул и вытащил пистолет, скорее из привычки, чем для какой-либо практической помощи.

“Я заплачу за замок”, - сказал он и метким ударом ноги сломал засов на двери. Дверь открылась обратно в проход, и у Пэдди перехватило дыхание при виде того, что было внутри.

“Джеймс!” - воскликнул он в шоке. Женщины вскрикнули и отвернулись. Пилоты примчались на звук переполоха и застыли на месте при виде изуродованного агента МИ-6, которого Патрик Смит обучал последние несколько месяцев. Судя по химическим ожогам, которые разъели нижнюю половину его лица, можно было с уверенностью предположить, что он был убит дешевым и тихим способом, который не требовал большой силы. Его карманы и сумка на ремне также были обысканы, последняя лежала перевернутой на полу со всеми его вещами, разбросанными по полу.

“Вызови службу безопасности аэропорта, Лиз!” - крикнул капитан Хейворд, но прежде чем Лиз смогла схватить телефон, Мэгги отключила ее и направила на мужчин массивный "Дезерт Игл".

“Брось свою "Беретту”, Смит!" - прошипела она, направляя ствол точно ему в лоб.

У Пэдди не было другого выбора. Капитан Дикенсон бросился к двери, но она ударила его по затылку так быстро, что прицелилась в Пэдди и других мужчин еще до того, как специальный агент смог поднять свое огнестрельное оружие.

“Не двигайтесь, блядь, парни. Специальный агент Смит, дорогой, в твоем распоряжении безделушка, которую я настоятельно требую заполучить, ” сладко прощебетала она. “Твой коллега погиб за это, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня убивать тебя, чтобы получить это”.

“Кто ты?” - прорычал он, чувствуя, как маленький серебряный гробик генератора выстилается на внутренней стороне его куртки, когда он поднял руки, сдаваясь.

“Отдай мне устройство”, - повторила она.

“Сначала скажи мне, кто—”

Она быстро взмахнула пистолетом, раскроив череп второму пилоту умело направленной пулей. Глаза капитана Хейворда закатились, и он начал слегка покачиваться, борясь с надвигающимся обмороком от теплого мозгового вещества, стекающего с его лица.

Пэдди был загнан в угол. Ради безопасности персонала, все еще оставшегося в живых, он должен был подчиниться.

Глава 11

Когда Нина, Сэм и Пердью прибыли в Райхтисусис, им пришлось прятаться под брезентом, который Пердью держал на заднем сиденье своего 4x4, на случай непредвиденных моментов, подобных этому. Они помчались к боковой двери, потому что пульт дистанционного управления дверью гаража Пердью не сработал.

“Задержка в обслуживании из-за ваших приоритетов, Пердью?” Сэм дразнил.

Но Пердью не обратил внимания на замечание Сэма. Он был искренне озадачен неисправным устройством и потратил добрых тридцать секунд на тщательное изучение этой штуковины.

“Он не должен был этого делать”, - сказал он Сэму и Нине. Механика гаражных ворот была в порядке, когда мы уезжали отсюда.”

“О, черт, я надеюсь, что это происходит не из-за взлома, если вы понимаете, что я имею в виду”, - сказала Нина, выглядывая в оба окна, чтобы посмотреть, не видит ли она чего-нибудь необычного.

“Я так не думаю”, - ответил Пердью. “За последние несколько месяцев я никого не выводил из себя”.

“У обид есть срок годности?” Спросил Сэм, выглядя шутливо впечатленным. “Приятно знать. Очень приятно это знать”.

Мужчины все еще не сказали Нине, зачем им нужен ее совет и ее знания как историка. Тем не менее, она все еще испытывала травмирующие видения и ночные кошмары, которые она предпочитала держать при себе из страха, что ее сочтут параноиком или, что еще хуже, совершат какое-нибудь шизофреническое или бредовое расстройство. Просто не было времени на психоаналитическую чушь, и она списала это на шок.

Пердью быстро переговорил со своей охраной, пока Сэм и Нина заходили в дом. Они оставили свой багаж в гостиной слева, где пустой камин являл собой картину удручающего запустения. Не дожидаясь приглашения, Сэм собрал несколько поленьев из хитроумной железной корзины, которую сконструировал Пердью. Он служил в качестве сверхмощного дозатора Pez для дров, и Сэм открыл маленькую нижнюю дверцу хранилища, чтобы получить еще после того, как сложил первую партию в камин.

“Чертовски неумелый народ, это”, - проворчал Пердью, входя, стряхивая капли дождя со своих жестких светлых волос.

“Кто?” - Спросила Нина, передавая Сэму еще одно полено, пока он пытался разжечь маленькие язычки огня под дровами, которые он использовал в качестве топлива.

“Моя безопасность. Можете ли вы поверить, что когда они припарковали свой автомобиль в третьем гараже, они оставили ключи в машине? Итак, ключи от дома того парня были в каморке. Теперь ему нужны были ключи от машины, к которой был прикреплен пульт дистанционного управления от гаражных ворот, чтобы добраться до ключей от дома и т.д. и т.п. И это люди, которым я плачу, чтобы они присматривали за особняком, полным… ну, всевозможные дорогие вещи.”

“Вещи, подобные той штуке, которую ты обнаружил в головке своего нового украшения”, - упомянул Сэм между затяжками над огнем, чтобы разогреть его над потрескивающими палочками.

“Да, я хочу знать, зачем ты притащил меня сюда”, - с энтузиазмом сказала Нина. “Мне любопытно. Ты мне еще ничего не сказал!”

“Позволь мне показать тебе”, - Пердью тепло улыбнулся, протягивая ей руку. С Сэмом на буксире они вдвоем прошли по боковому коридору, которым Пердью пользовался, чтобы попасть в подвал, ответвлению от настоящего коридора, который отделялся от этого в дверном проеме кухни. Это был постепенный спуск, выложенный бетоном и песком, который обеспечивал хорошее сцепление обуви, но был достаточно гладким, чтобы использовать его в качестве пандуса для перевозки более тяжелых предметов.

“Зачем я тебе понадобилась для этого?” - снова спросила она. Нина остановилась как вкопанная и с усталым выражением лица, понизив голос, вздохнула: “Это нацистские памятные вещи?”

Двое мужчин просто смотрели на нее, ожидая, когда она снова начнет ходить.

“О, Боже, вы двое все равно доведете меня до смерти”, - простонала она, продолжая идти по хорошо освещенному коридору. На краткий миг Нина смогла увидеть сходство между этим местом и ужасным туннелем, где она впервые столкнулась с людьми-йети, но она не собиралась позволять Сэму и Пердью узнать об этом.

“Я нашел это внутри головы купленного мной памятника распятию”, - сказал ей Пердью, набирая код хранилища, прежде чем нарисовать свой опознавательный символ от руки на серебряном квадрате массивной двери.

“Тогда где же распятие?” - спросила она.

“Тор сломал это”, - искренне ответил Сэм. Нина одарила его тем веселым взглядом, который у него всегда появлялся, когда он выходил из себя из-за чего-то, но он посмотрел на нее сверху вниз и серьезно кивнул.

“Пожалуйста, объясни”, - улыбнулась она.

“В нее ударила молния, Нина. И, к сожалению, она была уничтожена на полпути ”, - объяснил Пердью.

“Чего ты ожидал? Языческий бог не потерпит христианский символ в шотландском саду. Ты что, с ума сошел?” она усмехнулась, и Сэм присоединился.

“Ты ведь знаешь, что Шотландия была захвачена поклонниками Тора задолго до появления христианства в Британии, верно? В чем была привлекательность креста?” - спросила она.

“Это точная копия знаменитого памятника в Эстонии, за исключением материалов, из которых он был изготовлен. Итак, мы думаем, что это было намеренно сделано, чтобы выглядеть как Колонна Победы в войне за независимость, чтобы служить ключом к местонахождению того, что мы нашли внутри ”, - Сэм просветил Нину длинным предложением, полным информации, как мог только журналист-расследователь.

“Война Эстонии за независимость?” Спросила Нина, немного подумав. Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что она знала об этом, но затем она медленно покачала головой: “Эта война была во время Первой мировой войны, мальчики. Это не имело бы никакого отношения к истории Германии, насколько я знаю ”.

Она размышляла над этим, наблюдая, как Пердью открывает еще одну серебристую коробку размером с холодильник для общественного питания. Снова образы криогенных контейнеров и морозильных камер с места раскопок в Гималаях всплыли в ее сознании. В ее памяти всплыла подземная пустующая комната, из которой она должна была украсть генератор для людей-йети. Нина глубоко вдохнула, пока Пердью с помощью Сэма открывал крышку. Она снова почувствовала запах машинного отделения, запах горной воды, смешанный с тлением туннелей.

“Вот она”, - гордо сказал Пердью.

Внутри коробки была смятая груда брезента, точно такого же, как в грузовике Пердью, на котором покоилась золотая цепь из одиннадцати звеньев. Нина ахнула, ее большие темные глаза расширились при виде потрясающей картины перед ней. Ее рот отвис, когда она наклонилась над шкатулкой, чтобы слегка прикоснуться к ней.

“Это было внутри креста, который ты купил у ...?” - спросила она.

“Торговец реликвиями”, - сказал Сэм.

Нина посмотрела на Пердью и Сэма с удивленной ухмылкой: “И? Торговец реликвиями откуда? Сколько ему лет? Где он раздобыл этот предмет? Нужно ли мне задавать более очевидные вопросы?”

“Я купил ее у некоего Яри Койвусаари, к которому меня направил профессор Макклейн из Британского музея. Он унаследовал ее от художника, именем которого он не поделился со мной. Затем я заказал ее доставку из Финляндии ”, - объяснил Пердью. “Почему? Ты можешь найти во всем этом какой-нибудь смысл?”

Нина молчала, почти прижимаясь лицом к цепочке, когда рассматривала грубо отлитую позолоченную поверхность. В небе над Райхтисусисом прогремел гром, заставив Сэма и Нину слегка вздрогнуть.

“Это было грандиозно”, - заметил Пердью, когда небеса загрохотали.

“Если бы у Тора когда-либо было ожерелье, я полагаю, это был бы его приблизительный размер, а?” Сэм был поражен. Пердью кивнул в знак согласия. “Если бы кто-то был так склонен, он вполне мог бы измерить размер бога грома по размеру этого артефакта”.

“Не Тор”, - отметила Нина, будучи непоколебимо поглощенной своим изучением.

“Я пошутил”, - сказал ей Сэм.

“Один”.

Двое мужчин уставились друг на друга с любопытным восхищением. Нина произнесла это слово с искренней уверенностью. Сэм пожал плечами.

“Почему Один?” Спросил Пердью.

Нина встала и вздохнула: “Ты хотя бы хорошо рассмотрел надписи на цепочке?”

“Я думал, это были просто царапины небрежного ювелира”, - признался Пердью. “Ты хочешь сказать, что это письма?”

“Да, они на языке, которого я не знаю, но здесь есть два символа, Тройной Рог Одина и его ассоциативная руна”, - сделала вывод она, - “так что я думаю, цепочка имеет для него какое-то значение. Из того, что я вижу, нет никаких других рун или знаков отличия, представляющих какие-либо другие божества вообще, только Одина ”.

Сэм улыбнулся. Пердью улыбнулся и радостно хлопнул в ладоши. Нина не осмелилась даже спросить, о чем они думали.

“Могу я увидеть остальную часть креста?” - спросила она.

“Под дождем?” Сэм поморщился. “Что, если молния ударит дважды в одно место?”

“Это миф, Сэм”, - ответила она.

“Как и Один”, - парировал он, твердо решив больше не выходить под проливной дождь.

“Приди сейчас. Ты был со мной в России, когда мы помогали Братству несколько лет назад, Сэм. Ты знаешь, что он...” она попыталась напомнить ему, но Сэм ничего этого не хотел.

“Я устал. Этот старик, вероятно, только что погиб в стычке в Валгалле, и я ошибочно подумал, что это Вотан, вождь ”, - запротестовал он, имея в виду время, когда они обнаружили земное жилище Одина после того, как помогли Рыцарям Молота, известным как Братство, защитить его от свирепой дочери Черного Солнца.

“Я попрошу Франца и его парней построить для нас что-то вроде беседки над ней, чтобы ты мог пойти посмотреть и посмотреть, не найдется ли чего-нибудь еще, что ты подобрал. Похоже, я кое-что пропустил”, - предположил Пердью.

“О, он не будет доволен”, - заметил Сэм. “Этот человек, должно быть, в ярости из-за того, что ваш памятник сделал с его садовыми работами”.

Пердью согласился. “Я просто немного подогрею его гонорар, чуть выше контрольного уровня, когда ‘колеблющийся’ становится "желающим". Или я отдам ему коттедж на задворках.”

* * *

После осмотра тяжелых гранитных кусков и главы упавшего креста Нина смогла установить, что медные вставки и символы были нацистского характера. Более непонятные, чем очевидные знаки Свастики и молнии СС, символы, инкрустированные медью, прикрывали символику общества Врил, основанного незадолго до прихода нацистов к власти.

“Я полагаю, что мы снова имеем дело с нацистским наследием”, - объявил Пердью после того, как Нина представила свою оценку происхождения креста.

“Итак, что ты хочешь сделать, так это выяснить, где находится остальная часть цепочки”, - предположила Нина.

Сэм кивнул: “Вероятно”.

Пердью был озадачен их очевидным нежеланием найти остальную часть золотой цепи и даже, возможно, выяснить, откуда она была взята изначально.

“Послушай, если бы мы могли выяснить, где остальное, мы бы знали, для чего это было. Тебе не кажется, что это было бы исторически важным?” он спорил. Они могли видеть, что он снова был самим собой — ярким исследователем, у которого была жажда знаний и приключений. Сэм выступил вперед: “Должен признать, расследование преступной организации было немного однообразным”.

“Спасибо тебе, Сэм!” Пердью ухмыльнулся.

“Сэм! Я думал, ты устал спасать свою жизнь. Ты хоть какая-то поддержка, - отчитала его Нина.

“Отборные слова, исходящие от женщины, которую нам пришлось вытаскивать из заснеженной норы в Гималайских горах… в опасной экспедиции”, - Пердью бросил свой вызов Нине категорически, к удовольствию Сэма.

“У тебя нет ответного удара, моя девочка”, - усмехнулся Сэм. “Тебе не о чем беспокоиться. На этот раз мы не имеем дела ни с какими культами или людьми с извращенной идеологией ”.

“Правильно”, - подтвердил Пердью. “Никто даже не должен знать, что мы делаем”.

“Это верно. Сначала мы поищем этого Яри, чтобы выяснить, кто был художником, а оттуда мы просто выясним, где он хранил остальную цепочку. Быстро и просто”, - уговаривал Сэм, апеллируя к потребности Нины в простоте в последнее время.

У нее не было выбора. Они были правы. Она скучала по приключениям и путешествиям. Прежде всего, она всегда хотела увидеть Финляндию.

“Когда мы отправляемся?”

Глава 12

Специальный агент Патрик Смит оказался в затруднительном положении. Три человека были мертвы, и вот он оказался заперт в противостоянии с красивой убийцей, которая ни в коей мере не стеснялась, когда дело доходило до убийства. На самом деле, она оказалась довольно щедрой, когда дело дошло до того, чтобы посылать пули в любую цель с легкими.

“Передай это медленно. Я вижу, как она болтается у тебя во внутреннем кармане, так что не пытайся меня обмануть ”, - сказала она Пэдди. “И поторопись. У меня назначена встреча.”

Умоляя спросить, с кем у нее была назначена встреча, Пэдди пришлось сдержать свои порывы и сохранять полное спокойствие ради оставшихся в живых пилота и бортпроводницы.

“Меньшее, что ты можешь сделать, это рассказать мне, как ты узнал об этом”, - небрежно сказал он, залезая в карман. “Я не буду спрашивать, кто ты или на кого работаешь ... Ничего из этого, хорошо?” Он вытащил фляжку, чтобы она могла видеть, что он не медлит.

“Скажите мне кое-что, специальный агент Смит”, - уверенно прохрипела она, “чем занимаетесь вы и ваш работодатель?”

“Интеллект, помимо всего прочего”, - быстро ответил он. Пэдди не хотел, чтобы она думала, что он играет в игры. Его тренировка научила его сохранять равномерность движений в таких ситуациях, продолжать показывать нападающему, чего они хотят, фактически не передавая это, и твердо и точно отвечать на вопросы.

“Интеллект”, - ответила Мэгги, как учитель, поздравляющий ученика. Затем она отбросила свой сарказм и продолжила: “Мы тоже, только мы имеем дело с другим изданием слова. Нас интересует интеллект и его делегирование. Но я отвлекся. Вы действительно думаете, что разведка и тайные операции предназначены только для официально назначенных граждан? ” - спросила она, протягивая руку.

Пэдди колебался, думая о том, как он мог бы отвлечь ее внимание, не получив в награду один из ее пистолетов калибра 44. “Итак, у МИ-6 есть один из ваших ”кротов", - ответил он.

“Нет, мой дорогой, наши кроты действовали прямо у тебя под носом, в Бутане”, - призналась она и кивнула головой, чтобы он отдал ей предмет.

“Больница”, - тихо сказал он. “И так уж случилось, что под рукой есть стюардесса, которая может убить нас всех в такой короткий срок? Боже мой, боже мой, ты такой умелый”.

“Не относись ко мне снисходительно, Смит. Я могла бы просто посадить тебя прямо здесь и забрать у тебя устройство, так что учти мою щедрость и отдай мне гребаный генератор! ” - проревела она. “Получить такую работу просто. Другой служитель сказал, что заболел. Сегодня утром у нее был смертельный случай, и я случайно оказался под рукой ”.

Тело Мэгги внезапно откинулось назад, когда Лиз ударила ее по пояснице сервировочной тележкой. Пэдди не пожалел времени и бросился на Мэгги, прежде чем она смогла сориентироваться. Он забрал у нее оружие, но ей не нужно было оружие, чтобы победить его. Мэгги завернула Пэдди в подлокотник и держала его так, что он не мог пошевелиться.

Для Мэгги Лиз становилась раздражающей маленькой букашкой, помогая специальному агенту усмирить Мэгги, когда он менял замок, пытаясь вырваться из ее хватки. Мэгги повернулась к Лиз и резко свернула ей шею.

“Ну вот, эта проблема решена”, - она тяжело дышала от напряжения борьбы. Ее противник распознал ее боевой стиль, но не смог эффективно противостоять ее движениям. Специальный агент Смит полагался в основном на свою силу, в основном на выстрелы в лицо, которые он время от времени получал, но она оказалась более стойкой, чем он рассчитывал. Пэдди был обучен некоторым более жестоким альтернативам, и именно тогда, когда она нанесла ему сильный удар ногой в пах, он решил сократить игровое время для Мэгги.

“Шанхайский метод устарел, специальный агент!” - выдохнула она, потянувшись за фляжкой, пока Пэдди пытался отдышаться и сохранить способность передвигать ноги. Она осторожно подняла его, используя куртку как прикрытие для рук, на случай, если часть жидкости просочится наружу. Когда она повернулась, то наткнулась прямо на робкую попытку джеба капитана Хейворда, все еще одетого в мозговое вещество своего коллеги, похожее на румяна.

Она обездвижила его ударом ладони в нос, но намеревалась нанести еще несколько ударов по хрящам глубоко под бровью, прежде чем попрощаться с ним пулей.

“Ты не выйдешь отсюда живым!” Пэдди кричал, чтобы отвлечь ее от быстрой расправы с ни в чем не повинным гражданским.

“О, пожалуйста, Пэдди”, - сказала она, поднимая свое оружие и наступая ногой на горло истекающего кровью пилота, чтобы удержать его неподвижным для прицеливания.

“Есть кое-что, чего ты не приняла во внимание”, - настаивал он, чтобы отвлечь ее внимание от капитана полета.

“Что это?” - спросила она, нажимая на спусковой крючок. Прежде чем она смогла отдернуть руку, Пэдди благословил ее кулаком-резцом, угодив точно в то место, где ее горло переходило в челюсть. Мгновенно перерезав ей трахею, он наблюдал, как она упала на землю, брыкаясь, как зарезанная свинья, у его ног. Дыхательные пути Мэгги не пропускали воздух, и Пэдди наблюдал, как она задыхалась чуть более чем за минуту, прежде чем ее спазмы прекратились.

Капитан Хейворд был выведен из строя, но жив.

“Это специальный агент Патрик Смит, на борту самолета Bombardier Challenger, GHVRP, за пределами взлетно-посадочной полосы 4. Мне срочно нужна неотложная медицинская помощь и служба безопасности аэропорта!” - проревел он через громкоговоритель авиадиспетчеру.

У Пэдди было немного времени, прежде чем к самолету прибудет помощь, и он сел на пол рядом с хрипящим пилотом.

“Отличная работа, капитан Хейворд. Ты герой, мой друг”, - сказал Пэдди, снова надежно убирая предмет.

“Та”, - выдавил капитан Хейворд.

Пэдди знал, что он не мог никому рассказать о генераторе. Его долгом было хранить это в секрете. Теперь ему оставалось надеяться, что она не воспламенится в течение следующих 96 часов, потому что она только что стала его собственностью.

Глава 13

В Хельсинки было холодно. Пердью, Нина и Сэм прибыли незадолго до полуночи и начали искать подходящий гостевой дом недалеко от железнодорожной станции. Утром они собирались взять напрокат машину и отправиться на поиски торговца реликвиями, который продал мистический крест Пердью. На выцветшем источнике они едва могли разобрать что-либо важное, кроме даты 1939 и нескольких неразборчивых цифр, написанных в два ряда, одна над другой. Оно было заполнено железными чернилами плохими буквами, передающими информацию на том же языке, который Нина не смогла определить раньше. Адрес Яри был нацарапан на обороте, так что они знали, с чего начать поиски.

Но на сегодняшний вечер они были голодны и искали какое-нибудь неприметное жилье, которое было бы незаметным, если бы кто-нибудь из их старых знакомых вздумал их найти. Хотя они чувствовали себя параноиками, думая подобным образом, они прекрасно знали, что такое беспокойство было вполне обоснованным, когда речь шла о врагах, которых они нажили за последние несколько лет.

“Значит, Хилтон - это "нет”, - посетовал Сэм.

“Да, любой мог найти нас там”, - сказала Нина, пока они ждали, пока Пердью доставит их транспорт в пункт проката автомобилей Green Wheels. Они не будут использовать обычные филиалы Avis или Hertz, на всякий случай.

“Я чертовски замерзаю здесь. Ты знаешь, мы думаем, что в Британии холодно — и в таких местах, как Германия и Чешская Республика, — но пока ты не отправишься дальше на север, ты не поймешь, что в аду всегда больше лиц, чем ты думал, что знал, ” Сэм шмыгнул носом, обхватив себя руками, когда ветер обжигал его щеки.

“И сейчас еще даже не полная зима”, - Нина намеренно немного усугубила ситуацию, стратегически стоя позади своего спутника, чтобы избежать большей части наказания.

“Спасибо тебе, Нина, за это”, - он закашлялся, дрожа как тростинка.

“Эй, это ничто по сравнению с Гималаями”, - заметила она. “Последний раз, когда я был там с Невиллом… Не могу припомнить, чтобы мне когда-нибудь было так холодно ”.

“Монголия? Это было чертовски безумно”, - возразил Сэм, когда Пердью вприпрыжку пересекал узкую улицу с односторонним движением, которая вела к парковочным площадкам.

“Придите, друзья!” - бросил он вызов гулу ветра. “Наша колесница ждет”.

В седане было удивительно спокойно, а зеленые огоньки приборной панели и дисплея радиоприемника привели Нину в умиротворенное состояние. После прошлой недели, которую ей пришлось пережить, она была рада небольшому перерыву между полетом и следующим этапом путешествия, куда бы это ни привело. Она сидела сзади, пока Сэм ехал на дробовике, а Пердью сел за руль. Они говорили о футболе, играх в Хайленде, разливном пиве и кошках; обо всем, кроме надвигающегося бизнеса, ради которого они приехали в Финляндию.

Это было прекрасно, подумала она, видеть, что двое мужчин, с которыми у нее были отношения, были такими дружелюбными. По словам обоих по секрету, она знала, что они яростно соперничали за ее привязанность, но в этом была красота мужского пола. В отличие от женщин, мужчины могли резко контрастировать и вступать в открытую схватку из-за чего-либо, пока этот вопрос не устарел на время. Тогда противники могли бы пойти выпить пива, как ни в чем не бывало, приберегая свои схватки для следующего раунда, объявленного звонком.

“Сампо”, - сказал Пердью. “Я думаю, это идеальный гостевой дом для сегодняшней ночи. Очевидно, кухня тоже открыта 24 часа в сутки. Заведение не слишком маленькое, поэтому у них сменный персонал, работающий посменно. Я полюбил финнов ”.

“Вообще-то, никогда здесь не был, но, по слухам, эти люди изобрели сауну, и это ставит их на первую страницу моей Маленькой книги потрясений”, - улыбнулся Сэм, глядя в окно на мелькающие уличные фонари на главной дороге.

Радиоприем был кристально чистым, а тишина, сопровождавшая перерывы в песнях, убаюкала Нину и погрузила ее в мирный сон на заднем сиденье. Беседа Пердью и Сэм была ровной и непринужденной, что только укрепляло ее спокойствие, пока они ехали по гладкой дороге в темноте ночи.

Сэм внезапно нахмурился: “Почему этот художник оставил только часть цепочки внутри креста?”

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Пердью. “Я полагаю, он не хотел, чтобы кто-нибудь нашел его золото”.

“Нет, я имею в виду, почему бы ему не использовать это на протяжении всей своей жизни? Если бы у меня был такой выкуп, я бы использовал его, чтобы улучшить свою жизнь, разбогатеть. Я бы не стал скрывать это от мира. Ты думаешь, он украл это?” Спросил Сэм. Он не мог не использовать свой журналистский цинизм, как ищейка. Частью его эффективности как журналиста-расследователя было думать дальше очевидного и предполагать худшее, потому что, ну, обычно именно в этом заключалась правда.

“Возможно, он действительно украл ее”, - предположил Пердью. “Вполне логично так думать, учитывая тайное обращение с ним, не говоря уже о том факте, что он, похоже, остался безымянным, безликим, за исключением Яри”.

“Единственное, что меня отталкивает, это знаки Одина. Насколько я знаю, Один - норвежец, не финн. Существует ли его финская версия?” Спросил Сэм.

Пердью поднял бровь и указал на карман своего пальто: “Возьми мой планшет и взгляни”. Сэм вытащил крошечное устройство из кармана пальто Пердью.

“Иисус, как ты управляешь этой штукой? Мне нужна лицензия пилота, просто чтобы расширить ее, ” он нахмурился, неуклюже подражая быстрым движениям Пердью, чтобы перенести уникальную технологию в устройство большего размера. После нескольких приглушенных ругательств хитроумное устройство подчинилось попыткам Сэма, в то время как Пердью тихо улыбался от удовольствия.

“Укко - это финская версия Одина, Пердью”, - сообщил Сэм, выглядя все более впечатленным по ходу дела. “Но послушай это, он также демонстрирует свойства норвежского бога… Тор.”

Сэм сделал драматическую паузу, ожидая, пока Пердью подтвердит информацию.

“Очень интересно, ” сказал он Сэму, - что символы Одина будут на цепочке, когда у Финов будет свой Всеотец. Держу пари, причины для этого были бы преднамеренными, на самом деле, я рискну предположить, что в Одине должно быть что-то, чем Укко не обладает. И это напрямую относится к цепи.”

“Из того, что я вижу здесь, единственное отличие заключается в том, что у Укко не было нацистских последователей. Финны вряд ли были арийцами в глазах Третьего рейха. Бьюсь об заклад, что именно в этом заключается значение. Связи с нацистами, а не мифология”, - предположил Сэм.

“Как твой разум все еще так ясен в это время ночи, вдобавок к смене часовых поясов, Сэм?” - задумчиво произнес Пердью, недоверчиво качая головой.

“Бортовая водка”, - ответил Сэм, пряча таблетку в карман пальто Пердью.

“Я просто надеюсь, что ты вспомнишь все это завтра, когда мы начнем разбираться с пробелами, старина, потому что мой мозг работает на автопилоте”, - предупредил Пердью.

Указатель рядом с дорогой появился в поле зрения как раз в тот момент, когда GPS подсказал Пердью свернуть в Туусулу, пригород Хельсинки, где находился гостевой дом Sampo. Пердью посмотрел в зеркало заднего вида. Нина крепко спала, и он боялся, что ему придется будить ее, когда они прибудут.

“Туусула”, - прочитал Сэм табличку вслух.

“Яри живет где-то в этом районе”, - пояснил Пердью, “так что у нас будет меньше поездок на работу утром, когда мы его разыщем”.

“А, умно”, - кивнул Сэм, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть назад. Он протянул руку, чтобы коснуться колена Нины, но затем передумал. Испытание, которое она пережила, было не из тех, которые можно просто смягчить, и он был уверен, что она была бы поражена его прикосновением.

“Нина”, - твердо сказал он, когда Пердью нашел дорогу к гостевому дому и остановился, чтобы сообщить об их прибытии по интеркому, закрепленному на стене ворот. Она не ответила, поэтому Сэм попробовал еще раз. Ледяной воздух пронесся по автомобилю, как рука смерти, когда Пердью открыл окно, чтобы заговорить.

“Пердью, группа из трех человек. Я звонил ранее из аэропорта?” Громко сказал Пердью в динамик.

Сочетание холодного воздуха, обрушившегося на нее, и громкого голоса Пердью, перекрикивающего гудящий двигатель, мгновенно разбудило Нину. Она открыла глаза и посмотрела прямо в глаза Сэма. Это было почти волшебно - мягко пробуждаться от теплого сна без сновидений и, проснувшись, видеть, как эти завораживающие темно-карие глаза сияют любовью.

Нина улыбнулась, и Сэм ответил взаимностью.

“Я думал, ты мертв”, - пошутил он.

“На самом деле, это был первый раз, когда мне пришлось наслаждаться тем фактом, что меня там не было”, - ответила она, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, где они были. “Мы здесь?”

“Да, я надеюсь, у них есть кофе или виски”, - усмехнулся Сэм, потирая руки, пока Пердью закрывал окно.

Массивные ворота уверенно открылись в свете автомобильных фар, впуская иностранцев на ночь. Из тени, куда не доставали огни подъездной дорожки и сада, из-за ухоженных кустов и живой изгороди выглядывали стоящие машины. Позади них, погруженные во тьму, высокие деревья шипели на яростном ветру.

Нина посмотрела на большой знак справа от нее, когда выходила из машины в жестокие когти холода.

“Сампо”, - робко произнесла она одними губами. Она не могла избавиться от чувства тревоги при виде наклонных букв. Сначала она не могла понять, почему ей должно быть не по себе в месте, в котором она никогда не была, но потом до нее дошло, что знак очень похож на вывеску в гималайском домике. С усталым вздохом она схватила свои сумки и последовала за Пердью и Сэмом в приемную.

Следующее утро было пасмурным, но мягким. Сэм принял горячий душ, чтобы прийти в себя после полуночного ужина и четырех бокалов Finlandia в компании брата владельца и его жены. Он собирался встретиться с Ниной и Пердью в вестибюле. Оттуда они отправятся в дом Яри без предупреждения. Пердью знал, что в данном случае он мог бы использовать Сэма, на этот раз за то, что он был известен. Согласно плану, они втроем должны были нанести визит Яри под видом журналиста-расследователя и его коллег.

Сэм, надеюсь, сможет взять интервью у Яри и определить, кто был скульптором, чтобы они могли найти его связь с нацизмом одинистов, изображенным на цепочке. Возможно, надеялся Сэм, он даже смог бы узнать, для чего предназначалась золотая цепь — при условии, что финский торговец Пердью вообще знал об этом. Возможно, было не очень хорошей идеей упоминать о дополнительном золоте, которое он продал Пердью в убыток.

“Готова?” - Спросил Пердью, когда Сэм неторопливо вошел в вестибюль, выглядя менее чем взволнованным.

“Ты просто не учишься, не так ли?” Нина улыбнулась.

“Эй, у меня убедительно настроено мое снаряжение, и я подготовил свои вопросы”, - Сэм защищал свое условие, “так что я буду благодарен вам, если вы не подвергнете сомнению мой профессионализм”.

“Убедительно, говоришь?” Спросил Пердью, когда они направлялись к машине. “Да будет тебе известно, что эта уловка не совсем такова. В конце концов, ты здесь для того, чтобы получать информацию, и, если представится такая возможность, ты там для того, чтобы снимать все, что имеет отношение к делу, мой друг. Не списывай пока со счетов подлинность своего обмана.”

“Ты чуть не потерял меня там ненадолго. Семантика может быть эффективной, но, пожалуйста, прибереги ее для менее утомленных мозгов, ” Нина игриво хлопнула Пердью по руке.

Темно-зеленые, пышные деревья заполонили маленькую улочку в Густавелунне, которая змеилась в направлении озера Туусула. На этот раз Пердью выбрал заднее сиденье, заявив, что ему нужна продолжительность поездки, чтобы проверить электронную почту и откалибровать новое устройство, которое он разработал специально для этой мини-экспедиции. Сэм был за рулем

“Вот, номер восемь”, - объявила Нина, и Сэм неохотно остановил машину.

“Ты уверен?” он спросил ее.

“Да”, - ответила она, дважды проверив почту на наличие номера, который был у нее в адресе.

Нина внимательно осмотрела их окрестности, и Сэм выглядел озадаченным. Пердью не поднимал глаз, поглощенный тем, что было у него на экране планшета.

“Мы на месте?” спросил он их, не поднимая глаз.

“Я не знаю”, - сказал Сэм.

“Почему?” - пробормотал миллиардер.

“Потому что здесь нет дома...” Сказала Нина.

Пердью поднял глаза, и на его лице отразилось замешательство.

“Там ничего нет”.

Глава 14

“Ты хочешь сказать мне, что ей действительно удалось найти один из генераторов?”

Женщина, задавшая вопрос, была худой и маленькой, ее возраст давно перевалил за семьдесят лет. Она была одета в светло-коричневый комбинезон, который подчеркивал ее юную фигуру, а ее волосы были собраны в серый пучок, который только подчеркивал ее свирепое и раздражительное выражение лица. Самой отвратительной ведьмой она была по характеру, и не намного менее отталкивающей на вид. Ее звали Бейнта Док, и она была нынешней главой Общества Врил наших дней.

“Ты знаешь, что мы не можем позволить никому за пределами нашего внутреннего святилища иметь этот предмет, верно?” - крикнула она, ее голос сорвался на полуистерический визг. В ее офисе в Стокгольме ее боялись все сотрудники, даже ее собственные телохранители. Своим удлиненным старческим пальцем она постукивала по поверхности стола, слушая то, что было ужасным оправданием по телефону.

“Это прекрасная аналогия, но я здесь не ради догмы. Я чертов ученый! Не так давно было время, когда ты тоже был одним из них! Теперь ты послушай меня, - прорычала она, наклоняясь вперед над своим столом, чтобы говорить мягче, - тебе лучше найти способ снова запечатать это место, или тебе придется чертовски дорого заплатить!” Бейнта швырнула трубку, ее рот дернулся, как извивающаяся ножевая рана от явного недовольства. Старая женщина не могла поверить, что у члена "Черного солнца" хватило бы наглости украсть технологию, над совершенствованием которой ее предшественники и супруги так тщательно работали в прошлом столетии.

Перед ней сидела одна из ее верных коллег, Хильда Кройц — Молодежное общество Врил. У молодой женщины были глаза цвета стали, не цветом, а намерением. Гениальный и активный инженер-химик, Хильда была адептом Beinta Dock. Она была в ярости из-за того, что драгоценный генератор энергии достался гражданскому лицу. Хотя она и была одной из многих, ее свойства были более высокого уровня интеллекта и не для среднего человеческого разума.

“Будучи нынешним капитаном корабля, на мне лежит бремя не дать миру открыть для себя наши непревзойденные технологии и знания. Теперь генератор был украден!” - сказала она своему холодному подчиненному. “О, Хильда, я серьезно обеспокоен тем, что это может стать достоянием общественности. Если бы это было проанализировано, вы знаете, что правительства мира использовали бы неисчерпаемую энергию, которую это производит, или, что еще хуже, это перешло бы в руки только одной страны, чтобы управлять другими! ”

Глаза Бейнты были налиты кровью и полны беспокойства по поводу вопроса, который мог разоблачить ее организацию. Хильда немного подумала и кивнула в знак согласия.

“Нет сомнений в том, что такая катастрофа нанесла бы ущерб всему мировому энергетическому рынку в рекордно короткие сроки, даже ввергнув мир в преждевременную третью мировую войну”, - добавила она. “Такой уровень разрушения неизбежен в любом случае”.

“Но не за счет общества Врил… и наше с трудом заработанное превосходство над слабым интеллектом сверхдержав земли . Боже милостивый, само слово нелепо!” - воскликнула она.

Когда такая война должна была начаться, она должна была касаться монополии и религии, а не технологии. Это было зарезервировано для Нового Порядка, который придет, грядущей расы, которая подчинит народы мира своей бесконечной властью над наукой и физикой. До сих пор план выполнялся гладко. Врил был мифом. Теория полой Земли была всего лишь этим и ничем больше.

В то время как средства массовой информации, аффилированные корпорации и отдельные правительства осуществляли организованный терроризм посредством скрытых злодеяний, население мира было бы обмануто и внимание отвлечено. И это успешно действовало, точно так же, как Вторая мировая война была просто отвлекающим маневром, в то время как тайные нацистские общества могли эффективно работать над своими целями. Генетические исследования и эксперименты по единой теории поля, среди прочего, достаточно практиковались, в то время как оккультные направления проверяли возможности физики в сочетании с инструкциями древних мастеров-существ, ожидающих возвращения в мир, которым они привыкли управлять.

Повсюду на секретных базах нацистов накапливались ресурсы и богатства, строились убежища для арийской расы в ожидании прихода Четвертого рейха. Бейнта поднялась со своего кресла и подошла к окну, из которого открывался вид на прекрасную шведскую столицу.

“Гитлер был всего лишь марионеткой для демонизации и отвлечения масс. Сейчас, в 2015 году, история повторяется под прикрытием социальных сетей и доктрин знаменитости ”, - сказала она.

“Но это хорошо работает в нашу пользу!” Хильда напомнила своему начальнику. “Правительствам чрезвычайно легко совершать террористические акты, чтобы подчинить себе массы и повлиять на них сейчас. Чувство вины, вызванное религией, надлежащим образом промыло мозги гражданам, заставив их бояться подвергать сомнению самые нелогичные поступки из-за страха, что они будут наказаны ... - она улыбнулась, - верными последователями воинственных богов, которые, как верят члены каждой фракции, любят их . Зачем божеству утруждать себя вознаграждением низшего существа за преданность? Мир прекрасно разделен, и лучший трюк в том, что он стал таким из-за идеологий, которые были придуманы бессердечными партиями именно по этой причине ”.

“По крайней мере, арийцы знали, что Один существовал как человек, ходивший по земле. Мы можем служить богу, который использовал ту самую мудрость и межпространственный обман, которыми мир даже не овладел в настоящее время! Представь, что ты убиваешь во имя бога, который был создан исключительно для того, чтобы превратить тебя в пешку, или умираешь за бога, придуманного твоим собственным врагом, только потому, что у тебя не хватило смелости подвергнуть сомнению неоспоримые противоречия ”, - вытаращила глаза Бейнта. Ее действия были вызваны не снисхождением, а искренним неверием.

“Я знаю. Но для нас хорошо, что они настолько поглощены мирскими и кретиническими делами никчемных идиотов на пьедесталах, которым поклоняются влиятельные идиоты на пьедесталах, что они слепы к тому, что грядет ”, - улыбнулась Хильда.

“Да, я согласен. И именно поэтому у них не может быть этого генератора, Хильда”, - внушала старая руководительница своей подчиненной.

“И на этой ноте”, - сказала Хильда, вставая и церемонно похлопывая по своему “Парабеллуму", - "Мне нужно поохотиться на шотландца”.

Глава 15

Нина вышла из машины. Было неприемлемо, что она ошиблась адресом, она должна была увидеть сюжет своими глазами. Сэм последовал за ней в открытое поле, на котором была изображена жуткая сцена. Один единственный деревянный столб, помеченный цифрой “8”, стоял у небольшого входа с улицы, которая вела в собственность. Кроме этого там не было ничего, кроме высокой травы, сорняков и деревьев. В этом месте стояла мертвая тишина, если не считать дуновения ветерка и редких проезжавших машин по пути к озеру.

“Это очень похоже на Сумеречную зону, Сэм”, - нахмурилась Нина, все еще убежденная, что они просто чего-то не хватает, кроме целого дома, конечно. “Я вспоминаю лес Бачу”.

Сэм заметно вздрогнул от ее заявления. Он все еще живо помнил, как они с Ниной попали в какой-то сюрреалистический временной провал в печально известном лесу Хойя-Бачу, когда они помогали чешскому ученому раскрыть секрет, оставленный ее семьей в Румынии.

“Пожалуйста, не упоминай об этой зловещей поляне”, - взмолился он. “Мне до сих пор снятся кошмары о той кровавой ночи ... или... дне… мы застряли там.”

“Звучит интригующе”, - сказал Пердью позади Сэма, заставив журналиста подпрыгнуть.

“Да будет вам известно, это было ни в малейшей степени не забавно. Это было чертовски страшно”, - сказал ему Сэм. “Что у тебя в руке?”

Пердью выглядел крайне впечатленным собой, когда поднял маленький серебристый кирпичик на уровень своих глаз. Он нажал на кнопку. Сэм и Нина ждали мигающих огней или какой-нибудь антенны, но все, что эта штука сделала, это издала устойчивый звуковой сигнал. С детской улыбкой Пердью начал выходить на поле, держа устройство неподвижно.

“Пойдемте”, - сказал он им.

“Куда ты направляешься?” Спросила Нина.

“Пойдем, Нина”, - повторил он. “Сэм!”

“Я просто останусь на месте, спасибо”, - запротестовал Сэм.

Маленькая машинка начала ускорять свой ритм, издавая все более быстрые звуковые сигналы по мере того, как Пердью продвигался по огромному участку травы. Его улыбка застыла на лице, почти смахивая на болезненную гримасу, но он был слишком взволнован, чтобы избавиться от своего глупого выражения.

“Почему это ускоряется?” Спросила Нина, ее маленькая фигурка с трудом передвигалась по неровной земле и высоким сорнякам, когда она пыталась не отставать от долговязого, высокого миллиардера и еще одного из его изобретений.

“Потому что мы приближаемся”, - ответил он, глядя прямо перед собой.

Сэму пришлось признать, что он заинтригован. Он перешел на твердую трусцу, чтобы догнать их, и присоединился к Нине вслед за Пердью.

“Ближе к чему?” Спросил Сэм.

“Я не знаю, но это прямо перед нами”, - изумился Пердью. “Я называю это изобретение искателем . То, что он делает, очень похоже на эхолокацию, идентификацию невидимых объектов ”.

“О! Эти надоедливые старые невидимые предметы”, - воскликнул Сэм, но Пердью не принял его насмешку, как обычно.

Сэм посмотрел на Нину, озадаченно нахмурившись. Она просто закатила глаза и сказала ему: “Я не знаю, Сэм. Ты знаешь, какой он.”

Пердью улыбнулся, как будто у него был приятный секрет: “Я мог бы добавить, что у него есть и несколько других функций, но я не буду беспокоить вас о них прямо сейчас”. Он на мгновение остановился, все еще удерживая устройство неподвижно, но он посмотрел на них, чтобы кратко объяснить. “Посмотри перед собой. Что ты замечаешь? Что-нибудь необычное привлекло ваше внимание?”

Сэм тяжело вздохнул: “У меня слишком сильное похмелье, чтобы так много думать, Пердью. Просто скажи мне.”

“Разве ты не видишь нос нашей машины, торчащий из-за деревьев впереди нас, хотя она припаркована позади нас?” он спросил Сэма.

“Mindfuck 101”, - заметила Нина, явно напуганная. “Я вижу это! Как? Что— ” она заикнулась.

Сэм понял, о чем говорил Пердью. Он остановился как вкопанный, выглядя совершенно встревоженным. Он взял свой Nikon D7200 и сделал несколько кадров. Он передал Нине свою видеокамеру, чтобы оказать честь. Это было слишком странно, чтобы доверить воспоминаниям. Это было то, что должно было быть задокументировано.

“Я понимаю”, - внезапно сказала Нина. “Это гигантское зеркало”.

Пердью указал на нее, вручая воображаемую золотую звезду за ее яркое восприятие.

“Что?” Сэм взвизгнул. “Где бы тогда закончилось это гигантское зеркало? И где мы находимся в этом отражении? Я бы заметил рослого парня, идущего ко мне.”

Нина смеялась, снимая: “Прямо там! Вот почему впереди видна лишь часть нашей машины. На этом зеркало заканчивается! И она наклонена вот здесь, перед нами. Я уверен, что это не просто одно большое зеркало, Сэм. Выглядит как несколько наклоненный под всеми углами, как диско-шар.”

“Я что, единственный, кто находит представление об этом чрезвычайно жутким?” Спросил Сэм у своих хихикающих друзей.

“Да”, - кивнула Нина, ее красивые каштановые локоны рассыпались по плечам, когда она это сделала. Сэм навел на нее объектив, когда она отвернулась. Он не мог удержаться, чтобы не запечатлеть ее темное великолепие, особенно теперь, когда она улыбалась. Так много раз он думал, что никогда больше не услышит ее хихиканья; и времена, когда она была расстроена из-за него, когда он хотел просто увидеть, как она улыбается ему еще раз.

Пульс "искателя" Пердью участился, пока не зазвучал так часто, что, наконец, превратился в один длинный сигнал. Он остановился и жестом пригласил их присоединиться к нему. Он осторожно протянул руку, и кончики его пальцев коснулись края чего-то тонкого, как бумага.

“Если эта штука вдруг покажет мне наше гигантское изображение, я себя испачкаю, говорю тебе”, - нервно пыхтел Сэм.

“Спасибо, что поделился, старина”, - улыбнулся Пердью, наклоняя край ровно настолько, чтобы он слегка наклонился, “просто ... достаточно… чтобы заставить отражение деревьев измениться.”

“Ровно столько, чтобы сработала сигнализация!” Сэм вмешался, когда оглушительный вопль достиг их ушей. В агонии все трое отступили от ртутных простыней, затыкая уши. Сначала они не заметили разъяренного старика, бросившегося на них с двумя собаками рядом. Только когда он отключил громкую тревогу, они увидели его справа от себя, держащего двух злобных зверей на поводках, по одному с каждой стороны.

“Доброе утро!” Пердью улыбнулся. “Прошу прощения за вторжение, но мы понятия не имели, как добраться до вашего дома”.

“В том-то и идея, мистер”, - сердито ответил мужчина с сильным акцентом.

“Мы ищем Яри Койвусаари”, - сказал Сэм почти сразу после того, как мужчина ответил.

“Почему?” он взревел.

Нина оставила камеру включенной, просто убедившись, что он не может видеть, как она поднимает объектив, чтобы он попал в кадр.

“Мы пишем небольшую книгу о малоизвестных художниках и их работах”, - солгал Сэм так убедительно, что Пердью был ошеломлен. “Ваше имя всплыло в качестве эксперта, у которого мы могли бы взять интервью для получения некоторой ценной информации”.

Сердитый мужчина действительно выглядел весьма примечательно, и ей нужно было сфотографировать странного старика. Он был исключительно высокого роста, около шестидесяти лет, и одет в опрятную одежду, несомненно, сшитую специально для него. В любом случае, ничто в обычном магазине одежды ему не подошло бы.

Ботинки со стальными застежками, доходящими до его икр, облегали низ плотных черных вельветовых брюк. На ветру его бирюзовое пальто зажило своей собственной жизнью, свисая с плеч, как плащ, поднимаясь и опадая, как океанские волны. Под пальто на нем была черная как смоль водолазка. Его лицо украшали седые усы и борода, которые, казалось, стекали с его лица подобно белому водопаду, заканчиваясь безупречно аккуратной косой, свисавшей до груди. Его скальп не покрывал волос, и Нина надеялась, что у него есть коллекция шапочек, чтобы согреть его большой череп.

“Вы журналист”, - сказал мужчина. Он не спрашивал, он утверждал. Сэм кивнул.

“Я Яри... А ты очень хороший журналист. Ты лжешь, как священник”, - резко сказал он и притянул своих собак, чтобы прекратить их шум. “Входи, Сэм Клив”.

И с этими словами он оставил их троих в абсолютном изумлении, почти забыв следовать за ним. Он повел нас мимо зарослей толстых елей и берез и исчез в небольшом навесе из колючих кустарников внизу.

Пердью был очарован концепцией, и Нина продолжала снимать, хотя и держала камеру низко. Сэм чувствовал себя таким дураком из-за того, что лгал человеку, который знал его имя и пытался не отставать от Яри. Пройдя под навесом, они оказались на идеально красивом заднем дворе, окруженном соснами. Там стоял двухэтажный дом из камня и цементной кладки, больше, чем в жизни.

Нина опасалась двух зверей Яри. Она никогда не чувствовала себя комфортно рядом с собаками, а они были такими же экзотическими и раздражительными, как и их владелец. Ростом они не уступали датским догам, но имели черты лица питбулей. Их шкуры были угольно-черными и блестящими, как идеальная текстура скаковых лошадей.

“Что это за порода, сэр?” Нерешительно спросила Нина, не испытывая желания быть следующей целью его любопытного ясновидения. Сэм и Пердью быстро взглянули на нее, как будто она была той ученицей, которая осмелилась задать вопрос угрюмому учителю. Она почти слышала, как Сэм говорит ей не провоцировать его гнев и не портить план.

“Эта собака - Presa Canario”, - хвастливо ответил Яри. К их изумлению, его реакция была обычной. “Как и я, они намного выше остальных представителей своего племени”.

“Они прекрасны”, - она нервно улыбнулась.

Он улыбнулся, обнажив, вероятно, самую гротескную часть себя. Как верхние, так и нижние зубы были заметно заострены, однако не в результате косметической коррекции, что делало это зрелище во сто крат более тревожным. “Сегодня красота - это ум… что ты говоришь... изобилие?” Трое гостей сердечно подтвердили это слово. Нина поблагодарила его на его языке: “Киитос” .

Лицо Яри сменилось румянцем восторга от усилий вдумчивой леди.

“Ты говоришь на суоми?” спросил он с энтузиазмом.

“К сожалению, нет, нет. Всего одно или два слова, - ответила она, пожимая плечами.

“Откуда ты это знаешь?” Очень тихо спросил Сэм за спиной Нины.

Она ответила сквозь зубы, стиснутые в улыбке: “Шоу Amorphis на фестивале Ruisrock. А теперь заткнись”.

Пердью играл ровно, не привлекая к себе особого внимания на случай, если проницательный старик тоже его знал. Но Яри не обращал внимания, что было временным облегчением.

“Садись, садись”, - пригласил он, открывая новую бутылку Вирватулета, которую он достал из шкафа. Он налил им три бокала.

“Ты не выпьешь стаканчик?” Спросила Нина.

“Если он скажет: "Я никогда не пью ... вино’, я ухожу”, - прошептал Пердью Сэму, который с трудом сдержал смешок при упоминании Дракулы.

“Люди здесь выбирают пиво, но это хорошее финское вино. Мне это не нравится, но моей жене нравится”, - объяснил он на своем почти хорошем английском. “Итак, Сэм Клив, чего ты хочешь, чтобы прийти в мой дом?”

Сэм чуть не подавился вином. Он не ожидал, что Яри обратится к нему так скоро.

“А как зовут ваших друзей?” - продолжил он, сверкнув своей акульей ухмылкой в сторону Пердью и Нины. Сэм был вне себя под своей гладкой внешностью и учтивым тоном. Он понятия не имел, должен ли он раскрыть личность Пердью Яри. А что, если Яри уже знал их все? Он, безусловно, был достаточно странным.

“Это Нина, а это Дейв”, - небрежно сказал он, к облегчению Пердью, что он не использовал свое полное имя. “Они помогают мне в исследованиях”.

“Замечательно!” Яри ликовал. “Хорошо, что ты здесь”.

Неловкий момент был преодолен.

Глава 16

Эдинбург готовился к предстоящим выходным. Множество событий происходило по всему городу. В Эдинбургском замке состоялся банкет с участием международных звезд в связи с благотворительным мероприятием, которое Кассандра не захотела расследовать дальше. Она считала знаменитостей и лихие балы пустой тратой денег, просто тем, чем безумно богатые люди занимались от скуки.

На самом деле, ее раздражало, что богатые люди жили в таком пузыре, что они никогда не уделяли внимания обычным людям из среднего класса, которым нужна была помощь с едой или одеждой. Кассандра выросла в таких же трудностях, но ее семье никогда не оказывали помощи, потому что у них “было достаточно”. Ее бесило, что помощь оказывалась только семьям с безработными родителями или тяжелыми социальными и финансовыми условиями, в то время как она проводила много ночей, ложась спать голодной.

Никто никогда не думал о том, чтобы прокормить ее семью, потому что у ее отца была работа, хотя его зарплата не могла покрыть их расходы на проживание, и они часто оставались без еды, электричества или приличной одежды. Кассандра ненавидела привилегированное отношение, предоставляемое случаям из учебника, в то время как те, кто не “квалифицировался” как голодающий или бедный, были такими же голодными и замерзшими, как те, кого благотворительные организации считали официально нуждающимися.

Рекламные акции предстоящего благотворительного мероприятия в замке вывели ее из себя, поэтому она быстро выключила телевизор. Такая несправедливость все еще причиняла боль после всех этих лет, даже несмотря на то, что теперь она была замужем и о ней хорошо заботились. Это помогло ей лучше понять, когда люди, которые были должным образом одеты и ухожены, просили у церкви продуктовые наборы. Она знала все об этом и никогда не осуждала их. Ее мужу, Патрику, повезло больше, чем ей, но он всегда помогал ей доставлять знакомым немного ноша или новые чулки. Из уст в уста она всегда определяла, кто из представителей среднего класса нуждается в помощи, а затем она доставляла посылку-сюрприз.

Сегодня была такая ночь. Несмотря на то, что дождь был ужасным, и ей пришлось бы позже выбросить свои любимые красные ботинки на шнуровке (потому что вода разрушила соединительный клей и повредила кожу), она с нетерпением ждала возможности бросить вызов отвратительной погоде, чтобы сделать чей-то день лучше. И сегодня был день некой Ли Кромптон и ее семьи.

Кассандра услышала о Ли от женщины в офисе, которая оплакивала судьбу одинокой мумии, которую уволили больше года назад и которая просто не могла найти новую работу. С двумя маленькими детьми и бывшим мужем, она не могла позволить себе подать в суд на алименты, Ли была в ужасных обстоятельствах. Но поскольку она все еще получала небольшой чек от своей страховки по безработице, она не имела права на официальную помощь — любимый вид оплаты Кассандры.

Когда Кассандра вернулась два часа спустя, промокшая от ботинок до промокшей шляпы под не очень водонепроницаемым пальто и капюшоном, она чувствовала себя потрясающе. Холод шотландской осени ни в малейшей степени не смутил ее, несмотря на истинное тепло, которое она почувствовала внутри, наблюдая, как дети впервые за несколько месяцев едят шоколад, и искреннюю благодарность отчаявшегося родителя.

Патрик уехал по делам, но скоро должен был вернуться домой из Гималаев. Кассандра надеялась, что он принесет ей какую-нибудь безделушку из магазина подарков в его домике. Она завидовала своему мужу за то, что он мог путешествовать по миру и видеть места, которые она никогда не увидит, даже если его работа была очень опасной. Он заходил к ней каждый день в полдень, просто чтобы сообщить ей, что “меня еще не убили”, как он часто бойко заявлял. Это было заявление, которое она не нашла и вполовину таким смешным, как он и его приятель Сэм. Возможно, она была просто параноиком по поводу его безопасности, потому что она ничего не могла сделать, если бы он попал в беду. Беспомощность беспокоила ее. Но он был исключительным в том, что делал, а у нее в офисе было достаточно работы, чтобы большую часть времени отвлекаться от подобных вещей.

Проезжая мимо парка Крейгмиллар, она поняла, что забыла оставить Ли свой номер, но ливень отбил у нее охоту возвращаться. Она решила позвонить Ли, когда вернется домой, чтобы убедиться, что у матери-одиночки есть ее номер. Было облегчением снова оказаться дома в Блэкфорде, после двухчасового пребывания в Лейте. Кассандра была просто домоседкой — ей не нравились другие кварталы, исключительно потому, что она была немного робким человеком. Патрик всегда поддразнивал ее по поводу того, что он идеальный муж для такой трусливой слабачки, как она, с его боевыми искусствами и владением оружием. В основном это было беззаботное дело между ними, потому что Эдинбург и в худшие времена не был бедламом.

Она часто задавалась вопросом, как люди справляются в таких городах, как Нью-Йорк или Бейрут, и как в таких разнообразных климатических условиях все еще сохраняется относительно высокий уровень преступности и опасности. Если бы ей когда-нибудь пришлось провести одну ночь одной в таких местах, как Амстердам или Йоханнесбург, она была бы напугана до смерти. Кассандра списывала свои расшатанные нервы на ростовщиков, которые обычно стучали в парадную дверь и окна спальни ее родительского дома в Глазго, когда она была подростком, оставшимся дома одна после школы. Даже если бы она знала, что они не смогут получить доступ в дом, их враждебные угрозы и удары по дому все равно заставляли ее чувствовать себя оскорбленной и небезопасной.

К счастью для Кассандры, ее муж успокоил ее, установив в их новом доме максимальные меры безопасности после того, как его повысили с старшего инспектора до специального агента британской секретной разведывательной службы. Он даже нанял для нее частную охранную компанию, когда уезжал на работу, и это успокоило ее.

Сегодня вечером она собиралась заказать еду в. Она ни за что не собиралась выезжать в такую безумную сырость, чтобы купить пиццу. Кассандра выбрала фильмы ужасов и пиццу, когда вошла в прихожую дома и сбросила туфли. Она позвонила в местную пиццерию.

“Просто обычное гавайское, пожалуйста”, - улыбнулась она, голодная, но довольная своим добрым делом на ночь. “Да, большую, пожалуйста”.

Заказав ужин на ночь, она взяла бутылку "Джек Дэниэлс" и разлила янтарную жидкость по кубикам льда, которыми был заполнен почти весь бокал. Итак, она не была большой любительницей выпивки, ну и что? Ей понравился вкус и ощущение тепла, но оцепенение и головные боли ей были не нужны.

Кассандра ввалилась в комнату с телевизором.

Стакан со льдом и Джеком упал на пол и разбился при ударе, когда она увидела черную фигуру, сидящую в ее кресле. В свете коридора и случайных вспышках молний Кассандра увидела блеск ствола пистолета, направленного прямо на нее.

“О, Иисус Христос”, - взвизгнула она, застыв на месте, когда осколки льда и осколки стекла рассыпались по ее ногам. Воздух наполнился запахом виски. “Чего ты хочешь?” - выдавила она в полнейшем ужасе.

“То, чего я хочу, не в твоей власти дать мне, но ты поможешь мне получить это, Кэсси”, - сказала женщина с акцентом из темноты. Кассандра нашла некоторое утешение в поле своего похитителя. По крайней мере, ей не нужно было бояться быть изнасилованной, подумала она в своем лихорадочном уме.

“И ни на минуту не думай, что тот факт, что я женщина, освободит тебя от тяжких телесных повреждений”, - незваный гость мгновенно прервал кратковременную передышку Кассандры. “Садись вон туда”. Пистолет махнул в сторону дивана, по бокам которого стояли два стеклянных журнальных столика, на каждом из которых стояли лампы и пепельница, которую Патрик смастерил из старых поршней, снятых с Мустанга, который он обновил еще в 2002 году. Ее воронье гнездо для вязания все еще было под лампой, где она в последний раз пыталась связать шарф. “Двигайся!” - крикнула женщина.

Кассандра подчинилась и осторожно ступила. Она закричала от боли, когда осколки стекла впились ей в подошвы и окрасили носки в красный цвет. Обмякнув, она упала на диван, всхлипывая от страха, когда яростный дождь заглушил ее вздохи.

“Кто ты? У меня нет ничего, что ты хотел бы! Пожалуйста, не причиняй мне вреда”, - умоляла она бродягу, но была встречена отрезвляющим ударом по голове. В темноте она даже не увидела вазу, которой в нее швырнули. Ее левый глаз горел от неожиданного удара разбитого фарфора, осколки которого впились в нежную кожу ее лица, и шока от того, что на нее плеснула холодная вода.

“Закрой свой жалкий рот, Кассандра!” - сердито взревела женщина. “Никогда не пресмыкайся у моих ног. Это неприлично! Я ненавижу жалость и слабость, так что тебе лучше вести со мной убедительную беседу, вместо того чтобы тратить свое время и мое терпение на бессмысленные мольбы. Я ясно выразился?”

“Да. Да, чисто, ” Кассандра шмыгнула носом, пытаясь открыть поврежденный глаз. Ее дыхание выровнялось, когда она попыталась успокоить нападавшего, хотя бы для того, чтобы спасти себя от смерти.

“Теперь меня зовут Хильда. Я здесь, потому что ваш муж не смог обеспечить вам такую безопасность, как обещал. Но я пришел сюда, чтобы убедить его, а не вас, передать мне то, что ему не принадлежит. Где Патрик, Кэсси?” Спросила Хильда.

“Я не знаю”, - ответила Кассандра. “Но он скоро вернется”.

“Как скоро, Кассандра?” Спросила Хильда, намеренно повторяя имя Кассандры, чтобы еще больше взволновать женщину, - форма психологического запугивания, которой Хильда научилась, будучи следователем Общества Врил.

“Он не сказал. Послушай, Хильда, ты все равно не получишь того, что хочешь, пока он не вернется, так что ты могла бы с таким же успехом...

Ее слова были прерваны, когда Хильда бесцеремонно выстрелила Кассандре в голень, раздробив кость и разорвав икроножную мышцу. Жена Патрика кричала в агонии, но в шторм ее крики с таким же успехом могли быть плохим фильмом ужасов на чьем-то телевизоре с плоским экраном. Истерически рыдая, Кассандра держалась за свою кровоточащую ногу.

“Не подсказывай мне, что делать, Кэсси”, - предостерегла Хильда свою пленницу. “Я очень хорошо знаю, что делать. Кроме того, я пришла сюда не для того, чтобы ждать, когда твой муженек вернется домой, моя дорогая.”

Кассандра посмотрела на красивого молодого нападавшего, который подошел, присел рядом с ней на корточки и схватил ее за волосы для уютного тет-а-тет. Она не осмеливалась произнести больше ни слова, на случай, если Хильда решит, что ей не хочется снова слушать.

“Я пришел сюда, чтобы причинить тебе боль. Вот и все. Умолять его о том, чего я хочу, просто неконструктивно и не экономит время, понимаешь? ” она раскрыла свое намерение к ужасу Кассандры, которая едва оставалась в сознании. Но Кассандра знала, что ей предстоит долгая ночь тяжких телесных повреждений, и она не думала, что ее слабое сердце сможет выдержать такое количество боли. Приняв решение раз и навсегда, она подпрыгнула на одной ноге и, схватив со стола тяжелую пепельницу, изо всех сил ударила Хильду по голове.

Удар был более эффективным, чем Кассандра когда-либо предполагала, на что она была способна. Голова Хильды раскололась при ударе, и удар отбросил ее на пол, но она была просто дезориентирована. Кассандра надеялась вырубить ее этим ударом, но сила выбила пепельницу у нее из рук, и теперь она осталась безоружной. Хильда взревела от ярости из-за наглости Кассандры и набросилась на раненую, кричащую женщину. Но Кассандра поняла, что борется за свою жизнь, и она схватила свое вязание, тыча им в лицо Хильде. Яростно и безжалостно она наносила удары ножом, понятия не имея, помогло ли это даже отбиться от нападавшего.

“Ты мертва, сука!” Хильда зарычала. Она несколько раз ударила Кассандру по лицу, пока ее лицо не превратилось в кровавое месиво. Кассандра безвольно упала на землю от наказания, которое ослабило хватку Хильды на ней. Для Кассандры это было сейчас или никогда ... снова. Адреналин подтолкнул ее тело к действию, и она бросилась к окну, пробивая стекло, чтобы спастись. Снаружи, по грязи, она подползла к забору, отчаянно крича соседям, которые выбежали, чтобы выяснить причину шума.

Хильда решила оставить все как есть. Она была далека от завершения, и через несколько дней она поклялась закончить работу ... с Патриком Смитом.

Глава 17

Яри пристально наблюдал за своими гостями. Его собаки подошли и сели у его кресла, по одной с каждой стороны. Это было необычно. Как будто они были обучены этому, большие черные звери заняли свои места. Пердью с трудом сдерживал свое нетерпение задать вопросы, ради которых он проделал такой долгий путь, но он должен был дать Сэму время успокоиться.

“Яри, ты не возражаешь, если я задам несколько вопросов?” Сэм спросил их хозяина.

“Вовсе нет”, - любезно ответил Яри.

Нина взяла в руки видеокамеру. “Ты не против, чтобы тебя снимали, не так ли?” Она улыбнулась, действительно используя свое обаяние. Впрочем, в этом не было необходимости, поскольку старик, вероятно, позволил бы ей все, что угодно.

“Да, вы можете снимать”, - удовлетворенно кивнул он.

“Как долго вы были коллекционером произведений искусства?” Спросил Сэм, читая из своего блокнота. Пердью слушал, как торговец произведениями искусства и реликвиями отвечал на каждый обыденный вопрос Сэма, адресованный ему, профессионально и содержательно. Он становился ужасно нетерпеливым из-за их шарады и хотел бы просто выйти и рассказать Яри, почему они на самом деле были там, но золото было не из тех вещей, которые можно так легко отдать, особенно когда миллиардер считал это даром божьим, дарованным ему лично.

Дейв Пердью был далек от религиозности или даже одухотворенности, но он не мог отрицать благословения, которые определенные люди и определенные возможности принесли ему под маской самоуважения и дисциплины. Место, где они сейчас находились, почти обладало магическим качеством, полным коварства старого мира, такого же, как хитрость, скрывающая дом, и точное поведение собак.

“Как их зовут?” - Случайно спросил Пердью. Он ахнул, осознав, что заговорил не в свою очередь, словно лунатик, и проговорил прямо во время одной из лекций Яри о том, как выбрать хороший артефакт. Сэм и Нина оба озадаченно посмотрели на Пердью, когда Яри замолчал.

“О, Боже мой, мне так жаль!” Пердью щедро извинился за свою ошибку. Его открытые руки были вытянуты перед ним в знак раскаяния. “Я не знаю, что там произошло. Я ... я просто сказал то, что думал. Мои искренние извинения ”.

“Чьи имена, Дэйв?” Спросил Яри, полностью игнорируя промах Пердью с искоркой юмора в глазах.

“В...” Пердью неловко прочистил горло: “Собаки, твои собаки. Мне просто любопытно.”

“Это Джери”, - Яри указал на собаку слева от себя, “а это Фреки”, - он гордо улыбнулся. Пердью подтвердил ответ легким приветствием и снова откинулся на спинку стула.

“Мне так жаль, Сэм. Продолжайте, пожалуйста”, - улыбнулся Пердью.

Нина направила объектив на Яри, но она не была полностью внимательна к разговору. Точно так же, как Пердью мгновением ранее, ее разум отвлекся в поисках причины того, что названия животных показались ей знакомыми. Совершенно сбитая с толку, она вспомнила каждое значимое имя в истории нацистов, а затем продолжила думать о народных сказках и иностранных друзьях, которых она завела раньше. Ей по-прежнему не приходило в голову ничего, что соответствовало бы этим двум именам.

“Можем мы уделить минутку, пожалуйста?” Яри внезапно спросил Сэма. “Мне нужно отлить”.

Сэм засмеялся: “Конечно, ты можешь отлить! В конце концов, это твой дом.”

“Киитос”, - Яри улыбнулся и исчез в темном сердце дома, оставив двух своих клыков наготове наблюдать за посетителями. По крайней мере, так это казалось.

“Когда ты собираешься перейти к настоящему вопросу, Сэм?” - мягко настаивал Пердью.

“Да, - согласилась Нина, “ ты занимаешь слишком много времени”.

“Я должен сделать так, чтобы это выглядело правдоподобно, люди!” Сэм объяснил так спокойно, как только мог. “Я делал это миллион раз. Это не просто для того, чтобы прямо спросить: ‘Эй, так кто тот художник, от которого ты унаследовал этот гребаный крест?’ Это еще не все!”

“Йозеф Палевский”, - прозвучал ответ из дверного проема, который вел на крыльцо. Яри стоял там, раскуривая свою трубку.

Пердью, Сэм и Нина были ошарашены. Они никогда не ожидали, что он вернется так скоро, и они никогда не думали, что он захочет ответить на этот чрезвычайно важный вопрос.

“Это написано на том проб-... про-… происхождение, которое я отправил вам с реликвией, мистер Пердью. Или тебе было трудно разобрать почерк?”

И снова он произнес откровение, которое потрясло всех троих.

“Как ты узнал, кто я такой, Яри?” Спросил Пердью, приятно пораженный.

“Ты думаешь, я не слежу за тем, с какими людьми я заключаю сделки?” он спросил Пердью. “К тому времени, как я отправил тебе каменный крест...” - он попыхивал трубкой, - “я знал размер твоей обуви”. Яри громко смеялся над их слабыми попытками обмана. “Ты мог бы сэкономить много времени, просто рассказав мне, зачем ты пришел”.

“Честно говоря, мы не думали, что вы нам расскажете”, - Нина неловко пожала плечами.

“Почему?” он спросил.

“Потому что ты, вероятно, не хотел объяснять, кто дал это тебе совершенно незнакомым людям, просто потому, что они спросили без всякой причины”, - неубедительно ответил Сэм.

“Это единственный раз, когда я бы сказал тебе”, - воскликнул Яри в изумленном неверии. Его явно развлекало их тщательное изучение. “Если без причины, тогда в чем вред, а?”

Они посмеялись над недоразумением и только после того, как их веселье утихло, они начали бесстыдно копать. На крышу скрытого дома Яри Койвусаари было вылито еще вина, прежде чем Нина, наконец, спросила: “Йозеф когда-нибудь рассказывал тебе, зачем он сделал крест?”

Яри немного поразмыслил. Его лицо исказилось печалью. Не было сомнений, что он хорошо знал художника и скучал по нему в его отсутствие. Старик взял себя в руки и прочистил горло. “Красотка, почему ты хочешь это знать? Дэвид Пердью, ты не доволен своей покупкой?”

“Я более чем удовлетворен этим, Яри. Это произведение очень особенное для меня, и я просто по какой-то причине связан с ним ”, - объяснил Пердью Яри, и каждое его слово было евангельской правдой. Крест привлекал его с того момента, как он положил на него глаз, задолго до того, как он узнал, что в нем содержится королевский выкуп золотом. “Каким-то образом я чувствую, что это говорит со мной, что у этого есть история, которую можно рассказать”. Пердью пожал плечами. “Вот почему то, что сказал Сэм, было такой правдой. Мы… Мне ... просто нужно было узнать больше без особой причины.”

Нина и Сэм уставились на него, оба задаваясь вопросом, был ли он просто очень хорошим актером или было что-то в экспедиции Пердью, чем он был слишком смущен, чтобы поделиться с ними. Он был хорошо известен как материалистичный гедонист, который не придавал большого значения более глубоким значениям вещей, за которыми он гонялся, за исключением, может быть, Нины Гулд. И вот он признавался, что испытывал эмоциональную привязанность к чему-то, что он купил, стоимостью не более того, что было на балансе его кредитной карты в любой момент времени.

“Йозеф Палевски связался со мной, чтобы спросить, могу ли я быть посредником для его произведений искусства. Он сказал, что слышал, что я хороший, честный человек, который не выманивал деньги у людей обманом. Мне очень понравилась его работа, поэтому я сказал ”да ", - сказал им Яри с устойчивой ноткой эмоций в его словах. “Мы стали очень хорошими друзьями, даже если он был старше меня более чем на тридцать лет”.

“Вау”, - прошептала Нина, вызвав легкую улыбку у Яри.

“Итак, затем он начинает рассказывать мне о своем прошлом, когда мы становимся лучшими друзьями. Он говорит мне, что у него была плохая жизнь. Долгие годы ему не удавалось избавиться от кошмаров о Второй мировой войне”, - рассказывал старик. Нина и Сэм оживились при упоминании о войне. Это был знак того, что они, наконец, были на правильном пути. Однако Пердью внимательно слушал, нехарактерно игнорируя факты ради истории.

“Он был солдатом?” Спросил Сэм.

“Он был польским пленником нацистов, из Юговице. Они забрали его из Płaszów—”

“Płasz ów?” Снова спросил Сэм.

“Концентрационный лагерь, используемый для принудительного труда”, - сказала Нина Сэму.

“Это верно, Нина”, - сказал Яри, очень впечатленный ее знаниями. Он понятия не имел, что она была экспертом по истории Германии, но мудрый старик не шокировал их этим. “Они взяли его строить железные дороги под Совиными горами, где многие, кого он знал как братьев и сестер, некоторые дети десяти-одиннадцати лет, умерли от голода, болезней или их тела просто сломались под тяжестью тяжелого труда”, - рассказывал он, крепко зажав трубку в зубах. “Ты знаешь о нацистских золотых поездах, о которых они говорят?”

Они кивнули.

“Йозеф сказал мне, что видел одну, полную золота, на железной дороге, которую он помогал строить год спустя в другом месте. Я ему, конечно, не поверил, - он грустно усмехнулся, - но он сказал мне, что в тех поездах были кое-какие вещи - их привезли ученые, которые были настолько умны, что создали вещи, которые не может понять ни один человек.

“Теория полой Земли”, - догадалась Нина.

“Это миф о сверхрасе, живущей внутри Земли?” Спросил Пердью. “Я столько раз слышал это от тех ученых-политологов на благотворительных вечеринках”.

“Я сказал ему, что это чушь собачья, верно?” Яри рассмеялся. “Но потом он показал мне, что украл из того поезда после окончания войны, потому что он знал, где это было. Но он не мог взять с собой много, только немного золота, кое-какие вещи от подпольных ученых, и когда я сказал ему, что он солгал, он дал мне эти зеркальные листы, которые не имеют твердого состояния внутри рамы!”

“Ни за что, блядь!” Сэм изумился, пораженный совпадением.

Пердью изумленно покачал головой, сжав челюсть руками, пока слушал.

“Значит, зеркала вокруг этого дома - не настоящие зеркала?” Спросила Нина.

Яри покачал головой. “Это похоже на тонкую вышивку, но из-за большого количества металлов они плетутся подобно паутине, создавая плавающую отражающую поверхность”, - описал Яри то, что он знал, в своем лучшем исполнении. “Но это не скрепляет, так что ты можешь свернуть это, как дым. Только края прочные и удерживают металлические соединения внутри.”

“Он сказал, что это такое?” Спросил Сэм.

“Бор является базовым элементом. Большая часть их работ связана со звездами ”, - сказал Яри, глядя на небо.

“Бор - самый легкий металлоидный химикат в периодической таблице”, - вмешался Пердью из ниоткуда, все еще охваченный благоговейным страхом. “В основном, это происходит в результате взрыва сверхновых и расщепления космических лучей”.

“Ах-ха”, - пробормотал Сэм, передразнивая терминологию Пердью, действуя так, как будто он точно знал, что имел в виду гениальный изобретатель. Нина засмеялась, снова хлопнув его по плечу.

“Это камень, который прилетел из космоса, Сэм”, - покровительственно обратился к нему Пердью. “Это выглядит как серебро, как зеркало, если бы зеркало было камнем”.

“Ладно, ладно, вы двое!” Сказала Нина. “Пусть Яри расскажет нам остальное”.

Старик поправил свое сиденье. “Только за год до его смерти я, наконец, узнал, почему он на самом деле связался со мной. Джозеф был моим отцом ”.

Его посетители сидели в немом изумлении, зачарованные.

“Он сделал крест и сказал, что я должен поставить его здесь, в моем саду, на 19 лет и два месяца”, - сказал он им. “Но я и моя жена… торговля была плохой в течение нескольких лет, и никто не покупал редкие предметы, чтобы у нас было достаточно денег. И теперь они хотят забрать мою собственность, поэтому я продал крест моего отца Дэвиду Пердью. Теперь я и моя жена можем сохранить этот дом, эту землю еще год или два! Итак, это было хорошо ”.

“Что произошло спустя 19 лет и два месяца?” Спросил Пердью.

“Я не знаю”, - ответил Яри. Я продал тебе крест за месяц до того времени ... Месяц назад.”

Лица посетителей посерели, как у всех вместе взятых.

Глава 18

Невилл Падаячи проверил свои проездные документы. Его одежда валялась на кровати вместе с открытым чемоданом. Сначала он положил свои визы и паспорт в сумку для ноутбука, а затем поспешно начал грубо складывать свою одежду, достаточно аккуратно, чтобы все поместилось в чемодан. Его поезд должен был прибыть менее чем через 15 минут, а он все еще был в своем отеле в Калькутте. Перед уходом он сунул свой билет на самолет до Эдинбурга в карман джинсов и проверил, что ничего не оставил.

В своей спешке и, в данном случае, из-за явного беспокойства о важности работы, он всегда забывал о самых простых вещах, поэтому на этот раз он составил список дел, которые нужно сделать, оказавшись в Шотландии, в порядке срочности. В небольшой записке он написал такие вещи, как—

получите колеса

найдите мисс Нину

покупайте вещи

подберите компоненты

свяжитесь с Остином Пауэрсом

позвоните в штаб-квартиру и договоритесь о доставке

Навестить маму

“Мистер Падаячи, вам звонят, сэр”, - окликнул портье, когда археолог бросился к парадным дверям.

“Я не могу принять это сейчас. Я опаздываю на свой поезд”, - простонал он на ходу.

“Это Амзель”, - воскликнул клерк, когда Невилл подошел к двери. Археолог остановился как вкопанный. С обеспокоенным выражением лица он спросил: “Где я могу ответить на звонок частным образом?”

Она показала ему кабинку за стойкой, откуда она направила звонок. Он мог видеть ее из будки, где она повесила трубку, отключив ее от коммутатора, чтобы избежать любых пересеченных линий или случайного подслушивания.

“Амзель”, - неохотно заговорил Невилл.

Глубокий мужской голос прогремел в трубке: “Почему твой телефон выключен, Невилл? Разве ты не знаешь, что я могу найти тебя в любой момент в любой точке этой богом забытой планеты?”

“Я знаю. Я ... мое зарядное устройство сломалось, и я не мог зарядить —”

“Невилл, ты выводишь меня из себя. Я плачу тебе достаточно, чтобы купить гребаную фабрику сотовой связи, так что не оскорбляй меня своими подростковыми оправданиями, ” бушевал Амсель, его голос был таким же неестественным, как и его происхождение.

“Мне жаль. Я просто надеялся выполнить это задание, прежде чем говорить с вами. Я боялся, что ты… ну, я боялся... ” Невилл не мог не быть честным до предела в своих чувствах, - тебя. Я просто хотел исправить это, прежде чем ты узнаешь.”

Глубокий рев приобрел более мягкий тон: “Я знаю. Я знаю, о чем ты думал, но я хотел, чтобы ты это признал. Я предоставил тебе полную свободу действий от моих партнеров, чтобы дать тебе шанс проявить себя, Невилл Падаячи, поэтому я умоляю тебя не умалять эту честь своей робкой неблагодарностью ”.

“Да, Амзель. Я занят устранением этой катастрофы, пока мы разговариваем. На самом деле, я думаю, что я просто опоздал на свой поезд из-за этого ”, - посетовал Невилл.

“Вы опоздали на поезд, потому что ваш мобильный телефон был отключен. Если бы это было не так, у нас не было бы этого разговора сейчас, во время отправления вашего поезда”, - Амзель смягчил свои слова интонацией. “Перестань быть плаксивой сукой и разберись со своими гребаными приоритетами, Невилл. Ты тратишь слишком много времени на оправдания и еще меньше на усилия.”

“Да, Амзель”, - признал Невилл. “Я найду генератор и верну его тебе, даже если это будет последнее, что я сделаю”.

“Подходящие слова”, - сказал Амзель. “Один хочет вернуть свою энергию туда, где ей место. Не заставляй меня искать ее, Невилл. Это было бы менее чем провиденциально для тебя ”.

“Подтверждаю. Сейчас я на пути в Шотландию. Спасибо за понимание”, - мягко ответил Невилл, его глаза сканировали приемную, в то время как он втайне желал, чтобы у него была более простая, обыденная жизнь, как у тамошнего административного персонала.

“О, понимание - это моя сущность, помнишь? Я буду присматривать за тобой с небес, просто чтобы напомнить тебе ”, - заверил его Амзель со злорадной ноткой в голосе, граничащей со злорадством. К облегчению Невилла, звонок прервался.

“Именно поэтому я уничтожил свой телефон, черт возьми”, - прорычал он сам себе. “Гребаные спутники следят за всем. Боже, я ненавижу технологии!” Он был глубоко разочарован тем, что ему пришлось перенести свое путешествие из-за этой задержки. Бормоча, как непослушный ребенок, он набрал номер станции, чтобы узнать новое время отправления: “Гребаный генератор! Если Басу выполнила свою чертову работу ... О, здравствуйте, могу я снова забронировать билет в международный аэропорт Нетаджи Субхас Чандра Бозе?”

* * *

Поездка на поезде и перелет заняли чуть меньше двух дней, чтобы доставить Невилла в Эдинбург, где он зарегистрировался в небольшом трехзвездочном отеле на следующие несколько дней, пока он пытался связаться с Ниной Гулд. Он должен был выяснить, где находится специальный агент Патрик Смит, чтобы снабдить его столь необходимой информацией. Конечно, важная информация Невилла заключалась не в том, чтобы помочь агенту с анализом предмета, а в том, чтобы раздобыть его у него любой ценой.

“Боже мой, дождь здесь просто никогда не прекращается, не так ли?” Невилл пожаловался официанту в ресторане отеля.

“Мы привыкли к этому, сэр”, - улыбнулся официант. “Могу я предложить вам что-нибудь выпить?”

“Минеральную воду, пожалуйста”, - попросил Невилл, просматривая меню. По другую сторону окна, где он был вынужден сидеть, гремел гром, поскольку к тому времени, когда он туда прибыл, закусочная была заполнена до отказа.

Так надоело вечно куда-то опаздывать, подумал он, оглядывая заведение и чувствуя бурлящее недовольство счастливыми посетителями вокруг него, уютно болтающими. Днем после того, как он прибыл в город, он купил себе новый сотовый телефон, чтобы успокоить Амселя. Теперь ему нужно было действовать быстро, пока он снова не вызвал недовольства высшего члена Общества Врил.

Он никогда раньше не встречался с Амселем, но слышал, что в этом человеке было что-то свирепое, что его образ был очень похож на интонации его голоса. Невилл никогда не думал, что будет так отчаянно нуждаться в деньгах, но его мать, которая жила в Лондоне со своей сестрой и шурин, была слабеющей, и он хотел, чтобы она прожила свои дни в роскоши. С деньгами, которые арийское общество заплатило ему за то, чтобы сохранить их секреты похороненными в его стране, он мог легко позволить себе подарить ей именно это.

Но его совесть царапала то, что он, будучи индейцем, предавал свою расу и расу всех остальных, позволяя зловещему нацистскому наследию этнического порабощения и селекционной генетики сохраняться в наши дни и в эпоху. Каким-то незначительным образом равное участие доктора Басу помогло ему почувствовать себя лучше по этому поводу. Оба они были завербованы Бейнтой Док как маски, небелые, защищающие интересы Общества Врил для гарантии защиты при Новом порядке. Это всегда заставляло Невилла чувствовать себя фамильяром вампира. Не было большой разницы между ним и тем, чтобы быть лакеем монстра за обещание освобождения, когда остальная часть его племени будет уничтожена.

Все, что поддерживало его лояльность, помимо страха, была финансовая выгода, которую он получал от тайного ордена, который он защищал. Если бы Нина Гулд не вернулась на место, все было бы хорошо. Его послали убедиться, что Каммербах и его команда никогда не узнают, что конкретное место, упомянутое в древних текстах Каммербаха, на самом деле было запретным входом в некое таинственное место, окутанное такой древностью, что человеческий разум не мог постичь — и должно было оставаться запечатанным. Его трекер предупредил другую группу людей, с которыми был связан Невилл, о которых Бейнтаи Амзель никогда не могли знать. Генетически измененные, они были суперменами, которые намеревались получить свою долю Врила с помощью генератора.

Это была очень опасная игра, в которую он играл, но в своем отчаянии Невилл думал, что служение фракции Амселя сохранит его финансовую независимость, в то время как он мог бы помешать конечной игре Общества Врил по уничтожению всех других рас на равных. Это было бы его удачей для его расы, подумал он. И супермены, о которых он практически ничего не знал, предоставили ему этот шанс. Помогая им заполучить объект следующего уровня, научно-энергетического производства, Невилл знал, что они могут вымогать Врил и, следовательно, развязать тихую войну между хищниками; а война между хищниками обычно выигрывала стаду время, чтобы избежать своей участи или, по крайней мере, организовать оборону.

Они скоро придут за Ниной, если они уже не отправились на эту охоту. Невилл больше всего на свете хотел предупредить доктора Гулд об их неминуемом преследовании, только потому, что она ему нравилась. Вот почему он защищал ее от своих сообщников, когда они вырезали партию Каммербаха за вторжение на их территорию. К сожалению, доктор Басу не был столь откровенен, каким был, без проблем проинформировав Бейнта Дока о том, что предмет находится у специального агента Патрика Смита.

Прежде чем они узнали, что доктор Нина Гулд была той, кто извлек ее, вероятно, также из Басу, он должен был добраться до нее, чтобы посвятить ее во все это. Как только она окажется в безопасности от суперменов и Бейнта Дока, он сможет сосредоточиться на том, чтобы забрать генератор у Смита без инцидентов, будем надеяться. С этого момента Невилл все еще не был уверен в своем пути, но он сохранил финансирование от нанятого Амселем, чтобы сбежать от обеих сторон, если до этого дойдет. Сначала он должен был бы посмотреть, какая из двух сторон принесет ему больше пользы.

Его еда была наполовину съедена, когда он открыл свой ноутбук, чтобы связаться с Ниной Гулд. В своем электронном письме к ней он попросил у нее адрес Патрика Смита, чтобы он мог лично поговорить с ним.

Дорогая Нина,

Я надеюсь, что с тобой все в порядке и что ты уже полностью исцелился.

Вы ушли так внезапно, что у меня не было времени получить от вас соответствующую информацию, юная леди. Специальный агент Смит, которому я служил проводником, чтобы найти вас, попросил меня связаться с ним и передать любую имеющуюся у меня информацию о месте раскопок и о том, что там произошло.

Он сказал мне не звонить и не отправлять информацию через Интернет, поэтому я нахожусь в Эдинбурге, чтобы передать ему информацию, которую он искал. И, конечно, я забыл узнать его адрес в Эдинбурге! Ты знаешь, какой я рассеянный!

Если бы мы могли встретиться за чашечкой кофе, это тоже было бы здорово. Информация, которой я располагаю, очень срочная, так что, если бы вы могли связаться со мной через.a.p., это было бы превосходно.

Приветствия,

Невилл Падаячи — индеец Джонс

Невилл проверил формулировку, чтобы убедиться, что она звучит достаточно буднично, чтобы не встревожить его друга. Чтобы она раскрыла информацию, он должен был сделать так, чтобы это звучало так, как будто Патрик поручил ему найти его, иначе она никогда бы не согласилась. Его электронное письмо выглядело достаточно дружелюбным, и он нажал "ОТПРАВИТЬ" как раз в тот момент, когда прибыл его пудинг.

Глава 19

Пэдди покончил с волокитой и заявлениями, которые потребовались, чтобы вытащить его из полицейского участка. Из-за этой небольшой диверсии со смертью, пулями и хаосом он был задержан на шесть часов. Его первоочередной задачей было позвонить своему начальнику и сообщить, что он вернулся, но он, конечно же, больше не собирался тестировать предмет в Exova или вообще тестировать. Слишком многое было поставлено на карту, когда Общество Врил запустило свои щупальца повсюду. Если бы они могли найти его и получить доступ так легко раньше, это еще больше раскрыло бы его позицию , если бы он проверил эту вещь большим количеством внешних сторон, которые вполне могли быть частью преступного мира, от которого он только что избежал уничтожения.

Как только он позвонил, его единственным желанием было попасть домой. Это было безумное задание, за которое он взялся, и все, чего он хотел сейчас, это увидеть свою Кэсси и свернуться калачиком на диване с фильмом и пивом. Сквозь ливень он побежал, чтобы добраться до своей машины, все еще припаркованной на парковке аэропорта. Он позвонил своему командиру и выдумал какую-то историю о ложной зацепке, которая в конечном итоге ни к чему не привела, закрыв на время этот путь расследования, как он сказал. Пока он говорил, он мог слышать звуковой сигнал другого вызова каждые несколько секунд, но он не мог отказаться от вызова своему начальнику.

Как только он закончил говорить, он ответил на другой звонок, надеясь услышать приятный голос своей жены. Но то, что он узнал от сотрудника администрации больницы Эстли Эйнсли, превратило его день в пропылесосенный пузырь крайней нищеты.

“Где она?” спросил он, его сердце бешено колотилось. “Она жива?" Я уже в пути, я буду прямо там!”

Он мчался от дороги аэропорта к больнице в серой сырости, пренебрегая всеми правилами дорожного движения, чтобы добраться до Кэсси за меньшее время. Он петлял по переулкам, дважды чуть не столкнувшись с другими транспортными средствами. Когда он добрался до второго квартала от больницы, машина Пэдди выехала на тротуар, чтобы обогнать остановившуюся перед ним машину и быстрее вырваться вперед. Оставив нескольких разъяренных автомобилистов у себя на пути, Пэдди помчался на больничную парковку со слезами на глазах.

Ты должен был пойти и убрать за Ниной беспорядок для Сэма, не так ли?его внутреннее смятение проявилось, когда он бежал под дождем к главному входу. Конечно, они важнее безопасности твоей любящей жены, не так ли? Какой особенный тип придурка оставляет его жену без защиты, в то время как он уходит, чтобы найти самую большую палку, какую только можно, чтобы ткнуть в осиное гнездо?

Он направился ко входу в больницу и спросил палату своей жены. По широким, отполированным коридорам, которые отражали огни наверху, как поверхность пруда, Пэдди быстро шел, почти бежал трусцой, чтобы добраться до комнаты Кассандры. Его сердце бешено колотилось в груди, и он боялся того, что увидит, когда доберется до ее кровати. Возможно, он не хотел видеть ее, он не хотел доходить до нужной комнаты. Таким образом, он не мог знать, насколько серьезно она была ранена, и более того, ему не пришлось бы смотреть ей в глаза после того, что он позволил случиться с ней.

Пэдди запыхался от бега и прыжков по ступенькам на три пролета до третьего этажа. Когда он приблизился к ее комнате, его глаза наполнились слезами, а разум пылал от ярости и неутолимой жажды мести. Не то чтобы его Кэсси была жесткой, независимой женщиной. Она всегда была мягким, нежным человеком, который боялся собственной тени, если она простиралась слишком высоко. Он даже представить себе не мог, что ей пришлось выстрадать, чтобы с ней случилось нечто подобное. Не только вломиться в дом, но и подвергнуться нападению! Он боялся, что она обвинит его, хотя он уже полностью взял вину на себя.

“Специальный агент Смит?” - спросила дежурная медсестра, когда он, спотыкаясь, шел по коридору, выглядя потерянным и ошеломленным. Его галстук был ослаблен, а мокрые волосы растрепаны, когда он встретился взглядом с медсестрой. По ее мнению, бедняге, судя по его виду, нужно было успокоительное. Слишком большой стресс и бремя вины навалились на Пэдди.

“Да, это я. Моя жена?” он тяжело дышал, держась за голову.

“С ней все в порядке, сэр”, - успокоила его медсестра. Она могла видеть, что мужчина вот-вот упадет в обморок, поэтому она смягчила свой голос и улыбнулась: “Пойдем, я отведу тебя туда и поздороваюсь”.

Ее поведение внесло явную разницу в его поведение. Ни разу за прошедший день трагедии, смерти и ужаса он не услышал ни одного нежного замечания или заботливого голоса.

“Спасибо тебе, сестра. Большое вам спасибо”, - вздохнул он, когда она проводила его в комнату Кэсси. Справа от нее был спящий пациент, но остальные четыре кровати были свободны. Естественный свет из окна был тусклым из-за сумерек и холодных капель дождя, застывших на стекле, через которое он посмотрел, чтобы определить, были ли жалюзи открыты или слегка опущены.

Он прокрался к ее кровати: “Кэсси? Любовь? Ты меня слышишь?”

Пэдди хотелось плакать, но он не мог позволить своей храброй жене увидеть, как он сломлен. Там была она, ее лицо распухло и было в черно-зеленых синяках вокруг щек и глаз. Маленькие красные полоски отмечали столкновение вазы с оконным стеклом, через которое она разбилась, спасаясь от неминуемой смерти. Ее нога была в гипсе, а предплечья и кисти рук были сильно порезаны и ушиблены в результате ссоры с нападавшим.

“Что случилось?” спросил он, не заботясь, слышит она его или нет. Ему просто нужно было спросить. Вошла медсестра и прошептала: “Она была избита и получила пулевое ранение в левую голень, но в остальном она спокойна и хорошо реагирует на лечение”.

“Она сказала, кто это сделал?” - спросил он, но его голос дрожал так, что большая часть его слов потонула под угрозой неконтролируемых слез.

“Все, что я мог сделать из этого, это то, что злоумышленница хотела чего-то, чего у нее не было. Затем она сказала, что нападавший искал ее мужа .... и что-то насчет того, чтобы ударить незваного гостя ее шарфом ? ” - сообщила ему медсестра. “Мистер Смит, я очень обеспокоен состоянием, в котором ты находишься. Могу я, возможно, попросить доктора дать тебе что-нибудь от шока?”

Пэдди хотел отмахнуться от всего, что она говорила, что не относилось к нападению его жены, из чистой ярости, но она была так искренне обеспокоена его самочувствием, что Пэдди посчитал, что легкий транквилизатор сослужит ему хорошую службу, пока он будет ждать, когда Кэсси очнется.

“Мне понадобится то, что ей дали”, - сказал он медсестре, указывая на свою жену, которая глубоко дышала во сне. Ее кожа была покрыта порезами, тело покрыто синяками, но выражение ее лица излучало мужество и силу, которыми Пэдди не мог не восхищаться. Кэсси доказала, что на самом деле может позаботиться о себе в кризисной ситуации, какой бы потрепанной она из нее ни вышла. Он гордился своей женой за то, что она выжила, за то, что сражалась.

“Мистер Смит, ” тихо сказал доктор, “ я доктор Бернс. С твоей женой все будет в порядке. Мы лечили ее от шока и дали ей немного валиума внутривенно, чтобы помочь ей отдохнуть и облегчить боль ”.

“Спасибо, доктор, ” сказал Пэдди, “ но полиция была на месте происшествия?”

“Да, соседи вызвали полицию, прежде чем отвезти сюда вашу жену. Дом охраняют одна или две патрульные машины. Я надеюсь, вы поговорили с офицерами?”

“Нет, я только что вернулся в город. Мне позвонили из больницы, и я приехал прямо сюда. Я еще не был дома”, - сказал ему Пэдди.

“Я собираюсь дать тебе несколько транквилизаторов, которые ты примешь, когда вернешься домой, чтобы ты тоже мог отдохнуть. Судя по тому, что я вижу, ты сам явно пережил какую-то травму ... Или я делаю поспешные выводы?” обеспокоенно спросил доктор.

Пэдди вздохнул. Он задавался вопросом, как бы ему в двух словах рассказать о том, как он был вовлечен в борьбу не на жизнь, а на смерть в самолете, где были казнены несколько гражданских лиц, потому что он тоже не смог их защитить.

“Давай просто скажем, что у меня был очень, очень долгий день, полный напряжения, с которым не может справиться ни один мужчина”, - сказал он и положил руку на лоб Кэсси. Когда его ладонь коснулась ее кожи, его обручальное кольцо блеснуло в скудном свете, как будто ожило, когда он прикоснулся к своей жене.

“Это заметно. Может быть, тебе стоит вернуться домой и отдохнуть, пока мы позаботимся о миссис Смит. Вы можете прийти и навестить ее завтра ”, - заверил Пэдди доктор Бернс. “На данный момент она прекрасно заживает”.

Когда Пэдди прибыл к своему дому, он перекинулся парой слов с двумя полицейскими, наблюдавшими за его домом. Он договорился с ними, чтобы они послали офицера охранять больничную палату его жены, опасаясь, что нападавший вернется, чтобы закончить работу. Поскольку Пэдди раньше был инспектором в том же участке, у командира не было проблем с тем, чтобы услужить. Все они знали Кузнецов. Они послали двух мужчин на восьмичасовые смены присматривать за Кассандрой, пока она была в больнице.

Тем временем Пэдди собирался терпеливо ждать, когда нападавший придет за ним. Генератор полностью сгорел у него в кармане, и он не мог не обижаться на Сэма и Нину, хотя бы немного, за то, что они оторвали его от жены, подвергая ее опасности своим постоянным участием в этих тайных поисках. Если бы не они, ничего этого не случилось бы, но опять же, напомнил ему внутренний голос, он мог бы сказать "нет". Его верность Сэму Кливу едва не стоила ему жены. Он закончил защищать Сэма.

Он заколотил разбитое окно трясущимися руками и очень неуравновешенным нравом.

“Это то место, где была застрелена Кэсси”, - сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Он чувствовал, что должен сказать это вслух, чтобы воздать должное ее мужеству и напомнить себе, что это никогда не могло повториться. За несколько часов до этого детективы местной полиции прочесали место происшествия в поисках отпечатков пальцев и улик, но не нашли ничего убедительного, по словам водителя патрульной машины, выехавшего на подъездную дорожку. “Вот куда сбежала Кэсси”, - сказал он, отступая назад, чтобы осмотреть закрытое окно. Затем он повернулся к дивану. Кровь запачкала обивку и ковер, заставив Пэдди заплакать: “Здесь Кэсси боролась за свою жизнь”.

Патрик Смит рухнул на колени, рыдая как ребенок. Едва не потеряв самого важного человека в своей жизни, он, наконец, погрузился в себя и жестоко сжал свою душу. Кто бы это ни сделал, он заплатит, даже если ему придется прибегнуть к убийству, даже если его отстранят за то, что он взял тайм-аут для своей собственной вендетты. Ему было все равно.

Сквозь слезы он заметил зеленый кусок шерстяной пряжи, торчащий из-под дивана. Он пошел по ней и нашел вязание, которому его жена училась сама. Клубок шерсти с двумя вязальными спицами был скручен с какой-то ужасающей попыткой сделать шарф. Ему пришлось улыбнуться из-за беспорядка, который она истолковала как законную работу. Но потом до него дошло, что кровь на вязальной спице принадлежала не Кэсси. В конце концов, разве медсестра не сказала ему, что Кэсси упомянула, что ударила нападавшего ножом из своего шарфа ?

“Молодец, любимая”, - Пэдди улыбнулся сквозь слезы. Он наслаждался количеством крови на шерсти. “Надеюсь, ты убил этого ублюдка”.

Он встал и поставил чайник. Сегодня вечером не было выпивки, не только из-за таблеток, которые он примет, чтобы лучше уснуть, но и потому, что ему не нужно было чувствовать себя дерьмово утром. Он должен был быть сообразительным, потому что ему нужно было избавиться от этого генератора раз и навсегда. Он достал его из кармана пальто и поставил маленький сосуд, в котором хранилось столь желанное устройство, на кухонный стол. Пока он слушал шум дождя и жужжание элемента чайника, закипающего воду, он смотрел на сосуд Дьюара, задаваясь вопросом, что произойдет, если он откроет его.

Чая и сигареты было достаточно в качестве ужина, прежде чем Пэдди принял таблетки, которые дал ему доктор Бернс.

“Надеюсь, вы тоже не замешаны в этом, док. Я бы не был чертовски удивлен”, - сказал он, откидывая голову назад, чтобы проглотить транквилизатор. Пока он ждал, когда подействует таблетка, он открыл дверцу морозильной камеры в верхней части своего холодильника. Он достал из морозилки коробку замороженных рыбных палочек и бросил все это на сковороду. Но Пэдди не был голоден.

Он убрал серебряную колбу генератора в коробку и вернул ее в морозильную камеру. Если бы кто-то собирался отправиться на ее поиски, он бы не стал облегчать ее поиск. А еще лучше, он спал бы с заряженным пистолетом и сделал бы это совершенно невозможным.

Глава 20

Яри Койвусаари наслаждался компанией шотландских знаменитостей, которых он развлекал, но он не мог избавиться от ощущения, что они знали больше, чем показывали. После того, как он рассказал им о том, что Йозеф - его отец, и последующей продаже статуэтки креста, они повели себя немного по-другому. Однако, он думал, что это было просто его воображение.

“Итак, Джозеф сказал тебе, что произойдет через 19 лет?” Спросил Пердью.

“Нет. Что-нибудь случилось?” он спросил Пердью. Он подался вперед в волнении: “Что-то случилось, верно? Или иначе, почему ты здесь?”

Пердью попал в моральный беспорядок. Если бы он сказал Яри, что крест развалился и показал чистое золото, финский дилер был бы в отчаянии из-за продажи предмета, который мог бы спасти его финансовое положение. Он может даже разозлиться. Старик был очень проницателен, это многое было им ясно. У него был способ выведывать правду, стоящую за вещами, поэтому Пердью переиграл ее посередине.

“Она была повреждена, но большая ее часть все еще стоит”, - сказал он Яри. “Но нам было просто любопытно узнать о символах на вершине креста. У Нины было предчувствие, что это может быть интересная история.”

Нина выглядела удивленной тем, что он обвинил ее, но ради продолжения спора она придержала язык и просто улыбнулась. Пердью пытался сказать правду, не беря на себя ответственность за это, и она знала это.

“Это эстонская надпись”, - объяснил Яри. “Ты видишь? Как и настоящий памятник, этот фрагмент был создан для Эстонии. Здесь написано “Одинсхольм 1943”, а затем написано “к могиле Одина компас не подойдет. Но его Мудрость лежит там, куда смотрит белый глаз.

“Что, черт возьми, это значит?” Сэм задавался вопросом вслух.

Яри пожал плечами. “Мой отец не был христианином. Он очень уважал Одина. Он сказал мне, что видел мудрость Одина, и это ужаснуло его до глубины души. Значит, он никогда не возвращался ”.

“Куда вернуться?” Спросила Нина.

“Я не знаю. Он был очень… как звучит это слово? Он был безумен от гениальности, от знания вещей”, - поделился их хозяин, разливая вино из бутылки в их бокалы. “И Один был един с мудростью”.

“Один!” Нина закричала. “Конечно! Твои собаки, их имена такие же, как у волков Одина! Я знал, что эти имена были знакомы!” Она гордо рассмеялась, потирая ладони друг о друга. Яри присоединился к ее ликованию, снова впечатленный тем, что она знала.

“Да, да. Моих детей назвали в честь двух волков у ног Одина, просто потому, что они едят все, что могут, ” усмехнулся Яри.

“Это верно. Его волки были известны своей прожорливостью”, - согласилась Нина. “Тогда это идеальное имя для этих мальчиков”.

Пердью знал все, что ему нужно было знать. На своей табличке он отметил все, что относилось к Йозефу Палевски и его эксцентричным загадкам. Им пора было отправляться, так как приближался вечер.

“Ну, Яри, нам пора. Для меня было большой честью познакомиться с вами”, - улыбнулся Пердью, пожимая мужчине руку. Они расстались с добрыми пожеланиями и еще одной бутылкой Вирватулета, которую нужно было выпить, пока они разрабатывали свой план действий.

И они сделали. Рядом с озером трое сидели, обсуждая значение надписи. Нина считала, что термин “Могила Одина” был просто метафорой.

“Нет, могила Одина вполне может быть названием для чего-то”, - заявил Сэм. “Смотри, я нашел это в Интернете”. Он прокрутил страницу на своем телефоне, читая информацию в отдельных словах, чтобы сформулировать теорию. “Есть место, называемое могилой Одина. Бах! Просто прямое утверждение. И так случилось, что она находится недалеко от побережья Эстонии.”

Пердью согласился. “Хм, я рискну предположить, что мы могли бы пойти и посмотреть. В конце концов, это практически в двух шагах отсюда.”

“Тогда что такое могила Одина, Сэм?” Спросила Нина, наливая еще вина. “Ориентир, вроде кургана?”

“Нет, она расположена на острове под названием Осмуссаар, недалеко от побережья Эстонии. Но теперь мы должны вспомнить, что у Одина был только один глаз. Может быть, это тот самый белый глаз, о котором он говорит?” Сэм задал важный вопрос.

“Я так не думаю. Смотри, там было бы написано "его глаз" вместо "the eye", верно? Я, честно говоря, думаю, что это две разные вещи на этом острове ”, - предположил Пердью, но Нина проверяла свой ноутбук на наличие упоминаний об Осмуссаре и хотела еще что-то добавить.

“Может быть, но я не знаю, рассказала ли тебе об этом твоя информация, Сэм. Нойгрунд - кратер, образовавшийся в результате падения метеорита, лежащий под водой у побережья острова. Так вот что он имел в виду, говоря о мудрости, лежащей внизу?” - спросила она.

“Одинсхольм 1943”, - задумчиво произнес Пердью. “По какой-то причине я думаю, что это важно. Это было во время Второй мировой войны. Я думаю, что остров имеет значение. Я думаю, мы должны начать с этого, но я не думаю, что это то, чем мы закончим ”.

“Я согласен. Я думаю, что это ключ к другому месту, которое он, очевидно, не хотел записывать ”, - сказал Сэм. “Все, что мы можем сделать, это пойти и соединить точки с тем, что на самом деле имел в виду Йозеф”.

“Я знаю, что он имел в виду”, - сказала Нина, легкая улыбка тронула ее щеки.

“Ты понимаешь?” Сэм играл, быстро моргая на нее глазами.

“Поделись, дорогая Нина”, - призвал Пердью.

Нина закрыла глаза, ощущая действие уже в сотый раз выпитого бокала вина. “Я думаю, Йозеф отправляет нас прямо к нацистскому поезду, с которого он украл золото”.

* * *

На следующее утро Сэм, Нина и Пердью отправились в Осмуссар. Пердью зафрахтовал лодку, чтобы отвезти их туда и изучить представленные им улики. По мнению ее спутников, Нина накануне высказала очень вескую точку зрения. Было почти логично, что художник оставил своему сыну подсказки для поиска сокровища, на малую часть которого ему удалось претендовать, из места, в котором, по его признанию, он был, — подземных железных дорог проекта Riese. Загадкой, однако, было, по какой из известных девяти подземных железных дорог им предстояло отправиться, но это было то, что они надеялись найти однажды на Осмуссаре.

День был ясный, солнце бледное, а вода приятная. Пересекая Финский залив, они направились на юго-запад в сторону Эстонии по противоположной стороне холодного водоема, который они пересекали. Вокруг них несколько рыболовецких траулеров лениво покачивались на серебристом блеске волн. Нина пила чашку горячего шоколада, пытаясь убрать волосы с лица, и у нее это совершенно не получалось. Она смотрела, как Сэм фотографирует лодки и панораму вдали от солнечного света.

Пердью, как всегда, работал над своими навыками работы с людьми, беседуя со шкипером о всевозможных традициях. Они обменялись историями о рыбалке, и Пердью поделился своими историями со всего мира. Она не могла вспомнить, когда в последний раз была так расслаблена. Спокойствие было даром божьим, после ужасных кошмаров, которые она пережила прошлой ночью, но не осмеливалась озвучить.

Это был повторяющийся сон о поле битвы гигантов, как у мужчин в туннеле с ней. Они сражались с армией саранчи, которая съедала кожу с их лиц и конечностей, пока все, что осталось, не превратилось в огромные скелеты, превратившиеся в груду костей. Символ Черного Солнца над головой вращался все быстрее и быстрее, превращая синеву неба в круглое пятно.

Она подобрала кость из кучи и выставила ее навстречу солнцу, но постепенно кость превратилась в золото, медленно перемещаясь вниз к ее руке. Как бы она ни пыталась отбросить это в сторону, это стало частью ее, врастая в ее кожу и сливаясь с локтевой костью. Когда она медленно превращалась в золото, саранча начала смеяться над ней — миллиард кудахчущих насекомых, стоящих как люди и смотрящих на нее. Каждый раз, прямо в конце сна, Нина использовала кость в своей руке, чтобы выколоть один из своих глаз, ужасающий шлепок, который яростно выдергивал ее в мир бодрствования.

С тех пор, как она отправилась в Райхтишусис с Пердью и Сэмом, в ее кошмарах повторялась та же последовательность событий, и каждый раз она выбивала второй глаз из того, что был прошлой ночью. Ее знание мифологии поддерживало представление о том, что она была Одином, Всеотцом скандинавов, который отдал один из своих глаз в обмен на мудрость. Тем не менее, его правый глаз был вырван, в то время как ей попеременно наносили удары ножом.

Нина отчаянно пыталась избавиться от этого злого раба, который приходил к ней во снах, без сомнения, в результате ее травмирующего опыта в Гималаях и небольшой доли того, за чем она гонялась с Сэмом и Пердью. Если бы она не заговорила об этом, не было бы никакого способа положить этому конец.

Но это помешало бы ей сосредоточиться на этой неофициальной экспедиции, а она не хотела поддаваться растущей тьме, которая с каждым днем охватывала ее все больше и больше. Это было странно, потому что она не придавала этому особого значения, пока бодрствовала, но она решила не допускать мысли о том, что она может быть близка к срыву. Чтобы убить время, оставшееся от их прогулки на лодке, она решила заняться проверкой своих сообщений.

“Эй, Сэм!” - прокричала она сквозь шум плещущейся воды лодки.

“Да!” - ответил он, приближая маяк, который он обнаружил в своем видоискателе.

“Напомни адрес Пэдди?” - спросила она.

“Почему?” - Поинтересовался Сэм. “С каких это пор вы с Пэдди тусуетесь вместе?” он улыбнулся.

“Невилл говорит, что у него есть информация для людей Пэдди, а твой лучший друг сказал ему не звонить и не писать по электронной почте. По-видимому, он отправился в Эдинбург, чтобы лично сообщить Пэдди. Может, мне послать его в Глазго, чтобы он забрал Пэдди через штаб-квартиру?” она спросила.

“Нет, его не будет там в течение следующей недели. Генератор должен быть протестирован в Эдинбурге, прежде чем он сообщит о нем своему избраннику, поэтому отправьте его на Уотсон-авеню, 88 в Блэкфорде, ” сказал он ей.

“О, когда они переехали?” - спросила она, отвечая на сообщение Невилла, извиняясь за отказ от предложения кофе из-за того, что находится “за границей”.

“Когда он получил специальное предложение перед своим агентом”, Сэм улыбнулся. “Это было чертовски большое повышение зарплаты”.

“Я уверена”, - согласилась Нина. “Знаешь, я хотел бы знать, какой информацией располагает Невилл об этом устройстве или, возможно, о людях-йети, которые так удачно исчезли к тому времени, когда Пэдди и Невилл добрались туда”.

“Я спрошу Пэдди, когда мы вернемся в Шотландию. Я бы тоже не прочь послушать, что он обнаружил. Что бы это ни было, возможно, вам не захочется слишком сильно зацикливаться на этом. Весь этот инцидент действительно потряс тебя, дорогая, ” он подмигнул. “И я хотел предложить свои личные услуги, чтобы отвлечь тебя от этого, но твой парень был в пределах слышимости, и я не хотел расстраиваться из-за него, когда ты согласилась”.

“О, заткнись, Сэм”, - хихикнула Нина, теребя свои раздражающие пряди волос, которые продолжали падать ей на глаза. “Кроме того, то, как вы двое общаетесь в мое отсутствие, наводит меня на мысль, что он, возможно, больше твой парень, чем мой”.

Сэм ахнул: “Ты нас раскусил!”

Глава 21

“Вы двое! Смотри вперед!” Пердью крикнул с верхней части кабины. Они нашли его указывающим на скалистый откос, который теперь стал полностью виден. Над волнами.

“Я знаю; я фотографировал маяк!” Сэм рассказал Пердью.

“Какой маяк?” он спросил.

“Там, справа, вне поля зрения, есть маяк, вон там!” - крикнул он в ответ. По какой-то причине Пердью, казалось, чрезвычайно заинтересовался маяком, и Сэм забрался к нему на перила на крыше кабины.

“Вот! Ты можешь видеть только верхушку над камнями, видишь это?” Сэм разъяснил.

“Ах, да, вот оно”, - сказал Пердью.

“Что в этом такого?” Спросила Нина снизу, глядя на них, прикрывая глаза рукой от солнца. “Это не может быть могилой, а мы ищем могилу, верно?”

“Я тоже так думал, но теперь я вижу то, что в надписи называлось белым глазом. Это звучит очень похоже на луч света, не так ли? А могила Одина — бога без одного глаза — может относиться к единственному глазу маяка, который видит далеко ”, - объяснил Пердью.

Сэм и Нина посмотрели друг на друга. Одновременно они признали, что теория Пердью имела большой смысл.

“Я бы никогда не подумал об этом”, - сказал Сэм. “Но теперь, когда ты упомянул об этом, это звучит почти определенно. Но как это связано с нацистскими поездами Нины?”

“Это не так. Но это не значит, что оба неверны. Моя идея, возможно, могла бы указать нам на ее идею, которую, я думаю, Джозеф пытался отметить ”, - Пердью пожал плечами с улыбкой, сияющей от возбуждения. “Мы приближаемся к этому железному коню, ребята”.

Лодка пришвартовалась в искусственной бухте, позволив пассажирам высадиться, пока она мирно покачивалась на воде, подобно маленьким пятнышкам других судов в Финском заливе.

“Маяк выглядит так, будто в нем живет Битлджус”, - заметила Нина, вызвав у Сэма приступ грубого смеха, имитируя персонажа, о котором она говорила.

“Она была построена после войны, после того, как советские солдаты разрушили предыдущую, когда эвакуировали остров”, - читал лекцию Пердью.

“Эй, откуда ты это знаешь? Я любитель истории, и я этого не знала ”, - ныла Нина в шутку, но что-то внутри нее было не так, и она не могла точно определить, что именно. На секунду она подумала, что это то самое место, потому что она чувствовала себя прекрасно, когда ступила на остров. Теперь ею овладело ужасное чувство, предвещающее что-то плохое. После того, как Нина подумала о том, через что ей пришлось пройти в последнее время, она обвинила ночные кошмары в своей внезапной депрессии. И это тоже было не тем, чем она была готова поделиться.

Сэм развернул ее, чтобы она снова посмотрела на лодку. Шкипер стоял на палубе, покуривая сигарету. “Вот откуда он знает — Энциклопедия Финляндии”.

“Спасибо, Сэм”, - Пердью пораженно вздохнул и неловко опустил глаза. “Может быть, мы продолжим с этим?”

Много прыгая и кое-как ориентируясь по лужам на каменистой местности, они добрались до высокого одинокого маяка. Черно-белые горизонтальные полосы украшали экстерьер, как старый тюремный комбинезон. Квадратное бетонное здание служило основанием маяка, а в украшенной нише располагалась небольшая входная дверь. Вплоть до того места, где сооружение сужалось к вершине, толстое и матовое стекло охватывало окружность башни, куда раньше ночью проникал свет.

“Там, наверху. Пошли”, - с энтузиазмом сказал Пердью, пытаясь открыть черную стальную дверь, чтобы получить доступ к винтовой лестнице.

“Нам вообще разрешено туда входить?” Спросила Нина, следуя за Сэмом и Пердью.

“Вероятно, нет”, - улыбнулся Сэм, когда Пердью нетерпеливо открыл дверь, проверяя окрестности на наличие свидетелей. Это время года было тихим для туристов и приезжих, что было бонусом для таких незваных гостей, как Сэм и Пердью. Нина была против незаконного проникновения в подобную достопримечательность, но у нее действительно не было выбора сопровождать их. Для нее было гораздо опаснее оставаться снаружи одной.

Вверх по черной лестнице они мчались так тихо, как только могли. Восхождение потребовало гораздо больше усилий, чем они первоначально думали. Узкие ступени замедляли их движение, а подняться было куда. Внутри маяка пахло свинцовой краской, ржавчиной, морскими брызгами и дизельным топливом. На лестнице от кругового движения вправо до самого верха у Нины закружилась голова. И снова ужасное страдание охватило ее, но она отвлекла себя от этого, слушая, как Пердью и Сэм шепотом обмениваются спортивными вызовами друг с другом.

“Поторопитесь, ребята. Мне просто нужно добраться до вершины. Это извилистое безумие вызывает у меня тошноту, ” прошептала Нина, спеша к Сэму, который был прямо перед ней.

“Терпение”, - сказал в ответ Пердью, яростно пыхтя от напряжения крошечных шагов, которые ему приходилось поднимать.

“Вау! ОСТАНОВИСЬ!” - Крикнул Сэм, и Нина с Пердью остановились на своих ступенях.

“Что?” - спросила она.

“Господи, я чуть не наступил на это!” Сказал Сэм, указывая прямо перед собой. Всего в нескольких шагах от верха винтовой лестницы высотой в тридцать пять метров несколько ступенек проржавели. Из следующих шагов семь были разрушены коррозией. Только одна ступенька в середине участка была достаточно подходящей, чтобы ступить на нее, а затем три верхних были все еще прочными.

“Я бы упал на несколько этажей, если бы не был таким неподходящим”, - признался он, благодарный за то, что его запыхавшееся состояние заставило его остановиться на мгновение. “Я бы не увидел эту смертельную ловушку, если бы продолжал!”

“Слава Богу!” Нина вздохнула. “Ты бы никогда не выжил после такого падения”.

“Пойдем, давай поднимемся туда. Сэм, просто покажи нам, какие именно, по ходу дела”, - предложил Пердью. “Мы будем подниматься медленно”.

Когда они, наконец, добрались до вершины, вид был впечатляющим.

“Вау, это стоило того, чтобы совершить адское путешествие наверх”, - заметил Сэм, переводя дыхание, уперев руки в бедра и любуясь панорамным видом. Его камера висела у него на шее, готовая запечатлеть обстановку и красоту Осмуссара.

“Это дом белого глаза”, - улыбнулся Пердью, внимательно осматривая ограниченное пространство, которое едва могло вместить гигантский, дряхлый светильник в его стальной клетке.

“Здесь, наверху, от солнечного света намного теплее, в отличие от той ужасной холодной трубы под нами”, - сказала Нина, мечтательно проводя кончиками пальцев по стеклянным панелям, обходя всю маленькую камеру по периметру.

“Опять клаустрофобия?” Спросил Сэм.

“Не совсем. Просто мне не нравится это место. У меня от этого мурашки по коже. Я имею в виду, послушай, как ветер свистит в маяке и отдается эхом, как будто это могила. Все кажется таким одиноким. Такая несчастная и холодная”, - сказала она, все еще проводя пальцами по толстому стеклу, когда уходила. Почти достигнув того места, с которого она начала, она уставилась на величественную береговую линию из известняковых скал и рыбацкие лодки, которые отсюда казались крошечными.

Внезапно что-то шевельнулось в кустах на северо-западе и привлекло внимание Нины. Она остановилась, все еще прижимая раскрытую ладонь к стеклу. Сквозь свои пальцы она увидела мужчину, выходящего из-за живой изгороди и кустарников, смотрящего на маяк. Казалось, что он смотрит прямо на нее.

“Пердью, поторопись, пожалуйста. Найди все, что, по твоему мнению, может помочь нам найти следующее место, и давай убираться отсюда, ” твердо сказала она, пристально следя за человеком внизу, в окружающем поле. Он был невероятно крупным и обладал качествами, напоминающими неандертальца. Нина мгновенно подумала о людях-йети, с которыми она столкнулась. Они выглядели почти так же, как любопытный незнакомец, который не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как вышел посмотреть на нее.

“Что именно мы ищем, Пердью?” Спросил Сэм, осматривая место в поисках чего-нибудь необычного или неуместного.

“Надпись гласила ‘куда смотрит белый глаз’, поэтому я полагаю, если мы правы, что направление света, когда он использовался в последний раз, укажет нам на что-то”, - ответил Пердью, изучая массивы суши и маяки, которые он видел с выгодной позиции перед источником света. “Я должен признать, я не вижу ничего конкретного, что могло бы нам помочь, если только я чего-то не упускаю”.

Лампочка гигантского светильника смотрела на юг, в глубь острова, но там не было ничего примечательного. Они оба посмотрели вниз из зеркала, чтобы осмотреть участок острова, который простирался примерно на милю оттуда. Безмолвные, бледные здания внизу не представляли никакой ценности для их поисков, насколько они могли видеть. Пердью и Сэм не распознали никакого определенного рисунка или знаков в заброшенных маленьких постройках, укрытых в высокой траве и кустарниках.

“Я тоже ничего не вижу”, - отметил Сэм. “Может быть, тебе стоит включить свой искатель и посмотреть, есть ли на виду другое здание, которое мы не можем видеть?”

Пердью покачал головой и усмехнулся: “Мы не обязаны, Сэм”.

“Ребята, вы не могли бы сделать это побыстрее?” Спросила Нина с другого конца зала, все еще глядя в окно.

“Я думаю, Пердью что-то нашел, Нина. Приходите посмотреть”, - пригласил Сэм и сделал несколько снимков открытия Пердью. В конце концов, им не нужно было смотреть снаружи на просторы острова. Знак, который они искали, был прямо перед ними — буквально. Сэм сфотографировал символ, вырезанный на толстых слоях краски, которые добавлялись каждые несколько лет на протяжении десятилетий. Три рога для питья были переплетены, образуя трехконечную эмблему.

“Нина, тебе знаком этот знак? Это выглядит так знакомо”, - спросил ее Пердью. Она неохотно отошла от окна, чтобы взглянуть, но выглядела неважно.

“Это Тройной Рог, символ поэзии и мудрости… Тройной Рог Одина”, - объявила она, вызвав улыбку на лице Пердью. Он нежно положил руку ей на плечо: “Нина, с тобой все в порядке?”

“Я в порядке”, - резко сказала она. “Я просто хочу выбраться отсюда, пожалуйста. Пожалуйста.”

Ее большие темные глаза умоляюще смотрели на Пердью, и только тогда он понял, что под ее глазами образовались темные круги, выдававшие ее беспокойное поведение и потерю сна.

“Через минуту, я обещаю”, - поклялся он, когда его пальцы мягко коснулись ее кожи. “Я просто записываю, чем отмечен этот Тройной Рог, и мы уходим”.

Когда Нина вернулась к окну, мужчина внизу исчез, полностью нарушив ее чувство безопасности. Его нигде не было видно на довольно плоском острове, который не занимал много места, и он не мог двигаться достаточно быстро, чтобы исчезнуть вдали, что оставляло Нине только одно предположение. Это было предположение, которое ужаснуло ее, и снова мрачный страх нахлынул на нее.

Когда Сэм сделал последний снимок символа, Пердью проверил отметки на своем планшете. На каждом роге был грубо начертан символ или слово. На одной из них было написано “Хиид”. На другой “46° ю.ш.” с цифрами, нацарапанными поверх букв. И, наконец, символ, который Пердью не смог определить, но Сэм запечатлел его, поэтому он больше не беспокоил этим Нину.

“Послушай, мы должны выбираться отсюда”, - снова сказала Нина, но на этот раз она говорила значительно более напористым тоном. “С остальным мы можем разобраться на обратном пути в Хельсинки. Пожалуйста, давай просто уйдем”.

“Ты слышал леди”, - сказал Пердью Сэму. Сэм повернулся к ней и выглядел озадаченным. Он рассматривал фотографии, которые сделал на подходе к дому Яри, когда они все еще восхищались отражением своего транспортного средства.

“Нина”, - сказал он с любопытством, глядя на экран своей цифровой камеры, - “ты знаешь этого человека?”

“Какой мужчина?” - спросила она.

Сэм поднял на нее глаза: “На каждой твоей фотографии, которую я сделал, на границе деревьев во владениях Яри, за твоей спиной в кустах изображен мужчина. Смотри.”

Он показал ей и Пердью экран и пролистывал фотографию за фотографией, где изображение очень крупного мужчины маячило позади Нины, пристально наблюдая за ней. Он двигался точно вместе с ней в каждом кадре, как будто отслеживал каждое ее движение. Она ясно узнала лицо и руки и, ахнув, схватила Пердью за руку. Ее глаза наполнились слезами, когда она, не веря своим глазам, смотрела на каждый кадр.

“О, Иисус, - воскликнула она, “ это Дейтер!”

Глава 22

В конце концов, Нина была вынуждена признаться в своем надвигающемся порыве к бегству.

“У меня плохие новости”, - сказала она Пердью и Сэму после объяснения, кто был мужчина на фотографии. “Кто-то следует за нами, наблюдает за нами с тех пор, как мы прибыли на этот остров, ребята. И его присутствие - это та самая причина, по которой я был таким отстраненным с тех пор, как мы приехали сюда ”.

“Мне было интересно, что вас так заинтриговало снаружи”, - сказал Пердью.

“Я думал, ты просто любуешься видом. Ради всего святого, Нина, почему ты ничего не сказала? Ваше молчание поставило под угрозу наше положение здесь”.

“О, черт возьми!” - огрызнулась она. “Я уверена, вы оба уже подумали, что я была истеричной сукой из-за того, что произошло в Гималаях. Ты думал, я скажу тебе, что видел одного из мужчин, с которыми столкнулся, одного из мужчин, которых я считал настоящими йети? Ты бы меня, блядь, отправил в тюрьму!”

“Так ты тоже видел этого Дейтера на острове?” Спросил Пердью с большой озабоченностью. Он надеялся, что на этот раз операция пройдет гладко, но, похоже, ему снова пришлось быть настороже после того, как он решил, что вырвался из лап Черного Солнца.

“Нет, на этот раз я увидела Томаса. Это был Томас, стоявший в поле и наблюдавший за нами, но я гарантирую вам, что если Дейтер был в Финляндии, а Томас здесь, всего в нескольких милях отсюда, есть вероятность, что все четверо здесь из-за меня! ” Нина причитала. Она медленно возвращалась в состояние безнадежной паники. Сэм обнял ее.

“Мне жаль, девочка”, - сказал он. “Но давай прекратим трахаться и уберемся отсюда, да?”

“Поддерживаю!” Подтвердил Пердью и взял свое пальто и сумку на ремне.

Они начали спускаться по винтовой лестнице, где зловещий вой ветра заставлял их кожу покрываться мурашками. Холодный воздух кружил над замкнутой трубчатой конструкцией, пока они спускались так тихо и быстро, как только могли.

“Гутен таг, Ольга!” - глубокий голос заполнил атмосферу внутри маяка.

Пердью, Сэм и Нина остановились как вкопанные и посмотрели вниз. На маленькой круглой площадке лестницы стояли все четверо мужчин, которых Нина захватила в туннелях под снегом. Ее сердце остановилось, и она упала обратно в объятия Сэма.

“Джентльмены, как у вас дела?” Пердью обратился к странно массивным приматам под ними. “Хотите пива, чтобы обсудить это как цивилизованные люди?”

“Нам нужна женщина”, - прорычал Томас. Когда он хмурился, его злые серые глаза почти исчезали под бровями. “У нее было кое-что, что принадлежит нам”.

“У меня этого нет”, - сказала она ему.

“Тогда отведи нас туда, где ты это оставила”, - настойчиво предложил Томас, - “или мы переломаем хребты твоим дружкам прямо здесь”.

Сэм направил свою камеру вниз и начал фотографировать их.

“Что ты делаешь?” Нина тихо вскрикнула.

“Я их разозлил”, - небрежно ответил он.

“Прекрати это!” - предупредил Сэма один из гигантов.

“Тот факт, что ты здесь, выводит их из себя. Зачем тебе усугублять ситуацию?” она нахмурилась, отчаянно пытаясь удержать Сэма от дальнейших выстрелов.

“Нина, ” сказал Пердью, “ просто держись позади меня”.

“Ты в ловушке”, - сказал Дейтер. “Тебе некуда бежать. Так отдай нам женщину, чтобы она могла сказать нам, где находится предмет, который она украла у нас, и мы, возможно, оставим тебя в живых ”.

“И мы хотим эту камеру”, - проревел Томас.

Их голоса звучали еще громче в пустотелом сооружении, придавая им божественный вид.

“Смотрите, ребята, у нее этого нет. Полиция конфисковала ее. Тебе пришлось бы поговорить с ними ”, - утверждал Пердью.

“Полиция? Ты думаешь, мы позволили бы миру увидеть нас? Не будь глупым. Ольга заберет предмет для нас, и до тех пор вы будете под нашей опекой ”, - заявил Томас. “Теперь спускайся и не делай глупостей. Ты понятия не имеешь, с чем связываешься”.

Пердью и Сэму сразу стало ясно, что Томас был Альфой группы. Они понятия не имели, кто были эти люди, но по их слегка причудливым чертам лица и их участию в археологических раскопках логично было предположить, что они были серьезными, не говоря уже о том, что они были немцами. Пердью особенно рассматривал немцев как эффективную породу, которая не будет обеспокоена переговорами, как только они на что-то нацелятся.

“Хорошо, хорошо”, - сердечно сказал Пердью, его руки были открыты, чтобы убрать любые жесты угрозы. Он медленно спустился по ступенькам, оставив Сэма-защитника и перепуганную Нину позади. “Я спущусь. Ты можешь обнять меня, пока… Ольга ... И Сэм здесь, верните предмет из полиции, ” предложил он. “Что ты скажешь?”

“Справедливо, но мы оставим вас обоих у себя, мужчины, пока она не вернет генератор”, - ответил Томас. Сэм покачал головой. Его объятия сжались вокруг Нины, пока Пердью и гиганты ждали.

“Я не отпущу ее”, - запротестовал Сэм. “Ни за что, блядь!”

“Сэм, успокойся”, - сказал Пердью, пытаясь быть дипломатичным, пока статус-кво не может быть отменен. Но Сэм был непреклонен.

“Нет. Не расслабляйся. Разве ты не видишь? Если они не хотят, чтобы их видели, это означает, что мы все умрем в тот момент, когда у них будет фляга ”, - сказал он. Прижавшись грудью, он мог чувствовать, как крошечное тельце Нины дрожит, когда она снова входит в него. Не было никаких сомнений в том, что она не хотела, чтобы он отпускал.

“Так что же ты предлагаешь в противном случае?” Пердью закричал. “Ты все намного усложняешь. У нас нет выбора!”

“Послушай своего друга… Сэм, ” предложил Дейтер. Один из других гигантов схватил Пердью за предплечье и оттащил его в сторону. “Твоего друга убьют из-за твоей наглости”.

“Тщеславный, не так ли?” Сэм огрызнулся в ответ.

“Прекрати настраивать их против себя, Сэм!” - проревел Пердью. “Просто позволь ей достать для них эту штуку, и мы сможем убраться с их пути к черту, идиот!”

“Послушай своего друга!” - прорычал человек, державший Пердью. “Он здесь единственный умный”.

“Черт возьми, нет, ты можешь оставить его себе!” Сэм упорствовал. “Если мы вам нужны, вы, ублюдки, можете подняться и забрать нас!” И с этими словами Сэм потащил Нину за собой назад, вверх по ступенькам. Он надеялся, что они не убьют Пердью, а скорее погонятся за ним и Ниной, вот почему он намеренно использовал неповиновение, чтобы спровоцировать их.

“Что, во имя всего святого, ты делаешь, Сэм?” Нина тихонько вскрикнула, когда он потащил ее обратно к противоположной стороне светового зала, преодолевая некоторое расстояние между ними и лестничной площадкой.

“Хватайте их!” - услышали они, как внизу заорал Томас, и последующий грохот их тяжелых ботинок раздался все ближе, сотрясая перила лестницы.

“Я надеюсь, что это сработает, иначе нам придется попрощаться прямо сейчас”, - сказал Сэм Нине, крепко прижимая ее к себе.

“Что? Скажи мне, что ты пытаешься сделать!” - нервно проворчала она, на пределе своих возможностей из-за уклончивой манеры Сэма.

Дейтер и один из его братьев появились на лестнице, ужаснув Нину своей знакомой яростью. Она вцепилась в Сэма, но он не дрогнул. Как раз перед тем, как они достигли верха, проржавевшие ступени с треском прогнулись под их весом. Крича, два гиганта рухнули вниз и со смертельным грохотом ударились о бетонный пол, встретив падающие стальные осколки в беспорядочной куче мышц и крови.

Пердью поморщился, когда повернул голову. Удар разорвал обоих мужчин на части, и запах горячего мяса заполнил ноздри Пердью. Он не мог остановить конвульсии, когда его тело оттолкнуло содержимое желудка от ощущения брызг на лице и руках. Томас нырнул в сторону вместе со своим другим братом, чтобы убраться с дороги, опасаясь, что их раздавит, но они не смогли предотвратить беду. Пока они съеживались, Пердью, все еще сгорбленный от тошноты, направился к двери и сбежал. Томас был оглушен, а его брат пронзен куском перил, который обрушился на него, как копье.

Нина посмотрела на Сэма. Медленно она начала улыбаться. Ее губы мягко коснулись его губ, напоминая ему о знакомом рае, который он почти забыл. Нина обхватила подбородок Сэма своими тонкими руками, притягивая его лицо ближе, его губы глубже впивались в ее. Какофония внизу стихла, сменившись полной тишиной, и все, что Сэм мог слышать, был почти неслышный стон Нины, когда она целовала его.

“Ты безрассудный сукин сын, ты знаешь?” Она улыбнулась, прижимаясь своим лбом к его.

“Да. Это было сказано”, - согласился он.

“Я надеюсь, с Пердью все в порядке”, - выдохнула Нина.

“Пойдем посмотрим”, - согласился Сэм и потянул ее вверх.

“Как мы собираемся снова спуститься?” - спросила она.

Сэм выглядел немного взволнованным: “Эм, я еще не думал об этом”.

Они осторожно перегнулись через то, что осталось от перил.

“О,” она съежилась, “Боже, это отвратительно. Я не вижу Пердью. Черт, я надеюсь, они не упали на него, Сэм!”

Сэм поморщился: “Будем надеяться, он знал, во что я играл. Дверь приоткрыта. Может быть, он выбрался. Теперь мы должны найти способ спуститься вниз, не закончив подобно им ”.

Нина осмотрела сломанную раму. “Я думаю, мы смогли бы спуститься сбоку. Смотри, она все еще прикреплена к стене.”

“Дерьмо”, - вздохнул Сэм. “Я не в восторге от высоты. И я не любитель кошек на ровных ногах, как ты. Я сломаю себе гребаную шею, спускаясь туда!”

“Ты не сделаешь этого”, - сказал Пердью снизу, держа в руках веревку. “Я подброшу это вам, и вы сможете спуститься вниз, прежде чем власти поймут, что мы практически уничтожили их достопримечательность.

“Не говоря уже об ответственности за этот беспорядок”, - добавила Нина, указывая на огромные трупы. “Держу пари, что вокруг этого лота возникнут какие-нибудь безумные домыслы. Если они не прикроют это, они будут кричать ‘Нефилим’.”

“Это правда”, - нахмурился Пердью, борясь с желанием снова срыгнуть при виде них. “И я не хочу торопить вас двоих, но один из этих скотов все еще жив. Не знаю, как вы, но я определенно не хочу быть здесь, когда он придет в себя.”

Выйдя из маяка, они тщательно проверили, нет ли туристов или представителей власти, но в непосредственной близости не было заметно никакого движения. Не говоря ни слова, они пересекли известняковые образования и скалистые края против линии прилива, чтобы добраться до своей лодки.

“Остановись”, - сказал Пердью. “Остановись. Мы не можем вернуться назад ”.

Он протянул руку, чтобы загородить их. Впереди них судно, которое они наняли, было переполнено эстонскими полицейскими и береговой охраной. Три или четыре рыболовецких траулера зависли неподалеку, а их команда наблюдала за происходящим с палуб.

Нина, Сэм и Пердью оказались в затруднительном положении на Осмуссаре.

Они ни за что не вернулись бы на судно, чтобы объяснить полиции, что шкипер был разорван на части гибридной породой суперлюдей, созданных нацистскими учеными, потому что они преследовали трех злоумышленников, которые оставляли за собой кровавый след и разрушения, куда бы они ни направлялись.

“Надеюсь, ты нанял этого парня неофициально”, - спокойно сказал Сэм.

“Только наличными, Сэм. Как всегда, только наличными.”

Глава 23

“Когда вы собираетесь освободить ее, доктор?” Пэдди спросил доктора Бернса.

“Я надеялся выписать ее к сегодняшнему дню, мистер Смит, но, к сожалению, мне придется подержать ее немного дольше, вы знаете, просто чтобы убедиться, что она будет в лучшем состоянии, когда ее выпишут”, - объяснил врач.

“Могу я спросить, почему?” Спросил Пэдди, когда доктор закрыл за ними дверь своего кабинета.

“Я не уверен, известно ли вам о несколько застенчивом характере вашей жены, но это гораздо больше, чем просто брезгливость. Она проявляет высокую эмоциональную чувствительность, из-за чего ей трудно все время не бояться. На самом деле, это иногда граничит с паранойей. Она всегда была такой? Или это только после нападения? ” - спросил доктор Бернс.

“Нет, она всегда была осторожным типом характера. Давайте просто скажем, что она всегда рассматривает наихудший сценарий, но я бы не сказал, что она всегда действует в соответствии с ним ”, - сказал Пэдди доктору. Он счел немного абсурдным вести такой разговор после того, как столько времени был женат на Кэсси.

“Что меня беспокоит, так это лежащее в основе заболевание, которое усугубляет ее неспособность обрабатывать травмирующие или угрожающие инциденты, является ли она свидетелем или участником. Кассандра кажется прекрасной, когда мы говорим с ней, но некоторые черты выдают ее состояние ”, - серьезно описал доктор Бернс. Он сложил руки на столе и пригвоздил Пэдди тяжелым взглядом. “Ваш род деятельности не способствует ее способности справляться с трудностями, мистер Смит”.

“Я в курсе этого. Но она знала, чем я зарабатывал на жизнь, и все равно решила идти на риск. Что я должен делать? Я изо всех сил старался обеспечить ее безопасность и поддерживать контакт каждый день, находясь на задании, чтобы успокоить ее разум, доктор ”, - объяснил он.

“Я могу оценить это. Все, что я говорю, это то, что она должна остаться еще на два дня, чтобы мы могли полностью изолировать физиологическое от эмоционального и дать ей соответствующее лечение после того, как она будет выписана ”, - медицинский работник доктора Бернса высказался слишком решительно.

“Звучит так, будто ты хочешь поэкспериментировать на моей жене”, - Пэдди покачал головой.

“Чушь. Похоже, что ваша работа влияет и на ваши модели мышления, ” улыбнулся доктор. “Тебе не о чем беспокоиться. Кассандра почти полностью исцелена в том, что касается опасности ее физических травм. Мы ожидаем, что к четвергу она будет в полном порядке ”.

“Тогда ладно”, - уступил Пэдди. “Я подготовлю дом для нее”.

“Не волнуйтесь так сильно, мистер Смит. Раны, как физические, так и душевные, все еще свежи. Ей потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к дому, особенно к комнате, где на нее напали. Возможно, вы захотите это изменить или вообще закрыть, пока ей не станет лучше, а?” - предложил доктор Бернс. “Не успеешь ты оглянуться, как Кассандра вернется к себе прежней”.

“Я полагаю, что да. Но сейчас я собираюсь пойти и поздороваться, пока не закончились часы посещений, ” Пэдди вздохнул.

“Хорошо”, - ответил доктор с некоторым воодушевлением, - “она будет рада вас видеть”.

Мысли Пэдди лихорадочно соображали, пока он шел в комнату Кассандры. Чувство вины и беспокойство заполнили его мысли, и он взвесил все против всего остального, чтобы выяснить, нужно ли что-то менять в его карьере. Ему нравилось то, что он делал, но он любил и свою жену тоже. Серебристый предмет в его морозильнике взывал к нему, заставляя его проверить свою верность друзьям, своей стране. Его снова начали мучить постоянные мигрени, и он задавался вопросом, действительно ли какая-либо из его работ того стоила. Но тогда не было ничего другого, в чем он был по-настоящему хорош, кроме того, что был блестящим детективом, и это было все, чем он когда-либо хотел заниматься в своей жизни.

Кассандра была в восторге, увидев своего мужа. Сквозь разбитые губы она криво улыбнулась ему. Глаз, который был заплывшим, теперь был слегка приоткрыт, чтобы она могла видеть, а на ее руках почти не было рваных ран.

“Как ты себя чувствуешь, милая?” он улыбнулся, отчаянно борясь с желанием кричать и рыдать. Он потянулся, чтобы обнять ее, но она вздрогнула.

“Это будет очень больно”, - согласился он.

“Нет, нет”, - она любезно отвергла его идею, - “Подойди и обними меня. Я могу это принять ”.

Пэдди пришлось посмеяться вместе с ней. Это было похоже на рай - обнимать ее, чувствовать, как она прижимается к нему, даже если ему приходилось быть чрезвычайно нежным в любом прикосновении.

“Вы оставались дома один?” - спросила она ни с того ни с сего, полностью обезоружив специального агента Смита. Он понятия не имел, что ей сказать, или как ее утешить. Так она начинала разговоры, которые обычно перерастали в приступы паники. Демонстрируя свой страх одиночества и уязвимости, она всегда засыпала его секретными вопросами. Пэдди сел рядом с кроватью Кассандры.

“Да, прибыл сюда два дня назад”, - неловко начал он. “Как там больничная еда? Говорят, меню здесь лучше, чем...

“Не меняй тему, Патрик”, - сказала она, внезапно став холодной и безразличной. “Я вижу тебя насквозь”. Пэдди сидел ошарашенный. Это было непохоже на Кассандру - когда-либо обращаться к нему таким образом. Даже когда у них была размолвка или две, она никогда не говорила с ним таким твердым тоном.

“Что у тебя есть такого, чего они хотят?” - спросила она. “Потому что, - объяснила она с трепещущими глазами и явно раздраженным видом, - что бы это ни было, что вы сочли слишком важным, чтобы раскрывать и передавать вашему драгоценному правительству, это причина, по которой это случилось со мной, Патрик”.

Он почувствовал, как его сердце подпрыгнуло внутри него. Это была не его жена, а мстительное и уверенное в себе существо, которое имело на него зуб. И хотя он знал, что заслужил вину, ее изменение личности сильно встревожило его.

“Я знаю, милая. И мне так жаль! Я обещаю тебе, что за это придется адски поплатиться”, - попытался он, но она смотрела на него, как змея, готовая напасть.

“Ты сожалеешь? Неужели? Сколько лет мне пришлось терпеть твои подвиги и сидеть дома, ожидая, когда кто-нибудь позвонит и скажет мне, что ты был убит где-то в какой-то дыре в Тимбукту, Патрик?” Она кипела так громко, что это привлекло внимание других посетителей.

“Пожалуйста, любимый, немного менее шумный”, - умолял он, но Кассандра дала волю своему мужу. Ее нехарактерное поведение выбило его из колеи, но не успел он обратиться за помощью к медсестре, как с поста медсестры, где он слушал напыщенную речь, вошел доктор Бернс.

“Привет, Кассандра!” он улыбнулся, делая вид, что не обращает внимания на то, что происходило между Смитами. “Извините, что прерываю часы посещений, но ...” Он склонился над ней и прошептал: “Я забыл ввести вам дозу на сегодняшний вечер, и если я буду ждать еще немного, вы не сможете заснуть до раннего утра”. Он выпрямился и заметил: “Меня задержали в родильном отделении, мистер Смит. Ужасно извиняюсь, что врываюсь сюда во время вашего визита.”

“О, все в порядке”, - ответил Пэдди.

“Для чего это?” Спросила Кассандра мягким тоном, как будто она поменяла поведение ради доктора. Пэдди это совсем не понравилось. Очевидно, как и предупреждал доктор Бернс, травмирующий опыт вторжения потряс и без того рушащиеся основы хрупкой чувствительности Кэсси. Возможно, это было хорошо, что она оставалась взаперти еще несколько дней. Он не только мог бы использовать остальное, чтобы попытаться восстановить то, что осталось от его собственного здравомыслия, но это дало бы ему больше времени, чтобы найти Нину и вернуть ей проклятый предмет, из-за которого начались все смерти и страдания, окружающие его сейчас.

После того, как он вышел из больницы, немного потрясенный, он купил немного бурбона и чипсов в местном супермаркете. Если у него заканчивались спокойные ночи, Пэдди решил, что с таким же успехом он мог бы провести их сытым и ненасытным. Кэсси всегда запрещала нездоровую пищу в течение недели, чтобы поддерживать ее и ее мужа в добром здравии и отличной форме. Возможно, он чувствовал себя немного бунтаркой, но он намеревался полностью нарушить это правило сегодня вечером!

Он вошел в гостиную с большим пакетом, в котором были чипсы, плитка шоколада Cadbury's с ромом и изюмом и баночка мороженого. Наконец, была бутылка Southern Comfort, чтобы облегчить боль его быстро рушащегося брака и здравомыслия, прекрасная янтарная жидкость, которую он намеревался ассимилировать в своей биологии с помощью плохого триллера на широкоэкранном экране.

По мере того, как ночь тянулась, способность Пэдди пытаться держать вещи вместе уменьшалась вместе с уровнем в бутылке. Он объелся чипсами и шоколадом, но к полуночи Пэдди получил перекусить, благодаря своему безрассудному употреблению алкоголя.

“Что за ужасный гребаный мавзолей!” - прокричал он на весь пустой дом, пока, пошатываясь, шел на кухню за еще одной порцией мороженого. “Неудивительно, черт возьми, что она сошла с ума в такой обстановке. Ты пуст... и скучен... и бесполезен как защитник!” Пэдди кричал на весь свой дом, волоча ноги в носках по кухонному полу. “Ты не заслуживаешь света! Люди страдают под вашей крышей ”. Его голос дрогнул от эмоций, которые, как он думал, он эффективно утопил в бурбоне. Там было темно, за исключением света в ванной и открытого холодильника, на который он намеревался напасть.

Оглядываясь назад, он вполне мог обратиться к самому себе в своих пьяных оскорблениях в адрес дома. Пэдди подумывал о том, чтобы покинуть Эдинбург, дом, свою жену — только до тех пор, пока Кэсси не выпишут. Огромное чувство вины и обреченности наваливалось на Пэдди теперь каждый раз, когда он был в своем доме. Казалось, что само здание имело зуб на Смитов с момента взлома. Когда он открыл морозильную камеру, чтобы забрать упаковку мороженого, он вспомнил о хорошо спрятанном предмете в коробке с рыбными палочками на второй полке, уложенном поверх замороженных контейнеров с остатками.

Долгое мгновение он смотрел на невинно выглядящую коробку, чувствуя детскую ненависть к тому, что находилось внутри. В состоянии алкогольного опьянения он обдумывал все случаи, когда он мог бы уйти от участия. Как вата в его черепе, его невесомый разум бесцельно парил, не находя утешения и еще меньше решения. Впервые на памяти у Пэдди не было ответов. То, что Сэм Клив все эти годы был неиссякаемым источником советов и ясности, теперь не принесло ему никакой пользы. Для него самого не было выхода из адского уныния, в котором он пребывал, и он не мог найти свой путь даже к малейшему разрешению своих проблем.

Потными пальцами Пэдди вытащил коробку, чтобы еще раз увидеть предмет своих эмоциональных лишений и, возможно, заставить свой мозг прийти к прозрению. На серебряной колбе по краю крышки были видны следы коррозии, что вызывало тревогу даже у людей, ничего не смыслящих в химии. Что бы ни находилось внутри, он знал, что долго сдерживаться нельзя, и ему срочно нужно было решить, что с этим делать.

Пэдди сразу понял, что контейнер постепенно надувается, расширяясь в стороны почти вдвое по сравнению с прежним размером. Волна паники пробежала по его телу при последнем состоянии опасного артефакта, и Пэдди почти протрезвел от перспективы криогенного взрыва, который он вызвал в своем воображении, как что-то из научно-фантастического фильма. Кому он мог доверить это устройство? Сэма не было дома, и няня, которую он нанял для своего кота, понятия не имела, где он, за исключением того, что он вернется на следующей неделе.

Суть, по мнению Пэдди, заключалась в том, что он должен был избавиться от этого раз и навсегда.

Глава 24

Пока Пэдди держал устройство в защитном гнезде из двух скомканных кухонных полотенец на ладонях, его мысли все глубже погружались в размышления о состоянии, в котором находился его брак, и о том, каким будет результат. Это привело его в ужас, и у него не осталось бурбона, который мог бы послужить ему страховочной сеткой, но он должен был справиться с ситуацией. Он задавался вопросом, где Сэм и Нина, были ли у Пердью средства уничтожить то, что было во фляге, или он предпочел бы использовать это для собственной выгоды. На самом деле Пэдди не очень хорошо знал Пердью. Они были просто знакомыми, но Пэдди знал Пердью в основном по знаменитому статусу миллиардера, выпускам новостей, когда он что-то открывал или изобретал, или по освещению, которое он получал как благотворитель университетских грантов или от спонсирования научных начинаний в академическом сообществе Шотландии.

Если у кого и были средства избавить Пэдди от злосчастной фляжки и ее содержимого, то это был Пердью. Прошла почти неделя с тех пор, как специальный агент Патрик Смит был втянут в противостояние не на жизнь, а на смерть с неизвестным убийцей на частном самолете, который Пердью зафрахтовал для них, но отказался от возможности воспользоваться им, чтобы вернуться в Эдинбург со Смитом. Это само по себе вызвало бы подозрения, если бы Пердью действовал защищаясь, когда Пэдди предложил забрать предмет, который Нина извлекла с места раскопок. Но у человека не было абсолютно никакого интереса к открытию доктора Гулд сделал, который заверил Пэдди, что Пердью не имеет никакого отношения к психованной сучке в самолете.

Где-то в доме скрипнула дверь. Пэдди оживился, слушая, его трезвость вернулась к бдительности, которую ему нужно было проявить. Двери в его доме были тяжелыми, их удерживали внизу толстые ковры в комнатах. Дверь не могла сдвинуться с места без того, чтобы ее не толкнули со значительной силой. Даже в ненастные дни порывы ветра, проникающие через открытые окна, не могли заставить двери открыться.

Пэдди положил фляжку обратно в коробку и убрал ее в морозилку. Он быстро прокрался по коридору к своему кабинету и из потайного отделения в стене достал свое личное огнестрельное оружие.

Почему ночь спокойна, когда нужно делать шумные вещи? он задумался, в то время как его рука крепче сжала верхнюю часть ствола его "Макарова". Было практически невозможно отодвинуть ее и взвести курок так, чтобы никто не услышал. На этот раз он бы оценил громы и ливни, обычно обрушивающиеся на Эдинбург. Снова что-то зашевелилось в коридоре, напоминающее возню за занавеской или, возможно, шорох куртки. Пэдди зарядил свое ружье, тихо пробираясь в темноте туда, где он услышал странный звук.

Кто бы ни был в его доме, он направился туда, где на экране все еще крутился фильм, который смотрел Пэдди. Когда он выглянул из-за двери, так крепко сжимая рукоятку своего "Макарова", что у него задрожали руки, Пэдди увидел, как черная тень скользнула из кухни к дивану, где Пэдди лежал раньше. Как только он увидел силуэт, входящий в комнату с телевизором, Пэдди быстро прокрался вниз, к затонувшей гостиной, и обошел перегородки арок, которые отделяли гостиную от комнаты с телевизором.

Он заметил, что злоумышленник был неуклюж, не смотрел перед тем, как повернуться, пренебрегая проверкой за дверями и так далее. Пэдди почувствовал облегчение от того, что теневую фигуру будет легко сбросить, учитывая его неуклюжесть и знания Пэдди о темном доме. Добравшись до небольшого уголка между гостиной и кухней, Пэдди отключил электричество, чтобы грабитель не смог щелкнуть выключателем и определить расстояние до него.

Без предупреждения телевизор заглох, и экран почернел. Злоумышленник замер и оценил внезапное отключение электроэнергии, возясь с переключателями телевизора, но от приборов не последовало никакой реакции. Пэдди стоял, ожидая, когда фигура пройдет мимо него, где он был плотно спрятан в нише, где находилась печатная плата. Он был настолько бдителен, что почти оплакивал потерю своего отупляющего опьянения, которое было так бесцеремонно у него отнято. С другой стороны, наконец-то Патрик Смит, считающий себя плохим мужем и пьяницей, сможет поймать в ловушку и арестовать ублюдка, который превратил любящую Кассандру в жертву биполярного расстройства.

Пэдди услышал приближающиеся шаги. Это был звук, к которому он привык — порыв, который он хорошо знал. Тем не менее, фактор страха перед предстоящей конфронтацией с любым неизвестным противником никогда не ослабевал, и Пэдди надеялся, что он переживет следующие несколько минут, по крайней мере, не будучи убитым. Когда фигура проходила мимо него, Пэдди нанес удар, ударив злоумышленника о храм. Его цель упала мгновенно, обездвиженная нанесенным ему мощным ударом.

“Вломился не в тот дом, ублюдок!” - заорал он, нанося несколько сильных ударов ногой по телу грабителя. Каждый стон агонии подстегивал Пэдди наносить удары еще и еще, как в давно прошедшие дни в драках на школьном дворе и в пабах по субботам. Но когда он нацелил еще один удар, фигура перевернулась на спину. Все, что Пэдди увидел, была ослепительная вспышка белого света, выплеснувшаяся из ствола злоумышленника. Дважды приглушенные выстрелы попали в агента, третий промахнулся, когда он нырнул с пути, приземлившись рядом со стрелком.

"Макаров" Пэдди попал ему в горло, хотя он пытался попасть в череп. Его руки просто не могли прицелиться из-за шока от пулевых ранений и быстрого кровотечения из его ран. К сожалению, алкоголь только ускорил его кровотечение. Он должен был что-то быстро предпринять, иначе он умрет. Пэдди перевернулся на живот и пополз на кухню, оставив после себя обмякшее тело нападавшего. У агента было бы достаточно времени, чтобы определить свою личность, когда смерть была бы исключена из уравнения. Добравшись до кухни, Пэдди прикусил губу, пытаясь дозвониться до своего стационарного телефона на стене, поскольку его сотовый был по крайней мере в трех комнатах отсюда. Одна из пуль пробила его бедро, а другая - бок. Под штанами он чувствовал, как горячая жидкость вытекает из его тела и смачивает ткань. За то время, что у него оставалось, Пэдди было необходимо добраться до телефона. С трудом он заставил себя подняться на одну ногу и схватился за желтый телефон на стене.

“Слава Богу, я позволил Кэсси купить телефон того отвратительного цвета, который она хотела, иначе я бы никогда не смог разглядеть его в темноте”, - сказал Пэдди вслух, застонав от боли, вспоминая спор о цвете телефона между ним и его женой примерно год назад. “Спасибо, детка!”

Он набрал номер своего местного участка, тех самых людей, которые только в тот день отозвали договоренность о том, чтобы патрульная машина была у здания каждую ночь. “Да, это старший инспектор Патрик С.М. — это агент Патрик ... О, Боже, Тэмми, ты можешь просто быстро прислать скорую помощь ко мне домой?”

“Сию минуту, Пэт”.

Тэмми, оператор на станции, хорошо знала голос Патрика Смита и быстро отправила машины скорой помощи по его адресу в Блэкфорде. Патрик рухнул, скорее от облегчения, чем от потери крови. Его дыхание немного замедлилось, когда он расслабился, но это выявило тревожный звук из коридора, где, как он думал, он оставил грабителя.

Гортанный стон прозвучал как слова, заглушенные ковром, на котором мужчина ползал лицом вниз. Пэдди почувствовал прилив адреналина при виде вновь возникшей опасности. Его оружие лежало в дверном проеме, вне досягаемости, если только он не подползет к нему, но такое действие сделало бы его видимым для нападающего. Снова хриплое ворчание сформировалось в слово, как будто незваный гость что-то говорил. Пэдди сидел неподвижно, делая глубокие вдохи, чтобы не задохнуться и не истечь кровью раньше.

Шуршание одежды черной фигуры по ковру возвестило о его присутствии всего в футе от пистолета Пэдди. Для специального агента Патрика Смита это было сейчас или никогда. Ожидание скорой помощи казалось вечностью, и теперь у него был опасный злоумышленник, от которого он должен был защитить их, когда они прибудут. Пытаясь не обращать внимания на боль и дискомфорт при движении, Пэдди бросился к пистолету и тяжело приземлился на бок, закричав от тупой боли, пронзившей его бедро и торс при ударе. Но на этот раз он не стрелял, он только держал ствол на уровне головы фигуры.

“Не двигайся, или я прикончу тебя!” - прорычал он, пытаясь не потерять сознание. Снова незваный гость произнес что-то неразборчивое, что удивительно походило на имя. “Что? О чем ты говоришь?”

“Пэт-рик”, - отчетливо прозвучало это слово, и лицо Пэдди побледнело.

“Кто ты?” - спросил он сопротивляющегося мужчину.

“Нев-нев-илле”, - ответил он, его горло было залито кровью, а голосовые связки разорваны.

“О, Боже!” Пэдди ахнул, но его голова была тяжелой, как булыжник, и он знал, что не сможет долго оставаться в сознании. “Почему ты стрелял в меня? Что такое… почему ты здесь? Ты пришел, чтобы закончить то, что ты сделал с моей женой? ” - закричал он, несмотря на мучительную боль, которую это вызвало в его сокращающемся животе. Пэдди придвинулся ближе к Невиллу и стянул с него балаклаву, обнажив мучительное искажение лица индейца.

“Я думал, тебя не было. Все, чего я хотел, это-… Я–я хотел генератора-преобразователя… или они убьют меня”, - он издал тревожный смешок в ответ на свое последнее заявление. “Похоже, ты д-сделал это для них”.

“Кто? Кому был нужен генератор?” - Спросил Пэдди, делая последний вдох.

За пределами дома машина скорой помощи с визгом остановилась. Сквозь тонкие шторы в гостиной пульсировал свет, пока врачи скорой помощи выбивали дверь.

“Ты мог бы просто связаться со мной! Но ты уничтожил мою бедную жену, ты, гребаная свинья. Она навсегда изменилась из-за того, что ты сделал! Тебе следовало убить меня, когда мы были в той пещере, потому что ты только что связался с семьей не того человека!”

“Patri… Патрик, остерегайся Врила.”

Пэдди попытался нажать на спусковой крючок, но офицер быстро выхватил оружие у него из рук.

“Он мертв, Смит! Он мертв, все в порядке? ” - крикнул детектив Уильямс, старый коллега Пэдди по их работе в участке.

“Врил”, - повторил Пэдди, боясь, что забудет слово, произнесенное единственным человеком, который знал, какая группировка преступников могла напасть на жену мужчины, чтобы завладеть страшным предметом.

“Что он говорит?” Детектив Уильямс спросил медицинского техника.

“Это звучит как Врил или что-то в этом роде”, - сказала молодая леди детективу.

“Это имя нападавшего, Смит? Кузнец! Кто такой Врил? ” громко повторил детектив, наблюдая, как Патрик Смит теряет сознание.

Пэдди был доставлен в ту же больницу, что и Кассандра. Теперь, когда их дом был пуст, место было открыто для обыска. Детектив Уильямс обдумал это и спросил начальника станции, не могли бы они, возможно, понаблюдать там до завершения расследования. Но все равно, никто не знал, что произошло в доме Смитов, или о чем бормотал Патрик Смит. Одно было несомненно — два инцидента в доме с интервалом в неделю друг от друга не были случайным ограблением. Уровень совершенного насилия свидетельствовал о чем-то гораздо более серьезном и существенном, о чем знал только Смит.

“Что бы это ни было, оно, вероятно, находится где-то в этом доме. И я ставлю вам годовую арендную плату, что в ближайшие несколько дней будет больше вторжений ”, - сказал детектив Уильямс своим офицерам. “Мне нужно удостоверение личности этого парня и то, что он имел отношение к Смитам”.

Он проверил остальную часть дома на предмет любого другого несанкционированного присутствия, а затем прошел сквозь толпу жильцов, чтобы сесть в свою машину. “О, и офицеры, свяжитесь со мной, как только Смит проснется”.

Глава 25

Незадолго до наступления темноты над Финским заливом полиция и коронер покинули Осмуссаар, не подозревая, что Сэм, Нина и Пердью все еще пересекают остров к самому дальнему краю от расположения маяка. Томас и его люди добрались до острова на лодке, так что, очевидно, Пердью решил воспользоваться их судном, чтобы вернуться в Хельсинки. На своей табличке он обыскал остров в поисках пришвартованных судов и нашел только три к тому времени, когда солнце начало заходить. Одна из них, должно быть, была пустой лодкой, которой воспользовались их преследователи.

“Как мы узнаем, которая это?” Спросила Нина.

“На самом деле это не имеет значения”, - ответил Сэм, глядя на сделанные им снимки грубой гравюры на стене. “Когда мы найдем пустую лодку, в которой повсюду мех, ну, вы знаете, кошачья шерсть, собачья шерсть, обезьянье дерьмо, мы будем знать, что это их”. Ему нравилось играть с теорией Нины о йети, особенно теперь, когда он видел этих людей воочию и согласился, что знаменитые наблюдения йети были именно тем, на кого они были похожи.

“Как ты думаешь, что там происходит, Пердью? Есть ли способ, которым ваш планшет мог бы подключиться к какой-нибудь спутниковой камере и показать нам, обнаружили ли копы тела на маяке?” - Спросила Нина у Пердью, когда они достигли последних нескольких ярдов суши острова. Там были пришвартованы две рыбацкие лодки, обе без присмотра.

“Они, должно быть, уже нашли их”, - предположил Сэм и побежал вперед к ближайшей к ним светло-голубой лодке. Сбоку, белым курсивом, было написано Куллерво . Чуть дальше находился траулер побольше под названием Tuonelan Joutsen , красно-белая лодка из стекловолокна с двумя двигателями, закрепленными на корме. Под названием это было написано также по-русски.

“В любом случае, мы должны убраться с этого острова. И мы должны сопоставить теорию подземной железной дороги Нины с надписью на стене. Еще раз, какая была точная строка?” Спросила Нина.

“Там говорилось: ‘К могиле Одина не подведет ни один компас. Но его Мудрость лежит там, куда смотрит белый глаз.’ Как только мы найдем, куда смотрит белый глаз из трех подсказок на символе, мы будем знать, что нужно копать под ним ”, - подтвердил Пердью.

“Но сейчас нам нужно выбраться отсюда”, - сказал Сэм, запрыгивая на синюю лодку.

“Почему не лучшая, более быстрая лодка?” - Спросил Пердью Сэма, пока журналист проверял управление маленьким синим траулером.

“Мы не хотим бросаться в глаза”, - объяснил Сэм.

“Мы тоже не хотим медлить, Сэм”, - возразил Пердью. “По крайней мере, если мы собираемся, чтобы за нами гнались, нам лучше иметь лучший вид лошадиных сил”.

“Я с Пердью”, - категорично заявила Нина. “И пока мы плывем обратно к финскому побережью, мы можем решить, куда отправиться дальше, чтобы найти могилу Одина. Я хочу вообще уехать из Скандинавии.

“Мы должны выбираться сейчас”, - сказал Пердью, глядя на экран своего планшета на приближающуюся метеорологическую систему. “Над заливом надвигается шторм”.

“Тогда поехали”, - согласился Сэм, спрыгивая с рыболовецкого траулера поменьше и направляясь к судну побольше с Ниной и Пердью.

“Согласно этой карте, мы должны направиться в Ханко, портовый город к западу от Хельсинки. Это единственный способ попасть на материк без вопросов о владельце этой лодки и о том, что мы делали на острове, где только что нашли несколько тел”, - предположила Нина. С Пердью за рулем они преодолевали поднимающиеся волны и темнеющее небо над Финским заливом в направлении Ханко.

Нина и Сэм рассмотрели детали колючей эмблемы, которую они сфотографировали на внутренней стене световой комнаты на маяке. Время от времени удерживаясь на плаву из-за неустойчивого покачивания судна на волне холодной серой воды, Пердью и Сэм готовились к следующему путешествию, обсуждая, каким маршрутом лучше воспользоваться, чтобы быстро добраться до аэропорта Хельсинки. Если бы эти огромные убийцы смогли найти Нину, кто-нибудь другой мог идти по их следу, когда они втроем бежали, не говоря уже о том, что украденная ими лодка вскоре была бы замечена властями. На этот раз влажная погода и опасные воды были на их стороне, что затрудняло их обнаружение и преследование.

“Смотрите на надпись на Тройном Роге, мальчики, и, должна сказать, расшифровать ее - детская забава”, - улыбнулась Нина. Ее страх быть пойманной полицией или Томасом и теми, кто мог бы ему помочь, был омрачен ее волнением от разгадки улик, связанных с фотографиями.

“Это замечательные новости, доктор Гулд”, - усмехнулся Пердью, наливая им вина, которое он нашел в холодильнике бара. “И что же ты тогда обнаружил?”

“Этот символ здесь”, - она указала на тот, который Пердью не мог определить раньше, - “это Валкнут. Переплетение трех треугольников очень похоже на Тройной Рог, который в основном символизирует Одина и его склонность к мудрости и поэзии. Но, насколько я знаю, Валькнут используется более широко.”

“Тем не менее, важно то, что она представляет Одина, а это то, что нам нужно”, - кивнул Сэм. “Итак, что здесь говорится? Привет?”

“Верно, так, должно быть, называется место в Финляндии? Использование двойной гласной действительно похоже на финское ”, - предположила она.

“Это звучит для меня ужасно знакомо. Я знаю эту аббревиатуру. Дай мне посмотреть”, - предложил Пердью. Он ввел слово, чтобы посмотреть, что даст его табличка. “Конечно! HIID - это Гарвардский институт международного развития! В этом есть смысл ”.

“Кембридж, Массачусетс?” Нина была поражена. Она нахмурилась: “Какое отношение они могут иметь к нацистским военнопленным?”

“То, что мы ищем, находится под этим, не так ли? Предполагается, что она находится под управлением HIID, а не самого института ”, - объяснил Пердью. “Есть какие-нибудь предположения по поводу другого маркера, любимая?”

“Это, очевидно, координаты”, - заметила она. “Но я должен признать, что мои познания в геометрии или чтении карт в лучшем случае невелики”.

“Дай мне взглянуть”, - сказал Сэм, подходя, чтобы присоединиться к Нине за привинченным столом.

Она указала: “46 градусов к юго-западу. Это многое, что я могу понять, но… где и что...” Нина дико замахала руками, чтобы показать свою неумелость, закатив глаза.

“Это, я полагаю, должно быть в 46 градусах к юго-западу от маяка, но как далеко?” Сэм размышлял, подперев подбородок рукой.

Он вытащил сложенную карту и кое-что из навигационного оборудования рядом с Пердью, где тот стоял, управляя лодкой, наблюдая за каплями, которые начали барабанить по судну. Сэм и Нина открыли карту мира и использовали секстант, чтобы определить направление от маяка туда, куда указывала упрощенная подсказка. Ни в чем нельзя было быть уверенным, учитывая неуклюжий подход Йозефа к морской навигации или географии в целом. Но было ясно, что измерение не указывало на HIID в Кембридже, штат Массачусетс.

“Ради всего святого!” Нина кипела после сотых попыток найти настоящую подсказку по неосторожному указанию. “Я сдаюсь. Я просто не понимаю, что он пытается здесь сказать.”

Сэм выпил еще бокал вина и покачал головой: “Пердью, ты можешь найти параллельную линию между Массачусетсом и маяком, которая могла бы иметь какое-то отношение к Одину?” Он немного подумал над своим вопросом: “Господи, это даже звучит бессмысленно!”

Нина нахмурилась на них обоих и сказала: “Серьезно? HIID в Кембридже не было рядом, когда все это было устроено. Как в—”

“Кто ты?” незнакомый голос прервал их дискуссию твердым тоном упрека. Все трое подпрыгнули при виде женщины, которая стояла у входа в кабину пилотов, одетая в бикини и свободную мужскую рубашку. Она была маленькой, как Нина, и примерно того же возраста, но у нее были светлые волосы и огромные зеленые глаза, которые подчеркивали веснушки на ее носу. В руке она держала ракетницу, направленную на Пердью, который быстро поднял руки, сдаваясь.

“Что ты делаешь на моей лодке?” - крикнула она.

“Эм, мы думали, что лодка пуста”, - попытался Сэм.

“Так ты украл это?” - бушевала она. “В Шотландии вы тоже просто крадете вещи?”

“Откуда ты знаешь, откуда мы?” Пердью очаровательно улыбнулся, но его обходительный характер не произвел никакого эффекта на незнакомца.

“Твой акцент, твой выбор слов ... Боже милостивый, с таким же успехом ты мог бы носить килты!” - крикнула она, нахмурившись, что только придало ей милый вид, а не угрожающий.

“Это ваша лодка, мадам?” Спросила Нина. “Извините, нам пришлось покинуть Осмуссаар. Наши жизни были в опасности ”.

“Теперь они в опасности, девочка!” - предупредила она Нину.

Нина встала со своего стула.

“О, черт”, - сказали Пердью и Сэм в унисон.

“Оставайся там, где ты есть”, - рявкнула женщина на Нину.

“Послушайте, мы просто хотим вернуться к побережью Финляндии, а потом оставим вас в покое”, - объяснила Нина, на удивление хорошо сдерживая свой дерзкий боевой дух.

“Я не финн! Я не хочу ехать в Финляндию! Я нырял в Нойгрунде. Я приняла снотворное, чтобы лучше уснуть, и собиралась возвращаться в Таллин, когда проснулась, вы, подонки! ” - прошипела она. Миниатюрная блондинка совсем не выглядела угрожающей, но она была явно расстроена, как и должна была быть, обнаружив, что угонщики угоняют ее лодку.

“Вот что я вам скажу, мадам”, - сердечно улыбнулся Пердью, взяв на заметку двигаться послушно, “я возмещу вам этот крюк, если вы позволите нам добраться на вашей лодке до Ханко”.

“Да, точно”, - усмехнулась она.

Нина дала Сэму пощечину. Он был совершенно очарован телосложением женщины, когда ее рубашка задралась от порывов ветра и обнажила ее тело, что его пришлось вернуть к реальности. Он посмотрел на Нину, по-мальчишески пожав плечами, неохотно вызвав у нее улыбку.

“Нет, правда”, - настаивал Пердью. “Все, что мне нужно, это ваши банковские реквизиты, и я переведу деньги со своего планшета в течение следующих пяти минут”.

Нина и Сэм уставились на нее, в то время как Пердью неловко улыбался, все ожидая, когда она примет решение. Ее взгляд перескочил с симпатичной темноглазой женщины на сексуального светловолосого мужчину, который пытался купить ее. Она проигнорировала самодовольного темноволосого мужчину за столом. По какой-то причине он раздражал ее.

“Хорошо”, - сказала она. Они вздохнули с облегчением.

“Я переведу ваши средства прямо сейчас”, - сказал Пердью.

“Ваши имена?” спросила она, садясь рядом с тем местом, где Нина заняла свое место.

Они представились по имени.

“Почему у тебя нет собственной лодки?” - спросила она Нину.

“Мы сделали это”, - сказала Нина незнакомцу, “но он оставил нас на Осмуссаре, и нам пришлось добираться до Финляндии, иначе мы пропустили бы наш рейс”.

“Я Марлин”, - сказала она Нине. С гораздо более спокойным поведением женщина сообщила Пердью свои банковские реквизиты, и он перевел ей сумму, которой она выглядела очень довольной.

“Хорошо?” он спросил.

“Хорошо”, - она улыбнулась.

Теперь они приближались к последней четверти пути между Осмуссааром и Ханко, плюс-минус добрых три часа, в зависимости от погоды.

“Что это?” Марлин спросила Нину, единственного человека, которому она, казалось, доверяла из троих. Это был положительный знак, потому что женщины могли бы получать друг от друга больше, не мешая постоянной войне полов — и Нина знала это.

“Я борюсь. Я понятия не имею, что означает ‘hiid’, потому что расчеты полностью неверны ”, - посетовала Нина, играя на жалости Марлин. “Конечно, мужчины понятия не имеют”.

Марлин посмотрела на три подсказки.

“Что ты ищешь?” - спросила она.

“Просто ищу, что это значит”, - Нина разыграла свою шараду на середине. Она не позволила мужчинам услышать ее, так как не была согласна с Пердью по поводу сокращения.

“Забавная вещь, насчет ‘hiid’”, Марлин улыбнулась, выглядя немного глупо. “На моем языке это означает ‘великан’. Человек, написавший это, был эстонцем?”

“Он был поляком”, - улыбнулась Нина. “Но он жил в Финляндии, так что, может быть, он знал эстонский?”

“Очень возможно. И очень возможно, что он имел в виду ”великан", - гордо сказала Марлин. “Сокращение должно быть заглавными буквами, нет?”

“Вы слышите это, ребята?” Нина улыбнулась, подмигнув. “Это означает ‘великан’.”

“Отличная работа, дамы!” Сэм улыбнулся, весело хмурясь на Пердью, который просто пожал плечами и усмехнулся.

Пердью и Сэм рассчитывали, что Нина расскажет о своих находках, как только они окажутся в безопасности на финской земле в Ханко.

Глава 26

“Итак, Нина, насколько новое откровение имеет больше смысла, чем предыдущая гипотеза?” Спросил ее Пердью, когда они отправились в свое двухчасовое путешествие на арендованной машине из Ханко в Хельсинки. “Ты же знаешь, что нам нужно будет куда-то пойти, когда мы доберемся до столицы, верно?”

“Немедленно?” Спросил Сэм.

“Нет, нам все еще нужно забронировать билеты. Я бронирую нам билет на коммерческую авиакомпанию, но не волнуйтесь, это будет первый класс, - быстро поправился он, прежде чем они успели пожаловаться. По их лицам он мог видеть, что мысль о коммерческом рейсе была кошмаром. “Я не думаю, что мы должны быть на радаре, особенно сейчас, после кровавого месива, которое мы оставили на нашем пути. И, видите ли, частный самолет - это не сделка за наличные ”.

“Понятно”, - согласился Сэм. “Хорошая мысль. У меня плохое предчувствие по поводу всего этого на Осмуссааре ”.

“Нравится?” Спросила Нина, изучая карту и направление, которое вело в никуда.

“Не могу указать пальцем на это. Это тревожно близко к той ночи, когда мы с Триш забежали не на ту сторону арены. Надеюсь, я ошибаюсь. Может быть, мне просто жаль нашего бедного шкипера, который лишился жизни из-за нашей принадлежности ”.

“Да, я тоже, Сэм”, - ответила Нина с печалью и сожалением в голосе.

“Это очень прискорбно, но вы знаете, мы не убивали этого человека. Это не наша вина, что злые люди последовали за нами. Не позволяй этому тебя задеть”, - сказал Пердью.

“Черт!” Прошептала Нина с заднего сиденья. “Я не могу привести направление к какой-либо точке, которая имеет какое-либо отношение к другим подсказкам”.

“Я вижу, ты начинаешь сомневаться в значении "гигант", тогда?” Поддразнил Пердью, глядя на ее красивое хмурое лицо в зеркале заднего вида.

“Ну, это все равно лучше, чем Массачусетс, Дэйв”, - возразила она, приподняв бровь. Он поцеловал воздух в ее сторону, и Нина мягко шлепнула его по руке, чтобы она не заставляла его перевернуть седан.

“Ладно, давай посмотрим”, - сказал Сэм, прочистив горло. Звуча вполне официально, журналист использовал свои профессиональные навыки, чтобы сложить два и два вместе, чтобы помочь решить проблему. “На что указывает гигантская ссылка? Я имею в виду, это странное совпадение, что за нами гонятся великаны, пока мы ищем поезд Йозефа ... ”

“Иисус! Конечно! О, Сэм, ” она поцеловала ладонь и нежно шлепнула его по левой щеке, “ ты только что это сказал. Полагаю, мне пришлось услышать это вслух, чтобы понять это ”.

“Эм, да, я знал, что ты поймешь, если я скажу это вслух”, - нахмурился он, пожимая плечами в сторону Пердью.

“Не хотели бы вы ввести нас в курс дела?” Спросил Пердью.

“Проект Риз!” - воскликнула она. “Йозеф был польским военнопленным, верно, который работал на строительстве нацистских подземных железных дорог! Это называлось Project Riese, Проект Гигант!”

“Тогда ориентиры на карте должны указывать на?” Спросил Сэм, проверяя отметку, которую он сделал на карте, которая показывала направление от маяка.

“Проект Ризе, Проект Ризе”, - тихо повторила Нина, уставившись в потолок над головой, чтобы вспомнить, что она знала о планах нацистского верховного командования построить подземную сеть железных дорог. “Я думаю, это было под замком в Германии?” Она достала свой мобильный телефон и исследовала город, где находился замок.

“Сэм, ты проверишь, падает ли твоя линия от маяка на Вашингтон бжих, Польша?” - спросила она, поглаживая экран своего телефона, чтобы прокрутить информацию.

“Да! Да, Нина, это падает прямо на этот город, который я не могу выговорить ”, - воскликнул Сэм с лучезарной улыбкой.

“Отличная работа!” Пердью ликовал. “Теперь, что насчет символа, Долины ... чего-то такого?”

“Валькнут. Символ Одина, ” поправила она его.

“Я думаю, это то, что нам придется искать, как только мы попадем в систему подземных железных дорог”, - предположил Сэм. “Как стрела к сокровищу, понимаешь?”

“Имеет смысл”, - сказал Пердью. “Хорошо, теперь мы знаем, куда идти. Как мы собираемся проникнуть под нее - это другой вопрос ”.

* * *

Два дня спустя, после долгого перелета на "Боинге" из Хельсинки в польский аэропорт Вроцлав-Коперник, трое исследователей направились к замку Кси ą ż, который, как считается, находится прямо на вершине одной из железных дорог, построенных польскими военнопленными — военнопленными, такими же, как Йозеф Палевский. Когда они прибыли в город Ваłбжих, где замок был гордостью Нижнесилезского воеводства, Пердью купил транспортное средство за наличные у местного частного продавца, чтобы сделать их путешествие проще и менее заметным в качестве туристов.

Небо над головой было затянуто плотными белыми облаками с более темными краями, едва пропускавшими солнце, но легкий ветерок был мягким и умеренным. Нина наслаждалась чудесным ощущением ветра в своих волосах. Ее рука несколько раз провела по гладкой, влажной поверхности стакана с чаем со льдом, пока она ждала, когда Сэм и Пердью подадут машину к маленькому ресторанчику.

С собой у нее был их багаж, благодарная за то, что ее спутники тоже были путешественниками налегке. По ее мнению и опыту, она была единственной женщиной, о которой она могла думать, которая не таскала с собой одежды на три сундука, когда путешествовала. Для мужчин, которые были с ней, это также было даром божьим, когда им пришлось загружать ее вещи в машину.

Нина затягивалась сигаретой, осматривая город через темные очки, надеясь не увидеть мужчин необычного роста, выглядывающих из-за кустов на нее. Было почти слишком легко зайти так далеко после беспорядка на маяке и не быть обнаруженным или преследуемым — на этот раз. Но она не собиралась искушать судьбу, будучи неблагодарной за мирные последствия ее недавней экскурсии и негативную реакцию на нее, которая спровоцировала целый поток событий.

Пока она ждала, она вошла в свою учетную запись электронной почты, чтобы узнать, кто искал ее, пока она была в автономном режиме. Разбираясь с неважными материалами и спамом, Нина задавалась вопросом, расскажет ли ей Невилл о том, что он обнаружил, что он хотел сказать Пэдди. И затем она наткнулась на сообщение. Она заметила, что он прочитал это, но еще не ответил.

“Грубый засранец”, - прошептала она. “Всегда пожалуйста”.

Она вошла в его учетную запись Facebook, и ее сердце остановилось. Там, белым по черному, в сообщении от его коллег из Калькуттского геологического и археологического общества говорилось:

С тяжелым сердцем мы сообщаем, что наш дорогой коллега и друг Невилл Падаячи скончался 26 сентября 2015 года. Мемориал состоится в обществе во вторник. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВСЕМ.

“О, сладкий Иисус, нет”, - выдохнула она, слезы мгновенно наполнили ее глаза. “Как? Как?”

Расстроенная, она просмотрела местные новостные сайты в Калькутте и Эдинбурге, на последнем, потому что знала, что он был в ее родном городе, чтобы повидаться с Пэдди. Тело Нины онемело. “О, боже мой, Пэдди. Я надеюсь, что это не имеет никакого отношения к Пэдди!”

Она пыталась дозвониться до него, но его телефон был отключен. Это был большой повод для тревоги за Нину. Она знала, что линии связи Пэдди были открыты 24/7. Она позвонила в участок Блэкфорда.

“Здравствуйте, не могли бы вы, пожалуйста, соединить меня со специальным агентом Патриком Смитом?” - попросила она дежурного сержанта.

“Могу я спросить, кто звонит?” она спросила.

“Доктор Нина Гулд. Я его друг, ” ответила Нина.

“Пожалуйста, одну минуту, доктор Гулд”, - сказал сержант и перевел вызов.

“Уильямс”, - произнес голос на линии.

“О, вообще-то, я искал специального агента Смита, надеясь, что кто-нибудь там сможет со мной связаться. Его телефон, кажется, вышел из строя”, - объяснила Нина.

“Вы доктор Гулд?” он спросил.

“Да, друг Патрика. Кажется, я не могу его найти ”, - сказала она мужчине с другой стороны, в то время как ее сердце бешено колотилось в груди. То же самое всепоглощающее чувство страха, от которого она периодически страдала, снова овладело ею. Что-то было не так. Почему они не позволили ей поговорить с Пэдди? Кто был этот персонаж Уильямс, подумала она.

“Специальный агент Смит находится в больнице с множественными огнестрельными ранениями, доктор Гулд. Но с ним все будет в порядке. Как и его жена. Не беспокойтесь ”, - передал он. “Скажите, вы не смогли бы зайти и повидаться с нами, не так ли? Он в коме, и нам нужно знать, во что он был вовлечен. Наверняка он бы тебе что-нибудь сказал?”

Уильямс знал, что это был удар в темноте и чертовски блефующий ход, но ранее он ловил удачные брейки при дальних бросках. Нина сделала паузу на некоторое время, шепотом выражая свое недовольство развитием событий, о котором они не знали. Она задавалась вопросом, имеет ли это какое-либо прямое отношение к Невиллу, но она не осмеливалась спросить, чтобы они не подумали, что она знала то, чего не знала.

“Нет, боюсь, что нет”, - ответила она, быстро подумав. “Я как раз собирался пригласить их на вечеринку по случаю дня рождения. Что, черт возьми, случилось с ним и Касс?” Нина изо всех сил старалась казаться глупой и неосведомленной, что было чистой правдой.

“Вторжение в дом. Ему удалось убить грабителя, но в процессе он был ранен. Его жену постигла та же участь несколькими днями ранее, когда его не было в городе ”, - рассказал ей Уильямс. “Теперь ты понимаешь, почему мне нужно знать, что есть у семьи Смитов такого, что сделало бы их мишенями дважды за четыре дня?”

Господи! Генератор! Генератор все еще у него!подумала она про себя.

вслух она беспечно сказала Уильямсу: “Да, это действительно похоже на невезение. У них действительно много ценностей, особенно его любовь к технологиям может сделать их главной мишенью для взломщиков ”.

Его тон немного ожесточился: “Доктор Гулд, я не думаю, что ты в полной мере осознаешь подозрительность и срочность этого вопроса. И я знаю, кто ты. Если ты знаешь что-нибудь, что может помочь нам установить причину, по которой мой друг находится в больнице, тогда я умоляю тебя, Нина, помоги мне ”.

“Послушай, сержант...?”

“Детектив-инспектор”, - поправил он ее.

“Детектив-инспектор Уильямс, - сказала она, - если вы скажете мне, кто был грабителем, я, возможно, смогу помочь вам выяснить, в чем дело. Насколько я знаю, это была просто неудачная кража со взломом.”

Нина настаивала на том, чтобы разыгрывать свою карту невежества, пока не узнает, что происходит. Кроме того, этот полицейский не мог заставить ее подчиниться.

“Индийский археолог, как ни странно, - ответил он, - Невилл Падаячи. Видишь, почему все это слишком странно, чтобы быть совпадением?”

Подтверждение Уильямсом личности Невилла потрясло Нину больше, чем первоначальное сообщение о его смерти, но она должна была звучать как можно спокойнее.

“Да, это странно. Я понятия не имею, кто он, но я могу посмотреть, что я могу выяснить для вас, детектив. Извините, но я должен успеть на самолет прямо сейчас. Я поговорю с тобой снова ”.

Глава 27

Слезы текли по ее щекам, когда она говорила. Сэм и Пердью завернули за угол. Их лица стали серьезными, когда они увидели, что она рыдает, и они бросились к ней.

“Нина?” Спросил Пердью с серьезной озабоченностью, держа ее за руку.

“Эй, что случилось? Что случилось?” Спросил Сэм.

Она воспользовалась моментом, вытерла щеки рукавом и закурила еще одну сигарету.

“Невилл мертв”, - объявила она. Прежде чем они смогли спросить, как, она ответила на их вопрос двойным ударом: “Патрик застрелил его”.

“Что за хуйня?” - Воскликнул Сэм, ошеломленный этой новостью в полном неверии.

“Это безумие! Где ты это услышал?” Спросил Пердью.

Она бросила свой телефон на стол, чтобы он увидел сообщение. “Я только что разговаривал по телефону с детективом в Эдинбурге. Пэдди застрелил Невилла ... ” она подчеркнула свои слова, чтобы выразить свое изумление, “ когда он ворвался в дом Пэдди… что-то ищу. Понял?”

“О, Боже мой, генератор все еще у Пэдди?” Спросил Сэм.

Нина кивнула.

“И зачем бы это понадобилось Невиллу?” Спросил Пердью.

“Я должен поговорить с Пэдди. Они преследуют нас и из-за этой чертовой штуковины тоже, ” сказал Сэм.

“Пэдди в больнице, но с ним и его женой все в порядке”, - прохрипела Нина сквозь слезы и табачный дым.

“Иисус! Что дальше? У вас есть еще плохие новости?” Сэм ахнул. “Подари мне одну из них, не могла бы ты, любимая?” Он посмотрел на одну из сигарет Нины.

“Будь моим гостем”, - сказала она безучастно. “Мы должны перехватить эту экскурсию, Пердью. Мы должны докопаться до сути стояка Общества Врил по отношению к этому генератору ”.

“Подожди, Врил?” Спросил Пердью.

“Да, я говорила тебе все это в Бутане!” - воскликнула она в изумлении.

“Да, дорогая Нина, но ты была… знаешь, немного не в себе, ” успокоил Пердью.

“Мы думали, что ты спятил с ума от дерьма летучей мыши”, - Сэм исправил заявление на простом английском.

“И куда это привело твоего друга?” она спросила Сэма. “И из-за этого нас чуть не убили. Я рассказывал тебе о четырех огромных мужчинах в туннелях, которые послали меня украсть этот гребаный генератор. Я говорил тебе, что они были бывшими членами Общества Врил. Я рассказал тебе все это, и теперь Пэдди чуть не убили, нас чуть не убили, а Невилл, блядь, мертв, как дверной гвоздь!”

“Ты знаешь, что делает этот генератор?” Спросил Пердью. “Я имею в виду, что они тебе сказали?”

“Я просто знаю, что это должно храниться в криостазисе или что-то в этом роде”, - она посмотрела на Пердью, “но я историк, а не ученый, поэтому я не очень много знаю об этом материале”.

“Это машина с химическим воспламенением?” Спросил Сэм.

“Ну, врил - это неисчерпаемый источник энергии, который полностью изменил бы мировое производство и потребление энергии. Нацисты экспериментировали с идеей использования vril для усиления своих психических и интеллектуальных способностей, чтобы вознестись как сверхсущества. Я считаю, что неандертальски выглядящие немцы, которых мы недавно убили, были такими экспериментами ”, - предположила она.

“Значит, врил - это сила, которую, как говорят, излучает Черное Солнце?” - Поинтересовался Пердью.

“Да”, - ответила она. “И в этой энергии заключается способность стать сверхчеловеком во всех отношениях, точно так же, как сверхсущности, понятие Üберменша , к которому впервые обратился Ницше. Подумайте о высшей мудрости, превосходном интеллекте и безграничных возможностях, которые находятся в плену морали и ограничений разума ”.

“Мудрость, окончательное стремление к мудрости”, - упомянул Сэм.

“Это верно”, - сказала Нина.

“Сделай мне приятное”, - попросил он. “Общество Врил верило, что арийцам было предназначено стать этой суперрасой, верно?”

“Верно”, - ответили Пердью и Нина.

“И у них была теория, что сверхсущества, как мы говорим, жили внутри земли, управляя великой энергией врил, которую они использовали для создания непостижимых технологий и ресурсов, верно?” Сэм добавил дальше.

“Верно”, - сказала Нина.

Сэм наклонился вперед, следя за громкостью своего голоса, чтобы поделиться.

“Ну, у меня есть своя теория. Кто, кого почитали нацисты, пошел на великие жертвы, чтобы обрести мудрость?” Сэм почти прошептал. Пердью немного подумал, но Нина оказалась быстрее.

“Один”.

“Совершенно верно, моя уважаемая маленькая богиня”, - Сэм улыбнулся, и при этом на его щеках появились ямочки.

“Подожди, что ты предлагаешь?” Спросил Пердью, постепенно рождая собственную улыбку.

“Что гробница Одина - это подземный мир мудрости и богоподобной силы!” - Воскликнул Пердью, хлопнув ладонями друг о друга, как он всегда делал, когда им овладевала страсть к путешествиям.

“И мы узнаем, когда достигнем этого подземного мира, по несоответствию наших компасов”, - повторил Сэм. “к могиле Одина ни один компас не подойдет’, помнишь? И я готов поспорить, что Валкнут укажет нам на нее.”

“Хорошо, я укушу ... Но как насчет золотой цепи?” Внезапно спросила Нина, устанавливая крайний срок прямо сквозь энтузиазм мужчин.

“Эй, ну же, по одному за раз”, - весело усмехнулся Пердью. “Давайте сначала найдем железнодорожные пути и посмотрим, что там происходит”.

“Я согласен”, - сказал Сэм. “И чем скорее мы доберемся до сути, извините за каламбур, тем скорее мы узнаем, что делать с этим чертовым генератором”.

“Не хочу обескураживать или беспокоить тебя, Сэм, но этот контейнер не сможет долго удерживать эту машину, по моим расчетам и моим знаниям научных утилит хранения, ее дни скоро будут сочтены”, - предупредил Пердью.

“И только Богу известно, какой уровень разрушений это вызовет”, - беспокоилась Нина. “Мы должны поторопиться, джентльмены”. Она затушила сигарету, и двое ее спутников последовали ее примеру, собирая свой багаж и направляясь к своей новой, старой машине.

С вершины могучего замка Фüристенштайн, если говорить по-немецки, все трое стояли, глядя вниз на роскошные зеленые сады, за которыми в безупречном порядке ухаживали. Как он делал раньше, Пердью использовал свою подзорную трубу в форме ручки, чтобы осмотреть лежащую под ней географию с помощью настройки рентгеновского излучения устройства. Было обнаружено несколько возможных точек входа в полые пещеры под средневековым сооружением с его богатым богемным наследием. Уже почти стемнело, когда Пердью отметил координаты точки входа, которую он выбрал как наиболее легкодоступную.

“Пойдем. Мы должны раздобыть снаряжение для дайвинга”, - заявил он.

“Простите, что?” Спросила Нина, но Сэм просто положил руку ей на поясницу и подтолкнул ее впереди себя, когда они спускались по ступенькам в ближайший зал.

“Как всегда, лучшая точка входа в подземные туннели - через уровень грунтовых вод. И здесь у нас есть множество фонтанов и прудов по периметру, которые могут безопасно перенести нас в один из подземных бассейнов ”, - пояснил Пердью.

“Великолепно! Еще больше подземных туннелей, по которым мне придется ползать, ” усмехнулась Нина.

“Не волнуйся, Нина”, - Пердью хитро улыбнулся, “только первая часть достойна ползания. Остальное довольно большое по высоте и ширине, годится для локомотива.”

“Если я утону, я буду преследовать вас обоих ... И я тоже не буду бархатистым ручным привидением. Я наведу на тебя полтергейст!” - пригрозила она в детской манере, которую Пердью и Сэм сочли весьма забавной.

“На серьезной ноте, нам понадобятся маски, которые мы будем носить, когда будем на подуровне”, - отметил Сэм.

“Почему?” Спросила Нина.

“Вы не знаете, какие бактериальные агенты будут там, внизу. Там наверняка есть крысы и летучие мыши. Кто знает, каким дерьмом мы будем дышать”, - объяснил он.

“Во время войны тысячи рабочих погибли от вспышек тифа, так что, я полагаю, сегодня вечером брюки заправят в ботинки”, - посоветовала им Нина.

* * *

Незадолго до 10 вечера, подходящего времени для проникновения в места старых раскопок, согласно Книге Пердью, они втроем погрузились в глубокий колодец, в который в эти дни не поступала вода. Она находилась за пределами периметра замка и его прудов, но питалась из той же подземной реки, которая, как предполагалось, текла прямо по проходам раскопок.

“Это гротеск, Сэм”, - пробормотала Нина, когда Сэм спускал ее с помощью ремней безопасности и веревки по узкой, покрытой мхом трубе из камня и папоротника.

“Просто подумай о золоте, Нина. Просто подумайте о гробнице Одина и открытии мудрости”, - улыбнулся он.

“У меня достаточно мудрости, и мне не нужно золото, из-за которого меня убьют”, - ответила она, спускаясь в черное око колодца.

Несколько минут спустя они прошли по мутной воде подземных бассейнов и оказались в небольшой пещере, которая простиралась не выше вытянутой руки над их головами. Нину затошнило от ужаса в замкнутом пространстве.

“Как мне всегда удается попадать в подобные места?” - ни к кому конкретно она не обращалась. Она поползла за Пердью, а Сэм последовал за ней. Имея только фонарик Пердью и сигнальные ракеты для освещения, их время было так же ограничено, как и их освещение. Первая зеленая вспышка треснула и зашипела, когда Пердью встал в темноте. Нина старалась не думать о зеленом свете, который ей пришлось использовать в гималайской адской дыре, когда она в последний раз ползла по червоточинам.

“Боже мой, это великолепно!” Воскликнул Пердью. Он описал сигнальной ракетой круг на 360 градусов, чтобы определить их окружение. Они стояли в одном из запланированных нацистами комплексов проекта Riese, комплексе Książ. В благоговейном страхе перед историей и величием зала Сэм и Нина медленно обошли его, чтобы рассмотреть каждую деталь незавершенной железнодорожной системы.

“Да, это точно”, - согласился Сэм с Пердью. “Здесь все еще пахнет сталью и серой”.

“И крысиное дерьмо”, - вмешалась Нина.

“Давайте начнем ходить. Эти туннели так и не были достроены, поэтому они не могли завести нас слишком далеко, прежде чем мы что-нибудь найдем ”, - Пердью, вечный исследователь, улыбнулся и начал без двух других.

“Эй, подожди. Я все еще пытаюсь вылезти из своего гидрокостюма, ” простонала Нина.

“Приди, Нина!” Голос Пердью эхом отдавался от зеленого огонька впереди, который постепенно удалялся все дальше и окутывал ее густой тьмой сзади.

Она догнала их как раз вовремя, чтобы избежать темноты. Над ними скала была выгнута проволочной арматурой и деревянными балками, чтобы предохранить ее от обрушения. Бетон и камень составляли стенки туннеля, окрашенные в белый цвет в большинстве мест, которые состояли из стальных листов и шахт. Там не было проложено никаких следов, только каменистый пол под их сапогами. Где-то вдалеке тишина уступала место случайному капанию воды, просачивающейся сквозь зазубренные арки над головой.

“Жутковато”, - сказал Сэм Нине в шутку, чтобы увидеть ее реакцию.

“Я страдаю клаустрофобией, Сэм, а не суеверна”, - ответила она.

“Даже в этом случае”, - весело отметил Пердью, “вы почти можете почувствовать присутствие тех, кто здесь работал. Я имею в виду, что так много людей сильно пострадали здесь, внизу, от тирании, болезней, недоедания и общих мучений. Сколько, должно быть, погибло прямо здесь, у нас под ногами?”

“Спасибо тебе, Дэйв”, - вздохнула Нина, слегка выбитая из колеи.

“Я не из тех, кто увлекается идеей загробной жизни или призраков”, - продолжил Пердью в своем темпе, опережая Сэма и Нину. “Но я должен сказать, что нужно сделать некоторую паузу, когда находишься в компании с таким темным пространством истории. Я отчетливо чувствую других… они повсюду вокруг нас, удивляясь, что мы делаем в их гробнице ”.

Внезапно темнота усилилась, и она росла и росла вокруг них, пока весь туннель не погрузился в черноту. Нина взвизгнула, хватаясь за Сэма.

“Вау”, - произнес Сэм в темноте.

“Не волнуйся, - утешил Пердью, “ моя сигнальная ракета только что перегорела. Держись...”

К облегчению Нины, еще один треск и шипение осветили комнату оранжевым светом. Она отпустила руку Сэма, когда заметила что-то мерцающее в боковом туннеле, заполненном щебнем и песком.

“Смотри!” - воскликнула она. “Там что-то есть”.

“Я надеюсь на это, потому что впереди у нас просто нет ничего, кроме бесконечной пещеры и тьмы”, - вздохнул Пердью.

Сэм снял с пояса один из фонариков Пердью и направился к меньшему туннелю слева. Она была скрыта мусором и брошенным строительным инвентарем, сложенным сбоку от стены. Если бы Нина не увидела это с первыми лучами солнца из тени, это было бы невидимо для их взгляда. Сэм перепрыгнул через опасные стальные выступы, листы и проволоку из меди и инструменты. Под всем этим была насыпана насыпь из взорванного песчаника, и Сэм с трудом взобрался на вершину, которая была чуть ниже крыши меньшего туннеля, что позволило ему заглянуть внутрь.

“Клянусь, если на меня сейчас выпрыгнет крыса...” - пробормотал он, направляя луч фонарика в непроглядно темный канал.

“Что ты видишь?” Спросил Пердью, присоединяясь к Нине на безопасном расстоянии.

Семидесятилетний слой сажи, угля и песка скрывал Сэма, но он смог различить что-то твердое. Она была большой, почти заполняя всю высоту туннеля. Когда он поводил фонариком, что-то блестящее блеснуло на дальней стороне заблокированного входа.

Сэм медленно повернулся лицом к своим товарищам, наслаждаясь их любопытством. Затем он начал улыбаться.

Глава 28

Из входного бассейна что-то появилось. Вода дико плескалась, переливаясь через края каменного бассейна, когда что-то массивное выползало из него. Видение в темноте не было проблемой для существа. На самом деле, слабое освещение было лучшим освещением для глаз, настолько чувствительных к свету, что солнцезащитные очки обычно были в порядке вещей. На таком большом расстоянии шум подъема не имел особого значения, поскольку добыча, которую он преследовал, находилась слишком далеко по туннелю, чтобы заметить что-либо неладное.

Сэм и Пердью быстро разобрали обломки, чтобы сделать пропасть доступной для исследования. Нина стояла неподалеку с другой зеленой сигнальной ракетой, освещая им путь.

“Ребята, у нас осталось шесть сигнальных ракет. Просто говорю”, - напомнила она им.

“Не волнуйся, дорогая, мы ненадолго. В принципе, мы знаем, что ищем, ” крикнул ей в ответ Пердью. Если не считать пыхтения и стонов Сэма и Пердью после их родов, Нина навострила уши. Был еще один звук, который ранее отсутствовал, но она не могла полностью отделить его от другого шума. Поскольку у них было мало времени, она не заслужила этого настолько, чтобы остановить продвижение своих спутников по раскопкам, что бы там ни было спрятано.

“Теперь, Пердью”, - начал Сэм своим отвратительным насмешливым тоном, “скажи мне, если мы случайно наткнемся на остальную часть этой цепи левиафанов —”

“Да? Сэм?” - сказал Пердью сквозь стиснутые зубы, переводя дыхание.

“Скажи мне, как ты предлагаешь унести это отсюда, мой очень трудолюбивый друг”, - закончил свою насмешку Сэм.

“Я пока не знаю. Мы найдем тачку или что-то в этом роде и выкатим ее, спустим по воде… неважно. У нас здесь достаточно инструментов, чтобы соорудить что-нибудь, чтобы это было сделано, ты так не думаешь?” Пердью пыхтел, произнося по нескольку слов за раз.

“Что бы ты ни делал, просто делай это быстро. У меня такое чувство, что мы не одни”, - предупредила Нина, оглядываясь вокруг с сигнальным фонарем в руке, указывающим, куда она смотрела.

“Эй!” - закричали мужчины. “Ты забираешь свет!”

“Прости”, - она поморщилась. Ее глаза изучали темную дорогу, по которой они пришли, но она не увидела ничего, что доказывало бы, что она действительно что-то слышала.

Наконец, они расчистили достаточно места, чтобы она могла присоединиться к ним.

“Посмотри сюда, в крошечном боковом туннеле на самом деле есть рельсы, в отличие от магистрали”, - заметил Сэм, проходя между стальными рельсами.

“Не только след, мой друг”, - сказал Пердью, забирая сигнальную ракету у Нины и углубляясь в туннель, “но этот след также фактически несет… поезд!”

Сэм и Нина ахнули в благоговейном страхе. Хотя паровоз и три его вагона были покрыты грязью, из-за чего их было трудно отличить от стены пещеры, их форму и вес нельзя было ни с чем спутать. В темноте, при слабом освещении фонариком Пердью и фонариком, который держала Нина, неподвижный железный конь казался довольно зловещим. Огромный, черный механизм это было похоже на гигантскую угольную печь, в которой столетиями не готовили еду - довольно жутко.

Что придавало поезду еще более странный и сюрреалистичный вид, так это то, что у него не было колес. Либо они сконструировали эту штуку полностью, за исключением колес, либо вся колесная база погрузилась в землю, на которой она стояла. Придавая ей вид лодки, она выглядела довольно тревожно и неуместно.

Пердью, Сэм и Нина планировали тихо разграбить неоткрытую сокровищницу, если легенды были точны, а у Джозефа Палевски не было извращенного чувства юмора. Каждый в своем вагоне поезда, они осмотрели каждый уголок и шкаф, под каждой койкой и даже внутри пола, используя инструменты, которые они подобрали среди обломков в туннеле.

“Что-нибудь?” Спросил Пердью.

“Нет”.

“Нет, ничего”, - можно было услышать Нину в последнем вагоне.

“Черт”, - сказал Сэм. “Он, блядь, играл с нами, чувак”.

“Я надеюсь, что ты ошибаешься, Сэм. Я, конечно, не хочу возвращаться в Финляндию, чтобы снова найти спрятанный дом Яри ”, - безнадежно выдохнул Пердью.

Нина прошла мимо машин Сэма и Пердью. Ее гробница была обнажена, и показывать было нечего, поэтому она подумала, что, по крайней мере, сможет сделать хорошие снимки, поскольку это место было редкой находкой, за которую она хотела поставить в заслугу Сэму и Пердью. Батарея ее телефона была почти разряжена, поэтому она быстро установила его, чтобы доказать, что она была здесь. Угол за углом она снимала мертвую черную машину для своих записей, создавая коллекцию очень жутко выглядящих фотографий. По крайней мере, ей было бы чем похвастаться за все свои неприятности.

В кабине черного паровоза Нина поместила свой фонарик, направленный вверх, на крышу кабины, чтобы он освещал весь отсек. Вокруг топки было то, что произвело бы впечатление на непрофессионала, такого как она сама, как путаница проводов, медных и черных. Между ними она тщательно изучала сложную работу болтов, счетчиков и того, что ей показалось рулевыми колесами или клапанами в верхней части капота.

Как и в случае с маяком, в ней выделялась небрежная гравюра.

“Что, черт возьми, это такое?” - тихо спросила она себя, вытирая поверхность того, что, по ее мнению, было манометром. Нина ахнула. На прозрачном макете стекла были выгравированы несколько имен, образующих две вертикальные колонки. Она взяла свой карманный нож и работала над краем пластика, пока не смогла аккуратно его высвободить. Нежным движением она вытащила его и положила на ладонь, чтобы прочесть при ослепляющем белом свете.

Внезапный разрыв в луче ее фонарика напугал Нину так, что она крикнула: “Эй! Сэм, прекрати преследовать меня и иди посмотри сюда!” Это была движущаяся тень чего-то твердого, которая на секунду промелькнула перед светом, но это был не Сэм.

“Что?” - Спросил Сэм, свисая одной рукой с двери выбранного им вагона.

У Нины застыла кровь. “Где Пердью?”

“Все еще медленно разочаровываюсь”, - крикнул Пердью из окна другой машины, показывая какие-то бумаги и папки. “Это все, что я получаю. С тобой там что-нибудь удачное?”

Приняв четкое решение, что туннель просто посещали как ее нездоровый разум, так и настоящие призрачные видения, Нина отвергла идею о том, что там действительно кто-то был с ними. Хотя бы для того, чтобы поберечь свои нервы, она позвала мужчин прийти и посмотреть на гравировку на пластиковой крышке датчика.

“Посмотрите на этот список”, - сказала она Сэму и Пердью. “Обратите внимание на метод и основную раздачу в этом?”

“Да, то же самое, что художник с маяка. Ты думаешь, Йозеф оставил это здесь?” Спросил Пердью.

“Отлично, еще больше зацепок, пока Пэдди сидит над бомбой замедленного действия”, - вздохнул Сэм. “Я думал, что именно здесь мы получим то, за чем пришли”.

“Я тоже, но в его наследии есть нечто большее, чем просто цепь. Я думаю, он хотел, чтобы Яри нашел ”Гробницу Одина", - возразила Нина. “Медные вставки на кресте указывают на могилу Одина, и я думаю, что это то, что он хотел, чтобы Яри нашел — Агарту”.

“Что сказать?” Сэм нахмурился.

“Согласно легенде, Агарта - это подземное царство, где обитает высшая раса Общества Врил. Это волшебная Шангри-Ла высшей силы, божественности, сверхчеловеческих способностей и всего такого, помните? Я думаю, что цепочка имеет какое-то отношение к открытию портала или пещеры, чтобы получить доступ к ‘Гробнице Одина’, если использовать метафору ”, - прочитала им лекцию Нина.

“В этом списке, насколько мне не изменяет память, представлены различные места, куда нацисты отправляли военнопленных строить железные дороги, но три из них не вписываются”, - взволнованно сообщила она.

Они прочитали список:

Włodarz Rzeczka

Уппсала, Osówka

Sokolec Jugowice

Кирка Собоń

Jedlinka Gamla

“Здесь ‘Уппсала’, ‘Кирка’ и ‘Гамла" - аномалии. Они не были комплексами проекта Riese”, - отметила она.

“Ты определенно умна, маленькая Ольга”, - раздалось глубокое рычание из темноты. Нина закричала и схватила Пердью за руку. Из-за двери кабины в слабый белый свет вышел колоссальный мужчина, положив руки на руки Сэма и Пердью.

“Томас?” она вскрикнула при виде чудовищного немца, которого, как она думала, он погиб вместе со своими братьями на маяке.

“Или это доктор Нина Гулд? Я собирался просто последовать за вами, чтобы вы привели меня к генератору, но теперь, когда вы трое буквально угрожаете разоблачить нас, преждевременно открыв Агарту, я не могу позволить никому из вас снова увидеть дневной свет, ” проревел он.

Сэм толкнул Пердью локтем, не привлекая внимания гиганта. Взглядом он перевел взгляд Пердью на топку кабины, на которой был нацарапан символ Valknut. Пердью незаметно кивнул и почувствовал, как Сэм достает еще одну сигнальную ракету из рюкзака Пердью, так осторожно, что Томас не заметил.

“Эй, Томас, прямо перед тем, как ты отправишь нас, могу я спросить одну вещь?” Спросил Сэм.

“Я не из тех, кто щедр”, - ответил Томас. “Почему? Что тебе вообще может быть от меня нужно?”

“Мне нужно, чтобы ты кое-что вынес для нас”, - сказал Сэм.

Нина повернулась и посмотрела на него, как на сумасшедшего. Ее глаза расширились, и она покачала головой, чтобы отговорить его от совершения какой-нибудь глупости.

“Что?” - Прогремел Томас, взбешенный дерзостью Сэма.

Сэм вытащил сигнальную ракету и направил ее прямо в лицо Томасу, мгновенно ослепив его. Крича от ярости, жестокий немец упал на землю, зажимая глаза ладонями.

“Держу пари, что это, должно быть, адская мигрень, Сэм”, - улыбнулся Пердью.

“Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел, блядь?” Нина завизжала, но Сэм направил сигнальную ракету на съежившегося гиганта.

“Нина, успокойся. Вероятно, он полностью слеп. В больнице ты много чего бормотала о своем опыте в туннелях ”, - пояснил Пердью, положив руки ей на плечи. “Вы сказали нам, что эти мальчики не могут видеть при ярком свете, что они ослепнут, если в них попадет острый луч”.

“Он обездвижен”, - подтвердил Сэм. “Вероятно, навсегда”.

“Теперь, давайте посмотрим, что скрывает от нас топка, не так ли?” Предложил Пердью и взял Нину за руку, чтобы она последовала за ним. Сэм стоял на страже, наблюдая за яростным покачиванием Томаса.

Пердью открыл топку. Нина осветила интерьер своим фонариком.

“Ни за что, блядь!” - выдохнула она, не в силах осознать то, что увидела перед собой. “Сэм! Сэм, мы нашли остальную часть цепи!”

Сэм подмигнул Пердью. “Видишь? Я же говорил тебе.”

“Да, ты указал на это в последнем месте, о котором я бы подумал, что они его спрятали. Вот почему у двигателя нет колес. Гигантская цепь занимает всю секцию между полом и каменным полом внизу ”, - описал Пердью сцену Сэму.

“Блестяще. И теперь у нас есть большой немецкий парень, который тоже будет нести ее за нас, ” Сэм счастливо улыбнулся. Томас взревел как зверь и набросился на него, но Сэм направил сигнальную ракету на полуослепленного мужчину и напомнил ему о его новом недостатке. Его один глаз был полностью ослеплен, в то время как другой не управлял ничем более мощным, чем дымка.

“Теперь вспомни, Томас. Если вы дадите нам хоть каплю дерьма, мы оставим вас здесь бродить по сети железнодорожных линий, пока вы не умрете с голоду ... или не закончите тем, что будете питаться крысами. По-видимому, здесь распространен тиф. Просто спросите польских, русских и итальянских военнопленных, доставленных сюда из их соответствующих концентрационных лагерей с 1943 по 1945 год, которые умирали толпами ”, - Сэм объяснил это для Томаса.

Но Нина тоже решила замолвить словечко за своего хулигана.

“Представь, что ты проведешь остаток своей супер-жизни здесь, слепой, голодный, Минотавр из пословицы, в лабиринте непроглядно темных каналов, и только призраки евреев составят компанию твоей нацистской заднице, Томас”, - мечтательно прошептала она ему на ухо, в то время как его глаза горели.

“Это звучит ужасно, Нина. Как тебе не стыдно. С другой стороны, это действительно та участь, которую ты постигнешь, большой человек ... Если ты не вынесешь эту золотую цепь для нас и не сопроводишь нас туда, где ей место. Если ты будешь вести себя хорошо, мы поможем тебе найти твой генератор”, - предложил Пердью. Его последнее заявление было немного враньем, но Томас в любом случае никогда бы не вел себя так долго.

Это много, уверил его знаток характеров.

Глава 29

В отделении Б стояла мертвая тишина. Патрик Смит чувствовал себя достаточно сильным, чтобы надавить на ногу, но его врач думал иначе. Кассандру должны были освободить на следующий день, и он не мог этого допустить. Оставаться с ней дома одной, в то время как он был прикован к постели, было верным путем к неприятностям худшего рода. Однако, подумал он, он никак не мог убедить Кассандру не идти домой, и она была бы уязвима и эмоциональна, как только вошла бы в комнату, где на нее напали.

Даже с его системой, полной легких транквилизаторов, он был полон решимости вынести смертельный секрет, который хранил дома, за пределы дома, прежде чем его жена снова подвергнется опасности. Она бы не поняла, а те, кто знал, ничего не смогли бы сделать, чтобы решить проблему. Вопреки здравому смыслу, он позвонил детективу-инспектору Уильямсу из ванной в своей комнате.

“Уильямс, мне нужно, чтобы ты срочно приехал и увидел меня”, - прошептал Пэдди.

“Черт возьми, Смит, уже 2 часа ночи!” - пришел ответ от сонного Уильямса.

“Я знаю, я знаю. Послушай, я встречу тебя снаружи и расскажу тебе все, но это должно произойти сейчас. Я все объясню, когда вы доберетесь сюда, но у нас заканчивается время ”, - донесся до изумленного офицера его дрожащий голос.

“Хорошо, я уже в пути. Не двигайся”, - приказал ему Уильямс и повесил трубку.

Пэдди прокрался обратно в палату, где крепко спали его коллеги-пациенты, и сначала натянул носки, чтобы ступать мягко. Агония заставляла его кричать, когда он натягивал медицинскую форму, которую ему дали носить, пока его не выпишут через неделю. Даже легкий хлопок ощущался как наждачная бумага на его воспаленной коже, но ему пришлось приглушить свои призывные крики. Он быстро натянул рубашку на плечи и, так тихо, как только мог, собрал все свои личные вещи, которые персонал положил в ящик у его кровати.

Он умело избегал сестринского персонала, после того как провел последний день, рассчитывая время их обхода и наблюдая за маршрутами каждой медсестры. Когда он спустился по лестнице на один этаж ниже, он прошел мимо комнаты Кассандры. Как и любой муж, он решил заглянуть к ней, прежде чем незаметно сбежать из больницы. Он прокрался в комнату своей жены, но когда он оглянулся в дверном проеме, он остановился как вкопанный. В панике затаив дыхание, Пэдди теперь должен был думать быстро, но в его отчаянии вся его подготовка, казалось, просто испарилась.

Что я могу сделать? Что, если они увидят меня?подумал он про себя.

По его венам бурлила кровь, но это не принесло пользы его мозгу. Что делает мужчина, когда кто-то склонился над его спящей женой? Он понятия не имел, кто это был и чего она хотела. Вокруг не было ничего, что Пэдди мог бы использовать, чтобы вызвать тревогу и выманить отсутствующих медсестер, совершающих обход. Теперь, когда Уильямс был в пути, эта грандиозная задержка не могла произойти в худшее время. Когда вокруг никого не было, Патрику Смиту, агенту со стальными шарами, пришлось сдерживать странную фигуру у кровати Кэсси, или так он это себе представлял.

Пэдди собрал все свое мужество, чтобы просто войти, надеясь, что он встретит медицинский персонал и поэтому злоумышленник будет напуган. Другая проблема заключалась в том, что он понятия не имел, как отреагирует черная фигура в случае нападения на него. На этот раз у Пэдди вообще не было оружия, и это заставляло его чувствовать себя совершенно беспомощным. Он не мог преследовать человека или убежать от него. Его план был безумным, но это была его жена, которую он должен был защитить. По крайней мере, тогда она знала бы, что он сделал что-то, чтобы обеспечить ее безопасность.

“Могу я вам помочь?” - сказал он, входя в комнату. Высокая стройная фигура, к его ужасу, оказалась врачом.

“Вопрос в том, могу ли я помочь тебе”, - сказала она ровно, сохраняя свой голос мягким.

“Мне так жаль, доктор”, - извинился Пэдди, не только чувствуя себя совершенно глупо, но и столкнувшись с выбросом адреналина из-за того, что его застукали, когда он выскальзывал. Он подумал, что неплохо было бы развернуться и уйти, но было слишком поздно.

“Простите, сэр, могу я спросить, что вы делали в комнате миссис Смит, и, должен добавить, в это время ночи?” - строго спросила она.

Он обернулся в коридоре, пытаясь объяснить ей: “Я Патрик Смит, ее муж. Я просто проверял, как она.”

“Вы тоже здесь пациент?” спросила она, схватив его за запястье и двумя пальцами проверяя его жизненные показатели. “Как так вышло? Вы двое попали в автомобильную аварию?”

“Да, но мы очень близки, поэтому я хотел проведать ее”, - оправдывался он, как сбитый с толку старшеклассник, застигнутый за курением. Все, о чем он мог думать, это добраться до Уильямса снаружи и фляжки, которую он попросит детектива-инспектора отправить в штаб-квартиру МИ-6 в Глазго. Они также ни за что не позволили бы Уильямсу прийти так поздно. Это выглядело бы подозрительно, поэтому Пэдди теперь загнал себя в угол.

“Пойдемте, мистер Смит, - сказал доктор, - давайте поднимемся наверх, и я прослежу, чтобы вас уложили”.

Он поднялся с ней по лестнице, подыгрывая, чтобы снова сбежать через несколько минут после того, как она ушла. В палатах было тихо. Тут и там медсестры шептались или хихикали. Но когда Пэдди и доктор поднимались по широкой лестнице в конце коридора, никто не мог их услышать. Он не хотел показаться несносным или неприличным, но ее лицо заинтриговало его, и он умирал от желания спросить ее, что случилось с ее глазом. Она была потрясающей молодой женщиной, но один глаз был скрыт под постоянной повязкой, а из-под нее, подобно темно-бордовой молнии, тянулся огромный шрам.

“Скажите, доктор Харрисон сказал вам сменить лекарство моей жены с 10 мг на 30 мг?” - спросил он ее. “Я просто так беспокоюсь о ней”.

“Да, доктор Харрисон передал Кассандру на мое попечение, чтобы я мог лучше следить за ее раной на ноге”, - улыбнулась она. “А теперь пойдем, тебе пора спать”.

Она последовала за Пэдди в его комнату и задернула за ними занавеску. Он повернулся и сел на кровати лицом к ней. Пэдди потянулся к кнопке вызова медсестры, спрятанной под стопкой подушек, пока доктор поправлял его постельное белье. Он увидел, как она возится с глубоким слоем своей куртки, что подтолкнуло его к действию.

“Вы знаете, доктор, ” сказал он, “ врач моей жены не Харрисон, это Бернс”.

Она посмотрела на него на долю секунды. Ее рука шевельнулась в кармане.

Пэдди накинул шнур от кнопки вызова ей на шею и туго натянул его, сбивая худенькую девушку с ног. Изо всех сил Пэдди крепко прижимал к себе ее безумно сопротивляющееся тело, сильно затягивая петлю на своей болезненной ране в животе. Его одна рука обхватила ее, не давая ей сунуть руку в карман. Но она не была слабоумной дурочкой. Хильда провела рукой по ране на его ноге.

Пэдди зарычал от боли и ярости так тихо, как только мог.

“Ты та сука, которая пыталась убить мою жену!” - прошипел он сквозь зубы, слюну и напряжение, в то время как шарлатанка брыкалась, как лошадь, во все стороны, чтобы освободиться. Она использовала боевые навыки, непохожие на навыки любителя, с которым он столкнулся в самолете, и быстро сломала ему руку непревзойденной комбинацией манипуляционных замков на запястье. На этот раз Пэдди закричал, и ему было все равно, кто это слышал.

“Где генератор, Патрик?” - резко спросила она, прижимая его поврежденную ногу под своим коленом. “Скажи мне! Или я оторву гребаную голову твоей жене!”

“Ты никогда больше не увидишь мою жену, нацистская сука!” - взревел он и нанес удар головой, на зависть футбольным хулиганам и читерам боевых искусств, подключившись к ней так сильно, что на мгновение потерял сознание. Она упала в обморок. Медицинский персонал мужского пола прибежал к ней на помощь, думая, что она врач, но Пэдди показал свой бумажник.

“Специальный агент Патрик Смит, Британская секретная разведывательная служба!” - властно выкрикнул он, в то время как его раны пульсировали и кровоточили. “Это самозванец, пытающийся убить меня и мою жену. Задержите ее, пока я не вернусь!”

“Мистер Смит, ” обеспокоенно предупредила ночная медсестра, “ ты не можешь ходить на этой ноге!”

“Все в порядке, сестра Фрэн, вы сейчас же заберете отсюда меня и мою жену. Инвалидные кресла! Сейчас же!” - рявкнул он. Две медсестры поспешили с ним в палату Кэсси в инвалидном кресле и перенесли ее обмякшее, дремлющее тело в другое. Они выбежали вместе со Смитами, решив, что Пэдди вооружен.

Снаружи Уильямс появился всего несколько минут назад, пытаясь дозвониться на мобильный Пэдди, чтобы узнать, что его задержало.

“Что, черт возьми, все это значит?” детектив-инспектор вытаращил глаза на цирк, направлявшийся в его сторону. Он вышел из машины и открыл пассажирские двери, как приказал Патрик Смит.

“Уильямс! Слава Богу! Вы должны немедленно отвезти нас домой, пожалуйста!” Пэдди взревел. “Женщина, которая напала на Кэсси, находится в больнице. Она только что пыталась убить нас, и то, что она ищет, находится дома. Вперед! Вперед! Вперед!”

Уильямс сделал, как ему было сказано, умчавшись так быстро, как только мог, включив передачу. Оставив двух медсестер стоять на пустынной парковке с пустыми инвалидными колясками, машина глубокой ночью выехала на главную дорогу.

“Я заявляю об этом инциденте”, - сказал Уильямс. “С Кэсси там все будет в порядке?”

Пэдди посмотрел на вялое тело своей красивой жены, склонившееся набок, судя по всему, сильно накачанное валиумом. “С ней все будет в порядке. Они дали ей что-то снотворное. Хорошо, что я спустился встретить тебя, когда это сделал, иначе эта сука убила бы ее. Она преступница, которая ворвалась в наш дом в первый раз, Уильямс, ты должен упрятать ее подальше.

“Чего она хотела? Боже, я ломал голову, пытаясь понять, что могло бы привлечь к вам двоим такое внимание ”, - воскликнул Уильямс, гоняясь за таймером к дому Пэдди.

“Это генератор, предположительно созданный… ты мне не поверишь”, - решил Пэдди.

По пути в дом Смитов Пэдди рассказал обо всем приобретении и последующих неприятностях, причиной, по которой убийца и вор-археолог охотились за хитроумным устройством и всем случаем в самолете неделю назад. К тому времени, когда ’Тойота" детектива-инспектора Уильямса въехала на подъездную дорожку в Блэкфорде, он, к счастью, был намного мудрее. Мало того, что его расследованию не совсем обычных краж со взломом и нападений препятствовали мертвые зацепки, но лично он сходил с ума от незнания, как соединить точки.

Учитывая, что он был исключительным детективом с несколькими похвалами его имени, такое, казалось бы, простое дело, оставшееся нераскрытым, делало его совершенно неумелым в своей работе. Когда они вышли из машины, Уильямс отнес Кэсси в дом, пока Пэдди, стиснув зубы, шел на больной ноге. Как только Уильямс уложил Кэсси на диван, он помог Пэдди сходить на кухню.

“В морозилке”, - Пэдди дико задыхался от напряжения и тоски, падая на кухонный стул. “Ты не сможешь справиться с этим голыми руками. Возьми ткань. Доставь эту чертову штуковину в штаб-квартиру в Глазго до восхода солнца, пожалуйста, Уильямс. Они знают об этом”.

“Да, Смит. Нет проблем. Береги себя. Я запру твою дверь”, - заверил Уильямс измученного героя. “Я также отправлю патруль следить за твоим домом”.

Он немедленно ушел. Пэдди почувствовал, что напряжение берет свое. Он был на грани обморока, поэтому он доковылял до дивана так быстро, как только мог, хромая в гостиную. Снаружи машина Уильямса умчалась, и Пэдди, наконец, упал рядом со своей спящей женой, обняв ее, как бы защищая, когда забвение окутало его мозг.

Глава 30

Капельскир, порт в нескольких милях от Стокгольма, находился под натиском сильной грозы, когда Сэм, Нина, Томас и Пердью прибыли, любезно предоставленные паромной службой Viking Line.

“Хорошо, что я взяла с собой ботинки”, - улыбнулась Нина, наслаждаясь выражениями лиц своих попутчиков, поскольку они, к сожалению, пренебрегли тем, что, как известно каждому шотландцу, является необходимой обувью.

“Я просто куплю нам новые ботинки, если эти пострадают, Сэм”, - похвастался Пердью, “не волнуйся, приятель”.

Сэм почувствовал облегчение. Он по-детски ухмыльнулся Нине и хмыкнул. Томас таскал тяжелую цепь для них в прочном холщовом мешке, который Пердью купил в уличном магазине в Польше. Это было нелегко для большого немца, но поскольку его зрение почти полностью исчезло, у него не было выбора, кроме как сопровождать трех шотландцев. Обещание генератора, вероятно, было ложью, но он полагал, что слежка за ними, возможно, принесет ему пользу в любом случае, пока он не сможет выяснить, где на самом деле находится устройство.

Он поклялся, что Бейнта Док и ее снисходительный отряд бабуинов-Врилов пострадают от потери генератора, поскольку он и его братья были изгнаны из рядов Врил за желание получить больше власти в обществе. Они были продуктом нацистских экспериментов и доставлены подземным ученым для восстановления. Там Томас и его братья узнали, что на самом деле они были не причудами природы, а неудачниками божественности, что делало их лучше людей, но хуже жителей Агарты.

Этот статус полукровки вскоре угрожал Обществу Врил на поверхности, и они отказали братьям в возвращении в мир. Именно здесь произошел разрыв в рядах, во время метафизической революции Хейпаннена у берегов Финляндии в 1944 году. С тех пор четверо изгоев жили в уединении, писали учебники по физике и естественным наукам, иногда публиковали пропаганду теории полой Земли и в целом выводили из себя Общество Врил за то, что оно рассказывало людям мира об их секретах. В основном их отвергали как сторонников теории заговора, однако их опубликованные работы и интернет-сайты вызвали больше проблем, чем общество Врил могло отвергнуть как миф и абсурд.

Томасу и его братьям пришлось предпринять упреждающие действия, чтобы Каммербах и его пронырливые академические товарищи не смогли обнаружить один из входов в Агарту после столетий отсутствия. Они заручились помощью Невилла Падаячи, который выступал в качестве гида и советника на таких экскурсиях, а затем отвлекал участников от реальных мест. Но когда Каммербах проигнорировал совет Падаячи и просверлил один из настоящих дверных проемов, Томасу и его братьям пришлось вмешаться. Пока они были там, и портал в их бывший дом был открыт, они думали заполучить генератор , прежде чем снова закрыть путь, подальше от неуклюжих способностей мозга и понимания цепкой человеческой расы.

Но потом появилась Нина Гулд. Она не только угрожала разоблачить их, но и оказалась идеальным маленьким кротом для проникновения в лабораторию секции 2, чтобы раздобыть генератор. Погоня за ней оказалась фатальной для его братьев, Руди, Дейтера и Иоганна, и Томас знал, что было бы бессмысленно рисковать своей жизнью дальше.

“Томас”, - громко сказала Нина, - “Ты готов?”

Он кивнул: “Куда мы идем?”

“О, я уверен, ты будешь посвящен в нечто удивительное, мой друг”, - ухмыльнулся Пердью. “Мы собираемся найти гробницу Одина”.

“И что, по-вашему, произойдет, когда вы откроете этот подземный мир, мистер Пердью?” Спокойно спросил Томас. Это была та его сторона, которую Нина раньше не видела. Его интеллект пересилил его жестокость, и она действительно поймала себя на том, что обдумывает то, что он говорит.

“Знание, я полагаю”, - ответил Пердью. “Как изобретатель и ученый, я могу поручиться за бесценный материал, который наука следующего уровня могла бы сохранить для текущей динамики мира”.

Томас наклонился вперед, его голос был сильнее, чем раскаты грома в небе: “Мистер Пердью, я умоляю тебя больше не торопиться с принятием решения. Хоть раз по-настоящему подумай и не позволяй своему эго или потребности в прогрессе затмить здравый смысл. То, что вы хотите сделать, это открыть… Ящик Пандоры... ” он замурлыкал, как лев, и одарил Пердью покровительственной улыбкой, “ мой друг.”

Нина и Сэм обменялись взглядами. Им ни капельки не понравился варварский гений, но они должны были признать, что он был прав. Сэм мог видеть беспокойство Нины, и он согласился с ее нежеланием обсуждать этот вопрос. Но Пердью был непреклонен. Его страсть к путешествиям и детское любопытство были достойны восхищения, но большую часть времени это приводило к большой опасности для них всех.

“Мы направляемся в Уппсалу. Доктор Гулд расшифровал значения подсказок, Томас, и тебе следует постараться не мешать нашим планам, ” сухо парировал Пердью и встал, чтобы забрать свой багаж.

“Что нам нужно будет сделать?” Томас спросил Нину. “Это безумие. Вы трое действительно ковыряетесь в корке Второй мировой войны, и на этот раз — я должен предупредить вас, чего бы это ни стоило таким жадным идиотам, как вы, — вы принесете конец света на Землю, если откроете эту дверь ”.

Не дожидаясь ответа, гигант поднял мешок и направился к трапу парома, по пути закидывая на плечо свою собственную сумку.

“Сэм, мне неприятно это признавать...” - начала Нина, но Сэм положил руку ей на поясницу.

“Я чувствую тебя. Давайте просто посмотрим, как далеко мы продвинемся и что выяснится. Если есть хоть малейший признак того, что это дерьмо реально, мы прерываем, хорошо?” сказал он себе под нос.

“Да. Мы прерываем, ” согласилась она.

* * *

Арендовав двухместное такси 4x4 в Капельске, они вчетвером отправились в Уппсалу, проделав полуторачасовое путешествие на голодные желудки. Было слишком рано, чтобы найти какие-либо открытые магазины вдоль дороги, поэтому они решили быстро позавтракать в Уппсале, как только добрались туда. Дождь сильно потрепал их автомобиль, но, к счастью, дорога была в очень хорошем состоянии со стороны муниципалитета.

“Итак, где ты живешь, Томас?” - Приветливо спросил Сэм, пытаясь убить время.

“Германия”, - холодно ответил сдержанный Голиаф.

“А чем ты зарабатываешь на жизнь?” Сэм настаивал, несмотря на то, что Нина украдкой жестами просила его смягчиться.

Томас уставился в глаза Сэма пронзительным взглядом: “Я убиваю исследователей”.

Атмосфера в машине чередовалась между весельем и неприятностью, потому что то, что ответил Томас, вероятно, было правдой. Сэм не мог придумать, о чем спросить после этого, что могло бы принести пользу кому-либо, поэтому он включил радио и немного поговорил с Ниной о климате. Затем они перешли к старым историям о том, как Сэм был в Швеции, чтобы сообщить о предполагаемом убийстве верховного командующего в Стокгольме в 2005 году.

Томас слушал, уставившись в окно. Внезапно он посмотрел на Сэма и нахмурился: “Убийство Уолтера Даля?”

“О, ты слышал об этом?” Спросил Сэм, приятно удивленный.

“Это было покушение, но никто не смог это доказать”, - сказал Томас.

“Один из твоих?” Беспечно спросил Пердью.

“Нет, мистер Пердью. Я убиваю только для того, чтобы защитить жизненно важные секреты. Я не убиваю хороших военачальников за их место у власти ”, - сказал Томас Пердью. “Это то, чем занимается лейтенант Бейнта Док, и теперь она и ее сучка Хильда Кройц руководят Обществом Врил. Как ты думаешь, кто изгнал моих братьев и меня?”

Нина была поражена. Так ты мошенник? Ты и твои... братья?” спросила она, поворачиваясь на пассажирском сиденье лицом к Сэму и Томасу.

“Мы братья, потому что служили в одном батальоне и были допущены СС к экспериментам, поскольку служили в одно и то же время. Но мы не родственники. Штабсфельдфебель Руди фон Хаммерсмах, гауптштурмфюрер Дейтер Баум и унтерфельдфебель Иоганн Кемпер были моими товарищами по роте. Сначала нас разместили в Польше, затем в Швеции. Они отправили меня в Швецию, потому что мой отец был шведом, и я говорил на этом языке. И, наконец, мы выполняли секретные задания в Индии во время визита Гитлера в Тибет. Секреты были нашим бизнесом, и именно поэтому нас выбрали для Шамбалы”, - бессвязно произнес Томас своим глубоким, ровным тоном. Но трое других пассажиров машины были очарованы.

“В каком году ты родился, Томас...?” Спросила Нина.

“Штурмбаннфюрер Томас Генрих Торсен, родился 6 августа 1911 года в Гамбурге”, - медленно ответил гигант, его ослепленные глаза изучали пол, как будто прошла целая вечность с тех пор, как он произносил свое собственное имя. После этого он замолчал, и остальные оставили его в покое, пока не добрались до Гамла-Уппсалы или Старой Уппсалы.

“Нам нужно добраться до церкви, Дэйв, каменной церкви”, - проинструктировала Нина, проверяя свои записи. Три несоответствия в списке, который она нашла в поезде, указывали на город Гамла-Уппсала, ссылаясь на маленькую церковь, которая, по слухам, была построена на месте древнего языческого храма. Храм почитал скандинавских богов — Одина, Тора и Фрейра — богов, которые когда—то были людьми, - согласно рассказам Адама Бременского в его публикации 11 века.

Большинство средневековых текстов на эту тему свидетельствуют о том, что местная роща рядом с нынешней церковью была местом человеческих жертвоприношений — там, где над родником росло вечнозеленое дерево, и каждые девять лет туда бросали живого человека, чтобы определить, исполнятся ли желания людей богами. Это было место, где девять самцов каждого живого существа должны были быть повешены в качестве жертвоприношения, и оно было священным для язычников.

Третьей подсказкой была кирка, или “церковь”.

“Что произойдет, когда мы доберемся до маленькой церкви?” Спросил Пердью.

“Мы должны найти внутри что-нибудь, что относится к золотой цепи, или старому храму, или, возможно, захороненным королям. Я полагаю, Валькнут покажет нам, где это находится ”, - пробормотала она, проверяя свой телефон в поисках информации о старом храме, который, по-видимому, был разрушен в 12 веке.

Томас открыл рот, как будто хотел что-то произнести в свою очередь, но оставил эту попытку. Нина перестала ненавидеть его с тех пор, как узнала, каким особенным на самом деле был Томас, не считая того, что он был очень стар и выглядел на сорок.

“Томас? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?” - спросила она с уважением.

Он одарил ее долгим взглядом, решая, хочет ли он помочь. Пока они ехали по пропитанному влагой ландшафту Старой Уппсалы, пересекая холмистые изумрудные холмы и курганы, где, как говорили, были похоронены короли, он прочистил горло.

“В эпоху готики, особенно, многие церкви были украшены цепями, свисающими с их фронтонов, так что это не так уж необычно, что вам пришлось бы искать символ. Большинство из них просто болтались вокруг самого здания”, - просветил он их. “Говорили, что в храме, на который вы ссылаетесь, есть золотая цепь, но это было отклонено как преувеличение”.

“Эй, приятель, как ты думаешь, откуда взялась эта цепочка?” С энтузиазмом спросил Сэм.

“Откуда ты знаешь, что это из саг Адамуса Бременуса?” Спросил Томас.

“Надписи на меньшем участке, которые мы указали, указывают нам сюда. Не могло быть совпадением, что для открытия гробницы Одина потребовалось золото. В конце концов, он был богом”, - размышлял Пердью.

“Я - бог. Меня не интересует золото”, - небрежно заметил колосс. “Проблема современного времени в том, что люди украшают все пустыми сокровищами, такими как золото и драгоценные камни. Они создают образы старых богов, которые изображают мужественность и красоту, когда они были толстыми алкоголиками зрелого возраста. Что сделало их богами, друзья мои, так это их непоколебимая преданность защите своего народа, их храбрость в битве и их непоколебимая мудрость ”.

Никто из остальных не осмеливался оспаривать Томаса в этот момент. Они не могли отрицать, что он взращивал более глубокое видение, более высокое понимание вещей.

“Настоящее сокровище - это братство, храбрость, вода, огонь, воздух, интеллект и поэзия”, - поучал их Томас. Не было сомнений, что он не понаслышке знал о путях Одина.

Глава 31

“Ее зовут Хильда Кройц, гражданка Германии, прошедшая обучение в какой-то тайной организации, которая способствует развитию научно-технического превосходства среди молодежи Европы”, - сообщила специальный агент Лорна Маклин Пэдди по Скайпу.

Они с Кассандрой сидели на диване в телевизионной комнате, где той ночью на Кэсси напала Хильда, и разговаривали с Лорной в офисе в Глазго.

Пэдди связался со штаб-квартирой МИ-6, чтобы заверить, что детектив-инспектор Уильямс вышел на контакт. Он хотел быть уверен, что Уильямс передал устройство, которое должно было быть проанализировано Exova. Вскоре после его звонка своему начальнику, его коллега из МИ-6, Лорна, написала ему по скайпу, чтобы сообщить ему, что женщина, которая напала на Кассандру и пыталась убить его в больнице, подозревалась в убийстве инспектора Уильямса предыдущей ночью.

“О, сладкий Иисус,” Пэдди шмыгнул носом, “на скольких еще она нападет? Как он умер, Лорна?”

“Он был на пути в местный участок, потому что позвонил начальнику участка и сообщил, что подает запрос на получение разрешения ... поехать в Глазго, чтобы поговорить с миссис Ланкашир и официально передать устройство на ее попечение. Но, судя по тому, как они нашли его брошенный автомобиль всего в двух милях от вас, мы предполагаем, что у него закончился бензин. Его горло было перерезано, а устройство пропало”, - сообщила она.

“А охрана и персонал больницы, где я ее оставил?” Спросил Пэдди. Он не мог поверить, что убийца смог так быстро выбраться из затруднительного положения, в котором он ее оставил, чтобы она смогла доехать до его дома и найти Уильямса все еще там.

“Двое мертвы, четверо тяжело ранены. Она заклеймила полуавтоматический пистолет, и они не смогли помешать ее побегу до прибытия полиции, ” вздохнула она.

На кухне зазвонил стационарный телефон, и Кэсси извинилась, чтобы ответить на звонок.

Лорна покачала головой и вздохнула: “Пэт, мне так жаль твоего старого друга и партнера”.

“Спасибо, Лорна”, - сказал Пэдди, но он не мог сдержать слез. Речь шла не столько о смерти Уильямса при исполнении служебных обязанностей за то, что обнаружил Пэдди, сколько обо всех невинных людях, которые погибли, встав на пути этой злой женщины. Если бы он только отказался от нее, все эти жертвы все еще были бы живы.

“Пэт, не будь так строга к себе. Ты сделал свою работу, а они - свою. Просто расслабься, хорошо?” Лорна утешала своего коллегу.

“Я бы хотел, чтобы я мог. Но я... ” он запнулся. Выражение его лица изменилось в положительную сторону, и он спросил: “Лорна, к этой организации принадлежит Хильда Кройц… где она расположена?”

“Стокгольм, Швеция. Я бы назвала вам название, но, ” она застенчиво улыбнулась, - к сожалению, я не могу его произнести.”

Пэдди улыбнулся: “Не беспокойся”.

“Я должен расписаться, Пэт. Скоро поговорим с тобой!” Лорна улыбнулась и помахала рукой. Она подождала, пока Пэдди помашет в ответ, а затем закончила разговор.

“Не имеет значения, как называется ее организация, потому что я собираюсь обрушить адский дождь на эту маленькую сучку, и на этот раз даже Бог ее не спасет”, - поклялся он, глядя на собственное отражение в черном экране компьютера.

“Ты не сделаешь ничего подобного, Патрик Смит”, - сказала Кассандра из-за его спины. Он обернулся и увидел, что его прекрасная жена подслушивает. Впервые за несколько дней он посмотрел на нее, по-настоящему посмотрел на нее. Практически полностью придя в себя, она смотрела на него с порога с двумя кружками в руках. “Не раньше, чем я дам тебе номер телефона Нины Гулд, чтобы она и Сэм могли тебе помочь”.

Лицо Пэдди озарилось: “Что?”

“Она и Сэм звонили несколько минут назад, спрашивали, все ли у нас в порядке. Угадай, где они, пока мы разговариваем?” она улыбнулась, приподняв бровь. “Швеция”.

“Ты издеваешься надо мной!” он ухмыльнулся.

“И они знают кое-кого, кто знает эту ведьму Хильду Кройц ... и страстно ненавидит ее”, - злорадствовала Кассандра.

Глава 32

“Пэдди на пути сюда”, - улыбнулась Нина.

“Кто такой Пэдди, если я могу полюбопытствовать?” Спросил Томас со своим сильным акцентом.

“Человек, у которого все это время был твой драгоценный генератор, мой друг”, - рассказал Сэм. “Но обладание этим чуть не убило его жену и его самого”.

“По словам его жены, Томаса, той самой женщины, о которой вы рассказывали нам в Стокгольме, теперь генератор у нее”, - сообщила Нина Томасу. Он сокрушенно покачал головой, выглядя крайне раздосадованным.

“Ты знаешь, где Хильда Кройц?” Сэм спросил его.

“Я верю. Я был телохранителем Бейнта Дока и много раз бывал в их штаб-квартире ”, - сказал он. “Почему?”

“Хорошо, если ты можешь сказать нашему другу, куда идти в… um… найди ее, ” соблазнительно сказала Нина, “ возможно, наш друг мог бы вознаградить тебя тем, что он заберет у нее, чем-то, что ты пытался заполучить в свои руки?”

Томас выглядел отрезвленным, его пыл возобновился. Что, вероятно, было самым близким к ухмылке, на которую он был способен, Томас подтвердил: “Это сделка. О Боже, это сделка!”

Нина позвонила Пэдди домой и дала Томасу телефон, где он раскрыл ключевую информацию и местоположения.

“Специальный агент Патрик Смит, вам необходимо обращаться с устройством с особой процедурой”. Томас сказал по телефону. “Коробка рыбных палочек? Bist du verrückt ?” он взревел в изумленном шоке. “Nein, nein. Ты должен справиться с этим вот так. Запиши это, битте ”.

Нина и Пердью усмехнулись.

“Это заставляет тебя задуматься, не так ли?” он размышлял.

“Что? она улыбнулась.

“Посмотри на этого человека, который угрожал тебе, пытался убить тебя, теперь твой союзник, помогающий нашему союзнику против общего врага их обоих — двух незнакомцев, разговаривающих по телефону прямо сейчас”, - улыбнулся Пердью.

“Это действительно заставляет задуматься”, - вмешался Сэм, передавая каждому из них немного местного пива, которое он купил в Уппсале, когда ходил за едой. “Не существует такого понятия, как друг или враг. Если что-то в мире не просто черное или белое, так это тот факт, что разногласия, оппозиция или лояльность никогда не бывают определенными. У любого есть возможность, если позволяют обстоятельства —”

“Понимание позволяет”, - добавила Нина.

“Да, это тоже, быть чьим-либо другом. Война и раздор относительны, субъективны по отношению к обстоятельствам, их причинам и целям. Как только меняется динамика, как только меняются причины и потребности, меняются и отношения между людьми ”.

“Именно это я и собирался сказать, Сэм”, - с энтузиазмом кивнул Пердью, поднимая свое пиво, “но ты сказал это лучше, красноречивее, как сделал бы любой знаменитый писатель”.

“Два человека, находящиеся по разные стороны религиозной войны, заклятые враги для этой цели, вполне могли бы стать товарищами при упоминании футбольной команды или группы, которой они восхищаются”, - сказал Пердью. “Посмотрите на это — нацистский офицер помогает британскому офицеру уничтожить общего врага”.

Томас ощупью вернулся туда, где они сидели на древнем каменном заборе, закончив разговор со специальным агентом Патриком Смитом.

“Господи, я чувствую себя неловко из-за того, что ослепил его сейчас”, - признался Сэм. Нина взяла его за руку и нежно положила голову ему на грудь.

“Ты должен был, иначе мы все были бы мертвы, Сэм”, - утешала она его.

“Так, - объявил Томас, - британская секретная разведывательная служба приближается к Стокгольму, и фрау Ланкашир там, по-видимому, пообещала вернуть мне мое устройство”.

“Да, для тебя это Пэдди”, - улыбнулся Сэм. “Выпей пива, Томас”.

“И нам следует поторопиться”, - сказал Пердью, - “Я хочу попасть в церковь до наступления темноты. Из-за этого непрекращающегося дождя небо уже слишком темное, чтобы что-то разглядеть ”.

Томас нахмурился: “Ужасно не видеть как следует, не так ли?”

Сэм поперхнулся пивом, но Нина легонько похлопала рукой по его ноге, чтобы успокоить его нечистую совесть.

“Мистер Пердью, пожалуйста, не делай этого. Это не путь к мудрости. Это верный путь к войне. Дипломатия ничего не значит с людьми, которых вы пытаетесь потревожить, уверяю вас. Они не люди. У них нет способности к милосердию”.

“Они - это миф”, - равнодушно сказал Пердью.

Томас взревел от разочарования. “Посмотри на меня. Я продукт того, чего они могут достичь с помощью простого человека! Я обладаю нечеловеческой силой, и мое старение замедлено на десять лет к одному. Я даже не снизойду до того, чтобы вступить с тобой в спор, чтобы доказать свою точку зрения!”

“Ты неправильно понял, Томас, я должен знать, существует ли Агарта, и я могу это сделать, только если пойду в ту церковь”, - сказал Пердью. “У меня много золота и денег, чтобы купить еще. Я обещаю вам, в мои намерения не входит искать сокровища ”.

“Какой смысл знать, что она существует, и не пытаться использовать ее для собственной выгоды?” гигант нажал на Пердью.

“Технология, которой они обладают, могла бы революционизировать то, как устроен мир, Томас”, - возразил Пердью, но немецкое чудовище только еще больше разозлилось из-за упрямства Пердью.

“Неужели ты не понимаешь? Их технология предназначена для порабощения человечества, Пердью! Он разработан с использованием vril, черпая обратную и неисчерпаемую энергию из самого черного солнца!” Томас объяснил с быстро угасающим запалом. “Человечество не только не может постичь превосходную технологию богов внизу, но и люди никогда не смогли бы обладать такого рода силой, не разрушив все. И, открыв эту дверь, ты дашь им повод раскрыть свои намерения и власть над всей этой планетой ”.

“Согласно теории, это именно то, что они планируют сделать — захватить мир и уничтожить нас, ”низшие" формы жизни", - упомянула Нина.

“Да, но они все еще готовятся к этому. Вам троим нет необходимости делать так, чтобы это произошло на двести, может быть, на триста лет раньше!” Томас умолял. Его жемчужные глаза метались вверх и вниз, влево и вправо от его разочарования.

На несколько минут воцарилось молчание, пока все они доедали свою еду и пиво, все явно обдумывали факты, изложенные в споре. Все, что они слышали, был звук грома далеко на расстоянии, в то время как свежий прохладный дождь смыл всю пыль с листьев, коры и камней. Сэм, Нина и Пердью сразу увидели красоту мира в ливнях Старой Уппсалы, резиденции древнескандинавских богов и скандинавских королей, людей древности, мудрых и уважающих свое творение.

* * *

Когда они вошли в милую, скромную маленькую церковь, они обнаружили, что были там одни.

“Туристам не нравится приходить сюда под дождем”, - сказал пожилой викарий, с трудом выговаривая по-шведски. “Вместо этого они все хотят увидеть Домкирку в Уппсале”.

“О, нет, мы предпочитаем менее сложные здания”, - улыбнулась Нина.

“Что ж, тогда добро пожаловать, Шотландия”, - ответил он и занялся своими делами по замене нескольких свечей.

У старого викария был бледный цвет лица, и он носил черную одежду, но он мог похвастаться морщинками от смеха и маленькими голубыми глазами, которые придавали ему отчетливо озорной вид. Его длинные седые волосы были собраны сзади и выделялись на фоне темного оттенка его плаща. Как и у Яри Койвусаари, его борода была заплетена в косу до груди, и он носил крошечные очки, которые располагались близко к кончику носа.

Какой бы маленькой ни была церковь, ее интерьер был великолепен. Высокие сводчатые потолки сходились вместе, их усиленные балки пересекались посередине. Вся каменная кладка и крыша внутри состояли из камня кремового и коричневого цвета, украшенного более темными декоративными лозами и рунами, украшающими колонны и столбы. С потолков над проходом свисали люстры, покрытые коричневым ковровым покрытием, которое ниспадало к святилищу святых, отлитому из золота. Над святилищем, подвешенное на деревянных балках между вершиной купола и верхом стен, было деревянное распятие с золотой статуей Иисуса Христа.

Сэм снова толкнул Пердью локтем, как он делал в похороненном поезде в Польше. Его глаза устремились в заднюю часть церкви, где два ряда деревянных двойных дверей образовывали вестибюль. Пол был выложен каменной плиткой, а стены у входа были слегка запятнаны от времени и износа. За последней скамьей в церкви Пердью увидел, к чему стремился Сэм — только потому, что знал, на что обращать внимание.

Валькнут был профессионально выгравирован в дальнем углу спинки скамьи, как и другой на противоположной стороне. Это было странно, потому что ни на одной из других скамей не было таких надписей. Сэм и Пердью как ни в чем не бывало подошли к скамье, восхищаясь архитектурой здания и обсуждая ее, пока Нина фотографировала святых на алтаре.

“Смотри, под этой скамьей есть отчетливая линия трещины по всей ширине и длине предмета. И...” Пердью показал Сэму указующим пальцем: “панели под поверхностью сиденья. Видишь это?”

Сэм присмотрелся повнимательнее. В меди через каждые несколько дюймов длины деревянных панелей были закреплены крючки.

“Как люди могут здесь сидеть? Эти крючки нанесли бы ущерб твоим икрам, где бы ты ни сидел ... Не говоря уже о порванных женских чулочно-носочных изделиях, ” Сэм подмигнул и ухмыльнулся.

“Я полагаю, здесь никто никогда не сидит, потому что это не скамья”, - заметил Пердью.

“На обратной стороне тех же панелей также есть медные крючки с теми же интервалами, что и на твоей стороне, Пердью”, - сообщил Сэм.

“Сэм, это не медь”, - сказал Пердью. “Это чистое золото, дорогой мальчик”.

Пердью подозвал Томаса ближе. У великана через плечо был перекинут холщовый мешок. Войдя в церковь, Сэм, не говоря ни слова, указал на крюки.

Пердью прошептал: “Смотри, Томас, гробница Одина, друг мой!”

“Как нам повесить цепь на крючки так, чтобы викарий не заметил?” Прошептал Сэм. “Нина?”

Внезапно раздался оглушительный грохот церемониальных кубков и подносов в передней части церкви, где работал викарий. Они все подскочили от испуга. Нина бросилась на помощь викарию, но он вообще не обращал внимания на упавшие предметы.

Он уставился на Томаса с благоговением, его челюсть отвисла в неподвижном состоянии неверия. В его маленьких глазах заблестели серебристые струйки слез, и он издал странный звук, нечто среднее между плачем и стоном.

“Викарий?” Сказала Нина с беспокойством.

“Один, одноглазый человеко-бог вернулся в храм”, - провозгласил дрожащий голос викария, эхом разнесшийся по пустому зданию.

“О, это просто мой друг, Томас”, - она безмятежно улыбнулась.

“Нет, моя дорогая девочка. У него один глаз, другой слеп, могущественное существо выше человека, но ниже звезд”, - объяснил старик. “Ты пришел, чтобы вернуться в свою могилу!”

“О, Боже мой, что происходит?” Пердью пожал плечами, пораженный разворачивающимися событиями. Томас посмотрел на Пердью, а затем осмотрел крючки.

В передней части церкви Нина поддерживала старого викария, когда он начал терять сознание, бормоча что-то по-шведски. Иногда она могла расшифровать имена скандинавских богов, о которых он говорил, когда его голос дрожал и замирал от шока.

“Поторопись, Пердью. Если ты хочешь открыть этот дверной проем, тебе лучше сделать это сейчас, ” предупредил Сэм.

“Томас, цепь, пожалуйста, сэр”, - приказал Пердью.

“Пердью”, Томас посетовал на решение миллиардера.

“Мы забираем твой генератор за беспокойство, помнишь?” Парировал Пердью.

Томас неохотно помог Сэму и Пердью повесить две части золотой цепи на крючки. Каждый раз, когда звено надевалось на крючок, раздавался тяжелый щелчок, похожий на засов гигантского сейфа. Одна за другой открывалась гробница Одина.

Последнее звено было в руках Дейва Пердью. Он поднял взгляд на возвышающегося офицера СС давних времен, обдумывая его поступок. Пердью посмотрел вниз.

Последний бесплодный крюк манил.

Глава 33

Пердью должен был знать. Он просто должен был.

Томас закрыл глаза, когда последний щелчок послал страшную дрожь по его телу. “Es wird getan .”

Викарий втащил Нину за порог своего маленького кабинета, когда начался глубокий грохот, соперничающий с землетрясением. Отчаянно молясь рядом с Ниной, викарий в ужасе упал на корточки, держа в руках свое распятие.

“Викарий, что происходит?” она спросила.

“Конец света, дитя! Теперь наступит конец света!” - закричал он, защищая ее своим телом, когда дневной свет исходил от земли, где скамья постепенно уходила в пол. Томас держал глаза закрытыми, в то время как Пердью и Сэм съежились в углу, не в силах открыть глаза.

Маленькая церковь вибрировала до самого основания, когда раздался неземной рев подземных газов и давления. Для их ушей, из-за отсутствия видимости, это прозвучало как рычание огромного демона, и когда ослепительный свет, наконец, немного померк, Сэм и Пердью посмотрели через край, где находилась скамья.

“Я не знаю, чего я ожидал, но это было не это”, - прошептал Сэм.

Внутри пропасти, которая уходила в пол каменной церкви, свет освещал длинный, постепенно наклоняющийся коридор, выложенный чем-то похожим на серебряную мозаику. Но при ближайшем рассмотрении они поняли, что вещество внутри плиток двигалось, как рябь на воде. Глубокий, непрерывный гул исходил из недр земли и выходил из прямоугольного отверстия как звук сирены.

Нина была ошеломлена, но она хотела увидеть, что происходит. С ней пришел викарий, вцепившись в маленькую женщину, чтобы защитить ее от всего, что могло причинить ей вред. Нахмурившись, она заглянула в дыру и рухнула на колени, рыдая. Сэм бросился к ней.

“Все в порядке, это просто туннель”, - сказал он.

“Нет, Сэм, это выглядит точно так же, как пещеры, через которые мне пришлось проползти, чтобы украсть генератор. Прости, но я теряю самообладание, ” всхлипнула она.

“Тебе не придется снова туда заходить, Нина”, - пообещал Томас. “На самом деле, никто из вас этого не сделает”.

“Подожди минутку”, - сказал Пердью, но Томас положил твердую руку ему на грудь.

“Я настаиваю ... чтобы вы воздержались от посещения Агарты. Над людьми будут ставить эксперименты, и я уверяю вас, они не подчинятся вашей воле или вашим слезам ”, - предупредил огромный немец.

“Была причина, по которой золотая цепь была разрезана надвое, когда храм был разрушен, и была причина, по которой эта христианская церковь была построена над ней”, - объяснил старый викарий. “Это было не из неуважения к язычникам и их богам. Боже, нет! Мы все происходим из этой истории. Но это было сделано для того, чтобы человеческие жертвоприношения прекратились, чтобы священная земля трех великих богов была недоступна простым людям, эта церковь использовалась в качестве барьера ”.

“Они скоро будут здесь”, - сказал Томас. “Изменение температуры и давления воздуха предупредит их”.

“Итак, мы отключим их инструменты”, - пожал плечами Пердью.

“Их шкуры, Пердью, являются их инструментами. Как типично для высокомерных людей считать, что все находится под их контролем, всегда настраивать существ против себя, когда ты даже не знаешь, как они действуют. Именно поэтому ты не должен владеть врилом.”

Глубокий лязг раздался в нескольких сотнях ярдов под полом, и земля содрогнулась. Сэм заключил Нину в объятия и оттащил ее подальше от края, в то время как викарий отступил к третьему ряду сидений.

“Как ты думаешь, по какому поводу были эти фестивали и их человеческие жертвоприношения?” - крикнул викарий Пердью. “Как только могила Одина будет открыта, только человеческое жертвоприношение сможет умилостивить богов, чтобы они не убили нас всех и не захватили власть на земле!”

Маниакальный вой эхом отозвался ближе к поверхности, и свет немного прояснился.

“Как мы ее закроем?” Пердью спросил Томаса, его лицо застыло в ужасе, теперь, когда он поверил, что под землей живут высшие существа.

“Ты идиот!” Томас закричал. “Тебя предупреждали!”

“Иисус! Давайте выбираться отсюда!” Сэм рассказал Нине и выбежал из церкви, таща ее за собой.

Вертолет был занят посадкой на открытой роще в нескольких ярдах от территории церкви.

“Ладно, это нереально”, - выдохнула Нина сквозь слезы.

“Это Пэдди!” Сэм удивленно воскликнул. “И у него есть генератор!”

Патрик Смит подбежал к ним с маленьким черным футляром в руке. Он обнял их обоих сразу в знак приветствия, а затем посмотрел на них. Его лицо было покрыто шрамами, и у него был сломан нос.

“Ты нашел Хильду?” Спросил Сэм.

“Она убила своего начальника, Бейнту Док, чтобы взять бразды правления Обществом Врил. Теперь, когда у нее был генератор, ей не нужно было развивать свой разум и экстрасенсорные способности, чтобы генерировать vril, поэтому она пожадничала и решила захватить организацию ”, - сообщил он им, пока винты вертолета трепали их волосы.

“Рад тебя видеть, Пэдди!” - Крикнул Сэм сквозь грохот летающей машины.

“Есть ли землетрясение?” Спросил Пэдди.

“О, Пэдди, ты не хочешь знать, из-за чего эти толчки”, - сказала Нина.

“Я должен отдать это моему другу Томасу”, - улыбнулся Пэдди.

Внезапно, в мгновение ока, винты вертолета замерли, и двигатель мгновенно отключился, оставив слышными только щелчки остывающего двигателя. Дождь стал красным. Подобно крови, она струилась по всему, и казалось, что природа истекает кровью.

Нина вскрикнула от ужаса.

“Что, черт возьми, только что произошло?” Сэм закричал, его глаза расширились от сверхъестественной физики, которой внезапно подверглись окрестности. “Пойдем, Пэдди!”

Они побежали обратно к церкви и остановились как вкопанные, когда увидели, что свет заполняет всю церковь. Пердью выбежал в вестибюль, подальше от субоктавных голосов в the hole. “Я думаю, что в этом вопросе я зашел слишком далеко”, - сказал Пердью. Его глаза были влажными, а голос дрожал. “Привет, Патрик”.

“Привет, Дэвид”.

“Томас!” Сэм закричал. “Томас! У нас есть ваш генератор!”

Голоса смолкли, но оглушительный гул и раскаты продолжались. Их часы остановились, их волосы наполнились статикой, а электричество в церкви было отключено. В дымчато-белом свете стало видно массивное мускулистое тело Томаса.

“Томас?” Спросил Пэдди.

“Патрик, я полагаю”, - ответил Томас и пожал агенту руку. “Я не знаю, как тебя отблагодарить.

“И я тебя”, - улыбнулся Пэдди. “Хильда Кройц и Бейнта Док больше не работают”.

“Это хорошо. Вы можете посадить в тюрьму и этого маньяка тоже?” Спросил Томас, положив руку на плечо Пердью. Пердью и Пэдди нервно рассмеялись, но каким-то образом они знали, что немец не блефует.

Томас пожал руку Сэму, затем Нине, и под их озадаченными взглядами объяснил.

“Пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА. Разделяйте две части цепочки… навсегда”, - умолял он.

“Я позабочусь об этом”, - пообещал Пердью. “Я даю тебе свое слово, Томас Торсен. Я сделаю это единственное правильно ”.

“Ты возвращаешься, Томас?’ Спросила Нина.

“Я должен. Либо я вернусь вниз, либо они поднимутся на поверхность. И однажды они это сделают. Просто воспринимай меня как современную человеческую жертву богам, ” он неловко улыбнулся.

“Но они не убьют тебя… как кровавое жертвоприношение”, - волновалась Нина.

“Они не будут. Я уже наполовину такой же, как они, и, кроме того, они убили нас уже в 1944 году ”, - сказал он как ни в чем не бывало. “Я вернусь, когда миру придет конец. Надеюсь не увидеть тебя здесь ”.

Он взял черный футляр и вышел на свет, ослепляющий столб белого окутывал его крупное тело, пока он не исчез.

“Похоже на Иисуса Христа, не так ли?” Заметил Сэм.

Викарий сидел на противоположной стороне комнаты, наблюдая, как медленно гаснет свет по мере того, как портал удалялся. Под их подошвами Земля снова стала неподвижной. К тому времени, как скамья заняла свое место, дождь снова прекратился. Химические вещества, выделяемые порталом, вступили в реакцию с водой и окрасили ее в малиновый цвет. Теперь, когда атмосфера Земли восстановила баланс своих соединений, электрические токи были восстановлены.

“Заставляет тебя ценить термин ‘играть в Бога’, а?” Сказала Нина.

“Это то, что происходит, когда мы пытаемся манипулировать силой богов”, - согласился Сэм.

“Да, да, я понимаю картину, вы двое”, - признал Пердью. “Я усвоил свой урок. С этого момента я буду придерживаться горнолыжных курортов и научных симпозиумов ”.

“Да, точно”, - сказали Сэм и Нина вместе.

Пердью подошел к потрясенному викарию, который все еще что-то бормотал по-шведски. Все тело старика дрожало, и он непрестанно молился.

“Викарий”, - начал Пердью,

“Нет, просто уходи! Пожалуйста, просто уходи и забери это проклятое золото с собой!”

“Викарий, я подумал, не хотели бы вы оставить цепочку покороче”, - сказал Пердью. “Я даже могу послать кого-нибудь, чтобы расплавить ее для тебя. Это позволило бы финансировать работу, которую вы делаете для местного сообщества, и таким образом, эта дверь никогда не могла бы быть открыта снова ”.

“Что?” - изумленно спросил старик. “Ты не можешь быть серьезным”.

“Я есть. Это… то, что здесь произошло, никогда не должно повториться ”, - сказал Пердью. “Сэм и я отнесем это туда, где вы хотите хранить, пока я не пришлю кого-нибудь, чтобы переплавить это”.

“Да благословит тебя Бог, Шотландия”, - улыбнулся викарий. “Но никогда не возвращайся, хорошо?”

“Не скоро”, - усмехнулся Пердью.

Пэдди отвел Сэма и Нину в сторону.

С серьезным выражением лица он вздохнул. То, что он хотел передать, было бы глубоко неудобно и неприятно, особенно после того, как все закончилось относительно хорошо.

“Сэм, я не знаю, с чего начать”, - сказал он. “Раньше, когда я помогал вам, или когда я использовал свои ресурсы, чтобы помочь вам, ребята, с вашим… твои... проблемы, это не было слишком большой проблемой. Мне удалось сохранить это от службы и так далее ”, - бессвязно пробормотал он, надеясь, что, сказав это быстрее, он смягчит удар.

“Ты больше не можешь нам помочь”, - заявил Сэм, видя отчаянные усилия своего лучшего друга.

“Да”, - сказал Пэдди. “Я твой лучший друг, Сэм. Я бы отдал свой левый орех, чтобы избавить тебя от неприятностей. Ты это знаешь.”

“Да”.

“Но на этот раз ... моя жена...” Пэдди начал рыдать, как ребенок, и Сэм, не жалея времени, заключил своего друга в объятия, чтобы утешить его.

“Я знаю, Пэдди. Я знаю, через что вы оба прошли из-за нас”, - признался он своему плачущему другу.

“Из-за меня”, - сказала Нина. “Если бы я не вернулся на место, ничего из этого не случилось бы с генератором”.

“Нина, мы бы все равно чуть не вызвали конец света”, - успокаивал ее Сэм, но она была непреклонна.

“Пэдди, ” искренне сказала она, “ я абсолютно понимаю. Но, пожалуйста, не отвергай Сэма из-за меня. “Все эти невинные люди, которые были убиты в погоне за этим устройством — это все из-за моего возвращения на место раскопок, Сэм. И я согласен. Мы должны перестать обращаться к Пэдди за всем, что не можем сделать сами ”.

“Это все… Я спрашиваю... просто, ” Пэдди шмыгнул носом, пытаясь успокоиться, “ не впутывай меня больше, хорошо? Двое коллег погибли, персонал больницы мертв и ранен, летный состав мертв и ранен, я и Кэсси… Иисус! Кэсси, ” захныкал он. Сэм снова схватил его.

“Без обид, старина”, - сказал он Пэдди. “Мы понимаем. На этот раз, я думаю, мы все зашли слишком далеко, стали слишком безрассудными ”.

Пердью вышел из церкви: “Сэм! Не могли бы вы помочь мне с другой цепью, пожалуйста? Я отдаю одну часть бедному викарию, чье сердце сегодня чуть не остановилось ”.

“Молодец! Ты далек от того, чтобы забрать все золото, да?” Сэм рассмеялся, когда Нина и Пэдди последовали за ним.

“Я сделаю тебе кое-что получше. Я не оставлю себе ничего из золота”, - хвастливо заявил Пердью. “Я расплавляю и другую цепь ... и отправляю ее Яри!”

“Это замечательно!” Нина обрадовалась, схватив Пердью и запечатлев поцелуй на его лбу. “Я помню, он сказал, что продажа креста тебе - это все, что удерживало его и жену на их собственности. Это золото обеспечит их будущее ”.

“Правильно”, - сказал он.

Они подняли цепь и дотащили ее до 4x4.

“Итак, никакой выгоды от этой экспедиции, мистер Пердью?” Спросила Нина.

“Нет. Не все сокровища - это золото и драгоценные камни. Кто-то однажды сказал мне это”, - улыбнулся Пердью. “На этот раз сокровищем была мудрость; знание. Я знаю, что Агарта существует, но я также знаю, что мы не готовы достичь божественности, на которую, как нам кажется, мы способны. Знать это само по себе ценнее, чем все, что можно купить за деньги ”.

“Пойдем попробуем немного шведского домашнего пива”, - предложил Сэм. Они опустили стекла машины и помахали на прощание сияющему викарию.

Дождь, наконец, прекратился, и они наслаждались свежим, бодрящим шведским воздухом, пока путешествовали по потрясающим ландшафтам страны, где когда-то правили ходящие по земле боги. Место, которое все еще хранило силу Одина и красоту, подобную самому Квангру.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Хранилище Геркулеса

Глава 1

“Знаешь, Нина, тот, кто создал узкие джинсы, имел в виду твою задницу”, - сказал ухмыляющийся рыжеволосый тренер доктору Гулд. “Если я могу быть настолько смелым”.

“Ты не можешь”, - огрызнулась она, хотя в ее тоне было много благодарного юмора.

Два молодых борца, которым было не более двадцати лет и которые явно не привыкли к тому, что такая сильная девушка обладает таким восхитительным телом, улыбались как дураки из-за спины своего тренера. Тренер Веланд сказала им по секрету, что она достаточно взрослая, чтобы быть их матерью — просто, что только усиливает ее привлекательность. Ее темные глаза быстро метнули взгляды на молодых людей, мгновенно сделав их бессильными перед ее запугиванием. Со склоненными головами они побрели к раздевалкам, не оглядываясь.

“Я вижу, у тебя все еще есть эта ... эта штука… ты делаешь”, - усмехнулся тренер Веланд.

“Что это за штука?” Спросила Нина, схватив полотенце со скамейки, где она только что выполнила свои последние принудительные повторения.

“Тот убийственный взгляд, которым ты был так щедр в старших классах. Помнишь? Боже, тогда это было как удар под дых ”. Он важно склонил голову набок и вздохнул, проведя скользящей рукой по животу. “Но тогда у меня не было железного кишечника, как у стиральной доски”.

Нина весело хихикнула, приподняв бровь. “Ну, ну, Виланд. Мы оба знаем, что я стремлюсь к сладкому месту, - сказала она с хрипотцой, растягивая слова. Сексуальная историчка подошла очень близко к тренеру и поместила кончик своего указательного пальца прямо между его глаз. “Верно… там.”

Он просто улыбнулся, не в состоянии придумать вежливый ответ. На Нину Гулд никогда не было легко произвести впечатление, и казалось, что с возрастом эта черта характера только усилилась. С глупой ухмылкой он сказал: “Прикоснисьé”.

Нине почти стало жаль его, но вместо того, чтобы сказать это, она только подмигнула и прошла по полу секции свободных весов в спортзале, чтобы наказать свои ягодичные мышцы на тренажере Смита, перекинув полотенце через плечо. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ее. “И прекрати пялиться на мою задницу, Стивен!” - громко сказала она, не оборачиваясь.

“Что вообще ты имеешь в виду?” он спросил.

Нина указала по диагонали перед собой налево: “Я вижу вас в зеркальной стене, тренер”.

Ее снисходительная манера была очень забавной для бодибилдеров, тренирующихся вокруг них, отправив Стивена Уэланда из секции легкой трусцой и беззвучным ртом. Он спустился по лестнице в кардио-зону, где жужжание вращающихся стационарных колес перемежалось болтовней общающихся домохозяек и подростков. Над всем этим монотонно пульсировало плохое техно, в то время как посетители смотрели на плоские экраны над головой, как коматозные дроны, только что вышедшие из цикла. Время от времени в гулкой пещере крытого бассейна раздавались свистки аква-тренера.

“Извините, но я вас здесь раньше не видел”, - объявил довольно привлекательный фанатик стероидов.

Неужели?Подумала Нина.Это твоя вступительная фраза? Господи, одинокая жизнь жалка, особенно здесь.

“Нет, ты не видел”, - она слегка улыбнулась, раздраженная. Нина пыталась отрегулировать неудобные крюки штанги на более низкую установку, и ей не нужно было отвлекаться.

“Ты местная?” - спросил он, взявшись за перекладину и снимая ее с крючков для нее. “Где ты хочешь это?”

Нина прикусила губу. “Хм, двое убиты. Спасибо.”

Увидев выражение ее лица, он быстро закрепил крючки и сказал: “О, пожалуйста, не думай, что я не думаю, что ты можешь сделать это сама. Это из рыцарских побуждений, а не для того, чтобы покровительствовать вам ”.

Хорошая идея, подумала она.

“Конечно, в наши дни большинство дам рассматривают рыцарство как некоторую форму шовинизма. Здесь просто нет места для парней, которые просто хотят помочь ... ” - продолжил он.

“Послушай, я ценю твою помощь. На самом деле, я хочу”, - сказала Нина так дружелюбно, как только могла во время отмахивания. “Но я здесь, чтобы тренироваться, вопреки тому, что люди думают, что большинство девушек делают здесь с отягощениями. Я действительно пришел сюда не для того, чтобы поболтать. Если ты не возражаешь?”

Он отступил назад, чувствуя себя немного озадаченным. “Конечно. Конечно, я понимаю. Что ж, ” искренне сказал он, начиная удаляться, “ если вам нужен наблюдатель, просто крикните. Я Колин.”

“Сойдет”, - она поморщилась, когда нырнула под параллельную перекладину и прижала ее к плечам. “А теперь пока, Колин”.

“Пока”, - неохотно ответил он, все еще подумывая просто спросить ее имя, поскольку его намек не получил ответа. Нина улыбнулась, наблюдая, как коренастый блондин присоединился к двум другим на тренажере для жима ногами. Их хихиканье выдавало его насмешки среди приятелей.

Когда она завершала свое третье повторение, ее взгляд переместился к окну, чтобы оценить прохладный дождь над кварталом Майл-девелопментс в Эдинбурге. Прошло всего три месяца с тех пор, как она чуть не погибла, работая приглашенным лектором в Академии Святого Винсента в Хуке, маленьком городке на севере Хэмпшира. С тех пор она отказалась от медицинского лечения и решила исцелять свое тело тем способом, которым она делала все остальное — своим способом.

Она замечательно восстановилась, несмотря на свое прежнее хорошее здоровье, чтобы достичь своего нынешнего состояния одержимости тренировками. Чувствовать себя лучше и набирать вес до здорового уровня вызывало привыкание. Нина никогда не могла быть крупной, но ее миниатюрное телосложение оставалось пугающим, особенно с тех пор, как она открыла для себя великолепные, но болезненные удовольствия бодибилдинга. Она не стремилась повысить уровень тестостерона, используя стероидные комплексы, чтобы имитировать Женщину-Халка или что-то в этом роде, но Нина обнаружила, что усиленные нагрузки - это кратчайший путь к тому, чтобы чувствовать себя сильнее, чем когда-либо, и наслаждаться эффектом более быстрого метаболизма. Прежде всего, этот фитнес-режим бросил ей вызов. В конце концов, с сердечно-сосудистой системой можно было сделать не так уж много, а Нина не была благословлена добродетелью терпения.

Ее бедра горели от интенсивности ее одиннадцатого глубокого приседания, и Нина не осмеливалась обращать внимание на огромное напряжение, из-за которого ее колени опасно подгибались. Пыхтя необычно сильно, она ненадолго привлекла внимание нескольких мужчин поблизости, но, к счастью, сумела подняться достаточно хорошо, чтобы изобразить легкий подвиг. Как только они вернулись к тренировке, она зацепилась за перекладину для перерыва.

Глубоко вдохнув, Нина почувствовала свежий аромат средства для смягчения ткани, исходящий от ее полотенца, когда она зарылась в него лицом. Она постояла так несколько секунд, просто переводя дыхание. Когда она, наконец, выглянула из-за полотенца, мир по другую сторону окна показался ей другим царством. По виду серых зданий и стекающим по окнам мокрым каплям она была уверена, что снаружи все по-другому. В отличие от холодного ветра, проливного дождя и сырости снаружи, в интерьере оздоровительного клуба был установлен температурный режим, яркие цвета и что-то, что некоторые могли бы принять за музыку.

“Как ужасно уместно”, - тихо размышляла Нина, подходя к вдове и потягивая воду из своей бутылки. Контраст двух миров, занимающих одно пространство, очаровал ее. Нина часто задавалась вопросом, реально ли что-нибудь еще, из-за этого самого наблюдения. Два человека могли бы занимать одну и ту же комнату в заведении, подумала она, и иметь совершенно разные проблемы, жизни, призвания, и так далее . Она находила это бесконечно интригующим, способ, которым вещи могли быть великолепными для одного человека и совершенно ужасающими для другого, даже когда они были окружены одними и теми же вещами в компании одних и тех же людей.

“Ты закончил с этой машиной?” спросил зрелый голос со стороны пыточной стойки Смита, которую она использовала. Нина резко обернулась от неожиданного обращения и обнаружила позади себя мужчину с весьма необычной внешностью. Это почти лишило ее дара речи, но она не знала почему.

“Да”, - ответила она, пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть свое потрясение. “Продолжай”.

“Премного благодарен”, - сказал мужчина, кивая и продолжая устанавливать тяжелые диски по бокам машины. Хотя его ответ ей был вежливым, в нем не было и признака конгениальности. Не то чтобы это имело большое значение в этой среде незнакомых людей, но Нина находила все его присутствие ледяным. Он очаровал ее. Его лысая голова, высотой более 6футов7 дюймов, привлекала значительно больше внимания к его холодным глазам.

Его голос ему не подходил. Он был тонким по тону и очень хриплым, напоминая старое повествование из фильма нуар 1940-х годов. Кроме его голоса, все остальное в нем казалось трехмерной копией злодея из научно-фантастического графического романа, дополненного болезненным розоватым шрамом, который неровно тянулся от виска к челюсти. Удлиненная мускулатура ошибочно указывала на то, что он жилистый и слабый. Нина была поражена тем, как легко он поднял штангу, в то время как на ней было по дюжине больших стальных дисков с каждой стороны. Она притворилась, что любуется улицами под окном второго этажа, в то время как ее темные глаза неотрывно смотрели в зеркало, наблюдая за ним.

Даже у присутствующих бодибилдеров и пауэрлифтеров были блуждающие взгляды, некоторые даже прекратили свои сеты, чтобы убедиться, что они видят то, что, по их мнению, они видели, когда высокий мужчина выполнял повторение за повторением, пока Нина не досчитала до тридцати. Она посмотрела на других мужчин и поймала взгляд галантного болтуна, которого отослала ранее. Он тоже неопределенно покачал головой, выражая ей такое же недоверие, и Нина широко раскрыла глаза, подтверждая, что согласна.

Когда странный мужчина передохнул на перекладине, все люди в секции с отягощениями вернулись к тому, что они делали. Они не хотели, чтобы он знал, что они с благоговением наблюдали за его необычными способностями и рисковали поставить человека в такое неудобное положение, что он захотел бы уйти. Он был просто слишком интересен, даже тренеру и некоторым другим личным тренерам, которые смотрели издалека с вожделением.

“Знаешь, это мог быть Самсон, после того, как его бинт подстриг свои локоны, да?” - тихо заметил один из футбольных хулиганов с избыточным весом в нескольких футах от Нины. Она прикусила губу, пытаясь не рассмеяться, и опустила глаза в пол, когда мужчина снова шагнул под стойку. И снова странный человек без особых усилий выложился по полной программе, пока остальные исподтишка наблюдали за происходящим в огромных зеркалах, продолжая свои собственные слабые попытки.

Нина была впечатлена, но она никогда бы этого не показала. В конце концов, ее собственное превращение из тени скелета в крепкий и симметричный экземпляр тоже было настоящим подвигом. Учитывая короткий промежуток времени, который ей потребовался, чтобы нарастить свое тело, чтобы выглядеть как миниатюрная амазонка, то, чего она достигла, было не чем иным, как чудом. Но здесь это не имело никакого значения. В конце концов ей надоело пялиться на этого необыкновенного мужчину, и она направилась к тренажеру для трицепсов. Взявшись за ручки, она надавила на них, повторяя движения, которые она так усердно тренировалась выполнять правильно последние месяцы, несколько месяцев.

И все же что-то побуждало ее снова взглянуть на него. Благодаря тросам и скольжению плоских весовых плит Нина заметила, что в бутылке с водой странного мужчины содержалось что-то молочное, в отличие от большинства бутылок, которыми крысы из спортзала наполняли свои бутылки с водой. Это озадачило ее. Что может быть внутри? Может быть, именно это сделало его неестественно сильным, бросающим вызов всем правилам физиологии? Любвеобильному маленькому историку пришлось провести расследование.

Как можно украсть бутылку из-под носа клиента в спортзале так, чтобы он не понял, что она пропала?она задавалась вопросом, когда опускала тяжелые веса вниз, сжигая свои трицепсы. На самом деле, она была настолько отвлечена этой мыслью, что даже не заметила, когда превысила свой сет. Лысый мужчина снова сменил вес, оставив необычную жидкость без внимания. Нине пришлось действовать быстро, поэтому она прибегла к прерогативе красивых женщин — соблазнению.

Она посмотрела на группу молодых людей, от которых ранее отмахнулась, и выделила болтуна. Его глаза мгновенно нашли ее взгляд, и Нина улыбнулась. “Эй, Колин, не мог бы ты оказать мне огромную услугу?”

Глава 2

“Поднимите блоки! Достань блоки… нет, веревочные штуки над тобой, черт возьми!” Пердью прокричал сквозь облако пыли, которое поглотило его. Его помощники, четверо египтян, поспешили уберечь его от того, чтобы его не поглотила рушащаяся гора, на которой он висел, провалившись в зияющую пасть из камня и песка. Под ним все взорвалось обломками и треском раскалывающихся камней, когда он схватился за веревку, привязанную к его непрочной сбруе. Когда пасть сомкнулась вокруг его карликового тела, разрушающегося из-за неисправности зонда, люди Пердью, наконец, подняли его достаточно быстро, чтобы избежать обвала, но достаточно изящно, чтобы старая веревка не порвалась от внезапного рывка вверх.

Лицо Пердью было простым полотном из порошкообразного базальта земли, на которой тысячи лет назад был построен Аксумский город, очевидно, разгневанный нарушением его сна. Его коричневые брюки-карго и слегка великоватая рубашка обеспечивали некоторую свободу движений, но очень мало защищали. Обильно сплевывая, чтобы удалить более влажную массу песчинок между челюстями, он осмелился взглянуть сквозь затемненные очки, которые каким-то чудом удерживал на носу во время испытания. Вглядываясь из-под нижней оправы своих очков, он мог видеть, что зловонная почва поглотила вид.

Под ним пещера, которую его люди тщательно копали в течение последних нескольких недель, была утоплена в базальтовых отложениях древней земли Эфиопии. “Черт”, - сказал себе Пердью, наблюдая, как некогда величественная дыра уменьшается, как радужная оболочка глаза, прежде чем превратиться в не более чем растрепанный участок земли. С высоты, с которой он свисал, Дейв Пердью осмотрел ущерб, нанесенный его частичному открытию. “Какая чертова трата времени, крови и пота”.

“Да — других . Должно быть, это отнимает душу - оплакивать потерю трудов, выполненных другими, чтобы ты мог просто появиться и все испоганить, эй? ” - крикнул кто-то откуда-то из-за все еще парящего облака пыли.

“О Боже”, - прошипел Пердью сквозь сжатые челюсти, не от презрения или раздражения, но знакомый голос, без сомнения, доказывал, что теперь наступила третья степень морали между археологами и историками и прочая подобная чушь. “Чего ты хочешь, Медли?”

Профессор Медлей стояла, уперев руки в бедра, ожидая, когда потные египтяне благополучно опустят своего временного хозяина. Темноволосая женщина лет пятидесяти, она была старшей в той же лиге, как Пердью, пока они еще борются за объект научного журнала из Лондона и пресловутая метафизика и Mythos эксперимент , таблоид для снобов и сумасшедших античных наук.

“Почему бы тебе не придерживаться своих изобретений, Кью?” она усмехнулась с веселым злорадством.

“Сильные слова, исходящие от принцессы из Глазго, которая не может отличить математическую модель от закона”, - огрызнулся Пердью между сплевыванием и облизыванием губ языком.

“Семантика”, - ответила она. “Для тебя, я полагаю, как монолит и мегалит. Это был такой многообещающий археологический объект, Пердью, а теперь он превратился в кротовью кучу. Отличная работа ”.

“Это было там, внизу”, - утверждал он, когда его ноги легко коснулись земли. Пока он возился со своей сбруей, он бросил на нее стальной взгляд. “Гео-сонар нанес это на карту. Я просто начну все сначала ”.

“Вам не следует”, - довольно пренебрежительно посоветовала она, просматривая хаос, созданный исследователем-миллиардером и его идеалами. “Почему ты не можешь просто оставить историю в покое, Пердью?”

Он отряхнулся. Пердью с изумлением уставился на занозу в своем боку. “Прошу прощения? Ты археолог, Рита! Поговорим о том, чтобы оставить историю в покое! Поговорим о том, чтобы позволить спящим собакам лежать! Вы зарабатываете на жизнь, раскапывая историю ”.

“Это не то, что я имел в виду. Я имела в виду избирательный и осознанный выбор способа грабежа, ” сказала она, пожимая плечами.

Пердью потерял дар речи. Ее слова граничили с безумием.

Тогда он рассмеялся над ее дерзостью. “Итак, теперь ты выборочно безумен? Ты теперь тоже лицемер?”

“Фанатик”, - призналась она.

“В точку, дорогая”, - заметил он, покачивая правой ногой, чтобы освободить ее от обвисших ремней безопасности. “Православная церковь провозгласила, что Ковчег Завета находится здесь, в Аксуме. Все, что нам нужно сделать, это продлить разрешения и попробовать еще раз. Мегалит...”

“Монолит, Пердью”, - вздохнула она.

“Как скажешь, Попурри. Это обозначало местоположение тайной часовни, в которой, по слухам, хранился Ковчег, - настаивал он, понизив голос. В конце концов, если Медли был там, были шансы, что стервятники начали кружить.

“Тогда почему они не подтверждают свои заявления?” спросила она.

“Потому что они никогда не откажутся от него”, - ответил он. “Но просто знать, что оно там...”

Она повернулась к нему с тревогой, которая читалась только в ее глазах; ее голос оставался ровным.

“Послушай, Пердью. Что произойдет, если Ковчег обнаружат? Что произошло бы, если бы какая-нибудь из этих могущественных реликвий оправдала свою репутацию?” - настойчиво спросила она.

Пердью подошел ближе к Медли и улыбнулся. “Я точно знаю, что большинство из них оправдывают свою шумиху, моя дорогая Рита. Из первых рук. И я знаю это, потому что я был достаточно упорен, чтобы неустанно искать эти предметы любой ценой ”.

Она покачала головой с кривой улыбкой. Он доказал, что он такой же жадный, как она и предполагала раньше. “И скажи мне, Пердью… были ли все ваши потери финансовыми?”

Вопрос врезался в него, но он отказался показать это. “Потери были возмещены, хотя на их устранение потребовалось некоторое время. Все потери можно возместить, если у вас есть богатство ”.

Проф. Медли молча смотрела на своего старого противника. “Я думаю, - тихо сказала она, - даже ты не веришь в то, что ты только что сказал”.

Она была права. Пердью не имел в виду то, что сказал, и его уловка отмахнуться от боли, вызванной тем, что он чуть не убил свою любимую доктора Нину Гулд, снова дорого ему обошлась. Медли был прав. Наказания были намного выше, чем те, которые можно было компенсировать деньгами или репутацией, и он, безусловно, потерял свою справедливую долю и того, и другого. Однако потеря репутации беззаботного городского жителя не имела для него большого значения. Хотя он постепенно утратил авторитет серьезного ученого и изобретателя вместе со многими своими друзьями и коллегами из своего святилища, Пердью чувствовал себя более удовлетворенным, гоняясь за опасными артефактами и расплачиваясь за свой успех, чем когда-либо в качестве филантропического бакалавра на сборах средств и вечеринках университетского совета.

“Кстати, что ты здесь делаешь?” он спросил Попурри. “Пришел ударить меня по половым железам?”

“О,” она усмехнулась, “не льсти себе, Дэйв. На самом деле, я придерживаюсь мнения, что те гонады, на которые вы с такой любовью ссылаетесь, сами по себе являются мифом. Но я оставлю эти экспедиции более отчаянным представителям моего пола ”.

Он улыбнулся. “Итак, кто же льстит себе?”

“Рита! Рита!” - позвал мужчина с гребня позади профессора. Попурри. Пердью протер очки, чтобы лучше рассмотреть невысокого краснолицего мужчину, кричащего на профессора, когда тот торопливо подбегал к ним. “Что я тебе говорил о том, что ты оставляешь свои чертовы инструменты валяться где попало?” Он хромал, одной рукой придерживая ботинок, в то время как окровавленная босая нога горела на плите эфиопской плиты под ним. Он быстро перескочил туда, где она стояла с Пердью. Высокий, похожий на журавля миллиардер немного сгорбился, чтобы лучше насладиться разворачивающейся сценой. Пердью поморщился при виде порезанной ступни мужчины на жаркой, похожей на пустыню местности.

“О да”, - тихо заметил он Рите, - “Я вижу, ты выбираешь большие половые железы. Действительно.”

Она толкнула его локтем. “Заткнись, Пердью”.

“Парень?” он дразнил.

Она посмотрела на Пердью с усталым и болезненным выражением, уступая. “Муж”.

“Ой!” - он сочувствовал. “Где ты его взял? Съемочная площадка ”Клан Сопрано " ?"

“Заткнись, Пердью!” - снова рявкнула она.

“Смотрите! Посмотри на это!” - рявкнул он на свою жену, протягивая ей свой модный итальянский ботинок. “Гребаные 700 евро за эти туфли, Рита!”

Смущенная, она подошла к нему под предлогом помощи, но на самом деле с намерением заставить его замолчать. “Гвидо, мне жаль, любовь моя. Прошу прощения. Я не представлял, что ты будешь носить это здесь, на этом пыльном месте. Где Асоло, которые я купил тебе для этой поездки?”

Его черные глаза-бусинки пронзили ее насквозь при ответе на вопрос, который он истолковал как абсурдный. Она узнала в нем тот же взгляд, которым Пердью наградил ее несколько минут назад, когда она предположила, что разграбление гробниц должно быть выборочной практикой. “Ты что, с ума сошел?” спросил он приглушенным голосом, полным ярости. “Ты думаешь, я бы надел...” он скорчил ужасную гримасу при одной мысли, “... походные ботинки? Неужели? Спортивная дрянь на шнуровке?”

“Любовь моя, это был &# 8356; 100 мусор, который я купил тебе. В других местах мужчины высоко оценили бы подобные жесты, особенно из собственных карманов своих жен, ” напомнила она ему с немалой долей досады.

“Мужчины в других местах?” он возразил. “Что, как он?” Он направил лежащую на спине руку с ножом в сторону Пердью, вызвав оскорбленный взгляд шотландского миллиардера.

Извиняющимся тоном Рита оглянулась на Пердью. “Хм, да. Смотри, на нем туфли того же фасона, что и те, что я тебе купил. Они созданы специально для этой местности. Я купил их для тебя, потому что не хотел, чтобы грубая местность повредила твои ноги ”.

Презрительный взгляд ее мужа уколол Риту. Это был взгляд чистой ненависти, который часто появлялся у него, когда он не добивался своего. “Тогда почему бы тебе не отдать эти дерьмовые кроссовки ему ?”

Рита тяжело сглотнула, ее глаза грозили наполниться слезами. Она чувствовала на себе взгляд Пердью, который, вероятно, наслаждался ее страданиями. К своему удивлению, она почувствовала его руку на своем плече. “Ты знаешь, как их собирать, Медли”, - поддразнил он в попытке поднять ей настроение. “Какой же непревзойденный ньяфф этот человек. Вот что я тебе скажу. Если ты не будешь вмешиваться в мои раскопки, я приготовлю тебе специальное зелье специально для него.”

Пердью подмигнул ей, когда она повернулась к нему, ее глаза все еще были влажно-розовыми.

Она почти улыбнулась. “Я не могу”.

“Потому что ты любишь его?” - спросил он.

“Я не могу позволить тебе осквернять землю для Ковчега кровавого Завета, ты, доббер”, - фыркнула она. “Впрочем, я вернусь к тебе насчет Гвидо”. И затем она ушла в деревню палаток.

* * *

Вторая половина дня назревала вокруг места, где только что провалилось последнее предприятие Пердью. Ему, однако, все еще было очень любопытно, что касается проф. Присутствие там Риты Медлей. Более того, Пердью определенно не терпелось узнать, где она подцепила итальянского педика с мафиозными замашками. Они вдвоем скрылись в своей палатке, где Пердью все еще мог слышать приглушенные звуки спора. Пока Рита была занята другими делами, Пердью решил провести некоторое расследование ее начинаний.

Потея под палящим североафриканским солнцем, высокий исследователь сделал то, что у него получалось лучше всего: он выследил одного из людей, которые, по его мнению, работали на Риту. Мужчина привел его прямо на красную поверхность горы, между двумя большими расщелинами, которые тянулись на несколько метров вверх. Пердью прокрался в темное помещение, стараясь держаться на приличном расстоянии позади рабочего. На некотором расстоянии он мог слышать горячую дискуссию группы мужчин, но они говорили на родном языке, из-за чего Пердью не мог понять, что происходит. Человек, за которым он следовал, вскоре присоединился к ним в свете фонариков, где они собрались в центре огромного круга.

Пердью снял очки, когда увидел объект в центре круга.

“Этого не может быть”, - прошептал он. “Ковчег Завета?”

Глава 3

“Что ты здесь делаешь?” - спросил громкий голос с сильным африканским акцентом позади Пердью. Это поразило его, но было слишком поздно реагировать. Холодное лезвие прижалось к его горлу, прямо под линией подбородка, и большое тело мужчины всем весом навалилось на спину Пардью. “Двигайся”.

Пердью повиновался. Он, спотыкаясь, двинулся вперед, оказавшись на виду, чувствуя, как острие лезвия опасно задевает его кожу, когда он двигался. Двое мужчин в круге узнали его и вскочили. Последовал еще один бурный обмен словами, теперь о высоком седовласом незнакомце. Пердью предположил, что двое мужчин, которые знали его, пытались сообщить остальным, кто он такой, но он не был уверен. Все уставились на него с подозрением, выраженным в налитых кровью глазах. Подняв руки в знак капитуляции, Пердью ждал их вердикта, но его интересовал только деревянный ящик на полу.

Он нахмурился. Деталь на шкатулке была вырезана из чего-то, чего он никогда раньше не видел, но то, что он разглядел затем, потрясло его до глубины души. На боковой стороне большого деревянного ящика были вырезаны символы на древних языках. Среди прочих он узнал шумерский, вавилонский и арамейский языки. Но прямо в центре мотива, Свастика заставила его кровь похолодеть.

“Невозможно”, - отметил он про себя.

“Что?” - крикнул мужчина позади него, вызвав хор приглушенных предупреждений у остальных. По языку их телодвижений и тону голоса Пердью понял, что они делают мужчине выговор за то, что он повысил голос из-за хрупкого геологического состава горы над ними. Он толкнул Пердью и тяжело задышал ему в ухо. “Что это, Незваный гость?”

“Ничего. На самом деле ничего, - ответил Пердью так мягко, как только мог, в то время как он использовал причудливую способность своего острого мозга записывать информацию, чтобы запомнить все, что он заметил на сундуке. Деревянный ящик был размером с кофейный столик, но сделан из необработанного дерева. Они были скреплены чем-то похожим на оловянные застежки.

Нет. Неужели это действительно могло быть так просто построено?он задумался. Если Ковчег обладает той силой, о которой говорят, он никак не может удерживаться простыми замками и петлями, подобными этим. Либо это приманка, притворство, либо Могущество Бога оставляет желать лучшего.

“Проходи, присаживайся, Эфенди”, - сказал Пердью один из двух знакомых мужчин. Он приказал человеку, стоявшему за спиной Пердью, убрать оружие. Пердью осторожно уклонился от неподвижного клинка и присоединился к кругу, заняв свое место рядом с одним из египтян, которого он узнал — человеком, которого он нанял, чтобы вынести так называемую Святую шкатулку из ныне обрушившейся часовни.

“Они знают тебя, но не доверяют тебе”, - сообщил мужчина Пердью. “Кроме того, они не говорят по-английски, поэтому мне придется перевести для вас”.

Пердью благодарно кивнул, его светло-голубые глаза следили за эфиопом с ножом в руках, пока мужчина не сел напротив него. Налитыми кровью глазами большой африканец злобно уставился на него, сильно напомнив Пердью сомалийских пиратов, с которыми он и его группа столкнулись во время спасения DKM Geheimnis несколько лет назад вдоль восточного побережья Африки по направлению к Египту. Белки глаз мужчины подчеркивали черноту его радужных оболочек, а зубы блестели в слабом свете, особенно когда его губы изгибались в победоносной усмешке. Оттого, что Пердью был окружен такими варварскими людьми, у него мурашки побежали по коже, но ему пришлось напомнить себе, что он здесь незваный гость. Это был он, кто вступил на их землю, и поэтому он должен был подчиняться их приказам и традициям. Здесь его деньги практически не имели значения, за исключением тех нескольких человек, которые были у него на зарплате.

“Эфенди, люди считают, что ящик должен оставаться подальше от европейцев”, - сказал его переводчик. “Ты не можешь этого получить. Здешние люди, ” он заколебался, но его коллеги подзадорили его, - думают, что они скорее освежуют тебя и скормят твои кости диким собакам, чем позволят тебе завладеть Священной шкатулкой.

Желудок Пердью скрутился в крошечный комочек при этой мысли, но он искренне кивнул, чтобы продемонстрировать свое согласие в этом вопросе. Ему было больно от того, что, возможно, легендарный Ковчег Завета находится прямо здесь, перед ним, но он не собирался рисковать оказаться у них на тарелках из-за этого. Он скорее украл бы его, чем открыто протестовал и встретил бы ужасную судьбу. Переводчик подтвердил согласие Пердью с небольшим советом местных жителей, и после некоторых дебатов и нескольких по-настоящему пугающих взглядов, отдающих тюремным привкусом, Пердью разрешили остаться без ограничений.

“Эфенди, я просто должен напомнить тебе”, - прошептал египетский переводчик Пердью, “это тайный совет, на котором ты присутствуешь, и ничто из сказанного здесь не должно повторяться за пределами”.

Пердью выглядел удивленным. “Что, черт возьми, я собираюсь делать, когда окажусь снаружи? Рассказать всем, что я видел?”

Мужчина пожал плечами. “В конце концов, вы здесь для того, чтобы забрать наши сокровища. Не так ли? Только благодаря моему вмешательству, Эфенди, ты все еще жив”.

“Принято к сведению”, - прошептал Пардью в ответ мужчине. “Я не скажу ни одной живой душе, клянусь. Это не стоит моей жизни ”.

“Это умный ответ, Эфенди”, - египтянин улыбнулся и вернулся к прослушиванию остальной части обсуждения.

“Ты, белый человек!” - внезапно обратился к Пердью громкоговоритель. “Я немного знаю английский по вашему телевидению. Ты берешь Священную шкатулку, когда уходишь? Ты рассказываешь своим друзьям-ворам?”

“Они не воры”, - попытался объяснить Пердью, но тут же понял, что лжет сквозь зубы. Это случилось во второй раз за сегодняшний день, и он ненавидел это. Он остановился и на мгновение посмотрел вниз. Он попытался ответить более правдивым тоном, хотя должен был признать, что хотел заполучить их Священную шкатулку всем сердцем. Он прочистил горло. “Они - воры”.

Среди присутствующих поднялся громкий хор одобрения.

“Но я не буду красть это… Священная шкатулка ... от тебя”, - пообещал Пердью. “Это твое. Кроме того, ” он рассмеялся про себя, “ что именно мы собираемся делать с Силой Божьей?”

“Уничтожайте культуры ради власти и господства над миром”, - кричал мужчина.

Другие согласились. Другой наклонился вперед, чтобы посмотреть на Пердью. “Единственный белый человек, которому вы можете доверять, - это труп!” Еще раз прозвучали приветствия, и Пердью нервно посмотрел на своих единственных союзников, египтян. К его ужасу, они только пожали плечами, услышав правду, сказанную другими людьми.

“Из всех времен и мест, где можно столкнуться со своими ошибками...” Пробормотал Пердью, но его египетский рабочий успокоил его: “Они ценят честность превыше всего, Эфенди. Не волнуйся. Они ненавидят тебя. Они тебе не доверяют. Но поскольку ты говоришь правду, они могут и не убить тебя.”

“М-м-могущество?” Пердью ахнул. “Подожди, они могут не убить меня?”

“Тише, или они подумают, что мы в заговоре”, - приказал египтянин.

“О, сладкий Иисус”, - пробормотал Пердью, когда мужчины продолжили свою дискуссию. Пока их внимание было отвлечено от него, он нашел время внимательно изучить интересную коробку. Оно не походило на популярные гравюры и изображения Ковчега, которые он видел, но во всех других отношениях было точной подделкой того, о чем сообщалось в вековых текстах. Дерево было из акации, насколько ему позволяли его познания в дереве, но на нем не было золотых вставок и позолоченных украшений. Однако Пердью заметил херувимов, упомянутых в Священных Писаниях. Как это могло быть? Был ли Ковчег просто еще одним украшенным образом Божьей славы, предназначенным для того, чтобы побудить верующих к блестящему искуплению, или его грубость свидетельствовала об истинной скромности реликвии, которая обладала неизмеримой силой?

Тем не менее, знаки, которые появились в лесу — те, которые не попали в исторические и библейские тексты, — озадачили Пердью. Нина знала бы, что это такое, подумал он. Нина могла бы рассказать мне, почему этот нечестивый знак является частью мотива. Если бы только она могла это увидеть.

Поскольку дискуссия, в которой Пердью ничего не понимал, продолжалась, он рассмотрел возможности того, что шкатулка была подделкой. Возможно, нацисты претендовали на него, в конечном итоге уступив его другой секретной и зловещей организации, прежде чем создать нечто подобное, чтобы одурачить людей. Нет, это слишком нелепо.

Факт оставался фактом: Пердью был пойман в ловушку среди людей, которые не хотели бы видеть его мертвым в месте, где никто не знал бы, что его нужно искать. Из всех случаев, когда его сажали в тюрьму, похищали и удерживали, этот был самым угрожающим из всех. В конце концов, его единственной силой были деньги и некоторая техническая мудрость. Ни то, ни другое не понравилось местным жителям, которые хотели только сохранить то, что принадлежало им. Их нельзя было купить или убедить, их нельзя было умиротворить или польстить. Все, что он мог сделать, это надеяться, что его египетские защитники удержат его от того, чтобы ему перерезали горло в богом забытой пещере на Темном континенте.

“Ты знаешь, поэтому ты должен умереть”, - заявил один из эфиопов, глядя прямо на Пердью.

“Что?” - спросил я. Пердью ахнул, в панике схватив за руку одного из других египтян. “Нет, давай поговорим об этом. Послушай, мне не нужна твоя шкатулка.”

“Ты продолжаешь это говорить, но ты заплатил этим людям деньги, чтобы они помогли тебе откопать церковь, где она покоилась. Теперь вы разрушили и церковь тоже. Если бы мы не хранили Священную Шкатулку в этой пещере с давних времен, многие из вашего вида уже украли бы ее!” - выкрикнул эфиоп ломаными фразами.

Пердью протянул раскрытые ладони в знак капитуляции, чтобы ослабить волнение среди них, но египтянин быстро опустил его руки. Едва приоткрыв губы, он посоветовал: “Эфенди, не делай этого. Стойте очень тихо. Ничего не говори.”

Один за другим они начали вытаскивать свое оружие, все ожидая какой-то команды, чтобы убить Пердью. Его кожа все еще была покрыта песком, таким же бледным, как камни вокруг них. Широко раскрытые голубые глаза метались между мужчинами, пока Пердью готовился к конфронтации.

Они могут убить меня сегодня, но, клянусь Богом, я заберу нескольких из них с собой, прежде чем уйду, подумал он, его сердце грохотало в ушах. Пердью глубоко вздохнул, поклявшись, что, если он выберется из этого смертельно опасного положения, в будущем он вооружится оружием дальнего действия. Но сейчас он был безоружен и напуган до смерти в пещере в Африке, где его превосходила по численности территориальная банда людей без каких-либо моральных устоев.

“Пердью Эфенди”, - прошептал египтянин, когда толпа стала громче, - “когда я скажу, ты бежишь налево так быстро, как только можешь”.

“Значит, прямо в стену?” Спросил Пердью, задыхаясь от ужаса. Его белые волосы промокли от пота, когда он посмотрел на плотную стену пещеры. “Ты что, с ума сошел?”

“Просто сделай это. Упритесь в стену”, - сказал египтянин.

“Почему я должен доверять тебе?” Пердью нервно захрипел, когда последний мужчина вытащил свой кинжал из слоновой кости.

“Мои партнеры и я; мы встроили это сооружение в гору. Это мы спроектировали это место, чтобы заманить в ловушку любых потенциальных похитителей Священной шкатулки, Эфенди, - объяснил он ровным тоном, чтобы не вызвать подозрений. “Вы когда-нибудь слышали об ужасных ловушках, установленных в древних пирамидах, чтобы решить судьбу воров?”

“Конечно”, - кивнул Пердью.

“Кто построил эти архитектурные ловушки?” спросил он перепуганного миллиардера.

Пердью улыбнулся: “Египтяне”.

Глава 4

Нина наблюдала, как ее новый лакей подкрадывается к лысому мужчине. Его друзья понятия не имели, в чем суть его предприятия, но они наблюдали, неохотно продолжая свои тренировки, чтобы убедиться, что мужчина не заметил, что что-то не так. Но Колин был молод и глуп, что оставило его уловки без внимания. Он завел разговор с резким мужчиной, который звучал как радиопередача времен Второй мировой войны. Нина слушала его дотошное красноречие и на мгновение представила, что он внезапно начнет репортаж о Дне "Д" или объявит вечерний комендантский час.

Внезапно лысый мужчина вздохнул: “Послушай, парень, если ты не собираешься меня засечь или сказать, что менеджер хочет меня видеть, тебе следует оставить меня в покое, хорошо? Я здесь не для того, чтобы пообщаться или оценить ценность задницы, ясно? Теперь получай.”

Нина была разочарована. Оказалось, что ее цель не была откровенной по отношению к молодому поколению, даже к тем, кто спрашивал совета по тренировкам. Колин вернулся из своего изгнания. Если бы у него был хвост, он был бы зажат у него между бедер. Его опущенные глаза свидетельствовали о его неудаче, и у него едва хватило духу взглянуть на Нину.

“Что, черт возьми, все это значит, Коулз? У тебя что, с головой не в порядке или что-то в этом роде? ” - спросил один из его приятелей.

“Неа”, - вздохнул другой, указывая на Нину головой, - “я бы сказал, просто выпоротый”.

“Иисус, ты с ума сошел? Вы знаете, кто это? ” - спросил тренер, присоединяясь к группе мальчиков у тренажера для жима ногами. Нина посмотрела на него, в то время как остальные пожали плечами.

“На самом деле, мне немного любопытно”, - сказала она тренеру по вольной борьбе. “Кто это?” - спросил я.

Тренер выглядел напуганным ее напористой манерой поведения, он даже отступил на шаг, прежде чем выдавить ответ любопытной и доминирующей красавице в черном трико. “Н-ну, он в некотором роде ... загадка для здешних мест”, - признался он. “Говорят, бывший SAS. Одиночка, который недавно переехал сюда после того, как несколько месяцев назад вышел из Уэйкфилда. Купил дом в Эдинбурге и теперь занимается в нашем тренажерном зале ”.

“Почему он тебя так интересует?” Колин спросил Нину.

“Не твое дело, милый”, - прямо сказала она. “Однако, разве он не напоминает тебе Чарли Бронсона?”

Группа молодых мужчин выглядела смущенной. Нина закатила глаза и попыталась снова. “Майкл Гордон Питерсон?” Ничего. “Также известен как Чарли Бронсон?” По-прежнему ничего. “Господи, ты что, не читаешь? Самый опасный заключенный в британской истории? Десятилетиями сидел в тюрьме, время от времени, но создает проблемы только для того, чтобы вернуться?”

“Нет. Никогда о нем не слышал”, - ответил болтливый друг Колина.

“Том Харди. Вы знаете актера Тома Харди?” - спросила она с полным отсутствием энтузиазма.

“Да!” - все они согласились.

“Хорошо!” Сказала Нина. “Посмотри его фильм под названием "Бронсон" , хорошо? Выпей пару кружек пива за свое недавно открытое просветление или что-то в этом роде, потому что я внезапно испугался за будущее ”.

С этими словами Нина перекинула полотенце через плечо и оставила их позади, пройдя мимо странного мужчины с силой монстра из комиксов. На мгновение она бросила на него ответный взгляд и почувствовала, как у нее волосы встают дыбом. Что-то в нем было неестественное, но это была не его сила. Тренер, который провел короткую презентацию, подбежал к ней сзади, когда она достигла ступенек. “Ты думаешь, это Бронсон?” нетерпеливо спросил он, постоянно оглядываясь на мужчину. “Он тоже был в Уэйкфилде, верно?”

“Да”, - небрежно ответила она, пытаясь стряхнуть тренера, чтобы она могла немного подглядеть, не будучи прерванной. “И несколько приютов строгого режима тоже, так что держись от него подальше, на всякий случай”.

Тренер, подчиненный примерно того же возраста, что и Колин, светился от возбуждения. Нина повернулась и остановила его на полпути. “Нет, правда. Держись от него подальше. Вы видели, как быстро он вышел из себя. Кто знает, что он может сделать с тобой на парковке сегодня вечером, когда ты отключишься, понимаешь?”

“Я могу проверить данные о его членстве”, - подначивал ее тренер, когда она пыталась войти в женскую раздевалку. Нина повернулась и подняла одну бровь. “Тебя могут уволить за это”.

“Да ладно, леди, ” сказал он, - мы оба хотим знать, и мы оба знаем, что в жизни есть нечто большее, чем хождение взад-вперед по окровавленному полу спортзала, нянчась с борцами-любителями и толстыми вратарями, играющими в нетбол”.

Нина действительно немного подумала над этим. Она не могла не восхищаться молодым человеком, который так сильно хотел развиваться, и тот факт, что он знал о печально известном заключенном в истории пенитенциарных учреждений, уже принес ему два очка. Его улыбка и сияющие глаза напомнили Нине взволнованного золотистого ретривера, чрезмерно стремящегося произвести впечатление и так стремящегося оставить свой след. Ее темные глаза огляделись в поисках подслушивающих или наблюдающих за ними, точно так, как учил ее Сэм. “Хорошо. Как тебя зовут?”

“Джоэл Томпсон”, - почти прокричал он, в восторге от того, что она позволила ему проникнуться ее извращенным любопытством. “Меня зовут Джоэл”.

“Хорошо, я снова приду завтра. Выясни, какой у него адрес, потому что его имя может быть поддельным, ” приказала она. “И не попадайся”.

“Я не буду”, - заверил он ее.

“И если они поймают тебя, не впутывай меня”, - предупредила она. “Ты обнаружишь, что у меня бывают очень неприятные манеры, когда со мной трахаются”.

Ее желаемое воздействие на молодого человека не увенчалось успехом, и ее напористость возбудила его гораздо больше, чем она надеялась. Нина вошла в пустую женскую раздевалку и открыла свой шкафчик, чтобы взять косметичку, прежде чем направиться в душ. Сняв промокшую от пота тренировочную одежду, она повесила сухое полотенце для душа на перегородку и открыла краны.

Пар окутал ее стройное, компактное тело, когда успокаивающая горячая вода струилась по ее изгибам и падала на кафельный пол душа. Ее усталая кожа приняла экстатические извивы чистых потоков, которые щекотали ее обнаженное тело, когда она закрыла глаза, чтобы намочить волосы. Нина была в восторге от того, что недавно побежденная болезнь не унесла ее волосы, как это грозило поначалу. Теперь она убрала назад свои прекрасные локоны — более пышные и длинные, чем раньше. Нина тихо застонала, когда погрузила голову под зонт нежной жидкости , и ее тонкие пальцы намазали шампунем кожу головы. Затемненных перегородок из плексигласа было достаточно, чтобы сохранить ее скромность, но все же они подчеркивали ее фигуру, когда она медленно поворачивалась кругами под душем.

Она знала, что должна поторопиться. До закрытия оставалось несколько минут, а у нее никогда раньше не было времени принять душ в спортзале. Обычно она возвращалась в свою временную квартиру, прежде чем снять пропитанные потом трико и жилет, в которых тренировалась. Но сегодня вечером она хотела привести себя в порядок до приезда в отель типа "постель и завтрак", на случай, если Сэм появится, как он обещал бесчисленное количество раз за последние две недели. Он мог забыть, но это было маловероятно. Сэм Клив был из тех, кто хотел бы, чтобы она думала, что он пренебрег их свиданием за ужином, а затем появился из ниоткуда, чтобы удивить ее.

Но не он должен был удивить ее этим вечером. С другой стороны ее каморки из темных ниш входа для уборщиков появилась крадущаяся фигура. Историк понятия не имела, что за ней наблюдают. Все, о чем она могла думать, это о своей возродившейся дружбе с Дейвом Пердью после того, как он спас ее из плена - и неминуемой смерти, — когда она думала, что ее никто никогда не найдет. Сквозь ее исцеляющие мысли всплыло красивое лицо Сэма Клива, всемирно известного журналиста-расследователя. В отличие от Пердью, он отдалился с тех пор, как они вернулись в Соединенное Королевство, но все еще поддерживал связь. Нина надеялась чаще видеться с ним, пока была в городе, но, поскольку через два дня должна была вернуться домой в Обан, она сомневалась, что Сэм все еще нанесет ей визит.

Рядом с последней кабинкой в ряду что-то громко щелкнуло. Нина резко вернулась к реальности, внимательно прислушиваясь. Ей это померещилось? Это был сотрудник, пришедший проверить, пусто ли место? В конце концов, время закрытия было довольно близким.

“Я выйду через минуту”, - твердо сказала Нина, надеясь, что сможет достаточно уверенно заявить о себе, чтобы прогнать любого подглядывающего или любопытствующего сотрудника. Но после ее заявления не последовало ни ответа, ни движения, что заставило Нину задуматься, не почудилось ли ей это. Не успела она перестать обращать внимание на звук, как отключилось питание. Внезапно на всю уборную раздался хлопок, разрушивший перегородки душа между входом уборщика и кабинкой Нины.

Нина упала на твердый кафельный пол и неподвижно лежала мертвая под осколками плексигласа, в то время как лейка для душа плакала над ней. Вдалеке она могла слышать женские вопли в панике и разговор мужчин неподалеку, обсуждающих внезапное отключение электроэнергии и выстрел, который они только что слышали. Менеджеры и тренеры объявили, что они немедленно включат резервный генератор, но пока они говорили, Нина услышала, как в раздевалку вошли две обезумевшие женщины. В темноте, откуда исходила фигура, послышался легкий хруст подошв по щепкам.

Оно движется. Лежи неподвижно, как мертвый. Он не может видеть тебя в темноте, сказала она себе.

“Я сваливаю оттуда к чертовой матери, Бетси. Это был гребаный выстрел. Господи, они кого-то застрелили, говорю я тебе. Они в кого-то стреляли, и я не собираюсь стоять рядом, чтобы получить следующую пулю ”, - сказал один голос с раздражающим акцентом кокни. “Мы просто останемся здесь. Просто оставайся здесь, пока все не закончится, хорошо?”

“Мы не можем уйти. Слушайте! Послушай, мы не можем прятаться здесь. Они запрут нас, когда выгонят всех отсюда. Не будь глупым. Отпусти меня, Сара! Боже, это могло быть замыкание электрической цепи, чувак. Ты не знаешь...”

“Ставки!” Сара резко перебила. “Папа служил в вооруженных силах, понятно? Я узнаю гребаный выстрел, когда слышу его ”.

Рядом с Ниной раздались хрустящие шаги, и через два легких шага все исчезло. Нина не была уверена, стоит ли ей двигаться. Может ли это быть ловушкой, чтобы определить ее близость?

Нет, пока нет. Подождите. Не двигайся, подумала Нина как раз в тот момент, когда закончилась теплая вода и ранее приятные капельки превратились в ледяные уколы на ее озябшей коже. Но она не могла позволить себе двигаться; не сейчас. Из-за суматохи за пределами женских раздевалок Нине было трудно расслышать, где именно находился преследователь. Ее тело замерзло под холодным душем, и она почувствовала острый ожог от крошечных порезов на своей коже. Ей даже не пришло в голову, что она была совершенно голой.

Сразу же две женщины по другую сторону шкафчиков начали истерически кричать, и именно тогда Нина снова различила хруст шагов в направлении их зоны. Визг не помог. Раздался громкий удар кулаком по кости, за которым последовал тяжелый стук. Нина услышала, как другой визжащей женщине закрыли рот, заглушая ее крики. Быстрые шаги простучали мимо неподвижного тела Нины, сопровождаемые приглушенными рыданиями женщины. Они помогли определить местоположение похитителя, когда он перемещался.

Черт! Черт!Подумала Нина, размышляя о том, чтобы нагишом погнаться за похитителем, пока кто-то еще мог его остановить. Что, если он серийный убийца? Что, если он какой-нибудь развратный каннибал или больной ублюдок, который режет женщин, как Джек Потрошитель?ее подтолкнуло сочувствие.Можете ли вы смириться с тем фактом, что вы были там и ничего не сделали, чтобы предотвратить трагедию?

Женщина по имени Сара была заключена в ограничительный зажим похитителя, когда они выходили из зоны обслуживания в ночь. В ужасе женщина брыкалась, но мужчина, который ее похитил, абсолютно ничего не почувствовал. Как машина, он быстро шел с ней, как будто она была тряпичной куклой. Он не заметил миниатюрную кошмарку, выбегающую к ним из того же выхода с большим осколком стекла в правой руке.

Глава 5

“Должен сказать, это потрясающая фотография”, - отметил Сэм, выглядя очень впечатленным. Он развернул газету, чтобы получше рассмотреть. “Даже слишком лестный ракурс. Знаешь, ты чрезвычайно фотогеничен”.

“Заткнись нахуй, Сэм”, - сказала Нина, раздраженная и несчастная.

“Нет, серьезно”, - поддразнил он. “И, и посмотрите на этот заголовок: “Похищение предотвращено леди Годивой”. Такой запоминающийся тег тоже. Я имею в виду, я бы захотел прочитать это немедленно, если бы увидел это ”.

Нина выглядела подавленной. Сэм улыбнулся и крепко обнял ее. “Ну же, любимая, ты спасла жизнь женщине! На этот раз ты заслужил похвалу за это. Большую часть времени вы спасали жизни, о которых никто никогда не мог знать. Посмотри на это. Люди любят тебя!”

“Конечно, они любят меня”, - усмехнулась она. “Они могут видеть мои сиськи”.

Сэму хотелось рассмеяться, но он принял во внимание чувства своей любимой подруги и попробовал другой способ утешить ее по поводу едва заметной записи с камеры наблюдения, на которой она вонзает нож похитителю в лодыжку возле Masterton Gym & Fitness в недрах Квотермайла. “Послушай, Нина, ты пропустила похвалу в этой статье. Они называют тебя героем, ради Бога. И ты такой! Что бы случилось с той бедной женщиной, если бы вы не вмешались? А? Она обязана тебе своей жизнью, и все, о чем ты можешь думать, это о том, что на тебе было надето ... или, ” он пожал плечами, “ нет.

Она посмотрела на него с пронзительной досадой. “Не смей улыбаться, Сэм Клив”.

Сэм больше не мог выносить выражение лица Нины. Это было просто слишком мило, как у надутого щенка, пытающегося выглядеть злобным. Громкое восклицание искреннего смеха вырвалось у него, но он быстро схватил ее и крепко прижал к себе. Нина больше даже не пыталась. Ей придется приберечь свою ярость на потом, когда Сэм не будет видеть, как приближается ее возмездие.

“Впрочем, шутки в сторону”, - наконец сказал он, когда его смех сменился некоторой серьезностью. “Что случилось? Он сбежал, не так ли?”

“Да, но я достал его достаточно хорошо, чтобы он бросил девушку и захромал прочь так быстро, как только мог. Ублюдок”, - ответила она.

“И вы не видели его лица или чего-нибудь еще? Вы бы не смогли его узнать?” - Спросил Сэм, когда она протянула ему чашку горячего Хорликса. Она покачала головой.

“И вы говорите, что он стрелял в вас?” - хотел знать он.

“Я не знаю. Это прозвучало как выстрел, когда стекло разбилось прямо на меня, но было совершенно темно. Будь я проклят, если знаю, как ему удалось увидеть, где была эта девушка Сара. Он довольно долго стоял рядом со мной, как будто мог меня видеть, но когда вошли те женщины, которые тявкали, он по какой-то причине решил схватить одну из них ”. Она рассказала все, что знала. “Это было почти...” Она нахмурилась в глубокой задумчивости. “Это было почти так, как если бы он хотел, чтобы я закричала. Он ждал прямо там, но я молчал. Ты знаешь? Когда эта цыпочка начала кричать, он забрал ее после того, как нокаутировал ее подругу ”.

“Может быть, у тебя там что-то есть”, - сказал он Нине. “Особенно с серийными убийцами; у них есть система, в соответствии с которой они охотятся, и, похоже, вы не дали ему того, чего он хотел, слава Богу. Я имею в виду, даже если он не настоящий серийный убийца, я уверен, что он не планировал день в спа для той девушки ”.

“Да, это правда”, - согласилась она. “Я просто не могу понять, почему они не смогли его поймать. Ублюдок хромал, двигался совсем не быстро. Если только он не растворился в воздухе или копы внезапно не ослепли, я не знаю, как он ушел. Прошло два дня, а они все еще не видели никаких признаков его присутствия в окружающих шести кварталах? Чушь собачья”.

“Может быть, потому, что он вообще никуда не уходил”, - небрежно предположил Сэм.

Глаза Нины расширились. “Ты прав, Сэм! Боже мой, может быть, он все еще ждет, пока осядет пыль ”.

“Это вполне могло быть. Мы имели дело с достаточным количеством преступников и психов, чтобы знать, что они умеют перехитрить копов и используют неортодоксальные методы, которые ни один нормальный человек не мог бы предвидеть ”, - предположил он. “Ты думаешь, нам стоит занять спортзал или что-то в этом роде?”

“Я не думаю, что он вернется в столь вероятный район”, - сказала Нина. “Он будет знать, что они присматривают за ним”.

“Я полагаю. Как у тебя дела? Ваше выздоровление, победа над раком и наращивание этого телосложения невероятно впечатляют, вы знаете? Я должен отдать тебе должное за это!” Сэм сменил тему, стараясь при этом не слишком углубляться в выздоровление Нины.

“Спасибо, Сэм”, - искренне ответила она, благодарная за то, что он заметил. “Как вы знаете, я не из тех, кто верит в чудеса. Чудесные события, на мой взгляд, обычно являются кульминацией обстоятельств и желания людей все исправить. Но у меня наступила ремиссия рака, и мое тело выстояло, хотя практически вся моя кровь была выведена; это было чудо библейских масштабов ”.

“Это была вода”, - улыбнулся он. “Эта вода”.

“Да, но тот факт, что это полностью устранило все повреждения и болезни? Эта часть, несомненно, эзотерична по своей природе ”. Она улыбнулась ему в ответ, мечтательно глядя в окно.

Взгляд Сэма переместился мимо Нины на экран телевизора позади нее. “Нина, ты не поверишь в это”.

“Что?” спросила она, поворачиваясь, чтобы увидеть, на что он смотрит.

На плоском экране позади нее Новости 11 канала сообщали о готовящемся похищении.

“Сделай погромче!” Нина плакала.

Сэм схватил пульт дистанционного управления и выключил звук телевизора, когда Нина села рядом с ним на край дивана. Ведущий новостей сообщил о срыве предыдущего похищения так называемой героини "Леди Годивы", доктора Нины Гулд из Обана. Нина зажмурилась и поджала губы, зная, что Сэм, вероятно, смотрит на нее и снова хихикает над прозвищем. Но он совсем не смеялся. Когда Нина открыла глаза, она обнаружила, что Сэм зачарованно смотрит на экран телевизора.

“Сэм?” она нахмурилась.

“Тихо!” - ответил он, нахмурившись, когда сосредоточился на отчете. Сэм почувствовал, как у него упало сердце, когда во время репортажа журналиста на экране появилась фотография юной школьницы.

“Рано утром об исчезновении одиннадцатилетней девочки из Эдинбурга сообщила ее мать, которая была разбужена беспорядками в ее доме в Фолкерке. После осмотра мать, миссис Эйлин Смит, обнаружила, что ее маленькая дочь только что была похищена злоумышленником через окно спальни. Обезумевшая миссис Смит попыталась догнать их, но было слишком поздно, когда она вышла из своей входной двери. Полиция и местные власти придали этому делу первостепенное значение и будут активно прочесывать близлежащие главные дороги и кварталы, чтобы поймать похитителя ”.

Сэм откинулся на спинку дивана, закрыв лицо руками. Он казался шокированным и разговаривал сам с собой, держа себя в руках, пока Нина пыталась понять, что происходит. Она не знала людей, о которых сообщалось, поэтому ей пришлось спросить. “Сэм? Ты в порядке?”

Все, что она могла слышать в руках Сэма, были его приглушенные слова, бесконечно и тихо повторявшиеся: “О, Боже, нет. О, Боже милостивый, нет.”

Нину встревожило, что его голос звучал так безнадежно, как будто он был расстроен тем, что только что увидел по телевизору, но она решила подождать, пока он не будет готов объяснить. Ее большие темные глаза блестели в бледно-голубых вспышках телевизионного экрана, где начинался боевик. Она взяла пульт дистанционного управления и убавила громкость. Было неприятно слышать, как веселый и сообразительный Сэм Клив стонет и молится, уткнувшись в ладони. Только когда он убрал руки, Нина поняла, что он плачет. Она ничего не сказала, но ее желудок скрутило при виде этого. Сэм был жестким журналистом-расследователем и исследователем, который выдержал множество нападений и сбежал из плена самых отвратительных персонажей преступного мира. Видеть, как он вопит в отчаянии, было тревожно.

Наконец он посмотрел на нее и сказал: “Это дочь Пэдди. Они забрали маленькую девочку Пэдди! Господи! Они забрали ее, как и обещали, Нина.”

“Кто? Кто это сказал? ” спросила она, сохраняя свой тон как можно более безмятежным.

“Как ты думаешь, кто? Гребаное Черное Солнце , вот кто!” - крикнул он, звуча скорее обиженно, чем сердито.

Нина не знала, что сказать. Не было подходящего ответа на что-то подобное. Если и было, она об этом не знала. Она довольно хорошо знала Пэдди, хотя на самом деле они были скорее знакомыми. Она все еще называла его Патриком, когда видела его в последний раз. Когда она впервые встретила его, это был старший инспектор Патрик Смит, офицер по расследованию убийств из Эдинбурга. Вскоре после этого Нина вспомнила, что он оставил свою размеренную жизнь на полицейской службе и присоединился к МИ-6, британскому разведывательному агентству, поставляющему правительству иностранную разведданную. Там он быстро произвел впечатление на свое начальство и получил звание агента по специальным операциям.

Он был лучшим другом Сэма с детства, но их дружбе было нанесено много сокрушительных ударов с тех пор, как Сэм увлекся поисками исторических реликвий Дейвом Пердью и его последующими стычками с подпольным орденом Черного Солнца . Пэдди часто приходилось расхлебывать бюрократические завалы после тайной причастности Сэма и Пердью к нераскрытым преступлениям и нераскрытым убийствам. Из-за деликатного характера их связей с могущественной всемирной организацией Пэдди никогда не мог допустить, чтобы их арестовали или заключили в тюрьму. Он стал хранителем секретов Клива-Пердью и Crime Guardian, и это не устраивало его после дела в Румынии. Итак, он и Сэм пошли разными путями. Для Пэдди стало слишком опасно связываться с "Черным солнцем", с их нацистской идеологией, пульсирующей во всех секторах современного мира. Они могли добраться до него или его близких по желанию.

Неудержимый охват, который теперь стал ужасающе осязаемым.

“Они сказали ему, ты знаешь. В Румынии, когда он арестовал тех оперативников, они сказали ему, что он заплатит за это, когда меньше всего будет ожидать ”. Сэм шмыгнул носом, энергично вытирая глаза. Внезапно глаза Сэма прояснились, и он проглотил свое беспокойство. “Я должен позвонить ему”.

“Ты думаешь, это хорошая идея, Сэм?” Спросила Нина. “Я думаю, он не будет рад услышать это от тебя”.

“Мне все равно, Нина. Он мой лучший друг. Теперь ему нужна моя поддержка, ради Бога. Я не могу просто оставить его вариться в этом дерьме, не так ли? ” - объяснил он с разочарованием в голосе.

“Да, я понял. Ладно, позвони ему, ” неохотно предложила она. “Хочешь, я оставлю тебя наедине?”

“Пожалуйста, если ты не против”.

Нина вышла из комнаты и вышла во внутренний дворик Сэма, чтобы все обдумать. Это была действительно больная тема, семья. Ей повезло, что древнее общество дьяволов не причинило вреда ее семье, хотя они стали гораздо более личными, когда экспериментировали на ней и чуть не убили ее, манипулируя ее здоровьем. Сэм был сломлен не просто так. Они косвенно были ответственны за смерть кого-то из его близких, когда оружейный клуб, управляемый филиалом Black Sun, застрелил невесту Сэма прямо у него на глазах.

Нина считала, что этот глубоко травмирующий опыт был причиной беспокойства Сэма об эмоциональном состоянии Пэдди. Сэм вышел на палубу, бледный и разбитый. Дрожь сотрясала его пальцы, когда он проводил ими по своим густым черным волосам, и когда он посмотрел на Нину, он едва мог сдержаться.

“Он не хочет иметь со мной ничего общего”.

Глава 6

Ноги Пердью задергались, когда он приготовился броситься к стене, как предложил его сотрудник-египтянин. Ему больше некому было доверять, он был окружен людьми, которые все хотели его смерти за осквернение их земли, поэтому он решил сделать то, что сказал египтянин. Однако его глаза продолжали находить таинственный артефакт, за которым он пришел, тот самый предмет, ради которого он финансировал экскурсию. Пердью полагал, что, как только ему удастся сбежать, он никогда больше не сможет вернуться, чтобы потребовать интересную копию Ковчега Завета — наиболее опасная идея для кого-то вроде Пердью.

Седовласый миллиардер ждал первых признаков открытой агрессии со стороны любого из мужчин, которые смотрели на него с вожделением.

“Иди, Пердью Эфенди, иначе они повесят тебя под солнцем пустыни на съедение канюкам”, - тихо предупредил египтянин, его губы практически не шевелились.

“Через мгновение. Просто подожди минутку ”, - ответил Пердью, приподнимаясь на руках, чтобы облегчить полет, когда он все-таки взлетит. Но он не сказал своему сотруднику, что сначала нацелился на деревянный ящик, прежде чем он разработал траекторию своего усилия. “Послушай, я заплачу тебе в три раза больше твоего гонорара, если ты вытащишь меня отсюда с Ковчегом”.

Египтянин посмотрел на него в изумленном замешательстве. Если бы Пердью не был его работодателем, он бы ответил восклицанием предполагаемого безумия даже при одной мысли, но он не мог сказать, что он действительно думал. “Это совершенно невозможно. Это безумие, Эфенди. Тогда нас наверняка убьют”.

“В четыре раза больше вашего гонорара”, - настаивал Пердью, когда мужчины начали переговариваться между собой о том, как правильно избавиться от богатого злоумышленника. И снова мужчина не мог поверить, насколько корыстным был богатый европеец. Будучи человеком здравомыслящим, он не мог понять, как Пердью мог установить связь между более высокой ценой и более высокой вероятностью успеха.

“Не имеет значения, сколько вы мне платите. Наши шансы на спасение остаются прежними ”, - попытался он донести свою логику до Пердью.

“Я понимаю это, мой друг. Но увеличение вашего гонорара должно дать вам некоторый стимул усерднее бороться за свое выживание”, - шепотом возразил Пердью. “Только представь, если бы ты выжил после этого, что ты мог бы сделать для своей семьи, заплатив в четыре раза больше своего гонорара”.

Египтянин бросил на Пердью взгляд, полный пораженной морали и нескрываемого недовольства, решив, что тот работает на дьявола, и вынужден был признать, что позволил себе эту кощунственную привилегию. “Это очень тяжелый ящик. Потребуется от трех до четырех человек, чтобы нести его ”.

Пердью улыбнулся. “Осмелюсь предположить, что оно совсем не тяжелое, мой друг. Не с этими застежками и петлями. Эти крепления сломались бы под весом истинного Ковчега Завета. Поверь мне. Ни один стоящий инженер не скажет вам ничего другого. Нет, в этой шкатулке может быть какая-то ценность, но Сила Божья определенно тяжелее того, что может вместить эта дрянная работа ”.

“Со всем уважением, Эфенди, ты дурак. Блестящий изобретатель и замечательный архитектор технологии, но все равно дурак, ” египтянин улыбнулся, выглядя безнадежно соблазненным перспективой волнения. “Когда-нибудь в детстве дрался с группой хулиганов?”

“Да, на самом деле, постоянно”, - сказал Пердью. “Почему?”

“Нам придется использовать тактику школьника, Эфенди”, - вздохнул египтянин. С этими словами он незаметно показал Пердью пригоршню сыпучего песка.

Пердью улыбнулся, хотя его сердце бешено колотилось из-за опасных обстоятельств. Он вцепился в землю, на которой сидел, набивая кулаки песком, пока египтянин излагал план своему коллеге, сидевшему рядом с ним.

“Я попросил Донкора завести нашу машину, пока мы совершаем побег, Эфенди. Мы не можем терять время”.

“Донкор. А как тебя зовут?” - Спросил Пердью.

“Привет, Эфенди”.

“Хорошо, Аджо. Я доверяю вам с Донкором достать меня ... и эту шкатулку… выбирайся отсюда целым и невредимым. Вы будете справедливо вознаграждены”, - напомнил ему Пердью.

Донкор сразу же вскочил и помчался к выходу. Он сделал это так спонтанно, что людям потребовалось мгновение, чтобы понять, что он убегает; идеальный момент замешательства для выполнения остальной части плана. Когда они бросились за убегающим египтянином, Пердью и Аджо помчались к ящику, швыряя пригоршни песка и пыли в глаза тем, кто пытался их побеспокоить.

Ничего не видя, мужчины упали на колени, протирая глаза, в то время как Пердью и его сотрудник с удивительной легкостью извлекли сундук. “Эфенди! Беги к стене! Беги к стене!” Аджо громко позвал, когда временно ослепленные люди снова поднялись, чтобы последовать за ними. Пердью все еще не был уверен в этом.

“Ты хочешь, чтобы я врезался в стену? Я не ищу Хогвартс, ты же знаешь!” Пердью закричал, отбрасывая нападавшего от себя пинком. Аджо понятия не имел, о чем он говорит. “Неважно”, - сказал Пердью и бросился к плотной, твердой как камень горной стене, которая составляла внутреннюю часть похожего на пещеру зала.

Люди с песком в глазах смутно видели, как их товарищи выбежали вслед за первым беглецом-египтянином, когда к ним медленно вернулось зрение. Но они были поражены, увидев, как белый человек и его египетская комнатная собачка поспешили прочь со Священным Ящиком, исчезнув, когда они достигли стены. То, что было определенным препятствием, было легко преодолено двумя мужчинами, за которыми они гнались, мгновенно повергнув суеверных людей на колени.

“Слава! Это действительно Сила Божья!” - кричал один мужчина в повторяющихся песнопениях.

“Вы это видели?” - спросил другой у остальных. “Священный ящик помог им спастись. Священный Ящик снял камень с их тел, чтобы они могли пройти через гору!”

Ошеломленные тем, чему они только что стали свидетелями, эфиопские деревенские жители в пещере пытались понять, почему их Священный ящик помогал шарлатанам и ворам скрываться от них. Был ли их Бог на стороне белого человека? Если так, то зачем Ему защищать вора? Почему Он позволил украсть Свой Ковчег у людей, которые защищали его на протяжении веков? Всего этого они не могли понять, и это сводило их с ума. Некоторые подумывали о том, чтобы ради этого перейти в другую веру; другие сочли это своего рода выговором за их поведение или высокомерие.

Но никто не подумал, что чудесное спасение злоумышленников было просто уловкой оптики и дизайна. Недалеко от внутренней стены горной пещеры было прорублено отверстие для почтового ящика, ведущее в туннель под полом, вырытый на случай непредвиденных обстоятельств и для того, чтобы в камеру поступало больше воздуха. Пердью и Аджо просто провалились сквозь пол как раз перед тем, как достигли стены, вместе с сундуком и всем остальным.

За пределами выхода из туннеля густые заросли молочая покрывали вход в подземную пещеру, скрывая ее существование от глаз тех, кто не знал о ее существовании. В нескольких метрах от них Пердью и Аджо все еще слышали, как некоторые эфиопы гонялись за Донкором.

“Он знает, где мы находимся?” Пердью пыхтел, обливаясь потом от увесистого приза, который он тащил с собой.

“Да, он знает. Он помог мне сконструировать этот аварийный воздуховод, но мы никогда раньше не использовали его в качестве пути эвакуации ”, - улыбнулся Аджо. “Я очень горжусь тем, как хорошо это у нас получилось”.

Пердью улыбнулся. “Так и должно быть, Аджо. Это гениальный ход ”.

Издалека они могли слышать рев двигателя джипа, который быстро становился все громче по мере того, как он направлялся в их сторону.

“Приди. Сюда”, - сказал египтянин Пердью. “Он встретит нас на уступе”.

“Выступ?” - спросил я. Спросил Пердью, но Аджо был слишком занят, чтобы ответить. Держась за одну сторону сундука, он указал Пердью, куда следовать, практически потянув своего работодателя за собой. Они выбежали на крутой холм, заросший сорняками и рыхлым песком, температура которого наконец-то снизилась, когда день подходил к концу. Они тащили артефакт по склону огромной горы, поскальзываясь на больших камнях, которые прогибались под их быстрыми шагами.

Толстая рыхлая почва снижала их скорость, когда они спешили опередить своих преследователей. Довольно подтянутое телосложение Пердью встретило достойного соперника в эфиопской пустыне. Его икры напряглись и натянули ахилловы сухожилия, когда он поднимался по склону холма. Его бедра, воспаленные от напряжения, ныли под тяжестью тела, теперь усугубленные дополнительной силой украденной реликвии.

“Боже милостивый, как далеко еще?” он с трудом перевел дыхание, когда они достигли опасного выступа у вершины горы.

“Впереди, Эфенди. Донкор, должно быть, уже ждет, а это значит, что они наступают нам на пятки”, - безумно фыркнула Аджо. Бедному толстяку потребовалось время, чтобы подняться на гору, но он продолжал думать о своей награде за помощь Пердью.

“Аджо”, - простонал Пердью, когда они осторожно пробирались по узкому выступу, неуверенно ступая, - “ты веришь, что твой друг Донкор не предаст нас?”

“Я доверяю ему свою жизнь, Эфенди”, - признался Аджо. Он оглянулся на Пердью с выражением, танцующим между вздрагиванием и улыбкой; несколько вымученное счастье. “Он мой младший брат”.

Глава 7

Это откровение сняло груз с души Пердью. Это придало ему уверенности, хотя кровь не всегда была гуще воды, о чем свидетельствовали его отношения с покойной сестрой-близнецом. И все же он надеялся, что Донкор и Аджо были более близкими друзьями, чем он и его сестра.

“Мы ждем здесь”, - сказал Аджо, осторожно опуская коробку со своей стороны.

Из-под выступа они могли слышать, как двигатель с трудом взбирается на холм. Пердью подумал позвонить своему пилоту, чтобы тот приготовился к вылету из Эфиопии и ускорил дело. Из нижнего левого кармана служебного жилета он достал миниатюрный планшет обтекаемой формы, который был едва ли больше спичечного коробка в магазинном виде. Он положил его на раскрытую ладонь, а другой рукой провел указательным и большим пальцами по устройству, увеличивая его, пока оно не стало размером с сотовый телефон.

Пули посыпались на них дождем как раз в тот момент, когда Пердью вызвал координаты своей позиции. “Вниз!” Аджо закричал, и они оба упали на животы. Пердью запомнил координаты и набрал номер своего пилота, прикрывая голову одной рукой, как будто это могло предотвратить попадание пули R-1 в его череп.

“Почему он стреляет в нас?” Пердью проревел, перекрывая шум атаки.

“Это не мой брат, Эфенди! Это дама, с которой вы говорили ранее сегодня за пределами палаточного лагеря! Смотрите, это ее люди!” Аджо запаниковал. Он беспокоился о судьбе своего брата и о том, что могло с ним случиться. Внезапно Аджо вскрикнул, когда две пули разорвали его плоть, окрасив одежду Пердью египетской кровью в лучах заходящего солнца.

“Привет! Аджо, ты меня слышишь?” Пердью взвыл, когда двигатель подъехал ближе. Но Аджо перестал двигаться.

“Сфинкс-1, войдите! Сфинкс-1, вы слышите?” Пердью отчаянно вопил, наблюдая, как кровь Аджо растекается по песчаным холмикам вокруг его головы. Его собственное лицо было мокрым от пота и покрыто песком, а пыль превратила его фирменные белые волосы в каштановые.

На минуту заглушив двигатели, Пердью услышал, как его охотники выкрикивают приказы на итальянском и амхарском языках. Он боялся, что его нервы убьют его, пока он навострял уши в поисках любого признака того, что они были поблизости. Они не смогут увидеть украденную реликвию, потому что Пердью поместил ее слишком далеко от края уступа. Это было все, что можно было увидеть с дороги. “Сфинкс-1! Ларсен, клянусь Христом, если ты снова пойдешь трахать какую-нибудь молодую шлюшку из наземного персонала, я убью тебя!” - пригрозил он так тихо, как только мог, в микрофон устройства.

Теперь преследователи вели себя тихо. Как и их транспортные средства, не оставляя Пердью возможности определить, где они могли быть. Он не смел пошевелиться. Либо его обнаружат, либо он поставит под угрозу свою безопасность без руководства Аджо.

“Это Сфинкс-1”, - раздался громкий потрескивающий голос из динамика планшета, заставив сердце Пердью дрогнуть от его внезапной трансляции. “Сфинкс-1 копия. Продолжайте”.

Пердью быстро хлопнул ладонью по громкоговорителю, чтобы приглушить звук, хотя ущерб уже был нанесен. Он жестко прошептал в микрофон: “Переключись в беззвучный режим. Конец.”

Синий светодиодный фон планшета стал красным, показывая, что все голосовые сообщения будут передаваться в текстовом формате. Глаза Пердью обшарили ближайшие окрестности, прежде чем он заговорил снова. “Ларсен, я здесь по уши в дерьме. Я сообщаю вам свою позицию, но имейте в виду вражеский огонь. Я повторяю, вражеский огонь . Ты слышишь это?”

Он подождал несколько секунд, прежде чем на экране появилась красная надпись. Это была запись голоса Ларсена, переданная в виде письменного сообщения, которое Пердью установил на все свои устройства связи со своим персоналом именно для такого случая. “Вас понял. Уже в пути. Расчетное время прибытия десять минут. Снова и снова.”

Десять минут, подумал про себя Пердью. Я буду мертв через пять, я уверен.

Обеспокоенный своим положением, Пердью осторожно двинулся вперед. Шаг за шагом он продвигался вперед, все еще прислушиваясь к голосам или радиосвязи, задаваясь вопросом, не было ли перехвачено его собственное сообщение. С надвигающейся темнотой Пердью стало бы чрезвычайно трудно забраться в вертолет, не свалившись с уступа. И транспортировка деревянной реликвии оказалась бы практически невозможной не из-за ее среднего веса, а из-за ее формы. Ящик, имеющий форму короткого гроба, было очень трудно нести одному, но это нужно было сделать. Это стоило Аджо его жизни, и, вероятно, жизни его брата тоже. И теперь из-за этого чуть не погиб и он. Пердью подумал, что оставить это после цены, которую его людям пришлось заплатить, чтобы помочь ему украсть это, было бы нелепо и бесчувственно.

Он различил голос Медлея среди слышимых дискуссий, которые последовали под ним на извилистой горной дороге. Пердью и Медли всегда были в ссоре, но его все еще шокировало, что она будет преследовать его со стрельбой. Medley всегда был больше похож на состязание в "войне умов". Было трудно представить ее вооруженным тираном, каким она, по-видимому, стала. Возможно, подумал Пердью, именно влияние ее мужа-мафиози превратило ее в хулиганку.

“Здесь”, - услышал Пердью мужской голос с очень сильным акцентом. “Вот здесь, наверху, он ударил араба. Мы не видели, как они убегали, поэтому мы думаем, что наши пули сделали свое дело над ними обоими ”.

“Хорошо, тогда давайте поднимемся туда. Я хочу Ковчег”, - услышал Пердью слова Медли. Он не знал, что делать. Если бы он хотя бы пошевелился, они бы его обнаружили. Однако, оставшись, он запечатал бы свою кончину. Их шаги хрустели по гравию и камням, когда они взбирались по крутому склону на уступ. Медли и трое мужчин быстро поднялись туда, где в последний раз видели так называемый Ковчег.

Один из мужчин, сопровождавших ее, внезапно вскрикнул от боли от какого-то удара и упал со склона рядом с ней.

“Что, черт возьми, только что произошло?” она закричала, но мужчина не ответил. В свете своего фонарика она могла видеть ужасные доказательства в виде раздробленного черепа и окровавленного камня, лежащего рядом с ним. Прежде чем Медли смогла передать свои следующие приказы, ее люди в панике разбежались, защищая ее, увлекая за собой. С грохотом спускаясь по горному склону в темноте, падали кувыркающиеся камни, продвигаясь все выше и быстрее с каждым разом, когда они ударялись о склон с силой и скоростью. Несколько человек были поражены, некоторые смертельно, в результате очевидного обрушения камня, от которого они не смогли вовремя убежать. Опасность была настолько велика, что у них не было возможности оглянуться назад, где Пердью сидел на вершине хаоса, который он устроил, сдвинув один большой круглый камень, который удерживал еще несколько в песчаном слое.

Все, что он мог сделать, чтобы помешать их открытию его и его заявленного приза, - это вызвать смертоносное падение шаров геологического канона на своих врагов. В конце концов, на карту была поставлена его жизнь, поэтому ему пришлось найти способ сразиться с ними и выиграть время, чтобы его пилот прибыл и спас его. На данный момент это был успешный удар.

Словно зрелище из библейского рассказа о милосердии, в вечернем небе появились яркие прожекторы Sphinx-1. Уши Пердью давно не слышали такой сладкой мелодии, когда хлопанье лопастей несущего винта эхом отдавалось в долине внизу, где три машины людей Медлея были уничтожены камнями. Ларсен позаботился о том, чтобы не дать им возможности прицелиться в свой корабль, посадив его с другой стороны вершины, чуть выше Пердью. Второй пилот Ларсена отправился в Пердью, чтобы помочь ему погрузить деревянную реликвию на борт корабля, прежде чем Медли успел предупредить местные власти об их присутствии.

Когда вертолет поднялся в воздух, Пердью посмотрел вниз, туда, где его огни освещали местность. У него разбилось сердце, когда он увидел окровавленное тело Аджо, оставленное в высокой траве, как туша животного, зная, что он никогда не увидит денег, которые ему обещали в пользу его семьи.

Глава 8

Через границу Эфиопии, пересекая восточный регион Эритреи в северо-восточном направлении, Пердью бежал со своей незаконной добычей. То, как он это видел, не могло быть истолковано как тяжкое преступление - украсть артефакт, который на самом деле был дешевой подделкой предмета, о котором говорили в истории. Если бы он украл Святой Грааль, мировое академическое сообщество однозначно демонизировало бы его как простого расхитителя могил, но раздобыть очень плохую копию легендарной реликвии вряд ли заслуживало вины.

Тем не менее, он чувствовал вину перед людьми, которые потеряли свои жизни и средства к существованию из-за его ревности к предмету, не говоря уже о раскаянии за то, что поколебал тысячелетнюю веру мужчин деревни. Но помимо всего этого, Пердью чувствовал только облегчение от своего собственного спасения. Он не мог дождаться возвращения в свой дом, Райхтисусис, в Эдинбурге, чтобы исследовать содержимое деревянного сундука.

Если бы он мог найти в нем что-нибудь интересное, он бы почувствовал, что в какой-то мере смерть Аджо была бы оправдана. Пердью по-прежнему намеревался полностью вознаградить семью египтянина, как он и обещал. Дэйв Пердью был богаче султана, но он никогда не забывал тех, кто помогал ему или тех, кто спас его, когда у него не было ничего, кроме проблеска надежды и целого ряда безумств, на которые можно было пойти. Болезненная грусть наполнила его, когда он посмотрел на редкие огни на поверхности пустыни, где лишь несколько палаток или бунгало служили укрытием. Шум вертолета убаюкал его до странного оцепенения, после того, как он был на волосок от смерти в течение дня.

Сначала обрушилась скиния, и местные жители обругали его за вторжение. Затем ему пришлось покинуть неудавшиеся раскопки с пустыми руками после нескольких месяцев тщательного финансового финансирования, за которым последовала серьезная угроза под горой. Наконец, его ненасытная потребность удовлетворить свое любопытство и одержимость историей привели к тому, что хороший человек прожил свою жизнь. Это был день, который Пердью хотел бы переделать, пережить заново и, в конечном счете, измениться, чтобы стать совсем другим. Он представил, как известие о смерти Аджо дойдет до семьи этого человека, и это глубоко его расстроило.

“Где мы сейчас находимся, Ларсен?” спросил он пилота.

Зеленые глаза Ларсена переместились на приборы, прежде чем он подтвердил: “Только что прошли Раму, сэр. Мы должны достичь границы в ближайшие пятнадцать минут.”

“Граница с Эритреей?” - Спросил Пердью.

“Да, сэр”.

“Хорошо”, - вздохнул Пердью. “Как только мы доберемся до Асмэры, мы сможем погрузить эту реликвию на грузовой самолет. Ты ведь забронировал грузовой самолет, верно?”

“Конечно, мистер Пердью”, - ответил Ларсен, звуча так же удивленно, как и он сам, что его босс все еще додумался спросить об этом. В конце концов, Ларсен много лет был одним из пилотов Purdue и к настоящему времени очень хорошо знал протоколы поисковых полетов и настройку реактивного самолета.

“Мне очень жаль”. Пердью тяжело выдохнул. “Просто это был тяжелый день, и я хочу вернуться домой как можно скорее. В этой экскурсии больше ничего не должно пойти не так. Мне следовало бы знать лучше, чем нанимать только мужчин из местных и прилегающих поселений. На этот раз я сделал именно это, потому что мне надоело подвергать жизни своих друзей опасности всякий раз, когда я хотел погнаться за чем-то подобным, понимаешь? ”

“Я согласен, сэр. Я говорю, что лучше платить людям за то, чтобы они рисковали своими жизнями. Таким образом, они не делают вам одолжения или услуги. Таким образом, они соглашаются, что то, что им достается, - это исключительно бизнес ”, - утешил Ларсен своего босса. Это были слова, которые Пердью необходимо было услышать, какими бы слабо закрепленными они ни были на фундаменте льстивого утешения.

Но то, что говорил Ларсен, на самом деле было противоположностью тому, что признавал Пердью, — что привлечение близких знакомых и друзей было на самом деле лучшим способом добиться этого. Он согласился с тем, что сказал Ларсен, но использование незнакомцев представляло много угроз: угрозы предательства, угрозы убийства и угрозы использования двойных агентов, чтобы обманом выманить у него находки. “Любой путь - это головоломка, Ларсен. Использование наемных рук может привести к тому, что меня посадят в тюрьму или убьют… у меня из-под носа украли мои находки; в то время как использование моих друзей для душевного спокойствия сопряжено с риском обнажения вины за их возможную гибель в процессе ”.

“Это трудное решение, сэр. Можно было бы подумать, что сочетание этих двух факторов даст ответ, но вместо того, чтобы удвоить ваши возможности во время такой экспедиции, вы просто увеличили бы риск реализации обеих проблем. Я полагаю, что это азартная игра, независимо от того, как вы ее проводите, сэр ”, - объяснил Ларсен, на этот раз высказав свое честное мнение. “Итак, что ты собираешься делать?”

“Мы не можем позволить им забрать у меня этот предмет. Я должен доказать, что это подделка, хотя бы для того, чтобы сохранить его. Как только власти узнают, что это не Ковчег Завета, о котором говорится в легендах и библейских контекстах, правительство Эфиопии и Международные исторические общества перестанут представлять меня обычным расхитителем могил и прекратят попытки арестовать меня.” Пердью приводил хорошее алиби, которое он придумал для кражи исторической реликвии другой страны.

Когда он посмотрел в темноту вокруг корабля, освещенную только огнями приборов управления, он продолжил больше для себя: “Это никогда не беспокоило меня в прошлом. Я бы выложил наличные и нанял дюжину желающих ученых, историков, археологов... ” он посмотрел на Ларсена, “ ... пилотов. Теперь меня действительно волнует судьба людей, которых я привлекаю. Я, наконец, сдался, Ларсен. Я боюсь признать это, но, кажется, я стал довольно гуманным и внимательным сумасшедшим ”.

День спустя Пердью и его команда приземлились на пустынной взлетно-посадочной полосе королевских ВВС в Милтауне, чтобы вернуть свой частный самолет в его тайное убежище под вспомогательным ангаром с надписью "Squadron Darling — SA Bulldog". Внутри огромного ангара находилась маленькая 121 модель, давно заброшенная, как и в дни ее славы в королевских ВВС. Но это была всего лишь приманка в экстренных случаях, когда его поднимали и пол, на котором он стоял, опускался с восточной стороны, создавая пандус. Этот трап использовался компаниями Дейва Пердью для доступа к его самолетам, вне поля зрения любых любопытных организаций.

Ему принадлежал местный участок земли радиусом на некоторую величину вокруг, где между сухими деревьями выглядывали верхушки радиоантенн, достигая радиоволн. Со временем это место было переоборудовано для различных целей, вот почему Пердью приобрел часть его. Таким образом, его небольшая часть собственности не могла быть отслежена под эгидой различных владельцев, и у него была пустынная и непритязательная территория для размещения своих подземных ангаров.

Назначение базы было довольно запутанным, поскольку она была построена как приманка для бомбардировок королевских ВВС во время Второй мировой войны. Для Пердью это было идеальное место, чтобы спрятать свой летательный аппарат. На плоской прибрежной площадке располагались ангары типа В1 и Т1 - остатки первоначального использования базы в качестве аэродрома и учебного подразделения для берегового командования и командования бомбардировочной авиации. Когда Королевский флот принял командование после войны и использовался в качестве Школы подготовки палубных десантов, у комплекса снова появилось более масштабное назначение, связанное с воздушными операциями, как военными, так и гражданскими.

Это исторически популярное место было преимуществом для кого-то вроде Дейва Пердью, само по себе находка для его летных начинаний, когда ему это было нужно. После его постоянных столкновений со злобой Ордена Черного Солнца и их способностями протягивать свои щупальца к любым международным сделкам с недвижимостью, которые они выберут, Пердью решил, так сказать, уйти в подполье. И все шло гладко.

“Добрый день, мистер Пердью!” - сердечно приветствовал охранник третьей смены, когда Пердью вышел из ангара эскадрильи "Дарлинг".

“Добрый день”, - улыбнулся Пердью, уже чувствуя себя лучше из-за того, что его преследуемый смертью сбежал из Эфиопии теперь, когда он был на родной земле. “Не могли бы вы убедиться, что мой летный экипаж сядет на шаттл, который я нанял на этом контрольно-пропускном пункте, пожалуйста?”

“Конечно, сэр”, - кивнул офицер безопасности. У Пердью всегда был под рукой шаттл, чтобы члены его команды могли безопасно добраться до своих домов после нескольких дней отсутствия. “А вы, сэр?”

Пердью пренебрежительно отмахнулся от запроса. “О, нет, нет, спасибо. Я беру один из частных транспортных средств автопарка. С меня хватит того, что меня возили за рулем, поверьте мне ”. Он посмеялся с дружелюбным сотрудником службы безопасности, который дал ему необходимые регистрационные документы для заполнения и подписи.

“Простите мою дерзость, сэр, но не слишком ли далеко вы заходите в этом дерзком подходе?” офицер безопасности спросил Пердью.

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Пердью, едва оторвав взгляд от бумаг, которые он просматривал.

Мужчина прошептал: “Перевозка такой бесценной реликвии в неохраняемом транспортном средстве кажется, гм, немного неосторожной? Разве антиквариат и исторические ценности обычно не перевозятся в каком-нибудь... ” он пожал плечами с видом непрофессионала, “ конвое или бронированной машине?”

Пердью лукаво рассмеялся и, наконец, встретился взглядом с обеспокоенным охранником. “Друг мой, это именно то, чего они ожидали, не так ли?”

Лицо мужчины просветлело, и он внезапно улыбнулся. Погрозив указательным пальцем миллиардеру, он усмехнулся: “Ах! Я вижу! Я понимаю, что вы делаете, мистер Пердью. Ты хитрая лиса с острым умом для уклонения. Я думаю, Секретной службе или одному из тайных правительственных агентств следует взять у вас уроки ”.

“О, поверьте мне, офицер, ” Пердью улыбнулся, “некоторым людям можно преподавать уроки миллион раз и ни черта не усвоить”.

“Как будто некоторые хитрые уклончивые действия могут быть перехитрены теми, кто понимает вашу психологию?” спросил женский голос. Офицер службы безопасности неловко напрягся при замечании женщины и отступил на шаг от Пердью, чтобы вернуть себе свою профессиональную позицию охранника. Пердью все еще расписывался, не потрудившись поднять глаза на охранника или женщину. Он просто ответил: “Я полагаю, это моя прерогатива - раскрывать свою психологию тем, кому я доверяю, моя дорогая Нина”.

Доктор Нина Гулд не могла не улыбнуться, пока он не смотрел, но охранник заметил, что ее улыбка сменилась твердым выражением, когда Пердью поднял глаза, чтобы поприветствовать ее. “Я вижу, ты не забыл мой голос”, - сказала она, неуклюже начиная светскую беседу, но он терпел это. После стольких попыток вернуть ее доверие и возобновить дружбу с Ниной, он простил бы ей практически все — даже больше, чем раньше.

Из тени офиса службы безопасности охранник весело хихикнул. Он не хотел, чтобы они услышали, но он не мог не отреагировать на раскрытие личности женщины.

“Могу я вам чем-нибудь помочь?” Твердо спросила Нина.

“Нет, мэм. Прошу прощения”, - ответил он, неловко прочищая горло. Было ясно, что он не мог отвести глаз от Нины, к чему она уже привыкла, но было что-то в его взгляде, что заставило ее отреагировать дерзко. “Послушайте, офицер, почему бы вам просто не выйти и не сказать, что вы думаете?”

Мужчина снял берет, как почтительный участник похорон, сжимая шляпу в руках. Дама была непреклонна, поэтому он был вынужден ей угодить. “Прошу прощения, мадам, но ... не вы ли та леди Годива, которая спасла ту другую леди от серийного убийцы или что-то в этом роде?”

Пердью опустил голову, чтобы приглушить смешок, хотя он и не знал о том, что произошло в его отсутствие в Соединенном Королевстве.

“Да”, - вздохнула Нина, отказываясь от необходимости впадать в ярость из-за досадного замечания. Услышав ее ответ, охранник выглядел ужасно довольным, что озадачило Пердью. Он чувствовал, что упустил что-то, о чем знали все остальные.

“О, расскажи”, - улыбнулся он, радостно скрестив руки. Упоминание Нины как исторической обнаженной аристократки было слишком хорошим, чтобы отказаться от любопытства. Она закатила глаза. Обращаясь непосредственно к охраннику, Нина пожала плечами: “Просто скажи ему”.

Сияя от восторга, офицер улыбнулся: “Я не обязан. У меня в телефоне есть клип!”

Глава 9

Нина стояла снаружи, умирая от желания покурить. Хотя ее выздоровление от рака легких чудесным образом излечило ее от большинства сопутствующих заболеваний, она не хотела показаться неблагодарной Сильным мира сего за свой второй шанс в жизни. И это означало, что Нине Гулд пришлось отказаться от сигарет, что, конечно, стоило немалых усилий, но в долгосрочной перспективе стоило того, чтобы ими заняться. В маленьком офисе она могла слышать, как Пердью и офицер восклицают от благоговения и веселья, когда они смотрели видеоклип с обнаженной красавицей, которая предотвратила похищение несколькими ночами назад. С тех пор видео стало вирусным по всему Интернету.

Она терпеливо ждала, пока они покончат с этим, и после короткой паузы и молчания Пердью вышел, готовый отправиться к себе домой в Эдинбург. Выглядя более собранным, чем во время просмотра новостей, он слегка коснулся ее локтя, провожая к приготовленному им автомобилю.

“У меня есть кое-что, на что ты должна взглянуть, Нина. Просто взгляните на это, пожалуйста”, - бесцеремонно сказал он. Нина нахмурилась из-за его странного поведения. Не было никаких замечаний по поводу клипа, который он только что посмотрел, никаких поддразниваний или глупых расспросов о ее наготе. С другой стороны, она считала, что издеваться - это больше для Сэма, чем для проницательного и правильного Пердью.

“Что это?” спросила она, задаваясь вопросом, был ли он вообще заинтригован причиной, по которой она вообще его обнаружила. В конце концов, тот факт, что она выехала ему навстречу, как только он приземлился, должен был указывать на срочность, но Пердью был весьма озабочен. “Господи, Пердью, ты выглядишь так, будто не спал целую вечность. Чем ты сейчас занимаешься?”

Он только робко улыбнулся. Это правда, что он был истощен, как морально, так и физически, но так скоро после того, как она простила его, было неподходящее время, чтобы рассказывать историю о бегстве из страны под градом пуль после того, как он снова искал нацистские реликвии. Это был бы самый быстрый способ отгородить ее от него. “Я был занят, моя дорогая Нина. Мне просто нужен совет.”

“Это может подождать?” - спросила она, раздраженная его безразличием к ее цели здесь. “Я должен поговорить с тобой о чем-то очень важном, Пердью”.

“Эм, конечно”, - быстро поправился он, изобразив большую часть заинтересованности в своем тоне, чтобы убедить ее поступить по-своему с реликвией. “Конечно, я понимаю. Вот что я тебе скажу...”

“Я не могу откладывать это”, - прервала она.

“Я не собирался предлагать промедление, Нина. Почему бы тебе не последовать за мной в Райхтисусис , и тогда мы сможем обсудить, что у тебя на уме?” Он огляделся, бросив несколько быстрых взглядов на небо и горизонт, пока они шли к служебной машине, в которой он приказал запереть свою эфиопскую находку. Нина слишком хорошо знала эту легкую паранойю, но из-за боязни перегнуть палку она придержала свои подозрения и согласилась следовать за Пердью на своей машине.

Как раз перед тем, как она рассталась с ним, чтобы забрать свою машину, чтобы встретиться на контрольно-пропускном пункте, Нина заглянула в большой автомобиль, которым пользовался Пердью. Внутри машины ничего не было — по крайней мере, на сиденьях, — но внутри должно было быть что-то такое, что заслуживало бы приглашения эксперта по современной истории, такого как она, для консультации.

“Что в машине, Дора?” - спросила она, передразнивая его за цивилизованный домашний автомобиль, который он взял.

Пердью улыбнулся, радуясь ее интересу. “Это слишком много, чтобы объяснять здесь прямо сейчас. Почему бы нам не заняться этим вечером, когда мы доберемся до поместья? Я уверен, что то, что у меня есть в этом транспортном средстве, было бы чрезвычайно увлекательно для кого-то вроде вас ”.

Нина вздохнула. “Пердью, опять нацистское дерьмо?”

Он просто положил руку ей на плечо и неловко усмехнулся. Он на мгновение посмотрел мимо нее и объявил: “Они открывают ворота. Может быть, мы рассмотрим это через несколько минут?”

“Да”, - неохотно ответила она. “Но не забывайте, что мы также должны решить проблему, с которой я борюсь”.

“Готово”, - заверил он ее, прежде чем забраться на высокое водительское сиденье внедорожника, похожего на "футбольную маму", с наклейкой "Малыш на борту" и неизменно популярной фигуркой семейства, которую так охотно ставят на автомобили большинства среднестатистических пригородных семей. Нина только покачала головой на неутомимую изобретательность Пердью. Однако это также встревожило ее. Чтобы зайти так далеко, чтобы скрыть содержимое или идентификацию перевозимых товаров, Пердью должен был бы отчаянно желать, чтобы его не обнаружили. Обычно такая скрытность порождалась надвигающимися неприятностями, неприятностями вроде незаконных претензий, преступных преследований, предательства, тайных связей и двойных агентов, имеющих историческое значение. Она знала, что это значит.

“Опять связался с кем-то не тем, не так ли?” - пробормотала она, направляясь к своей машине, оставляя за собой гаснущие огни базы. Нине не нужно было беспокоиться, но что бы ни скрывал Пердью, это были плохие новости. Она чувствовала это нутром. Пока она следовала за ним домой, ее мысли вертелись вокруг печального положения Сэма и озабоченности Пердью тем, что, как она была уверена, было еще одной сетью, заманивающей ее в темные закоулки тайного мира реальности, скрывающегося под кожей общества.

* * *

Когда они прибыли в Эдинбург, было около полуночи. Почти четырехчасовая поездка выбила Нину из колеи, и она задалась вопросом, сможет ли она вообще оценить секретный груз Пердью в том состоянии усталости, в котором она находилась. Это был тяжелый день с тех пор, как она упала с кровати. Ей приснился гротескный кошмар о дочери Пэдди и идиоте, который ее похитил. Сэм не отвечала на его электронные письма, телефонные звонки или текстовые сообщения, и она не собиралась приставать к нему дома, если он так ясно дал понять, что не хочет с ним общаться.

Этот весьма тревожный факт заставил ее на следующее утро поехать в Райхтисусис, только чтобы узнать, что Пердью уехал из страны на экскурсию в Восточную Африку на неопределенный срок. По чистой случайности она случайно встретила его болтливую экономку Лилиан, которая проболталась о его предполагаемом прибытии, когда подслушала, как Пердью говорил своему дворецкому, что он скоро приземлится.

Естественно, Нина знала, что Лили заслуживает третьей степени, которую она, без сомнения, получит от Чарльза Батлера за свой проступок. Но Чарльз знал Нину, и он знал, что она была одной из немногих людей, которым Дэвид Пердью доверил свою жизнь, поэтому он, вероятно, сделал бы выговор мягким. Хозяину особняка, однако, было наплевать на утечку информации о Лили, если это касалось тех, кто находился в его святая святых.

Красные стоп-сигналы его автомобиля замигали громче перед ее усталыми глазами, когда он остановил машину перед ее машиной под защитным покрытием гаража, который был расположен под кухней и кладовой Райхтишусиса. По аналогии с ангаром в Миллтауне, Пердью соорудил под своим домом второй навес для машины с шестью отсеками, оснащенный дверью, похожей на люк, выполненной из цельной стали и меди. При активации с помощью дистанционного управления гаражные ворота Purdue пропускали электрический ток через свои минералы, чтобы предотвратить любое вмешательство — если только такое вмешательство не было сделано чем-то, не обладающим биологической целостностью.

Нина наблюдала, как тяжелая стальная дверь опускается с гидравлическим гулом, который почему-то успокоил ее. Его контроль был восхитителен. В мире хаоса и непредсказуемых событий было приятно наблюдать, как массивное сооружение опускается с таким контролем и совершенством.

“Не так уж плохо, а?” - Похвастался Пердью, когда присоединился к ней, чтобы убедиться, что дверь закрылась правильно.

“Да”, - согласилась она почти неслышно, как будто ее язык уже затек. “Хотя и немного пугающее. Как будто запечатывают гробницу или что-то в этом роде ”.

“Тогда это еще немного тебя расстроит”, - улыбнулся он. Активировав ток после того, как гигантские засовы защелкнулись, Нина отпрыгнула назад, когда искры пробежали по его каркасу от отверстий зажигания до того места, где дверь была соединена с гидравликой. Электрический разряд хлопнул, а затем затих, превратившись в тихое жужжание, которое напомнило ей звук холодильника посреди ночи.

Она выглядела впечатленной, когда скрестила руки. “Действительно, нервирует, но я сомневаюсь, что вас будут сильно беспокоить незваные гости с этим зверем на месте”, - заметила она. “Пердью, я устал. Мы можем забрать это завтра?”

“Конечно”, - ответил он. Он позвал Чарльза, чтобы тот помог ему отнести добычу в одну из кладовых на первом этаже под его кабинетом. “Ты снимешь комнату, Нина. Я выберу твой опытный мозг после того, как ты немного отдохнешь, хорошо? Сладких снов”. Он легонько поцеловал ее в щеку.

Нина не могла решиться. Пердью уже по-дружески уволил ее со сцены, но она проявила непростительное любопытство к артефакту, который он так тщательно провозил сюда контрабандой. Она неохотно приняла его предложение заняться этим утром.

“Хорошо. Спокойной ночи!” - сказала она, надевая на плечо свою сумку и чехол для ноутбука, и выходя из подземной камеры. “Привет, Чарльз”, - сказала она, когда дворецкий спускался мимо нее.

“Мадам”, - ответил он, мимоходом улыбнувшись.

Наверху в доме было темно, за исключением светильников в коридоре, прикрепленных к стенам, чтобы освещать дорожку и картины. К настоящему времени Нина знала их все по порядку, проведя большую часть своего прошлого десятилетия в великой исторической жемчужине, из которой открывался вид на древний Эдинбург. Она выбрала свою любимую комнату для гостей и бесцеремонно бросила свой багаж, прежде чем включить свет в ванной комнате, чтобы немного успокоиться.

“Доктор Гулд?” она услышала, как ночной повар сказал с порога. Нина остановилась как вкопанная, пытаясь не показать своего недовольства тем, что ее прервали.

“Да?” - выдавила она, повернувшись, чтобы увидеть добрую пожилую леди, сцепившую руки на коленях.

“Что-нибудь съедите перед сном, мадам?” - спросила она.

Нине было стыдно за то, что она проявила нетерпимость к женщине, которая не спала всю ночь, чтобы прислуживать. “Хм, горячий напиток был бы прекрасен. Благодарю вас”.

“Тогда просто что-нибудь выпить?” - спросила маленькая леди.

“Да, всего лишь кружку горячего шоколада. Я оставлю жевание на завтрак.” Нина улыбнулась.

“Очень хорошо. Я доставлю это сюда в один миг, доктор Гулд ”, - заверил ночной повар, прежде чем исчезнуть.

“Не торопись”, - крикнула ей вслед Нина, закрывая дверь комнаты и бегом направляясь в ванную. “Столько времени, сколько тебе нужно. Я должна помочиться, как скаковая лошадь, большое вам спасибо ”, - пробормотала она, направляясь к голове.

После того, как она закончила, она почти пять минут ждала тихого стука в дверь, чтобы потребовать свой напиток. Она вздохнула с облегчением от того, что скоро никто не будет беспокоить ее предложениями и она сможет немного поспать. Когда она открыла дверь, Чарльз был тем, кто держал ее напиток.

“Приношу свои извинения, мадам”, - просто сказал он. “Но мне нужно поговорить с тобой”.

Глава 10

В Джибути, стране на берегу Аденского залива у Африканского Рога, была большая напряженность. Рита Медлей и ее муж, Гвидо Бруно, ждали прибытия заказа, который они разместили в Эфиопии, страдая от палящего солнца и сухого воздуха в своем временном замке на побережье недалеко от Фагала.

“Ты уже получил известия от наших коллег на Мальте?” - спросила она своего мужа, который намазывал маслом круассан со сливочным сыром и кайенским перцем, как будто атмосферная жара была недостаточно жгучей.

“Не беспокойся о них. Они пройдут. Просто дай им два дня, чтобы найти Дэвида Пердью, это все, что им нужно, чтобы найти этого мука и вернуть наш сундук ”, - сказал он своим пронзительным голосом. Он откусил от круассана, корочка рассыпалась по его коричневой рубашке из тонкого шелка.

Риту передернуло, когда она увидела, как на футболке проступили темные, влажные полумесяцы пота. Она не могла понять, почему Гвидо так страдал только ради того, чтобы одеваться по высшему разряду, как он выразился. Сначала это были итальянские туфли на раскопках в пустыне, а теперь это была шелковая рубашка в лихорадке жарких песчаных пейзажей Джибути. Еще одна вещь, которая не давала ей покоя, это то, что шикарный костюмер ел как животное, устраивая повсюду беспорядок. Самопровозглашенный перфекционист вряд ли допустил бы такой беспорядок в обстановке, но она уже знала, что не стоит распалять его гнев тривиальными замечаниями, которые сводили на нет его манию величия. На самом деле, она подозревала, что Гвидо использовал этот термин только для оправдания своей ненужной педантичной чуши, которую он использовал только для того, чтобы быть трудным. Для него быть мудаком было синонимом утонченности.

Их поездки в поддержку ее экскурсий всегда были похожи на то, как если бы они водили двухлетнего ребенка на классический концерт. Истерики Гвидо и пассивно-агрессивный контроль вызывали отвращение, но ей нужны были его деньги, чтобы получить то, что ей нужно для охоты. У всего есть цена, и ее целью было то, чтобы он сопровождал ее в экспедициях, которые финансировала его семья, и испытывал ее страсть к археологии и культурной антропологии до самых крайних пределов. Она никогда не любила его. Медли сочла свой удобный брак сносным, учитывая преимущества, связанные с ее карьерой. Иногда она сомневалась, что это была дешевая цена, особенно в такие времена, как эти.

“Они здесь”, - его голос нарушил ее покой. Он стоял у окна, занавеска была небрежно отдернута его грубой рукой.

“Тебе следует прекратить это делать, любимый”, - посоветовала она. “В один прекрасный день чертова пуля пробьет твой череп, когда ты будешь вот так освещать свою позицию. Занавески здесь для того, чтобы скрыть наш шпионаж ... и на то есть веская причина ”.

Он насмехался над ней. “Как будто ты знаешь что-нибудь о шпионаже. Как будто ты что-то знаешь о пулях. Записывай под диктовку для безмозглых придурков, которые роются в земле ради тебя в твоих поисках сокровищ, хорошо?”

“Не забывай, сколько денег твоя семья заработала на моих поисках сокровищ, мой дорогой”, - огрызнулась она в ответ. Обычно проф. Медли сохраняла свой покорный тон, но на этот раз она хотела напомнить ему, что она не какая-то бимбо, которую он арендовал для двадцатиминутной увеселительной поездки. Прежде чем он смог ответить, раздался стук в дверь. “Босс, мы привели его”.

“Приведите его”, - скомандовал Гвидо, оглядываясь на Риту, как будто утверждая свой статус Альфы самым детским образом. Рита ничего не сказала. Она взяла свой стакан с чаем со льдом, сжимая его должным образом, чтобы капли воды от пара не заставили гладкий стакан выскользнуть у нее из пальцев. Ледяная вода, смешанная с ароматами корицы и лимона, была крайне необходима при высокой температуре дня такой женщине, как Рита, которая и так не очень хорошо переносит теплые места.

В комнату втащили окровавленного, но спокойного мужчину. Лежа лицом вниз, он едва мог передвигать ноги под грубым обращением приспешников Гвидо, которые швырнули его на стул и надели наручники. Рита подняла голову, чтобы посмотреть, кто это был, но из-за беспорядка окровавленных черных прядей волос на его лице было трудно определить. Что беспокоило ее больше всего, как ни странно, было его молчание. Очевидно, он испытывал ужасные муки от огнестрельного ранения, которое задело его шею, и другого, которое проделало большую дыру в груди, но он не кричал и не стонал.

К сожалению, Рита привыкла к адским обычаям семьи своего мужа, как только вышла за него замуж несколько лет назад, но она обнаружила, что необычные вещи беспокоили ее больше, чем обычные избиения и угрозы, свидетельницей которых она была. Тихое страдание этого человека было одной из тех тревожных вещей, и это вызвало у нее жалость, которую она очень усердно подавляла. На самом деле, именно это подавление было необходимо для ее выживания в семье, находящейся под властью Коза Ностры.

Мужчина выглядел невероятно знакомым, но она не могла точно вспомнить его, поэтому стояла там, спокойно попивая чай со льдом, пока не была установлена его личность. Гвидо взвел курок своего пистолета и приставил его к голове мужчины. Рита была встревожена тем, что единственной реакцией ее мозга была надежда, что любые выстрелы в голову не испортят ее пол.

Она быстрее отпила свой чай. Господи, какой бессердечной сукой я стала? Это неправильно. Я неправильно с этим справляюсь. Боже мой, я даже ни на унцию не беспокоюсь о жизни этого человека больше, чем о том беспорядке, который он устроит!

Поскольку Гвидо постоянно смотрел на нее, демонстрируя, какой он мачо, Рита позаботилась о том, чтобы ее тайное моральное наказание не отразилось на ее лице. К настоящему времени она могла легко выигрывать в покер, окончив Клуб равнодушных жен сицилийской мафии. “Вы знаете, куда Дэвид Пердью отправился с Ковчегом. Сейчас ты расскажешь нам, и я, возможно, не убью тебя, ” ухмыльнулся Гвидо.

Мужчина только покачал головой. Это было неприемлемо. Гвидо поднял руку и опустил рукоятку оружия на основание шеи мужчины, что, наконец, вызвало у пленника крик боли. В муках он откинул голову назад, открывая Рите свое лицо. Она бы ахнула, но это только выставило бы ее слабой. Она сразу узнала в нем человека, который помог Пердью сбежать с сундуком.

Аджо, Кира? подумала она с удивлением.Разве мы не убили его на том выступе?

Очевидно, они этого не сделали. Здесь он был во плоти и жив, хотя и не слишком здоров. И с той скоростью, с которой двигался ее муж, Аджо долго не протянет. К сожалению, даже с его жалкими чертами и детским поведением, ее муж был хорошо сведущ в методах пыток, и его сильной стороной было сложное искусство нанесения увечий. В своем углу комнаты Рита надеялась, что Аджо не сможет увидеть эту сторону Гвидо, но пока что казалось, что он балансирует в опасной близости от этого открытия.

“В следующий раз, когда ты не дашь мне ответа, я застрелю тебя”, - пригрозил Гвидо. Рита допила чай со льдом, но не осмеливалась пошевелиться, чтобы поставить стакан в раковину. Это разрушило бы власть ее мужа над египтянином, и это принесло бы ей мир страданий. Гвидо закричал: “Куда Пердью отнес Ковчег?”

Аджо ничего не сказал, потому что он не знал. С каждой секундой, которая проходила без ответа, тишина становилась все более наполненной яростью и опасением. Костяшки пальцев Риты заболели от напряжения в руках, пока она ждала ответа. Ее взгляд спокойно переместился с неподвижных губ египтянина на палец ее мужа, спусковой крючок. Последний был белым на фоне спускового крючка пистолета, слегка подрагивая при увеличении давления на стальной штырь. Она затаила дыхание, заметив, что губы Аджо все еще не шевелятся. Из пистолета Гвидо раздался громкий щелчок, заставивший Аджо вздрогнуть от ужаса. Глаза Риты закрылись от шока и облегчения. Мужчины в комнате смеялись вместе со своим боссом, но их смех был ничем иным, как хихиканьем злобных хулиганов, у которых заканчивалось терпение.

“О, ради Бога, просто скажи нам, где Пердью!” - внезапно выкрикнула она. К счастью для Риты, ее восклицание прозвучало властно и раздраженно, что произвело на ее мужа достаточное впечатление, чтобы у него для разнообразия не было собственного мнения. По правде говоря, Рита дала волю чувствам только для того, чтобы сломать импульс надвигающейся казни и немного разрядить обстановку. Это было ее предупреждение Аджо сказать что-нибудь, что угодно, прежде чем он умрет от их рук во второй раз.

Заметно закатив глаза, она со стуком поставила стакан и вышла из комнаты. “Дай мне знать, когда мы узнаем местонахождение Пердью. У меня есть дела поважнее ”.

У Гвидо не было проблем с отношением своей жены, он понятия не имел, что в тайных отделениях своего сердца она болтала о безопасности египетского гида, находящегося в его власти. Сердце Риты учащенно забилось, когда она ожидала, что этот убийственный выстрел прогремит у нее за спиной, но его все еще не последовало. Через гостиную дома она шла быстрым шагом, как будто, услышав этот смертельный выстрел с большего расстояния между ней и пистолетом, она каким-то образом сделает смерть мужчины менее жестокой. Но она знала, что даже находясь на расстоянии смутного слышимости, это плохо повлияет на нее, и она ничего не могла сделать, чтобы отсрочить неминуемое убийство.

Тем не менее, выстрела не было, только звуки криков и знакомой спорадической потасовки, когда они шлепали Аджо вокруг. Рита повернула в конце маленького коридора, который вел в ее спальню, и прикусила палец передними зубами в глубоком раздумье. Между тем, что она хотела бы сделать, чтобы удержать Гвидо от убийства Аджо, и представлением решения о местонахождении Дейва Пердью, у нее не было особой надежды. Даже если бы она смогла найти мошенника-миллиардера, который украл то, что они пришли украсть первыми, это только гарантировало бы гибель Аджо. Если бы Гвидо не нуждался в нем, он все равно был бы все равно что мертв.

Теперь было тихо. Рита почувствовала укол тревоги от тишины. И снова она оказалась между крайностями ситуации — либо ей приходилось слушать мелодию пыток и угроз, либо ей приходилось беспокоиться о разрушительных возможностях тишины и покоя. Она решила, что ее жизнь - непоправимый отстой.

Но в конечном счете, пока она не добралась до Хранилища Геркулеса, у нее не было выбора, кроме как продолжать, как говорится. До тех пор ей приходилось терпеть снисходительность и эмоциональное насилие, постоянный страх перед нападками соперников и осторожность, с которой ей приходилось говорить в компании Семьи. Даже братья убивали друг друга, не дрогнув, называя это честью или верностью. Они не стали бы дважды думать о том, чтобы лишить жизни жену кельтских кровей менее уважаемого сына, если бы она хоть на шаг ошиблась. На данный момент, проф. Рите Медли пришлось иметь дело с миром пуль и крови, где правила имели значение только тогда, когда использовались для дела.

Из кухни донесся громкий удар и новый озорной смех, подтвердивший, что пленник упал со стула. Риту затошнило. Стыдясь пути, который она выбрала для достижения своей карьерной цели, она ненавидела себя, задаваясь вопросом, стоило ли это всех унижений. К ее удивлению, это был вопрос, на который она буквально не могла ответить. Вот как далеко она зашла, чтобы добраться до Хранилища Геркулеса, как отчаянно она была готова слушать, как пытают человека ради ее эндшпиля.

Рита услышала приближающиеся к ней шаги, звук итальянских туфель, стучащих по выщербленному каменному полу.

“Гребаный имбецил потерял сознание”, - небрежно заметил он, доставая свой белый носовой платок, чтобы перевязать кровоточащие костяшки пальцев.

“Он сказал тебе, что нужно найти Пердью?” - спросила она, надеясь, что ее голос звучит так сурово, как она пыталась.

“Не-а”, - ответил Гвидо. “Я сказал мальчикам сделать перерыв на обед. Раны этого египтянина делают его слабее, чем я надеялся, так что он долго не протянет, если я продолжу за ним. Как только он немного восстановится, я сделаю ему предложение ”.

“Предложение. Ты?” она усмехнулась с кривой улыбкой. “Я не могу представить, чтобы ты платил ему”.

“Кто сказал что-нибудь о деньгах?” он нахмурился, заняв свое место рядом с ней у окна. Его холодные черные глаза смотрели поверх сапфировых вод залива Баб-эль-Мандабского пролива. Гвидо вздохнул: “Если он не подчинится, мы просто убьем его семью”.

Глава 11

Сэм Клив был взбешен.

Он был пьян в стельку и взбешен. Не проходило и секунды, чтобы он не мучил себя по поводу выбора карьеры, пути, который в конечном итоге привел к гибели его невесты и разлучил его с лучшим другом детства Патриком Смитом. Два больших серых глаза безразлично уставились на него, когда его нога свесилась с края дивана, на котором он развалился. Сэм сухо усмехнулся и в сотый раз поднес к губам горлышко бутылки из зеленого стекла.

“На что ты смотришь?” - невнятно спросил он, но его кот не отреагировал даже на усилие. Большой рыжий кот, которого Сэм и Триш метко назвали Бруихладдих, когда он был котенком с избыточным весом, видел Сэма в его худших и лучших проявлениях. Но этот рецидив был громче, чем предыдущий, от которого он страдал, тот, который случился после того, как он написал свою первую книгу о той ночи, когда Патрисии снесло лицо из-за кольца для рук, которое они с Сэмом расследовали. Если бы кот мог обдумывать такие вопросы, скорее всего, он был бы обеспокоен. Он бы пришел к выводу, что Пэдди был примерно так же важен для Сэма, как и Триш. Только однажды до этого ему было так плохо, и это было тогда, когда чувство вины овладело им без седла.

Теперь его самый старый приятель, его партнер по преступлениям в старших классах, его ведомый и в целом терпимый к сумасшедшей личности Сэма, решил расстаться с ним. Это сломило Сэма, но он был не из тех, кто ложится и разговаривает с незнакомцами, у которых на стене висят бумаги в рамках от других идиотов, которые заявили, что они достаточно разумны, чтобы сделать это. Нет, терапевтом Сэма был некий доктор Глен Флэглер1972 и много футбола по телевизору. Ему это нравилось таким образом. Это позволило хаосу бесчисленных игр, фанатов, комментаторов и спортивных новостей погрузить его разум в тривиальность, точно так же, как Односолодовый виски, который Пердью подарил ему после завершения поисков камня Медузы.

Изначально Сэм поклялся сохранить редкую бутылку виски с исчезнувшей винокурни и употреблять ее только в том случае, если он водрузит свой флаг с другой пулитцеровской премией. Но это было тогда, когда его жизнь все еще имела какой-то смысл. Теперь бутылка алкоголя, какой бы редкой и дорогой она ни была, была всего лишь дозой оцепенения, которая могла помочь ему смягчить удары по сердцу всякий раз, когда слова Пэдди рикошетом ударяли между его душой и мозгом. Все быстрее и быстрее он пил, чтобы забыться, но обнаружил, что боль была в том месте внутри него, куда не могла добраться его кровь, куда не могло доставить успокаивающее забвение алкоголем.

“Бруич, ” сказал он своему коту, “ ты единственная оставшаяся реликвия из моей истории, ты знаешь это?”

Бруич неуклюже запрыгнул на ногу своего хозяина — ту, которая все еще была на диване, — и, сделав один оборот по кругу, он поднялся по телу Сэма, чтобы лечь ему на живот. Внушительный вес кота успокаивал, а тепло его шерсти было желанным для ноющего тела Сэма. Он намеренно не ел целый день, чтобы быть уверенным, что виски быстрее подействует на пустой желудок, но голова у него уже раскалывалась - цена преждевременного похмелья.

“Ты знаешь, что он сказал? Мой старый приятель, Пэдди?” - спросил он у кота с широко раскрытыми глазами. Сэм подождал, что ответит Бруич. Как он ожидал ответа, знал только он, но после некоторого низкого мурлыканья, квалифицируемого как разговор в ушах пьяного журналиста, он счел нужным сообщить об этом Бруичу.

“Он сказал...!” - Крикнул Сэм с мокрыми щеками. “Он-и-и сказал… пожалуйста, Сэм, никогда больше не приходи в мой дом. Прости, Сэм, но, пожалуйста,... - голос Сэма дрогнул, - ... пожалуйста, сбрось мой... номер.

Кот зевнул, издав при этом низкий стон, который Сэм истолковал как некую форму вокального сопереживания. Его рука грубо сомкнулась на затылке Бруича, когда он попытался погладить бедное животное, в то время как другая рука поднесла бутылку к его рту. На заднем плане чересчур громкий телевизор транслировал матч, но Сэму было насрать, в каких клубах играли. Все, что он услышал в шуме скандирования толпы, были те проклятые слова, произнесенные его когда-то лучшим другом, его братом по оружию из павшей верности.

“Все, что у меня осталось от старых добрых времен, это ты, мой друг”, - простонал Сэм сквозь нарастающий приступ разбитого сердца и тошноты. “Мои новые друзья разрушили мою старую, счастливую жизнь. Ты заметил? Теперь я дружу с, ” завопил он высоким голосом, подражая какому-нибудь королевскому снобу, “ великим авантюристом-миллиардером и ученым Дэвидом Пердью. О, мы доктор-дри ... Мы вместе пьем и деремся из-за девушки!”

Он смеялся над абсурдом и вел себя как безумный шляпник, чтобы выразить свое недовольство. “Но, эй, т-ты знаешь, это нормально, потому что она достаточно мила, чтобы время от времени подбрасывать парню кость”, - сказал он, немного успокаиваясь при мысли о Нине Гулд. “На самом деле, она позволила парню бросить ей кость ... это… вот что я хотел сказать.”

Кошке было достаточно. Под натиском дыхания Сэма, его криков и непрекращающихся жестких ласк Бруич решил покончить с этим вечером. Он вырвался из хватки Сэма и вскочил с дивана, исчезая в тени коридора. Сэма больше не волновало, что даже его кошка бросила его. Его печаль уступила место оцепенению. “Я думаю, пришло время разорвать связи. Да! Пришло время похоронить Пердью раз и навсегда ”.

Глава 12

На следующее утро, после того как Нине наконец удалось поспать несколько часов, она проснулась, чувствуя себя совершенно дезориентированной. Сначала она не поняла, где находится. Затем она обратила внимание на богато украшенный потолок над ней в стиле Версальского замка и массивную настенную картину с картой мира, которая украшала восточную стену. Первое, что она увидела, когда ее зрение прояснилось после пробуждения, были слова, здесь будут монстры, помещенные точно в центр маленьких гравюр, которые обозначали океанскую рябь Тирренского моря.

“Ни хрена себе”, - пробормотала она, когда слова предупреждения приобрели для нее странный статус пророчества. Она подумала о бедном опустошенном Сэме и монстрах, с которыми он имел дело, а также о своих собственных недавних демонах, которые отказывали ей в утешении. “Разве это не ирония судьбы, что я получаю свою первую ночь нормального сна без сновидений в доме Пердью?” - спросила она шепотом, когда спустила ноги с кровати и поставила ступни на ворсистый роскошный корейский шелковый ковер. Усталым ногам Нины это казалось раем, пушистая нежная ласка, которая ласкала ее подошвы. “Хм”, - улыбнулась она, потирая ступни взад вперед в длинных мягких волосах.

Она смутно вспомнила доброго ночного повара и чудесный душ, которым она так наслаждалась, но внезапно самая важная часть ее воспоминания вырвалась вперед, напомнив Нине, что ей нужно было многое сделать после того, как она почистит зубы и оденется. Визит дворецкого ужасно преследовал ее, поскольку его новости были не чем иным, как тревожными. Но Нина подумала, что лучше пока придержать свои карты при себе, пока она не сможет посмотреть, есть ли альтернативный способ справиться с тем, что сообщил ей Чарльз.

“Доброе утро, доктор Гулд”, - усмехнулась Пердью, входя в огромную кухню. Он выглядел ужасно неопрятным и измученным, но почему-то радостным. “Могу я заинтересовать вас чашечкой чая?”

Все место было пустынно, так как дневной персонал не приходил до 7 утра, только тогда Нина поняла, какое раннее утро было. Похоже, что она проспала не так много часов, как думала вначале. “Кофе, пожалуйста”, - сказала она, слегка сбитая с толку. “Ты не спал всю ночь?”

“Ну, не так уж много ночи осталось, чтобы быть наверху, не так ли?” он пожал плечами. “Несколько скудных темных утренних часов вряд ли способствуют хорошему ночному отдыху, не так ли? Кстати, как тебе спалось?”

“На самом деле, очень хорошо. Спасибо”, - подтвердила она. “Учитывая, что я не спал больше двух часов за раз с тех пор, как я начал исцеляться, это было даром божьим”.

“Я уверен”, - согласился он, быстро вставляя фильтр с кофе в кофеварку и наливая воду. Его длинные пальцы не сбивались с ритма, и, прежде чем Нина успела опомниться, выключатель кофеварки засветился оранжевым, и сладкий аромат просочившегося кофеина наполнил комнату. “Что именно ты хотел обсудить со мной прошлой ночью?” он спросил ни с того ни с сего. Нина подумала, что Пердью забыл, возможно, удобно, только для того, чтобы привести ее к себе домой и сообщить ему о том, что он обнаружил; удивительно, но ему было интересно услышать то, что она хотела ему сказать. “Ты похожа на Атласа, моя дорогая”, - заметил он. После кратковременного забытья Нины он пояснил: “Тяжесть мира лежит на твоих плечах”.

Нина вздохнула: “О, да. Это не может быть более точным ”.

“Итак, я весь внимание”, - улыбнулся он, терпеливо ожидая, пока кофе и она сама просочатся сквозь фильтр.

“Это Сэм, Пердью”.

“Тебе нужно быть немного более конкретным с этим парнем”, - усмехнулся Пердью. Но вскоре он заметил, что то, что происходило с Ниной, было не поводом для смеха.

“Хорошо, я просто выйду и скажу это”, - настроилась она. “Пэдди, лучший друг Сэма...”

“Агент МИ-6”, - по памяти дополнил Пердью.

“Да”, - подтвердила она, сложив ладони вместе и широко растопырив пальцы, “его дочь была похищена тем же человеком, от которого я спас ту молодую женщину возле спортзала в Квотермайле”.

“О, Иисус!” - Воскликнул Пердью.

“И Сэм думает, что это исполнение угрозы, которую Пэдди получил после неприятностей в Румынии, когда он арестовал тех людей, связанных с ”Черным солнцем"."

Пердью немного подумал, пытаясь вспомнить обстоятельства. Он глубоко вдохнул, когда это вернулось к нему, и указал на Нину. “Когда мы искали ту злую колоду карт, Черное Таро Хоя Бачу ?”

“Да”, - сказала она.

“Тогда кто угрожал Патрику?” - Спросил Пердью, внезапно трезвея от настойчивой искренности.

“Я точно не знаю, ” призналась она, “ но когда Сэм помог Пэдди и Интерполу поймать сына Греты Хеллер, Игоря, он попал в поле их зрения. Это вполне мог быть сам Игорь, потому что я помню, что именно после этого инцидента Патрик впервые дистанцировался от Сэма. Только в тот раз это было потому, что ...”

“Потому что он помогал нам, заметая наши следы, когда нам приходилось идти выше закона. Да, да, я знаю, Нина. Я помню, что он попросил Сэма больше не связываться с ним по поводу наших беспорядков ”, - пояснил Пердью. “Но полностью отрезать Сэма не было частью сделки, не так ли?”

“Нет, это было не так. Но все изменилось, когда один из псов Черного Солнца забрал его дочь ”, - напомнила она Пердью. “Послушайте, мы не можем винить Пэдди за то, что он напрямую обвинил Сэма в его связи с этими людьми, потому что именно мы втянули его в охоту за нацистскими реликвиями. Сэм был... есть … Единственная связь Пэдди с Орденом Черного Солнца и всеми его филиалами pestilent. Но я беспокоюсь о Сэме. Боже мой, Пердью, ты должен был его видеть. Он был в таком состоянии! Для него было достаточно плохо расстаться со своим лучшим другом, с которым он был двадцать лет, но представьте, что он хотел разорвать все связи после всех этих лет дружбы!”

Пердью молча уставился на нее, задаваясь вопросом, оценила ли она сходство между тем, о чем она сокрушалась по Сэму, и той же ситуацией между ней и Пердью не так давно. “Да, я очень хорошо могу представить, каково это, моя дорогая Нина, быть отвергнутым близким другом за то, что он непреднамеренно подверг их жизни опасности”.

Нина поняла. Она прикусила язык, пытаясь придумать, что бы такое сказать. “Пердью, - мягко начала она, - у нас снова все хорошо, у тебя и у меня”. Она понимала, скольким он пожертвовал, чтобы вернуть ее, снова впустить в свою жизнь, и она была благодарна. Несмотря на то, что он был первоначальной причиной ее неприятностей, в конечном счете он был человеком, который дважды спас ей жизнь, чтобы искупить свою вину. Нина подошла ближе к Пердью и, встав на острые носочки, взяла его лицо в ладони. “Я простил тебя. Я знаю, я знаю… что ты сделал. Я действительно хочу. Когда никто больше не потрудился найти меня, ты пришел, чтобы вырвать меня из рук врага, и ты убедился, что я получил ... правильное обращение ” . Она улыбнулась: “Как бы это ни было неортодоксально”.

Щетина Пердью впивалась в ее руки, но ей было все равно. Это был первый раз за многие годы, когда она стояла так близко к нему, так близко, что могла видеть его глаза. Не цвет, а душа. “Кстати, о правильном лечении”, - прошептал он. Он не улыбнулся, но его глаза доброжелательно сузились, когда он привлек ее ближе и наклонился, чтобы поцеловать. Пердью был в тайном восторге от того, что она совсем не сопротивлялась, но как раз перед тем, как их губы встретились, из кофеварки донеслось нечестивое бульканье, заставившее их обоих подпрыгнуть от испуга.

Он неохотно отпустил маленькую красотку, и оба рассмеялись над неловким вмешательством. “Полагаю, ваш кофе готов, дорогая леди”, - пошутил Пердью, хотя был горько разочарован неподходящим временем.

Напомни мне выбросить этот чертов блокатор члена, мысленно разглагольствовал он, наливая Нине кофе.

Он протянул ей кружку дымящегося черного кофе с двумя кусочками сахара и размешал. “Та”, - она улыбнулась.

“Итак, скажи мне, что ты предлагаешь нам делать с Сэмом?” - спросил ее Пердью.

“Мы должны вывезти его из Шотландии. На самом деле, с острова было бы еще лучше. Его нужно чем-то занять, понимаешь? Должен быть способ напомнить ему, что он многого стоит, что это была не его вина и все такое. Смекаешь?”

“Зная этого человека, ты пытаешься сделать почти невозможное, Нина”, - разочаровал он ее. “Ты знаешь, что его не так-то легко обмануть”.

“Но мы бы не стали обманывать, Пердью”, - настаивала она. “Я говорю о добросовестной работе за пределами Великобритании, где вы можете использовать его опыт”. Нина почти прыгала вверх-вниз, пытаясь сделать свое дело достаточно убедительным, чтобы подзадорить Пердью. “Давай, Пердью. Над чем ты сейчас работаешь, эй? Что это за реликвия, в отношении которой вам нужна моя помощь? Давайте подключим к этому Сэма, чтобы он мог сбежать от мрачных небес Квинсферри, и мы могли держать его на расстоянии от Кирколди. Ты знаешь, просто чтобы он мог быть в каком-нибудь незнакомом месте, где-нибудь, что не напоминает ему о друзьях детства ”.

Ее умоляющее выражение было бесценным. Пердью и представить себе не мог, что когда-нибудь увидит, как Нина умоляет, особенно умоляет его ! Это было довольно дружелюбно к эго, но он решил не раздувать тему и не демонстрировать свое польщенное поведение. “Вы знаете, мне нужен эксперт, чтобы записать наши находки и опубликовать всю находку от имени Британского музея или Общества Чародеев, поскольку в настоящее время я притворяюсь мертвым”.

Нина удовлетворенно улыбнулась.

“Итак, что это у тебя в руках, что заслуживает такой секретности? И не давал тебе спать всю ночь? ” спросила она. Он озорно ухмыльнулся и, взяв ее за свободную руку, повел к двери, которая вела вниз, в подсобное помещение, где он хранил вещь, которой был так очарован.

“Пердью, это не то, ради чего я должна надевать защитный костюм, не так ли?” - пошутила она.

Пердью оглянулся на нее, жалобно надув губы. “Удар ниже пояса”.

“Мне жаль”, - улыбнулась она. “Просто с тобой я никогда не знаю, какая опасная игрушка появится сама по себе и будет угрожать выживанию всех, пока ты танцуешь в ее блеске. Знаешь, я не думаю, что ты осознаешь, насколько ты безразличен к опасностям, в которые погружаешь пальцы ног. Вещи, которые представляют собой совершенно смертельное предупреждение для других людей, для вас подобны приветственному коврику ”.

“О, прекрати уже льстить”, - усмехнулся Пердью, увлекая ее в темную посадочную площадку, чуть не расплескав ее кофе. Он включил свет, который осветил простую цементную лестницу, ведущую вниз, в кладовую.

“Я здесь еще не была”, - упомянула она.

“Нет, ты не видел. Я приказал построить еще несколько подземных комнат, пока ты... - он заколебался, чуть не ляпнув что-то не то, - ... пока ты был болен.

“Прячешься?” спросила она.

“Я не собираюсь лгать. В последнее время я все больше чувствую себя животным, вредителем, который побеспокоил слишком многих фермеров, понимаешь?” У первой двери он ввел код на еще одной клавиатуре, которая отключила смертельный электрический ток, только это устройство было меньше того, которое она видела в гараже прошлой ночью.

“Да, я удивлен, что эта мудрость не овладела тобой уже несколько лет назад. Ты играл с действительно мерзкими змеями, Пердью, и не менее того, без перчаток. Слава Богу, ты пришел в себя ”.

Он открыл дверь и отступил в сторону, чтобы она могла видеть. Над большим деревянным сундуком падал луч голубоватого света разных оттенков. Частицы пыли кружились внутри видимой колонны, которая освещала реликвию. Нина вошла внутрь, охваченная благоговением, когда передавала свою кофейную кружку обратно Пердью. После минутной оценки она посмотрела на него, наполовину раздраженная, наполовину заинтригованная. “В самом деле, Пердью? Неужели? Ковчег Завета?”

“Я знал, что ты сразу узнаешь это”, - безмятежно ответил он.

Нина выглядела измотанной. Она покачала головой и пожала плечами: “Это официально. Ты не в своем уме!”

Глава 13

Нина согнула колени, обходя артефакт. Ее темные глаза были широко открыты, как будто она пыталась увидеть больше, чем очевидное, с каждым дюймом, который она просматривала. Продвигаясь вдоль стен, она провела пальцами по замысловатым узорам, вырезанным на дереве.

“Золотые вставки - подделка, ты знал?” - заметила она.

“Да, ” согласился он, “ но в том-то и дело. Это вовсе не Ковчег Завета. Он только похож на него, но любой наметанный глаз заметит очевидные несоответствия, присутствующие в этом произведении ”.

“Как Свастика?” она уставилась на Пердью с намеренным притворным изумлением. “Ага!”

“Но ты находишь что-нибудь необычное в отдыхе?” Пердью настаивал.

“Это так странно. Где ты это взял?” - спросила она. “Ты из-за этого был в Эфиопии?”

“Аксум, если быть точным”, - ответил он. Пердью стоял, прислонившись к дверному проему, его рубашка была неопрятной и свисала с брюк. Он действительно приложил некоторые усилия, чтобы укротить свои растрепанные белокурые волосы, но ему удалось привести в порядок только боковые части головы. “Обратите внимание на очевидные различия между Библейским ковчегом и этим? Мне кажется, или эти люди должны были знать, что это был не тот Ковчег, в котором находились скрижали, на которых Моисей получил десять заповедей?”

Нина посмотрела на него, все еще хмурясь. “Подожди, они думают, что это настоящий Ковчег?”

“В том-то и дело, Нина. Либо они понятия не имеют, что это что-то другое, либо они знают и почитают этот сундук больше, чем настоящий Ковчег. В любом случае, для меня загадка, зачем было сделано это ”.

“Смотри, они играют довольно близко к истине, кто бы ни сделал эту вещь”, - предположила она, пробираясь ощупью по гладким позолоченным узорам и углам. “Вплоть до херувима на крышке, но я уверен, что это не тот, который, как утверждал Рон Уайатт, был обнаружен”.

“Рон Уайатт?” он спросил.

Не отрывая взгляда от своего пристального изучения, Нина быстро объяснила. “Покойный археолог, который утверждал, что обнаружил Ковчег Завета вместе с множеством других библейских реликвий”, - вздохнула она. “Но его работа никогда не пользовалась уважением ученых, креационистов, эрудитов и др.”

“Итак, что вы думаете о более современных обозначениях?” он настаивал.

“Смотрите, согласно Книге Исход, предполагалось, что Ковчег был сделан полностью из золота и с четырьмя золотыми кольцами по углам. Вы знаете, два-два, - описала она, - по бокам, чтобы продеть стержни, через которые они его переносили. Так вот, эти шесты должны были быть сделаны из дерева шиттим ...”

Пердью усмехнулся. Нина попыталась не улыбнуться его детской реакции, но она не могла не найти забавным то, как он использовал чувство юмора Сэма Клива. “Также известное как сейал вуд”, - продолжила она, - предполагалось, что оно будет покрыто золотом, но и вы, и я оба знаем, что это не золото”.

“Похоже на пирит”, - заметил Пердью. “Золото дураков”.

“Это именно то, что есть, старина”, - подмигнула она. “И все же они все еще почитали эту подделку?”

Он кивнул.

Нина была озадачена. “Послушайте, эти люди не совсем хорошо образованы, но совершенно очевидно, что это не Ковчег. Ты проверил внутри?” - спросила она. Это был вопрос, которого Пердью ждал.

“Я понятия не имею, как”, - ответил он. “Как ты думаешь, что не давало мне спать всю ночь?”

“О черт! Значит, у вас нет способа открыть это?”

“Я мог бы легко открыть его силой, но сначала хотел знать, с чем имею дело”.

“Вау, ты просто совсем повзрослел в последнее время, не так ли?” - пошутила она. “Когда у вас выработался этот ответственный гормон, который вы, похоже, культивировали, мистер Пердью?”

“О, ты знаешь, это связано с тем, что тебя постоянно чуть не убивают”, - улыбнулся он. “Как вы думаете, возможно, нацисты оставили эту реликвию в качестве замены? Могли ли они украсть настоящую сделку и оставить это как приманку?”

“Насколько я знаю, нет, Пердью”, - вздохнула она. “Осмелюсь предположить, что это совершенно другой артефакт, который хранит свой собственный секрет. Я думаю, тот факт, что оно напоминает Ковчег Завета, является простым совпадением. Но мы узнаем, какова его цель, только когда откроем крышку и посмотрим, чем они занимались ”.

Пердью прочистил горло. “Ты знаешь, я не из тех, на кого влияют развлечения, фильмы и тому подобное ...”

Она поднялась на ноги: “Но ты боишься, что твое лицо может расплавиться?”

Пердью не мог не улыбнуться. Она была права. Он был обеспокоен влиянием того, что могло быть внутри сундука. Но после всего, через что он прошел, чтобы заполучить его — скольких жизней это стоило - его долгом было исследовать содержимое.

Нина была в равной степени очарована назначением сундука, но на строго исторической основе.

“Это довольно заманчиво, не так ли?” Она улыбнулась, скрестив руки на груди и встав рядом с Пердью. “Я имею в виду, это почти как антитеза самой реликвии. Это как... Анти-Ковчег ”.

Пердью усмехнулся. “Мне действительно нравится это!”

Нина взяла с полки алюминиевую линейку, обычно используемую для измерения столярных изделий, и аккуратно установила ее сбоку. Пердью помог ей закрепить его на боковых сторонах крышки.

“Посмотри на это”, - продолжала она, ее глаза следили за каждой деталью религиозной иконы. “Размеры в точности соответствуют тем, которые, по общему мнению, были продиктованы Моисею при его строительстве, если мне не изменяет память. Однако, ” она подняла бровь, “ гравюры неправильные. Даже херувимы на крышке отвернуты друг от друга, в отличие от изображений на самом Ковчеге. Говорят, что кончики их крыльев сходятся посередине.”

“Итак, если это не Ковчег”, - Пердью уточнил у Нины, - “тогда это было сделано намеренно как приманка? Или это было сделано для совершенно другой цели?”

“Например, что?” - Спросила Нина.

“Я не знаю, ” он пожал плечами, “ но, возможно, оно не предназначалось для хранения каменных плит Десяти заповедей, Нина. Может быть, этот сундук - нечто совершенно уникальное и непохожее, только выполненное в виде Ковчега Завета, чтобы высмеять Библию или что-то в этом роде. Вам не кажется слишком странным, что этот сундук напоминает легендарную реликвию, но в то же время представляет собой некую форму вопиющей оппозиции оригинальному артефакту?”

“Честно говоря, я не знаю, Пердью”, - тихо сказала Нина, позволяя своим рукам скользить по гладкой поверхности fool's gold, чтобы оценить работу, выполненную в таком близком сходстве. “Послушайте, я не знаю, зачем они сделали это изделие, знаю только, что это очевидная подделка под настоящее. Что меня беспокоит, так это тот факт, что они знали, что это не настоящий Ковчег, и все же они умерли за него, защищали его и гнались за ним ”.

“Я понимаю”, - сказал он. “Единственные ответы, которые мы когда-либо получим от него, лежат внутри него”.

Нина посмотрела на Пердью с осторожной ухмылкой, бросив еще один взгляд на позолоченный гроб, спрятанный в глубине Райхтисусиса, прежде чем посмотреть ему прямо в глаза. Она прижала руки к бокам, вздохнула и сказала: “Тогда приступай к этому. Давайте откроем его и покончим с этим”.

Пердью не показывал этого, но зеленый свет Нины привел его в чрезмерное возбуждение, так как он был напуган тем, что могло быть скрыто внутри. Она отступила в сторону, когда он достал из шкафа одно из своих изобретений - маленькое устройство в форме жука.

“Хорошо, я должна знать”, - сказала она, глядя на ползучую роботизированную штуковину, которую Пердью держал на ладони.

“Ничего особенного”, - скромно сказал он. “Всего лишь лазерные и гидроакустические технологии, моя дорогая. Первый B.U.G . будет

изучите содержимое предмета с помощью рентгеновской технологии, поэтому, пожалуйста, держитесь подальше ”.

“Б.У.Г.?” она нахмурилась, просто готовясь к грядущему озарению. Пердью включил стальное устройство в форме черепахи, подсвечивая его плоское основание красными огоньками и устанавливая его антенны для приема передачи движения, которая проникала внутрь багажника.

“Да, моя дорогая”, - подтвердил Пердью.

“И это означает ...?” - спросила она с любопытством.

Пердью выглядел смущенным, его глаза шарили по полу. “Аббревиатура означает чертовски уродливую штуковину”, - пояснил он, оставив Нину в юмористическом чистилище, неуверенную в искренности его заявления. Пердью посмотрел на нее сквозь очки. “Нет, правда”.

Нина разразилась приступом смеха, заставив Пердью улыбнуться. “У тебя плохо получается давать названия”, - фыркнула она.

“Я знаю. Я знаю, ” он покраснел. “Но так оно и есть, верно?”

“Слишком верно!” она смущенно опустила голову. “Итак, пусть оно обнюхает содержимое. У нас не так много времени, прежде чем мы должны будем поручить Сэму что-нибудь сделать ”.

“Конечно”, - согласился Пердью. Он поместил странное устройство на золотую крышку сундука и подождал, пока оно начнет записывать информацию. Его звуковые импульсы регистрировали структурный и химический состав того, что находилось внутри. С помощью пронзительных звуковых сигналов каждые две секунды устройство оценивало и записывало информацию, проходя по всей длине ящика. Нина была впечатлена, внимательно изучив удивительную манеру движения устройства. Он действительно выглядел и вел себя как жук, медленно передвигаясь на шести конечностях, которые были идеально прикреплены крошечными шаровыми шарнирами к серебристому телу жука. Пердью не хотел злорадствовать по поводу своего последнего изобретения. Скорее, он провел минуты ожидания, гадая, что дадут эти данные. Мириады возможностей ошеломили его. Если бы это был настоящий Ковчег Завета, то, по крайней мере, было бы какое-то указание на то, что могло содержаться в сундуке. Но это было что-то другое. Оно было построено совсем для другой цели, и поскольку это назначение все еще оставалось загадкой, это вызвало у Пердью некоторое беспокойство.

“Там может быть в буквальном смысле все, что угодно. Ты ведь знаешь это, верно?” Внезапно сказала Нина, как будто прочитала мысли Пердью. Он кивнул в знак согласия. Она сложила руки на груди и склонила голову набок. “Представьте, если бы в нем было что-то беспрецедентное. Я имею в виду, очевидно, но что, если мы найдем что-то, чего не знали, например, инопланетный объект или таблицу минералов и химических веществ, которых нет в нашей периодической таблице.”

“Интригующе”, - ответил Пердью. “Может быть, там только старые письма, отправленные людьми, участвовавшими в войнах в Египте и Тунисе, несколько медальонов и немного специй”.

“Умник”, - усмехнулась она. “Типично для ученого извлекать все самое удивительное из хорошо продуманного сценария”.

“Я целиком за чудо, моя дорогая Нина, но ты должна согласиться, что в такие моменты, как сейчас, вряд ли разумно полагаться всем сердцем на желания и мечты”. Пердью пожал плечами. “Поверь мне, в последнее время у меня было слишком много отрезвляющих переживаний, убеждающих меня в том, что в этом мире почти не осталось магии, кроме той, которую мы создаем для себя”.

“Я отказываюсь принимать это во внимание”, - настаивала она, наблюдая, как глючное устройство завершает свое путешествие. Прозвучал один длинный звуковой сигнал, когда красная лампочка под его брюхом погасла, сообщая, что сбор данных завершен.

Пердью улыбнулся и хлопнул ладонями друг о друга, чтобы хорошенько потереть. “Момент истины”.

Глава 14

Двигаясь по трассе А90 на север, Сэм проехал мимо Инверкейтинга после того, как пересек мост Форт-роуд из Куинсферри по пути в Хилленд. Прошло несколько дней с тех пор, как избегание близкого друга разбило его сердце, но боль все еще не утихала. Его старый серебристый BMW ехал вдоль зданий, расположенных по бокам дороги, под затянутым облаками небом, где бледное солнце едва начало отбрасывать тени на землю.

Сильный ветер раскачивал его машину, когда он проезжал мимо боулинг-клуба на выезде из района, и Сэм едва заметил высокую скорость, с которой он ехал. У его тяжелой ноги на акселераторе была веская причина, помимо его рвения добраться до места назначения.

Он вел машину под грохот какой-то старой рекламы Metallica и подпевал припевам из "обреченных снов" и противостоянию темного близнеца сдержанному человеку, что только усугубляло его текущие негативные эмоции. Наряду с агрессией в музыке Сэм чувствовал себя оправданным. Это помогало ему осознавать, насколько он на самом деле сыт по горло тем, что плохим людям сходило с рук разрушение жизней других. В то же время он должен был признать, что ему нужно стать единым целым с преступным миром наркотиков, стукачей, проституток и наемных убийц, если он хотел докопаться до сути преступлений, которые он намеревался расследовать.

На первый взгляд Сэм Клив выглядел как крепкий, привлекательный мужчина лет сорока с небольшим, но внутри он снова был молодым парнем, травмированным ссорой на школьном дворе. Он понял, что это было похоже на разрыв с женщиной, потерять лучшего друга из-за того, кто ты есть. Он просто не мог смириться с раздражающим чувством, от которого у него текла кровь, которое заставляло его чувствовать себя грязным, нежеланным и ничтожеством. Пэдди, по мнению Сэма, теперь видел в нем бремя и обузу, нечто такое, что разбивало Сэма изнутри каждый раз, когда он прокручивал в памяти те судьбоносные слова.

После того, как он ушел в свой алкогольный запой, чтобы погрязнуть в жалости к себе, тратя слишком много времени на самоанализ, Сэм устал ничего с этим не делать. Даже если он не сможет убедить Патрика Смита снова завязать с ним дружбу, он сделает все возможное, чтобы выяснить, кто похитил дочь этого человека. Только потому, что он стал проблемой для Патрика, это не означало, что он позволил причинить вред маленькой девочке. Это была не ее вина, что ее отец и Сэм больше не были близки, и, тем не менее, она заслуживала спасения.

Прямо перед поворотом на А921 Сэм заметил справа от себя бесплодные зеленые ковры полей. Их пустынное расстояние, равномерно плоское, каким-то образом принесло ему огромное умиротворение. Музыка смолкла как раз в тот момент, когда он свернул на главную дорогу, направляясь к пабу и отелю Parrot Cage, чтобы встретиться с Норрисом. Сэм вспомнил, как он впервые встретил Норриса в 1998 году в Глазго. Это было во время разоблачения наркокартеля из Нигерии, в результате которого погибло не менее семи человек, спровоцировав жестокое хулиганство среди местных футбольных фанатов.

Тогда Норрис был тощим мужчиной, похожим на комара, ему едва перевалило за 20, и он был чертовски наивен. Постепенно, по мере того как Сэм учил его использовать свои навыки уличной жизни в своих интересах, он начал смотреть на мир глазами Сэма. Для Норриса это был короткий и поспешный путь к цинизму и бесчувственности, особенно после того, как его брат и мать были убиты после неудачного пари кланом ремесленников, мигрировавших через Высокогорье. Он быстро стал закаленным торговцем, инструктором по оружию и главным фрилансером "кулаков". К 2012 году Норрис считался ответственным за несколько тайных операций в мире спорта, в первую очередь футбола и бокса. Но все это было в лучшем случае предположением. Таково было мастерство молодого Норриса в заметании следов и наведении порядка в собственных делах. Единственной проблемой с ним было то, что у него не было абсолютно никакого чувства гражданской ответственности, и его нельзя было подкупить, умолять или угрожать чем-либо, что он уже не одобрял.

Сэм был мастером интервью, великого старого обмена терминами, чтобы вызвать сотрудничество в предметах, но если и был один человек, который мог видеть его насквозь, то это был Норрис. Старый BMW тихо загудел, когда Сэм свернул на парковку гольф-клуба Patterson Partners Royale Golf Club, решив припарковаться там, вместо того, чтобы оставить свой автомобиль на небезопасной и рискованной стоянке Parrot Cage. Назвать это так было довольно сложно. Это было больше похоже на задний двор, усыпанный гравием, усеянный битым стеклом под грязной оболочкой растянувшейся, похожей на болото жижи, которая лежала между главной дорогой и главным входом в заведение.

“Господи, некоторые вещи просто никогда не меняются”, - пробормотал Сэм, морщась от ужасной местности, которую ему пришлось пересечь, чтобы добраться до паба. На секунду он почти подумал о том, чтобы все равно проехать по нему на своей машине, но ему не хотелось покупать новые шины и снова заменять дифференциал. Территория таверны напоминала о персонажах, которые посещали это место — грязных завсегдатаях, которые были чрезвычайно вероломными и с которыми было трудно общаться, скрывая зловещие намерения под дружелюбной поверхностью своей внешности.

Сэм поднял воротник своей кожаной куртки, начиная опасное путешествие мимо каких-то людей, страдающих цингой, которые спорили рядом с потрепанным старым Volkswagen Kombi. Из его выхлопной трубы густыми клубами вырывались клубы дыма, которые почти душили любого проходящего мимо. Схватившись за куртку, Сэм погрузился практически по щиколотку в месиво из грязи и Бог знает чего еще, что обитало под ней.

“Черт”, - выругался он, когда его любимая пара байкерских ботинок погрузилась в грязь. “Черт! Это никогда не снимется. Никогда! Ради всего святого!” С каждым шагом его ботинки проваливались все глубже, поскольку Сэм становился все менее и менее терпимым к повреждениям, которые ему пришлось понести только ради встречи с Норрисом. “Ради Христа! Почему он не мог хоть раз в жизни встретиться со мной в приличном, мать его, месте?” С трудом поднимая каждую ногу при каждом шаге, Сэм Клив начал сомневаться в своих первоначальных намерениях помочь найти Эмбер Смит. Но потом он представлял ее милое лицо и большие серые глаза и вспоминал, почему предпринял это усилие с самого начала.

“Эй! Эй, братан!” - крикнул Сэму тощий мужчина с ежиком из группы людей в "Комби", которого он уже пытался избегать. Сэм проигнорировал его, уже чувствуя, как учащается его сердцебиение, готовясь к драке. К счастью для Сэма, он был в мрачном эмоциональном состоянии с большим количеством разочарования и агрессии, просто умоляя, чтобы его выпустили. Холодный ветер сильно коснулся его кожи и обжег шею там, где был опущен воротник. Его растрепанные темные волосы трепал изменчивый ветер, приводя его внешний вид в беспорядок, что идеально соответствовало тому, что он чувствовал внутри.

“Эй, ты! Я с тобой разговариваю, придурок!” Пальцы Сэма сжались в кулак.

“О, пожалуйста, Боже, позволь ему следовать за мной. Пожалуйста, - пробормотал Сэм достаточно громко, чтобы они его услышали. Говоря это, он продолжал идти к двери, даже не удостоив их взглядом.

“Что ты сказал? Эй, придурок!” - крикнул коротышка-анорексик, прозвучавший намного ближе. Сэм улыбнулся.

Он почти добрался до двустворчатого входа в тенистый, шумный бар, но он надеялся провести суицидального наркоторговца до мужских туалетов и дать ему некоторое образование. Рука опустилась на плечо Сэма, и этот отвратительный визгливый голос прозвучал прямо у его уха. “Ты что, оглох, сынок?”

Сэм почувствовал, как его мораль сползает с него, как пара свободных джинсов. Он обернулся и посмотрел в отвратительную рожу героинового наркомана. Вблизи он выглядел в сто раз хуже. Его кожа была покрыта прыщами, а зрачки были тревожно расширены.

“Дай нам сигарету, приятель”, - фыркнул он, оглядывая Сэма с ног до головы, чтобы проверить, что у него при себе, где расположены его карманы и так далее. Сначала Сэму захотелось просто нанести правый хук и покончить с этим, но он остался спокоен и сердечно сунул руку под куртку. На мгновение нервный грабитель затаил дыхание, слегка отстранившись, когда рука Сэма двинулась. Но когда он увидел пачку "Мальборо", он захихикал, вытирая нос рукавом.

“У тебя не найдется огонька?” Спросил Сэм, не сводя глаз с парня, которого ему до смерти хотелось поколотить.

“Да, где-то здесь”, - сказал он Сэму, обыскивая свои мешковатые брюки в поисках клеша от spoony . Он выдавил ужасную улыбку. Скривив потрескавшиеся губы и обнажив гнилые зубы, которые едва сдерживали неприятный запах изо рта, он поднес "Зиппо" к тому месту, где Сэм зажимал губами две сигареты. Он зажег обе сигареты и подождал, пока Сэм даст ему одну.

“Итак, что еще у тебя есть, сынок?” - прорычал отвратительный наркоман.

“Я?” Спросил Сэм, делая затяжку. “У меня есть здравый смысл. Например, я только что слышал, как ваша свора клоунов стала очень тихой, что означает, что они собираются преследовать. Во-вторых, разговаривая со мной, вы двигались по часовой стрелке, чтобы убедиться, что я стою к ним спиной. Но на что вы не рассчитывали, так это на то, что позади вас есть дверь со стеклянным окошком в ней ...” Сэм подошел ближе, чтобы говорить мимо уха наркомана: “... и я вижу в нем их отражения”.

Остальные тем временем добрались до Сэма, но еще не добрались до него. Он думал, что это заставит его нервничать, но, к его приятному осознанию, он был совершенно спокоен. На самом деле, он почти с нетерпением ждал развязки. Это была та сторона Сэма, которую он очень редко ощущал раньше, если вообще ощущал, но он наслаждался равнодушием ко всем возможным последствиям этой ситуации.

“Видишь ли, ” сказал он нервному наркоману, который страдал от мрачного взгляда Сэма, “ я умнее тебя и всего вашего племени вместе взятых, вот почему у меня есть жизнь. Но ты неудачник. Если бы ты не вонял слоновьим дерьмом и не выглядел как ходячий гной, я бы, сука, отвесил тебе пощечину на глазах у других здешних паразитов ”.

Сэм мог видеть их примерно в трех шагах от себя. Глубоко внутри него что-то взяло верх, очень похоже на то время в островной деревне на Бали, где он непреднамеренно подчинил свою волю злобной силе и почти хладнокровно убил человека. Только на этот раз это был он — просто чистый Сэм — который выплеснул ярость, которая дремала с тех пор, как Пэдди вежливо сказал ему отвалить.

Не успел Сэм опомниться, как гнилой наркоман схватил его сзади за шею. С пустыми глазами Сэм яростно развернулся с тощим бандитом, беспомощно болтающимся в его хватке, поворачиваясь, чтобы встать спиной к стене лицом к приближающейся группе подонков. Впереди себя он держал на расстоянии вытянутой руки визжащего парня, выставленного на всеобщее обозрение, заставляя банду истощенных животных замедлить шаг и посмотреть на своего тощего лидера в ожидании команды. Но он не мог вымолвить ни слова, пока Сэм сжимал его горло, его сигарета безвольно свисала из рта. В ужасе они наблюдали, как Сэм затянулся, зажав окурок между пальцами и поднеся его ближе к лицу наркомана. “Посмотрите все, в стране слепых...”

Хор стонов и восклицаний не одобрил то, что подразумевал темный незнакомец, но они никогда не ожидали, что он действительно это сделает. Он прошептал в грязное ухо грабителя: “Я собираюсь сделать тебя королем ... сын” .

Темные глаза Сэма были пустыми, за исключением мерцающих отражений в них, которые отражали обстановку вокруг него. Не дрогнув, журналист прижал тлеющую вишенку сигареты к левому глазному яблоку наркомана, отправив его на ледяную землю в агонии.

“Срань господня! Сэм! Какого хрена ты делаешь?” мужчина кричал из машины, которая резко остановилась в нескольких футах от разворачивающейся драмы. “Залезай! СЕЙЧАС ЖЕ!”

В то время как взвинченные девушки столпились вокруг кричащего бандита, его друзья смотрели на Сэма с ужасающей ненавистью. Они не осмелились атаковать теперь, когда подъехал Бэд Норрис, не с такими друзьями, как он. Сэм тоже посмотрел на них, все еще пытаясь пожалеть о том, что он сделал. Но, забираясь в джип Норриса, он все еще не мог найти в себе ни капли сочувствия.

Глава 15

В неизвестном направлении машина с ревом умчалась с места происшествия, оставив группу негодяев в ярости и панике из-за раненого бандита на земле. Сэм ничего не сказал, и Норрис тоже. Единственным звуком было урчание 3,0-литрового двигателя V-6, грохочущего под прикрытием длинного капота Mercedes C–Class, который скользил по главной дороге в направлении озера Оттерстон.

Легкие толчки стали заметны Сэму примерно через четыре минуты бесшумной езды. Его дыхание участилось, и он сцепил руки вместе, чтобы унять дрожь, но странным было то, что он не мог чувствовать себя плохо из-за всего этого. В нем не было ничего от той человеческой реакции — чувства вины и переосмысления — внутри него. Только запоздалый выброс адреналина, который ему пришлось подавить. На самом деле, все, о чем Сэм мог думать, это о том, как он был благодарен, что банда, которую он оставил по своему следу, не знала, какая машина принадлежала ему, иначе он наверняка вернулся бы к куче хлама, где раньше стоял его BMW.

“Ты же понимаешь, что там тебя могли разделать на филе”, - наконец заметил Норрис.

“Да”.

“И это все? Ты хоть представляешь, что это за чушь такая, старина? Господи, они бы разделали тебя, как рождественскую индейку тети Лоры, если бы я не появился.” Он посмотрел на журналиста в полном шоке. “Не то чтобы ты тоже был в полном здравии”.

“Да”.

Сэму больше нечего было сказать. Что он мог сказать? Он уступил. Его могли убить, и да, он был вне себя от жестокости. Но так оно и было, и он не видел причин уточнять очевидные факты. Однако, когда он увидел указатель на маленький городок Абердур, он, наконец, решил формулировать целые предложения. “Куда мы направляемся, Норрис?”

“Сожженный остров должен подойти. Здесь есть небольшой ресторанчик морепродуктов, где мы можем выпить по пинте и... - он с упреком посмотрел на Сэма, “ ... успокоиться.

“Я не хочу заходить так далеко. Это территория Пэдди, ” признал Сэм. “Это слишком близко к Киркалди, и именно там я могу просто столкнуться со своим ... бывшим другом”, - выдавил Сэм, чувствуя, что новый ад в его сердце все еще здоров.

“Не волнуйся, Сэм, мы не собираемся заходить так далеко”, - заверил его Норрис. Макушка его лысой головы почти касалась крыши автомобиля, но его тело было в отличной форме. Сэм заметил, что молодой человек, которого он так давно взял под свое крыло, внешне стал всем, что соответствовало его статусу. Строгий на вид фрилансер был одет в костюм, рубашку с расстегнутыми пуговицами и шарф. Он никогда не был красивым, но черты его лица выглядели хорошо в изысканном стиле. По его часам Cartier Сэм мог видеть, что подземный мир был прибыльной судьбой для Норриса, но он все равно не поменялся бы с ним местами.

“У нас не так много времени”, - сказал Сэм, выглядя явно напряженным, когда он смотрел вперед на дорогу. “Мне нужна была эта информация вчера, Норрис. Я знаю, что не могу позволить себе тебя, и у меня точно нет к тебе никаких претензий, но на карту поставлена жизнь ребенка ”.

“Понятно”, - ответил Норрис, снова проверяя зеркало заднего вида. Каждые несколько секунд он делал это, что делало его еще более скрытным, чем требовала его репутация. Сэму оставалось только усмехнуться.

“Что?” - спросил я. Норрис спросил, когда они свернули на узкую дорогу возле пляжа, где находится ресторан. Машина свернула за угол, раскачиваясь, как космический корабль под управлением Сэма, прежде чем остановиться перед причудливым прямоугольным деревянным зданием, стоящим на больших столбах. Его огромные окна занимали большую часть длины стен, из которых открывался захватывающий вид на залив Ферт-оф-Форт и его лазурную привлекательность в теплую погоду. Он выключил двигатель и посмотрел на веселое лицо Сэма, выглядевшее немного неловко.

“Что, Сэм?” - снова спросил он с чуть большим удовольствием.

Сэм покачал головой и улыбнулся: “Знаешь, Норрис, ты действительно устроил себе хорошую жизнь. Я впечатлен тем, как далеко вы продвинулись с тех пор, как...” Он не стал упоминать о чудовищном инциденте, который разрушил всю мораль и сострадание, которыми обладал Норрис, но молодой человек был резок и совершенно равнодушен к приличиям.

“В тот раз, когда они убили мою семью и ушли безнаказанными? Да, полагаю, с тех пор я продвинулся, мистер Клив.” Он утешил извиняющуюся мысль Сэма, будучи особенно беспечным по этому поводу. “И не только в финансовом плане. Ты ведь знаешь, что если тебя увидят со мной, твоя репутация полетит к чертям, не так ли? Известный журналист-расследователь, играющий с мошенником, которого разыскивают несколько правительственных учреждений и террористических организаций? Твои лавры никогда не вытащат тебя из этой кучи, мой друг ”.

Сэм усмехнулся, печальная и пустая улыбка пересекла его лицо, когда его глаза уставились в пространство. “Да, моя репутация, мое нетронутое свидетельство имени и лояльности”, - монотонно произнес он, - “с помощью которого заключаются соглашения и выковываются обещания”. Но когда его глаза встретились с глазами Норриса, фрилансер узнал в Сэме особый взгляд; взгляд, который он тоже когда-то хорошо знал.

Этот блеск в глазах был безмолвным вестником отчаяния, глаза несли весть о том, что душа утратила всякое сочувствие и врожденное внимание; индивидуум был на пределе своих возможностей, но не мог покончить с чистилищем. “Знаешь, кого ты мне напоминаешь, Сэм?”

“Кто?” - Спросил Сэм. “И если ты скажешь "Карл Колчак”, клянусь Христом, я сверну тебе шею прямо здесь, в твоем Мерседесе".

Норрис редко смеялся, если только он только что не решил чью-то судьбу или успешно не ограбил финансовый конгломерат с помощью вируса-червя. Но Сэм Клив всегда мог вызвать у него приступ смеха. Шотландский журналист обладал таким острым умом с сухим подтекстом, что мог вызвать смех за секунду, что, по мнению Норриса, было замечательным достижением. “Нет, не Колчака, хотя...”

“Норрис, я клянусь”, - предупредил Сэм, не подозревая, что внезапный поворот в разговоре значительно облегчил тяжелое бремя его сердца.

“Ты напоминаешь мне Прометея”, - откровенно признался Норрис, как будто мифический Титан действительно существовал как материальное существо; как будто он был старым знакомым. Сбитый с толку, Сэм уставился на Норриса, но вскоре это сменилось чем-то приемлемым, как только Сэм напомнил себе об этой истории.

“Ты думаешь, я Титан? Конечно, знаешь.” Сэм подмигнул.

“Нет, серьезно. То, что ты и твой друг расстаетесь, убивает тебя. Я не видел тебя почти, сколько, около восьми лет? И мне потребовалось всего две минуты, чтобы понять, в каком затруднительном положении находится ваша психика из-за того, что вы мне рассказали ”, - объяснил Норрис. “Послушай, Сэмми-бой. Ясно, как гребаный кристалл, что ты в состоянии мучений. Делаешь ты это с собой или нет, ты продолжаешь вставать после, чтобы посмотреть, сможешь ли ты решить проблему, но как только наступает следующий день, ты снова падаешь на этот камень, и кровавый хищник съедает твои кишки. Я вижу это по твоему лицу. И знаешь что? Когда мои внутренности выворачивало от чувства вины, сердечной боли и всех перечисленных грехов, в которых я винил себя, мне становилось хуже с каждым днем. С каждым днем, Сэм! Если ты будешь продолжать так изображать мученика, это убьет тебя в течение недели ”.

“Вот почему ты мне нужен”, Сэм нахмурился. “Ты моя единственная надежда снять проклятие, Норрис. Ты мой Геракл, приятель. Только ты можешь дать мне информацию, которая поможет мне спуститься с горы. Я не могу искупить свою вину, пока не сделаю что-то конкретное, чтобы помочь Пэдди найти его дочь, понимаешь?”

“Я понимаю. Я верю”, - заверил его Норрис, наблюдая за обстановкой за пределами автомобиля, пока он говорил. “Но ты должен относиться к этому спокойно, чувак. Господи, нанесение увечий грабителям точно не поможет тебе оставаться типа под прикрытием и все такое прочее, понимаешь? Ты должен просто прекратить это изматывающее дерьмо и сосредоточиться на том, что ты должен сделать ”.

“Посмотри на нас”, - усмехнулся Сэм. “Раньше я давал тебе советы о том, как убежать от дьявола”.

“Да, и посмотри, как это помогло мне преуспеть”, - похвастался Норрис, засовывая в рот новенькую сигарету. Он протянул пачку Сэму, забирая ее как раз в тот момент, когда Сэм потянулся за одной. “Только одна вещь… не надо никому выжигать глаза, а?”

“Клянусь сердцем”, - позабавил его Сэм. “Теперь, мы можем обсудить сделку?”

Норрис прикурил от сигареты Сэма и кивнул. “Хорошо, что тебе от меня нужно?” Он быстро повторил то, что уже ясно дал понять ранее по телефону. “Просто помни, я не делаю крошечных баррасов, ты меня слышишь? В моих проектах нет детей, слышь?”

“Расслабься”, - сказал Сэм. “Это ничем не отличается от слежки за целью, Норрис. выслеживай ублюдка, который похитил эту девушку и другую женщину, и скажи мне, где его найти. Чоп-чоп.”

“Хорошо. Это я могу сделать ”, - сказал Норрис, выпуская длинную струю дыма из окна своей машины. “Просто не хочу напрямую отслеживать спрогов. Ненавижу маленьких зануд. Никогда не любил их. Но все же, я не монстр. Я не хочу охотиться на них или наносить им удары — ничего подобного ”.

“Я знаю. Просто поговори с тараканами и откопай для меня эту личинку. Я сделаю остальное, ” скомандовал Сэм. “Какова ваша плата за это? Просто услуга, а не удар ”.

Норрис выглянул в окно, посасывая окурок между большим и указательным пальцами, не торопясь прикидывать риски, связанные с тем, чтобы назвать свою цену. В конце концов он вздохнул и посмотрел на журналиста налитыми кровью глазами. “Вот что я тебе скажу, Сэм. Ты просто сбиваешь Секретную службу и Интерпол со следа, и я окажу тебе надежную помощь ”.

“И это все?” Сэм вытаращил глаза. Для Норриса было необычно предоставлять услуги без вознаграждения наемников. Фактически, этот человек соперничал с самим Скруджем, когда дело доходило до жадности и бережливости. Это было ясно по его одежде и аксессуарам. Конечно, свобода имела первостепенное значение для богатого преступника его калибра, поэтому просьба была разумной.

“Вот и все. Только в этот раз. И мне лучше остаться призраком, а? Если я хотя бы почувствую запах Поллиса или королевских нюхачей, как твой приятель, ты потеряешь не только печень, Сэм. Я не могу допустить, чтобы мои операции были скомпрометированы, даже ради благой цели ”.

“Да, Норрис, я в курсе этого. Я позабочусь о том, чтобы никто не узнал, кто мой источник. Ты просто назови мне его позицию и можешь уйти, ограбить папу римского, трахнуть голландку из Киллакки, все, что пожелаешь. Наш бизнес заходит только так далеко ”.

“Хорошо”, - согласился фрилансер, щелчком выбрасывая сигарету в окно.

Сэм вздохнул: “Отлично, мы проделали весь этот путь сюда, чтобы поговорить в ресторане, и заключаем наши условия в машине”.

“О, нет, Сэм”, - усмехнулся молодой снайпер, широко распахивая дверь своего номера. “Публикация была не для бизнеса, приятель. А теперь мы возьмем несколько жижо и перекусим, ты и я. Я отвезу тебя обратно на полный желудок. Это меньшее, что я могу сделать, пока стервятник не прилетит завтра, чтобы снова сожрать твои кишки ”.

Глава 16

Пердью собирал показания со своего устройства-жучка, пока Нина ждала, понятия не имея, что показывает буквенно-цифровая путаница на экране его планшета. Только наблюдая за его лицом, она могла определить, хорошо это или плохо, но даже это было неопределенно. Потирая подбородок большим пальцем, пока колонки информации заполняли экран, Пердью, казалось, был обеспокоен показаниями, и Нина больше не могла строить догадки.

“Итак, это заставит наши лица расплавиться?” - быстро спросила она.

Пердью медленно поднял на нее глаза с отсутствующим выражением, которое расстроило ее. Он был удивлен, что она была настолько поглощена открытием, что ее настойчивость превзошла даже его. Он еще раз взглянул на табличку, прежде чем объявить: “В соответствии с химическим составом, содержащимся здесь, мы сохраним наши лица, моя дорогая. Меня несколько беспокоит не то, какое проклятие могло находиться внутри, а то, что, как показывают мои показания, находится внутри ”.

“И что бы это могло быть?” она нетерпеливо нахмурилась.

“Биологическая материя”, - объявил он, выглядя немного испуганным.

“Биологическая материя?” спросила она, не веря своим ушам. “Так... это гроб?”

“Я полагаю, что да”, - ответил Пердью. “Однако, судя по размеру этого артефакта, то, что находится внутри, либо разрезано на куски, чтобы соответствовать, что само по себе слишком жутко, или ... или, боюсь, это может быть тело ребенка”.

Нина зажала рот рукой. Из-за него Пердью услышал приглушенное: “О Боже мой. Я не знаю, какая перспектива хуже ”.

“Я знаю, но теперь мы знаем, что оно не содержит токсичных газов, а это значит, что мы можем открыть его и посмотреть. Признай это, каким бы отвратительным это ни было, неизвестность убивает и тебя тоже ”, - сказал Пердью.

“Да, давайте откроем это”, - горячо согласилась она и схватила лом с нижней полки, где Пердью хранил стальные инструменты.

“Нет!” - завопил он, защищаясь. “Лом разрушил бы его, Нина”.

“Кого это волнует?” она нахмурилась, держа изогнутый конец поддевающего инструмента перед собой в стойке наготове. “Это не Ковчег Завета, помнишь? Даже его золотые украшения - подделка, Пердью. Это чертов самодельный гроб, вероятно, построенный, чтобы одурачить племя бедных, ничего не подозревающих жителей деревни ”.

Пердью медленно и нежно обхватил пальцами руки Нины, сжимая инструмент так, чтобы она не могла неожиданно взмахнуть им. “Ты прав. Это не Ковчег, но задумывались ли вы о том, что эта вещь, возможно, может лишь напоминать очень известную религиозную реликвию, в то время как на самом деле она в десять раз мощнее? Представьте, что в этом сундуке было бы что-то гораздо более мощное, чем сам настоящий Ковчег, только никто не обратил бы внимания, потому что это была очевидная подделка. Откуда мы знаем, что тот, кто это сделал, не сделал это намеренно?”

Нине пришлось уступить. В конце концов, резьба действительно состояла из нескольких серьезно нерелигиозных символов и гравюр, которые не были явно нечестивыми, но были далеки от чего-либо библейского. Это само по себе заслуживало расследования.

“Хорошо, открывай по-своему”, - сдалась она. “Но, пожалуйста, поторопись. Нам нужно выяснить, что у вас здесь есть, чтобы мы могли отправить Сэма в экспедицию, прежде чем он потеряет это ”.

Пердью отшвырнул лом в сторону, и он со звоном врезался в другие сверхмощные инструменты. “Не могла бы ты, пожалуйста, принести сюда свой ноутбук, Нина? Мы могли бы найти что-то важное, с чем вы, возможно, раньше не сталкивались или о чем, возможно, не знали, если это вообще возможно.” Он улыбнулся. Нина закатила глаза и развернулась на каблуках. Когда она выходила из комнаты, он мог слышать ее крик: “Я видела это насквозь!”

Он улыбнулся ее игривости, более чем явно довольный тем, что Нина снова была в его доме, в его компании и в его жизни. Как в старые добрые времена до катастрофы в Янтарной комнате, она снова была с ним дерзкой, но без враждебности. Именно это неуловимое качество в Нине впервые заставило его влюбиться в нее, ее красота была очевидной первой привлекательностью. Было приятно снова работать с ней, даже если это означало, что ему все время приходилось беспокоиться о ее безопасности. Она стоила дополнительных хлопот.

“Доброе утро, сэр”, - сказал Чарльз из коридора. “Не хотите ли позавтракать?”

“Привет, доброе утро, Чарльз!” Пердью просиял, зрелище понравилось дворецкому. “Да, не могли бы вы попросить Лили приготовить мне два ржаных сэндвича с творогом и корнишонами, пожалуйста?" С черным кофе?”

“Конечно, сэр”, - повиновался Чарльз.

“И, пожалуйста, спросите доктора Гулд, не хочет ли она чего-нибудь”.

“Он уже подключил меня, спасибо”, - сказала Нина с набитым печеньем ртом. Ее сумка с ноутбуком была перекинута через плечо, в то время как ее руки были заняты свежей кружкой горячего шоколада и тарелкой печенья. “Говорю тебе, Лилиан сведет на нет все мои тяжелые тренировки за один чертов день”.

“Потребуется нечто большее, чем печенье, чтобы расправить эту идеальную попку, моя дорогая”, - сказал Пердью как ни в чем не бывало, едва замечая, что он флиртует.

“О, неужели это. Мне больше не двадцать пять, Ромео, ” поддразнила она. “Открой уже этот чертов сундук. Я не собираюсь лгать — как бы сильно я ни опасался содержимого, мое волнение соответствует ему ”.

“Не волнуйся, я тоже. Оно довольно легкое, учитывая его размеры. Итак, кроме биологической ткани в нем вряд ли могло быть что-то еще. Вы бы предпочли надеть маску и перчатки?”

“Абсолютно. Оно слишком древнее, чтобы рисковать. Иностранные агенты могли легко находиться в состоянии покоя внутри, пока не подвергнутся воздействию кислорода и света. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть”, - посоветовала Нина.

Они поставили еду и напитки на угловой стол Пердью на приличном расстоянии, который он обычно использовал, чтобы отделить свитки и бумаги от башен хранящейся истории, которые выстроились на полках пыльной, скрытой кладовой. Оба надели хирургические маски и надели на руки латексные перчатки, на случай, если в разложившейся ткани оказались вредные бактерии или экзотические агенты.

“Я не спал всю ночь, придумывая способ открыть этот сундук. Будем надеяться, что это сработает ”, - сказал он.

“Между двумя ангелами?” Спросила Нина.

“Да”, - подтвердил Пердью, щелкнув выключателем на стальной рукоятке, которая была прикреплена к электрической коробке, прикрепленной к стене. “Между ангелами, прямо там, где соприкасаются кончики их крыльев, вот где я должен применить Силу Божью”.

“Простите, что?” спросила она, сильно нахмурив брови.

Пердью улыбнулся: “Молния. Энергетическое поле между крышкой и контейнером нуждается в мощном заряде, чтобы разрушить магнитное удержание, управляемое элементами в крыльях ангела ”.

Нина была в восторге от науки, стоящей за обычной на вид коробкой. “Мурашки по коже”, - прошептала она, когда машина с гудением ожила и раздался хлопающий звук заряжающегося электричества. “Тот, кто изготовил эту реликвию, должен был обладать знаниями физики и прикладных наук выше среднего, и, судя по возрасту дерева, это должна была быть цивилизация из древности”.

Над швами белых масок они обменялись взглядами, прежде чем Пердью опустил конец ручки на несколько дюймов над крышкой, направив его вниз, чтобы встретиться с вершиной невидимого треугольника, образованного двумя статуями. Оно находилось там, когда Пердью нажал кнопку, чтобы зафиксировать его на месте. “Возможно, цивилизация, которая его охраняла, не была ответственна за его создание”, - предположил он. “Для такого рода проектирования потребовались бы точные приборы, чтобы направлять свет в ток толщиной не более 7 мм, движущийся прямо вниз. Я сомневаюсь, что его могли использовать или контролировать простые жители деревни. Теперь, Нина, закрой глаза.”

Она не задавала вопросов Пердью. Когда дело доходило до дуг и течений, лучше всего было доверять его суждению. Луч зашипел, осветив комнату вокруг них. Снаружи Чарльз ждал с завтраком для Пердью. Зная своего хозяина, дверь была закрыта не просто так, а ослепительный свет, вспыхивающий под дверью, был верным признаком того, что нужно подождать. Ему приходилось скрывать свое любопытство за профессиональной жесткостью, но он часто наблюдал за захватывающими разработками в лабораториях и мастерских своего босса. Работать на гения, естественно, было бы интригующе, но Чарльз работал на гений, неугомонный и яркий миллиардер Дейв Пердью и его блестящие аспекты бизнеса.

Он любил свою работу и не собирался ее терять.

В комнате с электричеством Нина вскрикнула от разряда, который испортил электролиты в ее организме и статику в волосах. “Стоять смирно!” - услышала она крик Пердью.

“Это меня поджарит!” - запротестовала она.

“Только если вы переместитесь и измените динамику атаки”, - небрежно объяснил Пердью, оставив Нину в неистовой панике.

“Великолепно! Теперь я чувствую себя намного лучше, живя в одной комнате с ударом молнии, который действует мне на нервы и все такое, ” саркастически заныла она. “Как долго это будет продолжаться?”

“Я установил это на одну минуту, но мы не узнаем, пока не прекратится подача тока, сдвинута ли еще крышка”, - крикнул Пердью, внезапно проревев свои слова в мертвой тишине, когда машина отключилась. “О”, - тихо сказал он. “Посмотрим ли мы?”

“Да”, - ответила Нина, медленно приоткрывая веки, чтобы убедиться, что ее ничто не ослепит. “Выглядит нормально. Открыта ли крышка?” И снова, как она и просила, крышка реликвии сама собой сдвинулась на несколько дюймов, ровно настолько, чтобы в шкатулке образовалась ниша. Нина вздрогнула от сверхъестественного ощущения всего этого, но Пердью только улыбнулся.

“Это просто возмущение электромагнитного поля, отталкивающее его в сторону — противоположные полюса, вот и все”.

“Если ты так говоришь. Я говорю, что это тот чертов джинн внутри, которого мы только что освободили ”, - предупредила она, к удовольствию Пердью. “Если это так, то я желаю первым”.

“Ваш завтрак, сэр”, - объявил Чарльз из-за двери. Пердью бросился открывать дверь и брать еду, чтобы освободить время Чарльза для других домашних дел.

“Сердечно благодарю тебя, Чарльз”, - поспешно сказал Пердью. “Я позову тебя, если ты нам понадобишься, хорошо?”

“Очень хорошо, сэр”.

Пердью снова закрыл дверь, быстро отставив еду, чтобы вернуться к манящей тайне недавно взломанного сейфа древности. Нина подождала его возвращения, отступив в сторону, чтобы он мог взглянуть.

“Сначала дамы”, - галантно сказал он, но Нина изящно отказалась.

“Нет. Пожалуйста, продолжайте. В конце концов, это твоя находка, ” настаивала она. Пердью и Нина обменялись долгим, серьезным взглядом, когда он занял свое место рядом с позолоченным сундуком.

“Поможешь мне поднять крышку?” он спросил, и Нина подчинилась. Они положили тяжелую плиту из дерева ситтим и пирита на пол, подальше от посторонних глаз. Заглянув за край, они по очереди перевели дыхание.

“Святая Мария, Матерь о...” Нина начала, но слова ускользали от нее.

“Не совсем, но достаточно близко, моя дорогая”, - выдохнул Пердью.

“Почему ты так говоришь?” - спросила она.

Внутри необычного гроба они обнаружили мумифицированные останки маленького ребенка, пол которого невозможно определить без судебной экспертизы. Он был свернут в позе эмбриона на ложе из разбросанных свитков, некоторые из которых были явно испорчены бронзовыми следами разбрызганной крови.

“Этот ребенок сжимает в руке скелетные позвонки рептилии! Он или она держал змею!” - Воскликнул Пердью шепотом. Под головой ребенка была стопка переплетенных бумаг, напоминающая книгу ручной работы без обложки. На потемневших страницах выцветшими чернилами были выведены слова, которые Нина едва узнала.

“Пердью, коллекция арканов, которая у нас здесь, охватывает несколько не связанных между собой эпох, начиная с дохристианской эпохи вплоть до Второй мировой войны”, - проинформировала его Нина. “Похоже, кто-то сорвал эту вишенку раньше тебя”.

“Теперь мы знаем, что делала надпись в виде свастики во внешнем дизайне”, - сказал Пердью, светясь от волнения.

“Да, содержимое этого сундука хранит местонахождение тайны, подобной которой историческая академия никогда не знала”, - улыбнулась она. Пердью уже ходил взад-вперед. Нина бегло просмотрела книги и свитки. “Ребенок, убивающий змею в своей колыбели, не вызывает сомнений, Пердью”, - заявила она. “Согласно мифологии, этот ребенок был греческим богом Гераклом, римским Геркулесом”.

Пердью посмотрел на труп ребенка, его рука все еще сохранилась достаточно, чтобы сжимать белые кости змеи. “Позвони Сэму. Мы отправляемся в Грецию”.

Глава 17

Сэм решил исчезнуть на неопределенный срок.

Он был на задании, преследуя подсказки, которыми снабдил его его информатор, Лоуренс Хейден, он же Бад Норрис. Сэм использовал всю свою журналистскую смекалку, чтобы заручиться поддержкой старых коллег и полицейских резервистов, которые хотели помочь в его усилиях по самосуду, надеясь обнаружить и арестовать монстра, который теперь похитил четвертую девочку из ее начальной школы в Пейсли. Вендетта Сэма Клива, возможно, началась как личное путешествие к искуплению, но чем больше он узнавал о похитителе, тем больше это превращалось в стремление сбить его с толку ради всех маленьких девочек и молодых женщин Шотландии.

Норрис ежедневно докладывал о том, что скрывалось в канализации криминальной империи Глазго / Эдинбурга. Торговля женщинами была почти неслыханным делом, что затрудняло предположение Сэма о вероятном местонахождении преступника, но Норрис сделал все возможное, чтобы помочь своему старому другу, и сделал все возможное, чтобы получить информацию от своих деловых партнеров. Теперь, наконец, у него было что-то конкретное, что Сэм Клив мог бы использовать.

“Посмотри на это. Джузеппе Вальди, родился 4 января 1961 года, недавно выписался из психиатрической больницы Баррентона после двадцатипятилетнего заключения, ” сказал Норрис Сэму, вручая ему папку, содержащую подробную информацию о пациенте, фотографии и методику лечения. Сэм внимательно изучал информацию, пока Норрис излагал свой хорошо подготовленный доклад, как примерный студент. Они были припаркованы на старой, заброшенной автостоянке к югу от зоопарка в Ливингстоне, Западный Лотиан.

“За что он сидел?” - Спросил Сэм, запоминая лицо ублюдка по трем предоставленным Норрисом фотографиям.

“Диссоциативные расстройства, параноидальная шизофрения и ... кое-что.... еще более отвратительное дерьмо”, - Норрис колебался. “Но в основном это то, о чем он говорит. Кстати, он был освобожден при весьма сомнительных обстоятельствах. Не было никакого способа, которым этот человек должен был быть освобожден. Я имею в виду, что этому куску дерьма место в подземельях Медианы с берсеркерами, черт возьми. Он даже не подходит для обычной психушки ”.

Сэм хотел знать все о человеке, за которым он охотился. “Ты сказал, что он влип в еще более неприятное дерьмо. Я хочу знать, что это такое.” Он ждал ответа Норриса, но фрилансер делал вид, что углублен в чтение файла. “Норрис!”

“Боже, Сэм! Неужели ты не можешь просто смириться с тем, что он сумасшедший ублюдок, и покончить с этим?” Норрис не выдержал. “Если и есть что-то, чему я научился в этой конкретной области, так это то, что не имеет значения, что с кем—то не так - важно то, что там что-то не так. Понимаешь, о чем я говорю?”

“Я верю, да. Но я хочу знать подробности. Мне легче составить его профиль, когда я пытаюсь предугадать его следующий шаг. А теперь скажи мне, что я хочу знать, или я просто заберу у тебя это украденное полицейское досье ”.

“Ладно, ладно. Расслабься!” Норрис отступил назад. Закаленный наемный убийца поморщился. “Известно, что этот парень предавался странному ... каннибализму”.

“Иисус Христос!” Сэм взвизгнул. “И ты думал, что знать эту маленькую дополнительную деталь не важно? Господи, Норрис! У этого человека дочь Пэдди!” Лицо Сэма было пепельно-серым. Он должен был найти Валди, прежде чем у него возникнет желание готовить. Благодаря этой дополнительной информации Сэм понял, что его время сократилось, чем он думал ранее.

“Не торопи события, Сэм. Жди своего часа, или ты потеряешь его след. Мои люди обнаружили его, но он все еще движется. Они понятия не имеют, где он спрятал девочек, потому что он передвигается один. У него могли быть сообщники. Я не знаю”, - объяснил Норрис. “Было бы очень глупо разоблачать себя из-за эмоций, Сэм. Одно неверное движение, и он пойдет ко дну”.

Сэм был в ужасе за Эмбер и остальных. Чем больше он знал о монстре, который их собирал, тем больше у него было причин для беспокойства. Его разочарование диктовало его суждения, и это никогда не было хорошо. “Ладно, слушай, где его видели в последний раз?” Спросил Сэм, собравшись с духом, хотя бы для того, чтобы одурачить Норриса.

“Глазго. Его видели в клубе под названием Восточный блок , местном притоне в основном восточноевропейских банд и теневых бизнесменов. Заведение принадлежит папаше Гастингсу, больному ублюдку, который торгует всем, от женщин до контрабанды, оружия и даже животных, используемых для порнографии и зоофилии, ” объяснил Норрис, выглядя совершенно тошнотворным от собственных слов. “Настоящий сумасшедший урод, это. Я бы не удивился, если бы он имел какое-то отношение к похищениям ”.

“Я содрогаюсь при мысли, что между этими двумя дерьмовыми мешками с дерьмом, что ждет этих бедных девушек”, - сказал Сэм, озабоченно потирая руки. “И ты не поможешь”.

“Я помогаю тебе прямо сейчас, Сэм. Боже милостивый! Я сильно рискую, ставлю на кон свой бизнес и свою жизнь, чтобы предоставить вам эту информацию. Я имею в виду, блядь! Уже есть люди, которые спрашивают, почему я так интересуюсь Valdi. Так что я не могу позволить себе дать вам ничего, кроме информации, ” проскрежетал Норрис. Он схватил сигарету и начал курить. “Ты должен понять”.

“Да, ” сказал Сэм, “ я знаю. Просто все идет слишком медленно, если я все делаю сама, и я просто беспокоюсь, что время этих девочек уходит ”.

“Верно. Я знаю, почему ты такой нервный, но это все, на что я могу пойти в этом вопросе, Сэм, ” Норрис вздохнул, делая еще одну затяжку дыма. “Отдай нам фотографии вон там”, - он жестом попросил Сэма вернуть фотографии Валди, на которые тот смотрел. “Я должен вернуть папку копу-новичку, который поднял ее для меня, прежде чем его арестуют”.

Сэм вышел из Мерседеса и встретил Норриса с другой стороны машины. Двое мужчин попрощались, коротко обнявшись. “Где твой таксист?” - Спросил Норрис.

“Вон там”, - Сэм указал на секцию позади того, что раньше было магазином по пошиву одежды. “Не волнуйся, мама. Со мной все будет в порядке, ” он улыбнулся Норрису, отодвигая куртку ровно настолько, чтобы показать темно-серый блеск "Беретты".

“Хорошо! Приятно знать. Теперь, убедись, что ты уберешь все это, когда будешь это делать, хорошо?” Норрис посоветовал, отшвырнув окурок и вернувшись в свою машину.

“Я сделаю”, - пообещал Сэм, закрывая за ним дверь фрилансера. Сэм незаметно осмотрел периметр, пока Норрис ехал по потрескавшемуся асфальту старого въезда, лавируя между несколькими колонками громкоговорителей, которые все еще стояли после десятилетий заброшенности.

Его следующей остановкой будет Восточный квартал.

“Куй железо, пока горячо, Саммо”, - сказал он себе, пересекая ветхий и заброшенный ландшафт, который напоминал ему о его собственной жизни. Когда-то яркое, интересное и многообещающее, теперь оно пришло в упадок, став ненужным и избыточным. Но ему было уже все равно.

Давно прошли времена целей и журналистской честности. Репутация и бессмысленные награды коллег казались такими бесполезными теперь, когда он вошел в реальный мир, где его опыт мог изменить жизни, к лучшему или к худшему. Вместо того, чтобы просто сообщать о зверствах, он теперь был на катке, один из игроков, приложивших руку к соревнованию. Только здесь речь шла о жизни и смерти, а не о какой-то похвале от академии новостей или издателей, радующихся продажам книг. Но именно это заставляло Сэма снова чувствовать себя полезным.

Активное преследование этого животного дало Сэму не только оправдание от его собственного наказания, но и помогло изменить курс, которым могли закончиться жизни четырех девочек, и это оправдало опасность, с которой он собирался столкнуться. Он сел в свою машину, опасаясь незваных гостей на заднем сиденье или в багажнике, которые он проверил, прежде чем выехать через покосившиеся ворота на кривых столбах, где раньше была билетная касса.

Глава 18

Три часа спустя Сэм мчался в ночи, его навыки вождения были на автопилоте, когда уличные фонари быстро мелькали над его руками на руле. Он даже не видел дороги, только то, что планировал сделать, когда доберется до захудалого клуба. Внутри его тело было напряжено. Бабочки в животе были ощущением, которого он не испытывал уже очень давно, с тех пор, как был намного моложе. Привыкание к насилию имело свои преимущества: оно ослабляло естественный страх смерти. Но Сэм понял, что отсутствие страха было столь же опасным в ситуациях, подобных этой. Отсутствие страха легко приводило к беспечности и в конечном итоге могло обернуться катастрофой. Сэму пришлось бы действительно хорошо разыграть свои карты.

Когда Сэм свернул в слабо освещенную зону к западу от клуба с дурной репутацией, Он начал чувствовать спокойствие. Опасно спокойно. Узкие переулки, переполненные припаркованными машинами и мусором, уже подготовили его к тому, что он намеренно посещал такие места. Его план был прост — найти Гастингса, спросить, где Валди, и при встрече с любыми препятствиями делать то, что необходимо, и убираться.

Сэм припарковал свой старый BMW в двух кварталах от заведения, стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы, если что-то пойдет не так, они не повредили его колеса и не помешали побегу.

“Пора стать кем-то другим”, - объявил он себе в зеркало заднего вида. Прежде чем выйти из машины, он достал из бардачка немного геля для волос. Из багажника он достал спортивную куртку, то, в чем его никогда не поймают мертвым. В маленьком китайском магазинчике в Ливингстоне он купил несколько безделушек, которые помогли бы ему слиться с толпой. Это было нетрудно сделать, пока он выглядел как человек, у которого слишком много денег и слишком мало вкуса.

Сэм зачесал назад волосы и застегнул молнию на спортивной куртке поверх спрятанного пистолета. Позолоченные, дешевые украшения завершали его образ, в избытке украшая грудь и пальцы. Поверх спортивной куртки Сэм надел свою обычную кожаную куртку, потому что, откровенно говоря, он отморозил себе задницу. Он посчитал, что носить кожаную куртку со спортивным костюмом здесь было бы недостойно даже хмурого взгляда.

“Боже, я надеюсь, что Нина никогда не увидит меня таким”, - прошептал он, зачесывая последние упрямые короткие пряди волос за уши. Тем не менее, он был впечатлен своим превращением. С темной маленькой улочки, где была припаркована его машина, он прошел два квартала до Восточного квартала . У двери его обыскала гигантская армянская обезьяна, которая выглядела так, будто ее слишком часто били по лицу.

“У тебя есть пистолет”, - объявил вышибала, когда его толстые пальцы нащупали твердость под одеждой Сэма на его левом коротком ребре.

“Да, я из румынской братвы. Чтобы защитить моего босса, - ответил Сэм с отвратительным акцентом, который он истолковал как румынский цыганский.

“Братва? Они все уже здесь, ” пожал плечами вышибала.

“Я опаздываю. Позовите папу Гастингса сюда, сейчас же. Он узнает меня — я Виктор”, - настаивал Сэм, играя своего лучшего русского персонажа-злодея-из-Румынии. Боже, я надеюсь, что где-то в их рядах есть Победитель, подумал он, притворяясь уверенным. И я надеюсь, что не все остальные знают друг друга. Я действительно не хочу умирать в Глазго.

Большой головорез оглядел Сэма с ног до головы, прежде чем принять решение. “Ты входишь, но оставляешь пистолет”.

“Я - защитник. Должен быть пистолет! Мой босс не в восторге от защитника без оружия, ” умоляюще сказал Сэм.

“Отдай пистолет или иди домой”, - настаивала обезьяна, сильно прижимаясь к груди Сэма, протягивая другую руку.

Отдай ему этот гребаный пистолет, убеждал его внутренний голос. По крайней мере, вы смогли бы попасть внутрь.

“Кстати”, - засмеялся вышибала, забирая пистолет. “У тебя ужасный акцент, мой друг!”

После того, как Сэм отдал свой пистолет, один из людей Гастингса сопроводил его присоединиться к предполагаемой Братве, частью которой он был. Напряжение действовало на нервы, но было восхитительным для журналиста, который не работал под прикрытием более десяти лет. Это было как в старые времена, когда он шпионил за наркокартелями и контрабандистами оружия. Оказалось, что это была встреча между предполагаемым кукловодом Валди и предполагаемой командой Сэма, что означало, что он вступил в какую-то форму переговоров. Как только он узнает, кто была другая сторона, он сможет эффективно внедриться во всю операцию.

“Это Виктор”, - объявил сопровождающий. “Он опаздывает на собрание”.

Братва, собравшаяся в маленькой прокуренной комнате, одарила Сэма долгим подозрительным взглядом. Путешествуя вместе после встречи с эдинбургским подразделением своей организации, все они к настоящему времени знали друг друга.

“Он не один из нас”, - проворчал один из лейтенантов, вызвав напряженную атмосферу недоверия, когда все мужчины на всякий случай схватились за оружие. Сэм ничего не сказал, потому что в его арсенале ничего не было. Теперь, безоружный и скомпрометированный, выхода не было. Он должным образом вступил в это с худшим типом, которого он мог разозлить. Сидевший напротив папа Гастингс, лидер эдинбургской фракции поднялся со своего стула. “Все в порядке, ребята. Я послал за ним.”

Большинство мужчин немедленно отступили, в то время как другим потребовалось немного больше времени, чтобы поверить слову эдинбургской фракции. “Нет проблем”, - повторил он. “Это Виктор. Моя личная безопасность. Расслабься.”

Сэм не мог поверить своим ушам. Не то чтобы он собирался отрицать дар божий, который только что спас его яйца каким-то сюрреалистическим чудом, но это повергло его в шок.

“Опустите оружие, ребята”, - приказал папа Гастингс. “Вы слышали мистера Кракова. Давай не будем портить вечер, а? Сегодня вечером у нас здесь есть кое-какие важные дела.”

К облегчению Сэма, люди Гастингса подчинились. Спасибо Богу за это! он подумал, просматривая эту кучу, чтобы посмотреть, сможет ли он найти среди них Валди. Его разум зашипел от напряжения, когда он изучал каждое затененное лицо одно за другим, чтобы сравнить их черты с чертами зверя, которого он видел в папках Норриса.

Я понятия не имею, как я попал сюда со всей этой херней о братвах и Румынии. Господи, я действительно буквально попал сюда по счастливой случайности. Как они могли не позвонить мне из-за того дерьма, которое я нес?Сэм задумался.

“Сколько человек вы можете привести к нам к ноябрю?” - Спросил Гастингс персонажа из Кракова.

“Пока только тринадцать. Это сложно, когда мы берем их всех в одной стране. Как только мы закончим в Шотландии, я смогу дать вам больше ”, - сказал Краков. “Но все они хорошего качества, всем меньше восемнадцати лет”.

Сэм невольно вздрогнул, быстро оправляясь, прежде чем его ярость была замечена. Сжимая кулаки от ярости, он вынужден был придержать язык, слушая, как бывшие военные ведут переговоры о похищении и продаже молодых женщин в проституцию, выставляя их на аукцион для финансирования своих организаций, занимающихся контрабандой оружия. Было особенно отвратительно слышать, как они говорили о людях как о домашнем скоте и товаре.

Когда у него закончились лица, Сэм обезумел. Если бы Вальди нельзя было найти здесь, все усилия Сэма были бы напрасны. Что усугубляло ситуацию, теперь он был в поле зрения людей, которых он намеревался сжечь дотла, оставляя его в большой опасности. Как бы он объяснился с группой, с которой теперь был связан? Последнее лицо, которое он рассмотрел, было совсем не похоже на Валди, даже без особого внимания, поэтому взгляд Сэма продолжал блуждать.

Он сразу же посмотрел прямо в лицо Кракову, пока тот все еще вел переговоры. Сердце Сэма остановилось. Сначала он подумал, что освещение в комнате влияет на его восприятие, но он не мог отрицать, что знал человека, сидящего напротив Гастингса.

О, Боже мой! Мысленно воскликнул Сэм. Пэдди?

Мысль была абсурдной, игра в нелепый обман, настолько притянутый за уши, что Сэм почти подумал, что у него законная галлюцинация из-за его вины за то, что он косвенно вызвал последнее отчаяние Пэдди. И все же он был там, у всех на виду, и говорил об ужасных вещах, как будто это было его второй натурой.

Мог ли он иметь какое-то отношение к похищению Эмбер? Сэм осмелился поинтересоваться. Господи, неужели он действительно был таким извращенцем? Я отказываюсь верить, что он позволил бы собственной дочери ввязываться в его дела, были ли они такими мерзкими или нет.

Внезапно сработала пожарная сигнализация, вызвав давку на дискотеке и в барах. Персонал был занят, пытаясь отвлечь людей, в то же время следя за тем, чтобы никто из посетителей не был из их конкурентов, чтобы поджечь заведение.

Двадцать восемь человек вокруг Сэма одновременно наставили оружие друг на друга.

“Подожди!” Крикнул Гастингс. Он встал. “Марио! Проверьте, действительно ли там пожар или кто-то просто отключил сигнализацию! Остальные, успокойтесь, блядь!”

Лакей выбежал за дверь, в то время как неловкое ожидание наполнило атмосферу в маленькой комнате, где проходила встреча. Сердце Сэма сильно забилось, но он был рад, что у него здесь был хотя бы один союзник — вроде как. Готовясь к перестрелке, хорошо наметанный глаз Сэма осмотрел близлежащую территорию в поисках выходов, окон с решетками, люков и человеческих препятствий.

Он посмотрел на Пэдди, но его старый друг не пошевелился и не произнес ни слова, пока они ждали подтверждения законности пожарной тревоги. Казалось, что каждый человек затаил дыхание, чтобы одновременно выровнять свой ствол. Марио прибежал обратно, запыхавшись.

“Клуб в огне! Огромный пожар! Серьезно, мистер Гастингс! ” - завопил он, в то время как клубы дыма окутали его и вкатились в комнату.

“Закрой эту гребаную дверь!” Гастингс закричал, но Марио стоял неподвижно на мгновение дольше, чем следовало. Его босс всадил ему пулю между глаз, и он безжизненно рухнул на пол. “Я сказал, закрой эту гребаную дверь!”

Трое мужчин бросились убирать труп и закрывать дверь. Гастингс подобрал свое пальто и пистолеты.

“Нам придется продолжить эту встречу в другом месте, мистер Краков”, - объявил он с явным сожалением в голосе.” Я действительно торопился заключить эту сделку сегодня вечером. Мне нужны еще девушки к пятнице, и мы уже опаздываем с отправкой заказа в Амстердам ”.

Это было все, что нужно Пэдди для прослушивания. Он повернул голову к мужчинам в комнате и крикнул: “Сэм! Пригнись!” Сэм перевел дыхание и тут же рухнул, прислушиваясь к последовавшему хаосу. Вокруг него раздавались выстрелы, люди падали на него, когда пули Оперативной группы пробивали их насквозь. Сэм почувствовал, как осколки стекла порезали его руки и лицо, когда слева от него прогремел мощный взрыв.

Только когда он почувствовал, как рука Пэдди схватила его, он открыл глаза и посмотрел вверх. “Давай, Сэм! Поторопись!”

“Срань господня!” Сэм зарычал от зрелища вокруг него. За считанные секунды маленькая и роскошная прокуренная комната превратилась в зону боевых действий. Мертвые тела, брызги крови и дым заполнили комнату от стены до стены. Слева от него, где он слышал взрыв, Сэм понял, что оперативная группа снесла всю стену бронированным автомобилем, полностью разрушив ее, чтобы получить доступ и вытащить Пэдди. Сэм побежал за своим другом, дико спотыкаясь об обломки и электрические провода, чтобы выбраться из горящего здания.

Вслед за ним он услышал финальный обмен пулями, прежде чем были застрелены последние члены банды. Только два человека сдались МИ-6, и Гастингс был арестован. План Сэма провалился, и он не приблизился к поиску Валди или девочек, но он решил использовать этот шанс, чтобы передать всю имеющуюся у него информацию о похищениях специальному агенту Патрику Смиту, человеку, которого он просто называл Пэдди.

Глава 19

“По-прежнему ничего?” - Спросил Пердью. “Должен признать, теперь я начинаю по-настоящему беспокоиться”.

“Я тоже. Я даже отправила копов к нему домой, чтобы посмотреть, не смердит ли его разлагающийся труп в его доме, но смотритель его комплекса сказал, что никто не видел Сэма или его машину уже несколько дней, ” сообщила ему Нина, ее тон колебался между отчаянно капризным и глубоко обеспокоенным.

“На данный момент он уже ненавидит технологии, поэтому я уверен, что он также не будет отвечать на электронные письма. Я уже почти закончил координировать следующую поездку, так что нам нужно будет найти его быстро ”, - обеспокоенно сказал он, проверяя свой планшет. “Я мог бы найти его так же, как нашел тебя в Хуке: с помощью спутника биометрического распознавания”.

“Подлое дерьмо Джеймса Бонда, да?” Нина улыбнулась.

“Да, мэм. Q может поцеловать меня в задницу”, - присоединился Пердью, вводя код взлома для спутника. “Пока программа ищет Сэма, мы можем потратить время на ознакомление с содержимым реликвии, что скажете?”

“Абсолютно. Я хочу импортировать фотографии в свой ноутбук и посмотреть, смогу ли я найти подробные исследовательские статьи о некоторых работах, которые, как мне кажется, я там видела ”, - сказала она. “Что-то под телом ребенка подозрительно напоминает Германию, что могло бы объяснить фетиш Геркулеса и свастику”.

Лицо Пердью просияло. “Вы думаете, здесь есть что-то осязаемое, что нужно исследовать? Я имею в виду, помимо того факта, что шкатулка древняя и содержит предметы, имеющие историческое значение, на самом деле есть неразгаданная тайна, в которую нужно заглянуть?”

“Да, это именно то, что я думаю. По конкретной коллекции предметов я могу сделать вывод, что у них есть общий знаменатель ”, - предположила она. “Гиммлер был одержим Кодексом Эзинас, который, по его мнению, был неопровержимым подтверждением превосходства Германии. Это было написано римским историком по имени Тацит — я думаю, примерно в конце первого века нашей эры. И во время Второй мировой войны нацисты действительно отправились на поиски Германии в Италии ”.

“Интересно. Но как это связано с Геркулесом? Я с трудом могу представить, что такое греческое божество, как Геракл, могло иметь какое-либо отношение к Германии, хотя были более обширные подтверждения, которые в конечном итоге имели смысл раньше ”, - размышлял вслух Пердью. “Даже будучи Геркулесом, римской вариацией, где сходится коннотация с гитлеровской Германией?”

Нина пожала плечами. “Послушайте, я знаю о кодексе и о том, как его воспринимали как нацистскую библию, но мне пришлось бы изучить детали или, по крайней мере, взглянуть на кодекс в вашем Ковчеге. Я могу ошибаться, но, если мне не изменяет память, я думаю, что Тацит сравнивал германские племена древности с силой Геркулеса.”

Она дала Пердью секунду, но он, казалось, слишком глубоко задумался.

“Ладно, пойдем посмотрим, что мы найдем в том счастливом золотом пакете, который ты украл. Это могло бы пролить некоторый свет на то, почему кто-то оставил ребенка в нем с чертовой змеей только потому, что они фанаты мальчика Зевса ”, - убеждала она, хлопая в ладоши, чтобы вырвать Пердью из мечтаний, которые, как она знала, он выдумывал в своем уме о такой экскурсии.

Когда она приготовила свой ноутбук, чтобы записать инвентарь, найденный внутри коробки, Нина глубоко вздохнула. Она особенно беспокоилась о том, как они уберут мумифицированные останки, не уничтожив их. Пердью намеревался сохранить его до тех пор, пока судебно-медицинский эксперт не осмотрит его, но это было намного позже. Сначала они должны были выяснить ценность предметов внутри и какие секреты они хранили. Затем они должны были найти Сэма, чтобы он сопровождал их в поездке.

“Кроме останков ребенка и упомянутого вами кодекса, здесь больше нет ничего, что выглядело бы особенно важным. Здесь находится странный предмет, по-видимому, сделанный из кости, я думаю ”, - сообщил Пердью, доставая предмет из коробки. Оно имело форму бейсбольной биты, но значительно меньше по размеру. Нина взяла его у него и с зачарованным видом проверила символы на фигурке.

“Ты знаешь это?” он спросил.

Нина кивнула. “Herkuleskeule”, - подтвердила она. “Это то, что существовало до Молота Тора во время христианизации скандинавских цивилизаций в восьмом веке и, возможно, в течение всего девятого века”. Нина уверенно посмотрела на Пердью. “Ребенок женского пола”.

“Откуда ты знаешь?” - спросил он, пораженный.

“Этот предмет, Дубинка Донара, был символом божественной силы Геркулеса. Согласно Тациту, древние германские племена очень почитали Геркулеса, утверждая, что они даже встречались с ним. Что интересно в этом, так это то, что похожие дубинки-донары были найдены в могилах исключительно женщин, в виде подвесок или пряжек для ремней различных размеров. Вот почему я считаю, что этот ребенок был женского пола ”.

“Потрясающе”, - с благоговением произнес Пердью, глядя на труп ребенка. “И трагический”.

“Да, но что меня беспокоит, так это то, что с этим артефактом обращались нацисты, и все же из этого ничего не вышло. Они не известны тем, что отказываются от чего-то столь мощного, как это. Должно быть, что-то случилось, что прервало их поиски”, - предположила она, осторожно перекатывая дубинку между ладонями. “Символы здесь подразумевают, что в этом клубе есть нечто большее, чем просто декоративная ценность. Я узнаю символ, обозначающий, эм, я думаю, божественное наведение, ” она нахмурилась, пытаясь расшифровать его, “ римского происхождения. Вы знаете кого-нибудь из лингвистов?”

“Конечно”, - улыбнулся он. “Позвольте мне отправить эти символы по электронной почте моему другу в Смитсоновский архив и посмотреть, что они означают”. Он отсканировал изображения в свой планшет размером с ладонь, запечатлев каждую трещинку, выгравировку и складку в высоком разрешении. Когда он ввел данные, он ввел адрес электронной почты и отправил его с высоким приоритетом. “Надеюсь, он получит это достаточно скоро. Что еще у нас есть?”

Нина выглянула из-за края коробки: “Под телом ребенка беспорядочный клочок бумаги, Пердью. Не лучше ли нам попросить кого-нибудь, кто знает, что делает, поднять его?”

“Это было бы идеально, моя дорогая, но у нас просто нет времени, чтобы прислать сюда кого-то квалифицированного”, - посетовал Пердью.

“Тебе повезло. Так случилось, что я достаточно квалифицирована, чтобы сделать именно это ”, - женский голос прервал их расследование, когда она рывком открыла дверь.

“Попурри?” - Воскликнул Пердью с неприятным удивлением. “Боже мой, как ты сюда попал?”

Из-за спины Медли появился раздражающий итальянский болван, за которого она была замужем. Он выглядел самодовольным, как обычно, но позволил своей жене говорить, для разнообразия.

“Мы выследили тебя. Знаешь, твой дом не совсем посредственный?” - сказала она, оглядывая кладовую. “Кстати, мне нравится твое чувство стиля. Особенно кабинет и библиотека на втором этаже. Довольно атмосферно. Я почти подумал, что возвращаюсь в академии старой Англии ”.

“Вы обыскивали мой дом?” он яростно закричал. “Где мой посох? Ты причинил вред моему народу?”

“Расслабься, Пердью”, - ответила она. “Они все живы и здоровы, хотя в вашем доме сейчас, скажем так, новое руководство”.

“Я так не думаю, ты, проклятое проклятие!” Пердью вскипел, бросаясь на нее, но Нина оттащила его назад.

“Не испытывай свою удачу. Не сейчас, ” пробормотала она.

Медли улыбнулся. “Послушай доктора Гулда, мой дорогой Дэвид. Кажется, у нее все в порядке с головой ”. Увидев изумленные выражения на лицах Пердью и Нины, Медли почувствовал себя обязанным объяснить. “Да, я знаю о докторе Гулде. Эти бесчисленные отчеты о ваших предыдущих экспедициях были очень щедры на информацию о ваших сообщниках. Я должен сказать, доктор Гулд, я впечатлен всем, что вы пережили, просто общаясь с этим человеком ”.

“Где мои люди из службы безопасности, Медли?” Пердью упорствовал.

“Ради бога, Дэвид, они здесь! Я же говорил тебе, что с ними все в порядке. Мы просто… захватили помещения и перерезали коммуникации, пока знаменитый Райхтисусис находится в осаде ”, - пояснила она.

“Чего ты хочешь? Ковчег?” Спросила Нина.

“Это не Ковчег, не так ли?” Сухо сказала Медли, медленно расхаживая вокруг большого сундука. “Я стремлюсь узнать об этом, в то время как мой любимый муж хочет воспользоваться его сокровищами и вернуть Кодекс Эзинас в его законный дом — Рим”.

“Я предлагаю сделку”, - объявил Пердью.

“Я слушаю”, - ответила она, скрестив руки.

“Никаких сделок, ради Бога!” Вмешался Гвидо. “Они нам не нужны, Рита. Мы можем просто забрать у них эту чертову штуковину и пойти искать Хранилище Геркулеса сами, как мы и собирались сделать в первую очередь! Мы не берем их с собой, и точка! Хранилище Геркулеса принадлежит Семье, и мы не делим власть!”

Рита Медли повернулась лицом к мужу, ее глаза горели: “Не будь чертовым дураком! Перед нами историк!” Она указала на Нину, затем на Пердью. “И у нас есть Дэвид Пердью, у которого есть контакты и технологии — две вещи, которые нам понадобятся, чтобы сделать нашу находку намного более гладкой и которую легче скрыть от властей. Пердью не сможет обмануть нас в этом, помнишь? Правительство Эфиопии и Комиссия по расследованию археологических преступлений разыскивают его за кражу этой реликвии. ” Она улыбнулась Пердью. “Один телефонный звонок, и с ним покончено”.

Глава 20

Сэм был измотан, даже после того, как как следует выспался ночью.

После того, как он поделился своей информацией с МИ-6 и местной полицией, у него состоялся разговор с Пэдди. Именно тогда он решил всплыть и отвечать на звонки Нины. Он не знал, что то, к чему, как он думал, он стремился, было лишь верхушкой айсберга. Пэдди не был обязан или склонен чем-либо делиться с ним, но поскольку Сэм рисковал своей жизнью, пытаясь найти дочь Пэдди, агент счел справедливым посвятить Сэма в подробности дела о пропавших девочках.

Это было глубже, чем просто психопат, захватывающий молодых девушек для своих фетишей. Более того, это было даже глубже, чем банда торговцев людьми, похищающих женщин для проституции и получения прибыли. В ход шла более зловещая, древняя операция, и Валди был всего лишь пехотинцем. Хотя Пэдди и его люди не интересовались той стороной, как он это называл, он считал, что для дела было очень важно расследовать эту сторону. Специальный агент решил, что это, вероятно, недостающий фрагмент смертельно опасной головоломки, которую правительственные учреждения отказались рассматривать, и поэтому им не хватало ресурсов, чтобы активно раскрыть дело.

Он умолял Сэма воздержаться от акции renegade и попросил его вместо этого не лезть не в свое дело. Дэвид Пердью в настоящее время находился под пристальным вниманием нескольких агентств, которые не могли арестовать его, не имея доказательств его незаконного приобретения древних артефактов.

Пэдди обвинил Пердью в том, что тот втянул его в это, что в конечном итоге привело к личной вендетте, за которую он теперь заплатил жизнью своей дочери. Взволнованный и уставший, он едва смог поговорить об этом с Сэмом, но одно было несомненно: лучшим другом Сэма стал кто-то другой. Жесткая и официальная манера, в которой его лучший друг обратился к нему, разрывала ему сердце. Его друг детства, его спутник и поддержка в годы добра и зла, теперь был не более чем оболочкой человека, которого он когда-то знал. И во всем этом был виноват Дэвид Пердью и его неустанные поиски.

Сэм все больше злился на Пердью с каждым предложением, которое произносил его друг, и особенно когда он наблюдал, как отчаяние Пэдди выливается в слезы, когда он говорит о сумасшедшем, который похитил его дочь. После угрозы, которую он получил от Игоря Хеллера несколько лет назад, его худший кошмар стал явью. Он расплачивался за причастность к аресту Хеллера, чего никогда бы не произошло, если бы экскурсия Пердью в Румынию не призвала Пэдди помочь им.

Специальный агент Патрик Смит не был мстительным человеком, но Сэму было ясно, что он категорически возлагал вину за похищение своей дочери как на Сэма, так и на Пердью. Сэм ничего не мог сделать, чтобы восстановить свою дружбу с Пэдди, и Пэдди передал это ужасно профессиональным тоном, который причинил Сэму непоправимую боль. Теперь оставалась только дружеская привязь, которую можно использовать, только если Сэм согласится помочь МИ-6 с любыми подсказками, которые он сможет раскопать у Пердью.

“То, что он знает об украденном Ковчеге Завета, имеет решающее значение для этого расследования”, - сказал Пэдди Сэму. “У нас есть основания полагать, что Валди был послан Коза Нострой забрать этих девушек, основываясь исключительно на том, что содержится в этой реликвии, Сэм. Это напрямую связывает Пердью с ним. Последняя находка Пердью содержит ответ на вопрос, почему собирают наших дочерей, и только ты можешь попасть в его круг, чтобы выяснить, что это такое ”.

“Он пытался связаться со мной. Кто знает, это может быть связано с реликвией? Кроме того, Нина оставила мне голосовые сообщения, в которых говорилось, что она с Пердью. Либо они решили возродить свой старый роман, либо в мире реликвий снова что-то происходит, понимаешь?” Сэм проинформировал Патрика вместе с двумя своими коллегами, присутствующими на их оперативной базе в Глазго.

“Тогда ты знаешь, что делать”, - резко сказал Патрик и поднялся со стула, чтобы покинуть комнату. Он даже не пожал Сэму руку и не попрощался.

Сэм, в свою очередь, соблюдал свои профессиональные приличия, но только для того, чтобы сохранить лицо перед коллегами Пэдди. Он не мог показать свое разочарование или обиду перед ними, и поэтому он стал журналистом-расследователем, которого большинство людей знали по репутации. Сэм Клив поблагодарил присутствующих агентов за их помощь и откланялся, пообещав оставаться на связи, чтобы держать их в курсе деятельности Пердью.

В чем он, однако, не был уверен, так это в том, имел ли он это в виду. Слегка разозленный таким обращением, даже после того, что он предпринял ради Пэдди, Сэм передумал придерживаться всего, что от него ожидали сделать для МИ-6. С другой стороны, эта цепочка событий действительно была наследием того, что начал Дейв Пердью, поэтому делает его виновным в потере Сэма в той же степени, что и во всем остальном.

Когда Сэм вышел из временного офиса базы в Ист-Килбрайде, он впервые за много лет почувствовал себя свободным, по-настоящему свободным. Джокер-карта, теперь он держал в своих руках прогресс как Пердью, так и Пэдди, ни с кем из них больше не дружа. Оба мужчины причинили ему большие страдания и возродили его прежний статус изгоя. Он понял, что верность ему ничего не принесла, кроме дружбы с Ниной. Она была единственной, кто не приложил непосредственных рук к его последнему затруднительному положению, но пока она была в сговоре с Пердью, Сэм был вынужден держать ее в неведении.

Он сел в свою машину и глубоко вздохнул. Сэм чувствовал себя хорошо, несмотря на удары по его эмоциональному состоянию. Это была свобода от того, что его больше ничего не заботило, которая захватила его и напомнила ему, что они нуждались в нем больше, чем он в них. Теперь ему нужно было вернуться к Нине и узнать, что она предлагает, о чем она предпочла не упоминать в голосовых сообщениях. Одна только ее скрытность доказала Сэму, что она также была замешана в том, чем занимался Пердью.

“Привет, Нина?” - Сказал Сэм, когда она ответила на звонок. “Почему ты говоришь так, словно кто-то умер?”

“Где, черт возьми, ты был?” Спросила Нина, но ее голос был странным. Он ожидал, что она произнесет эти слова, но он ожидал услышать их в другом тоне голоса. Что-то подсказало Сэму, что Нина была не в себе, что-то, что его немного встревожило.

“Занято”, - сказал он. “В последнее время, как ты знаешь, я себя неважно чувствую. Но я думаю, что я готов снова разбираться со всем этим, Нина. Для чего я тебе понадобился?” Он прикидывался дурачком, что было важно для объективного участия.

“Пердью запускает экспедицию, и он попросил тебя присоединиться к нам”, - сообщила она ему. “Однако нам понадобится ваше мнение по нескольким вопросам. В нашей теории есть некоторые пробелы, с которыми вы могли бы нам помочь, если бы смогли найти более подробную информацию по этому вопросу.”

“И эта тема была бы?” спросил он, заводя машину. Его журналистская интуиция взяла верх над ним, и ему пришлось спросить. “Нина? Что там не так?”

“Мы введем вас в курс дела, как только вы окажетесь здесь”, - сказала она, звуча странно натянуто. Это подтвердило его подозрения.

“Скоро буду там”, - пообещал Сэм и повесил трубку. Он выехал на скоростную автостраду, чувствуя себя отвергнутым и опустошенным со всех сторон. Но, по крайней мере, он сможет провести некоторое время в компании своей любимой брюнетки, Нины Гулд. День клонился к вечеру, когда он направлялся в Эдинбург, в особняк человека, который причинил ему только страдания в личных отношениях. Сэм все еще не решил, шпионить ли за Пердью для Пэдди, потому что, по его мнению, ни один из них больше не заслуживал его помощи.

Когда он добрался до Эдинбурга, он приготовился к новым волнам информации, которые, без сомнения, будут вылиты на него Ниной и Пердью. Он понятия не имел, что это была за реликвия на этот раз, но он знал, что это объяснило бы похищения, и это было достаточным стимулом для Сэма вмешаться. У ворот Райхтисусиса Сэм окончательно понял, что что-то не так.

“Добрый день, сэр”, - сказал сотрудник службы безопасности, когда Сэм остановился у ворот.

“Добрый день, этот человек дома?” Спросил Сэм, используя свой журналистский взгляд, чтобы впитать все детали, которые не слишком хорошо сочетались с обычными ритуалами, которые он знал у ворот Пердью.

“Да, это он, сэр”, - подтвердил мужчина в костюме. “Ваше имя, пожалуйста?”

Точно, вот доказательство того, что здесь царит мир дерьма, который вот-вот взорвется, подумал Сэм. Как раз тогда, когда я думал, что у меня больше нет проблем.

“Это что, шутка?” Сэм рассмеялся. Головорезы Гвидо нахмурились на напыщенного мудака, доставляющего им неприятности. Он знал, что если будет упорствовать в несносной манере, им придется вызвать Пердью. “Да ладно, вы стриптизерши, которых он подарил мне на день рождения?" Тогда поторопись! Мне нужно попасть на вечеринку!”

“Этот мук что, с ума сошел?” один пробормотал другому прямо внутри небольшого офиса gate. Пока они размышляли о судьбе надоедливого идиота, экран внутренней связи вспыхнул, и на маленьком светодиодном экране появилось лицо Пердью.

“Это Сэм Клив. Впустите его”, - приказал владелец собственности. Медли медленно приблизилась к нему в ракурсе камеры и твердо приказала людям своего мужа: “Он один из нас. Откройте ворота”.

“Проходите прямо, сэр”, - сказал смущенный прихвостень Сэму, пытаясь улыбнуться.

“Да, очень, мой мальчик”, - подбодрил Сэм и с визгом помчался к кольцевой подъездной дорожке перед главным входом. Его безрассудное вождение и абсурдная веселость всегда приводили в замешательство недоброжелателей достаточно надолго, чтобы он во всем разобрался. Пока люди думали, что он пьян, они не реагировали бы на него слишком резко.

“Этот урод работает с боссом и профессором. Попурри?” спросил своего коллегу сотрудник one gate, наблюдая за тем, как старый BMW трогается с места и сворачивает. Другой пожал плечами: “Эй, ты видел, какие типы были у босса на новогоднем мероприятии. Господи, иногда я думаю, что в деньгах есть метамфетамин, потому что все эти богатые ублюдки чертовски бешеные!”

Глава 21

Сэм впорхнул в вестибюль, подмигивая незнакомцам в костюмах, которые одевались и вели себя точно так же, как те, у выхода. “Так вы тоже стриптизерши?” - заорал он. “Давайте начнем вечеринку!”

Появился Пердью, за ним Нина, еще одна женщина и мужчина. “Добро пожаловать на вечеринку, Сэм”, - Пердью улыбнулся и пожал Сэму руку. Он притянул его в объятия и прошептал на ухо Сэму: “Просто подыгрывай всю дорогу, старина”.

Затем Пердью повернулся и представил Сэма как напыщенного и глупого старого шотландца. “И он собирается работать с нами, чтобы добраться до Хранилища Геркулеса. Мы просто ждали, когда он вернется из ...”, - Пердью вопросительно посмотрел на Сэма.

“Лондон”, - дополнил Сэм. “Я примчался сюда из Лондона, где судил выставку собак”.

Пердью захотелось рассмеяться. Он посмотрел на Нину, которая стояла позади Риты Медлей, зажимая рот рукой и сотрясаясь от смеха. Конечно, Медли и Гвидо восприняли заявление Сэма как факт, что было хорошо, но Пердью чувствовал, что должен отвлечь внимание Сэма, прежде чем они поймут, что он издевается над ними.

“Приятно познакомиться с вами, мистер Клив”, - улыбнулась Медли, пожимая Сэму руку. “Это мой муж, Гвидо Бруно. Он отвечает за финансирование большинства моих экспедиций, таких как эта.”

Нина просияла при виде Сэма, который был обычным капризным мудаком, которого он любил разыгрывать, сталкиваясь с невыносимыми незнакомцами. Она задавалась вопросом, где он был и как ему удалось превратиться из брошенного, меланхоличного друга в глупого, самоуверенного мужчину, которым она его знала. Он даже улыбнулся ей, когда их взгляды встретились, как раз перед тем, как Пердью потянул его к себе, чтобы забрать сумку.

Обменявшись обязательными рукопожатиями, мужчины решили выпить виски, чтобы посвятить Сэма в суть предстоящей экспедиции. Пердью не мог непринужденно разговаривать с Гвидо в компании, поскольку боялся, что это раскроет личные связи между ним и Сэмом. Он рассказал Сэму о находке, о том, что они сначала подумали об этом, и о том, что они с Ниной впоследствии узнали о содержимом. Однако ему пришлось сыграть на руку Гвидо, что вызвало его лучшую дипломатическую шараду.

“И мы включаем сюда мистера Бруно, потому что он обратился к нам с просьбой помочь в поисках Хранилища Геркулеса”, - сказал Пердью Сэму, в то время как Гвидо стоял там с видом превосходства. “И поскольку его жена - опытный археолог в своей области, они были достаточно любезны, чтобы помочь нам”.

“Значит, мы все вместе работаем над этим Хранилищем Геркулеса?” Сэм убедился в этом, потягивая неразбавленный ликер, как будто он был в камере смертников.

“Это верно”, - подтвердил Пердью, бросив на Гвидо презрительный взгляд.

“Что это? Хранилище. Для чего оно служит?” - Небрежно спросил Сэм, наливая себе еще куропаток.

Они с Пердью намеренно уставились на Гвидо в поисках ответов, ставя высокомерного богатого мальчика в неловкое положение, разоблачая его блеф. Будучи самовлюбленным всезнайкой, Гвидо должен был отвечать фальшивым знанием того, о чем он ничего не знал.

“Хранилище Геркулеса - это комната, наполненная богатствами с давних времен, где короли приносили дань уважения богу со всех соседних земель, чтобы они выигрывали войны”, - бойко ответил он, соединяя воедино разрозненные концы того, что он слышал от своей жены о ее страстном стремлении заполучить хранилище.

“Значит, это охота за сокровищами”, - предположил Сэм, поднимая свой бокал. “Хорошее представление. Когда мы отправляемся?”

“Джентльмены, нам нужно поработать”, - сказала Нина, появляясь в высоком дверном проеме, который полностью уменьшал ее. Если бы не ее громкий голос, Гвидо бы ее не заметил. “Ты присоединишься к нам?”

“Да!” Сэм воскликнул в согласии. Пердью согласился, сердечно кивнув, и они вдвоем присоединились к Нине у двери.

“Вы идете, мистер Бруно?” - Спросил Пердью. Его снисходительность была очевидна только его друзьям, которые разделяли его презрение к избалованному подражателю мафии. Бруно отказался, решив посидеть и посмотреть телевизор, пока его жена "разберется со своими делами".

“Когда они втроем присоединились к Рите в вестибюле, они поднялись по лестнице в кладовую под домом. Проходя мимо кухни, Пердью увидел своего дворецкого, экономку и повара, сидящих у плиты. Они казались невредимыми, но, тем не менее, были очень расстроены. Именно тогда Пердью заметил, каким образом Нина и Чарльз обменялись взглядами. Это было тревожно. Он понятия не имел, что они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы обменяться такими личными впечатлениями, но сейчас было не время спрашивать.

Сэму не потребовалось много времени, чтобы понять, что происходит в Райхтисусисе, что знакомый Пердью принудил его к совместным усилиям по обнаружению Хранилища Геркулеса. Но чего он еще не понял, так это того, что хранилось в хранилище, что в первую очередь заслуживало такого опасного партнерства. Он последовал за Ниной, Пердью и профессором в кладовую. Рита Медлей, последняя, очевидно, старый академический враг Пердью.

Когда они вошли в комнату, Рита настояла, чтобы дверь оставалась открытой, чтобы два телохранителя Гвидо могли следить за происходящим. “Не волнуйся. Они все равно недостаточно умны, чтобы расшифровать, о чем мы говорим, - зарычала Рита на двух олухов, занявших свои места с внутренней стороны открытой двери. Они не могли возразить. Им не разрешалось позволять жене босса дерзить, и поэтому им приходилось терпеть ее открытые насмешки.

“Мы должны убрать мумифицированного ребенка, профессор. Попурри, чтобы посмотреть, могут ли эти бумаги под ним иметь значение ”, - сказала Нина Рите. “Тебе нужна помощь?”

“Нет, спасибо”, - сказала Рита. “Только какие-нибудь перчатки и маску, пожалуйста. Мы не знаем, что дремлет внутри трупа, и, учитывая его возраст, я бы предположил, что какой-нибудь паразит может быть действительно очень, очень противным ”.

“Я это слышала”, - согласилась Нина и вручила Рите защитное снаряжение, одновременно сделав то же самое для себя.

Пока женщины были заняты тем, что осторожно извлекали тело ребенка, Пердью внимательно осматривал "Геркулесов клуб" вместе с другими предметами, которые они уже достали из сундука и положили на угловой стол. Сэм внимательно наблюдал за ним, желая поговорить с ним без подслушивающих. “Насколько глубоко озеро, Пердью?” спросил он небрежно.

Это был кодекс общения, который двое мужчин постепенно выработали за эти годы, в основном просто для развлечения. Тем не менее, несколько раз эта привычка служила им по—другому - как и сейчас.

“Ну, это зависит от прилива, Сэм”, - ответил Пердью, в то время как две акулы Гвидо стояли у двери, понятия не имея, что Пердью и Сэм обсуждали количество проблем, в которые они попали, выясняя, каким будет их следующий шаг. “Насколько я могу судить, воды достаточно спокойны, чтобы перенести нас на другой берег, если только лодка не наберет воды”.

“Но я полагаю, нам следует избавиться от лодки, как только мы окажемся на другой стороне. Я имею в виду, что, возвращаясь, лодка может привести к тому, что мы все утонем ”. Сэм предлагал оставить Медли и ее группу где-нибудь в пути.

“Я абсолютно согласен”, - ответил Пердью. Он посмотрел на Риту Медли и ее сердечное общение с Ниной, когда они болтали об исторических реликвиях во время задания в сундуке. “Тем не менее, мы должны просто убедиться, что прихватили с собой наше третье весло”.

“О, я позабочусь об этом, старина”, - удовлетворенно кивнул Сэм. Они должны были убедиться, что Нина не слишком фамильярничает с Ритой, поскольку это в конечном итоге помешало бы свалить Попурри и ее итальянскую команду.

Сэм все еще был расстроен из-за истории с Пэдди, и он все еще обижался на Пердью за все это.

Теперь он был зажат между другом, который причинил ему только страдания и потери, и другом, которого он знал всю свою жизнь, но который недавно обращался с ним как со старой парой ботинок, хотя сама его работа подразумевала подвергать его жизнь опасности. В любом случае, Сэму не хотелось помогать кому-либо из них. Пэдди заставил преданного Сэма шпионить в пользу МИ-6, в то время как Пердью разыскивали за кражу реликвии в двух шагах от Сэма. Журналист попал в довольно странную ситуацию.

“Вот почему вы хотели Ковчег ... Этот Ковчег ... не так ли, профессор?” Напрямую спросила Нина. “Ребенок, а не кодекс Тацита”.

И Пердью, и Сэм молча уставились на ее дерзость, ожидая, затаив дыхание. Они надеялись выяснить сдержанным и тонким способом, что Рита хотела от реликвии, особенно когда им стало известно об охоте Риты за Хранилищем Геркулеса. По правде говоря, никто из них не знал об этом, пока в кадре не появилась Рита. До тех пор Пердью думал, что он всего лишь соревнуется с Ритой за Ковчег — законченный случай с хранителями искателя.

Рита сохраняла свое игровое выражение лица, хотя она воздержалась от ответа только потому, что люди Гвидо слушали. “Конечно, это было не только из-за Кодекса Эзинас, доктор Гулд”, - сухо усмехнулась Рита. “Филиалы и семья моего мужа хотели, чтобы работа Тацита вернулась в Рим, где ей самое место. Но что касается меня, я хотел открыть хранилище Геркулеса. Конечно, для моей карьеры как археолога это имело бы огромное значение!”

“Но вы знали, что оно будет в этом артефакте”, - вставил свой вопрос Пердью, когда ворота были открыты для него. “Как ты узнал, что в Аксуме есть нечто большее, чем предполагаемое место упокоения Ковчега Завета?”

“Потому что я делаю свою чертову домашнюю работу, Дэвид! В отличие от тебя, я занимаюсь исследованиями не только в своем кошельке ”, - огрызнулась она на седовласого миллиардера, с которым всегда была в ссоре. Рита адресовала свой ответ Нине, назло Пердью. “Видите ли, я наткнулся на записи старого солдата союзников 1942 года, который служил в Эфиопии во время Североафриканской кампании. Он отметил, что в то время как секретная группа представителей СС, состоящая из археологов и оккультистов, находилась в Египте, чтобы проследить путь к Ковчегу Завета, вместо этого он был нанят для сопровождения другой кавалькады.”

“Из союзников?” Спросила Нина.

“Нет, оккультное общество СС. Филиал Общества Туле, но более тайный, ” ответила Рита.

Нина, Сэм и Пердью понимающе посмотрели друг на друга. Они очень хорошо знали, кем была эта конкретная ветвь, потому что она стала бичом их существования. Орден Черного Солнца.

“Итак, солдата союзников попросили присоединиться к нацистской группе? Почему?” - Спросил Сэм.

“Согласно его документам, он очень хорошо знал Тунис, Египет и Эфиопию с детства, проведенного там. Его отец был советником по истории в министерстве культуры или что-то в этом роде, так что он хорошо знал это место. Итак, когда во время Второй мировой войны распространился слух, что этой экскурсии нужен гид, союзники послали его в качестве шпиона ”, - объяснила она, аккуратно укладывая тело ребенка на приготовленную ткань, которую она постелила Нине, пока та была занята.

“Значит, он шпионил в пользу врага, когда был занят в экспедиции по поиску этого артефакта?” - Спросил Пердью. Сэм медленно сглотнул, пытаясь не позволить чувству вины из-за любопытного сходства охватить его.

“Правильно. Но я так и не узнал всех подробностей из записей этого человека, даже того, кем он был. Но он говорил об этом конкретном предмете, который почти идентично напоминал Ковчег Завета, за исключением его явно меньшего размера и нескольких выгравированных символов. У меня всегда были подозрения, что остальная часть его дневника, возможно, была оставлена внутри реликвии после того, как его обнаружили ”, - рассказала Рита.

“Откуда ты знаешь, что они обнаружили его?” Спросила Нина.

“Потому что он никогда не отчитывался перед своим начальством, и они больше никогда о нем не слышали”, - ответила Рита. “Я уверен, что брызги крови по всем этим бумагам вполне могут принадлежать ему. Представь себе это, ” вздохнула она.

Чарльз появился в дверном проеме, заставив двух мужчин выхватить оружие.

“О, пожалуйста! Это всего лишь дворецкий! ” нетерпеливо прорычала она, и они опустили оружие.

“Мадам, ваш муж интересуется продолжительностью вашего обследования здесь”, - обратился Чарльз к Рите. “Я полагаю, он хочет поскорее поужинать”.

Она закатила глаза. “Боже милостивый, в один прекрасный день этот человек доведет меня до убийства! Пожалуйста, скажите ему, чтобы он шел вперед и делал то, что должен. Нам все еще понадобится немного времени, чтобы составить каталог того, что у нас здесь есть ”.

“Очень хорошо, мадам”, - сказал Чарльз, выглядя глубоко расстроенным. Пердью полагал, что пребывание под арестом мафии будет обременительным для его сотрудников, но он не знал истинной причины беспокойства Чарльза. Однако у Нины появилась хорошая идея, и она знала, что ей нужно срочно вытащить Пердью из его дома.

“Да, если они перестанут нам мешать, мы могли бы отправиться в эту чертову экспедицию, вместо того чтобы стоять здесь, сложа руки”, - настаивала она.

“Совершенно верно!” Рита согласилась. “У нас меньше недели, чтобы найти хранилище Геркулеса, прежде чем оно будет полностью затоплено. Мы и так потратили слишком много времени, гоняясь за тобой, Пердью! Ты стоил мне четырехдневной задержки с этим, и как только оно исчезнет, нет никакого способа найти его снова ”.

Глава 22

“Дэвид, у вас есть оборудование для радиоуглеродного датирования?” - Спросил Медли.

Пердью усмехнулся.

“Тогда ладно”, - она переформатировала свой вопрос. “Не могли бы мы, возможно, воспользоваться вашей лабораторией для датирования этого образца?”

“Конечно”, - саркастически ответил Пердью. “Вы захватили весь мой особняк, почему бы не заразить и мои лаборатории? Попросите слуг вашего мужа отнести вашего подопытного. Я ученый, а не носильщик”.

Десять минут спустя они занимали лабораторию судебной экспертизы под этажом вестибюля особняка. Наблюдение за профессором Медли, исследующим мумифицированные останки, заворожило Нину. В то же время она использовала спектрометр Пердью для получения более быстрых результатов. Пердью ничего не сказал. Он просто присматривал за своим имуществом и следил за тем, чтобы его старый враг случайно не уничтожил его ценные машины.

Такому изобретателю и технологическому гению, как он, казалось непристойным нарушением, когда кто-то работал с его инструментами, но у него не было выбора в данный момент, и ему пришлось позволить Медли провести ее обследование. По крайней мере, с Ниной там он был более расслабленным. Ранее она пользовалась его лабораториями для датирования артефактов и изучения их происхождения, поэтому знала, что искать.

Наконец, Рита и Нина изучили результаты. Историк объяснил Пердью, что тело ребенка вовсе не было древним экземпляром. “Судя по результатам, которые мы имеем здесь, этот ребенок умер только в конце середины двадцатого века”.

“Так это не мумия?” - Спросил Сэм, залпом выпивая пиво, которое он нашел в холодильнике лабораторного бара Пердью.

“Нет, Сэм. Это не мумия, ” улыбнулась Рита. “Мы полагаем, что этот ребенок погиб примерно во время той экспедиции, в ходе которой пропал солдат наших союзников. Судя по внутренним петлям сундука и некоторой атмосферной коррозии, это был последний раз, когда эта реликвия была открыта ”.

“Тогда давайте соберем это и отправимся в путь”, - предложила Нина.

“Мы вообще знаем, что ищем?” - Спросил Сэм. Он вел себя бойко, чтобы одурачить итальянскую группу, заставив ее считать его невеждой, но это помогло Сэму собрать информацию о том, что происходит и к чему это ведет.

“Хранилище Геркулеса, как говорят, находится под озером в Греции, Сэм. Предполагалось, что остальные ключи к нему находятся внутри этой реликвии. Вот почему я стремился к этому, понимаете? Теперь, если то, что подозревает доктор Гулд, правда, у нас должно быть больше информации о том, как найти озеро, как только мы изучим свитки, оставленные под телом этого ребенка, ” сказала Рита.

Нина уже была занята извлечением стопки свернутой бумаги, аккуратно стряхивая с них пыль, чтобы прояснить надпись на них. Она поморщилась. “Эти страницы ужасно испачканы тем, что выглядит как жидкость, вытекающая из тела во время гипостазирования и разложения”.

“А вот и мой аппетит пропал”, - заметил Сэм.

Пердью кивнул в знак согласия, скорчив гримасу. “Может, оставим девчонок вынюхивать, а сами пойдем наверх и присоединимся к мистеру Бруно?” Пердью сделал предложение. “От нас здесь все равно нет никакой пользы”.

“Это великолепная идея, Дэвид”, - ответила Рита. “Таким образом, вы можете отложить все, что моему мужу не терпится сделать. Поверь мне, когда ему становится достаточно скучно, дела у окружающих его людей идут плохо, и нам не нужно, чтобы это происходило, пока мы не будем уверены в нашей информации ”.

“Тогда приветствую! Увидимся позже!” - Воскликнул Пердью, таща Сэма за собой. Два бульдога, приставленных туда наблюдать за ними, не знали, оставаться ли с женщинами или следовать за мужчинами.

“О, ради Христа, просто иди с ними!” Рита насмехалась над охранниками своего мужа. “Не похоже, что мне грозит опасность быть подавленным таким миниатюрным потрясателем, как доктор Гулд, не так ли? Тогда вперед!”

Они подчинились. Когда они ушли, взгляды Нины и Риты встретились. Мгновение они обдумывали сценарий, а затем разразились смехом. “Ты знаешь, что я могу взять тебя, верно?” Нина предупредила со смешком.

“Ты можешь попробовать, моя дорогая. Я уверена, это было бы хорошей попыткой”, - пошутила в ответ Рита. “Но серьезно, между нами, я просто хочу узнать содержимое этой реликвии, Нина. Верно, я ненавижу Дэвида Пердью, но у меня нет желания убивать его. Потребовалось все мое влияние, чтобы заставить моего мужа держать египетского партнера Пердью в заложниках вместо того, чтобы убить его. Мое желание найти хранилище Геркулеса носит исключительно деловой характер. Я не желаю убивать людей ради его богатств ”.

“Приятно знать”, - вздохнула Нина, узнав о египетском партнере Пердью, о котором она ничего не знала. “Я не записывал тебя в убийцы, Рита. Но вы, похоже, играете с высокими ставками только ради археологической находки.”

“Я никогда не собирался вступать в брак с Коза Нострой, ты знаешь?” Рита объяснила как ни в чем не бывало, думая, что Нина уже знает свое дело благодаря Пердью. “Я просто думала, что выхожу замуж за богатого сицилийского бизнесмена, чтобы он финансировал мои раскопки и исследования”, - прошептала Рита. “Слишком поздно я понял, с какой семьей я связался. Но если я найду Хранилище, я смогу отдать Гвидо его сокровища, и он оставит меня и моего сына в покое ”.

“Твой сын?” Удивленно спросила Нина.

“Дамы, мы собираемся поужинать и обсуждаем детали задания”, - объявил Гвидо, выглядывая из-за угла. Его заявление прозвучало в точности как приказ и не оставляло особого намека на предложение.

“Немного рановато для ужина. Ты сейчас в Шотландии”, - отрезала Нина.

“Мы поднимемся через десять минут, Гвидо”, - сказала Рита тоном окончательности, с которой ему пришлось смириться. Он ушел неохотно и только после того, как бросил свирепый взгляд на дерзкого темноглазого историка.

“Как ты терпишь это... О, да, я забыла”, - сказала она Рите, которая только покачала головой.

“Пойдем, посмотрим, что написано на этом грубом папирусе. Ты первая, - Рита подтолкнула Нину, чтобы та проверила записи на пожелтевших страницах, покрытых застарелой гнилью и коричневой жидкостью.

“Ну и дела. Спасибо, - Нина поморщилась, натягивая новую пару перчаток.

Она осторожно обращалась с хрупким материалом, чтобы наилучшим образом расправить его и выровнять поверхность, не порвав ее. После того, как она поместила специальный пресс поверх двух страниц, чтобы выровнять большую часть сгибов, она аккуратно зажала уголки между большим и указательным пальцами и перенесла его на другое место в лаборатории. Там, на белом столе, Нина закрепила старинные документы четырьмя застежками и придвинула поближе алюминиевый кронштейн, к которому была прикреплена большая лампа-лупа.

Она включила яркую лампу внутри трубки увеличительного стекла, наведя ее на бумагу, чтобы лучше прочесть то, что на ней было нацарапано. Нахмурившись, Нина наклонилась вперед, чтобы расшифровать слова.

“Это на английском”, - сообщила она.

“Что там написано? Там говорится о хранилище?” Спросила Рита, почти обезумев от предвкушения.

“Да”, - призналась Нина.

Рита улыбнулась: “Дай мне посмотреть. Дай мне посмотреть!”

Нина отступила в сторону, все еще запоминая то, что солдат союзников отметил в первой части.

“Срань господня!” Рита ахнула, когда добралась до последнего фрагмента внизу. “Ты видел это?”

“Нет, ” простонала Нина, “ потому что ты вторгся”.

“Нина, солдат союзников был послан, чтобы внедриться и помешать СС в этой экспедиции, но они раскрыли его личность, верно?” Рита передавала по ходу чтения.

“Да, мы знаем это”, - подтвердила Нина.

“Это самое больное место, любимый”, - сказала Рита, неровно дыша. “Когда они обнаружили, что он был шпионом, они использовали его собственного ребенка в качестве жертвы, чтобы получить доступ в Хранилище Геркулеса!”

“Боже мой!” Нина вскрикнула, зажав рот от изумления. “Это варварство!”

“Они нацисты, любимая. И все же, судя по тому, что он здесь говорит, его четырехлетняя дочь должна была быть наделена силой — силой Геркулеса. Но вместо этого она погибла ”, - рассказала Рита.

“Подожди, они положили змею рядом с ней, думая...?” Спросила Нина, но Рита знала, к чему она клонит.

“Думая, что она раздавит змею, как, по слухам, сделал Геракл, когда Гера послала змею в его кроватку, чтобы убить его”, она подтвердила предположение Нины.

“Господи”, - пробормотала Нина про себя. Она посмотрела вверх. “Рита, он говорит, где находится хранилище?”

“Они так и не попали внутрь”, - медленно прочитала Рита, пытаясь разобраться в словах скорбящего отца.

“Они были чем-то встревожены, и все доказательства этого эксперимента были помещены в эту реликвию, чтобы быть извлеченными позже. Солдат, я полагаю, был убит и брошен, в то время как они послали кого-то спрятать улики в Эфиопии, пока они не смогут попробовать снова. Естественно, украшая сундук как Ковчег Завета, они знали, что местные жители Аксума и прилегающих округов никогда никому не позволят забрать то, что они считали святыней ”.

“Злой и коварный, по-настоящему,” вздохнула Нина. Внезапно зазвонил ее телефон, заставив вздрогнуть обеих женщин. Нина не узнала номер, но все равно ответила на звонок, хотя бы для того, чтобы успокоить нервы. Она знала, что Рита подслушивает, поэтому не смела строить никаких планов побега или рассказывать кому-либо о том, что происходит в Райхтисусисе.

“Привет”, - уверенно сказала она. Нина решила, что, кто бы это ни был, ей следует хотя бы намекнуть, где они будут находиться, на случай, если дела пойдут наперекосяк. “О, привет, Дерек! Послушай, я не смогу прийти на тренировку сегодня вечером. Я должен присутствовать на свадьбе, и мы в пути. Но я увижу тебя снова через несколько дней за чашечкой кофе в Калаврите ?”

Голос с другой стороны звучал как радиопередача, и Нина знала только одного мужчину, у которого был такой голос — чрезвычайно сильного лысого мужчину в спортзале. “Принято ксведению. Я посмотрю, что я могу сделать, чтобы встретиться с тобой там. ETA?”

Нина посмотрела в направлении Риты, где археолог стояла, скрестив руки на груди, и слушала. Историк покачала головой, как будто человек с другой стороны слишком много болтал.

“Нет, свадьба послезавтра, так что я действительно не смогу прийти, милая. Извини, но я наверстаю упущенное, когда вернусь, ” улыбнулась она.

Человек с радиоголоском ответил: “Я буду там”.

Нина повесила трубку и вздохнула: “Личные тренеры всегда думают, что ты принадлежишь им. Если я захочу парня-гея, я буду тусоваться на факультете теологии, понимаешь?”

Она быстро удалила номер и выключила свой телефон. Слишком много раз до этого она на собственном горьком опыте убеждалась, что номера могут быть получены не теми людьми, и теперь, когда она узнала, с какими людьми они имеют дело, она не могла позволить себе рисковать. Даже при том, что она понятия не имела, кем на самом деле был мужчина в спортзале - кроме того, что выяснил ее лакей, — у нее было чувство, что привлечение его увеличит ее шансы.

В ситуации, когда противники работали вместе, волатильность всегда была бы на пределе чувствительности. Как бы сильно все они ни желали найти хранилище и извлечь выгоду из находки, Нина знала, что нет никаких шансов, что это закончится тем, что все они пожмут друг другу руки и обменяются электронными письмами. Единственными вопросами было, сколько времени потребуется, чтобы все пошло не так, и кто умрет первым.

“Давай, пойдем и скажем мужчинам, что делать”, - Рита подмигнула Нине.

“Моя любимая часть”, - ответила Нина, пряча свой мобильный телефон в карман, где покоилась ее правая рука. Рита закрыла дверь лаборатории и убедилась, что она со щелчком закрылась, маленький пузырек зеленого света перескочил на красный с противоположной стороны. “Ну вот, теперь никто не сможет тронуть наш антиквариат”.

Нина проигнорировала покровительственный тон Риты и притворилась, что ей все равно. Обычно она не позволяла себе подобных детских выходок, но теперь, когда она знала, что эти люди были частью сицилийской мафии, у нее была причина сохранять хладнокровие. Она сомневалась, что ее друзья знали о ставках и связанной с этим опасности, но она надеялась донести сообщение, как только найдет способ сообщить об этом Пердью и Сэму. Это было бы чрезвычайно сложно, если бы Рита вращалась вокруг нее, как спутник.

Глава 23

Под ярким потолочным освещением в своей квартире в Ньюингтоне лысый мужчина из спортзала Нины собирал свою спортивную сумку. Однако на этот раз в нем не было протеинового порошка, полотенец и свежих носков. Прямо на дне, под сложенной футболкой для гольфа, дремало нелицензионное огнестрельное оружие. Безымянный источник силы Нины подошел к своей книжной полке, уставленной романами Тома Клэнси и Джона Гришэма, биографиями, подобными Уинстону Черчиллю и Оливеру Кромвелю, "Странным хоррором Шона Хадсона" и стопкой "Британской энциклопедии" . .. . . . . . . . ." За большими книгами в толстом металлическом ящике находилась статуя бога Атласа, несущего мир на своих плечах.

Старая жестянка из-под сигар балансировала поверх нескольких записных книжек поменьше, которые он засунул за большие в твердом переплете. Внутри жестяной коробки он хранил ключ от металлической коробки, которая служила неброским денежным ящиком или импровизированным сейфом. Скудно обставленная квартира свидетельствовала о длительном заключении этого человека еще несколько месяцев назад. На самом деле, если не считать обязательного похода в продуктовый магазин и его личного времяпрепровождения в спортзале в Квотермайле, он был отшельником. Никто не знал, как он зарабатывал на жизнь после освобождения, и никто не осмеливался спросить. Он был из тех людей, которым не нужно было ничего делать или говорить, чтобы добиться устрашающего вида, даже таким тощим, каким он был.

Возможно, это были его черные глаза, полные мудрости и уверенности, которые были стандартом только для ада и отношения. Даже его автомобиль был незначительной модели, старше двадцати лет. Бывший капитан SAS Джон Артур Армстронг ни в коем случае не был яркой личностью, и его бизнес был его собственным. Все, чего он хотел, это чтобы его оставили в покое. После той жизни, которая у него была, самым большим сокровищем в жизни были покой и одиночество.

В отличие от того, как его воспринимали на публике, мистеру Армстронгу нравилось говорить, пока аудитория была его собственной. Жизнь в одиночестве до заключения, пребывание в основном в одиночной камере во время пребывания в Уэйкфилде и предпочтение собственной компании во всех аспектах своей жизни заставляли его много разговаривать с самим собой.

Из металлического ящика он достал все свои наличные, солидную сумму, которая никак не могла быть остатками ответственного сбережения. Груды переплетенных заметок занимали металлическую коробку, но это была всего лишь его домашняя заначка. У него было больше, и он никогда бы не сказал, где это было. Было только одно, чего он желал больше, чем быть оставленным в покое, и это было уничтожить свиней, которые отвернулись от него и оставили его копам после того, как он выполнил для них работу. Незадолго до освобождения из отделения строгого режима в тюрьме ее величества в Уэйкфилде он получил бесценную информацию.

Тот же ублюдок, который предал его, организовал похищение ребенка агента МИ-6, и это должно было произойти в Четверти мили. Хотя похищение в спортзале было предотвращено миниатюрной брюнеткой, которую он видел тренирующейся там, это должно было быть приманкой, в то время как другое похищение, настоящая цель, должно было быть в Фолкерке. К сожалению, даже острый ум Джона был одурачен. Только после того, как он услышал от Бад Норриса об охоте Сэма Клива на Валди, он напал на след, который привел его к Нине Гулд. Изначально он не смог найти Сэм, поэтому с небольшой формулировкой о подпольном фронте он получил ее номер и рискнул.

“Это маленький мир, не так ли, доктор Гулд?” сказал он, раскладывая деньги по стратегически важным местам в своей одежде и при себе. Как бы он ни был удивлен ее реакцией на его звонок, по тону ее голоса он мог сказать, что она в беде, отчаянно пытается бросить хлебные крошки любому, у кого есть возможность зацепиться. Он проверил местоположение Калавриты на карте и приступил к покупке авиабилета в Грецию.

Джон улыбнулся, вспомнив о телефонном звонке. “Все еще не могу понять, какое совпадение вы привели на мою дорогу, доктор Гулд. Это не что иное, как приглашение меня к человеку, которого я поклялся убить ”. Он покачал головой: “Это судьба”.

Он встретил Валди в тюрьме несколько лет назад, как раз перед тем, как монстра перевели в Бродмур, лондонскую клетку для невменяемых преступников, где он идеально вписался. Именно в это короткое время Валди рассказал ему о международном рэкетире Игоре Хеллере, заключившем сделку с Гидо Бруно, действующим главой "Коза Ностры" в Ирландии. Когда Бад Норрис сообщил, что Гвидо Бруно был ответственен за преждевременное и незаконное освобождение Вальди из Бродмура, Джон пришел в ярость по множеству причин, большинство из которых касались того факта, что Бруно имел наглость опуститься еще ниже. Вместо того, чтобы продолжать торговлю оружием, контрабанду наркотиков, подделку документов и поджоги, сицилийская свинья теперь перешла к торговле людьми — детьми !

“Я не знаю, что этот агент МИ-6 сделал такого, что ты облажался, сонни-Джим, но я был бы рад помочь в уничтожении твоего каннибала, кусающего яйца, пока я сдираю с тебя чертову шкуру”. Джон мстительно ухмыльнулся, снимая со стены газетную статью. В нем была опубликована статья об аресте Игоря Хеллера в Румынии несколько лет назад и упоминалась его принадлежность к так называемому нацистскому мифу и его связи с предыдущим картелем Бруно в Риме.

Это было прекрасным свидетельством зла, которое произошло, когда организация Хеллера "Черное солнце" сотрудничала с сицилийской мафией Бруно, и будь он проклят, если Вальди или Бруно сойдут с рук эти гнусности. Статья, зажатая в его правом кулаке, смялась под напором его ярости, когда он представил, что бумага - это мошонка Бруно.

Джон Артур Армстронг никогда не называл себя святым. Фактически, его служба в SAS была начата только для того, чтобы достичь более высокого уровня подготовки в военном искусстве. Он всегда любил насилие и никогда не испытывал никакого уважения к власти, но он надеялся, что зачисление в военные чины исправит его неконтролируемую склонность к разрушению. SAS обеспечила его всей необходимой подготовкой по рукопашному бою и вооружением, а также предоставила множество возможностей применить свои знания.

Все шло гладко до того дня, когда он покалечил своего командира во время того, что все еще было неподтвержденной директивой для полуночных учений в лесу Лосси. Начиная с этого инцидента, его криминальная карьера стремительно развивалась. Из-за отсутствия убедительных доказательств его впоследствии выписали, но было слишком поздно. Джон Артур Армстронг уже был отлично подготовлен к военным наступлениям практически на любой местности и тренировал свое тело столь же интенсивно, как и свою меткость.

Как бы мало ни знали о нем молодые тренеры и персонал Masteron's Gym & Fitness, у них определенно был наметанный глаз на опасного человека. Они понятия не имели, что злодейский персонаж, которого они придумали для него просто для того, чтобы их работа была интересной, на самом деле попал в точку. Лысый мужчина, который мог управлять бронированным танком Chieftain и имел взгляд сатаны, действительно был таким сильным и таким подлым. Как бы ему ни хотелось доказать это тщедушным мальчикам в фитнес-клубе, он гораздо больше ценил свое уединение. В конце концов, его уединение сыграло бы решающую роль в завершении кровавой миссии, которую он запланировал. На данный момент ему приходилось оставаться сварливым одиночкой с мощным протеиновым коктейлем в бутылке с водой.

Глава 24

После того, как Нина собрала вещи — она последней покидала Райхтисусис — она прошла мимо дворецкого в коридоре по пути в вестибюль. По традиции, он последовал за ней к входной двери, где Пердью ждал с Бруно. Чарльз и Нина обменялись еще одним из тех разговоров, которые заставили Пердью сгорать от любопытства, но он снова был не в том положении, чтобы спрашивать. В свою очередь, Пердью бросил на своего дворецкого долгий взгляд, который точно передавал его вопрос, но все, что Чарльз мог сделать в ответ, это смиренно опустить взгляд в пол.

“Мои мальчики будут ждать снаружи двадцать четыре часа семь минут, капич?” Бруно рассказал Чарльзу. “Ты просто убедись, что их накормили и у них есть свежее белье для сна, и они не застрелят тебя, хорошо!”

“Господи! Если он снова вытащит подражателя Тони Сопрано, я утоплю его в цементе ”, - пробормотала Нина Пердью, который не мог не ухмыльнуться ее раздражению из-за мафиозного малыша.

“Давай просто сначала выберемся отсюда, чтобы мы могли найти хранилище Геркулеса. Тогда мы можем послать секретную службу арестовать этих придурков, прежде чем Нина позволит ему спать с рыбами, ” прошептал Сэм позади них, присоединяясь к ним в маленьком роскошном микроавтобусе. У них троих вырвался редкий смешок, прежде чем отдать свой багаж водителю транспортного средства.

“О, у меня такое чувство, что старине Чарльзу здесь будет просто отлично руководить”, - сказала Нина.

“Почему?” - Спросил Пердью, когда они медленно, один за другим, усаживались на задние сиденья.

“Я расскажу тебе, когда мы доберемся до Греции”, - нервно вздохнула она, пристально наблюдая за Ритой, пока археолог обходил автомобиль снаружи, чтобы сесть на переднее сиденье.

“Скажи мне сейчас”, - настаивал он.

Нина жестом показала ему, что не может разговаривать в пределах слышимости их коллег по принуждению. Сэму было не менее любопытно, но ему нужно было взвесить другие аспекты предстоящей поездки, которыми он тоже пока не мог поделиться. По пути к взлетно-посадочной полосе в Северном Бервике Сэм решил откинуть голову назад и расслабиться. Нина почувствовала облегчение от того, что он, казалось, почти вернулся к своему прежнему облику. Пердью договорился с Ларсеном и его командой направить свой самолет на ближайшую взлетно-посадочную полосу в Северном Бервике и забрать там их туристическую группу. Он ни за что не раскрыл бы местоположение своей фактической летной базы в Миллтауне таким, как проф. Дж. Рита Медли и ее мафиозные шавки.

Это был бы пятичасовой перелет в Афины, Греция. Вскоре Пердью, Сэм и Нина поняли, что поездка будет ощущаться как неделя с шумным, неблагодарным сопляком. После того, как они сели на самолет Пердью, надеясь сократить путешествие, началось фиаско. От блюд, подаваемых к турбинам корабля, Гвидо Бруно знал лучше, владел лучше, не одобрял и, по-видимому, превзошел. Даже Рита, которая ненавидела Пердью до глубины души, защищала его стильные флоты и шикарные блюда во время полета и выглядела ужасно смущенной поведением своего мужа. Этот особый приступ раздражения был вызван тем, что пришлось взять самолет Пердью вместо самолета из флота дяди Бруно. Он не мог смириться с тем фактом, что ему приходилось быть простым пассажиром на самолете противника, что каким-то образом подразумевало некоторую слабость его статуса.

Нине удалось использовать непрерывный бред и скулеж в своих интересах.

“Пердью, у тебя был помощник-египтянин в твоем нелегальном подвиге в Эфиопии?” - прошептала она, в то время как Рита и Гвидо яростно спорили на заднем плане.

“Я сделал, почему?” он ответил.

“Где он?” - спросила она.

Пердью выглядел смущенным и немного расстроенным. “Он мертв, Нина. Его звали Аджо Кира. Команда Medley налетела на нас под градом пуль как раз перед тем, как появился мой вертолет, чтобы забрать нас с реликвией. Я полагаю, в него выстрелили несколько раз, потому что он совершенно не реагировал, когда я проверил его состояние. Что бы они ни сделали с его братом, я содрогаюсь при мысли ”.

“Он жив”, - прошептала она.

“Что?” - спросил я. Пердью ахнул, побледнев от этой новости.

“Разве это не хорошая новость?” Лениво спросил Сэм.

“Ну, да, конечно, но это замечательно. Нина, откуда ты это знаешь?”

Нина проверила статус спора между Ритой и Гвидо, прежде чем продолжить. “Твоя старая подруга Рита, по-видимому, спасла его от верной смерти, когда он был привязан к кухонному стулу в ... в... каком-то гребаном высохшем пустынном городке где-то”.

“Привязанная к кухонному стулу?” он нахмурился, пытаясь осмыслить ее откровение.

“Ее муженек-вубби пытал его, чтобы узнать, где ты, и он чуть не укусил его, когда плаксивая сучка в итальянских туфлях надоела ... пока не вмешалась Рита. Теперь, из-за ее милого нрава, ваш помощник-египтянин, вероятно, висит вниз головой где-нибудь в подвале, но он вполне себе жив ”, - объяснила она, к восторгу Пердью.

“Превосходно”, - улыбнулся он. “Не то, что беднягу держат, а то, что он, в конце концов, не мертв. Вы знаете, мой побег от местных жителей в Аксуме и обретение реликвии - все это благодаря Аджо и его брату. Я должен выяснить, где его держат ”.

“У тебя нет времени выходить и спасать своего помощника”, - сделала ему выговор Нина. “Ты должен выйти из сети и оставаться там, пока ...”

Пердью не понял. Как и Сэм, который выглянул из-за экрана своего ноутбука и ждал объяснения ее срочности в отношении Пердью. Конечно, Сэм не хотел, чтобы Пердью исчез с экранов, пока у журналиста не будет достаточно информации о нем, чтобы затянуть сеть для людей Пэдди.

“Нина”, - мягко спросил Пердью, - “Что ты знаешь такого, чего не знаю я, моя дорогая? И, пожалуйста, будьте конкретны ”.

Нина тревожно вздохнула. Взгляд на Сэма всегда растоплял ее защиту, поэтому она старалась не смотреть на него. Но теперь она чувствовала себя обязанной сообщить Пердью, что они благополучно пересекают границу Германии с Австрией и находятся на приличном расстоянии от Эдинбурга. “Чарльз...”

“Я знал это!” Пердью сказал немного слишком громко, на мгновение привлекая внимание дерущихся супругов. Трое шотландцев просто улыбнулись и притворились, что занимаются банальностями, чтобы сбить их с толку. “Я знал это”, - снова сказал Пердью. “То, как он смотрел на тебя, было слишком ... Подожди, как он вписывается в это?”

Сэм был очарован тем, чем поделилась Нина. “Чарльз не хотел торопиться и влезать в дела своего босса, вот и все, Пердью. Боже! Он обратился ко мне, чтобы защитить тебя, не сталкиваясь с тобой лично ”.

“О чем?” Вмешался Сэм.

“Его шурин работает на правительственное агентство, ответственное за разгром антикварных синдикатов. Он не сказал, но я думаю, что это могут быть примерно те же люди из разведки, на которых работает Пэдди, ” сказала она себе под нос. “Действует сеть обманов, Пердью, для вашего ареста. Интерпол оказывает поверхностную помощь в вашем розыске, но правительство Эфиопии и несколько международных организаций по сохранению исторических памятников требуют предъявить вам обвинение в контрабанде ”.

“Гребаный ад”, - сказал Сэм. “Похоже, на этот раз ты действительно вляпался, старина”.

“Большинство объектов защищены Законом о древностях 1906 года и Законом о защите археологических ресурсов 1979 года, - добавила Нина, - поэтому любая кража артефактов на федеральной земле - это какашка в их чаше для пунша”.

“Значит, он не хотел говорить мне лично”, - вслух удивился Пердью. Он восхищался своим дворецким за его профессионализм в этом отношении, но было шокирующе узнать о его статусе разыскиваемого только сейчас, когда он был в пути, чтобы сделать это снова.

Сэм ничего не сказал. Он не мог отрицать, что его немного задело, что его друг уязвим, но для Пердью настало время подвергнуться суровому наказанию со стороны властей, от которых он всегда так легко, почти высокомерно, ускользал из-за своего богатства и связей. Вместо этого журналист провел небольшое исследование о Гвидо Бруно, человеке, который отдал их всех в свою власть, человеке, у которого хватило наглости практически распоряжаться их жизнями, чтобы получить то, что он хотел.

Позже возбуждение между супругами утихло в основном из-за истощения. Пердью прилег вздремнуть, а Нина смотрела фильм на своем ноутбуке. Сэм использовал это время, чтобы подглядеть за мужчиной-ребенком, который закатывал истерику каждый раз, когда он не был главным. О Гвидо Бруно было немного, хотя Семья, к которой он принадлежал, не обманула предположений Сэма.

В самолете было тихо, чтобы поговорить, что дало Сэму время прислушаться к своим мыслям. Многое было поставлено на карту, и все это зависело от него. Необходимость сделать выбор между Пердью и Пэдди тяжело давила на него, но он, безусловно, был более сыт по горло одним, чем другим. Вспышки ужасных картин сцен, совершенных "Коза Нострой", не были для него чем-то новым, но то, что он искал, было теми небольшими репортажами, которые легко игнорировать, в незначительных газетах. К счастью, Сэм точно знал, как получить от них информацию, и он точно знал, где их найти.

Затем его сердце подпрыгнуло. Он нашел то, что искал, но это было больше, чем то, на что он рассчитывал. Глаза Сэма расширились, а сердцебиение ускорилось. Его темные глаза мгновенно метнулись вверх по экрану, чтобы найти предосудительную мразь, которая внезапно опустилась на дно его дерьмовой лужи. Сэм сжал кулаки, жалея, что не может просто воткнуть нож для масла в глаз сицилийской змее, но это поставило бы под угрозу всю его миссию по слежке за Пердью, чтобы сообщники Пэдди могли его арестовать.

На экране Сэма была старая фотография 2009 года, сюжет которой он даже не потрудился прочитать. Все, что ему нужно было знать, это то, что подтверждала фотография — что Гвидо Бруно и Игорь Хеллер праздновали вместе после печально известной бойни в Агридженто, во время которой был убит партнер Бруно по бизнесу, по совпадению после того, как Бруно подал в суд на спор о недвижимости.

“На что вы смотрите, мистер Клив?” Гвидо осмелился спросить в своей снисходительной манере.

Кожа Сэма вспыхнула от ярости. “Ничего”, - ответил он с таким же презрением. “Абсолютно ничего” .

Глава 25

Два часа спустя группа приземлилась в Афинах. Пердью был достаточно умен, чтобы иметь при себе альтернативные документы, удостоверяющие личность, еще до того, как узнал, что за ним следят. Быть параноиком стоило того, благодаря недавним мерам предосторожности, которые ему пришлось предпринять, чтобы держаться подальше от Ордена Черного Солнца и их шпионов. Нина гуляла с Сэмом, в то время как Пердью бродил один под пристальным наблюдением Риты и ее мужа. Поскольку время было неподходящее, группа решила перекусить в круглосуточном ресторане. И снова ирония восторжествовала, когда противоборствующие группы уселись за стол с французским вином и греческой кухней.

Пердью казался невозмутимым из-за недавнего сообщения о том, что он находится в розыске, и сердечно поболтал с Ниной о мирских вещах. Даже у Гвидо и Риты был обычный разговор, в то время как Сэм, казалось, вообще дистанцировался от группы. Нина заметила, но не решалась обратиться к этому, пока не наступил подходящий момент. Он продолжал смотреть на свой телефон, притворяясь, что играет в игру, пока ждал основное блюдо. По правде говоря, Сэм переписывался с контактом из Отдела археологических преступлений, уточняя их глобальные координаты. Пока он притворялся, что играет на своем телефоне, пришло неожиданное электронное письмо.

Сигнал прозвучал так громко, что весь стол с недоумением посмотрел на Сэма. Гвидо, например, выглядел ужасно подозрительным, но Сэм просто пожал плечами и сказал: “Angry Birds. Я зависим”.

На какое-то время это сработало, но Сэм знал, что не может позволить себе поддерживать контакт с кем-либо из своих коллег дальше, чем этот ужин. С этого момента ему придется избавиться от своего телефона и взять все на себя, вместо того, чтобы быть обнаруженным и подвергать Нину опасности из-за этого.

Электронное письмо, которое пришло, на самом деле было от Пердью, который решил связаться с Ниной и Сэмом на случай, если с ним что-то случится. Лингвист, к которому он обратился за советом по поводу надписей, ответил на его запрос, показав, что символы переводятся как упоминание о "веществе" в "подземной комнате", которое каким-то образом могло "вызывать у детей божественные силы".

Сэм в изумлении посмотрел на Нину и Пердью, которые ни в малейшей степени не выглядели обеспокоенными их беседой и выпивкой. Нина отключила свой телефон и не могла получать почту Пердью, но Сэм поделился бы с ней этим где-нибудь по ходу дела. Хотя они с Ритой осмотрели клуб, они не знали, что именно означают символы. Теперь только Пердью и Сэм обладали этим знанием.

Вот почему СС пытались отвести детей в хранилище Геркулеса, подумал Сэм. Они ставили эксперименты над ребенком в реликвии ковчега, и что-то пошло не так.

Теперь стало понятно, почему Гвидо Бруно согласился выполнить приказ Игоря Хеллера. Пока Хеллер сидел в тюрьме за свои преступления в пользу "Черного солнца", Бруно был нужен ему для экспериментов на детях с той же целью, с которой Гиммлер и его головорезы принесли в жертву бедную мертвую девочку из 1940-х годов. В то же время, Бруно извлек бы пользу из находки, если бы смог заставить свою жену определить местонахождение камеры. И кто лучше соберет жертвенных ягнят со всей Европы, чем больной партнер Бруно, Вальди?

Сэм почувствовал, как его желудок сжался, когда все встало на свои места. Больше не было самой большой заботой Пердью Сэма. Теперь, когда он знал, кто представлял собой истинную угрозу и насколько это опасно для всех участников, Сэму приходилось держать голову выше, чем когда-либо. Надеясь, что он был единственным, кто был посвящен в информацию, он должен был усилить свою бдительность в сто раз. Вопрос был в том, насколько проф. Попурри знает о Хранилище Геркулеса? Еще один момент, который ему нужно было прояснить, заключалась в том, знала ли она, каковы истинные мотивы финансирования ее экспедиции ее мужем.

Ему отчаянно нужно было поговорить с Ниной, но три сторожевых пса Гвидо повсюду следовали за ними, не давая возможности побыть с ней наедине. Даже расположение спальных мест было доказательством недоверия Гвидо Бруно, не говоря уже о его мании величия. Он разместил одного из своих людей в комнате Пердью и Сэма, а другого - у Нины. Другое было для его собственной защиты, как он это называл. И после того, что Сэм выяснил о нем, это было мудрое вложение в его безопасность. К счастью для Гвидо, Сэму Кливу приходилось сдерживать обещания, иначе журналист, не задумываясь, решил бы судьбу этого человека.

Они зарегистрировались в отеле Heradorm недалеко от Акрополя, за который заплатил Гвидо Бруно. Пердью намеренно играл мужчину-Омегу в воображаемом статусе альфа-самца Гвидо. Это не только позволяло Пердью оставаться незамеченным властями, но и его подчиненность позволяла ему казаться неконфронтационным, тем самым отвлекая внимание Бруно от Сэма. Пока Сэм сохранял свое грубое, развязное поведение, это будет раздражать Бруно. Непреднамеренно и Сэм, и Пердью адаптировали благоприятный бихевиоризм для переворота, если бы представился шанс.

Подыгрывая Гвидо, они смогли взглянуть на вещи объективно.

* * *

Следующее утро над Афинами было мягким и безветренным. Это был рай для туристов, с умеренными днями и не слишком большим количеством людей из-за того, что был межсезонье. Незадолго до 9 часов утра компания собралась в роскошном обеденном зале на завтрак.

“Всем хорошо спалось?” Дружелюбно спросила Рита, когда все они сели за круглый стол. Все казались хорошо отдохнувшими, поскольку одобряли комнаты, которые они занимали. Они заказали плотный завтрак, так как это был их первый день в экскурсии по поиску хранилища Геркулеса. Ночью Сэм написал Нине записку, которую он мог бы ей подсунуть, точно так же, как он обычно делал в школе, до того, как у каждого человека на планете к заднице было пристегнуто технологическое устройство. Все, что ему нужно было сделать, это найти подходящее время, чтобы передать это ей, но она стратегически сидела между Гвидо и Ритой. Пердью сидел по другую сторону от Гвидо, по бокам от него находился его телохранитель.

“Как ты так долго не спишь?” Сэм спросил сторожевого пса. “Это действительно восхитительно, но я уверен, что после восемнадцати часов охраны ты не так смышлен, как следовало бы, а?”

Мужчина не ответил. Ему не разрешалось говорить, если он не отвечал своему боссу. Рита наблюдала, как ее муж поджал губы, ожидая извержения, но он воздержался от вспышки гнева. Было очевидно, что назойливая журналистка была равнодушна к авторитету Гвидо, который она находила довольно забавным. С другой стороны, она не знала, что Пердью - человек, которого легко затмить, и это ее немного задело.

“Итак, скажите мне, почему мы так спешим открыть хранилище Геркулеса?” Невинно спросила Нина, намазывая толстую ложку маргарина на свой тост. “Оно находилось там тысячи лет, так к чему такая спешка?”

Рита боялась, что ее муж вмешается с каким-нибудь снисходительным ответом и снова поставит ее в неловкое положение, поэтому она быстро ответила Нине. “Согласно предыдущим открытиям камеры, уровень воды внутри нее неуклонно повышается. Если мы не попадем внутрь в ближайшее время, мы можем упустить шанс — навсегда ”.

“Черт”, - ответила Нина. “Сколько времени у нас есть, согласно вашим расчетам?”

“Меньше недели”, - призналась Рита, злясь на Пердью во время своих слов. “Если бы мы смогли вернуть искусственный Ковчег, когда предполагалось, у нас было бы больше времени. Но мы не рассчитывали, что его украдут и переправят в другую страну, погоня за которой обошлась бы нам почти в лишнюю неделю ”.

“О, заткнись, Рита”, - огрызнулся Пердью. “Если ты был так чертовски непреклонен в том, чтобы украсть его первым, какого черта ты ждал до сих пор, чтобы добраться до Эфиопии?”

“Потому что тебе потребовалось так чертовски много времени, чтобы выяснить, где это было похоронено, идиот”, - прорычала она так тихо, как только могла. “Разве тебе не приходило в голову, что именно ты ведешь нас к реликвии Ковчега? Если бы вы не потратили свое драгоценное время на исследование его происхождения, мы бы добрались до Аксума намного раньше, до того, как поднявшаяся вода действительно стала угрозой для камеры.”

“Подождите, вы все это время ждали, что Пердью решит найти этот артефакт?” Спросила Нина.

“Конечно”, - вмешался Гвидо. “Зачем бы нам ломать голову, чтобы получить информацию, если мы могли бы просто убедить кого-то вроде Дэвида найти ее для нас? Точно так же, как сейчас он собирается найти для нас настоящее хранилище Геркулеса ”.

“Гениально”, - заметил Пердью. “Хищники-падальщики, которые не могут сами охотиться на свою добычу. Вы, должно быть, так гордитесь ”.

“Послушай сюда, приятель”, - взвизгнул Гвидо, тыча пальцем в Пердью и устраивая сцену, “лучшие охотники знают, когда убить свою добычу самостоятельно, а когда подставить других, чтобы они сделали это за них”.

“Расслабься, Гвидо”, - посоветовала Рита.

“Совершенно верно”, - спокойно возразил Пердью. “Охотники вроде тебя охотятся за слабыми и оставляют трудные убийства тем из нас, кто способен”.

“Что за х...?” Гвидо взревел, но его жена усадила его обратно в кресло и подняла руку волнообразным движением. Сэм просто наблюдал за всем этим, отчаянно желая, чтобы он мог взвесить замечание Пердью, так точно задевающее операцию Гвидо по изъятию детей.

“Помни, любимая, это скоро закончится. Помнишь?” - это все, что повторила Рита, довольно тревожная мысль для любого, кто обратил внимание. Нина не была уверена, намекала ли Рита на то, что они трое — Пердью, Сэм и Нина - были расходным материалом во время этой экспедиции. Именно так она это истолковала, но она решила разрядить ситуацию, спросив о предстоящей задаче.

“Эм, Рита, у нас есть местоположение в Калаврите или мы просто идем по работам Тацита и солдата союзников, чтобы оставить нам подсказки?” - Спросила Нина, забыв о своем завтраке. “С чего мы начнем?”

Рита развернула старую, потрепанную карту и расстелила ее на столе между ними, отодвинув блюдца и столовые приборы, чтобы они все могли видеть. “Солдат объяснил нам почему , а не где”, - пожала плечами Рита. “Но, согласно некоторым другим источникам, Калаврита считается входом”.

“Другие источники? Надежны ли эти другие источники?” Спросил Пердью, потягивая свой черный кофе.

“Да, Дэвид. Это источники, которые действительно были там, ” строго сказала ему Рита.

“И все же они не вернулись и не сообщили об этой впечатляющей находке”, - продолжал настаивать Пердью, прекрасно зная, что эти исследователи принадлежали к нацистской разновидности и сочли миссию провальной.

“Пердью, судя по тому, что мы с Ритой собрали из всех предметов реликвии, камера находится под озером, недалеко от того места, где Геркулес завершил работу, которая не была признана успешной, потому что ему помогали”, - объяснила Нина.

“Другими словами, где он убил Гидру”, - добавила Рита. “Во время двенадцати подвигов Геркулеса были два, которые не были засчитаны, потому что ему помогли завершить их”.

“Правильно, и Калаврита может похвастаться знаменитым Спилайо тон Лимнон, или "Пещерой озер", в которой находится Хранилище Геркулеса в этом месте. Легенда о Гидре была расположена на озере Лерна, которое с тех пор высохло, но под этим районом есть бесконечные водоемы ”, - сказала Нина. “Но где, Рита?”

“Точка входа, по словам тех археологов, которые сообщили о проблеме с уровнем воды, должна была находиться здесь, в Кастрии”, - сообщила Рита, постукивая кончиком указательного пальца по названию деревни на карте. “Но, согласно записям, которые мы с доктором Гулдом просмотрели, это не та же точка входа, что и хорошо известная сеть пещер”.

“Да, из этих записей следует, что вход в Хранилище Геркулеса должен находиться между горой Киллини и деревней Кастриа в Калаврите”, - добавила Нина. “Все, что нам нужно искать, - это два столба или две колонны”.

“Да, это та часть, которую мы не совсем определили”, - сказала Рита, глядя на Пердью и Сэма.

“Но если я предоставлю все это по этому списку, ты сможешь это найти, а?” - Спросил Гвидо свою жену с угрожающим видом, покачивая инвентарным списком, который она распечатала для него.

“Абсолютно”, - заверила его Рита, делая глубокий вдох, который прозвучал скорее как беспокойство, чем удовлетворенность.

Глава 26

Незадолго до полудня группа прибыла в Калавриту. Единственный вклад, который Пердью сделал в эту экспедицию, был сделан через кредитную карту Нины, дополнительные средства были переведены на ее счет через финансовый филиал Пердью. Он полагал, что таким образом его нельзя будет отследить, учитывая при этом наличие некоторого резервного оборудования, если оно им понадобится.

Нина следовала протоколу, на этот раз под руководством Пердью, и раздобыла разрешение на три дня в горах Калавриты, просто чтобы до некоторой степени прикрыть свои задницы, не включая их оппозицию. Конечно, это было выдано доктору Гулду для исторического исследовательского задания с несколькими коллегами. Ничего особенного.

“Боже, это потрясающий маленький клочок земли, ты так не думаешь?” Сэм толкнул Нину локтем.

“Да, я понимаю, из-за чего весь сыр-бор, даже для тех из нас, кто не одержим историей”, - ответила она, прикрывая глаза рукой и обозревая красоту панорамы с точки встречи на восточном склоне горы Ароания. “Посмотри на бесконечный горизонт”.

Чистые сапфировые небеса склонились над бесконечным ландшафтом гор и лесов в темно-зеленом великолепии, нашептывая секреты давно минувших эпох и древних героев мифологии. Кожа Нины покрылась мурашками от мысли о богах и титанах, ходивших по этой земле до времени или цивилизации, неважно, насколько метафорично. На самом деле, ей нравилось поддерживать идею о том, что существуют гиганты разных вероисповеданий, сражающиеся с чудовищами-левиафанами на земле, которая по сравнению с ними станет ручной и незначительной. На этом собрании островов появилось так много историй, пересказанных с таким почтением и силой, что Нина не могла не поверить, хотя бы немного, что боги все еще присутствуют.

В отличие от обсерватории на горе Челмос (Ароания) и нескольких дорог на горе Киллини, их текущее местоположение совершенно не обозначено на официальных картах. Из города они отправились на арендованном автомобиле, но теперь пришло время готовиться к поездке по горной местности. Каждый из них собрал вещи для путешествия налегке и возможного дайвинга. При поиске пары упомянутых колонн, чтобы найти правильную подземную сеть, там не было места для больших транспортных средств и тяжелого оборудования, поэтому они решили использовать квадроциклы объемом 350 куб. см, по одному на каждого исследователя, чтобы приспособиться к их весу и снаряжению, а также для того, чтобы тащить предметы первой необходимости ко входу в неуловимую пещеру.

“Ты похожа на греческую богиню в этих колготках, Нина”, - пошутил Сэм, подмигнув. Он посмотрел на Риту. “Какой богиней она могла бы быть, профессор?”

Рита улыбнулась: “Я бы сказала...”

“Не делай из меня хромую”, - игриво предупредила Нина.

“Артемида?” Ответила Рита.

Нина выглядела ошеломленной. “Девственница? Богиня целомудрия?” она пронзительно закричала.

Сэм рассмеялся и хлопнул в ладоши. “Нет. Нет, далеко отсюда!”

“Но она охотник, который любит природу”, - попыталась Рита утешить Нину.

“С которым никогда не трахаются!” Нина проявила настойчивость, к восторгу остальных. Даже Гвидо и его солдаты улыбались протесту Нины против клейма целомудренной.

“Не волнуйся, Нина. Мы знаем лучше ”, - усмехнулся Пердью со своего квадроцикла, где он натягивал перчатки. Нина ахнула от его намека, но, честно говоря, она не могла с ним спорить.

“Я предлагаю, чур Афину!” Рита подыграла, прежде чем Нина успела переключиться.

“Больше похоже на Героиню”, - пробормотал Гвидо, получив от жены совершенно ненавистный взгляд.

“Очевидно, я Прометей”, - прямо сказал Сэм.

Нина немного подумала, и когда всплыла тема постоянного самопожертвования Сэма ради дружбы Пэдди и защиты Пердью, она поняла. Однако она сомневалась, что Сэм осознавал степень своего мученичества большую часть времени.

“Я Зевс, ” заявил Пердью с должной долей уверенности, “ ... естественно”. Миллиардер просто ждал, что сицилийский идиот попытается превзойти его, но он сомневался, что Гвидо вообще знал какую-либо греческую мифологию. Пердью хорошо разбирался в людях, и он не ошибся в Гвидо Бруно.

“Мне не нужно участвовать в детских играх в бога, чтобы оправдать себя”, - прорычал он, закусив губу в знак поражения. “Моя власть в реальном мире, над реальными людьми. Я заставляю людей спасаться бегством и молить о пощаде ”.

“Как слабительное”, - сказал Сэм, вызвав взрыв смеха у остальных.

Гвидо Бруно бросил на Сэма Клива взгляд, полный необузданной ненависти, но, к своему удивлению, он обнаружил, что собственная мрачная усмешка Сэма была полна насмешки. И снова Сэму удалось удержать внимание Гвидо на себе, исключительно потому, что он действительно хотел оторвать ему голову. Это был первый раз, когда Нина, Пердью и Рита заметили враждебность между двумя мужчинами в ее самой грубой форме. Нина одними губами спросила "Какого хрена?" у Пердью, но он только пожал плечами.

Они не знали друг друга до встречи для участия в этой экспедиции, но напряжение между ними было совершенно личным. Было очевидно, что Гвидо не был уверен, почему журналист его так презирает, но он был слишком тщеславен, чтобы притворяться, что ему не все равно, или спрашивать. Он был слишком большим трусом, чтобы противостоять своему недоброжелателю, но опять же, он не планировал тащить за собой Пердью и его сообщников намного дольше.

“Может, нам уже идти?” Сказала Рита, прерывая застывшую патовую ситуацию ради путешествия.

“Да, становится поздно, а нам все еще нужно найти две колонны, которые приведут нас туда”, - согласилась Нина, снимая шлем и защитные очки и закрепляя ремешок.

Сэм завязал волосы сзади в грубый конский хвост и сделал то же самое. На спине он нес сумку с фотоаппаратурой, включая приборы ночного видения. Чего другие не знали, так это того, что в его видеокамеру была встроена чип-карта для подключения к Wi-Fi и функциям интернет-провайдера, облегчающим загрузку с его камеры на любой номер или IP в мире. По иронии судьбы, так оно и было. подарок от Пердью во время предыдущей поездки. Для этой поездки оно было подключено к спутниковому наблюдению, принадлежащему отделу археологических преступлений Интерпола в Лондоне.

У Риты был клуб Донара вместе с картой в маленьком боковом кармане ее сумки для переноски. У нее также был с собой небольшой кислородный баллон и маска. Как она ни старалась, она не могла понять, что у Пердью было в рюкзаке, кроме альпинистской веревки, карабинов, стопоров и набора магнитов, назначение последних оставляло ее в замешательстве. Но это был Пердью, проф. Рита Медли давно научилась не подвергать сомнению его неортодоксальное предвидение событий. Какими бы странными ни были его наклонности, в какой-то момент они всегда имели смысл. Она неохотно спросила своего мужа тихим голосом: “На этот раз я надеюсь, что ты носишь подходящую походную обувь, дорогой”.

Он выглядел несчастным, но достал из багажа пару походных ботинок и надел их с немалой долей недовольства. По крайней мере, в то утро она уговорила его надеть джинсы, что само по себе было подвигом. Трое телохранителей были одеты небрежно, но никоим образом не были подготовлены к местности, которую им предстояло пересечь. На своих квадроциклах, набитых едой и походным снаряжением, группа отправилась в более враждебную среду вниз по склону горы на восток.

Большую часть скалистой поверхности занимали ели и черные сосны, которые все еще росли редкими побегами зелени там, где группа спускалась по склону. Это было опасное путешествие вниз по рыхлому гравию и неожиданным изгибам камней, которые могли легко провалиться под воздействием лошадиных сил колес. Рита и Нина шли впереди, Пердью, Сэм и Гвидо не сильно отставали от них. Пердью был экспертом в управлении этими транспортными средствами, и Сэм тоже был не так уж плох, хотя его сильной стороной были грунтовые велосипеды. Гвидо превосходно выдерживал темп среди своих солдат в тылу, но у него были на то причины. Он хотел наблюдать за задней линией их построения, чтобы убедиться, что никто из них не сможет развернуться или убежать и саботировать его важное исследование.

Постепенно лес становился все гуще, ветви деревьев и листва заслоняли солнце. Скоро они достигнут дна долины, где основания нескольких холмов сходятся во влажном, горячем бассейне. Они направлялись к задней части горного хребта, противоположной стороне, где более известные пещерные системы были игровой площадкой туристов и искателей приключений.

Незамеченные, если не считать шума двигателя, они, наконец, начали подниматься по южному склону третьей горы цепи. Солнце будет светить еще некоторое время, но им нужно было сделать как можно больше. Всегда существовал шанс, что камера могла погрузиться под уровень грунтовых вод в горах раньше, чем это было предсказано. Внезапно Нина подняла кулак, показывая остальным остановиться. Они собрали свои машины вокруг ее, чтобы услышать, что она должна сообщить.

“Смотрите! Я могу ошибаться, но это выглядит здесь совершенно неуместно, не так ли? ” спросила она, запыхавшись. Нина указала на группу высоких буковых деревьев, которые напоминали естественную дорожку. Под их темным, похожим на собор собранием наверху, в белом появился своеобразный блеск.

“Что это?” - Спросил Пердью.

“Понятия не имею, но отсюда это выглядит как обычное здание”, - настаивала она. “Посмотри, там, глубоко внутри! Похоже, что это своего рода фасад внутри входа, окруженный большим количеством белого материала. Это почти... ” она неохотно закончила предложение, “ ... как Храм Геркулеса?”

“Ни хрена себе!” Рита ахнула при виде этого. “Это так! Он похож на храм Геркулеса на форуме Боариум на реке Тибр!”

“Ты думаешь, это вход с двумя колоннами, который мы ищем?” - Спросил Пердью, в то время как Сэм достал свой длинный объектив, чтобы запечатлеть сюрреалистическое величие странного сооружения.

“Я думаю, что да”, - сказала Рита Пердью. “Может, посмотрим поближе, пока есть свет?”

Они поехали медленнее, чтобы получше рассмотреть странное сооружение. Сердце Нины бешено забилось, и она могла только представить волнение Риты. Что вызывало беспокойство, так это атмосфера этого места, похожая на гробницу. Перед ними, за сооружением возвышался западный склон еще одной гигантской скалистой горы. Сооружение под деревьями, казалось, уходило в гору.

Рита первой слезла со своего квадроцикла, желая исследовать белый материал внутри искривленных корней и стволов массивных деревьев. Верно, как она и думала, две главные колонны были немного более значительными. Рита провела пальцем по левой колонке и у нее перехватило дыхание. “Боже мой, это же чистый коринфский мрамор!”

“Бинго”, - сказал Гвидо сзади, откидываясь на спинку сиденья и кладя шлем на колени. С вершины близ Мезорруги, всего в нескольких милях оттуда на северо-запад, кто-то наблюдал за ним в специальный бинокль. Глаза, наблюдавшие за ним, регистрировали его положение и пересчитывали его коллег.

Глава 27

Сэм включился в высоком разрешении. Это место было не совсем естественным, но его архитектура, казалось, была создана из чистых скальных образований без человеческой помощи. Рядом с главными колоннами сзади группа похожих колонн образовывала круг, каждая из которых была выполнена в стиле архитектурного храма, но лишена каких-либо украшений.

“На вершине нет никаких следов спиралей или резных стержней”, - отметила Рита, когда Сэм присоединился к ней, чтобы сфотографировать гигантские стволы. “Но колонны одинаковы по размеру и дизайну”.

“Послушайте, я не специалист по археологии или каменной кладке, ” заметил он, “ но эти другие колонны не из какого-либо строительного материала, который я когда-либо видел. Они смотрят… это нелепо… естественно!”

Пердью подошел, чтобы взглянуть поближе. “Я полагаю, ты прав, Сэм”. Он дотронулся до колонны, понюхал ее, а затем поднял бровь, глядя на Риту. “Медли, я могу ошибаться, но я почти готов поклясться, что эти другие колонны - естественные образования”.

“Чушь собачья”, - усмехнулся Гвидо. “Все они имеют четкие линии, идущие сверху вниз”.

Рита покачала головой. Она издала вопль недоверия, облаченный в броню благоговения. “Карбонат кальция. Но это невозможно. Это аномалия природы. Пещерные образования сформировались точно в таком виде в одно и то же время?”

“Могут ли отложения кальция образовываться на внешней поверхности горной среды?” Спросила Нина.

“Нет”, - категорично ответил Пердью. “У них не было бы источника для формирования. С научной точки зрения, это не поддается логике. Отложения кальцита не могут происходить с чертовых деревьев над головой.”

“Впервые в жизни я должна согласиться с Дэвидом”, - призналась Рита. “Это невозможно, но я могу засвидетельствовать, что все эти колонны ручной работы состоят из кальцита, а не из камня или мрамора. Господи Иисусе, это невероятно!”

Сэм сейчас снимал. Это было слишком фантастично, чтобы запечатлеть в кадре, и это пошло бы на пользу отснятому материалу, если бы в нем были объяснения и домыслы Риты, Пердью и Нины. Вскоре он напомнил себе, что нужно заняться и другими съемками и не слишком увлекаться сюрреалистической красотой путешествия. Он задавался вопросом, получил ли Пэдди свою дочь обратно, и против своей воли он задавался вопросом, бьется ли еще маленькое сердечко Эмбер Смит. Эта отвратительная мысль заставила его обратить свой объектив на Гвидо и его людей. Увеличив изображение каждого из их лиц, он запомнил их на тот момент, когда они станут честной добычей.

“Послушай, единственным логичным объяснением было бы то, что раньше это была пещера, и крыша обвалилась”, - предположила Нина, расширяя свои познания настолько, насколько это было возможно. “Так что это оставило сталагмиты стоять прямо вот так”.

“Хороший звонок, Нина”, - пробормотал Пердью, медленно переходя от одного к другому. “Их десять, не считая двух мраморных”.

“Ты понял это, Сэм?” Спросила Рита. Сэм развернулся к ней лицом, прежде чем она смогла заметить, что он снимал ее мужа.

“Да!” - подтвердил он. “Да, все это у меня есть”.

Нина усмехнулась и покачала головой. Пердью предложил им войти в высокий темный портал между колоннами, чтобы посмотреть, не ведет ли он во внутреннее строение. Гвидо оставил двух своих людей на посту снаружи, в то время как остальные собрали свои рюкзаки и фонарики, чтобы начать свое путешествие в недра безымянной горы.

Очень похожее на храм, построенный для Геркулеса руками человека, это естественное сооружение содержало внутри круглых колонн каменную насыпь, через которую группа могла войти через низкий портал, с которым они столкнулись. Не было никаких указаний на то, был ли каменный холм сплошным или полым, кишащим змеями или до краев наполненным чистой водой.

“Сначала дамы”, - пошутил Пердью, ожидая у входа.

“Притворись, что мы феминистки, Дэвид. Продолжай, будь моим гостем”, - настаивала Рита.

Между ними двумя ничего не могло произойти, поэтому Нина вышла вперед. “О, чушь собачья! Позволь мне увидеть, какая ужасная смерть ожидает нас, о могучие Афина и Зевс”, - издевательски произнесла она, отталкивая Пердью в сторону, когда ее маленькое тельце поглотила ржавая пасть скального холма. Они быстро последовали его примеру.

Внутри не было ни звука, ни света. Ни капли воды, ни шипения воздуха, проходящего через щели и кратеры подземного мира. Это было жутко, но они были полны решимости закончить то, что не смогли другие. Сэм оглянулся назад, следя за движениями Гвидо. Особенно здесь, в темноте, он был бы легкой добычей для такого труса, как Гвидо Бруно.

Рядом с Сэмом зажегся огонек, выдав его взгляд Гвидо. Сицилиец не мог понять самоубийственного увлечения журналиста им, но он поклялся, что первым из них убьет Сэма Клива. Свет исходил от налобного фонаря Пердью, инвестиции, которую он сделал во время своего последнего спелеологического отпуска, которая сослужила ему хорошую службу здесь.

“Черт, Пердью! Это как портативная сверхновая, ” прошипела Нина, прикрывая глаза ладонью.

“Извините”, - извинился он, уменьшая силу луча на две настройки.

Все они включили свои фонарики, распространяя их свет повсюду вокруг себя, чтобы определить уровень опасности, с которой они имели дело. Крыша каменной насыпи, как и ожидалось, была мокрой и изъедена коррозией, с выступов стекала вода на твердый, но влажный пол. Нина была благодарна, что захватила бутсы для лучшего сцепления со скользким, неровным полом.

Там были некоторые следы предыдущих посещений, но только для зоркого глаза. Проходя мимо, Сэм заметил ржавый железный крест у основания каменной стены, практически уничтоженный отложениями кальция и водой, в которую он был погружен. Он использовал свое ночное зрение, чтобы зафиксировать остаток, но не объявил об этом и не подобрал его. На данный момент все, что ему нужно было сделать, это собрать достаточно информации об участии Пердью в этой экспедиции, хотя он не мог перестать размышлять о судьбе похищенных девушек.

Более двадцати минут экспедиция продвигалась вперед, не имея альтернативного маршрута, кроме обычной шахты, по которой они продолжали спускаться.

“Смотри, босс”, - прошептал один из людей Гвидо, привлекая внимание Сэма. Журналист опустил камеру на бок, не оборачиваясь, и снимал позади него. Позже, просмотрев отснятый материал, Сэм увидит, что на стене пещеры был вылеплен устрашающий знак Ордена Черного Солнца, украшенный геркулесовыми дубинками в виде излучающих их молний. Гвидо быстро кивнул и жестом попросил мужчину помолчать. Сэм точно знал, что все это значит, и больше, чем когда-либо, желал просто наброситься, прикончить мафиозного подонка и покончить с этим.

Пердью шел сразу за Ритой, а Нина следовала за ним. Все, что давало их освещение, было более ограниченным пространством между стенами, которые встречались с наклонным потолком немного ниже через каждые несколько метров. Такому высокому человеку, как Пердью, становилось чрезвычайно неудобно ходить, сгорбившись, но он надеялся, что скоро они войдут в более просторное помещение с более высоким потолком.

“Остановись”, - внезапно сказала Рита. Они все собрались в кучку, чтобы услышать, что она увидела впереди. “Мы должны просто оставить это, чтобы найти дорогу назад”, - сказала она, протягивая остальным горсть проблесковых маячков. “Возьмите это и убедитесь, что мы оставляем по одному на полу на каждые пять метров, пока продвигаемся вглубь пещеры”.

“Найдем дорогу назад?” - усмехнулся ее муж. “Господи, Рита! Мы движемся в очереди из одного файла из-за того, что мы находимся в одной полосе. Есть только один путь назад. Довольно сложно заблудиться, имея всего один гребаный коридор ”.

“Что ж, все может случиться, пока мы на грани, Гвидо”, - отрезала она. “Крыша может рухнуть, или вода может хлынуть сбоку, оставив нас дезориентированными. Ради всего святого, просто послушай меня! Это моя территория. Здесь вы просто турист”.

Нина и Пердью улыбнулись между собой и подчинились предложению Риты, прежде чем продолжить.

“Как ты думаешь, насколько глубоким будет хранилище?” Спросил Сэм, исключительно потому, что ему нужно было откалибровать свой канал в соответствии с охватом над горным регионом.

“Я уверена, что недалеко”, - ответила она. “Но я думаю, что мы должны искать воду, чтобы найти Хранилище. Как только мы достигнем воды или подземного озера, Хранилище должно быть близко.”

Пердью был взволнован, обнаружив Хранилище, хотя знания о гибели предыдущих исследователей и вопиющее присутствие нацистской идеологии повсюду заставили его ожидать катастрофы на близком расстоянии. Тропа стала тревожно монотонной, заставляя людей задуматься, попали ли они вообще в правильную подземную смертельную ловушку.

Нина начала отступать, в основном потому, что хотела быть ближе к Сэму. Гвидо, в свою очередь, вышел вперед, чтобы идти позади Пердью. “О, привет, мистер Бруно”, - поприветствовал Пердью, поморщившись и вытянув шею вперед под низким потолком. Рита нахмурилась и прошептала: “Что ты здесь делаешь, любимый? Ты вдруг понял, насколько это все-таки интересно?”

“Нет, мне просто не нравится атмосфера там, сзади”, - признался Гвидо, его голос звучал почти нормально. “Что-то преследует нас. Я не боюсь, я просто говорю, что предпочел бы, чтобы Сэл вернулся туда. Просто чертовски жуткое чувство, понимаешь?”

“Я тебя не виню”, - сказал Пердью. “Многие люди впадают в параноидальную панику, находясь в шахтах или замкнутых пещерах, где путь к отступлению так мал”.

“Я сказал!” Гвидо застонал, защищаясь. “Я не боюсь, не паникую или что-то еще”.

“Хорошо, хорошо. Просто говори потише”, - напомнила ему жена. “Мы не хотим здесь, внизу, лишних проблем”.

Внезапно их окутала ужасная волна гнилостного зловония.

“Чертов ад!” Сэм гнусаво застонал, зажимая нос. “Гвидо отпустил одного из них?”

“Пошел ты, чувак!” - это все, что он услышал от Гвидо впереди в слабой темноте. Сэм мог видеть, как четыре силуэта с отвращением опустились на колени, лучи их факелов бешено метались по потолку и стенам пещеры. Кашляя и выражая свое отвращение, члены экспедиции "Геркулес" медленно взяли себя в руки.

“Давайте, все”, - четко сказал Пердью, освещая пространство перед собой. “Слава Богу, здесь есть зал побольше”.

“Ты имеешь в виду канализационную ферму с более высоким потолком”, - поправил его Сэм, вскакивая на ноги, чтобы догнать остальных. Он не доверял Сэлу, большому болвану Гвидо, стоявшему у него за спиной, хотя даже головорезу было нелегко удерживать свой завтрак в теплом, перебродившем аромате соседней пещеры. Издалека они могли слышать звук журчащей воды и слабое капание ближе к ним. Когда они вошли в большую пещеру, все выглядело нормально — сталактиты, сталагмиты, каскадные выступы - если не считать пола.

“Срань господня!” Воскликнула Нина. “Гуано в изобилии! Будь осторожен, количество азота и спор в этом дерьме убьет тебя. Прикройте свои рты и носы, люди!”

Сэму просто пришлось. “Одно только это утверждение, Нина, содержит несколько бесценных каламбуров”.

“Я знаю, Сэм, оставь это”, - вот и все, что она ответила, обматывая лицо банданой. Весь пол, простиравшийся на расстояние не менее ста метров, был покрыт кучами гуано, настолько концентрированного, что в нем содержалось больше грибковых спор, чем требовало среднее заражение, смертельное для человека.

Пердью проверил крышу и изучил образования на фоне влажных стен, выглядя озадаченным. “Здесь нет летучих мышей”.

“Должно быть. Это пещера!” Сказал Гвидо.

“Нет, здесь нет видимых колоний летучих мышей, хотя я не готов бросить камень в пещеру, чтобы убедиться наверняка. Я просто нахожу это странным, поскольку в таком централизованном месте так много экскрементов ”.

“Мы должны пересечь его, чтобы добраться до следующего туннеля, Дэвид. Иначе мы никогда не доберемся до озера, затопляющего хранилище”, - напомнила Медли своему старому врагу. Она наступила на гуано, но вскоре обнаружила, что оно такое же опасное, как и пахнет. Ботинок Медли погрузился в рыхлые отложения, как будто это была мокрая грязь. С криком она отдернула ногу, показывая, что ткань разъедена тем, что содержалось в экскрементах.

Глава 28

Рита Медлей упала обратно в пролив туннеля, из которого она пришла. Она почувствовала, как несколько рук схватили ее и оттащили от опасного пола. Нина крепко обнимала ее, пока та рыдала в агонии от ожога на ступне и голени, где вещество проникло под одежду. Осколки растворенного материала свисали с ее голени и лодыжки, хотя ее ботинок был намного толще и защищал ее ногу от большей части повреждений.

“Держись, Медли”, - сказал Пердью, присаживаясь и перекидывая рюкзак через руку. “У меня здесь есть кое-какие медицинские принадлежности. Мы быстро приведем вас в порядок”.

“Что-то не похоже на это”, - фыркнула она. “Господи, оно обжигает, как кислота”.

“К счастью, это не настоящая кислота”, - сказал он, когда рассмотрел поближе, открывая баночку с мазью. “Похоже на очень сильную смесь минералов, реагирующих с белками вашей кожи”.

“Боже, я ненавижу науку”, - пробормотала она.

“Кажется, оно ненавидит тебя в ответ”, - заметил Пердью, нанося защитную мазь и перевязывая ее ногу.

“С ней все в порядке?” - Спросил Гвидо. “Потому что наше время на исходе, и мы не можем позволить себе задерживаться из-за травм. Это хранилище не будет там вечно, ты знаешь. Сэл! Понеси мою жену, хорошо?”

“Ты что, с ума сошел?” Нина нахмурилась на бесчувственного мудака, стоящего над ней и Ритой. “Мы должны подождать, пока она хотя бы оправится от шока, черт возьми!”

“Не смей кричать на меня, маленькая сучка!” - заорал он, но прежде чем его слова иссякли, Нина ударила его прямо по яйцам. Гвидо упал на колени, вопя от ярости и хватаясь за промежность.

“Назови меня сукой еще раз, и я оторву их, придурок”, - зарычала она на него.

Сэм и Пердью стояли рядом, чтобы защитить ее на случай, если трус нанесет удар, но, прежде всего, они знали, что дерзкому историку не нужна большая защита от рукопашной схватки с Гвидо Бруно. Ей приходилось остерегаться его пальца, который легко нажимал на спусковой крючок, и мстительного характера. Сэл шагнул вперед, на самом деле не зная, что делать в этой ситуации.

“Да, давай, людоед! Ты тоже! ” прошипела она, но он остался на месте. Нина сильно вспотела, и ее руки дрожали от выброса адреналина, но все же она попыталась найти способ перебраться через реку. “Можем ли мы измерить, как далеко уходит эта штука вниз?”

“Ты имеешь в виду, насколько глубоко мы в дерьме?” Сухо спросил Сэм.

“Да, Сэм”, - Пердью улыбнулся. “Давай возьмем что-нибудь вроде палки... О, Рита, что это торчит у тебя из сумки? Можем ли мы использовать его для измерения глубины?”

“Эм, черт возьми, нет!” - ответила она дрожащим от изнуряющей боли голосом. “Это дубинка Донара, идиот, а не какая-то палка”.

Пердью действительно устала от того, что его старый противник называл ее идиоткой, но он предоставил ей свободу действий в том состоянии, в котором она находилась. Тем не менее, он вытащил реликвию из ее сумки, отмахнувшись от ее яростного протеста. Нина заверила ее, что Пердью никогда бы не осквернил артефакты, что почти успокоило ее. Через несколько мгновений после этого боль пронзила Риту, и она потеряла сознание. Сэл поднял ее и осторожно уложил на одно из одеял, которые Сэм расстелил для нее. Пердью внимательно изучал символы, вспоминая, что перевел лингвист, но помимо этого, это натолкнуло его на идею.

“Нина, насколько ты знакома с подвигами Геркулеса?” осторожно спросил он.

“Довольно хорошо”, - ответила она. “Почему?”

“На этой бите есть двенадцать символов, которые я сначала не мог расшифровать, но теперь я думаю, что, возможно, это не слова, а изображения, похожие на иероглифы”. Он провел кончиком пальца по каждому, чтобы показать ей. Нина взяла у него дубинку и изучила каждый символ, чтобы понять, есть ли смысл в пиктограммах. Сэм снимал сверху при свете своей камеры, решив использовать нормальное зрение, чтобы помочь обследованию Нины.

“Спасибо, Сэм”, - сказал Пердью.

Это простое утверждение почему-то поразило Сэма. Это было так банально сказано, но чувство было по-настоящему благодарным и сердечным. Сэм не знал, почему это произвело на него такое впечатление, особенно сейчас. Чтобы не слишком задумываться над этим, он быстро перевел взгляд на Сэла и Гвидо. Они шептались между собой о том, что выглядело как своего рода план, который Сэму ни капельки не понравился. Нина хлопнула Пердью по руке: “Пердью, ты справился! Я вижу это! Возможно, ты на что-то натолкнулся ”.

Ее восхищенная улыбка мгновенно сняла весь дискомфорт от ее влияния, и Пердью усмехнулся.

“Сможешь ли ты использовать мудрость Геркулеса, чтобы вытащить нас из дерьмового ручья?” - Спросил Сэм, все еще наблюдая за врагом в компании. Нина не смогла удержаться от хихиканья, как подросток. “Ты когда-нибудь собираешься остановиться, ты, безмозглый болван?”

Сэм пожал плечами: “Это просто слишком хорошо, чтобы игнорировать”.

“Итак, есть ли какие-либо работы, связанные с навозом?” - Спросил Пердью.

“Да”, - кивнула она.

“Ты шутишь”, - сказал Сэм. “Серьезно?”

“Да, серьезно”, - настаивала она. “Авгиевы конюшни. Я не думаю, что это был один из первых подвигов, который говорит мне о том, что все, что ждет нас впереди, невозможно предсказать. Геркулес был обременен задачей уборки конюшен короля Авгия, в которых содержалась ... простите за каламбур ... куча навоза.”

Сэм улыбнулся, но его взгляд блуждал по сицилийцам.

“Тогда как же он убирал конюшни?” - Спросил Пердью.

Нина поднялась на ноги, осматривая внутреннюю часть пещеры и окружающие ее помещения. “У нас здесь внизу есть река?”

“Я слышу воду, но, похоже, она льется откуда-то сверху”, - заметил Пердью. Там было несколько небольших отверстий для почтовых ящиков, ведущих к узким туннелям в другие системы пещер, но они были неисследованы. Пердью последовал за звуком капающей воды, чтобы определить его источник. Он просачивался через расщелину выше, доступную только через узкое отверстие в стене внутри горы. Он едва взглянул на Нину, чтобы спросить, когда обнаружил, что она уже качает головой. “Ни за что, Пердью. Я, блядь, ни за что туда не пойду”.

“Ты единственная, кто достаточно мал и силен”, - подбадривал Сэм, но она ничего этого не хотела.

“Ты знаешь, как я отношусь к тесным пространствам, Сэм!” - простонала она.

“Да, я справляюсь очень хорошо. Но подумайте об этом. Без тебя мы не сможем преодолеть это препятствие, и мы должны добраться до Хранилища, прежде чем оно исчезнет навсегда. Давай, Нина. Я буду прямо здесь, у дыры, чтобы вытащить тебя, если ты застрянешь. Просто представь, что ты лезешь под кровать, чтобы достать носок ”.

Нина подняла бровь. “О, хорошая аналогия”.

Позади них, в туннеле, по которому они пришли, раздался низкий гул, который можно было почувствовать через стены пещеры.

“Землетрясение?” В тревоге спросил Гвидо.

“Могло быть. Хотя я не уверен”, - ответил Пердью. “Это звучит слишком локализованно”.

“Нина, если когда-либо была необходимость поторопиться”, - настаивал Сэм.

“Я знаю!” - захныкала она. “Помоги мне подняться. Дай мне свое альпинистское снаряжение, Пердью. Только веревку и ледоруб, пожалуйста. Там не будет много места ни для чего другого ”.

“Что ты собираешься делать?” Гвидо хотел знать. Он был больше обеспокоен тем, что доктор Гулд найдет выход и преждевременно уйдет, чтобы впутать их.

“Пока не знаю”, - проворчала она, пробираясь в дыру, используя плечи Пердью в качестве опоры. “Увидим, когда я туда доберусь”.

Это был маленький осколок ада для историка, который страдал клаустрофобией в более чем легкой степени. Делая медленные, глубокие вдохи, она старалась не думать о том факте, что она была поймана в ловушку в нескольких сотнях футов под землей в яме, едва ли большей, чем ее тело. Как много раз советовал ей Сэм, она сосредоточилась на текущей задаче, не сводя глаз с маршрута впереди, ведущего к журчащей воде, по которой она скользила.

“Тебе пришлось открыть свой длинный рот о поисках реки”, - ворчала она в перерывах между паузами. “Ты мог бы просто разработать какой-нибудь другой план, ради Бога. Ты не Геркулес, помнишь?”

На лицах Сэма и Пердью появилось озадаченное выражение, когда они слушали, как Нина что-то бормотала сама с собой, исчезая в желобе. Спрашивать было бесполезно. В любом случае, она не услышала бы их из-за тревожного грохота, который продолжался в шахте, через которую они вошли.

Изо всех сил игнорируя сильные царапины на коленях и локтях, когда она ползла на звук журчащей воды, Нина продолжала напоминать себе, зачем она здесь. Она позаботилась о том, чтобы промыть себе мозги и выбраться из замкнутого туннеля, убедив себя, что ищет источники воды. В конце концов, впереди в колеблющемся свете ее налобного фонаря появилась еще одна дыра.

Она не могла видеть дальше устья туннеля. Все, что она могла сделать, это медленно продвигаться вперед, пока не достигла края выхода из туннеля, где она оперлась на ладони и выбралась из мокрой трубы. Но Нина понятия не имела, где она была. Темнота была удушающей, и когда ее луч света вообще ни на что не упал, она поняла, что, должно быть, находится в огромной пещере.

Она наклонилась вперед, пытаясь что-нибудь разглядеть, но ее правая рука соскользнула, и она перевалилась через край выхода, а ее маленькое тело погрузилось в свободное падение. Крича в панике, Нина ничего не могла сделать, кроме как приготовиться к удару. Мгновением позже судно попало в сильный поток воды, погрузившись глубоко под поверхность. Она чувствовала, как ее уносит течением, но оставалась спокойной, пока не выбралась на поверхность, чтобы перевести дух. Рефлекторно она вытянула руки и, к счастью, нащупала под водой несколько камней. Ее отчаянные руки нашли особенно большое выступающее образование, и она ухватилась за него, чтобы спастись от силы воды.

Пердью и Сэм слышали ее крики, но они ничего не могли сделать, кроме как ждать. Они были слишком большими, чтобы пролезть в отверстие, и они воздерживались от криков в случае падения камней или обвалов. Тем временем Нина взобралась на скалу и заняла выгодную позицию, с которой могла обозревать окрестности.

Помещение оказалось не таким большим, как предполагалось, но крыша была очень высокой. Оказалось, что это кульминационное место для нескольких каналов с водой с других уровней горы. Справа от себя Нина нашла окно в каменной стене, ведущее в навозную камеру внизу, но уровень воды в реке, в которой она находилась, был недостаточно высок, чтобы пробить отверстие и пролиться в пещеру, где Сэм и Пердью присматривали за Ритой.

“Что мне делать? Что? Что? Что я могу сделать?” - быстро отчеканила она, закрыв глаза и потирая ладони, чтобы помочь себе думать. Нина знала, что она не Геркулес — ей не хватало его силы - ей пришлось использовать свою голову, чтобы решить проблему аналогичным образом. Ее темно-карие глаза лихорадочно перебирали имеющиеся у нее ресурсы.

“Поняла!” - внезапно сказала она. “Не лучшая идея, но придется сойти”.

Нина втиснула ледоруб между двумя пластами и откинулась на скале, непрерывно ударяя ногами по стальной рукоятке альпинистского инструмента. После нескольких попыток, во время которых ее ритмичные вскрики от напряжения были слышны по всем помещениям, ей удалось сломать пласты там, где застрял ледоруб. Острые кальцитовые колонны откатились от стены, что было наиболее рискованным мероприятием доктора Гулда, и упали в воду, застряв между рыхлыми камнями и упавшими сталактитами реки. Напор течения не выдержал завала из обломков пещеры, и вскоре Нина заметила, что камни колышутся под напором воды.

Она нервно наблюдала, как камни сдвинулись с места и обвалились, пробив маленькое окно в пещеру с гуано, и водопад выплеснулся на грязный пол. Внизу Сэм, Пердью, Гвидо и Сэл стояли в замешательстве, когда бурная река обрушилась в пещеру и смыла угрозу. Они посмотрели вверх и увидели, что она улыбается на вершине водопада, который она создала, привязанная веревкой.

Глава 29

После того, как Нина спустилась вниз, они все пересекли пещеру к следующей серии туннелей.

“Ладно, теперь это уже нелегко”, - вздохнул Пердью. “Мы должны разбудить Риту”.

Они все пытались разбудить ее, но только ее ровный пульс уверял их, что она все еще жива. Сэл нес археолога по мелководью, в которое теперь превратилась бурлящая река Нины. Ему, огромному бывшему борцу, не составило труда нести женщину ростом едва ли больше Нины.

Гвидо продолжал оглядываться, пока они пересекали пещеру, в которой все еще пахло задницей дохлой лошади. Прямо перед ним были Сэл и Рита, впереди шли Пердью и Сэм с Ниной. Ему не нравилось быть в конце очереди, но это сослужило ему хорошую службу. Он также оставлял панировочные сухари, но другого сорта и по другой причине, чем они могли себе представить. К их облегчению, гром прекратился, но Сэму не нравилось не знать, что его вызвало.

“Что мы выбираем?” Нина задумалась, когда они подошли к трем туннелям, которые были одинаковыми по размеру. Пердью нежно взял ее за руку и, защищая, притянул к себе. Он проверил оба коридора, но они были идентичны по размеру и высоте.

“Я предлагаю нам разделиться”, - предложил он.

“Конечно! Чтобы ты мог найти хранилище Геркулеса и сбежать с сокровищем? Я так не думаю, Пердью!” Гвидо Бруно горячо возражал.

“Какое сокровище?” Пердью нахмурился. “Я могу заверить тебя, что там нет золотых дублонов или драгоценных камней, Бруно”.

“Не все сокровища блестящие, ты, болван!” Гвидо закричал. “Я знаю, что там, и это больше, чем любые деньги или золото. Что бы там ни было, это делает из обычных людей полубогов!”

“Это Рита тебе сказала?” Спросила Нина.

“Нет, брат-мафиози сказал мне об этом давным-давно. У него были друзья в секретной нацистской организации, которые рассказали ему об этом, и что он все еще хотел найти Хранилище Геркулеса, чтобы превратить членов своей семьи в полубогов, получеловеков, - самодовольно рявкнул Гвидо. “Экспедиция СС не смогла этого сделать, как и друг, который рассказал мне об этом, но я сделаю. Клянусь Богом, я использую Хранилище по полной!”

“Мы знаем, почему нацисты потерпели неудачу, но почему вашему другу не удалось найти это хранилище, о котором он так много знал?” Спросила Нина.

Он глумился над женщиной, которой умирал от желания отплатить за болезненный удар по его яйцам. “Потому что я приказал его избить, вот почему!”

“Тогда почему ты так уверен, что сможешь это провернуть?” - Спросил Пердью, разоблачая блеф Гвидо.

“Потому что, когда нацисты попробовали это во время Второй мировой войны, они использовали одну маленькую девочку; четырехлетнюю британскую девочку по имени Дороти Мэнсфилд, но она не смогла принять весь этот сок, и ее тело сдалось”, - проскрежетал он, презрение сквозило в каждом слоге, который он выплевывал. “Я не совершу этой ошибки”.

“Ты говоришь ужасно самоуверенно”. Пердью подстрекал его, зная, что Сэм все это записывает.

“О, но это так”, - улыбнулся Гвидо. “Ты думаешь, я здесь ради золота и драгоценных камней, просто кормлю бесполезную карьеру своей жены, как игровой автомат в Атлантик-Сити? К черту это! Все это время я использовал ее, чтобы найти для себя эти секретные места, чтобы я мог перенести превосходную римскую историю обратно в Италию, где ей самое место! И с каждой реликвией, которую я возвращаю Семье в Риме, я попадаю в книги!”

“Итак, тебя создали, а потом?” - Спросил Сэм. “Ты продолжаешь использовать Риту, чтобы получить больше исторического богатства, пока не станешь владельцем мафии? Ты заблуждаешься”.

“Использовать Риту? Хранилище Геркулеса - мое коронное достижение, так что она мне больше не понадобится ”, - усмехнулся Гвидо. “Забудь об этом!”

Эхо грома раздалось еще раз, леденящий душу звук, который создал образ гиганта, скрежещущего зубами. Звук доносился из глубины туннеля ко входу с интервалом в несколько секунд, как будто им управляли.

“Что это такое?” Прошептала Нина. “Оставь Риту здесь и скажи Сэл, чтобы она провела расследование”.

Сэл посмотрел на Нину скорее с беспокойством, чем со злостью. На мгновение он действительно поверил, что это возможно, но вздохнул с облегчением, когда Нина помахала рукой и покачала головой, меняя свое мнение.

“Итак, мы добираемся до хранилища или мне просто бросить вас всех прямо здесь и идти дальше одному?” Гвидо взревел, вытаскивая пистолет и размахивая им вокруг. Кровь Сэма кипела. Чего бы он только не отдал за одну минуту наедине с этим вялым членом. “Я веду доктора Гулда в правый туннель. Сэл, ты берешь Пердью и врезаешься в левую.”

“А как насчет твоей жены?” - Спросил Сэм.

“Что насчет нее? Если Сэл хочет нести ее, это его дело, - пожал плечами Гвидо, грубо хватая Нину и сильно толкая ее в правый туннель, одновременно указывая пистолетом. “Теперь вы, мальчики, ведите себя прилично. Не забывай, что у меня есть этот сладкий кусочек задницы на конце моего бочонка ... И эта метафора может измениться в любое время, когда мне захочется, капич? ”

“О, Иисус!” Нина закатила глаза, желая, чтобы на него просто упал камень.

Раскаты грома издалека внезапно стали более отчетливыми. Когда оно приблизилось, послышался звук, как будто что-то тяжелое тащили по туннелю, шаг за шагом. Гвидо, казалось, это не беспокоило, когда он толкал Нину впереди себя в темный туннель. Неохотно, Пердью и Сэм исследовали левый туннель, чувствуя отчетливое присутствие в системе пещер вместе с ними.

“Я не суеверный парень, но кто-нибудь еще чувствует, что за ними наблюдают?” - Спросил Сэм в полутьме туннеля.

“Я чувствовал себя так всю дорогу, старина”, - ответил Пердью.

“Ух ты!” - Крикнул Сэм, ударив каблуками, чтобы оттащить Пердью назад. Будучи первым в очереди, Пердью собирался сойти с конца дорожки. В испуге держась за грудь, он тяжело дышал с расширенными глазами. “Спасибо тебе, Сэм”.

Вот оно снова, эта искренняя благодарность, подумал Сэм. “Не беспокойся. Черт возьми! Я не ожидал, что этот туннель будет таким коротким!” - заметил он. Сэл поставил Риту на землю, поставил Пердью на ноги, а затем помог подняться Сэму. Вскоре они услышали, как Нина тоже закричала, в коридоре рядом с ними.

“Ты в порядке, Нина?” - Спросил Пердью.

“Да, все еще жива”, - услышали они ее ответ.

Оба туннеля выходили к озеру внутри следующей пещеры. “Боже мой, это так красиво”, - восхитилась Нина. Пердью достал сигнальные ракеты и зажег три из них, чтобы посмотреть, что именно лежит перед ними. Перед ними было спокойное бирюзовое подземное озеро размером с сотню бассейнов. На другой стороне озера был тупик, скала, которая достигала более шести этажей в высоту.

“Так что, я думаю, мы поднялись не тем путем”, - посетовала Нина. “Это конец пути, ребята. Мы буквально уперлись в стену ”.

“Не будь так уверена, моя дорогая”, - сказал Пердью, направляя свой сверхяркий фонарик на мерцание мокрой стены. Он снова включил налобный фонарь, чтобы его ослепительный свет проникал даже в подземный мир под горными хребтами Греции. “На стене есть символы, похожие на те, что изображены здесь, в клубе Донара. Ты видишь их?”

Он бросил еще одну сигнальную ракету, чтобы она увидела. “Я вижу это!” - воскликнула она. “Символы в круге, да!”

“Итак, давайте покончим с этим!” Гвидо взвизгнул своим раздражающим детским тоном. Еще один вопль вырвался у Нины, когда она упала в воду озера.

“Иисус Христос! С меня хватит этого с ...”

“Сэм, ты сможешь выбить из него сопли, как только мы вернем Нину, хорошо?” Пердью удержал его.

Нина шла по воде, ее налобный фонарь освещал пещеру, когда она осматривалась. Это, безусловно, было место замечательной красоты. Высокая крыша была украшена блестящими сталактитами, лениво роняющими свои слезы в чистейшую воду внизу. В свете цветных вспышек Purdue пещера выглядела почти волшебно, зеленый, синий и красный цвета играли на фоне любопытных образований на стенах. Лица и животные свободно вырисовывались перед расщелинами и меньшими пещерами, создавая многоцветную фреску завораживающих форм возрастом в миллиард лет. Только совершенство прохлады озера превзошло искусство залежей кальция и горного камня.

“Подплывите к стене и посмотрите, что она скрывает, доктор Гулд!” Команда Гвидо отозвалась эхом, полностью нарушив спокойствие безмолвного подземного мира. “Или я застрелю тебя в воде!”

“Ты не сделаешь ничего подобного, сукин ты сын!” Внезапно сказала Рита. Она достала из кармана "Дезерт Игл" и направила его прямо на него. Гвидо только рассмеялся.

“Что ты собираешься с этим делать? Ты даже не можешь найти безопасное место, тупая сука, ” выплюнул он.

Рита быстро направила пистолет на его телохранителя и трижды выстрелила Сэлу в грудь, отправив его на пол трехсотпятидесятифунтовой грудой. У Нины, Пердью и Сэма отвисла челюсть.

Плыви! Теперь у него есть причина застрелить тебя!Внутренний голос Нины отчаянно кричал. Вперед! Вперед!

Гвидо был в ярости из-за предательства своей жены. Он взвел курок пистолета и прицелился в Нину, но кто-то в темноте схватил его за руку. Все, что остальные могли слышать, это серию хлопков по кости и жалобные крики трусливого мужа Риты. “Привет, Бруно!” - сказал мужчина в темном коридоре вместе с Гвидо. Последовало еще несколько ударов. “Давно не виделись, а? Перебежчик, ублюдок!”

Нина узнала этот голос. Это был красноречивый мужчина с вещательным голосом, которому она совершенно случайно сообщила место их назначения. Она улыбнулась: “Рада видеть тебя снова, Силач!”

“Рад присоединиться к вашей компании, доктор Гулд”, - ответил мужчина, вызвав у Сэма и Пердью неподдельное любопытство. Сэм прижимал Риту к себе, чтобы она могла стоять на здоровой ноге. “Ты знаешь этого парня?” он спросил ее, но Рита пожала плечами и покачала головой.

“Но любой, кто избивает моего мужа, имеет мой голос”, - прошептала она.

“Меня зовут Джон Артур Армстронг”, - представился он, слегка поклонившись коллегам Нины. “Я случайно наткнулся на доктора Гулда, когда искал вас, мистер Клив”.

“Я?” - Спросил Сэм.

“Долгая история, но сейчас это не имеет большого значения. Могу я предложить вам немедленно убираться из этого озера, доктор Гулд?” Предложил Джон.

“Почему?” Спросила Нина. “Я собираюсь перейти к...”

“Да, Хранилище Геркулеса”, - перебил он. “Пожалуйста, пожалуйста, просто вылезай из воды”.

“Что не так с водой?” - Спросил Пердью.

Голос Джона был мягким и спокойным, полная противоположность сообщению, которое он передавал. “С водой все в порядке, мой друг. Меня беспокоит то, что находится в воде ”.

Нина больше не нуждалась в поощрении. Она быстро поплыла обратно к выступу туннеля, но было слишком поздно. Отвратительный и глубокий гортанный звук исходил из глубин озера, наполняя ее ужасом. Крича от ужаса, Нина попыталась доплыть до Пердью, но мощная сила затянула ее под воду. Пердью развернулся лицом к Рите. “Месиво! Месиво, каков следующий подвиг Геркулеса?”

Взволнованная, она спросила: “После чего? Как долго я был без сознания?”

“До этого были только конюшни! После этого у нас не было никаких значительных подвигов!” Быстро сказал Сэм. На выступе другого туннеля стоял лысый мужчина в нерешительности, должен ли он спасти Нину или рискнуть потерять Гвидо Бруно после многих лет клятвенной мести.

“Конюшни не в счет, потому что Геркулес получил компенсацию”, - подумала Рита вслух, ее пальцы переплелись в подсчетах, пока она смотрела вверх в поисках ответа. “Этот труд не в счет, Пердью! Два подвига были дисквалифицированы, потому что Геркулесу помогли их завершить! ” она заикалась, пока Нина боролась с тем, что тянуло ее обратно в глубины. Рита положила руку на плечо Пердью. “Это был один труд. Еще один был завершен, но не засчитан — убийство Гидры! Боже мой, Пердью! Водяная змея!”

Глава 30

Из глубин системы пещер снова донесся таинственный волочащийся звук, с увеличением громкости. Иногда он полностью затихал, только чтобы возобновиться быстрее и монотонно продолжать движение к озеру, где Нина теперь изо всех сил пыталась держать голову над водой. Тяжелое дыхание тучного гиганта было не слышно за шумом, создаваемым семью деревянными ящиками, которые он тащил за собой, продвигаясь по темному, промозглому миру богов и монстров.

Уставший от утомительных усилий, он останавливался, чтобы перевести дыхание, прежде чем идти дальше. В своих мозолистых руках он сжимал семь поводьев, грубых веревочных привязей, привязанных к семи самодельным деревянным гробам. Время от времени у злого людоеда выделялась мокрота, поскольку его грудная клетка становилась слишком напряженной. Драгоценный груз прибыл с ним в семи ящиках, товары, которые ему было приказано приобрести, но он не должен был использовать их для собственной выгоды. За это ему была обещана огненная женщина, которую он должен был покорить в качестве приза. С ней он мог экспериментировать на радость своему сердцу, пока молодые оставались незапятнанными и невредимыми для более высокой цели — быть конденсаторами силы бога.

Наконец-то добрался до места, где он мог слышать визг женщин в огромной пещере с ревущей водой. Он сел на один из ящиков, наслаждаясь пронзительной паникой женского ужаса - звуком, которым он абсолютно наслаждался. Это был звук, от которого Вальди никогда не уставал, и он не мог дождаться, когда вонзит зубы в ее мягкую, белую плоть, просто чтобы заставить ее завыть.

Заинтересованный ужасным положением женщин внизу, Валди подполз к краю и увидел красивую темноволосую женщину, сражающуюся с девятью головами массивного темного существа под водой, угрожающего утопить ее. Это заставило Валди улыбнуться. О, как ему нравилось, как пахла их кожа, когда они были напуганы, восхитительный выброс феромонов непосредственно перед тем, как они делали то, что ему нравилось, когда они обмякли, сдаваясь, в тот момент, когда они поняли, что никто не придет их спасать.

* * *

Нина чувствовала, как горят ее легкие. Сэм пытался помочь ей, но его тоже захлестнула яростная сила воды. Рита в ужасе смотрела, как Пердью тоже прыгнул в озеро. Она схватила камеру Сэма и увеличила изображение на пиктограммах на стене, чтобы выяснить, есть ли какой-нибудь способ остановить нападение. Естественно, она не видела Гидру, но то, что находилось под водой, было смертельно опасно. Она посмотрела на лысого незнакомца, держащего ее потерявшего сознание мужа за воротник.

“Я доставлю его тебе, если ты поможешь моим друзьям”, - сказала она ему. “Пожалуйста, мистер Армстронг”.

Его больше не нужно было уговаривать. Джон Артур Армстронг, вооруженный охотничьим ножом и веревкой, нырнул в лазурное озеро ада, чтобы помочь другим участникам экспедиции. Это было бы только справедливо, поскольку он никогда бы не нашел Бруно, если бы не щедрая информация доктора Нины Гулд. Рита прислонилась к стене, чтобы заставить свою лучшую ногу поддерживать ее. “Дэвид! Что на тебя нападает? Что находится под водой?” она закричала.

Пердью промок, его ясные голубые глаза налились кровью, а лицо исказилось от паники. Со дна озера бурлящая вода подняла два старых трупа, которые были утеряны на дне с 1942 года. Все еще одетые в гитлеровскую форму, они плавали по озеру, как мухи в ванне.

Пердью едва набрал достаточно воздуха, чтобы ответить Рите. “Я думаю, подводные турбины!” Постепенно, по мере того как они боролись в яростном водовороте, ток становился все более агрессивным, воспламеняя электрические цепи, прикрепленные вдоль стены пещеры. Впервые экспедиционная группа осознала, что пещера была залита электрическим светом, поскольку старые лампы времен Второй мировой войны гудели и вспыхивали искры.

Тем не менее, с примитивной электрической системой, приводимой в действие силой воды, группа все еще боролась за то, чтобы не утонуть. Под ними, в воде, чудовищное устройство создавало подводное течение, питающее девять турбин для вспенивания воды, соединенных с большим шлангом, похожим на трубку. Рита зажмурила глаза, когда поняла, что это символизировало. “Конечно!” Она вздохнула. “Гидра. Девятиглавый водяной змей. Слава Богу, этот не плюется ядом ”.

Одна за другой турбины замедлились, забирая с собой то скудное рвение, которое все еще проявляли старые, покрытые плесенью фонари. Джон Армстронг был под водой, буквально отрывая головки турбин от труб, которые приводили их в движение. Зрелище было довольно удивительным, но Сэм, Пердью и Нина в это время не стали бы смотреть в рот подарочному ‘Геркулесу’. Когда Джон обезглавил семь из девяти турбин, вода начала выравниваться и успокаиваться. Пердью взлетел снизу, чтобы отдышаться после того, как шестая турбина затянула его под воду.

“Я ненавижу греческую мифологию”, - выплюнул он, задыхаясь.

“Хуже, чем эта гребаная история с камнем Медузы!” Сэм согласился. “Где Нина?” - спросил я.

Историк направлялась к огромной, тянущейся стене, где символы почти исчезали под уровнем воды. У них было меньше времени, чем они думали. Пердью присоединился к ней у стены, которая гладко и вертикально выступала из глубокой озерной воды. “Давай, Сэм!” - крикнул Пердью. “Рита!”

Рита преодолела боль в ноге, чтобы погрузиться в чудесную плавучесть озера. “Ты идешь?” она спросила Сэма мимоходом.

“Скоро буду там”, - ответил Сэм.

Камера, известная как Хранилище Геркулеса, скоро будет полностью затоплена. Если бы они хотели собрать что-нибудь внутри него, им пришлось бы сделать это очень скоро. У Сэма и Джона состоялся короткий разговор, когда к нему присоединился бывший солдат SAS.

“Итак, ты искал меня?” Сэм спросил Джона.

“Я был. Я полагаю, что у нас есть общая неприязнь к некоему Валди , так же как у нас есть общий друг, Бад Норрис ”, - сообщил Джон Сэму. Журналист-расследователь мгновенно почувствовал себя как дома с лысым мужчиной. Оказалось, что он был здесь, в недрах спящей скалы в Греции, по той же причине, что побудила Сэма прийти сюда.

“А, я понимаю!” Сказал Сэм.

“Я слышал, вы искали Валди, за похищение тех девушек. Дочь этого агента тоже ...” - допытывался Джон.

“Да”, - нетерпеливо сказал Сэм, - “ты что-нибудь знаешь об этом?”

Лысый мужчина подошел ближе к Сэму. “Тсс, мистер Клив. Я полагаю, что похититель — и его добыча — с нами по приказу этой сицилийской свиньи Бруно. Однако он не может выбраться, так что мы можем не торопиться, как только он покажется. ”

Сэм улыбнулся. “Мне нравится ход ваших мыслей, сэр. Откуда ты знаешь, что он не может выбраться.”

“Не напрягайся, но я завалил вход”, - тихо признался Джон. Видя явную тревогу Сэма, он успокаивающе продолжил: “Не волнуйся, есть другой выход”.

“Так ты здесь не из-за Хранилища Геркулеса? Ты просто хочешь Бруно?”

Лысый мужчина кивнул. “Мне было насрать на сокровища или старое золото. Черт возьми, по словам моей тети, которая меня вырастила, я уже был внутри Хранилища. Она сумасшедшая, старая гречанка, сестра моей мамы. Мой отец вырастил меня в Белфасте, но моя мама была из Камдена ”.

“Вы были внутри хранилища Геркулеса?”

“Так мне сказали, но моя тетя умерла от слабоумия в 2005 году. Так что, кто знает, эй?” Джон рассмеялся. Однако навыки общения с людьми Сэма подсказали ему, что Джон преуменьшает нечто очевидное, и он полагал, что этот человек вполне мог быть в Хранилище Геркулеса в детстве.

“Сколько тебе было лет?” Сэм спросил как ни в чем не бывало, пытаясь говорить небрежно, хотя он прекрасно знал, что Джон обладал неестественной силой. “Когда ты предположительно был внутри Хранилища”.

“О, мне было около десяти лет. Я был пухлым маленьким ублюдком, понимаешь? Итак, на каникулах моя тетя и ее парень взяли меня и моего старшего брата поплавать… здесь”, - рассказал Джон. “Это было летом 1969 года. Но сейчас я просто хочу того предателя, который предал меня, и его ненормального приспешника, понимаешь?”

“Я понимаю это, поверь мне”, - согласился Сэм. Но когда он взглянул туда, где в последний раз видел Гвидо, Мафиози исчез. “О черт”.

Джон сначала выглядел удивленным, но затем он понял, что вход в систему пещер был закрыт, предотвращая любой побег. “Оставь его. Ему некуда идти”.

“Что насчет его людей снаружи? Могут ли они ему помочь?” Сэм спросил, но Джон выглядел совершенно расслабленным по этому поводу.

“Они никому не могут помочь, друг мой”, - сказал он Сэму. “Это компост”.

“Сэм! Ты идешь, чтобы помочь?” Нина плакала у стены.

“Приближаюсь!” Сказал Сэм, прежде чем повернуться к Джону. “Послушайте, вы не знаете, живы ли еще похищенные девушки?”

“Нет, мистер Клив, я понятия не имею. Все, что я знаю, это то, что я собираюсь прикончить этих двух свиней за то, что они оставили меня гнить в тюрьме ”, - признался Джон. “Я все же надеюсь, что с этими юными леди все в порядке. Зная одержимость Бруно стать сделанным в Коза Ностре и его потребность попасть в Хранилище, он не хотел бы, чтобы к этим девушкам прикасались, пока он не выстроит их в ряд в Хранилище. Итак, насколько нам известно, Валди даже не поднял на них руку ”.

“Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше, мистер Армстронг”, - Сэм вздохнул с облегчением. “Ты понятия не имеешь”.

Глава 31

Рита делала все возможное, чтобы справиться со своей больной ногой в воде. Большой, погруженный в воду камень служил ей временным сиденьем, когда она помогала Нине понять, что означали символы. Пиктограммы были выровнены по кругу вокруг другого, меньшего круга.

“У меня получилось”, - сказала Рита Нине. “Подвиги Геркулеса изображены на внутреннем круге, верно?”

“Да, это правда”, - подтвердила Нина.

Рита указала на каждый символ во внешнем круге, объясняя: “Мы должны повернуть внутренний круг так, чтобы он соответствовал внешнему кругу — трудам и их решениям”.

“Ладно, это имеет смысл, ” сказала Нина, “ но не все они находятся в нужном месте в нужное время”.

“Легко”, - вмешался Пердью. “Вы видите, что эти символы внутреннего круга нанесены на незакрепленные камни, вставленные в стену? Ну, я думаю, это что-то вроде безопасного метода взлома. Поворачивайте его до тех пор, пока верхний символ внешнего круга не совпадет с изменяемым символом внутреннего круга.”

Рита визжала от возбуждения, слегка похлопывая Пердью по плечу в знак похвалы. “В этом есть смысл!”

“Правильно”, - объявила Нина. “Начинается”.

Верхняя середина внутреннего круга была львом.

“Немейский лев”, - одновременно сказали Рита и Нина.

Рита повернула диск, в то время как Пердью восхищенно наблюдал. Впечатленный инженерным мастерством древних греков, которые сконструировали этот старинный сейф с кодовым замком, Пердью не мог не пожелать, чтобы его египетский гид Аджо был здесь и увидел систему. Аджо Кира, в конце концов, был опытным инженером, и это устройство привело бы его в восторг. Это поставило вопрос о том, был ли вообще еще жив блестящий человек из Каира.

“Немейский лев”, - сказала Рита, размышляя. “Он избил его дубинкой и задушил в его пещере”.

“Хорошо, тогда нам нужен этот”, - сказала Нина, перемещая диск, чтобы поместить камень с дубинкой прямо над пиктограммой льва.” Сделав это, две женщины с тревогой посмотрели друг на друга, прежде чем Нина нажала на незакрепленный камень внешнего циферблата, чтобы подтвердить первые роды.

Все затаили дыхание, ожидая увидеть, что произойдет. Четкий щелчок напугал их, но ничего катастрофического не произошло, поэтому они продолжили. Камень, который придавила Нина, остался таким, подразумевая, что выбор был приемлемым. “Теперь запомни, ” сказала Рита, “ Гидра - это вторые роды, так что не обманывайся следующим символом”.

“Следующий, - сказала Нина, - это Керинейская Лань, я думаю. Посмотри, Рита. Собака, верно?”

“Это выглядит правильно”, - подтвердил археолог. “Теперь поищите символ короля за пределами его крепости. Геркулес пообещал Оленя царю, только если тот выйдет наружу, чтобы забрать его. А потом он случайно освободил его во время обмена, помнишь?”

Нина повернула циферблат с заводной головкой рядом со стеной замка и нажала на нее.

Щелчок!

“Черт возьми, да!” Нина усмехнулась. Пердью нервничал так же, как и дамы в его компании, в то время как Сэм принес свою водонепроницаемую камеру, чтобы записать интересные события по взлому сейфов.

“Набери этот номер”, - предложила Рита. “Следующая схватка - критский бык” .

Нина нахмурилась. “Нет, не это. Следующим должен быть ”Кабан", не так ли?"

“Нет, бык. Посмотри на картинку. Это бык, ” настаивала Рита.

“Я согласен, что это похоже на быка, но это не рога. Это уши. Я думаю, сначала Кабан, ” возразила Нина.

Рита теряла терпение с историком. Кроме того, как археолог, она, очевидно, знала бы лучше, чем историк. Без дальнейших рассуждений Рита Медли поместила символ мужчины, душащего зверя, поверх того, что, как знала Нина, было Кабаном, а не быком. Когда Медлей толкнул камень вниз, из одной из щелей камеры выпало множество змей, приземлившись на всех, кто собрался перед стеной. Разбегаясь во все стороны, они с криком ужаса бежали от больших змей.

Потребовалось более десяти минут, чтобы дождаться, пока рептилии рассеются, никому не причинив вреда. Рита ничего не сказала, но она знала, что Нина была права насчет того, что Эриманфийский кабан будет следующей схваткой. Она позволила Нине перевести циферблат на символ снежинки.

“Почему снежинка?” - Спросил Пердью.

“Геркулесу пришлось загнать кабана в густой снег, чтобы поймать его”, - объяснила Нина.

Щелчок!

Пока женщины продолжали открывать хранилище Геркулеса, потрепанный Гвидо Бруно выжидал своего часа из убежища в темноте. С каждым щелчком, который раздавался в пещере, он становился все более взволнованным происходящим. Конечно, его избили, и, вероятно, ему пришлось бы убить свою жену до следующего рассвета, но все это того стоило.

Он подкрался к тому месту, где Валди должен был ждать открытия Хранилища, на один уровень выше внутри пещеры, которая никуда не вела, идеальное место для временного наблюдения. Гвидо Бруно убедился, что за ним не наблюдают и за ним не следят, когда он проскользнул между двумя выступающими образованиями, оптическая иллюзия, очень похожая на стену внутри горы в Эфиопии, из которой сбежал Пердью. Там, через очень узкую щель в скале, он поднялся по слегка угловатому пандусу туда, где стояли деревянные гробы.

“Валди”, - прошептал он. “Валди, где ты?”

“Здесь”, - ответил низкий невнятный голос слева от Гвидо. Ссутулившись, большой убийца сидел и ждал, наблюдая за всей церемонией отпирания из отверстия над камерой.

“Хранилище Геркулеса вот-вот откроется”, - улыбнулся Гвидо, похлопывая свою комнатную собачку по спине. “Конденсаторы в хорошем состоянии?”

“Как вы приказали”, - пробормотал Валди. “Какая потеря. Если они выживут, получу ли я добычу?”

“Они не умрут, Валди. Они старше, чем младенец, которого люди Черного Солнца использовали семьдесят с лишним лет назад, и их семеро, чтобы разделить ответственность. Как только мы выстроим их в линию, на их зарядку уйдет не более часа ”, - размышлял Гвидо.

“А как насчет остальных? Мне не нравятся мужчины”, - пожаловался крупный преступник.

“В тот момент, когда это хранилище откроется, мы, конечно, разобьем их. Видишь? Они дошли до последней пары. Слава богу, что одержимость моей жены наконец-то оправдалась, а?” Гвидо усмехнулся. “Теперь мы просто ждем. После того, как будет защищен последний ключ, мы подождем, чтобы посмотреть, как это выглядит, прежде чем я вызову собак. Как только вечеринка закончится...”

“Кроме черноглазой красавицы, которую ты мне обещал”, - перебил Валди.

“Да, кроме нее”, - вздохнул Гвидо. “Тогда мы можем не торопиться, обуздывая мощь Хранилища”. Он искоса посмотрел на Нину в воде, ее полные губы и темные глаза выделялись теперь, когда ее черные волосы были мокрыми и растрепанными. Она была красива, но он страстно ненавидел ее, особенно за то, что она унизила его ранее. Гвидо хотел бы убить ее за это.

Щелчок!

Он с любопытством повернулся к Валди: “Ты уверен, что не занимаешься некрофилией?”

Глава 32

Когда последний ключ со щелчком встал на место, Сэм столкнулся с реальностью. То, что Отдел археологических преступлений отслеживал нас все это время, означало, что они, вероятно, уже были в этом районе, ожидая ареста Пердью. Слишком много факторов повлияло на его решение, и слишком многие из них были основаны на неустойчивом эмоциональном расстройстве, понял он. Но время для принятия решений и размышлений о моральных последствиях теперь истекло.

“Сэм!” - позвал Пердью, широко улыбаясь, когда он плавал в чистой воде. “Ты получаешь это?”

“Да”, - Сэм криво улыбнулся, поднимая объектив своей водонепроницаемой камеры. Со стены, где только что были последовательно защелкнуты ключи, донесся глубокий грохот, и остальная часть группы отхлынула назад, чтобы увеличить дистанцию между ними и тем, что должно было появиться. Все они были взволнованы открытием тайной легенды, но опасность была очень реальной в том, что они не знали, что находится за стеной. И поскольку предыдущая экспедиция не выжила, было разумно пока держаться на безопасном расстоянии.

Нина тоже вбила себе в голову, что Пердью скоро будет в бегах. Он не мог вернуться в Райхтисусис, потому что это было первое место, где власти стали бы его искать. Она провела много времени ночью и во время путешествия, размышляя о его судьбе. Она знала, что он был достаточно находчив и богат, чтобы успешно ускользать от своих преследователей в течение достаточно долгого времени. И хотя она внесла свой вклад, предупредив его о том, что сказал ей Чарльз, она все еще беспокоилась о том, что с ним может случиться.

Открытие хранилища отвлекло ее внимание от ситуации с Пердью. Высокая стена начала опускаться, медленно поглощаемая озером, не вызвав более чем незначительного волнения на поверхности воды. Вся поверхность покрылась мелкой рябью, когда массивный лист мрамора и камня опустился, к безмолвному благоговению всех, кто наблюдал. Нина, Пердью, Рита и Сэм победоносно улыбнулись друг другу, но Джон Артур Армстронг не был склонен радоваться происходящему.

Слезы наполнили его глаза впервые за десятилетия, когда подавленные воспоминания вспыхнули в его голове о каникулах, которые он провел со своей тетей. Его сразу захлестнуло внезапное воспоминание о детстве, о том, что он действительно был в Хранилище Геркулеса двенадцатилетним мальчиком. Здесь он должен был, наконец, посмотреть правде в глаза, как она умерла на самом деле, иначе его новых знакомых постигла бы та же участь. Дернувшись и поморщившись, Джон вскрикнул, вспомнив, как смотрел в глаза своей тете, когда душил ее. Ему пришлось смириться с осознанием того, что его склонность к убийствам возникла не из-за тюрьмы или сомнительных друзей, и не из-за отточенной им подготовки в SAS.

К своему ужасу, ему пришлось признаться самому себе, что это был эффект эликсира, который его тетя дала ему выпить из Хранилища. Да, это дало ему божественную силу, но, в свою очередь, это также даровало ему другую сторону Геркулеса — полубога, который убил его семью, попав в рабство к злу Геры.

Смех Нины эхом разнесся по пещере, и Рита взяла ее за руку, торжествующе подняв ее, пока они смотрели, как стена исчезает под водой. За рухнувшей стеной сияло хранилище Геркулеса. Огромная пещера со странными пещерными образованиями, которые имели сверхъестественное сходство с человеческими и животными формами, манила к себе. Влажные стены наполовину погруженной в воду наклонной камеры излучали эфирное сияние бирюзового цвета.

“Сэм, ты получаешь это?” Спросила Нина.

“Боже, да”, - сказал он, загипнотизированный великолепием хранилища.

В круглом зале были выставлены только три вещи, которые, по-видимому, были установлены там людьми: две колонны в центре склепа, вероятно, чтобы поддерживать его; древний воздуховод, который выступал из задней стены на несколько дюймов; и десять больших жертвенных плит, расположенных по кругу. Подобно солнцу с лучами, сияющими наружу, головы жертвенных животных — или людей — должны были находиться посередине, а их ноги - на концах плит. Однако плиты были скрыты под уже поднимающимся уровнем воды.

“Что это такое?” Пердью спросил Риту. Он указал на воздуховод. Из него слабо лилась жидкость, похожая на вино, капая на уровень затопления, который угрожал вскоре затопить Хранилище.

“Амброзия”, - мечтательно размышляла она.

“Нет, серьезно. Что это?” он повторил.

Она посмотрела на него, слегка раздраженная. “Это Амброзия, Дэвид. Нектар богов. Эликсир бессмертия, и все такое. Это то, ради чего я здесь ”.

“У тебя есть фляжка?” Пошутила Нина, следуя за Ритой и Пердью к хранилищу. Сэм, желая снять все хранилище целиком, остался в стороне, чтобы сделать четкую панорамную съемку. Остальные трое смогли заплыть прямо в Хранилище из-за наводнения, и они разделились, каждый, чтобы исследовать что-то свое. Когда Рита подняла укрепленную флягу, чтобы набрать немного нектара, пуля пробила ее насквозь, забрызгав стену ее кровью. Нина издала потрясенный крик, когда Пердью стоял на большом камне, в замешательстве глядя на невероятный сценарий.

Сэм нырнул под выступ входа в туннель, чтобы не быть обнаруженным стрелком, но он снимал вверх, откуда производились выстрелы. Там стоял Гвидо Бруно, его пистолет выпустил целую обойму во все стороны, ствол пылал, как изрыгающий пламя дракон. Нина и Пердью ушли под воду и вынырнули рядом с Сэмом, в то время как злобное кудахтанье извращенного мафиози прорезалось сквозь грохот выстрелов.

Пердью жестом попросил своих друзей замолчать. Нина попыталась схватить его, но он был слишком быстр, уже заскользив по воде. Он двигался в воде у стены пещеры под наблюдательным пунктом Вальди и Гвидо, чтобы они не могли его видеть.

“Ты достал их?” - медленные слова Вальди эхом разнеслись над Пардью.

“Похоже на то”, - взволнованно выдохнул Гвидо, наконец отбросив разряженный пистолет. “Отведи дочерей к воде”.

Гвидо Бруно снял одежду и нырнул в сапфировую воду, поторопившись, чтобы нектар не пропал даром. Уровень воды под каналом поднялся всего на несколько дюймов, что вскоре разбавило амброзию, сделав ее бесполезной. Он прошел мимо плавающего тела Риты, просто оттолкнув ее в сторону, когда направлялся к трубопроводу. Пока он собирал нектар, Валди спустился к озеру. Он был достаточно высок, чтобы идти по воде, а не плавать, и он тащил за собой на плаву деревянные ящики.

Сэм ахнул при виде гробов, зная, что должно быть внутри. Он посмотрел на Нину, и она утвердительно кивнула. Он не мог представить, что просто зависал там, снимая, в то время как детей собирались убить, но это было то, ради чего он пришел. Сбоку от камеры постоянно мигал маленький желтый огонек, пока Сэм транслировал каждый момент в МИ-6 и ACU в прямом эфире. Он представил, что, должно быть, чувствовал Пэдди в тот момент, зная, что его дочь находится в одном из этих ящиков, надеюсь, все еще дышит.

“Боже, я надеюсь, что они рядом, иначе мы никогда этого не переживем”, - прошептал он Нине, которая выглядела встревоженной тем, что задумал Пердью.

“Кто находится поблизости?” Она нахмурилась.

Сэм испытал шок, осознав, что он только что предал свою цель здесь, но он надеялся солгать, чтобы выбраться. “Помогите. Я надеюсь, что там есть помощь ”.

“Не лги мне, Сэм, твою мать”, - прошипела она. “Я знаю тебя, и я знаю, когда ты лжешь”.

“Поставь ящики на камни, Вальди”, - приказал Гвидо. В ужасе Нина и Сэм беспомощно наблюдали за происходящим. В отсутствие Пердью Сэм решил забрать пистолет Сэла, пока Гвидо и Валди занимались девочками.

“Подержи камеру, пожалуйста”, - прошептал он Нине. “Я все объясню позже. Просто продолжай снимать ”.

Она неохотно взяла у него камеру и наблюдала за разворачивающейся отвратительной сценой через видоискатель. Пердью появился из воды у входа в Хранилище, размахивая ледорубом, который он ранее одолжил Нине. Яростным взмахом он вонзил острый стальной зуб топора в шею Валди.

“Плохая идея, Пердью”, - сказала себе Нина. “Очень плохая идея”.

Вальди развернулся и схватил Пердью за горло, отшвырнув его к стене за одной из двух опорных колонн. Его голова ударилась о камень, и Нина увидела, что его белые волосы окрасились в алый цвет. “О Господи, нет!” - причитала она. Гвидо услышал ее и обернулся.

“Ах ты, маленькая сучка!” - кипел он. Не имея оружия, он ничего не мог сделать, чтобы навредить историку, который его снимал. “Valdi! Возьмите эту маленькую шлюху и утопите ее. Я достану тебе другое!”

Валди пришел за Ниной. Из-за его спины снова поднялся Пердью, дико раскачиваясь, чтобы обрести равновесие после удара о травму головы. “Держись от нее подальше!” - завизжал он на Валди, но огромный болван проигнорировал его.

Внезапно хлопнули две пули, и грудь Пердью взорвалась, превратившись в кровавое месиво, разорвавшее его водолазный костюм. Нина не могла переварить то, что видела, и повернула камеру, чтобы найти, откуда были сделаны снимки. К своему ужасу, она увидела там Сэма Клива с дымящимся пистолетом в руке, который теперь целился в Валди.

“Ты не сможешь сбежать, независимо от того, сколько у тебя пуль, сукин ты сын!” Гвидо крикнул Сэму из-за укрытия одного из обмякших детских тел. “Ты думаешь, я бы пришел сюда с горсткой головорезов и без страховки? Мои люди уже снаружи, придурок! Хранилище Геркулеса принадлежит Коза Ностре, нашей римской крови и наследию. Для тебя нет выхода!” - он засмеялся.

Нина, разозлившись на Сэма, швырнула в него фотоаппаратом и нырнула под воду.

“Нина!” Сэм взревел. “Я объясню! Вернись!”

Валди улыбнулся перспективе поиграть с сексуальной историчкой, как только он закончит с Сэмом. Обойма была пуста, и Сэму нечем было защититься, кроме перочинного ножа, который он вытащил и держал рядом с собой.

“Давай, сучка”, - прорычал он Валди. “Мне больше нечего терять, приятель! Ничего!”

Глава 33

Нина издали наблюдала налитыми кровью глазами, как она оплакивала Пердью. Сэм выглядел абсолютно диким, с его длинными черными волосами, падающими на лицо и шею, в то время как шерсть на руках ощетинилась, как у волка. Блеск короткого серебряного лезвия на мгновение ослепил ее, когда Валди рванулся вперед, чтобы схватить Сэма.

Ее внимание привлекло движение возле хранилища. Гигантская фигура Джона поднялась из воды в Хранилище, как мстительный Титан. Нина посмотрела на выброшенную камеру, которую она бросила в Сэма, лежащую на полу туннеля с все еще мигающим светом, но она не могла сейчас ее достать. Одним легким движением он влепил Гвидо подзатыльник, его сила была настолько впечатляющей, что сицилиец мгновенно согнулся от удара. Затем она увидела, как Джон начал собирать детей, включая Эмбер Смит, и возвращать их в безопасное место у первоначального входа в туннель.

На заднем плане Сэм участвовал в битве всей своей жизни. Его лицо было разбито тяжелыми кулаками каннибала, но он продолжал наносить удары. Трещина от нижней части живота Валди до верхней части грудной клетки открылась грубая и глубокая, когда лезвие Сэма рассекло его кожу. Прежде чем дать монстру время прийти в себя, Сэм ударил его ножом в глаз, а затем глубоко погрузил серебряный клык ему в пах. Нина ненавидела Сэма за то, что он застрелил Пердью и предал его с помощью устройства слежения, но она не могла не болеть за него, когда Валди упал на колени.

На лице Сэма не было ничего даже отдаленно человеческого, когда он обрушил кулаки на виски и нос Валди. Глубокое рычание вырвалось у журналиста, когда он в ярости стиснул зубы. Из-за того, что Валди похитил дочь Пэдди, Сэм потерял своего друга. Благодаря Валди Игорю Хеллеру удалось отомстить за свой арест лучшему другу Сэма. Из-за Вальди Коза Ностра фактически отнимала у родителей их детей, и это сходило ей с рук. Теперь Нина тоже его ненавидела? Именно эти мысли подпитывали убийственную ярость Сэма.

“Сэм! Ты не можешь убить его! Ты проведешь остаток своей жизни в тюрьме!” Нина закричала.

“К черту это!” Сэм фыркнул сквозь кровь и слюну. “Камера больше не движется. Им пришлось бы это доказать!”

Валди посмотрел на Нину таким взглядом, которого она не могла вынести, а затем улыбнулся. Сэм выбил ему зубы, и его разбитая губа растянулась в кровавое месиво, когда он ухмыльнулся ей, самое отвратительное зрелище, которое она не скоро забудет. “Ты моя, красотка”.

“Пошел ты, Шрек!” Рявкнула Нина. “Сэм, убей его”.

Хранилище Геркулеса быстро поглощалось озером, и вскоре Амброзия должна была закончиться. Вещество не имело заметного происхождения, но Джон прекрасно знал, что это было чудо, компенсированное проклятием. Что бы там ни содержалось, оно превращало детей в полубогов огромной силы, но это также сводило их с ума и превращало в склонных к убийству индивидуумов без выключателя. Джон воспользовался моментом, чтобы улыбнуться Нине.

“Спасибо, что привели меня к моей судьбе, доктор Гулд”, - сказал он. “Вернемся в мое детство, где я впервые столкнулся с этой зловещей жидкостью и с тех пор поплатился за это. Благодаря тебе я теперь могу положить всему этому конец ”.

“Без вас мы все были бы уже мертвы, дорогой мистер Армстронг”, - с улыбкой утешила его Нина.

Джон Артур Армстронг вошел в хранилище Геркулеса, как раз в тот момент, когда Сэм нанес Валди смертельный удар камнем в лоб. Тело Пердью исчезло, как и тело Риты, но у Нины теперь были молодые девушки, о которых нужно было беспокоиться. Она поплыла к туннелю, выводя девочек из вызванного ими ступора. Она оглянулась на склеп, где проснулся Гвидо.

“Привет, Джонни, мальчик”, - Гвидо пытался успокоить человека, которого он предал так давно. “Давно не виделись, эй?”

“Ты серьезно пытаешься завязать разговор?” Спросил Джон, его скрипучий радиоголос звучал как задумчивый вулкан. “Пресвятая Матерь Божья, Бруно, я думал, у тебя будет хоть какое-то чертово достоинство и ты примешь свою смерть чуть более достойно. С другой стороны... ” Он склонил голову набок, удивляясь нелепым ожиданиям, которые он питал к такому трусу, как Гвидо Бруно.

“Если ты убьешь меня, то напьешься только снаружи”, - огрызнулся Гвидо, как хулиган на школьном дворе. “Мои парни снаружи, ты, гребаный болван! Мои генералы, мои солдаты, все ждут моего сигнала, чтобы схватить любого, кто выйдет отсюда ”.

Джон закатил глаза. “Почти жалко тратить свое время на то, чтобы умереть, чтобы избавить землю от такого придурка, как ты, ты знаешь это?”

“Ты не хочешь этого делать, приятель”, - предупредил Гвидо, но его голос дрожал, когда он отступал.

“Кончились маленькие девочки, за которыми можно спрятаться, ты, киска?” - Спросил Джон, с грохотом приближаясь к трусу.

Нина и Сэм собрали всех девочек и сумели оживить большинство из них. Самый младший, семилетний, не мог проснуться. Сэм подхватил ее на руки. Нина схватила камеру Сэма и свое собственное снаряжение, еще раз оглядываясь назад, чтобы отдать дань уважения Пердью, сокрушаясь о том, что его тело навсегда останется лежать под великолепными горами Греции. “Пойдем, нам нужно идти”, - сказал Сэм.

“Коза Ностра снаружи, Сэм. Я не думаю, что он блефовал”, - убеждала она.

Прежде чем они смогли обсудить этот вопрос, они услышали, как Гвидо издал неземной крик. Обернувшись, Сэм и Нина увидели, что Джон Армстронг поднял одну из жертвенных плит и уронил ее на ноги Гвидо, чтобы пригвоздить его к земле. Вода быстро поднималась, и канал с амброзией погрузился в озеро. Слава реликвии в конце концов оказалась бессильной и бесполезной. Нина рыдала о судьбе своего знакомого, наблюдая, как Джон Артур Армстронг занимает свое место у колонн, подобно библейскому Самсону. Он посмотрел на нее и подмигнул: “Передай мои наилучшие пожелания ребятам из Мастертона, хорошо?”

“Я буду”, - она задыхалась.

С этими словами Джон начал толкать древние колонны, которые поддерживали Хранилище Геркулеса. Гвидо сошел с ума от ужаса, когда крыша начала трескаться, а сталактиты, обрываясь сверху, погрузились в воду. Гвидо Бруно пытался рассуждать о своей жизни, но он взывал к глухим ушам и твердой воле. Пока он кричал, нарастающий прилив заглушал его мольбы, пока он не истощил свои легкие, неспособные противостоять голодным водам. Он наблюдал, как его бывший приспешник с покрасневшим лицом прислонился к колоннам, его мускулы дрожали от напряжения, когда одна из поддерживающих колонн взорвалась, разлетевшись на осколки камня, мрамора и кальцита.

“Мы должны идти, Нина!” Крикнул Сэм, мягко подталкивая детей в противоположном направлении.

Пещера начала трескаться от нечестивого раската грома, такого громкого, что им мог бы гордиться сам Зевс. Когда вторая колонна сломалась пополам, крыша пещеры рухнула, обрушив весь слой скалы над ней под ужасные крики Гвидо. Сильный, как сам полубог Геркулес, достопочтенный Джон Артур Армстронг не смог выдержать веса тысячи валунов и с закрытыми глазами и улыбкой на лице принял свое искупление. Его труды были завершены, когда гора раздавила его тело в божественных покоях бога.

* * *

Когда вся система пещер рухнула под безымянной горой, Нина и Сэм пытались утешить перепуганных детей, которых они пытались эвакуировать из разрушающегося туннеля. Была кромешная тьма. Они потеряли свои фонарики внутри пещеры, когда обрушилась крыша.

“Сэм! Смотрите!” Воскликнула Нина.

Впереди в темноте танцевали слабые вспышки разноцветных огней, отмечая их путь к спасению. Грохочущие вокруг них толчки от географического обрушения оглушили их, но огни вскоре привели их ко входу в естественное сооружение, напоминающее Храм Геркулеса.

“Сэм, мафия прикончит нас, как мух”, - предупредила Нина, зажимая под левой рукой двух малышей, а правой держа руку Эмбер Смит. Сэм казался очень уверенным в себе, когда остановился, чтобы пропустить всех девушек. Когда Нина подошла к нему, не доходя до входа, он быстро поцеловал ее и заглянул в ее глаза своими. “Помните, Пердью мертв. Оставленный на дне озера. Верно?”

“Да, ” она нахмурилась, “ и ты поместил его туда...”

“Нина”, - настаивал он. “Просто... просто смирись с этим”.

Туннель позади них обвалился, и журналист с историком бросились вперед, чтобы не быть раздавленными камнями. Снаружи чувствительные глаза Нины едва могли различать фигуры вокруг них, но вскоре она услышала голос Патрика Смита, выкрикивающего имя своей дочери, когда они воссоединились. Прикрыв рукой прищуренные глаза, она спросила Пэдди: “Все в порядке?”

“Да, Нина”, - сказал Пэдди. “Отличная работа. Я в огромном долгу перед вами; перед вами и Сэмом ”.

“Настоящий герой похоронен в этой горе”, - сказала Нина. “Он был воплощенным Геркулесом”.

“Мы только что задержали тринадцать членов мафии, которые ждали здесь, так что есть бонус. Все эти ублюдки, которые занимались торговлей людьми, будут гнить в клетках, в которых им самое место ”, - сообщил Пэдди. “О, Сэм, где Дейв Пердью? Это было частью нашей сделки ”.

Сэм посмотрел на Нину. Ее глаза все еще были красными, оплакивающими Пердью, и в том, как она смотрела на него, были разочарование и презрение. “Я застрелил его. Он мертв. Вы увидите это на видеозаписи. Начистоту.”

“Ты убил его?” - Спросил Пэдди. “Господи, Сэм. Вы могли бы просто доставить его к нам ”.

“Я знаю. Но там все накалилось и ... кое-что случилось. Я буду доступен для допроса, если вы захотите арестовать меня за его убийство, ” предложил Сэм.

Нина не могла в это поверить. “Ты действительно Прометей. Отказываешься от своей свободы, чтобы искупить вину ”.

“Жаль, что ты решил зайти так далеко, Сэм”, - сказал Пэдди, качая головой. “Но прямая трансляция была отправлена в мой офис и записана на наших серверах. Я позабочусь о том, чтобы правосудие восторжествовало. Иди отдохни немного”.

Глава 34

Три дня спустя все еще опустошенная Нина прибыла в свой дом в Обане. Она получила подробную информацию о проф. Похороны Медли за день до этого. Над Обаном слегка моросил дождь, окутывая маленький городок серым одеялом холодного, влажного тумана. Она задавалась вопросом, что станет с Сэмом. И она все еще не могла поверить, что Пердью мертв. Было так нереально представить ее жизнь без его яркой личности и его страсти.

Еще более шокирующим было то, что Сэм стал таким расстроенным. Она все еще любила его, где-то глубоко внутри, но больше не могла видеть его таким.

Подкрепившись на выходные шерри и попкорном, Нина решила просто ничего не делать некоторое время. Сильный ветер отбросил назад ее толстовку с капюшоном, подставив волосы холодному воздуху Шотландии. “Боже, как я люблю холод”, - пробормотала она, закрывая пассажирскую дверь машины и таща свои покупки по дорожке. Нащупывая ключи от своего дома, она заметила что-то жуткое, что на мгновение появилось в ее периферийном зрении, оранжевое пятно, промелькнувшее под ее крыльцом.

Нина положила свои вещи и опустилась на колени, чтобы просунуть голову под крыльцо. “Бруич?”

Кот сидел там, приводя себя в порядок в своей обычной, безразличной манере. Нина улыбнулась. Она вернулась наверх и повернулась, чтобы отпереть свою дверь.

“О, Боже мой!” - воскликнула она в восторге. “Пердью!”

Она бросилась в его объятия. “Полегче, мои сиськи убивают меня”, - пошутил он. Рядом с ним стоял Сэм, весело посмеиваясь, когда его кот прыгнул к нему на руки. Нина крепко держала Пердью, глядя на Сэма через его плечо. Мрачная красота журналиста была далека от того грубияна, которого она видела сражающимся с Валди, но он доказал, что может пройти дистанцию.

“Что?” он пожал плечами. “Ты же не думал, что я действительно пристрелю старого петуха, не так ли?”

“После этой недели я бы мало во что не поверила”, - счастливо вздохнула она, все еще думая о Джоне Артуре Армстронге и его безымянной могиле.

Нина с облегчением услышала, что Пэдди представил только те фрагменты видеозаписи, которые изобличали Гвидо Бруно, Джузеппе Вальди и Игоря Хеллера как организаторов недавних преступлений, связанных с торговлей людьми. Больше ничего не всплыло, даже тот факт, что Сэм договорился с Пердью инсценировать его смерть, чтобы избежать ареста.

Дворецкий Пердью, Чарльз, связался с друзьями своего брата из разных секретных правительственных ведомств и договорился об освобождении Аджо и Донкора Киры из камер содержания Гидо Бруно в Фагале, Джибути. Тем не менее, его тоже нужно было держать в неведении относительно статуса Пердью.

Специальный агент Патрик Смит не знал, что Пердью жив, и на данный момент этого было достаточно, потому что, прежде всего, у Нины и Пердью было неопровержимое доказательство того, что Сэм был верным другом, который поступил правильно, даже в муках ада, даже под смертельной угрозой в Убежище Геркулеса.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Эксперимент Теслы

Пролог

Селеста почувствовала, как у нее скрутило живот, когда она медленно потянула веревку на себя. Они никогда не смогли бы обнаружить ее движение, иначе с ней было бы покончено. Ее маленькие ручки нервно наматывали толстую шероховатую веревку, в то время как группа кричащих мужчин проходила мимо ада, из которого она только что сбежала. Ее коза в панике заблеяла, когда она потянула за поводья, но мужчины не услышали этого из-за шума горящего сарая. Что, если бы они это увидели? Они, несомненно, проследили бы за волокнистым шнуром и обнаружили бы ее!

Ее голубые глаза расширились в тревожном наблюдении, когда она обратила внимание на детали перед ней, затаив дыхание. Их униформа выглядела как грязь с пепельных полей, а их черные сапоги для верховой езды доходили до колен поверх плотной ткани. На их воротниках и рукавах красными и черными буквами были изображены различные символы, складывающиеся в слова, которые она не смогла прочесть.

О, Селеста могла читать просто отлично, но не эти записи. Они говорили на каком-то языке, на котором, как она знала, нельзя было использовать символы. Там были клонированные знаки молнии, которые могли бы сойти за "s’ в ее алфавите, но на их руках мужчины носили ужасный символ внутри черного круга. Она понятия не имела, о чем там говорилось, но она очень хорошо знала, что это означало — СМЕРТЬ.

Каждый раз, когда она видела этот символ, за ним следовали только страх и смерть. Каждый раз, когда это появлялось, среди ее народа было много молящихся, и теперь она знала почему. Из-под массивной повозки, в которой она пряталась, Селеста смотрела, как горит ее деревня, как люди, которых она знала, теперь мертвы, их молитвы смолкли. Вверху черный дым поднимался к небесам, как будто ужасные люди, которые прошли маршем, хотели запятнать небеса своим злом.

Среди них она заметила высокого, стройного мужчину. У него были светлые глаза и светлые волосы, но он не проявлял никакой жестокости. На самом деле, он выглядел таким же потерянным, как и она, на нем не было формы, хотя он был одним из них. Селесте показалось очень странным, что он, казалось, находил зверства невыносимыми, но при этом он ничего не сделал, чтобы настроить против себя людей в форме или помочь жителям деревни. Внезапно его глаза встретились с ее. Селеста ахнула.

Ей казалось, что ее маленькое сердечко вот-вот разорвется от страха, когда он прижался к ней, но он не двигался. Ее козел блеял и спотыкался, опасаясь пожара, но теперь она не обращала на него внимания. Мужчина, на которого она смотрела, сунул руки в карманы и вытащил из них блокнот и карандаш. Селеста съежилась, когда пара блестящих ботинок остановилась прямо над ее головой, подняв пыль ей в лицо.

Ей нужно было чихнуть, но она знала, что если она это сделает, это будет ее концом. Ее маленькая грязная рука ущипнула ее за нос. Ее козел вырвался от нее и выбежал на гравийную дорогу, но Селеста позволила ему убежать от нее, вместо того, чтобы быть глупым и преследовать. Мужчина, который стоял перед ней, заслонил ей другого мужчину, на которого она смотрела, и она перекатилась налево, чтобы лучше рассмотреть. Но он исчез.

Селеста спрятала свое маленькое тело обратно, поглубже под тележку и ближе к стене, у которой оно стояло, чтобы использовать тени. Оттуда она изучала свое окружение в поисках светловолосого мужчины. Черные ботинки повернулись как раз в тот момент, когда тележку начало трясти. Глаза Селесты наполнились слезами, когда мужчина в форме начал возиться с чем-то на тележке, чего она не могла видеть. В ужасе она знала, что не может хныкать в своих рыданиях, ни звука не вырваться из нее, чтобы не оказаться еще одним телом на горящей куче в нескольких метрах от нее.

В ее ноздрях стоял удушающий запах горящих тел, и она боролась с рвотой. Ужас наполнил ее, когда она смотрела, как они горят, люди, которых она знала с младенчества. Их лица были искажены, глаза запали в впадины, а губы скривились в предсмертной гримасе, обнажив зубы и высунутые языки. Кожа отца Бле была черной, он натирал покрытые волдырями груди мадам Мари, учительницы первого класса Селесты. Девятилетняя девочка поблагодарила Бога за то, что ее родители были уже мертвы за год до того, как это ужасное событие обрушилось на их город, потому что они никогда не умрут так ужасно, как жители деревни, которых они так хорошо знали.

Солнце садилось, но казалось, что уже наступила ночь. Повсюду над департаментом Верхняя Вьенна маячило зло, и солнце было затемнено змеящимся дымом беззаконной бойни. Селеста зажмурила глаза, пока яростная тряска сосуда над ней не прекратилась. Над ее головой раздался булькающий предсмертный хрип, и она увидела, как сильный кровавый дождь окрасил блестящие ботинки солдата, который ранее преградил ей путь к отступлению. В тот же миг все его тело упало на землю, обмякшее и окровавленное. Селеста вздрогнула, увидев его горящие голубые глаза , когда они пронзили ее, но вскоре она поняла, что они больше ничего не видят. Он был мертв от зияющей раны в горле, и его кровь текла по засушливой земле к ней под крики женщин и детей, все еще пытавшихся бежать из горящей церкви, в которой они были заперты. Пулеметный огонь мгновенно заглушил их крики.

Маленький кусочек бумаги, свисавший с верха повозки, туда, где Селеста не могла видеть. Он приземлился прямо внутри тени, где она пряталась. Прежде чем ручеек крови попал на бумагу, она подняла ее и прочитала написанное на ней.

‘Дождитесь ночи. Затем спрячьтесь в кустах гороха.

Помощь придет’

Юная Селеста была озадачена, но благодарна за помощь. Хотя она не была уверена, можно ли доверять записке, она сделала так, как было продиктовано. Это был странный листок бумаги, истинная причина ее замешательства. Это выглядело как бухгалтерская книга, возможно, глава письма врача или бизнеса. Но это совсем не было похоже ни на что из 1944 года. Даже для ее юных глаз это было явно необычно. Разорванный и запачканный сажей, она различила только несколько букв и цифр на том, что раньше было заголовком блокнота.

УНИВЕРСИТЕТ ЭДИНБУРГА

В благодарность за вклад... уважаю…

Факт... 2015

“2015?” она нахмурилась.

Селеста сунула записку в карман платья и решила поверить, что цифры никак не могут относиться к дате. Что бы это ни значило, ее спаситель был связан с этим, и она поклялась помнить его вечно, даже если она не переживет Вторую мировую войну.

Глава 1

Пердью приехал на два дня, чтобы повидаться со своим другом по прежним временам в Бирмингеме, прежде чем они расстались в возрасте двадцати трех и двадцати шести лет соответственно, чтобы заниматься разными областями физики и посещать разные университеты. Изобретателю-миллиардеру захотелось пойти в старую школу и он купил билет на поезд, который доставит его в Лион по приглашению профессора Лидии Дженнер — старого друга, когда-то коллеги, а теперь неизлечимой пациентки, прикованной к постели в последние дни после рака.

Она была на три года старше Пердью, и мысль о ней в муках неизлечимой болезни глубоко опечалила его. Они были друзьями на протяжении десятилетий, и теперь, в расцвете сил, когда ей едва исполнилось сорок семь лет, она умирала. Дейву Пердью было странно знать, что человек его эпохи, его возрастной группы теперь превратился в хрупкую и дрожащую жертву, в то время как он чувствовал, что его тело все еще сохраняет качества семнадцатилетнего.

В 22:27 на поезде Eurotrack из Парижа он большую часть времени спал. Он уединялся в своем собственном купе, за которое заплатил двойную плату, просто чтобы его никто не беспокоил, за исключением доставки ужина и завтрака специальным персоналом. Не то чтобы ему не нравились длительные поездки. На самом деле, он намеренно выбрал региональный поезд, чтобы на досуге насладиться поездкой, которая была примерно на 4 часа дольше, чем скорый поезд. Но он был измотан своим перелетом из Эдинбурга после двух бессонных ночей чтения и экспериментов по созданию электромагнитного устройства, достаточно сильного, чтобы нарушать межпространственные завесы до такой степени, что Пердью назвал это рябью.

Именно из-за этого эксперимента он был вынужден связаться с Лидией, чтобы получить совет в области, которую она давным-давно завоевала так успешно, что ее высмеивали как сумасшедшую и безрассудную академичку. В этом отношении она очень напоминала ему доктора Нину Гулд, которую вздергивали за то, что она была слишком страстной, чтобы ее можно было контролировать, но, похоже, Пердью больше всего привлекали такие женщины, чем все остальные. Позвонив ей за советом, он узнал о ее текущем состоянии, что впоследствии побудило его скорее навестить женщину, которую академический мир физики элементарных частиц и квантовых наук назвал ‘неуправляемой’. Возможно, это было так, потому что он сам был дикой картой в своих академических кругах. Только его состояние было его, ну, состоянием.

Если бы он не был независимым богачом, он был уверен, что ему никогда не позволили бы совершить такое количество проступков, которым он был, и, совершенно определенно, его не назвали бы за это "эксцентричным’. Нет, если бы Пердью был человеком среднего достатка, его вполне могли бы назвать сумасшедшим за его безжалостное преследование сомнительных теорий до такой степени. Это хорошо помогло ему в его открытиях законов таинственного, но такое знание, которого он достиг, также граничило с причудливо опасным.

Сон без сновидений одолел его всего в нескольких милях от границы Парижа, когда поезд двигался на юг в сторону Лиона, поездка, которая должна была длиться несколько ленивых часов, чтобы пассажиры могли передохнуть за день до прибытия в пункт назначения глубокой ночью. Пердью в шутку размышлял о природе людей, которые выбрали этот поезд, как о застенчивых вампирах, возможно, тайных любовниках, убийцах или страдающих агорафобией поэтах, ищущих приключений. Рельсы под его вагоном были гладкими, убаюкивая его более глубоким сном, когда ночная морось плакала в его плотно закрытое окно.

В коридоре снаружи было тихо, поскольку большинство пассажиров были слишком уставшими, чтобы убегать, за исключением случайного перерыва пописать или зайти в бар выпить. Такой покой был необычен в жизни Дейва Пердью. К этому было почти что привязано чувство опасения, как будто он знал в своем подсознании, что за безмятежность последует наказание. Возможно, это было результатом его образа жизни последних нескольких лет, опасности, связанной с его связями, и постоянного повторения пророчеств, запертых в древностях, которые он не мог не исследовать.

На хорошей стороне его сознания сидела Нина Гулд, женщина, которую он любил с того дня, как встретил ее, несмотря на то, что она отвергла его с самого начала. Ему ненадолго удалось завоевать ее расположение, он получал удовольствие от ее плотской привязанности и ее общества, пока эта слишком знакомая ассоциация с тайными обществами не вынудила его на некоторое время оставить ее и свою жизнь такой, какой он ее знал. И когда он вернулся, обнаружил, что ее внимание отвернулось от него, направленное на единственного мужчину, который действительно бросил ему вызов за сердце Нины — Сэма Клива, лауреата Пулитцеровской премии, журналиста-расследователя и, как теперь неохотно признал Пердью, друга.

Хотя воспоминания блуждали в голове Дейва Пердью, исследуя давно закрытые двери ужасных вещей, чтобы утолить его мазохистский аппетит к моральному наказанию. Его кошмары угрожали прямо по ту сторону этих дверей, красный свет ада падал тонкими полосами на пол из-под них. В таких случаях он слышал голос своей сестры-близнеца, зовущий его по имени, говорящий о его подлом предательстве не один, а два раза в ее жизни. Когда она рассеивалась, его заманивали к другим дверям, где скрывались злые люди, к которым он когда-то относился как к братьям, скрежеща зубами и ударяя кулаками.

Но Пердью оставил бы их всех позади. Теперь он смотрел только вперед, спеша к дверям знания и спокойствия. Он покончил с современными нацистами и их неустанным поиском оккультного удовлетворения и материальной выгоды. Как бы банально это ни звучало для него, он следил только за Ниной, дерзким и миниатюрным историком, которая, к сожалению, слишком много раз становилась жертвой его безрассудной натуры. Вот почему он решил на некоторое время держаться подальше от нее и Сэма. На самом деле, его даже не волновало, способствовало ли его отсутствие их любви друг к другу до тех пор, пока она больше не ненавидела его за то, что он подвергал ее опасности. Разум Пердью проскользнул по этому коридору за считанные секунды, и по другую сторону темного конца наступило замечательное забвение. Никаких сожалений, никаких кошмаров, пробивающихся сквозь и никакой вины. Он просто спал.

* * *

В 2 часа ночи в его дверь неохотно постучали.

“Месье Пердью?” - спросил женский голос шепотом.

“Да?” - пробормотал он сквозь сумрак своего сна.

“Ваш сэндвич и чай, как вы просили, месье Пердью”, - ответила она с другой стороны двери. Он бросил взгляд на окно. На улице все еще была густая ночь, и из-за дождя стекло оставалось мокрым.

“Мерси”, - сказал Пердью, беря поднос с ее тележки. Маленькая молодая женщина выглядела как мышка и мило, но выражение ее лица было безразличным.

“Хотите, я предупрежу вас, прежде чем мы прибудем в Лион?” - спросила она.

“Нет. Нет, спасибо, с этого момента я буду бодрствовать, ” он улыбнулся и со щелчком закрыл дверь. Он прислушался к ее удаляющимся шагам, прежде чем сесть, чтобы откусить от итальянского хлеба и творога, которые она принесла с его "Эрл Грей". По какой-то причине Пердью беспокоился об оставшейся части поездки на поезде, но он не мог найти никакой причины, подтверждающей его подозрения.

Он с нетерпением ждал встречи с Лидией, но не хотел представлять, что болезнь сделала с ней физически. Это было то, с чем ему пришлось бы столкнуться, но он не был человеком, который знал, что сказать в таких неловких и болезненных ситуациях. Лидия всегда была сумасшедшей, озорной женщиной, которая чувствовала, что нет ничего невозможного. Вообще ничего. Согласно ее личной точке зрения, физика и геометрия были ключами практически ко всем секретам, которые мир считал невозможными.

Запомни, Дэвид, - вспомнил он ее слова, - то, что мы еще не открыли свойства невозможного, не означает, что невозможное нельзя победить. Человечество - ничто в глазах Творения, и если наука, какой мы ее знаем, не может что-то объяснить, мы считаем это иррациональным ". Пердью улыбнулся, мысленно повторяя ее доктрину, как он всегда делал, когда сомневался в своих устремлениях. ‘Не обманывайся, старый петух. Другие измерения основаны на других научных свойствах, вот и все. Как только мы познакомимся с неизвестными науками, мы будем действовать подобно тем существам, которых мы сейчас отвергаем как плод безумия. Мы станем невозможными.’

“Я надеюсь, ты преодолеешь этот последний порог, пока я не поговорю с тобой, Лидия”, - мягко сказал он, наслаждаясь легким ужином в одиночестве, в котором он так нуждался. “Не смей умирать, пока я тебя не увижу”.

Он проверил свой планшет на наличие сообщений. Было одно от Нины, датированное предыдущим днем.

Привет, Дэйв

Я приглашенный лектор в Лиссабоне, и это потрясающе, куда они меня приютили. Я пришлю несколько фотографий позже. Встретил одного парня, который является техническим гением, и он хотел обменяться с вами идеями относительно ваших лазерных исследований, поэтому я подумал дать вам его номер.

Не знаю, что ты задумал, но я надеюсь, что на этот раз ты держишься подальше от неприятностей. Я буду дома в Обане к концу месяца, если ты захочешь поздороваться. Дай мне знать, если услышишь что-нибудь от Сэма, хорошо?

Приветствую

Нина

Пердью улыбнулся. Было приятно снова услышать от прекрасного историка. Обычно сначала ему приходилось устанавливать контакт, поэтому он был польщен тем, что она написала ни с того ни с сего, с приглашением к ней домой, не меньше.

“Итак, Сэм все-таки не с тобой”, - сказал Пердью, сохраняя сообщение и записывая номер, который она указала. Он не хотел признавать, что испытал облегчение, но осознание того, что ее не было с Сэмом, приободрило его гораздо больше, чем он хотел бы допустить. После того, как Дейв Пердью ответил на другие свои электронные письма и текстовые сообщения, он допил остатки чая и посмотрел на часы.

Это было 9 июня 2015 года, 00.35 утра.

Он зевнул, потянулся и собрал незакрепленные вещи, которые распаковал перед сном, — учебник, карманные часы и баночку с дезодорантом. Поезд замедлил ход как раз в тот момент, когда его будильник предупредил его, что они прибудут в Лион в ближайшие несколько минут. Когда он вышел из своего купе, он увидел в конце прохода девушку с троллейбуса, которая смотрела в темноту. Насколько он мог установить, в его машине не было других пассажиров. Каждый раздел, мимо которого он проходил, был аккуратным и пустым, хотя поезд едва останавливался.

“Спасибо за прекрасный обед”, - сказал он продавщице в троллейбусе.

Его лицо было бледным и лишенным эмоций, когда она медленно повернулась к нему лицом. Она заставила себя улыбнуться, но все, что он мог разглядеть, был ужасный поворот судьбы в ней.

“Всегда пожалуйста, месье Пердью. Будь там в безопасности. До свидания”, - вежливо ответила она. Пердью вышел из поезда на платформу Лионского вокзала ранним утром 9 июня и оглянулся на поезд, который снова тронулся с места.

Судя по тому, что сообщили его усталые глаза, в его машине никого не было.

Глава 2

Пердью зарегистрировался в отеле le Royal Lyon незадолго до 3 часов ночи и обнаружил, что ему трудно снова заснуть. Больше, чем странный опыт в вагоне поезда, он был слишком взволнован встречей с Лидией и пожалел, что у него сейчас в сумке нет одной из снотворных таблеток Нины. В этом чистилище он и остался, употребляя множество маленьких бутылочек с ликерами и бренди, которые, как он обнаружил, были включены в стоимость его номера. В восторге от опьянения и, в конечном счете, от того, что оно принесет немного сна, Пердью наслаждался приятной атмосферой старины в гостевом доме и удивительно мягкой температурой, учитывая сезон. Вряд ли это была Шотландия или Германия.

Он переключил телевизор на National Geographic и, наконец, поддался мягкому повествованию документального фильма, наряду с успокаивающей анестезией алкоголя.

Утром он проснулся от громкого запирания соседней двери. Это было не слишком жестоко, но для него было слишком рано вставать, и он повернулся, чтобы поспать дальше, но безуспешно. Пердью вздохнул. Во рту у него было очень сухо, а голова напоминала камеру для испытания бомбы. Сон не возвращался, поэтому он, наконец, заставил себя встать с кровати, чтобы принять горячий душ. Если не считать головной боли, душ пошел ему на пользу. Его кожа казалась свежей и теплой, и ему даже нравилось бриться, чего он обычно боялся по утрам.

Шотландский миллиардер взял с собой в свое последнее путешествие две сумки — один саквояж с двумя сменами одежды и некоторыми туалетными принадлежностями и непритязательный коричневый кожаный кейс, в котором находилось значительное количество технологий, которыми, по его мнению, он, возможно, мог бы управлять с помощью Лидии. Она была экспертом в большинстве предметов, похожих на те, которыми он увлекался. Поэтому, если она не была слишком обеспокоена своим недугом, он надеялся затронуть ее мозг каким-нибудь советом, сокращениями или предложениями, так сказать.

Пердью нанял машину и водителя, знакомого с Лионом, и в 11 утра он отправился к дому Лидии в Бротто, известном богатом районе, расположенном между железной дорогой и рекой Роне.

“Курс Франклина Рузвельта? А потом в сторону реки, месье?” - спросил Пердью водитель по имени Паскаль. Пердью кивнул и передал маленькую записку, в которой он нацарапал указания Лидии, на дорогу.

“Надеюсь, это должно иметь больше смысла для вас, чем для меня. Я боюсь, что она несколько раз меняла свое мнение, но такова природа ее болезни. Путаница и провал в памяти”, - неловко объяснил Пердью.

“Она больна замешательством?” Паскаль искренне спросил.

“Рак мозга, Паскаль”, - ответил Пердью.

Водитель покачал головой от жалости к даме и гнусаво заскулил: “Это очень печально, месье Пердью. Бедная мадам Дженнер. Твой друг? Или семья?”

Audi S6 тронулась с места и заскользила по улице в сторону более крупной главной дороги вдоль реки, где баржи лениво покачивались на утренней речной ряби.

“Старый друг, но все равно эту новость было тяжело воспринять”, - сказал Пердью, глядя в окно на глубокую синеву Rh &# 244;ne. “Не могли бы вы вычислить ее адрес по всем этим деталям?”

“Да, месье”, - кивнул Паскаль с хвастливой улыбкой. “Я полагаю, что она живет в замке в конце улицы Антуанетт, недалеко от этой дороги. Известно, что дом стоит особняком, вдали от других объектов недвижимости, которые в основном являются магазинами, музеями и так далее.”

“Ах!” Сказал Пердью, слегка постукивая рукой по двери автомобиля, где его предплечье покоилось над опущенным стеклом. “Замок?”

“На самом деле, только по названию”, - сообщил Паскаль Пердью, бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида, пока говорил. “Это поместье, но не выдающихся размеров. По крайней мере, не по стандартам Версаля!” Он усмехнулся, к нему присоединился его пассажир. Пердью знал, что он имел в виду, говоря о дворцах во Франции и о том, что вряд ли можно назвать какой-либо обычный особняк "большим" по сравнению с ними. “Но это известно большинству водителей в Лионе исключительно потому, что это так ... неуместно”.

Пердью уловил некоторую загадочность в тоне Паскаля, но он предпочел оставить все как есть и провести остаток поездки, просто размышляя о его визите. Он задавался вопросом, в каком плачевном состоянии была Лидия и не приносил ли он, возможно, больше вреда, чем пользы, обременяя ее своим присутствием. Но она была не из тех, кто сгибается под тяжестью простого бремени, и Пердью надеялся, что она все еще сохранила свой авантюрный характер.

Когда они остановились на светофоре, Паскаль включил радио, чтобы немного отвлечься музыкой, но пришло время новостей. Французский у Пердью был в порядке, но прошло некоторое время с тех пор, как он слышал, как на нем говорят в родной среде. Женский голос с профессиональной хрипловатой интонацией сообщил о пожаре, вспыхнувшем в лаборатории в Женеве накануне вечером, и о том, что более четырехсот метров туннеля были повреждены, хотя и не непоправимо.

“Паскаль?” - спросил он водителя, когда тот снова тронулся с места. “О каком туннеле она говорит? Она говорила немного быстро, чтобы я все уловил ”.

“О, э-э, она сказала, что в туннеле проекта ЦЕРН в Женеве вспыхнул пожар. Часть машины была повреждена, но они могут это починить ”, - вяло перевел Паскаль на своем самом простом английском.

“О, мой бог!” Ответил Пердью, запустив пальцы в волосы и уставившись в голубое небо. “Это более чем опасно! Ты знаешь, это может положить конец чертову миру ”.

Паскаль пожал плечами и слабо улыбнулся: “Боюсь, я не знаю. Я не очень-то сторонник научных штучек. Я, конечно, знаю, что такое ЦЕРН, но не знаю, как это работает или что они там на самом деле делают. Я продолжаю заниматься спортом. Футбол, Формула Один и так далее, месье.”

Пердью кивнул в знак подтверждения: “Я понимаю. Да, я сам не против немного поиграть в футбол ”.

Но, хотя он небрежно болтал со своим водителем о спорте, Пердью почувствовал, как внутри него вспыхнула искра паники и любопытства относительно точных деталей инцидента. Его длинные пальцы нетерпеливо тянулись к планшету, просто чтобы просмотреть соответствующие статьи, пока он не доберется до дома Лидии, но он воздержался. Теперь он был слишком близко к месту назначения, чтобы рыскать по Интернету в поисках точных новостей.

“Вот мы и на месте, месье”, - объявил Паскаль.

Он остановился у высоких ворот и вышел из машины, оставив двигатель включенным. Пробравшись через колючий лабиринт ветвей, которыми были обвиты каменные столбы, на которых были навешены ворота, Паскаль нажал кнопку внутренней связи и коротко переговорил. Пердью смог различить свое собственное имя, а затем ворота щелкнули и открылись. Будучи сделанными из прочной стали, ворота не позволяли Пердью увидеть особняк, пока они постепенно не отодвинулись в сторону, исчезая за прочной каменной стеной, которая едва виднелась из-под буйной растительности.

“Ну вот и все, месье Пердью”, - простонал Паскаль, откидываясь на спинку сиденья и закрывая дверь. “Мне подождать тебя внутри или ты позвонишь, когда будешь готов, чтобы тебя снова забрали?”

Пердью быстро подумал. Это было трудное решение. Он не был уверен, насколько хорошо она умеет принимать посетителей. Было бы неловко, если бы он отослал Паскаля и обнаружил, что Лидия была умственно неполноценна или накачана успокоительными. “Не заходи слишком далеко”, - улыбнулся он, позабавленный собственным ответом.

Паскаль был острым ходом. Он понял, в чем состояло затруднительное положение его работодателя, и вежливо кивнул: “Я буду прямо через парк, в ресторане, где мы пообедаем. Готов прийти, когда вы позовете, месье Пердью”.

“Хороший человек”, - подбодрил Пердью, похлопав Паскаля по плечу.

Но обоим мужчинам двор, через который они проезжали, показался очень странным. Когда ворота за Audi закрылись, они почувствовали электрический разряд внутри стены по периметру. Это место совсем не походило на сад или террасу такого шикарного особняка. Вместо плюшевых кустов и элегантных деревьев, цветочных клумб и фонтанов была только высокая трава, гравий и заросший, неухоженный сад. Укрепленная чем-то похожим на стальную обшивку, стена забора высотой девять футов тянулась по окружности двора. Ржавые гвозди грубо прикрепили пластины к камню и известковому раствору под лианами и ветвями диких деревьев. Газон был сухим и коричневым, потому что, как предположил Пердью, вода разрушила бы заряд, который он смутно слышал между пластинами.

Это было очень странно, но теперь он понял, почему у дома была такая репутация выделяющегося среди других объектов недвижимости. Даже Паскаль мог сказать, что что-то было не так.

“Думаю, мне лучше подождать здесь, в машине, месье Пердью”, - заметил он, тараща глаза на разбросанные по всему участку статуэтки с трещинами. “Если это то, на что похоже снаружи, никто не знает, что вы можете найти в доме”.

Пердью немного подумал над этим.

“Нет”, - воскликнул он наконец, сохраняя свою легкомысленную манеру поведения, “ты продолжай, Паскаль. Пообедайте немного. Со мной все будет в порядке. Что бы ни было в этом доме, я могу оценить ”.

Паскаль пробормотал: “Да, но ты можешь убежать от этого?”

Пердью взял свой кожаный кейс и перекинул его через плечо, коротко помахав водителю, когда тот небрежно поднимался по потрескавшимся цементным ступеням на усыпанную листьями террасу. Стул с сиденьем, покрытым пятнами от месяцев грязи и ливня, раскачивался на легком ветерке в дальней правой части крыльца.

Пердью проигнорировал зловещее окружение и позвонил в дверь. Коренастое, воздержанное существо открыло дверь. Его глаза были усталыми, даже несмотря на их холодность, а одежда болезненно аккуратно облегала каждый изгиб его тела. Пердью предположил, что дворецкому за пятьдесят, но его голос звучал древне.

“Мастер Пердью, ” просто сказал он, “ добро пожаловать в поместье Дженнер”.

“Вы британец?” Пердью спросил, не подумав.

“Да, сэр. Вы ожидали увидеть горничную-француженку?” - сухо спросил жесткий мужчина.

Пердью не мог не рассмеяться.

“Прости меня, друг. Я ничего не имел в виду под этим. Я просто не ожидал ...” Он усмехнулся, но из-за отсутствия энтузиазма у мужчины к юмору Пердью, он проглотил свой смех. “Доступен ли профессор Дженнер? Я знаю, что пришел немного раньше ”.

“Это не проблема, сэр. Пожалуйста, присаживайтесь в гостиной, а я сообщу профессору о вашем прибытии”, - предложил дворецкий и, не тратя ни секунды на ответ Пердью, исчез, поднимаясь по лестнице.

Внутри дом был не таким обветшалым, как снаружи, если не считать слегка увядших букетов цветов на столиках в углу, которые придавали помещению странный запах старой гнили и застоявшейся воды. Но кафельные полы были безупречно чистыми, на стенах отсутствовали какие-либо рисунки или фотографии, а весь коридор оставался совершенно голым. Пердью стоял в пыльной, слабо освещенной гостиной, где слегка раздвинутые шторы пропускали немного запоздалых солнечных лучей, которые подчеркивали оседающие в комнате пылинки.

Мебель была совершенно неуместна для дизайна классической усадьбы. Пердью не мог не улыбнуться про себя при виде простых диванов и журнальных столиков в углублении пола гостиной, которые напомнили ему о лондонской квартире в стиле китч начала семидесятых. Камин был построен из кирпича, и вместо очаровательных картин, украшающих стены, как он и ожидал, там снова ничего не было развешано. Пастельно-зеленые и кремовые участки стен обнажали шипованные края, которые он просто должен был тщательно рассмотреть.

Пердью нахмурился, изучая кончиками пальцев короткие ногти, которые тянулись от потолка до пола, где они закрепили еще один набор листов, чтобы покрыть интерьер комнаты, возможно, всех комнат. Он должен был знать почему.

Глава 3

Сэм проснулся слишком поздно. Он пропустил завтрак на несколько часов, и ему еще многое предстояло сделать до того, как подадут обед. И поскольку у него всегда было решение для таких маленьких проблем, вместо этого он выбрал мини-холодильник — так сказать, чтобы занять себя. Вечеринка предыдущей ночью оказалась довольно антиклимаксной. Несмотря на то, что его намерением было собрать информацию там, он в конечном итоге надеялся на большее и в конечном итоге был жестоко разочарован. Ее звали Лили, и она была бы идеальным ночным колпаком, но она ушла с кем-то другим, прежде чем Сэм смог заключить сделку.

Его мобильный телефон разрушил его мысли о похмелье.

“Клив”, - проворчал он, гадая, куда делась его одежда прошлой ночью, как будто звонивший мог его видеть.

“Сэм Клив! Это Пенни Ричардс из Корнуоллского института наук”, - прозвучал женский голос.

“Корнуолл… в Ирландии”, - заявил Сэм с явной неуверенностью.

“Это фамилия, мистер Клив”, - усмехнулась она. “Бернард Корнуолл был благотворителем нашего фонда, отсюда и название”.

“Ах! Понятно, ” ответил Сэм, ища свои штаны. “На мгновение я подумал, что попал в научно-фантастический роман или, возможно, в научный эксперимент в Бермудском треугольнике”.

Он мог сказать, что женщина улыбалась и изо всех сил старалась быть дружелюбной, но ее слова были несколько нетерпеливыми. “Послушайте, мистер Клив, я хотел спросить, есть ли у вас какая-либо новая информация о предстоящем саботаже на площадке CERN LHC”.

Она неловко прочистила горло.

“Прошлой ночью я разговаривал с несколькими людьми, мисс Ричардс, ” сообщил он, “ но, боюсь, я мало что смог выяснить у преподавателей. Как я вчера сказал вашему коллеге мистеру Соманко, я не думаю, что его бывший сотрудник причастен к саботажу. Эти угрозы исходили от кого-то более профессионального, от группы людей, а не только от одного человека ”.

“Так вы говорите, это серьезнее, чем мы думали?” - спросила она.

“Да”, - кивнул Сэм. “Я предлагаю вам усилить меры безопасности”.

Она сделала паузу на мгновение, давая Сэму время найти свои брюки и открыть крошечную бутылочку Southern Comfort на завтрак. Он мог слышать, как она собирается с мыслями.

“Мистер Клив, ты читал утреннюю газету?” спросила она гораздо более серьезным тоном. “Вы видели утренние новости?”

“У меня нет”, - признался он, хотя это было ужасное признание в такой поздний час.

Она тяжело вздохнула: “Прошлой ночью пожар уничтожил два километра трубы ЦЕРНа, мистер Клив. Ты спал на работе?”

“Извините, я был болен ночью и заснул только на рассвете, мисс Ричардс”, - солгал он, глотая бурбон, чтобы убрать немного собачьей шерсти. Ему было стыдно за то, что он был настолько не синхронизирован, что его карьера пошла наперекосяк. Из всех людей лауреат Пулитцеровской премии, известный журналист-расследователь, такой как он сам, должен быть в курсе событий. Было обидно, что он вот так срывался на концах, терял концентрацию всего на одну ночь, при этом пренебрегал тем, что уже знал остальной мир, и выглядел совершенно неумелым в своей работе.

“Послушайте, - сказала она более мягко, - я понимаю, что вам не нужна наша поддержка и что вы известный журналист и автор, но вы приняли это задание, мистер Клив, поэтому, пожалуйста, я умоляю вас, пожалуйста, проявите больше энтузиазма к этому делу. Во всяком случае, это помогло бы нам избежать другой, возможно, более масштабной катастрофы ”.

“Ты права, Пенни. Вы абсолютно правы”, - искренне согласился Сэм. “Я отвлекся и проспал этим утром, что не лучшим образом отражается на моей репутации, но я уверяю вас, что буду следить за этим инцидентом”.

“Мы будем признательны за это, мистер Клив”, - ответила она с явным облегчением. “Пожалуйста, приезжайте на завтрашнюю конференцию в Женеву как можно скорее, чтобы посмотреть, сможете ли вы тем временем пролить свет на поджигателя. Я не думаю, что это было каким-то совпадением, что часть наших инвестиций была уничтожена в течение недели из-за полученной нами анонимной угрозы. Видит Бог, я надеюсь, что это был просто несчастный случай, но мы должны быть уверены ”.

“Я уезжаю сегодня днем. Можете ли вы организовать для меня пропуск для прессы или что-то подобное на вашей конференции? Он называется ”Корнуолл"...?" Спросил Сэм, записывая детали.

“Фонд Бернарда Корнуолла. Это название, на которое вам следует обратить внимание в отеле Vidal Lux. Я забронирую для вас там столик на такой долгий срок”, - сообщила она ему.

“Понял. Спасибо вам, мисс Ричардс”, - сказал Сэм, наслаждаясь теплом бурбона в горле. Он нажал красную кнопку на своем телефоне. “Господи, сейчас бы не помешала сигарета”, - посетовал он, у которого закончились сигареты как раз перед тем, как он вырубился на кровати несколькими часами ранее.

Вся эта история с угрозами ЦЕРНА обеспокоила его. Он не был нанят организацией Пенни, но это было больше похоже на взаимную профессиональную вежливость между ними. Корнуоллский институт связался с Сэмом в надежде, что он разоблачит их врага, который месяцами ставил под угрозу их проекты. Взамен, если он найдет преступника, он получит эксклюзивные права на историю и еще раз докажет свою ценность в разоблачении преступников всему миру. Это была хорошая сделка для Сэма. Его книга все еще продвигалась хорошо, но он не скоро будет жертвовать спортивные стадионы городам или покупать яхты для случайно уволенных отцов на благотворительные цели. Время от времени Сэм Клив все же придумывал достойную историю, чтобы посмотреть, сможет ли он добраться до дна канализации обмана и восстановить то, что осталось от справедливости.

“Что ж, Сэм, сейчас не лучшее время”, - вздохнул он про себя, направляясь в душ. Тяжело ступая, он неторопливо вошел в ошеломляющую белую пластиковую обстановку ванной комнаты в номере. Отель типа "постель и завтрак" Мэгги, безусловно, знал, как придать дешевизне привлекательный вид, но он не собирался судить заведение с таким хорошим ассортиментом спиртного, припрятанного в их номерах.

* * *

Выписавшись незадолго до 14:00, Сэм успел как раз на свой рейс в 14:40 из Дублина в Хитроу. Он надеялся, что никакие непредвиденные препятствия, такие как погода или механические неполадки, не помешают его срочной поездке в Женеву, но пока такие опасения не пойдут ему на пользу. Что раздражало Сэма, когда он оказывался в одиночестве в самолете, так это то, что он понятия не имел, зачем кому-то саботировать проект CERN, поскольку это не было чем-то существенным для криминального мира.

Рядом с ним сидел джентльмен, который, к облегчению Сэма, не был болтуном. Тем не менее, он действительно выглядел как законченный персонаж из старого фильма ужасов. Маленькие круглые очки сидели на длинном крючковатом носу, а его седые волосы стояли дыбом, как будто он ткнул указательным пальцем в источник питания. От его подбородка отходила небольшая козлиная бородка, но она была ужасно неопрятной и завитой. Сэм напряг свои глазные мышцы, чтобы смотреть на мужчину, не поворачивая головы. Согласно изображению, мужчина был одет в галстук-бабочку, кардиган и коричневые брюки.

Старик поймал на себе пристальный взгляд Сэма, даже в его скупых взглядах.

“Привет”, - сказал он Сэму.

“Добрый день”, - Сэм застенчиво улыбнулся.

“Тогда обо мне есть что-нибудь интересное?” он прямо спросил журналиста.

Сэм чувствовал себя ужасно из-за того, что его любопытство было обнаружено. Это был полет первым классом, поэтому он знал, что старик, который заговорил с ним, не мог быть просто старым дураком. Сэм быстро перебрал резервы своего разума в поисках подходящего объяснения и, к своему собственному удивлению, нашел хорошее.

“Приношу свои извинения за то, что уставился, сэр. И я надеюсь, вы не сочтете это оскорблением, но...” Сэм колебался: “... ты напоминаешь мне молодого Альберта Эйнштейна”.

“Ах, здорово!” - воскликнул мужчина с искренней улыбкой. “Эйнштейн - один из моих кумиров. На самом деле, если бы не его Единая теория поля, я бы не сидел сейчас здесь рядом с вами!”

“Неужели?” Сэм улыбнулся с облегчением.

“Да, да, ” радостно ответил мужчина со своим сильным голландским акцентом, “ он вдохновил меня стать физиком-теоретиком”.

“Вы физик-теоретик?” Сэм ахнул. Он был по-настоящему удивлен, столкнувшись с кем-то, кто оказался в той же очереди людей, за которыми он следил.

“Да, это так. Профессор Мартин Вестдайк, прикладная физика Утрехтского университета, ”старик улыбнулся, протягивая Сэму руку.

“Сэм Клив. Журналист, среди прочего”, - ответил Сэм, но он не мог избавиться от ощущения, что его титул звучит крайне неадекватно по сравнению с профессором.

“Журналист? Интересно. Вы слышали о пожаре?” он спросил Сэма, как будто знал, чем занимается шотландец.

“Да, сегодня утром я ... услышал”, - сказал Сэм.

“Говорю вам, эти чертовы религиозные уроды всегда встают на пути научных исследований. Почему они не могут просто признать, что наука - ЭТО Бог, и получить жизнь, эй? Эй?” он покачал головой, заказывая напиток у стюардессы.

“Подождите, что вы имеете в виду, профессор?” - Спросил Сэм, беря тот же напиток, что и его новый друг.

“Ну, ЦЕРН строит суперколлайдер, чтобы, так сказать, имитировать Большой взрыв, верно? Теперь эти фанатики говорят о том, что ученые "играют в Бога" и что мы собираемся вызвать разрушение планеты, если устроим еще один Большой взрыв, уничтожив мир таким, каким мы его знаем ”, - воскликнул он, очевидно, застигнутый врасплох ограниченностью мышления людей, на которых он ссылался.

Сэм покачал головой. “Я знаю. Но было бы безумием поджигать то, что они и так считают настолько нестабильным, верно?” Ему пришлось немного порыбачить, даже если это было просто для того, чтобы получить некоторую информацию о политике, связанной с этим.

Старик хмыкнул, залпом допил виски и посмотрел на Сэма сквозь свои маленькие очки налитыми кровью глазами: “Правильно! Но опять же, учитывая то, что они знают об исследовании, которое мы пытаемся провести, я не был бы чертовски удивлен, если бы они понятия не имели, что может произойти ”.

“Принадлежат ли они к организации? Или это просто группа людей со схожими убеждениями?” - Спросил Сэм.

“Я так не думаю. Не люди, которые вызвали пожар ”, - сказал он Сэму. Профессор Вестдайк наклонился ближе: “Честно говоря, я думаю, что это сделали те самые люди, которые работали над этим разделом”.

“Но зачем им это?” - Прошептал Сэм. “Вся их работа коту под хвост, или они просто работали там, потому что проникли в проект только для того, чтобы саботировать его?”

Старик отмахнулся от предположений Сэма, нахмурившись и покачав головой: “Нет, нет, мой мальчик. Я могу обещать вам, что они не сделали бы всего этого только для того, чтобы разрушить свою собственную работу. Что я думаю, так это то, что это были два или три инженера или, может быть, электрика, саботировавшие работу машины, просто допустив преднамеренную электрическую ошибку, эй?”

Сэм немного подумал. “Очень может быть, но в этом должно быть что-то еще?”

“Послушайте, из того, что я знаю в этой жизни, я могу сказать вам, что иногда вам нужна только сила морали, подстегиваемая страхом, чтобы совершать такие радикальные поступки. Тот, кто вызвал пожар, вызвал короткое замыкание проводов, а это требует мастерства, эй? ” - возразил старик.

“То есть вы хотите сказать, что они просто хотели выиграть время, отложив строительство и работу машины?” Спросил Сэм вполголоса.

Старик постучал по своей руке скрюченным пальцем: “Это то, о чем я думал, Сэм Клив”.

“Кто мог это сделать?” - спросил он вслух.

“Другие ученые”, проф. Ответил Вестдайк.

“Но почему?” Сэм спросил его.

Старик пожал плечами: “Возможно, они были заняты своим собственным экспериментом. Возможно, они замышляли нечто большее, чем просто сталкивать частицы друг с другом, как чертов малыш, надеясь увидеть эффект ”.

Сэм наблюдал, как раздражение старика принимает форму. Он медленно посмотрел поверх оправы своих очков. “Возможно, они были расстроены тем, что что-то столь бессмысленное, как БАК, получило финансирование, в то время как они занимались чем-то гораздо большим”.

Глава 4

Пристальное изучение Пердью было прервано звуком бормотания, доносящимся из главного коридора. У подножия лестницы инвалидное кресло пересекло площадку, за которым с большим недовольством гнался суровый дворецкий.

“Мадам, пожалуйста, позвольте мне помочь”, - настаивал он, но женщина в кресле ничего этого не хотела.

“Хили, я могу это сделать. Знаешь, я еще не умерла!” - рявкнула она низким, скрипучим голосом, который показался Пердью какой-нибудь немецкой актрисой времен расцвета кино или рок-певицей из Вудстока. Marlene Dietrich? Марианна Фейтфул? Он улыбнулся.

“Теперь принеси немного вина, как я просил тебя уже двадцать чертовых раз. Пожалуйста, - проворчала она в ответ бедному дворецкому, когда вкатила себя в гостиную.

“Я вижу, такой же дерзкий, как всегда”, - Пердью улыбнулся и подошел к ней, но она сердечно отмахнулась от него.

“Пожалуйста, Дэйв, не прикасайся ко мне. Химиотерапия сделала мне кое-что ужасное в прошлом месяце. Я даже не знаю, почему я беспокоюсь ”, - объяснила она.

Пердью был поражен ее стойкостью. По словам ее ассистента, у нее была последняя стадия астроцитомы IV степени, и она едва могла нормально двигаться или говорить. Отвергая информацию как преувеличение, Пердью продолжал разговор, как будто он ничего не знал о ее состоянии.

“Я понимаю”, - улыбнулся он. “Ты гораздо более угрожающий, чем я предполагал, что найду тебя”. Пердью взглянул на дворецкого-сноба, который стоял в дверях, как манекен, с бутылкой "Дом Периньон" в руках.

“Ха!” - весело воскликнула она. “Хили - бывшая СЕСТРА, да будет тебе известно, так что он не всегда такой нежный старый щенок ...” она откинула голову назад, обращаясь к дворецкому: “... эй, Хили?”

Он просто кивнул.

“Ну-ка, налей нам немного этого, ладно?” - попросила она, вытаскивая длинную тонкую сигариллу из своего антикварного портсигара. Глаза Пердью были прикованы к артефакту. Это было чистое серебро, изготовленное вручную и определенно бывшее в употреблении. Символ в форме буквы "N", написанной задом наперед, украшал центр, через который вертикально проходила нисходящая линия. Пока она ставила его на маленький столик с лампой, он прочитал надпись под ним.

‘Das Reich’

Лидия была худее, чем он помнил, чего и следовало ожидать от болезни, но другие черты ее поведения были удивительно своеобразными. Она говорила с точностью, используя идеально сформированные слова, приводя убедительные аргументы дворецкому. Не было никаких признаков, кроме визуальных, что она была даже больна.

Но то, как она появилась, было совсем другой историей. В типичной манере, ожидаемой от хрупкой женщины, страдающей раком и его болезненным лечением, она повязала на свою лысеющую голову шарф, похожий на тюрбан, чтобы скрыть остатки перьев на коже головы. Ее некогда полные губы теперь были опущены и искривлены морщинами агонии, которую она, должно быть, испытывала до сих пор, а ее грудь почти полностью исчезла. Но эти огромные голубые глаза под изящным лбом, слегка переходящие назад в большие веки, все еще были безошибочно узнаваемы. Пердью вспомнил, как сильно он был влюблен в нее до того, как она вышла замуж за профессора Грэма Дженнера, когда ей было под тридцать, и оставила его с несколькими бутылками бренди и разбитым сердцем.

“Тебе это нравится, не так ли?” Она подмигнула.

На мгновение смутившись от того, что она, по-видимому, прочитала его мысли, Пердью вырвался из своей ностальгии: “Я представляю что, дорогая Лидия?” Его обильное моргание выдавало его дискомфорт от того, что его обнаружили в обмороке из-за его старых чувств к ней. Лидия от души рассмеялась. Своим постаревшим, но все еще элегантным пальцем она указала на серебряный мундштук для сигарет. “У вас есть склонность к немецким военным реликвиям, не так ли? Я где-то читал об этом. Я думаю, в книге или статье того сексуального журналиста Сэма Клива.”

Сексуально? Сэм?’Мысленно прокричал Пердью. "Вряд ли".

“Да?” - ответил он. “Он сказал это, не так ли?”

“Разве вы не читали его книгу? Я знаю, что в основном это касалось его мемуаров о разоблачении гербового кольца Уитсона и смерти его невесты & # 233; и всего такого, но он упомянул, что участвовал в восстановлении немецких артефактов времен Второй мировой войны и религиозных реликвий вместе с известным исследователем и изобретателем Дэвидом Пердью. Господи, Дэйв, этот человек, по-видимому, один из твоих друзей, а ты даже не потрудился прочитать его книгу?”

“У меня не было времени”, - заикаясь, пробормотал Пердью, целясь в дно своего стакана. “Кроме того, я здесь не для того, чтобы говорить о Сэме Кливе. Я пришел, чтобы встретиться с тобой, моя дорогая. Продолжай, расскажи мне, чем ты занимался ”.

“Помимо ведения войны между Богом и болезнью? На самом деле, ничего особенного, ” безмятежно сказала она, выпуская прямую струю дыма.

“Мадам, при всем уважении, вам не следует курить”, - напомнил ей Хили, предлагая пепельницу, чтобы она оставила свою сигариллу.

“При всем уважении, Хили, отвали”, - она грубо усмехнулась, почти злобно по-своему. Он коротко взглянул на Пердью, как бы прося его о помощи, и удалился в вестибюль, чтобы собрать умирающий букет для выбрасывания. “Дэйв, возьми портсигар, дорогой. Скоро мне это больше не понадобится ”.

“Итак, ты бросаешь курить”, - он улыбнулся и взял предмет в руку, чтобы провести пальцами по гравюре.

“Нет, я ухожу из жизни, идиот”, - внезапно ощетинилась она.

Пердью серьезно посмотрел на нее, и она быстро поняла, что натворила. Она знала, что ее тон был совершенно неуместным. Раскаявшись, она опустила лицо: “Я прошу прощения. Мне действительно жаль, Дэйв. Это просто, так несправедливо то, что случилось со мной. Сначала я осталась вдовой, а потом это, вы знаете. Я… о Боже, мне так жаль ...”

“Не нужно извиняться за твои слова, Лидия”, - сказал он, почти положив руку ей на колено, прежде чем вспомнил о воспаленной коже, о которой она предупреждала. “Сердиться естественно”.

“Я зол. Я чертовски взбешен, Пердью. И ты знаешь почему?” - сказала она, резко понизив голос.

“Нет?” - ответил он, по-настоящему заинтригованный. “Почему?”

Он слишком хорошо знал Лидию Дженнер. Она всегда что-то замышляла, независимо от ее ситуации. Она была прожигательницей жизни, шейкером, изобретателем и гением, которая прожила жизнь только с одной целью — искать. Не доверяя ничему, что она не могла подтвердить наукой, она всегда стремилась раскрыть секреты Вселенной или, по крайней мере, возможности ее тайных функций.

“Потому что я наткнулась на кое-что, что работает, мой друг”, - прохрипела она чем-то средним между шепотом и вульгарным хихиканьем. “Что-то, о чем они теоретизируют, все они, в то время как я на самом деле достиг практической реализации этого! Звучит как колдовство, не так ли?” Ее прекрасные глаза смотрели на него с непреодолимым ужасом, ощущение, которое Пердью испытывал до этого только однажды, когда он был в присутствии перуанского арт-дилера, который был одержим каким-то демоном, каким-то психологическим сбоем, который свел его с ума.

“Это действительно похоже на колдовство”, - невольно согласился он. “Но расскажи мне больше, дорогая”. Пердью сделал все возможное, чтобы скрыть свою неуверенность, сохраняя свою кокетливую манеру, которую она хорошо знала по их дням в Бирмингеме. Он рассчитывал, что это продержит ее в заблуждении достаточно долго, чтобы она разделила с ним свое безумие.

Она удовлетворенно улыбнулась и хихикнула. Это был вовсе не приятный звук, а скорее тревожный выход мудрости за определенную цену, подумал он. И это было. Лидия хотела чего-то большего, чем компания Пердью.

“Ты знаешь, где я взял тот портсигар, который тебе так нравится — ты желанный — ты так сильно?” прошептала она злобным тоном. “Я получил это от самого штурмбаннфюрера СС Хельмута Кäмпфе, который, как сообщается, был убит во время заключения французским сопротивлением 10 июня 1944 года или что-то в этом роде. Украл у Теслы записи о лучах смерти, а также этот самый портсигар, сразу после того, как я выебал ему мозги ”.

Какое-то мгновение она вглядывалась в лицо Пердью в поисках реакции, но его ошеломленное выражение при ее признании было невыносимым, и Лидия расхохоталась, как какая-то неотесанная шлюха. Пердью не понимала, что ее кажущееся нормальным поведение было всего лишь шаткой оболочкой серьезного повреждения внутри ее черепа, что на самомделе она все-таки зашла так далеко.

“Вы издеваетесь надо мной!” - подыграл он, хлопнув в ладоши в притворном веселье. “Как, черт возьми, ты этого добился?”

Лидия внезапно нахмурилась, как будто то, что он поверил ей, испортило ей веселье. “Подожди, ты действительно думаешь, что я мог бы сделать такую вещь?” Ее стакан дрожал в руке, и Пердью обратила внимание на звон столовых приборов в столовой, желая, чтобы Хили просто появился, чтобы отвлечь ее.

“Абсолютно.... абсолютно. Конечно, я верю в это. Вы, из всех людей, были бы способны спроектировать что-то, что могло бы облегчить манипулирование временем и пространством ”, - объяснил он, продолжая свою шараду под маской беспечности. “Кроме того, я бы не стал пропускать мимо ушей ничего, кроме Большого взрыва, дорогая Лидия”.

Она уставилась на него, ее впалые щеки привлекали внимание к тому, как она скрежетала зубами. Прошел момент неловкого молчания, прежде чем ее хмурое выражение исчезло, но она все еще не улыбалась. Вместо этого она приняла более озабоченный вид.

“Дэйв, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Мне неприятно это признавать, но я пригласила вас сюда не для того, чтобы рассказать о наших жизнях, прежде чем мое тело подведет меня в последний раз, ” тихо сказала она, обнимая свой стакан и глядя вглубь жидкости. “Мне нужен был кто-то, кто был бы таким же сумасшедшим, как я ...” сказала она, глядя на него снизу вверх, “... в смысле научной безжалостности, конечно. Кто-то вроде вас был бы достаточно безумен, чтобы поверить мне, потому что вы всегда были тем парнем, который никогда не видел препятствий, скорее вызовов; который никогда бы не потерпел нарушения теории или плана. Пердью, мне нужен кто-то вроде тебя, чтобы закончить мою диссертацию и применить ее на практике, чего я не смог ”.

Пердью был ошарашен. Она действительно серьезно относилась к тому, чтобы использовать его лояльность для доказательства какой-то нелепой теории, которую, как он полагал, ее болезнь позволила ему реализовать на практике. Его глаза быстро заморгали за маленькими очками в оправе, и там, где его подбородок опирался на ладонь, его мизинец задумчиво прикоснулся к губам.

“Пожалуйста?” - прошептала она, немного вменяемая в своей отчаянной мольбе. “Пердью, пожалуйста. Если это последнее, что ты делаешь для меня.”

Пердью пришлось признать, что небольшой намек на то, что, по его мнению, она задумала, бесконечно завлек его, и, зная, что ее безграничный гений омрачается только ее репутацией темной лошадки в академическом сообществе, мысль о том, что она имела в виду, была слишком хороша, чтобы ее упрекать.

“Что тебе нужно от меня?” он спросил серьезно, его глаза сузились от теплоты и дружелюбия. “Будет ли это стоить мне жизни на этот раз?”

Его шутка слегка повлияла на ее волю. “Если бы это произошло, Дэйв, твое наследие могло бы похвастаться подвигом, которого не смог бы достичь ни один другой человек в истории”. Ее хриплый голос был наполнен обещанием, постепенно поглощающим безумие внутри него.

“Мадам, вы желаете перекусить с мистером Пердью или нам подождать до официального обеда?” - Спросил Хили.

“Ты голоден, Пердью?” - резко спросила она. “Все зависит от вас. Кажется, я больше не испытываю голода. Кроме того, в эти дни мне приходится запивать свою еду ”. Снова раздалось ее дикое хихиканье, скрывающее яростное признание поражения. “Видите ли, я как муха. Меня тошнит. Я потребляю жидкость, полную белков, и Бог знает, чем еще они ее наполняют, только для того, чтобы день ото дня становиться уродливее и мертвее ”.

“Не могу сказать, что это вызывает у меня большой аппетит, Лидия”, - съежился Пердью.

“О, Да ладно, Дэйв, не будь такой девчоночьей блузкой. Съешь немного чертовой еды, пока еще можешь. Представь, что я ем с тобой. Хили чертовски хорошо готовит, ” настаивала она, допивая остатки алкоголя.

“Мадам”.

“Да, Хили, моя дорогая горничная-сиделка. Я знаю, что мне нельзя пить. Но если ты не скажешь, я не... убью тебя! ” она ухмыльнулась и запустила стаканом в своего дворецкого. Она разбилась о стену к западу от его щеки, и он присел на корточки, чтобы избежать попадания шрапнели осколков в лицо.

Глава 5

Сэм с диким безразличием распаковывал свою сумку, пока телевизор позади него сообщал о расследовании инцидента в ЦЕРНЕ, который сорвал строительство детектора Alice. Последний, как говорили, был частью Большого адронного коллайдера, для записи данных, имитирующих Большой взрыв, фотографирующих столкновение частиц, так сказал репортер. Тем не менее, они все еще понятия не имели, как начался пожар, и это все еще выглядело как короткое замыкание, которое могло быть причиной.

Истощение сказывалось на Сэме, но ему пришлось смириться с этим и взять себя в руки. К его раздражению как фрилансера, уважаемая придирчивая Пенни Ричардс пошла дальше и договорилась о встрече с инженером ЦЕРНа Альбертом Т & # 228;гтгреном, чтобы Сэм взял у него интервью.

“Я надеюсь, ты не возражаешь”, - сказала она Сэму. “Я просто подумал, что вы продвинулись бы быстрее, если бы я нашел вам нужных людей, с которыми можно поговорить, чтобы вы не тратили свое время, шатаясь по заведению в поисках кого-нибудь, кто мог бы пролить свет на пожар”.

“Это прекрасно, Пенни, спасибо. Но как вы узнаете, какие люди случайно знают об инциденте?” он спросил ее, направляя этот циничный журналистский радар прямо на нее. Но она была готова к его проницательной натуре.

“Я не думаю, что он мог знать, кто устроил пожар, мистер Клив, однако как инженер, который специально работает над структурной устойчивостью и конструкцией детектора Alice, он был бы лучше всех осведомлен о том, какого рода конструкция представляет собой детектор. Следовательно, он мог бы лучше, чем кто-либо другой, знать, где могла возникнуть неисправность, если бы это не был поджог ”, - бессвязно произнесла она, в то время как Сэм не смог найти ни одной подозрительной лазейки в ее объяснении и в конечном итоге был вынужден ответить просто: “О, тогда ладно, Пенни. Я скоро отправляюсь в ЦЕРН. Я свяжусь с тобой по скайпу этим вечером ”.

“Большое тебе спасибо, Сэм”, - весело ответила она. “Хорошего дня”.

Он положил трубку. “Да, я надеюсь, что твой день превратится в пылкое безумие страданий, ты, маленький комар”.

Сэм представлял Пенни комаром, особенно с тех пор, как познакомился с ней. Мысленно он сравнил ее с чем-то, казалось бы, незначительным и маленьким, которое имело сверхъестественную тенденцию подниматься по воздуховодам и сеять хаос. Не смертельный хаос, а просто достаточный, чтобы испортить вам день и вызвать у вас крайний дискомфорт.

В Женеве было утро. Завтрак был подан и съеден без всякого энтузиазма со стороны шотландского журналиста, и он всячески подбадривал его, чтобы подготовиться к скучному дню, он просто хотел оставить его в прошлом, чтобы он мог сбросить Пенни со спины и погрузиться в бутылку скотча, которую он только что купил.

“Ты выглядишь ужасно подавленным, сынок”, - раздался знакомый старческий голос позади Сэма, когда он допивал свой последний кофе, опустошив большую часть своей тарелки в обеденном зале своего отеля. Отчетливый голландский акцент был узнаваем безошибочно. Сэм обернулся.

“Professor Westdijk! Какой приятный сюрприз”, - он впервые за это утро улыбнулся. Старик жестом попросил разрешения присоединиться к Сэму за его столом, его руки были заняты вещами — кружкой горячего шоколада, газетой и маленькой тарелкой с двумя ломтиками сухого тоста, скользящими по чистому фарфору.

“Я думал, что найду тебя здесь, юный Сэм, но не так скоро. Я полагаю, вы здесь, чтобы исследовать проблему пожара?” спросил он, придвигая свой стул ближе, пока его живот не уперся в стол.

“Да”.

“Я не хочу разубеждать тебя, Сэм, но я думаю, что ты ведешь проигранную битву. Над созданием Alice работают более двух тысяч ученых, инженеров и электриков, в основном британцев. У вас не так много шансов поговорить с нужными людьми до того, как след простынет ”, - заметил старик, тщетно пытаясь намазать на тост маленький твердый, как камень, кусочек масла.

“Забавно, что вы упомянули об этом, профессор, ” сказал Сэм, - ... потому что так получилось, что у меня назначена встреча с человеком, на которого мне указали этим утром, именно по этой причине”.

“Указал? Кем именно?” Спросил профессор Вестдайк, откусывая от нелепого кусочка, который явно причинял боль его деснам.

Сэм проверил свои записи: “Э-э, некто Альберт Тäгтгрен?” Сэм ждал, что профессор закурит и узнает название, но он только кивнул, жуя, как лошадь.

“И что он делает?” Спросил профессор Вестдайк с набитым ртом.

“Я думаю, что он инженер-строитель, участвующий в создании Alice”, - ответил Сэм, все еще надеясь, что за человеком, которого он должен был увидеть, будет больше деталей.

“Нет, я его не знаю. Жаль, потому что я знаю многих людей, работающих над ”Алисой", - сказал он Сэму, поднимая скрюченный палец, чтобы подозвать официанта. “Эрл Грей, пожалуйста”.

“Чем именно вы занимаетесь в ЦЕРНе, если я могу спросить”, - пробормотал Сэм, чтобы официант не услышал.

“Я всего лишь консультант по CMS ... как только эти неумелые придурки закончат строить эту чертову штуку, конечно. Около двадцати пяти из нас, экспертов-физиков в различных областях, работают над детектором. Большинство из них из Англии и Германии. Я единственный из Голландии”, - объяснил профессор. “Но я надеюсь, вы сможете выяснить, что случилось с Алисой. По крайней мере, это помогло бы проекту продвигаться вперед, в противном случае все будет приостановлено, чтобы дождаться закрытия расследования, прежде чем что-либо можно будет продолжить. Как вы можете себе представить, с одной гигантской круглой трубой, в которой будет проводиться эксперимент, нам нужны все компоненты в рабочем состоянии, прежде чем можно будет активировать любой из других детекторов ”.

“Я понимаю”, - сказал Сэм. На самом деле, он не знал точно, как должен был работать БАК, но профессору не обязательно это знать. “Значит, все приостановлено? Я просто надеюсь, что смогу получить более подробную информацию об электрической работе детектора Alice, иначе у меня не будет возможности разобраться в этом ”.

“Удачи”, - засмеялся старый профессор, его щеки были темно-розовыми, а козлиная бородка испещрена хлебными крошками.

“В твоих устах это звучит намного проще, чем мне представлялось в моих кошмарах”, - грустно улыбнулся Сэм, качая головой.

“Ага, не волнуйся, Сэм. Со временем это тоже рассеется, и то, что беспокоит вас сегодня, станет всего лишь воспоминанием”, - сказал профессор, вытирая руки о свой кардиган. Сэм посмотрел на свои часы.

“Что ж, есть вопросы, которые нужно задать. Я должен бежать, профессор. Большое спасибо за беседу. Теперь я не чувствую себя так ужасно неуместно среди присутствующих здесь гостей ”, - сказал он старому ученому.

“Я, вероятно, столкнусь с тобой там. Постарайся не перегружаться, хорошо? Это всего лишь проект. Проект стоимостью в несколько миллиардов евро, который, вероятно, ни к чему не приведет, кроме разногласий профессоров физики по поводу того, чего они на самом деле достигли с помощью эксперимента ”, - старик усмехнулся, когда Сэм помахал на прощание рукой и вышел из отеля, на десять минут отстав от графика.

* * *

Сэм потратил время на поездку в центр ЦЕРН, чтобы насладиться окружающей средой. Из того, что он узнал в ходе своего исследования, следует, что строительные компании хорошо использовали извлеченную почву и гравий, но применили наилучший функциональный ландшафтный дизайн для создания обширного ландшафта из холмов и небольших озер, чтобы сформировать искусственный парк. Это выглядело красиво, с холмистыми холмами зеленых лужаек и большими водоемами. Вдоль дороги показался высокий забор объекта, и у Сэма сжался желудок.

Ему было неприятно признавать, что он не из тех, кто занимается наукой или физикой элементарных частиц, и он очень мало знал о массовом строительстве и супермашинах. Теперь ему придется либо продолжать притворяться осведомленным, либо дать всем понять, что он, великий журналист, получивший премию, теперь находится во власти их терпимости к его неумелости. Может быть, он просто чувствовал это, потому что его жизнь в последнее время была немного отклонена от нормы. Из всех напряженных приключений, которые он пережил, возможно, его жизнь могла погрузиться только в скуку и уныние, кто знал.

“Учетные данные”, - спросил охранник через окно водителя.

Сэм показал мужчине свой пропуск для прессы, и после короткого звонка в офис охранник вернулся. “Только раздел 8, мистер Клив. В секции 8 есть ресторан, где вас могут подождать. Пожалуйста, не выходите ни в какую другую часть объекта ”.

“Спасибо”, - ответил Сэм.

Как он и ожидал, это был лабиринт из белых халатов и каск, которые окутали его, когда он искал секцию 8, где его должен был встретить Альберт Т äгтгрен.

“Он, наверное, уже ждет, чертовски зол”, - пробормотал Сэм себе под нос, обыскивая нескольких избранных мужчин, сидящих в одиночестве за огромным количеством столиков в ресторане, который больше напоминал ему столовую, которую можно было бы найти в "Звездном пути".

“Сэм Клив?” - спросил кто-то.

“Да”, - почти прокричал Сэм, в восторге от того, что ему не пришлось спрашивать имя каждого мужчины, похожего на инженера. Очень аккуратный светловолосый мужчина появился перед ним, протягивая руку. Сэм отметил, что он носил квадратные очки, а его обручальное кольцо было того же цвета, что и галстук.

"Мне кажется, что это серийный убийца из семидесятых", - Сэм развлекал себя размышлениями.

“Альберт Тäгтгрен, к вашим услугам. Пенни Ричардс сказала мне, что вы придете”, - сердечно улыбнулся он. Сэм почувствовал облегчение от того, что человек со шведским акцентом, в конце концов, не был чертовски зол.

“Извините, что я опоздал, мистер Тäгтгрен”, - начал Сэм.

“Пожалуйста, зовите меня Эл”, - сказал инженер Сэму. “Все зовут меня Эл. Это меньше… Шведский?” Он рассмеялся и взял Сэма за предплечье. “Кофе?”

“О, нет, спасибо. Я только что выпил около литра кофеина в своем отеле, просто чтобы проснуться. Долгая ночь исследований”, - объяснил Сэм, оглядываясь на болтающую толпу ученых и строителей.

“Исследования в ЦЕРНе?” Эл спросил его.

“Боюсь, я все еще не знаю всего, что должен знать”, - признался Сэм, выбрав честный, плохо информированный путь. Но это был хороший выбор, потому что Альберт Т äгтгрен был из тех людей, которым нравилось просвещать непрофессионалов в своей работе. Он провел следующие два часа, объясняя требования к конструкции и в основном то, что повлекут за собой эксперименты на коллайдере. У Сэма голова пошла кругом от всех разговоров о частице бозоне Хиггса и скоростях, с которыми коллайдер будет разгонять частицы, вызывающие крошечные сбои каждые несколько секунд, или так он понял тарабарщину. В конце концов Сэму пришлось напомнить чересчур ретивому инженеру, о чем он на самом деле брал у него интервью.

“Итак, после этой небольшой предыстории, ” сказал он, по-мальчишески поддразнивая, “ не могли бы вы рассказать мне о структурных повреждениях, полученных во время недавнего пожара?”

Его ведущий на мгновение замолчал, не ожидая, что Сэм сохранял сосредоточенность на протяжении всей лекции. Тäгтгрен прочистил горло и повозился со своей карточкой безопасности. Сначала он осмотрел местность, как будто собирался поделиться секретом… которым он и был.

“Мистер Клив, у меня есть теория, но, честно говоря, я слишком неохотно озвучиваю ее, особенно журналисту, ты понимаешь?” сказал он себе под нос. Сэм был очень доволен ответом мужчины.

“Я полностью понимаю. Но если вы хотите, мы можем оставить это без записи ”, - заверил он Альберта, выключая свой диктофон и убирая его. “Для себя я гораздо больше заинтересован в том, какова правда, чем в том, чтобы успокоить кучку бизнес-магнатов, стремящихся найти политического козла отпущения”.

“Что ж, я очень рад это слышать, мистер Клив, но это определенно не связано с политикой или конкуренцией. На самом деле, это выходит за рамки правдоподобного и, осмелюсь сказать, объяснимого, ” настойчиво прошептал Альберт.

Глава 6

Пердью насытился жареной свининой со спаржей, молодым картофелем и шпинатом в сливках, которые приготовил Хили, но чего он не смог переварить, так это сумасбродного поведения хозяйки. К вечеру он начал жалеть, что пришел к ней, но что-то в ее намеках удерживало его за игорным столом. За пределами мертвенно тихого дома завывал ветер. Угрюмый и слегка выбитый из колеи, Пердью выждал время, прежде чем подумать о том, чтобы извиниться, но Лидии Дженнер слишком многое нужно было снять с груди, чтобы просто позволить своему гостю встать и уйти вот так.

“Поторопись с этим бренди, дорогая. Я должна тебе кое-что показать”, - сказала она Пердью, как раз когда он отставил миску с десертом и потянулся за маленьким стаканчиком, который Хили налил для него. Он не мог не поежиться от ее слов. Это оставило у него чувство странной неустроенности. Между Пердью и Хили мелькнуло много быстрых взглядов, когда Лидия не обращала внимания.

“Интересно, - сказал Пердью, - почему в этом доме нет музыки?” Раньше тебе нравилось изо дня в день проигрывать свои виниловые пластинки ”.

“Это слишком много объяснений, которые я не могу дать, пока ты не увидишь то, что я хочу тебе показать, старый петух”. Она сделала паузу с милой улыбкой, подыскивая правильные слова для начала. “Видите ли, я больше не могу слушать музыку. На самом деле, любой звук громче 40 дБ был бы катастрофическим ”, - небрежно объяснила она.

Пердью ожидал какой-нибудь длинной тирады, но такова была натура Лидии Дженнер. Никто никогда не мог предсказать ее реакцию на что-либо. Возможно, болезнь усугубила перепады ее настроения, но это, безусловно, не изменило ее личность. Хили не сказал ни слова, но было очевидно, что он знал много секретов о своем работодателе.

“Что я знаю о частоте звука, так это то, что этот самый разговор уже был бы около 60 дБ, Лидия. Я думаю, ты перепутала свои цифры, ” он подмигнул ей.

“Нет, я не знаю. Господи, насколько хорошо ты меня знаешь, Дэйв? Сделала бы я такое глупое заявление, если бы была неточна в этом? ” - спросила она, слегка повысив голос. “Хили, я хочу скотч”.

Неохотно дотошный дворецкий налил ей выпить, его глаза остановились на Пердью, вовлекая его в подсознательный разговор.

“Мои извинения. Я не хотел выставлять тебя дурочкой, но на самом деле, никто не совершенен, дорогая Лидия. Вы легко могли ошибиться в словах, вот и все ”, - объяснил Пердью со своей жизнерадостной харизмой, идеально подходящей для того, чтобы успокоить ее.

“Я не... мисс ... говорила”, - тихо прорычала она на него и поднесла стакан к губам. Когда она проглотила, ее глаза уставились на Пердью, как у хищника на добычу, Лидия поставила стакан и медленно стянула тюрбан, чтобы показать уши. Плоские стальные диски закрывали раковину ее уха, прикрепленные к ее голове чем-то похожим на ремешок на медной основе, который проходил между дисками, чтобы закрепить его на ее голове, как наушники.

“О боже”, - ответил Пердью в изумлении, или, скорее, восхищении. Он встал и медленно направился к Лидии, не сводя пристального взгляда с интересного устройства, которое она носила. Лидия улыбнулась: “О, дорогой, если бы ты только знал остальное”.

“Я бы с удовольствием”, - тихо сказал он. “Что они делают?”

“Они предохраняют мой череп от взрыва каждый раз, когда кто-то говорит со мной”, - усмехнулась она. “Я разработал их сам. Вы одобряете?”

“Боже мой, это устройство для ослабления интенсивности звукового давления без ущерба для уровня, громкости. Я прав?” предположил он, осторожно протягивая руку, чтобы прикоснуться к хитроумному устройству в явной интриге.

“Это верно, Дэйв. Без этого я бы слышала твой голос, как хлопок дробовика, с каждым произносимым тобой словом ”, - призналась она.

“Но рак мозга этого не делает, не так ли? Боюсь, у меня мало знаний о самой болезни”, - признался он.

“Нет, это не рак”, - сказала она. “Это часть того, почему я попросил вас прийти и повидаться со мной, почему мне нужен был безумец с непревзойденным гением и безграничными ресурсами ... вы. Теперь, когда вы полностью покончили с этим бренди...”

“Я закончил”, - прервал он ее. Его глаза блестели от возбуждения, и даже когда он встретился взглядом с Хили, Пердью не выказал никаких признаков смягчения. “Покажи мне, Лидия. Покажи мне все, что пожелаешь”.

“Ооо”, - хихикнула она, - “Ты слышишь это, Хили? Мужчина почти возбужден тем, что у меня есть. Только у Пердью был бы промах в науке, а не у ученого!” Она снова дала волю колдовству в своем смехе, но, как и прежде, звук отразился в мертвом воздухе от стен, обшитых простыней. Теперь Пердью заметил, что все поместье было выровнено, как забор снаружи, скрытый под краской и обоями.

Пока Хили катила свое инвалидное кресло, Лидия Дженнер провела Пердью во внутренние помещения особняка, где он постепенно стал меньше походить на дом, а больше на лабораторию. Хотя это было неподходящее место для экспериментов, он заметил, что она превратила свободные комнаты и коридоры, душевые и даже кладовки для метел в бледные и точные прямоугольные настройки для множества проводов, электронных устройств, плат питания и толстых старых компьютерных мониторов, работающих в DOS. Если не считать тщательно расставленных выдвижных ящиков и жалюзи поверх акустической пены, нанесенной на каждый дюйм стен и потолка, в помещении царил беспорядок, напоминающий свалку электронного хлама в задней части магазина радиотоваров. Когда они продвигались к последней камере, своего рода безопасной прогулке, Хили включил флуоресцентные лампы, которые освещали всю длину коридоров и окружность потолков в каждой комнате. Некоторые из свободных комнат были переделаны, их западные стены снесены, чтобы создать одну длинную комнату из обоих помещений для размещения машин, построенных Лидией.

Пердью был в категорическом восторге от возможностей того, что он увидел в изысканном безумии Лидии. Его глаза прочесали проводку, технологию и то, как она была устроена по отношению к странному покрытию.

“Я знаю, это немного стим-панк, не так ли?” Она улыбнулась, наблюдая, как растет его детское очарование. “Я хотел сделать это с использованием материалов того же калибра, с которым это было теоретизировано”.

“Что?” - спросил он, разинув рот при виде ретро-экспериментального пространства.

“Извините, я не понимаю”, - она нахмурилась.

“О, я имею в виду, с какой теорией вы экспериментировали”, - уточнил он.

“Ну, у этого пока нет названия. Я не сильно продвинулась с тех пор, как... - она бросила взгляд в настороженные глаза Хили, “ ... случилась болезнь”.

“Я понимаю. И это то, где я вам нужен, я полагаю?” Нетерпеливо спросил Пердью. Лидия кивнула, подтверждая его ожидания. Он посмотрел на ее застывшего дворецкого, но Хили намеренно сохранял невозмутимость взгляда и языка тела. Это был момент истины. Его работодатель собирался раскрыть свой план человеку, которому, по ее словам, Хили можно доверять, миллиардеру, который, по-видимому, не стал бы красть ее патенты или присваивать себе заслуги за ее достижения.

Ни на мгновение Хили не пренебрегал своей задачей обратить внимание на незнакомца из Эдинбурга. Лидия поручила своему дворецкому неприятную задачу - свернуть Пердью шею, если у него возникнет необходимость украсть ее идею и скрыться с ней. Его дотошность нисколько не была преувеличена в том смысле, что он уже отправил водителя Пердью домой, пока сам наслаждался сочным жарким. Дейв Пердью не знал этого, но ему предстояло остаться в поместье Дженнер на более длительный срок, чем он предполагал.

“Ну, расскажи мне уже”, - улыбнулся Пердью, сложив руки вместе, как он всегда делал, когда был взволнован приключением.

“Приди. Видишь эту камеру? Он называется ”Вояджер III", - она улыбнулась. Она ждала. Пердью ждал, что она продолжит, но то, чего она ожидала, не отразилось на его лице. “Дэйв, ты знаешь, что означает это название?”

Пердью посмотрел на Лидию с одурманенной ухмылкой изумления. Он знал, о чем она говорила, но в своем блестящем уме он не мог достаточно быстро просчитать возможность и правдоподобие, чтобы проверить ее теорию, прежде чем согласиться с ней. Он заикнулся: “Это ... машина времени?”

Даже произнося эти слова, он чувствовал себя дураком. На что он намекал? Действительно ли он был достаточно легковерен, чтобы поверить, что это было достигнуто? Затем в его памяти всплыли ее слова, которые она произнесла, когда курила ту первую сигариллу.

‘Ты знаешь, откуда у меня этот портсигар, который тебе так нравится — ты домогаешься — так сильно? Я получил это от самого штурмбаннфюрера СС Хельмута Кäмпфе, после того, как я выебал ему мозги".

Пердью знал об истории Германии так же мало, как средний помешанный на науке, но одно он знал наверняка: сорокасемилетняя женщина никак не могла столкнуться с нацистским офицером в последние годы, не говоря уже о том, чтобы валяться с ним на сене. Это должно было быть правдой. И если бы какой-либо ученый мог совершить такой колоссальный подвиг, это была бы Лидия Дженнер.

“Я бы не назвала это машиной времени как таковой”, - улыбнулась она, любуясь своей работой из тесноты инвалидного кресла, - “но вы на правильном пути. Он частично использует экспериментальную теорию единого поля Эйнштейна, добавляя квантовую гравитацию на определенном энергетическом уровне ”.

“И это способно искривлять пространство-время?” Пердью ахнул. “Это можно сделать?”

Она склонила голову набок и пожала плечами: “С дополнительным ударом ...”

“Ты дразнишь, Лидия!” - Нетерпеливо воскликнул Пердью.

“Вы можете не поверить в это — щепотка звуковых импульсов, радиочастота с определенным количеством децибел. Но это все еще для меня, чтобы знать, и для вас, чтобы испытывать благоговейный трепет ”, - быстро сказала она детским тоном.

Пердью не мог в это поверить. В его голове крутились цифры и формулы, формировались диаграммы и путались теории, но он не мог собрать все воедино. Из того, что он знал, а это было очень много, рецепт Лидии никак не мог сработать. Но это было то, что он решил держать при себе, пока она не сможет доказать его неправоту.

“Итак, что вам от меня нужно?” он спросил.

“Мне нужно, чтобы ты сопровождал Хили в ЦЕРН. Один из экспериментов CMS будет проведен для обнаружения миниатюрных черных дыр”, - пояснила она.

“Но я думал, что ускоритель частиц будет использоваться главным образом для создания столкновений путем столкновения ионов свинца на огромных энергетических уровнях”, - утверждал Пердью. “Они намерены создать модель, в которой эти столкновения генерируют беспрецедентные температуры, в тысячу раз превышающие температуру центра Солнца. Если только ”Алиса", "Атлас" или один из других детекторов не были обременены черными дырами, темной материей и тому подобным ".

Лицо Лидии исказилось в злобной нетерпимости, но она изо всех сил старалась не выходить из себя из-за аргументации Пердью. Она нуждалась в нем, чтобы завершить свои эксперименты.

“Для меня это не имеет значения, Дэйв. Пожалуйста!” - закричала она, но тут же взяла себя в руки. “Забудьте о том, что СМИ знают о намерениях ЦЕРНа в отношении машин LHC, хорошо? Господи, мое время на исходе! Я не в форме — или настроении — заниматься мелочными нотациями ”.

Ее голос был менее агрессивным, хотя и сохранил свою напряженность. То, что услышал Пердью, было отчаянием, отчаянием умирающей женщины.

“Мне жаль, Лидия. Вы должны понимать, что это слишком много за короткое время, чтобы бомбардировать меня. Пожалуйста, продолжайте”, - сказал он, беря ее трясущиеся руки в свои.

“Моей машине, "Вояджеру III", вот этому, нужен вторичный конденсатор, который вы сможете найти на "Алисе". Тот, который я использовала поджаренным, когда я... - она заколебалась, черпая силу в статичном спокойствии Хили, “ ... когда я в последний раз его тестировала.

“Вы действительно отправились в прошлое?” Спросил Пердью, не ожидая ответа. Его улыбка была очевидна из-за его восхищения, и он поцеловал тонкую кожу Лидии на тыльной стороне ее костлявой руки.

“Я поделюсь секретом. Никола Тесла, как вы, возможно, знаете, симпатизировал нацистам. Но что всегда ускользало от Гиммлера, так это дизайн Теслы и заметки о теориях луча смерти . Я украл это у Гиммлера и его собак, наняв Хельмута, но когда мне пришлось вернуться в 2013 год, у меня не было времени забрать записи оттуда, где я их спрятал, до того, как мое временное окно закрылось в то время, понимаете? ”

“Боже мой, Лидия”.

Дэйв, сделай это для меня, и я выделю тебе 20%, долю в кредите и прибыль от любого успешного патента. Кроме того, когда я умру, мои душеприказчики все равно позаботятся о том, чтобы вы получили свое. Я гожусь для этого”, - пообещала она.

У Дейва Пердью были все основания нарушить закон и правила ради нее. Финансовая выгода волновала его меньше всего, но если бы он был частью самого монументального открытия в истории, его имя было бы в одном ряду с мастерами — Эйнштейном, Планком, Галилеем, Фредди Меркьюри, Архимедом, Элвисом....

Его добавление музыкантов было просто его причудливой прихотью, для развлечения.

“Пердью!”

Он вышел из этого состояния: “Я в деле”.

Глава 7

Не более чем через двадцать минут после того, как Сэм убрал свой диктофон, он оказался внутри комплекса, где монтировались детекторы. У большинства инженеров был перерыв, поэтому они не обратили особого внимания на незнакомое лицо, которое шло вместе с Альбертом Тäгтгреном.

“Не выгляди таким обеспокоенным, Сэм. Над этим экспериментом работает так много людей из разных стран, что время от времени здесь появляются новые лица ”, - улыбнулся инженер. Он одел Сэма в пальто и шляпу, в комплекте с планшетом и карандашом, причина чего полностью ускользнула от Сэма, но он не собирался жаловаться, что его тайком протащили в секцию, которая не была отмечена цифрой ‘8’.

“Если меня обнаружат...” Прошептал Сэм.

“Вы этого не сделаете, если только не будете вести себя как журналист или что-то в этомроде. Верно?” Эл напомнил ему. “Теперь следуйте за мной, как будто вы были здесь раньше. Обратите внимание на третий шаг. Мы все здесь знаем, что третий шаг более узкий, чем остальные, и теперь вы тоже это знаете ”.

“Правильно”, - ответил Сэм и немного расслабился.

Они направились к детектору Alice, поздоровались с соперничающими командами ученых, при этом Ал время от времени останавливался, делая вид, что обсуждает схемы или плотность бетона с Сэмом. Они двигались вдоль основных линий, пока не вошли в небольшое пространство между стеной и силовыми щитами. Сэм все еще чувствовал этот запах. Тошнотворное зловоние электрического огня пропитало все вокруг, этот ужасный резиновый осадок, который оседал в горле.

“Это там, где это произошло?” он спросил Ала.

Инженер серьезно кивнул, проверяя, чтобы они не привлекли ненужного внимания.

“Это то место, где прекратился пожар. Это началось где-то внутри трубки. Что сбивает с толку, так это то, что сам эксперимент должен начаться только позже в этом году, но то, что мы увидели, было, ” он тяжело сглотнул и нахмурился, “ ненормальным. Я не хочу звучать как один из тех людей в документальных фильмах об НЛО, мистер Клив, но я видел, как человек загорелся, а потом его не стало ”.

“Подождите, подождите, подождите”, - воскликнул Сэм, чувствуя себя явно напуганным образами, которые Альберт передал ему. Он положил ладонь на грудь инженера и сильно покачал головой. “Просто... повтори это еще раз. Медленно.”

“Неофициально”.

“Да, не для протокола, но ничего не упускай”, - настаивал Сэм.

“Я был одним из семи инженеров и электриков, которые пришли осмотреть две новые установки, которые мы сделали в тот день. Видите ли, мы должны убедиться, что проводка, которую прокладывают электрики, должным образом закреплена в корпусах и поддерживается в соответствии с требованиями к весу и размерам ”, - начал Альберт на своем ломаном английском. Сэм умирал от желания подтолкнуть его к этому, но, в конце концов, он попросил рассказать подробности. В кармане его палец нажал кнопку записи на своем аудиомагнитофоне, но выражение его лица осталось неизменным.

“А потом?” Сэм настаивал.

“Мы услышали громкий хлопок, а затем звук токов, электрических токов, в нескольких метрах вниз по трубе. Там был отдельный кусочек, лежащий на боку. Сейчас я вам покажу. Давай, пошли”, - сказал он Сэму, потянув его за рукав глубже в поврежденную трубу, туда, где почерневшие стальные остатки конструкции, похожей на капсулу, лежали, распластавшись, как гигантский мертвый паук.

“Видишь? Там. Это был контейнер, в котором перевозилось и хранилось множество генераторов и проводников, медная проводка и конденсаторы. Но когда мы увидели, что от него исходят световые потоки, мы бросились посмотреть, что происходит. Из него вырвались дуги голубых молний, и когда мы пришли сюда, видишь...?” он указал на открытую сторону полукруглого контейнера: “...мы увидели человеческую фигуру, которая была, как бы это сказать? Горит? Просветленный?”

“Освещенный”, - поправил его Сэм.

“Это верно. Это было так быстро, но мы все это видели. Когда в конденсаторах закончилась энергия, дуга прекратилась, и фигурка загорелась. Но, Сэм, это был такой пожар, какого мы никогда не видели! Это было похоже на вхождение космического челнока в атмосферу, своего рода прогорание насквозь. Следующее, что мы помнили, тело исчезло в огне, как будто он растворился в воздухе!” Альберт воскликнул, едва осознавая, что его отношение становится все громче. Сэм заставил его замолчать.

“А потом это место тоже загорелось?” он спросил Ала.

“Да. Этот огонь вокруг его тела растворился вместе с ним в воздухе, просто так ”, - сказал Эл, поднося руку ко рту и сдувая ее. “Но к ним вернулся огонь, клянусь Богом! Это просто вернулось из небытия и распространилось подобно взрыву. Все, что мы могли сделать, это бежать, спасая свои жизни! К тому времени, когда мы добрались до другой стороны Алисы, вся секция горела как лесной пожар ”.

“Иисус. Кто-нибудь пострадал? СМИ сообщили, что это произошло во время поздней смены, меньше людей...” - Спросил Сэм.

“Да, было поздно. Но наше начальство не хотело, чтобы истинная природа пожара стала известна средствам массовой информации. Вы знаете, у нас достаточно дерьма с протестующими и местными оппозиционными группами по поводу того, чего мы пытаемся здесь достичь, понимаете? ” Эл бессвязно бормотал, когда резкий запах взял верх над Сэмом.

“Можем ли мы выбраться отсюда? Меня тошнит от этого запаха”, - обратился он к инженеру.

“Конечно. Конечно, ” ответил Эл, уводя Сэма обратно от отвратительной черной сцены, “ но ты же не станешь сливать это, верно? Помните, если это выйдет наружу, я буду знать, кто это слил ”.

“Неужели?” Сэм восхищался, когда прикрывал нос и рот своим пальто. “Неужели? У тебя еще есть время, чтобы угрожать мне?”

Альберт пожал плечами: “Это очень серьезная проблема. Я просто должен был кому-то рассказать. Я не знаю, почему я тебе доверяю. Я знаю, что не должен.”

“Нет, ты не должен. Но я не полный ублюдок. Если это выйдет… ЕСЛИ ... никто никогда не узнает, откуда это взялось. Вас было семеро. Это мог быть любой из вас, верно?” Сэм напомнил ему.

“Ты собираешься рассказать об этом?” Эл кричал, раздраженный предательством журналиста.

“Расслабься! Нет, я собираюсь использовать вашу информацию, чтобы выяснить, что произошло на самом деле ”, - заверил его Сэм.

“Я только что рассказал вам, что произошло на самом деле!” Эл настаивал.

Сэм успокоил его и отвел в сторону. Приглушенным тоном он объяснил Элу, что он имел в виду. “Послушайте, я знаю, что вы видели, но мне нужно знать, почему это произошло и кто был тот человек, который загорелся. Где он сейчас и на кого он работал, что он сделал, чтобы это произошло — все это. Это то, к чему я здесь обращаюсь. Так что перестаньте волноваться. Ваша личность в безопасности ”.

Объяснение Сэма, казалось, успокоило нервничающего инженера.

“С тех пор ничего странного не произошло, верно?” - Спросил Сэм.

“Нет”, - ответил Эл, сразу казавшийся смертельно уставшим и обеспокоенным. “Никто не приближался к этому беспорядку с тех пор, как его ликвидировали. Они ждут, когда судебные приставы представят отчет, чтобы выяснить, был ли это поджог или электрическая неисправность, прежде чем нашим людям разрешат произвести уборку и записать стоимость ущерба ”. Он посмотрел на землю и покачал головой. “Чертовы миллионы потеряны”, - вздохнул он.

“Я не думаю, что вы позволите мне сфотографировать контейнер”, - Сэм взывал к благосклонности Альберта.

“Нет”, - инженер без обиняков отклонил запрос. “Нет никакого способа. Рассказать вам историю - это одно, но фотографии были бы реальным доказательством, фактической уликой. Меня уволят”.

“Хорошо, выходи”, - уступил Сэм. “Что ж, большое тебе спасибо за информацию, Эл. С вашей стороны было любезно доверить мне свою историю, но, как я уже сказал, пожалуйста, не беспокойтесь о том, что я разглашу это, хорошо? ”

“Хорошо”, - ответил Эл, выглядя немного более успокоенным.

“Эм, я знаю свой выход, но мне просто нужно пописать. Не могли бы вы направить меня в ближайший мужской туалет?” - Спросил Сэм.

“Конечно. Конечно”, - сказал Эл и отвел Сэма в комнаты отдыха секции 4, прежде чем попрощаться.

Сэм бросился в кабинку в пустой комнате отдыха. Внутри он быстро вытащил диктофон из кармана и сунул его в задний карман джинсов. Он достал из сумки свой GoPro, полностью заряженный накануне вечером.

“Кто сказал, что размер имеет значение?” Сэм пошутил, обхватывая крошечную видеокамеру ладонью. “Не могу поверить, что он действительно думал, что я уйду до того, как получу отснятый материал. Сверхразум не делает тебя умным, не так ли, старина Эл?” Сэм улыбнулся, когда он заново изобрел свой взгляд ученого, дополненный его поддельными очками. Каску ему пришлось бы украсть с одной из станций, но, надеюсь, с приближением ночи это будет проще.

Наконец, он был удовлетворен тем, что выглядел подходящим образом, чтобы смешаться с толпой, и выскользнул в сторону запретной зоны, из которой они пришли.

"Слава Богу, у меня есть острое чувство направления. Этот гребаный лабиринт сбил бы с толку любого, кто не работает здесь каждый день ", думал он, прокладывая свой путь. Он посмотрел на свои часы. Было уже поздно, и хотя они работали круглосуточно, люди, которые видели его лицо, уже собирались заканчивать свои смены. Тем не менее, у него было мало времени. Вскоре охранники будут предупреждены о том, что посетитель все еще находится на объекте и превысил свой лимит времени. Не говоря уже о том, что он находился примерно в двух километрах от единственной секции, куда ему было разрешено входить.

Сэм двигался с группами людей, держась достаточно далеко позади них, чтобы казалось, что он был частью секции, но не слишком близко. Он не хотел, чтобы они обнаружили его до того, как он сможет, по крайней мере, получить какие-то доказательства, чтобы накормить Пенни Ричардс и ее фонд. Кроме того, он был заинтригован рассказом Альберта, но был ли он полностью убежден в подлинности истории, все еще оставалось вопросом для рассмотрения.

После изматывающего перехода по незнакомым людям, которые знали друг друга в коридорах, которые все выглядели одинаково, Сэм, наконец, узнал место, где они с Элом приветствовали ученых и инженеров. Теперь они были рассеяны, решая свои соответствующие проблемы при конструировании и сборке гигантских машин. Сэм притворился, что проверяет какие-то схемы, одновременно поглядывая на поврежденную секцию детектора Alice, планируя свой следующий ход для продвижения. Некоторые сантехники и обслуживающий персонал бросали на него подозрительные взгляды, но они не были уверены в своем суждении. Возможно, он был просто новым ученым из одной из самых малоизвестных стран, участвующих в проекте. В любом случае, у них не было времени, чтобы сделать это своим бизнесом.

Когда Сэм снова проверил обугленную секцию за ленточными барьерами, он увидел, что что-то движется прямо там, поблизости от контейнера. Его сердце подпрыгнуло. Со всеми этими разговорами о людях, растворяющихся в воздухе, он разрывался между восхищением и скептицизмом, и все же в этом был намек на возможность, которая поддерживала в Сэме интерес — и безрассудную храбрость. В случае поимки ему могут быть предъявлены серьезные обвинения, включая шпионаж или саботаж, и это, безусловно, будет иметь для него дорогостоящие последствия.

Снова было какое-то движение за печатными платами, недалеко от одного отверстия на контейнере. Сэм тихо метнулся к нему, его камера была активирована, чтобы запечатлеть все, что там было. Когда он пересек ленточный барьер, он знал, что он на что-то наткнулся. В темноте двигалась какая-то фигура. Сэм прокрался за борт капсулы, чтобы посмотреть, когда сильный удар по голове сбил его с ног, заставив камеру заскользить по бетону.

Его глаза горели, а череп, казалось, был прикреплен к роликовым болтам, впивающимся в шею от резкого удара, но он был в сознании. Две фигуры стояли над ним, размытые и что-то бормочущие. Когда его зрение улучшилось через фальшивые очки, у него перехватило дыхание.

“Пердью?”

Глава 8

Лидия вдохнула пары марихуаны, неторопливо наполняя легкие.

“Хм, лучше всего выращивать дома”, - простонала она своим хриплым тоном, улыбаясь про себя.

Ее глаза закатились обратно в глазницы, когда она это сделала, и тишина дома нависла над ней, как быстро приближающийся преследователь без добрых намерений. В ее голове проносились идеи, вытекающее из этого беспокойство, старые воспоминания, сожаления и где-то в суматохе ее разума всплыла дата ее смерти. Это было загадкой, да, но она знала, что скоро это произойдет.

В уединении своей спальни она ждала, когда мужчины вернутся с тем единственным неуловимым компонентом, в котором она нуждалась. Она бы послала Хили, но этот человек был солдатом, наемником, а не ученым. Пердью, с другой стороны, не только обладал необходимыми способностями для того, в чем она нуждалась, но и у него была страсть, похожая на ее. Правда заключалась в том, что Лидия видела в Пердью своего каскадера, своего дублера теперь, когда она не могла даже отлить самостоятельно без сильной боли и дискомфорта.

Хили был ее единственным сотрудником, не считая горничных, которые приходили два раза в неделю. Для них она была просто еще одним хорошо оплачиваемым клиентом. Они жалели темпераментную леди за ее неизлечимое состояние, и это было именно так, как хотела Лидия. Только ее дворецкий знал, что происходит на самом деле, и он был единственным человеком в Лионе, которому она доверяла. Теперь он был одним из всего лишь двух человек, которым она доверила свои секреты, другим был старый друг Дейв Пердью.

Ее комната сильно отличалась от остальной части дома, хотя в ней все еще была обшивка. Без этих специальных стен она погибла бы даже от малейшего колебания звука, но это было еще не то, что она могла сказать Пердью. Это могло напугать его и заставить отказаться от своей лояльности из—за страха перед тем, что может случиться - то же самое, что случилось с ней раньше. Повернувшись лицом к своему отвратительному отражению в зеркале на туалетном столике, она медленно сняла с головы платок и осмотрела поверхность своей кожи головы. Ее руки слегка ощупали ватные пряди того, что осталось от ее волос, вызвав у Лидии поток тихих слез.

Тихо всхлипывая в гробовой тишине, она вспоминала о своем быстротечном времени и своей утраченной красоте.

“Стоило ли все это того?” - спросила она свое отражение. “Ну, было ли это?”

Губы шевельнулись под слезами при виде ее образа, но это не дало ей ответа. Ее взгляд упал на бесполезную щетку для волос на комоде, и ее сердце сжалось от ярости. Взяв ее в руки, Лидия поиграла мягкой кисточкой между своими длинными худыми пальцами, ногти были накрашены для поддержания некоторого подобия тщеславия, когда нужно было скрыть хрупкость. Даже если бы она знала, что это было там, ей не нужно было это видеть.

“Ты увидишь, Лидия. Ты увидишь, что оно того стоило!” - прокричала она своим злобным хрипом поражения. “Ты умрешь, да, но ты умрешь, трахнувшись с научным миром, который отверг твой гений!” Ее водянисто-розовые глаза расширились от ярости, когда она подняла кисть над бессильным изображением своего крошащегося лица: “Но ты готова убивать своих друзей ради славы? Что, если Пердью этого не переживет? Что, если...” Она кипела в своей нерешительности, болезненно выдергивая пучки бесполезных волос из головы.

Это был Хили, который никогда не оставлял ее в покое. Он знал о ее эмоциональном смятении, естественном, но опасном свойстве ее болезни. “Посмотри на себя! Ты глупая шлюха славы! Ты счастлив сейчас? Это то, чего ты хотел? Ты - умирающий кусок плоти с голосом, в то время как твой блестящий мозг сморщивается, как изюминка! ” она кричала так громко, что ее череп содрогался и болел от опасного уровня звука ее криков.

Лидия задержала дыхание.

Смотрит на себя в зеркало, дрожит в порочном порыве, кисть поднята вверх неустойчивой рукой. Увядающая красавица обдумывала свое следующее действие.

“Это убьет меня? Посмотрим? Не похоже, чтобы кто-нибудь заметил, что бывшая сучка ушла. Они найдут бедную маленькую жертву рака на полу, мертвой, где ей и место. Жаль, жаль, жаль”, - хихикнула она девчачьим голоском, демонстрируя то, что ей приходилось сдерживать и контролировать в компании — тот факт, что она уже была сумасшедшей.

Не раздумывая, она швырнула щетку для волос в большое старое зеркало. Это разрушило центр зеркала, прямо там, где было ее лицо. Но это было ни в коем случае не самое худшее. Грохочущий звук был слишком сильным, чтобы покрытие на стенах могло его поглотить, а диски в ее ушах могли лишь частично ослабить интенсивность.

Лидия закричала от боли, когда звук пронзил ее тонкое вещество мозга. Ее хрупкое тело безвольно откинулось в сторону от онемевшей агонии, когда она зажала уши. Но даже это причиняло боль.

“О Господи! Боже мой!” - взвизгнула она, отчасти разочарованная тем, что звук не убил ее мгновенно. Прикосновение ее рук к повреждающейся коже ушей и волосистой части головы было мучительным сверх ее ожиданий. Ее клеточная дегенерация серьезно повлияла на нервные окончания, сильнее, чем она предполагала.

“Было бы лучше не выпадать сейчас из своего инвалидного кресла! Нет времени на мелодраматизм, ты, глупая, безмозглая сука!” она зарычала в маленькое пространство между своим лицом и коленями, куда она спрятала лицо, когда корчилась. Децибелы все еще отдавались эхом в ее ушах, приятный и жестокий звон осколков зеркала, падающих один за другим на комод.

Когда все это прошло и в окружении Лидии снова воцарилась тишина, она сделала глубокий вдох и села. Ее изображение было чудесно искажено перед ней. Лидия улыбнулась.

“Наконец-то твой образ становится твоей судьбой”, - улыбнулась она. Слезы высохли чуть ниже линии ее подбородка, но глаза утонули.

Глава 9

Должным образом дополняя нарастающее безумие в разуме Лидии, которому способствовал странный пустой мавзолей, в котором она поселилась, небеса, одетые в серое. Время от времени вспышки электрических зарядов, содержащихся в нем, освещали здания Лиона и красивую извилистую трассу, которая проходила через старые здания французского города. Она оправилась от своего разрушительного поступка, но у нее не было личного зеркала, и ей пришлось объяснять нечестивый беспорядок в ее комнате Хили, когда он вернулся.

Лидия, как ни странно, чувствовала себя обязанной своему дворецкому. Да, она вела себя так, как будто он был ее лакеем, ее слугой и нянькой, но, честно говоря, она его очень уважала. Не то чтобы она вообще боялась того, что он мог сделать, но его молчаливая и постоянная преданность была тем, что она чрезвычайно ценила. Лидия часто задавалась вопросом, каким любовником он был, но она никогда бы не запятнала их идеальную взаимную преданность, чтобы выяснить это. Кроме того, она и вполовину не была той соблазнительной красавицей, какой была раньше, и она никогда бы не ожидала, что такой мужчина, как он, когда-нибудь найдет кого-то вроде нее желанным. Иногда, когда она наблюдала, как он наводит порядок в доме из скрытых теней, Лидия задавалась вопросом, помнит ли он, какой красивой она была до ... до того, как пришла болезнь.

Дверь громко щелкнула, но эха не было. Глухой звук стих менее чем в трех сантиметрах от замка, но Лидия могла слышать его с помощью своих наушников. Ее сердце подпрыгнуло от волнения. Она поинтересовалась, без происшествий ли они доставили конденсатор из лаборатории ЦЕРН, и с трудом доковыляла до вестибюля.

Лидия остановилась у нее на пути, когда открылась дверь.

Там были Пердью и Хили, но их сопровождал очень привлекательный мужчина примерно его возраста, который залечивал синяк на щеке.

“И? Ты понял это?”

“Да, мадам”, - ответил Хили, выглядя довольно непринужденно в отличие от своей обычной скованности. “Кстати, это Сэм Клив. Он мой друг ”.

“Кто сказал?” Она нахмурилась. “Я его не знаю!”

“Лидия, он мой близкий друг и соучастник в преступлении”, - объяснил Пердью.

Темноглазый мужчина с растрепанными черными волосами вежливо кивнул. “Приятно познакомиться с вами, профессор Дженнер”.

Лидия решила, что он ей нравится.

“Сэм, это так?” - спросила она.

“Да”.

“Шотландец?” - снова спросила она.

“Да”, - улыбнулся он. Теперь он действительно нравился Лидии.

“Мой муж был шотландцем”, - подмигнула она.

“Я тоже шотландец!” Пердью рассуждал забавно.

“Да, да. Но он... новенький, ” она усмехнулась.

Сэм улыбнулся и насмешливо толкнул Пердью локтем. Лидия засмеялась: “Да ладно, Сэм. У нас здесь, в поместье, есть настоящий лазарет. Позволь Хили обработать этот синяк для тебя ”.

“Мадам”, - начал было протестовать Хили, но безрезультатно.

“Хили. Отведи Сэма в лазарет и приложи что-нибудь к синяку, который ты, без сомнения, вызвал!” - приказала она. Она слишком хорошо знала своего дворецкого. Он подчинился.

“Пойдем со мной, Сэм”, - сказал он журналисту, оставляя Лидию с Пердью.

“Как ты себя чувствуешь, красавица?” он улыбнулся.

Лидия хотела быть циничной по этому поводу, но на сегодняшний вечер с нее было достаточно собственного антагонизма.

“У меня все хорошо, спасибо, Дэйв”, - дружелюбно подмигнула она. “Как все прошло?”

“Проще, чем я думал. Я достал для вас подходящую пластинку. Не тот, который вы хотели ...”

“Дэйв, мне нужна была именно эта пластина для хранения!” Она запаниковала.

“Эй, не беспокойся, моя дорогая Лидия. Я пытаюсь сказать вам, что я украл устройство с более высокими способностями, чем то жалкое, которое, как вы думали, вам нужно!” Пердью хвастливо объяснил. “Смотри”.

Он показал ей конденсатор, который он получил от детектора Alice, когда никто не видел, как он совершал набег на их накопители. “Видишь? Высокая интенсивность, дополнительное накопление более высокой энергии, чем та, на которую вы направляли нас в Alice. Хорошая вещь в том, что когда мы рылись в резервациях Alice, мы нашли Сэма. И все это без того, чтобы Хили приходилось отвлекать джентльменов и леди из рабочей силы, базирующейся по соседству с нами ”.

Лидия почувствовала себя лучше. Внезапно она почувствовала, что ее окружает целая армия союзников. Все мужчины, участвовавшие в нем, были заботливыми, умными и желали помочь ей. Единственное, на что она жаловалась, так это на возможность пожертвовать ими во имя науки. Не один, а все.

Последнему помешали бы только в том случае, если бы она решила покончить с собой вместо этого, но Лидии все еще не хотелось покидать свой смертный сосуд, прежде чем она узнает, достойна ли цена награды. В своем предвкушении она не могла представить, что придется ждать до утра, но ей пришлось подчиниться правилам приличия и позволить мужчинам устроиться, немного отдохнуть и подготовиться к испытаниям следующего нового дня.

Ей было больно от того, что она не могла приказать им отправиться к "Вояджеру III" в этот самый момент и доказать ей, раз и навсегда, что ее капитуляция перед более могущественной силой, в конце концов, не была напрасной. Но, как хорошая хозяйка, она присоединилась к ним в легком подшучивании в гостиной после того, как на щеку Сэма нанесли немного мази, а любопытство Пердью было обуздано вместо социального взаимодействия. Ему пришлось уступить ночи и ее расслабляющим занятиям, и это стало легче, как только он смирился с тем фактом, что он сможет управлять камерой и ее любопытными компонентами, когда встанет с постели на следующее утро.

Сэм был просто благодарен за то, что в кои-то веки оказался в месте, где ему было комфортно, по крайней мере, с одним знакомым лицом и голосом. Тем не менее, он знал, что утром ему нужно состряпать хороший, разбавленный отчет, чтобы успокоить Ричардс и ее фонд, но между этим моментом и тем временем была дюжина часов и такое же количество стаканов виски.

Глава 10

Утром после завтрака Сэм потратил около часа на подготовку надлежащего отчета для Корнуоллского института, хотя и приложил немало усилий, чтобы преувеличить правду и приукрасить непритязательность, превратив ее во что-то обычное и случайное. Он сказал Ричардс и ее людям, что пожар был вызван коротким замыканием и что нет никаких оснований предполагать, что имело место какое-либо преднамеренное действие или саботаж.

“Ты готов, Сэм?” Он услышал, как Пердью поет с другой стороны двери гостевой комнаты.

“Вкратце. Мне просто нужно отправить это электронное письмо, чтобы избавиться от Корнуоллского института. Встретимся в лаборатории через несколько минут”, - крикнул он в ответ.

“Хорошо. Сделай это быстро. Ты не хотел бы пропустить это, приятель!” Крикнул Пердью, когда его шаги ускорились от двери.

Сэм загрузил видеозапись своей встречи с инженером Алисы и фрагмент видео, на котором он увидел обожженный металл, прежде чем кулак Хили нашел его.

“Слава Богу, он не разбил мою камеру”, - вздохнул он себе под нос, сохраняя последний клип на ноутбуке. Он встал и порылся в своей грязной сумке с одеждой. “Господи, мне нужна прачечная”, - тихо сказал он, пытаясь найти рубашку, которая не была бы ужасно мятой.

Стук в дверь решил его проблему. Без рубашки, одетый в не слишком чистые джинсы прошлой ночи, он оживился.

“Мистер Клив, это Хили. Ты в порядке?” - спросил дворецкий.

“Да! Я в порядке, Хили”, - ответил Сэм, разрабатывая план по устранению сбоя в гардеробе. Взяв свои единственные три рубашки, он пошел открывать дверь. Когда он открыл дверь, Сэм был мгновенно покорен безупречным чувством стиля в одежде строгого мужчины. Сэм прочистил горло: “Извините меня за прямоту, Хили, но не могли бы вы выгладить это для меня? У меня больше ничего нет с собой, и это выглядит ужасно неопрятно ”.

Хили посмотрел вниз на рубашки. “Очень хорошо, сэр”. Он взял рубашки у Сэма и направился по коридору, но внезапно остановился и обернулся. “Эм, мистер Клив”.

“Да”.

“Не хочу показаться нахальным, но те штаны, которые на тебе, действительно должны присоединиться к этому комплекту, ты так не думаешь?” Прямо сказал Хили, указывая на джинсы Сэма.

Слегка смутившись, Сэм наклонился к дворецкому и тихо сказал: “Мне ужасно стыдно признаваться в этом, Хили. Но я не знал, что буду вдали от дома так долго… или что я в какой-то момент окажусь на земле...”

Хили выглядел раскаивающимся из-за того, что уложил Сэма на пол в ЦЕРНе.

“... итак, я должен признать, что это единственные штаны, которые у меня здесь есть”.

* * *

Внизу Пердью и Лидия обменивались идеями о том, как следует настроить Voyager III для достижения оптимальной производительности.

“Для получения наиболее эффективного энергетического двигателя я бы полностью заменил производную RI, исключил ее”, - предложил он.

“Но тогда у нас на один компонент меньше для создания необходимых температур. Мы никогда не сможем разогнаться достаточно за заданное время, Дэйв. Нам нужны все источники энергии, которые мы можем использовать ”, - утверждала она.

Глядя на схему, они склонились над столом с другой стороны "Вояджера III". Только двойная звуко-барьерная стена из нержавеющей стали с небольшим пуленепробиваемым смотровым окошком с тройным покрытием отделяла их от объекта внутри камеры, которую Пердью согласился использовать для экспериментов.

Из глубины коридора они услышали приближение Сэма и Хили.

“Самое время!” Лидия плакала, не поднимая глаз. “У нас заканчивается время. Надвигается мощная буря, и я не хочу подвергаться риску удара молнии, который может повредить цепи. Я не пытаюсь оживить зашитого мертвого монстра. Я просто хочу проверить теорию ”.

Пердью усмехнулся: “Ты гораздо привлекательнее, чем доктор Франкенштейн, моя дорогая!”

Лидия улыбнулась и подмигнула ему. Пердью всегда была яркой кокеткой, и ей это нравилось. Ее переполняли сомнения по поводу отправки его в камеру, но он был идеальным объектом. С его знаниями в этой области исследований он был лучшим ученым, которого можно было послать. В конце концов, с его собственными тезисами об аргументах Эйнштейна в пользу теории относительности и дальнейшем увековечении квантовой гравитации этот эксперимент принес бы большую пользу его собственным исследованиям. Кому, как не кому-нибудь вроде Пердью, лучше наблюдать из первых рук за работой научных руководителей, которых он считал осязаемыми только на бумаге. Парадокс должен был быть разрушен.

“Боже мой, Сэм”, - восклицает она, возглавляя Пердью. Лидии было любопытно, что он произнес, и она выглянула из-за высокого худощавого изобретателя, чтобы увидеть Сэма в джинсах Хили и начищенных ботинках. Рубашка, которую он носил, была крайне непохожа на то, что, как она предполагала, обычно было в стиле Сэма, но она подходила к ансамблю. Облегающая черная футболка для похудения из акрила и нейлона обтягивала точеную грудь журналиста и создавала впечатление, что его бицепсы были в два раза больше, чем на самом деле.

Лидия свистнула ему в волчий свисток, в то время как Пердью аплодировал.

“Спасибо тебе, Хили”, - крикнул Сэм, заставляя себя походить моделью. Хили не мог удержаться от гордой ухмылки по поводу своего достижения - выручить гостя Лидии чем-то из собственной одежды. Как только они устроились, и Пердью включил машину на питание в течение следующих двадцати минут, Лидия рассказала им о деталях.

“Сэм, ты понимаешь это?” Спросил Пердью, и Сэм кивнул, направляя камеру на изобретателя и его подругу.

“Пожалуйста, не снимай схему, Сэм”, - умоляла Лидия. “Только результат эксперимента, да?”

“Не волнуйтесь, профессор. Я не снимаю никакой интеллектуальной собственности ”, - заверил он ее.

“Хорошо. Теперь, Дэйв, это теоретические координаты того, на чем машина собирается сконцентрировать энергетический луч. Когда мы добавим последний компонент, вы услышите громкий треск, похожий на выстрел. Вот когда вы должны начать обращать внимание ”, - инструктировала она. Ее волнение было омрачено желанием сделать все как надо.

Голос Лидии слегка дрожал, выдавая ее опасения. Ее время было на исходе, и оставалось не так уж много шансов раздобыть все нужные ингредиенты в количествах, необходимых для ее рецепта. Ее печь могла соответствовать случаю только с использованием самых надежных научных источников питания, иначе этот пирог провалился бы.

Слева от схемы был недавно сделанный слепок с зубов, но Сэм предпочел не спрашивать. Он держал свое движение незамеченным, насколько мог, чтобы не мешать или отвлекать, когда снимал весь процесс подготовки. Через видоискатель Сэма Пердью, казалось, совсем не нервничал.

"Ты безмозглый сукин сын", - подумал Сэм. ‘Что угодно ради острых ощущений. Что угодно, чтобы стать первым и лучшим, а?’

Неловкая поза Пердью придавала ему более искаженный вид по сравнению с хрупким телом маленькой женщины рядом с ним. Они выглядели как два персонажа из старого черно-белого фильма о вурдалаках, подумал Сэм. И чтобы сделать это более достоверным его глазами, они на самом деле обсуждали невозможное в научной лаборатории. Как это было уместно!

“Правильно!” Наконец сказала Лидия, откладывая большую потертую бумагу в сторону. “Это все, что вам нужно знать, прежде чем вы войдете. Хили! Последний глоток, прежде чем мы приступим к самому блестящему ...”

“Опасно”, - пробормотал Сэм между делом.

“... эксперимент, когда-либо проводившийся. Новая и улучшенная формула!”

“Слушайте, слушайте!” Пердью ухмыльнулся. Лидия подкатила свое кресло к звукоизоляционному покрытию на другой стороне переделанной комнаты для гостей. Сэм остановил запись и подтолкнул Пердью: “Ты уверен, что хочешь это сделать?”

“Ну, естественно, Сэм”, - ответил Пердью. “Это беспрецедентно!”

“Это именно то, что меня беспокоит”, - прошептал Сэм с напряженной настойчивостью. “Если это пойдет не так, если чего-то будет на йоту меньше или чересчур много, тебя убьет электрическим током, Пердью! Мертвое гребаное мясо! Это вообще проникает в твой тупой череп?”

“Да, это так”, - сказал Пердью. Спокойный характер его ответа встревожил Сэма еще больше. Его голос звучал почти равнодушно.

“Это неконтролируемый эксперимент в чьем-то подвале! Шансы на успех ничтожны, и более того, это самоубийство”, - настаивал Сэм.

“Сэм, этот подвал был построен одним из самых исключительных умов современности. Кроме того, все эксперименты virgin несколько неконтролируемы, не так ли? Сначала никто не знал, для чего можно использовать огонь, ” прошептал он Сэму, наблюдая, как Лидия настраивает покрытие. “Братья Райт не знали, действительно ли их аппарат будет летать ... пока они не рискнули этим. Ничего бы никогда не было обнаружено, если бы люди были слишком осторожны с фактором риска, Сэм. Ничего.”

“Не дай Бог, что-нибудь пойдет не так, что мне сказать людям?” Сэм упорствовал, в отчаянии ссылаясь на личные проблемы Пердью. “Что мне сказать Нине?”

Светло-голубые глаза Пердью уставились на Сэма из-за усиленных стекол его очков. Он замолчал, обдумывая слова Сэма.

“Это удар ниже пояса, старина”, - ответил он наконец. “Не используй Нину как разменную монету между моим стремлением к открытиям и моим стремлением к любви”.

“Вперед, мальчики! Пора!” - прозвучал отрывистый приказ Лидии. Между двумя мужчинами кратковременное противостояние лопнуло, как резиновая лента, и они оба вернулись к выполнению поставленной задачи. Сэм снова включил камеру, и Пердью пошел в кабинку для переодевания, чтобы одеться по этому случаю. Он снял обувь и рубашку. В носках и жилете он постоял минуту, прислушиваясь к гудящему току, который тек по медным жилам машины. Предупреждение Сэма внезапно стало очень реальным, неприятно осмысленным.

Но если он сейчас откажется и Лидия проведет эксперимент с кем-то другим, он будет сожалеть об этом вечно. Он надел коричневый комбинезон и обул армейские ботинки, которые были усилены резиной и асбестом. Поверх своих седых волос он натянул кепку-авиатор из коричневой кожи, чувствуя себя идиотом, когда застегивал ремешки пластиковыми кнопками под подбородком.

“О, не забудь снять очки, Пердью. У меня здесь есть тонированные очки для ваших глаз, чтобы защитить их от световых вспышек при скачках напряжения, ” крикнула ему Лидия.

“Хорошо”, - ответил Пердью.

"Как будто я и так не выгляжу достаточно глупо", - подумал он, засовывая свой деловой блокнот в карман боксеров. На нем он отметил важную информацию, такую как имена и даты, которые он должен был отслеживать, чтобы найти то, за чем его послала Лидия — гипотетически.

“Ты должен поторопиться”, - настаивала она, начиная звучать довольно плаксиво. “Ближе к вечеру ожидается шторм, и я хочу, чтобы к тому времени эта машина была выключена. Давайте уже сделаем это!”

Сэму не понравился звук машины, которая уже была лишена его благосклонности из-за своей кустарной конструкции, особенно с учетом ожидаемого от нее подвига. Для него Voyager III был похож на старый проржавевший Volkswagen, используемый для участия в Гран-при Монако. У него возникла идея.

“Лидия, скажи нам, неспециалистам, куда бы отправили кого-нибудь предварительные координаты, если бы "Вояджер III” был способен путешествовать во времени?" он спросил.

Он притворился заинтересованным в ее теории, но Лидия этого не заметила. Интервью с известным журналистом, таким как Сэм Клив, подстегнуло ее эго, ослепив тщеславием, так что она не поняла, что он просто пытался проникнуть в глубину ее заблуждения.

“Теоретически, ” она попыталась казаться скромной, на случай, если модель даст сбой, - Пердью оказался бы там, где я был в прошлый раз ...” Она внезапно остановилась и намеренно сильно закашлялась, чтобы она могла сформулировать ответ, который не выдал бы ее секрет, прежде чем продолжить.

“Тебе нужно немного воды?” - Спросил Сэм. Лидия кивнула. Он отложил камеру и побежал в ванную рядом с камерной комнатой. К тому времени, как он вернулся, она уже разобралась в своих словах. Выпив все содержимое стакана, она глубоко вдохнула.

“Спасибо тебе, Сэм”.

Он снова взял камеру, и она объяснила: “Как я уже говорила, он, вероятно, прибыл бы в 1944 году сюда, во Францию. Я выбрал дату и место из старого документа, который я когда-то прочитал, который заинтриговал меня по поводу ... ” она казалась равнодушной к деталям, “ ... по поводу, э-э, я думаю, участия Николы Теслы в нацистской пропаганде или что-то в этом роде. В любом случае, я использовал эти настройки, но, как вы понимаете, это всего лишь точка отсчета.”

“Конечно. Конечно, это имеет смысл”, - согласился Сэм. Но его интервью было прервано появлением Пердью, что испортило идею Сэма задержаться на достаточно долгое время, пока не разразится предсказанный шторм, прежде чем у них появится шанс провести эксперимент. Но, похоже, его благонамеренное промедление было остановлено рвением Пердью творить историю.

Глава 11

В ЦЕРНЕ день погружался в атмосферу, столь же изменчивую, как и погода.

Альберт Тäгтгрен бросился сквозь большую толпу белых халатов и каск, чтобы добраться до главного офиса, чтобы ответить на звонок. Он только что прибыл на свою смену, но его начальник сказал ему, что для него есть срочное сообщение, чтобы он позвонил в Корнуоллский институт в связи со стипендией для его сына.

“Продолжай, Эл. Просто убедись, что ты вернешься сюда до того, как Гринли отключится. Мне постоянно нужен по крайней мере один инженер-строитель в Alice ”, - сказал ему его начальник, прежде чем он направился в офис. Он не мог пользоваться своим мобильным телефоном по соображениям безопасности.

К счастью, сотрудников и работниц в лаборатории было такое огромное количество, что никто по-настоящему не отставал ни от кого другого, если только они не были близкими друзьями. Коллеги Альберта не знали, что у него не было сына и что Корнуоллский институт не предоставлял стипендий. На самом деле, они не знали, что такое Корнуоллский институт. Но Альберт сделал. Он также знал, что сообщение было кодом для срочной просьбы устранить проблему.

“Мисс Ричардс, это Альберт Тäгтгрен”.

“Альберт, ты говорил вчера с Сэмом Кливом?” - спросила она.

“Да, мэм. Я рассказал ему, что знал, а затем он ушел ”, - сказал Альберт.

“Хорошо. Однако у нас есть одна проблема. У нас есть основания полагать, что в вашей секции кротов больше, чем несколько, поэтому мы хотели бы, чтобы вы прислушались и понаблюдали, не ведет ли кто-нибудь себя странно. Мы вложили много денег в эту миссию, поэтому мы не можем позволить себе еще больше задержаний со стороны нашей оппозиции, понимаете? ” - сказала она инженеру.

“Я сделаю. До сих пор я не обнаружил никаких странных действий ”, - сообщил он.

“Просто оставайтесь начеку. Время истекает на всех уровнях, поэтому вы знаете, что скоро что-то где-то произойдет. Чем ближе мы подходим к активации суперколлайдера, тем больше проблем мы можем ожидать, ” напомнила ему Пенни тоном предупреждения, полным беспокойства. “И, пожалуйста, не позволяй никому догадываться о твоих истинных причинах пребывания там, Эл. У вас были бы большие неприятности, если бы они узнали, что вы участвовали в эксперименте Теслы ”.

“Да, мисс Ричардс. Не волнуйся. Никто понятия не имеет, что я здесь делаю ”, - успокоил он ее опасения. Он закончил разговор с новым беспокойством по поводу фактов, которые он сообщил тому шотландскому журналисту накануне. Альберт мог бы пнуть себя за бесцеремонное раскрытие такого деликатного вопроса, но он ничего не мог с собой поделать. Никогда прежде он не занимал такого важного положения и не знал таких важных вещей, и было приятно иметь возможность раскрыть секрет. Поделиться таким внушающим благоговейный трепет фактом, как наблюдение за тем, как кто-то использует квантовую механику у себя на глазах, было слишком большим искушением. Кроме того, журналист не фотографировал и не снимал его на пленку, так что всегда было утешением, что он мог отрицать все, что Клив ему приписывал, хотя Пенни Ричардс, без сомнения, узнала бы об этом, и Институт уволил бы его.

“Тäгтгрен!” - крикнул главный инженер Alice. На краткий миг сердце Альберта, охваченное чувством вины, остановилось от страха быть обнаруженным. “Быстрее, пойдем со мной!”

“В чем дело, сэр?” - спросил скрытый инженер.

Он шел с главой персонала секции, пока мужчина рассказывал о плохой безопасности и о том, что теперь его шкуру нужно дубить. “Я собираюсь оказаться в глубоком дерьме, мой друг. Я надеюсь, вы знаете, что здесь произошло, о том, что у нас на руках будет кровавый медиа-бардак!”

“Что произошло?” он спросил снова, когда они подошли к остаткам сгоревшего беспорядка за барьерами безопасности, где Тäгтгрен вспомнил, что показывал секретные доказательства журналисту.

Его сердце бешено колотилось. Тот факт, что он не знал, в чем дело, был едва ли не хуже, чем осознание того, насколько он виновен в подстрекательстве к незаконному проникновению журналиста. Он посетовал, что Пенни Ричардс отправила человека в первую очередь, ему не пришлось бы страдать от этого явного стресса. Почему она должна была послать Сэма Клива исследовать секрет только для того, чтобы она могла выяснить, насколько вероятным будет раскрытие истинной истории средствами массовой информации? Ричардс посчитал, что, если такой опытный журналист-расследователь, как Клив, не сможет выяснить, что на самом деле стало причиной пожара, то секрет Института будет защищен от мелких стервятников СМИ.

Теперь он, Альберт Тäгтгрен оказался в горячей воде со всех сторон, потому что Пенни Ричардс не знала, что он был двойным агентом. Оппозиция из Корнуоллского института платила лучше, и они знали, что он работал на Пенни, поэтому он не боялся быть разоблаченным с этой стороны. Тем не менее, он не должен был развлекать журналиста, не говоря уже о том, чтобы раскрывать ему подробности правды.

Все, что Т äгтгрен мог сейчас сделать, это надеяться, что ни Пенни, ни ее оппоненты не узнают, что он показал Сэму Кливу оцепленное место детектора Alice, туда, куда никто не должен был заходить. Все, что он должен был сделать после того, как Пенни сказала ему поговорить с Кливом, это прикинуться дурачком и придерживаться истории о коротком замыкании, согласно другой фракции, на которую он работал. Но в своем восхищении и трепете от знания того, чего не знали другие, шпион-новичок, похоже, по-королевски облажался. Он мог оправиться от этой чудовищной ошибки, только если бы его откровение осталось незамеченным.

“Смотрите, ” объявил начальник Альберта, “ посмотрите вон туда, но в хранилище. Ты видишь то, что вижу я?”

Череп Альберта начал раскалываться от мучительной головной боли. Честно говоря, он не мог понять, на что ссылался его босс, что дало ему слегка успокаивающее чувство искренней невиновности. Любое невежество было бы правдой, пока он не мог различить то, что должен был. “Я не вижу ничего необычного, сэр”.

“Послушай, Эл, прошлой ночью во время твоей смены из небольшого количества рабочего материала, который у нас еще оставался после кровавого пожара, исчез полностью исправный конденсатор”, - сердито заметил мужчина. Он яростно уставился на Альберта, ожидая ответа. “Знаете ли вы, что все, чего не хватает на ваших часах, будет списано с вас? Что еще хуже, вас могут посадить за кражу ”.

“Нет!” Альберт нечаянно заплакал. “Мне жаль. Я просто… Я не несу за это ответственности ”.

“Ты, черт возьми, несешь за это ответственность!” - усмехнулся его босс.

“Нет, я имею в виду. Я не крал это. Я не несу ответственности за кражу. Я понимаю, что, должно быть, виноват в том, что позволил это сделать, полагаю, косвенно ”, - разочарованно признался он.

“Я собираюсь написать отчет об этом для компании. Я дам вам знать завтра, что правление решило сделать по этому поводу”, - вздохнул главный инженер. Покачав головой, он ушел: “Ты свободен на сегодня, Тäгтгрен. Иди домой”.

“Я хотел бы, чтобы я мог. Хотел бы я никогда не уезжать из Швеции”, - ответил он достаточно тихо, чтобы его не услышал разъяренный начальник, который исчез среди персонала. “Этот чертов журналист украл это”.

Он последовал совету босса и, честно говоря, испытал большое облегчение по поводу увольнения на этот день. На работе происходило слишком много событий, которые усиливали его постоянное беспокойство, и перерыв пошел бы ему на пользу. На самом деле, в эту ужасную погоду Альберт решил заглянуть в один из местных баров в Мейрине, который находился недалеко от его квартиры. Он намеревался напиться и забыть о своих проблемах, по крайней мере, на день. Но не раньше, чем он позвонил Сэму Кливу, чтобы забрать ту кость.

Он столкнулся с еще большим разочарованием, получив только голосовую почту Сэма.

“Это Альберт Тäгтгрен, идиот, который вчера по глупости доверился тебе. Ты трус, Клив! У тебя даже не хватает смелости поднять трубку, ублюдок! Я знаю, что ты сделал! И вы знали, что я не мог привлечь вас к ответственности, потому что тогда мои работодатели узнали бы, что я рассказал вам о контейнере для хранения и о том, что я там видел ”, - кричал он по телефону. Альберт был в ярости. “Я собираюсь разыскать тебя, и мы разберемся с этим, ты и я. Вы можете на это рассчитывать!” Он закончил разговор там и бросил свой телефон на пассажирское сиденье своей машины, когда приближался к контрольно-пропускному пункту со своей секции.

За периметром комплекса взревел Volvo, освобожденный от проверки безопасности и оставивший после себя множество вопросов, сокрытий и тайного шпионажа. Альберт наконец позволил себе улыбнуться, глядя в зеркало заднего вида, наблюдая, как лаборатория физики элементарных частиц становится все меньше у него за спиной. Это было чудесно, даже несмотря на внезапный ливень, который обрушился на местность по совершенно порочной траектории и ударил по его ветровому щитку. Он вздрогнул от удара, надеясь, что надвигающийся град не повредит его роскошный автомобиль до того, как он припаркует его в укрытии.

Гром потряс землю, когда мощная система электрических штормов распространилась, как и предсказывало бюро погоды. К наступлению темноты ураганный хаос, по-видимому, достиг бы радиуса, охватывающего Лион, Тарар и Вильфранш-сюр-Са ôне в соседней Франции.

На близком расстоянии две серые фигуры появились в поле зрения из преимущественно белой среды тумана и ливней. Они появились в поле зрения, когда он медленно приближался. Два сотрудника дорожной службы перенаправляли автомобили в объезд, установленный вдали от главной дороги.

“Сейчас? В дождь мы должны ехать по какой-то дерьмовой тропинке с выбоинами? ” - проворчал он, раздосадованный дополнительным временем, которое ему придется потратить на дорогу. Зазвонил его телефон. Он остановил свою машину. Это был Сэм Клив?

Альберт перевел свой телефон в режим громкой связи и ответил, когда снова медленно отъезжал от обочины дороги. Из динамика донесся скрипучий звук, затем голос, которого он боялся больше всего, — его другого работодателя, человека, который платил ему больше, чем Пенни.

“Альберт, ты рассказал журналисту то, чего не должен был говорить”.

“Нет. Нет, я ничего ему не сказал, сэр. Ничего.”

“Неужели? Тогда что он делал с вами в запрещенной зоне?” - спросил суровый мужчина, вызвав новую панику у Тäгтгрена. Он снова остановил свою машину, всего в 200 метрах от знака объезда.

“Я не знаю, что вы имеете в виду, сэр”, - он тяжело сглотнул.

“Видеонаблюдение, ты, болтливый идиот!” его работодатель взревел. “Для инженера вы чрезвычайно глупы! Но хуже того, Альберт, ты лжец ”.

На этом звонок был прерван, и инженер поклялся, что слышал, как громко бьется его сердце в теле. Его проступок был обнаружен. Пришло время уйти, вернуться домой, в свою страну.

Альберт решил включить радио погромче, чтобы заглушить шум ливня, когда он осторожно двигался по довольно узкой ленте асфальта, на которой он свернул в сторону Мейрина. Он снизил скорость, позволив музыке убаюкать его чувства и успокоить нервы, даже когда его руки отказывались перестать трястись.

Он оглянулся и увидел, что несчастным офицерам приходится стоять под дождем и ждать, пока отъедут следующие машины. Альберт наблюдал за уменьшающимися фигурами в зеркале заднего вида. Но когда подъехали следующие машины, они убрали знак объезда. Остальные машины проехали по шоссе. Совершенно сбитый с толку инженер нахмурился, уделяя слишком много внимания тому, что происходило позади него, чтобы видеть, что происходит впереди.

Глава 12

Лидия усердно программировала так называемые координаты, которые она создала для эксперимента. Она отметила каждое поле и измерила интенсивность и мощность от каждого генератора в сетке машины. Сэм был занят, высмеивая наряд Пердью на заднем плане, пока она завершала второй этап эксперимента. Хили был готов выполнить всю тяжелую работу — рычаги, несколько вакуумных замков и дверь, поскольку Сэм был занят съемками.

“Пердью, подойди, позволь мне отдать тебе это”, - позвала Лидия, протягивая два маленьких устройства. “Сэм, ты можешь снимать это по своему желанию”.

“Да. Над этим”, - ответил он, следуя за Пердью, чтобы записать откровение о том, что Лидия назвала "необходимыми средствами для общения и безопасного возвращения’.Сэм и Пердью обменялись взглядами. “Но это всего лишь эксперимент, верно?”

“Да, Сэм”, вздохнула она, “но если это сработает, Пердью понадобятся эти, чтобы не потеряться во временном континууме, понимаешь?”

“Заблудиться?” Спросил Пердью.

“Думайте об этих двух устройствах как о физическом аналоге набора для плавания, джентльмены”, - объяснила Лидия. “Это своего рода устройство связи, если вам понадобится связаться со мной, где бы вы ни находились”.

“Или где бы ты ни был”, - процедил Сэм сквозь почти поджатые губы.

“Ты такой забавный”, - заметил Пердью, выглядя, наконец, слегка обеспокоенным. Он видел, как тщательно она провела эксперимент, почти так, как если бы она проделывала это сто раз до этого. При таком уровне самоотверженности у нее, должно быть, создалось впечатление, что ее теория действительно правдоподобна в практическом смысле.

“Это называется ЛЕТУЧАЯ мышь”, - объявила она.

“Сокращение?” - Спросил Сэм.

“Нет, он использует светоносный эфир, как летучая мышь использует эхолокацию. Это позволит вам оставить сообщение в эфире, но у вас есть только тридцать секунд каждые двадцать четыре часа, чтобы сделать это, при условии, конечно, что у вас есть доступ к хронологии ”, - рассказала она Пердью, время от времени глядя прямо в объектив Сэма, как будто хотела записать это как инструкцию. Лидия передала Пердью маленькую коробочку, обтянутую черной тканью. “Микрофон скрыт под материалом, а кнопка записи находится ...” она взяла его большой палец в свои руки и провела им вдоль одной стороны, пока он не нащупал кнопку, “... вот здесь”.

“Понял”, - подтвердил Пердью, запоминая, где это было.

“Очень важно, ” громко предупредила она, “ как только ты нажмешь эту кнопку, Пердью, ты должен положить устройство, иначе оно растворит твою руку на клеточном уровне. ПУФ!”

Глаза Сэма оторвались от видоискателя, и он посмотрел на Пердью. Побледневший миллиардер уставился на Сэма в ответ. Они обменялись невысказанным восклицанием тревоги, прежде чем Пердью, нахмурившись, посмотрел на Лидию: “Простите?”

“Да ладно тебе, Пердью!” - сказала она, запрокидывая голову.

“К чему этот адский распад для тех из нас, кто не обладает склонностью к причудливым частицам?” Сэм пошутил, но под этим он был вполне серьезен.

Лидия была явно крайне раздражена их внезапной любознательностью и сомнениями в ее системе. “Сэм, этот маленький ящик должен позвонить, прежде чем Пердью сможет говорить, верно?”

“Да, это я понимаю”.

Она продолжала нарочито медленно, чтобы должным образом покровительствовать журналисту. “И чтобы сделать этот звонок, он должен нагревать звуковые волны в микрофоне и манипулировать ими, чтобы они прокладывали свой путь на молекулярной основе ... подобно тому, как частицы, из которых вы состоите, взаимодействуют между обширной сетью нервов и клеток внутри ландшафта, которым является ваше тело. Ты со мной до сих пор?”

“Иисус”.

“Правильно, - продолжила она, - итак, если ваши молекулы соприкасаются с объектом ... маленькой коробочкой… это нагревается жарче солнца, у вас не будет возможности сказать дерьмо, не так ли?”

Глаза Пердью оставались замороженными в своих футлярах, когда он задумчиво уставился в пол.

“Ей не обязательно было быть такой крайне снисходительной”, - пробормотал Сэм себе под нос.

“Хили! Принесите мне, пожалуйста, тот другой бархатный мешочек, ” позвала она.

“Господи, Пердью! Ты уверен, что хочешь это сделать?” Прошептал Сэм, останавливая запись.

“Маловероятно, что путешествия во времени вообще практически осуществимы, Сэм. Давайте просто подыграем ей ”, - Пердью пожал плечами, но Сэм настаивал на своей настойчивости. “У меня плохое предчувствие по этому поводу”.

“Что, если ничего не произойдет?” Пердью играл адвоката дьявола.

“Пердью”, - прошептал Сэм, - “что, если это сработает?”

“Пердью”, - резко сказала Лидия, - “у нас заканчивается время. Уже почти вечер, а мы тут весь день трахаемся из-за мелких наездов! Ради Бога, это очень важный эксперимент, так что давайте сделаем так, чтобы это произошло ”.

“И что это такое?” Быстро спросил Пердью, отвлекая Лидию от явно назревающей истерики, которая вскоре заслуживала бы новой тирады. Он указал на сумку, которую она держала.

“Это твой путь назад”, - проинформировала она его. “У вас есть всего три дня, прежде чем ваша летучая мышь разрядится и не сможет разогнаться настолько, чтобы отправить вас обратно.

“Значит, ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ - это еще и мой конденсатор?” Спросил Пердью, когда Сэм снова бесшумно обошел их, чтобы записать происходящее.

“Да, у вас есть самое большее три 24-часовых периода, прежде чем он выйдет из строя, каждый из которых позволяет общаться только по 30 секунд за 12-часовой перерыв. Это дает вам не более шести возможностей для общения, возможно, вдвое меньше, в зависимости от его мощности. Когда вам нужно будет вернуться, дважды нажмите кнопку и положите БИТУ. Пердью, после того, как вы это сделали, кнопки отмены не будет. Поверьте мне. Убедитесь, что вы готовы вернуться, прежде чем дважды нажать эту кнопку ”.

Ее глаза пронзили его настойчивостью и серьезной осторожностью.

“Теперь… в тот момент, когда вы перейдете из этой точки, вот это устройство запишет ссылки на ваши унифицированные поля и сохранит их в своем банке данных ”, - продолжила она. В руке она держала изящный предмет, розоватую полупрозрачную зубную пластинку, сделанную из неба Пердью. “Вам нужно снять это и использовать провод, который зацепляется за ваши два клыка, чтобы подключить его к БИТЕ перед активацией двумя кнопками, вам это ясно?”

“Боже мой”, - прошептал Сэм.

“Что не так, Сэм?” - спросила она его.

“Я просто… в абсолютном восторге от вашего планирования, ваших изобретений”, - превозносил он ее, поражая ту желанную зону нарциссизма в Лидии. “Это сводит меня с ума!”

Пердью улыбнулся умным манипуляциям Сэма с помощью того знакомого обаяния, которое несколько лет назад вырвало Нину из объятий Пердью. Он должен был восхищаться школьным очарованием темноглазого журналиста с его коренастым атлетизмом и растрепанными черными волосами. Внутри Пердью прекрасно понимал, что восклицание Сэма на самом деле было выражением сдержанного ужаса, такого рода, который возникает в результате столкновения с необузданным безумием.

* * *

На настенных часах длинная стрелка достигла шести, а короткая стрелка показывала чуть меньше девяти. Погода постепенно становилась все более беспокойной. Хили спустился со второго этажа и доложил: “Мадам, в течение следующих нескольких часов в этом направлении надвигается сильная гроза, которая движется со стороны Швейцарии и, как они говорят, должна быть на юге Германии к завтрашнему полудню. Осмелюсь предположить, что это довольно серьезный шторм для большей части Западной Европы ”.

“Спасибо, Хили. Вы слышите это, джентльмены?” Спросила Лидия.

Пердью пожал Сэму руку и похлопал его по спине, используя свой беспечный подход к серьезным вещам, чтобы показать Сэму, что он не верит в эффективность этого эксперимента. Он шагнул в гудящую среду камеры, которая сейчас находилась на пороге между прогревом и включением питания для фактического начала запуска.

К этому времени в окна уже барабанил мелкий дождь, а ветер гнул верхушки деревьев снаружи, но люди в поместье Дженнер понятия не имели, благодаря заколоченным окнам и стенам, не пропускающим все внешние звуки. Это было опасное невежество, которое повлияло бы на их чувствительный ко времени эксперимент. Хили запер Пердью в камере, когда Сэм снимал это.

Сэм надеялся, что эксперимент ни к чему не приведет, кроме большого шума, одного-двух толчков и замыкания на материнской плате управляющего компьютера, прежде чем Лидия поймет, что это просто еще один сбой. Затем она возвращалась к чертежной доске со своими теориями и позволяла мужчинам выпить за отдельную плату, пока они смотрели футбол в местном спорт-баре. Это был идеальный результат для Сэма в уютной безопасности его разума.

Лидия смотрела в объектив, но она говорила не с Сэмом. “Вояджер III, эксперимент по путешествию во времени номер 14, 22 июня 2015 года в поместье Дженнер, расположенном в городе Лион, Франция. Субъект: Изобретатель и ученый Дэвид Мэтью Пердью, сорока девяти лет, время сейчас... ” она подняла глаза, “ ... 8.30 вечера.”

Она жестом пригласила Сэма следовать за ней к пульту управления. Она набрала на клавиатуре комбинационный код, и на экране появилась схема из бумаги, похожей на карту, на столе. Номера с цветовой кодировкой последовательно увеличивались по мере повышения теплового показателя за пределами камеры, чтобы облегчить ускорение невидимых частиц внутри с помощью Purdue.

Погода грохотала, но Лидия ничего не слышала. Только Хили различил что-то своим острым слухом, чему способствовал легкий холодный сквозняк, который прокрался под дверь дальше по коридору. Хотя они в нем не нуждались, он тихо пробрался на кухню и через заднюю дверь, чтобы убедиться в подлинности ощущения.

“Боже мой!” - выдохнул он, войдя в темную кухню, единственную нормальную комнату во всем особняке. Окна звенели от сильного ливня, который разразился над Лионом за последние пятнадцать минут. Из-под двери лилась вода, смачивая плитку. Когда дворецкий положил несколько газет в щель под дверью, прогремел гром, выпустив три быстрые вспышки молнии, прежде чем он в испуге отдернул руку. В свое время Хили был жестким, стальным оперативником, и даже сейчас было мало целей, которые могли ускользнуть от его прицела. Но одна вещь, о которой никто не знал, заключалась в том, что Руперт Хили боялся грома и молнии.

Ошеломленный, но понимающий, что его работа никогда не пострадает из-за его фобий, он ускользнул и вернулся на нижний уровень дома, где была жизнь и безопасность от ужасной природы, которая стремилась причинить ему вред. Но когда Хили повернул за угол в коридор, который вел к Лидии и ее друзьям, он заметил, что свет сильно мерцает. Прочистив горло от дискомфорта ситуации, Хили двинулся по почти темному коридору, уверенный, что ему не следует делиться погодными условиями с и без того взвинченной Лидией.

Утечка внутри стены увлажнила покрытие, честная ошибка Лидии и Хили, которые не заметили этого раньше. Дожди, подобные этим, не были обычным явлением, и они не могли знать, что покрытие в помещении камеры было подорвано. На пике зажигания маленькое окно в камере было полностью освещено ярким белым светом. Сэм снимал, но его испуганный застывший взгляд был прикован к лучам, которые теперь поглощали силуэт Пердью.

Но Лидия не обратила внимания. Она повернула огромный диск и старомодную ручку, которая инициировала звуковой фактор, пульсирующую ультразвуковую волну, которая звучала как нерожденное сердце на сонаре, только глубже и медленнее. Грудь Лидии вздымалась от волнения от того, что ее эксперимент увенчался успехом, и на ее лице появилось подобие улыбки. От мощного удара из обшивки стены вырвался величественный букет искр, и во всем доме мгновенно отключилось электричество.

“О, Иисус Христос! Нет! Боже мой, нет!” Хили услышал крик Лидии. Она была в истерике, разражаясь потоком проклятий, когда отчаянно щелкала выключателями в темноте. “Хили! Сделай что-нибудь! Запустите цепи!”

“Приступаем, мадам!” - Воскликнул Хили, бросаясь к печатной плате.

“Что мне делать, Лидия?” Сэм закричал.

“Просто продолжайте снимать”, - сказала она с неконтролируемой дрожью в голосе.

С толчком включилось электричество, но то, что они не могли услышать, решило судьбу Пердью. Снаружи в дом ударила мощная молния, использовавшая усиленные стены для проведения тока перегрузки. Его сила усилила не только отмеченные поля, но и перегрузила звуковой аспект. Хили накрыл Лидию своим телом, в то время как Сэм упал спиной на пол, когда камера загорелась огнем, но как только они увидели это, пространство поглотило его.

“Огонь исчез в ничто!” Сэм закричал, живо вспомнив историю Тäгтгрена.

Тяжело дышащие и перепуганные Сэм и Хили беспомощно стояли, ожидая, пока камера остынет. Они понятия не имели, жив ли Пердью. Позади них, в запахе огня и дыма, Лидия улыбнулась с облегчением и удовлетворением.

“Сэм, ” спокойно сказала она, - скажи мне, что ты запечатлел это на пленке”.

Глава 13

Нина Гулд впервые за несколько месяцев была дома. Ее отреставрированный дом в Обане, Шотландия, нуждался в серьезной уборке. Благодаря суеверным жителям ее родного города, куда она вернулась два года назад с покупкой упомянутого дома, несколько уборщиц согласились содержать помещение в порядке, пока ее не будет. Один или два раза в месяц сорокаоднолетний преподаватель истории и консультант раскошеливался на дополнительные деньги, чтобы вызвать службу уборки из Эдинбурга. Она также нанимала прислугу McDusty из Аргайла, когда жила в Эдибурге, потому что была педантична в обслуживании. Вот почему она решила, что они прекрасно подойдут для старой собственности в Обане, которую она чуть не потеряла два года назад, всего через два дня после ее покупки.

Еще один неуклюжий эксперимент, любезно проведенный другим ученым, стал причиной почти полного разрушения ее дома, и ей потребовались месяцы, чтобы убедить городской совет не сносить ее дом. В конце концов, это была историческая достопримечательность, даже несмотря на то, что она была центром многих суеверий и старомодной охоты на ведьм с тех пор, как она была ребенком из другой части города.

“Миссис Мэннинг, я заплачу тебе вдвое, если ты и девочки сможете прийти завтра ”, - сказала Нина, расхаживая босиком в джинсах. “Вы знаете, что в доме было тихо с тех пор, как у нас закончились ремонтные работы, так в чем проблема?”

Очевидно, что менеджер службы уборки устроил Нине тяжелую битву, не желая отказываться от старой репутации дома. Нина потянулась за пачкой "Мальборо" и поставила телефон на громкую связь, чтобы успеть прикурить, пока не вышла из себя.

Доктор Гулд, я ценю ваши попытки отремонтировать это место, но мы просто не хотим туда заходить. И это наша прерогатива, вы так не думаете?" женский зрелый голос объяснил на шотландско-гэльском, растягивая слова, что раздражало Нину сверх всякой причины.

“Хорошо, тогда не могли бы вы направить меня к кому-нибудь? Кто-то, кто не собирается брать с меня слишком много, ” пробормотала Нина, зажав сигарету между губами, посасывая ее, чтобы хоть немного избавиться от разочарования. “Мой дом слишком велик, чтобы я мог убираться один”.

"Я посмотрю, что я могу сделать, дорогая. Передам по кругу твой номер, хорошо? Мне так жаль, - посетовала миссис Мэннинг.

“Да, я уверена, что ты чертовски сожалеешь”, - прорычала Нина после того, как связь с другой стороны прервалась, окутав ее голову восхитительными облаками табака и смолы. “Гребаные трусы. Куриное дерьмо, сучки”, - продолжала она ругаться в одиночестве, когда пошла на кухню за вином. Нина мельком увидела люк, который слегка выглядывал из-под большого плетеного коврика. От этого у нее мурашки побежали по коже, события того дня все еще всплывают в ее памяти, тот день, который стал причиной возможной гибели ее друга от рук Ордена Черного Солнца. Она подушечкой стопы подтолкнула коврик к люку, надеясь, что, если скрыть его от посторонних глаз, это избавит ее от прошлых кошмаров.

За исключением люка на кухне и полой стены на чердаке, ее дом не казался ей зловещим. На самом деле Нина была весьма удивлена тем, как гармонично она жила здесь, без происшествий, без призраков или странных явлений, как того требовала репутация дома. Конечно, эти слухи когда-то были правдой, но после большого события в подвале за все эти месяцы до этого все полностью изменилось. Пердью помог ей профинансировать реконструкцию, переделки и ремонтные работы, чтобы Нине было что предъявить городскому совету в защиту от их решений снести это место.

Внизу колодец зла был заполнен и засыпан, но она никогда не спускалась туда без крайней необходимости. Когда она наливала себе вино, оно немного испортило ее мысли и воспоминания.

‘Представь, если бы что-то вытолкнулось через этот колодец, Нина. Представьте, что они сделали работу наполовину, и цемент трескается, пока мы разговариваем ", - ее внутренний голос, который, очевидно, принадлежал садистке, представил ей невозможные возможности. Нина сделала большой глоток вина, чтобы усыпить подступающее уныние. Чистота. Услуги по уборке. Упрямые старые шотландские девки и уборка - вот о чем она бы подумала. Причем в изобилии.

Внезапно зазвонил телефон, и Нина слегка взвизгнула, пролив немного своего напитка в испуганной неловкости.

“Господи, миссис Мэннинг!” - выдохнула она. Она схватила телефонную трубку и ответила: “Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел мне кого-нибудь, чтобы убрать мой чердак”.

Мужской голос ответил: “Это метафора? Я уверен, что у такой красивой женщины, как вы, не возникло бы проблем с поиском уборщицы или двух ”.

“Пошел ты, Сэм”, - улыбнулась Нина.

“Да, это то, что я подразумевал”, - парировал он. “Ты действительно быстро схватываешь на лету”.

Нина покачала головой, посмеиваясь над остроумием своего бывшего парня. “Как у тебя дела? Слышала, вы освещали инцидент в ЦЕРНе ”, - сказала она.

“Ну, собственно, именно поэтому я и звоню. Я хотел спросить, не могли бы вы присоединиться ко мне на некоторое время, ” сказал Сэм, внезапно показавшись немного неуверенным в себе.

“В Женеве?” - спросила она, садясь за кухонный стол.

“На самом деле, в Лионе. Во Франции. Я во Франции на следующий ... мм, неопределенный срок”, - сказал он Нине. Она могла слышать, что что-то не так.

“Что ты там делаешь?” - спросила она, потягивая оставшееся вино, которое она не пролила.

“Я помогал Пердью...” - начал он.

“Подожди, подожди, подожди!” Она резко оборвала его. “Ты и Пердью? Опять? Сэм, ты должен перестать называть меня ‘ты и Пердью" по делу. Я устал от того, что почти умираю ”.

“Это другое”, - ответила Сэм, ни разу не отрицая, что у нее было полное право отказаться на своих основаниях.

“Чем это хоть как-то отличается, Сэм? Если в нем замешан Пердью, это опасно. Если вы вовлечены, это стоит разоблачить. Эти два фактора в значительной степени сужают круг поисков до одного — моя жизнь будет в опасности! ” - простонала она, ища еще вина.

Сэм знал, что она была права, и с ее вздорным характером у нее не было бы возражений повесить трубку. Было бесполезно убеждать ее, что этот случай отличается от типичной экскурсии, которой они обычно заканчивали, поэтому он продолжил с юмором.

“По крайней мере, ты снова будешь в отличной компании”.

“Сэм”.

“Это действительно нечто уникальное, Нина. На самом деле, это несколько невероятно. Вы действительно нужны нам для этого, иначе мы можем никогда больше не увидеть Пердью ”, - нерешительно объяснил он. Он не хотел этого говорить, но он знал, что то, что Пердью в опасности, убедит Нину в серьезности вопроса. Он был прав в своем предположении.

“Прошу прощения? Где Пердью?” - спросила она, нахмурившись из-за откровения и отсутствия вина в ее шкафчике с алкоголем.

Сэм удержался от соблазна снова назвать ‘где" как "когда" и быстро ответил: “Мы не знаем. У нас есть кое-какая идея, но нам понадобится эксперт по истории Германии, который поможет нам найти его ”.

Он был доволен формулировкой этого утверждения. Это звучало достаточно разумно, чтобы заставить ее прийти, но не звучало слишком банально, чтобы она отказалась. Сэм ждал на другом конце провода. Нина могла слышать почти неслышное гудение активного вызова.

Ей пришлось признать, что заказать уборку в ее доме на этой неделе в любом случае было бесполезно и что ей не помешало бы немного компании вдали от насмешек и хмурых взглядов недалеких Обана. “Хорошо. Где вы находитесь в Лионе? И, Сэм, если кто-нибудь попытается меня убить, мы никогда больше не будем спать вместе ”.

“Ой!” - ответил он.

“Я действительно покончила с этими поисками сокровищ”, - повторила она.

“Я знаю, любимая. И я обещаю вам на сто процентов, что это не охота за сокровищами ни в какой форме”, - заверил он ее. “Это охота на Пердью”.

Глава 14

Пенни Ричардс поднесла трубку к уху, но долгое время ничего не говорила. Ее глаза смотрели перед собой, мимо стола и кресел для посетителей, в черное горло камина на другой стороне ее кабинета в Институте.

“Мисс Ричардс”, - настойчиво произнес голос в трубке. “Ты слышал, что я сказал?”

“Как это произошло?” медленно спросила она.

“Его "Вольво" был уничтожен сбежавшим 16-колесным автомобилем на проселочной дороге в стороне от шоссе между ЦЕРНОМ и его родным городом Мейрин. Водитель грузовика сказал полиции, что у него отказали тормоза после того, как сотрудники дорожной службы направили его на определенную дорогу. Они стояли у знака объезда на перекрестке с противоположным направлением, с которого ехал Альберт”, - сказал человек по телефону.

“Большое тебе спасибо, что дал мне знать, Мартин. Он тоже работал с вами над CMS?” Спросила Пенни, разыгрывая карту na &# 239;ve.

“Нет, моя дорогая. Я пытался привлечь его к работе с нами после того, как получил от вас его резюме, но они передали его навыки команде Alice. Полагаю, им требовалось больше опыта, чем нам ”, - поддразнил он.

Пенни знала, что с момента создания суперколлайдера между учеными и инженерами двух детекторов существовало непреодолимое соперничество. Она связалась с Мартином Вестдайком, когда в адрес Института начались угрозы, используя предположение, что Альберт Тäгтгрен был ее шурин. Хитростью она убедила Вестдайка и его коллег, что Альберт будет подходящим приобретением для их дела, чтобы облегчить его эффективное проникновение в лабораторию.

“Мой муж воспримет это очень тяжело”, - вздохнула она, и ее голос прозвучал определенно угрюмо.

“Еще раз, моя дорогая Пенни, мои искренние соболезнования. В то самое утро я сказал ему подождать меня, чтобы мы могли поужинать, но он предпочел уйти в середине дня ”, - пожаловался старый профессор. “Ах, если бы он только остался, пока я не выйду, он бы никогда не поехал по этой чертовой дороге”.

“О, Мартин, мы не должны оплакивать то, чего не можем изменить, особенно то, в чем нет нашей вины”, - утешала Пенни старика, с которым познакомилась много лет назад, когда он работал с ее мужем над проектом в Нидерландах. Она с нежностью вспоминала их поздние ночи в комнате отдыха, где они играли в бильярд и выпивали. Не будучи специалистом по физике элементарных частиц, она просто сидела и слушала их игривые споры о квантовой гравитации и единой теории поля Эйнштейна. Было удивительно, как много они знали, в конечном итоге звуча как пьяные боги, бросающие вызов науке Творения. Но после завершения проекта их дороги просто разошлись на долгие годы; так было до тех пор, пока Пенни не понадобилась услуга профессора Вестдайка, чтобы отправить Альберта в ЦЕРН. Если бы он только знал, что на самом деле там делал шведский инженер.

“Что ж, Мартин, еще раз спасибо тебе за то, что рассказал мне реальную историю. Я не доверяю СМИ или полиции правду, как вы знаете ”, - сказала она, прикуривая одну из своих длинных тонких сигарет.

“Всегда пожалуйста. Я знаю. Ваша семья заслужила услышать это от друга, а не от какого-то чертова следователя или репортера. Я прощаюсь с тобой, моя дорогая Пенни. Мы скоро поговорим, как только у меня будет немного свободного времени, чтобы наверстать упущенное, да?” Профессор Вестдайк сказал.

“Это было бы прекрасно, Мартин. Моя любовь к Герде”.

Пенни сидела в замешательстве, положив подбородок на сложенные руки и опершись на локти. Было слишком странно, что ее шпион оказался мертв сразу после того, как он поговорил со СМИ, после того, как он поговорил с Сэмом Кливом. Ее сердце бешено колотилось. Сэм Клив предал ее доверие. Это был не первый раз, когда он был связан с сомнительными организациями. По общему мнению, он был членом "Бригады отступников", тайного ордена ученых, солдат, историков и магнатов — фактически, влиятельных мужчин и женщин высочайшего уровня в своих соответствующих дисциплинах и призвании. Она не знала, за что они выступают, на самом деле, но она подумала, что следует опасаться любого клуба, который набирает столько блестящих людей в столь широком спектре по всему миру.

Пенни подняла трубку. “Кейтлин, пожалуйста, пригласи Фостера прийти и повидаться со мной. Спасибо вам ”.

* * *

Кристиан Фостер был свободным агентом — в буквальном смысле. Он много раз работал в Корнуоллском институте раньше, но почтительно отказывался стать постоянным сотрудником их службы безопасности. Он работал только по контракту и строго придерживался определенных правил. Иногда он даже брался за заказные убийства, но они оставляли неприятный привкус у него во рту. Кристиан был именно тем, что подразумевало его имя. Его богобоязненность сделала его очень надежным, но для тех организаций, которым требовалось немного перца чили при отбывании наказания, он не был лучшим поваром. Он ненавидел ненужное насилие.

“Кристиан, как хорошо, что ты пришел”, - кивнула Пенни, когда мужчина, которого она вызвала, постучал в открытую дверь ее кабинета.

“Добрый день, мисс Ричардс. Как дела?” - он улыбнулся.

“Боюсь, я не слишком здоров. Вот почему мне нужно кое-что обсудить с вами”, - сердечно сказала она. “Пожалуйста, сядьте”.

“К сожалению, это обратная сторона моей репутации”, - ответил он, садясь напротив нее за стол.

“Что это?” - спросила она, указывая на своего помощника за дверью.

“Мое имя всплывает только тогда, когда происходит что-то неприятное”, - посетовал он. “Было бы неплохо, если бы для разнообразия меня призвали кого-нибудь спасти”.

Пенни посмотрела на очень привлекательного мужчину скандинавской внешности. Он был замечателен на стольких уровнях, даже больше благодаря своему чувству стиля в одежде. “Что ж, Кристиан, мне никогда не было неприятно, когда ты наносил мне визиты, если это тебя хоть немного утешит”, - слегка флиртовала она.

“Да, это неплохая отсрочка для меня за то, для чего меня обычно вызывают”, - усмехнулся он. “Что у вас на уме, мисс Ричардс?”

Пенни вздохнула. Она нашла время взглянуть на его исключительно высокую и мощную фигуру, одетую во все черное. На шее у него висел христианский крест с бриллиантами, в оправе из чистого драгоценного камня, вставленного в серебро или сталь, отличия которых были неразличимы для нетренированного глаза Пенни. Тем не менее, это было красиво на черном фоне его восточной рубашки.

“Мы наняли журналиста, чтобы он сделал для нас безобидное интервью. Теперь человек, у которого он брал интервью, погиб при подозрительных обстоятельствах, а журналист исчез. Но он исчез после того, как был замечен на мониторе системы безопасности, вторгшимся в секцию ЦЕРНа, на которую у него не было разрешения, Кристиан ”, - сообщила она ему, чувствуя себя неуютно под его прищуренными серыми глазами. “Его видели записывающим кадры чего-то довольно ценного для этого института, чего-то, что должно было остаться нераскрытым”, - объяснила она.

Взгляд Кристиана оторвался от Пенни. Он поднял глаза к потолку, обдумывая информацию. Пепельно-светлые волосы Кристиана Фостера ниспадали на грудь, выглядя еще светлее на фоне его темной одежды. Пенни восхищалась его ангельским обликом.

"Если бы он был ангелом, держу пари, он был бы Майклом", подумала она, как раз перед тем, как его лицо откинулось назад, чтобы встретиться с ней взглядом.

“У вас есть след по кредитной карте, что-нибудь, что могло бы направить меня к исходной точке, откуда я мог бы выследить его? Я сомневаюсь, что в ядерной лаборатории в Швейцарии остались бы какие-нибудь его следы, которыми они были бы готовы поделиться со мной?” он спросил Пенни.

“На самом деле, Кристиан, это был именно тот маршрут, который я собирался предложить тебе использовать, чтобы начать свой путь. Для тебя это было бы слишком сложно?” - невинно спросила она, маскируя свою обратную психологию тоном согласия.

“Нет, это выполнимо, мисс Ричардс. Я просто надеялся, что мне не придется прибегать к хитрости, чтобы получить свою информацию, ” он с улыбкой пожал плечами. “Кроме того, чтобы найти его, потребовалось бы гораздо больше времени, чем просто найти место последнего пребывания или покупки”.

“Я понимаю. Именно так я и думал. Проблема в том, что мои хакеры и сотрудники, проводящие расследование, не смогли найти никаких доказательств активности по карточкам или связи по мобильному телефону с тех пор, как исчез Сэм Клив ”, - сказала она.

“Возможно, его тоже убили”, - предположил Кристиан.

“Это тоже приходило мне в голову, особенно с тех пор, как он собрал огромное количество подробностей о нашей тайной операции. Тем не менее, мне нужно найти его, живого или мертвого, просто чтобы убедиться, какие у него руки в этой очень щекотливой игре ”, - объяснила Пенни.

“Понятно”, - наконец сдался Кристиан Фостер. “Позвольте мне передать мои документы вашему секретарю через час, и как только я получу соответствующую оплату, я начну свои поиски”.

Он поднялся со стула и поправил одежду, возвышаясь над ней. Пенни пожала ему руку, что всегда было ее любимой частью встречи с ним: “Будь на связи, Кристиан. Ваш опыт бесценен в этом вопросе, и мы будем благодарны за ваше быстрое и неотложное внимание ”.

“Я уделю этому самое пристальное внимание, мисс Ричардс. Пенни, ” он улыбнулся, отчего у Пенни подкосились колени при упоминании ее имени.

“До свидания”, - прозвенела она, когда он убрал руку.

“Благослови Бог”, - просто сказал он и, по-джентльменски кивнув, повернулся и ушел.

Пенни Ричардс ахнула, обмахивая лицо папкой, которую держала в руке, наблюдая, как он уходит: “Иисус Христос, этот мужчина горяч!”

Глава 15

Пердью проснулся с головной болью незадолго до ядерного взрыва. Это было настолько интенсивно, что его глазные яблоки распухли, выталкиваемые из своих отверстий распухшим, пульсирующим мозгом. На самом деле, его челюсть пульсировала от того, что казалось ему похожим на боли, которые он обычно испытывал, страдая от гриппа, — тупая боль, которая пронизывала вещество его лицевых мышц. Но, несмотря на всю их борьбу за функционирование, он обнаружил, что его глаза абсолютно бесполезны. Неважно, как он прищуривал веки, неважно, куда он смотрел вокруг, темнота, плотность камня, укрывала его пылающее тело.

Лихорадка охватила все тело Пердью; настолько сильно, что он почувствовал, что его губы онемели и их покалывало. По краям его рта образовались волдыри, а на коже появилось ощущение, как после того, как он слишком много времени провел в бассейне во время жары 1982 года в глубинке с семьей своей австралийской подруги. Едва способный пошевелиться из-за мышечной боли и обожженной кожи, Пердью обнаружил, что стонет, как слабый мальчик после операции по удалению грыжи. У него кружилась голова. По правде говоря, Пердью понятия не имел, жив он или мертв.

“Помогите!” - неосторожно крикнул он, ожидая, что глухое эхо донесется сквозь вечность, но единственное слово, сорвавшееся с его болезненных губ, донеслось до него с близкого расстояния. По распространению звука он определил, что находится в комнате, которая была не маленькой, но это определенно не был зал или пещера.

"Может быть, тебе не стоит кричать, старина", - подсказал ему здравый смысл. ‘Вы понятия не имеете, кто вас слушает’. Под собой он чувствовал холодный бетон и немного рыхлого раствора, который, должно быть, отвалился от стены, но он был слишком напуган, чтобы протянуть руки по сторонам. Кто знал, во что он может вложить свои руки! Кроме того, поскольку он был убежден, что это смерть, в частности, какое-то адское предназначение по причине его страданий, что бы ни сидело рядом с ним, это не могло быть ничем хорошим.

С огромным рвением Пердью сменил позу, встав на колени. Это было мучительно, и он застонал так тихо, как только мог. Под его ладонью крошечные камешки жалили его воспаленные руки. Он схватил один из них и швырнул в мертвую черноту перед собой.

Она приземлилась недалеко от него с глухим хлопком.

Его сердце учащенно забилось при мысли о том, что произойдет здесь, в месте, которое может вместить все, что только может создать его воображение. Существа, способные на неестественные действия, существа с непостижимыми способностями, вполне могли напасть на него из плотного небытия вокруг него, и вот он бросал в это камни.

Все эти безумные мысли приходили в голову Пердью, но он должен был выяснить, где он был, несмотря ни на что. Не было смысла оставаться застойным, статичным в страхе целую вечность. Скука и неудовлетворенное любопытство стали бы для него настоящей мукой, если бы он позволил своей врожденной настороженности заглушить его мужество. Он должен был продолжать двигаться, собирая информацию. Камень, который он бросил, издал звук, напоминающий падение камешков на булыжную мостовую. Если его слух не обманывал его, камень ударился о каменную стену или предмет. Когда он полз вперед, мучительная боль от вывихнутого колена разорвала его ногу на сгибе. Пердью закричал "Синее убийство" от невыносимой боли, упал на живот и просто лежал, тяжело дыша, чтобы прийти в себя. Обезумев от боли, он надеялся, что не привлек ненужного внимания к своему присутствию. И все же, как только он подумал, что…

“Пожалуйста, не находи меня”, - прошептал он, когда откуда-то из темноты послышались приближающиеся шаги. Пердью отчаянно пытался, скрежеща зубами, не издавать ни звука, в то время как боль медленно подавляла его способность сдерживать ее. Но он должен был вести себя тихо. Находясь поблизости, он различил, что мужские голоса говорят на немецком.

“О Боже, нет”, - прошептал Пердью в пыль под своим защищенным лицом, когда он лежал, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Он почувствовал запах влажных остатков мха на земле. Как только его кожа максимально адаптировалась к боли, в то время как нервные окончания кричали, Пердью поднял голову, чтобы посмотреть, есть ли какой-нибудь способ определить, где он находится. Отчетливый немецкий разговор наполнил его сердце унынием, но он не знал почему. Все, что он знал, это то, что он не говорил на языке, кроме хорошо известных "пожалуйста" и "спасибо", которыми владело большинство людей.

Чуть выше его лба, в нескольких метрах перед ним, горизонтально слева направо проходила маленькая белая линия. Поначалу сбитый с толку миллиардер не мог понять, что это было. Но когда за ним двигались стремительные черные тени, Пердью понял, что белая линия, которой он был так очарован, на самом деле была щелью под дверью, пропускающей свет.

“По крайней мере, я не умер”, - вздохнул он, медленно продвигая свое измученное тело вперед. Двери открылись, и там стояли две худощавые фигуры в немецкой форме. “Но я определенно в аду”.

Голова Пердью откинулась назад, в безопасность его скрещенных рук, когда он услышал, как двое мужчин кричат, вызывая медиков. Это все, что он мог перевести. Он ожидал, что его жестоко избьют или просто выстрелят в голову, но вскоре двое молодых военных медиков принесли носилки и с большой осторожностью подняли Пердью на них. Они продолжали говорить ему расслабиться, попытаться дышать глубоко, но он не понимал их предложений.

Два офицера, обнаружившие Пердью в подвале рейхсканцелярии, сопроводили его в лазарет. По его озадаченному выражению лица в ответ на их вопросы они быстро поняли, что он не был одним из них.

“Sprechen sie Deutsch?” one asked. Эта фраза была знакома Пердью, но он прекрасно знал, что весь язык ускользает от его способностей, и если бы он попытался притвориться, что понимает, потребовалось бы не больше минуты, чтобы обнаружить, что он не немец.

“Nein, leider nicht”, - ответил он со страдальческим выражением лица, изо всех сил стараясь казаться как можно более образованным на их языке.

“Мне это нравится”, - один офицер улыбнулся другому. “Он знает, как сказать по-немецки, что он не говорит по-немецки”.

Другой усмехнулся, закуривая сигарету и тяжело опираясь на ошпаренное тело Пердью. Его лицо приблизилось так близко, что Пердью почувствовал его зловонное дыхание.

“Они, вероятно, учат этому солдат союзников на случай, если те попадут в плен”, - сказал другой, обращаясь к своему коллеге, но обращаясь к Пердью. “Как тебя зовут, солдат?”

“Я не солдат. Меня зовут Дэвид Пердью”, - простонал Пердью, его кожа горела под давлением злобного наклонения офицера.

“А ты из какой страны, Дэвид?” - спросил другой офицер.

“Шотландия. Я из Шотландии, но я не солдат ”, - настаивал он. Однако при каждой попытке отрицать его дееспособность агрессивный офицер все сильнее давил на израненное тело Пердью, наслаждаясь криками незнакомца.

“Штурмбаннфюрер Жестерн, каков протокол для шпионов союзников, захваченных в бомбоубежище Фюрера?” мерзкий мучитель спросил сидящего, курящего офицера по другую сторону кровати Пердью.

“Я думаю...” Жестерн усмехнулся, подняв задумчивый взгляд: “...расчленение? Нет, нет, я думаю, утопление ”.

“Подождите, я в бункере Гитлера?” Спросил Пердью, потрясенный. За то, что он часто использовал имя их лидера, он получил оглушительный удар по голове, от которого его мозг пронзила боль.

“Ты в Рейхсканцлере на Вильгельмштрассе, идиот! Вы проникли в кресло F & # 252; hr незамеченным, а потом хотите прикинуться дурочкой и притвориться, что не знаете, где находитесь?” Жестерн кричал на Пердью, срывая с его торса то, что осталось от его изодранной в клочья рубашки. Пердью закричал, когда ткань оторвала часть кожи, в которую она вплавилась во время сгорания во время его путешествия.

“Gestern! Haupt!” Пердью услышал женский голос, зовущий двух офицеров по другую сторону занавески, которая была задернута вокруг его кровати в лазарете. Они вскочили, прямые и серьезные. Было очевидно, что женщина заслуживает их предельного уважения. Между ними троими завязался короткий разговор, прежде чем занавес был отдернут и перед ними предстала самая красивая женщина, которую Дейв Пердью когда-либо видел.

“Привет”, - сказала она, осматривая раны Пердью, не прикасаясь к нему. В тишине она покачала головой. Затем она попросила двух офицеров покинуть лазарет, но они напомнили ей, что несут ответственность за заключенного до тех пор, пока его не допросят и Гиммлер не решит, что с ним делать. Сам факт того, что он проник в практически непроницаемый бункер незамеченным, сделал его объектом особого интереса для СС.

Мария разрешила им остаться при условии, что они будут вести себя тихо, пока она не перевяжет раны заключенного и не вымоет его. “Они ждут снаружи. Как тебя зовут?” - спросила она, наливая воду в большую миску, чтобы промыть раны Пердью.

“Дэвид Пердью”, - простонал он, ошеломленный стреляющей болью в поврежденных нервных окончаниях. Во рту его язык нащупал что-то неестественное. К небу его рта была идеально прикреплена пластина, сформованная с учетом его уникальной кривизны.

“Я Мария”, - улыбнулась она. Он не мог перестать пялиться на красивую блондинку. Ее волосы были чрезвычайно длинными, завязанными в конский хвост, который колыхался на ее ягодицах, когда она двигалась. Полные губы и большие светло-голубые глаза украшали ее идеальные черты лица, как хорошо оправленные драгоценные камни, хотя он мог видеть, что она уже не ребенок. Пердью предположил, что потрясающему созданию, возможно, за сорок, но при неземном совершенстве ее внешности ее возраст даже не учитывался.

“Как ты попал в Рейхканцлей, Дэвид?” - спросила она, осторожно снимая то, что осталось от его рубашки, пока Пердью не оказался обнаженным выше пояса. “Этого невозможно достичь”.

“Нет ничего невозможного, дорогая Мария”, - ответил он, пытаясь использовать все свое обаяние, на которое был способен, чтобы произвести впечатление хотя бы на одного из них здесь, в тылу врага. Но ему также нужно было поддерживать шараду власти, поэтому он решил наврать о своей уязвимости. Он знал, что два офицера слушают и что его уловка может оказаться полезной, отвлекая их, пока он найдет выход. “Я не единственный, кому удалось проникнуть в бункер. Большая часть моего подразделения отправилась со мной ”.

Она наклонила голову, прекращая нежное обтирание губкой его груди. Ее поразительные глаза сверлили его, пробуждая в нем нечто большее, чем похоть. Постепенно надвигающееся чувство психического насилия овладело им, пока он не закрыл глаза и не стал держать их закрытыми. ‘Она действительно только что прочитала мои мысли?’ Жестерн и Хаупт отреагировали на его откровение, быстро обсудив, что делать с остальными, которых им предстояло найти, но Мария, похоже, не сочла эту информацию угрожающей.

Продолжая свою процедуру очищения, она сказала Пердью: “Я собираюсь принести тебе чистые брюки и носки. Кажется, только определенные части тебя сгорели, когда ты... - она снова изучила его глаза, нахмурившись, “ ... пришел сюда. Минуточку. Я скоро вернусь ”. Затем она прошептала: “Я знаю, что ты здесь один”.

Штурмбанфюрер Хаупт бросился к Пердью: “Сколько? Сколько в вашем подразделении?”

Пердью пришлось быстро соображать. “Только пять”.

“F & # 252;nf andere!" - крикнул офицер своему коллеге, который немедленно начал отдавать приказы невидимой компании в соседней комнате. Звук топающих ботинок разнесся по лазарету в обоих направлениях, сопровождаемый несколькими распоряжениями.

Когда Мария вышла из комнаты, а офицеры отправились в погоню за тем, что они никогда не найдут, Пердью попытался пошевелиться. Его запястья были пристегнуты наручниками к стальным прутьям, которые тянулись по всей длине кровати, но остальная часть его ошпаренного тела была свободна двигаться. Было очень мало места, чтобы эффективно двигаться, и ощущение его обожженной спины и рук, освобождающихся от белья, было невыносимым. Пердью почувствовал слабость от интенсивности агонии, и его голова откинулась на подушку. Он ахнул, пытаясь контролировать свое дыхание.

Мария вернулась, разговаривая с другой женщиной приглушенным тоном.

“Дэвид, это моя подруга Сигрун”, - объявила Мария. Пердью посмотрел на не менее захватывающую дух женщину рядом с ней, и его сердце дрогнуло. Потрясенный и не подозревающий о боли Пердью сел прямо и, не веря своим глазам, уставился на темноволосую женщину.

“Нина?”

Глава 16

Глаза Сэма метались между всеми пассажирами, выходящими из поезда, пытаясь найти среди них Нину. Прошло два дня с тех пор, как она согласилась приехать в Лион, чтобы помочь ему и Лидии искать Пердью, и все же она понятия не имела об истинном абсурде, который ее ожидал. Все, чего он хотел, это доставить ее сюда первой, иначе она никогда бы не согласилась потворствовать безумным действиям, которые совершили Пердью и Сэм.

“Вы уверены, что она смогла бы помочь, мистер Клив?” - Спросил Хили. Ему было поручено сопровождать одинокого журналиста, чьи видеозаписи и оборудование были конфискованы по приказу профессора Дженнера. Лидия беспокоилась, что Сэм воспользуется неясным доказательством успеха ее эксперимента, чтобы стать богатым и знаменитым, среди других угроз, которые, как она предполагала, исходили от записи отмеченного наградами журналиста о ее квантово-механическом путешествии.

Хили пришлось поехать с Сэмом, чтобы помешать ему покинуть страну, но Лидия настаивала, что Сэм Клив ни в коем случае не был заложником.

“Если кто-то и может помочь нам точно определить, где находится Пердью в истории, Хили, то это доктор Нина Гулд. Она эксперт по современной истории Германии, особенно по Второй мировой войне, ” пообещал Сэм. Они оба ждали прибытия международных рейсов, разглядывая толпу, которая только что прибыла из Хитроу через Quantas.

“Как она выглядит, сэр?” - Спросил Хили.

Сэм улыбнулся. “Она маленькая, но страстная. Рост Нины около 5 футов3 дюйма, рост семь футов, темные волосы до плеч, большие черные глаза, горящие адским пламенем.”

“Звучит как проблема”, - заметил Хили, провоцируя Сэма посмеяться над точностью предположения дворецкого.

“Ты понятия не имеешь. Если вы думаете, что профессор Дженнер буйная, вы не видели Нину на пике реализации идеи, которую она преследует. Боже милостивый, эту женщину не остановить. Она упрямая, умная и красноречивая ”.

Хили улыбнулся единственным известным ему кривоватым способом. Кивнув, он добавил: “Как долго вы были влюблены в нее, сэр?” Сэм впился взглядом в Хили. Он хранил молчание, изучая любые признаки шутки дворецкого, но высокий мужчина был вполне искренен.

“С того момента, как я встретил ее, Хили. И вы тоже это сделаете ”.

“Я не потерплю этого, мистер Ламонт! Мне все равно, если вы раскошелитесь на комок шерсти, вы останетесь здесь, пока ваши сотрудники не найдут и не принесут мой пропавший ноутбук. Он находится в черном фирменном чехле для ноутбука EVA с ремешком, а молния оснащена крошечным кодовым замком размером с ваш мозг!”

“Я слышу Нину”, - Сэм нахмурился, поворачиваясь, чтобы посмотреть, откуда доносится ее голос.

“Может ли это быть доктор вон там, угрожающий тому человеку?” Невинно спросил Хили, указывая на справочную стойку, где трое взволнованных сотрудников авиакомпании суетились, чтобы найти пропавшую сумку. У стола стоял потрясающий маленький историк. Ее волосы были собраны сзади в высокий хвост, и она была элегантно одета, ее темные очки были грубо закреплены на голове. Ее кожаная куртка облегала ее стройные формы, а черные джинсы плотно облегали ее вплоть до коричневых сапог на небольшом каблуке, которые она носила, того же цвета, что и ее сумка для багажа.

“Это она”, - усмехнулся Сэм. “Ты уже влюбился?”

Он направился к Нине, и Хили последовал за ним, ответив ему: “Да, сэр, но с некоторой осторожностью”.

Сэм рассмеялся. Когда Нина увидела его, она одарила его милой улыбкой и раскрыла объятия, чтобы принять его в теплое воссоединение.

“Что это? Старость?” - пошутила она, хватая Сэма за его недавно отросшие ухоженную бороду и усы, которые только придавали ему более грубую привлекательность.

“Да, годы идут своим чередом, но я иду ко дну, детка”, - подмигнул он, нежно потянув за волосы цвета соли с перцем на лице вечно юной журналистки. Они крепко обнялись, оставаясь так почти минуту. Хили мог видеть, что у Клива и доктора Гулда была история, и, судя по всему, очень близкая.

“Мистер Клив, мы должны поторопиться, пока шторм не затопил дороги домой”, - напомнил Хили Сэму.

“О да, вы правы”, - согласился Сэм, как раз в тот момент, когда наземный оператор принес Нине ее сумку для ноутбука с маленьким стальным замочком на молнии.

“Прошу прощения за причиненные неудобства, доктор Гулд”, - извинилась она. “Мы нашли через два места от вас, среди чужого багажа”.

Погода на парковке только ухудшилась. Дождь со всех сторон обрушивался на автомобили и здания, меняя направление ветра каждые несколько минут. Пока Сэм направлял съежившуюся Нину, мягко положив руку ей на поясницу, а Хили следовал за ними, неся ее сумки с багажом, они помчались к машине. Он мог видеть, что обычно крепкий дворецкий был в ужасе от грома и буквально нырял каждый раз, когда над головой сверкала молния. Когда Хили и Нина с дикими глазами юркнули в машину, Сэм поднял глаза на ужасающие голубые прожилки, которые появлялись на небе за долю секунды каждый раз, когда облака пульсировали светом.

В его темных глазах отразились потрясающие бело-голубые трещины, когда он отважился на опасность, чтобы увидеть сверхэлектрический заряд величественной молнии. В глубине души Сэм знал, что это богоподобное изгнание в атмосферу было секретом возвращения Дейва Пердью, но он не был готов стоять там слишком долго и подвергаться риску его гнева. Для этого будет достаточно времени, как только он убедит Лидию, что сама молния следующих двух дней была ключом к возвращению Пердью в ее комнату, будем надеяться, невредимой.

Они поехали в поместье Дженнер в ужасном хаосе дорожного движения под усиливающимся штормом, пока Сэм рассказывал Нине о том, что произошло во время эксперимента и почему им нужен историк, чтобы указать Пердью на необходимые моменты истории, чтобы они могли в конечном итоге указать ему, чтобы вернуть его в 2015 год.

“Я не знаю, что сказать, Сэм. Послушайте, у меня очень открытый разум. Ты знаешь это. Но путешествия во времени? Неужели?” она нахмурилась, полагая, что Сэм верит каждому слову, которое он ей сказал. “Я видел много странного дерьма, которое раньше не поддавалось объяснению ...”

“Так почему в это так трудно поверить, Нина?” - Спросил Сэм.

“Это научная фантастика!” - защищалась она.

“И все же мы были здесь, наблюдая, как Пердью исчезает во вспышке огня без единой крупинки пепла, свидетельствующей о его присутствии!” - парировал он. “Если бы он просто сгорел или, не дай Бог, сгорел заживо, мы бы нашли его останки в камере, не так ли?”

“Это просто...” она колебалась, “... это просто так нереально. Это маловероятно. Послушайте, я не специалист по квантовой физике...”

“Но проф. Дженнер, мадам, ” вмешался Хили с водительского сиденья. “Я обещаю вам, доктор Гулд, эта надуманная мания так же реальна, как вы или я, сидящие в этой машине прямо сейчас. Это всего лишь научная фантастика, пока это еще предстоит доказать. И это именно то, чего мы только что достигли с помощью мистера Пердью ”.

Нине нечем было швырнуть в ухоженного дворецкого. Ей пришлось признать, что она видела более странные вещи, чем простая квантовая динамика в действии. До тех пор, пока на этот раз ей не пришлось спасать свою жизнь, Нина Гулд была готова принять все, что Сэм и его новые партнеры предлагали ей.

Когда они прибыли в поместье полтора часа спустя, она поняла, почему Сэм был так убежден, что окружающая среда действительно может облегчить передвижение. Ее глаза восхищались странным брезентом на заборах и одиноким особняком, возведенным для защиты, а не для эстетики.

“Послушайте, хозяйка дома все еще собирается бодрствовать?” Спросила Нина, когда они въехали во двор. “Окна темные, и нет никаких признаков жизни. Не разбудим ли мы ее?”

“Окна всегда выглядят так, доктор Гулд”, - объяснил Хили. “Это выглядит так в результате того, что окна заколочены. Кроме того, профессор Дженнер несколько... ” он поколебался и улыбнулся Нине, “ ... эксцентричен. Не люблю спать. Она говорит, что получит много этого, когда умрет ”.

“Она мне уже нравится”, - улыбнулась Нина, глядя из окна замедляющего ход автомобиля на дикий сад, освещенный яркими огнями, расположенными вокруг ставен особняка. Ей пришло в голову, что было любопытно, как женщина с такими финансовыми средствами не потрудилась бы украсить то, что, несомненно, является величественным имуществом с таким большим потенциалом для возрождения его былой славы. Для Нины Лидия Дженнер звучала как человек, который гордился только своей работой, а остальное оставил дьяволу.

Когда они вошли в огромный дом, как следует промокший после ливня, Нина сразу почувствовала запах сгоревшей проводки и марихуаны, но она не упомянула об этом.

“Добро пожаловать в поместье Дженнер, мадам”, - улыбнулся Хили, когда принес Нине толстое полотенце, чтобы высушить волосы. У него было по одному для Сэма и для себя тоже. “Я разведу огонь в гостиной”.

“Разве вы не должны сообщить профессору, что мы здесь?” Спросила Нина.

Сэм усмехнулся вместе с Хили, который ответил: “Уверяю вас, доктор Гулд, она нас слышит”.

После того, как Сэм сменил дворецкого на обязанности по уходу за очагом, Хили взялся за то, чтобы сначала устроить доктора Гулда “. Доктор Гулд, пожалуйста, позволь мне показать тебе твою комнату”, - пригласил он, забирая у нее сумки и направляясь вверх по лестнице направо на первый этаж. Вероятно, это была единственная часть дома, которая напоминала жилой дом, а не какое-то подпольное место сбора безумных художников и непристойных электриков.

“Я надеюсь, что этого достаточно. Я не ожидала еще одного посетителя, поэтому сегодня немного поторопилась со свежим бельем. Но я хорошо привел комнату в порядок, ” вежливо объяснил он.

“И даже получил свежие розы!” Нина указала, приятно удивленная. “Я чувствую себя особенным, Хили. Других свежих букетов, которые я мог видеть в доме, нет ”.

“Это совершенно верно, доктор”, - согласился он. “Обычно я бы не стал заходить в такие места, но аромат цветов и их красота были необходимым условием для вашей комнаты. У каждой гостьи-леди должны быть розы. По какой-то причине ты завершаешь букет.”

"Он просто флиртовал со мной?" она задавалась вопросом, но ни в коем случае не чувствовала себя неловко из-за этого. Хили был совсем не плохим парнем.

“Так, так”, - крикнула Лидия из своего инвалидного кресла в дверях, - “похоже, этот дом внезапно ожил!”

“Профессор Дженнер, это подруга мистера Клива, доктор Нина Гулд”, - объявил Хили, вешая пальто Нины на вешалку рядом с ее кроватью.

“Простите, что навязываюсь подобным образом, но я слышал, что наш общий друг попал в затруднительное положение?” Нина рассказала Лидии.

“Боюсь, что да. Столько лет я разрабатывал этот план, создавал схемы, сооружал хитроумные приспособления - все для того, чтобы доказать, что у Николы Теслы было несколько очень хороших теорий. И с одной половинчатой попыткой сбора научной информации эта чертова штука решает сработать!” Лидия бессвязно говорила своим хриплым низким голосом, который полностью контрастировал с ее привлекательным, изящным лицом.

“Значит, вы не собирались отправлять Пердью назад во времени?” Нина была поражена.

“Я не знаю, чего я ожидал, Нина. Но что бы я ни пытался доказать, это непреднамеренно подтвердилось само собой. Я никогда не была так коллективно разочарована и воодушевлена результатом эксперимента”, - вздохнула Лидия. “Я имею в виду, что эта чертова штука сработала! Кто бы мог подумать, что нелепость была вопросом математики?”

“Не я, конечно”, - заметила Нина. “Я всегда думал, что абсурд - это бремя барда, а не волшебника”.

Лидия остановила инвалидное кресло и уставилась на Нину. Немой, она просто смотрела историку прямо в глаза. Нине стало неловко за свои слова, она подумала, что, возможно, обидела профессора. Лидия внезапно снова оживилась, склонив голову набок и вытянув пальцы, как кошка, потягиваясь: “Вы замечательная малышка, доктор Гулд. Какое красноречие! Я всегда хотел, чтобы я мог так владеть поэзией и философией, но, увы, я к этому не склонен. Я вам завидую. Все, что я знаю, заключено в числах и уравнениях без надежды когда-либо связать слова, как я делаю соединения ”.

“Как бы то ни было, я ужасно не разбираюсь в математических задачах и во всем, что связано с физикой. Я полагаю, что в этом причина различий в способностях людей. Одно должно дополнять другое, каждое из которых является продолжением предыдущего, чтобы охватить весь спектр всех вещей, - сказала Нина, когда они приблизились к теплому свету в гостиной.

“Опять эта философия”, - заметила Лидия, улыбаясь. “Итак, скажи мне, Нина, как много ты знаешь о Второй мировой войне?”

Сэм от души рассмеялся: “Она знает достаточно, чтобы быть там, Лидия”.

Лидия подняла бровь. “Возможно, нам следует отправить Нину обратно тем же путем, чтобы она пошла и забрала Дейва. Никто не знал бы лучше, как выследить избалованную авантюристку из современности, чем тот, кто знает обычаи той эпохи как свои пять пальцев ”.

Глава 17

“Доброе утро. Я здесь в качестве заместителя инженера-конструктора ”Алисы", - сказал Кристиан Фостер с сильным акцентом, который никто из тех, с кем он разговаривал, не мог определить. Он позаботился о том, чтобы его произношение звучало экзотично, не побуждая, например, шведов или голландцев предположить, что он их соотечественник. Все это было частью его обмана.

“Позвольте мне связаться с одним из руководителей Atlas, сэр. Один момент”, - очень профессионально ответила приятная секретарша в приемной.

“Э-э, нет, нет, ” запротестовал Фостер, “ не Atlas. Я должен быть в ”Алисе"."

Она закатила глаза и застенчиво пожала плечами: “Мне так жаль, мистер ...” и она украдкой взглянула на его карточку безопасности: “... Миллерсон. Должно быть, я вас неправильно расслышала, ” улыбнулась она. “Простите меня, я все еще привыкаю ко всем этим разным акцентам”.

“Пожалуйста, не расстраивайся из-за этого. Я немного пристрастился, ” подмигнул он.

Администратор договорился о его встрече и вызвал на пейджер руководителя проекта Alice, чтобы тот встретился с новым инженером в кафетерии. “Вон там, мистер Миллерсон”, - она указала ему на чистые окна в алюминиевых дверных рамах. “Доктор Блейк встретится с вами в ближайшие несколько минут ”.

“Любезно благодарю вас”, - он почтительно склонил голову, светлые локоны были собраны сзади, и в очках, как у настоящего научного эксперта. Высокий джентльмен медленно шагал сквозь толпящихся людей. За его спиной секретарша прошептала регистратору: “Черт возьми, Джанет, он восхитителен!”

* * *

“Доктор Блейк, очень рад с вами познакомиться”, - улыбнулся Фостер и пожал руку командиру "Алисы". Доктор Блейк уже получил верительные грамоты Фостера, превосходно подделанные так, что он их не смог обнаружить, а его помощник уже провел обязательную проверку фальсифицированной личности методичного оперативника.

“Мистер Миллерсон, приятно наконец с вами познакомиться”, - довольно резко сказал доктор Блейк. Он был человеком, который ценил прогресс и эффективность намного выше юмора или дружелюбия, поэтому он сразу перешел к делу, сопроводив Фостера к тому, что глава Alice считал новым заданием инженера.

Когда он описывал работу и знакомил Фостера со всеми правилами и сменами работы, фотографическая память Фостера записала различные повороты и маяки, чтобы он мог найти дорогу, если ему придется вернуться в какой-то момент. Никакой объем информации никогда не был для него слишком тривиальным, и любая неиспользованная деталь просто откладывалась обратно в его памяти. Даже когда блестящий наемник обратил внимание на здания и направления всех детекторов внутри 27-километрового трубопровода Большого адронного коллайдера, он все еще воспринимал всю ту бессмыслицу, которую описывал доктор Блейк. Разум Фостера был обучен просеивать факты и сохранять только то, что было бы полезно для его миссии. До сих пор не было ничего, что стоило бы скрывать от всех представленных ненужных фактов, но затем доктор Блейк сказал кое-что интересное.

“А потом они увидели его по закрытому телевидению, люди из службы безопасности. Так мы узнали, что он был замешан в чем-то закулисном. Я надеюсь, что вы не проявляете такого большого интереса к проекту, Миллерсон. Просто делай свою работу”, - строго сказал доктор Блейк.

“И после этого он был мертв?” - Спросил Фостер.

“Да, после того, как он притащил сюда того журналиста вопреки политике”, - ответил доктор Блейк.

“Чтобы сделать что?” Спросил Фостер изумленным тоном. Все это было частью игры в невинность, когда казалось, что ты не обращаешь внимания на серьезность проблемы. “Я не могу поверить, на что некоторые люди готовы пойти ради внимания”.

“Именно так я и думал”, - согласился Блейк, немного расслабляясь в компании такого проницательного сотрудника. “Сэма Клива видели всего несколько минут спустя в компании двух незнакомцев прямо здесь, не из персонала, точно таких же, как он!”

“Доктор Блейк, я думаю, может помочь в этом расследовании ”, - призвал Фостер. “Я бывший полицейский детектив. Могу я мельком взглянуть на тех двух мужчин, которые сопровождали Клива? Это не займет ни минуты вашего времени, и, кроме того, моя смена начинается только через двадцать минут ”.

После долгих внутренних раздумий доктор Блейк согласился отвести Фостера в отдел безопасности, чтобы просмотреть ныне печально известный ролик о единственном сотруднике проекта CERN LHC, который когда-либо был убит, так сказать, на рабочем месте. Он представил Фостера сотрудникам службы безопасности и кратко объяснил, почему он хотел бы, чтобы у Фостера был доступ к клипу. Однако Блейку нужно было возвращаться на "Алису", и он решил оставить Фостера с ними до тех пор, пока новый инженер не придет на детектор в свою первую смену.

“Почти готово, позвольте мне просто перевести таймер”, - сказал Фостеру один из офицеров службы безопасности.

“Не торопитесь, во что бы то ни стало”, - дружелюбно улыбнулся гигант.

“Вот оно”, - сказал офицер две минуты спустя. “Я замедлю это для тебя. Видите ли, мы могли уловить их движения только в крайнем левом углу контейнера. Наши внутренние камеры были уничтожены первоначальным пожаром, поэтому мы установили эти временные камеры. Не самый лучший вид с их стороны, но вы можете увидеть одного из других мужчин, а также журналиста, когда они отойдут отсюда ”. Прижав указательный палец к экрану, он отметил область, где требовалось повышенное внимание. “Готов?” Фостер кивнул. Офицер прокрутил клип, в котором Сэм преследовал две неясные фигуры у контейнера, но они были за кадром. Когда Сэм прошел через арку, Пердью и дворецкий Лидии, казалось, заблокировали то, что они истолковали как вторжение в их дом.

“Остановитесь!” Фостер закричал, заставив весь офис замолчать. “Увеличьте этот раздел. Сможешь ли ты?”

“Безусловно, может”, - сказал офицер, увеличивая людей на экране.

Фостер наклонился, и у него отвисла челюсть. Он сказал неслышно: “Хили!”

Глава 18

“Нина?” Мария рассмеялась. “Ты почувствуешь себя лучше после того, как немного поспишь, Дэвид”.

Две красотки захихикали над странным восклицанием Пердью. “Нина - это ваша жена, Дэвид Пердью?” Мария улыбнулась, очень осторожно перевязывая его раны.

“Нет”, - ответил он с большим трудом, несмотря на вспышки боли, пронзавшие его кожу везде, где его касалась теплая губка. Он недоверчиво посмотрел на Сигрун. Ее глаза, рот, форма носа и даже манеры были такими же, как у Нины Гулд. Пока она наблюдала, как Мария ухаживает за его ранами, его глаза постоянно встречались с ее, и взгляд Сигрун проникал в его разум.

“Нина?” он прошептал очень тихо, когда хлопоты Марии по хозяйству вызвали должный шум, когда она сполоснула миски и пустила воду. И все же Сигрун не разорвала их визуальную связь. Пердью посмотрел и увидел, что Мария все еще стоит к нему спиной. “Нина, это ты? Ты пришел, чтобы вернуть меня?” Сигрун, казалось, понимала его тяжелое положение, но ни разу не ответила ему ни мыслью, ни словом.

“Где твои люди, солдат?” - прокричал штурмбаннфюрер Хаупт, взломав закрытую дверь и ворвавшись в Пердью со штыком в руке.

“Вы не можете прийти сюда и напасть на наших пленников!” Мария сделала ему выговор. Хаупт смягчился, держа острие своего клинка у горла Пердью. Он отошел в сторону, но остался непреклонен.

“Я буду стоять прямо здесь, пока ты не закончишь со своим баловством, Мария. Тогда солдат союзников наш, чтобы допросить.

“Так ты собираешься испортить всю мою хорошую работу здесь?” - прорычала она. Он только пожал плечами.

Пердью уловил только одно или два слова тут и там. Он жалел, что не уделил больше внимания, когда они с Ниной проводили отпуск в Австрии несколько лет назад. Но там все говорила Нина, и он не утруждал себя изучением немецкого, потому что она всегда была рядом. Он посмотрел на смуглую красоту Сигрун, на то, как ее длинный каштановый конский хвост струился по изгибам ее тела. Даже сейчас Нина была здесь, подумал Пердью. Она всегда была там.

Вошел штурмбанфюрер Жестерн, осведомляясь, когда Мария закончит с ним. Она пыталась затормозить, но безуспешно. Раны Пердью были перевязаны. Теперь, когда его раны второй степени обработаны, его заберут.

“Куда вы его ведете? Мне нужно каждый день перевязывать его раны, иначе плоть загноится. У него поднимется высокая температура, а затем он умрет, Жестерн”, - напомнила она им.

“Мы отводим его в камеру прямо здесь, в подвале рейхсканцлера, Мария. Нет никаких признаков его людей, поэтому нам нужно удерживать их здесь, пока мы не выгоним их всех ”, - сказал он Марии.

Впервые за долгое время таинственная темноволосая женщина заговорила: “Германн, других нет”.

Немецкие офицеры были поражены ее заявлением. Мгновение они просто смотрели на Сигрун, обмениваясь взглядами друг с другом, а затем внимательно изучили выражение лица Пердью. Их шотландский заключенный пожал плечами, показывая, что он солгал им. Жестерн ударил Пердью кулаком в кожаной перчатке, который сломал два его зуба.

Легкий щелчок в небе рта Пердью встревожил его. Он не мог вспомнить, что это была за штука и почему она была у него во рту, но что-то в ней, по-видимому, было важным, насколько предупреждали его инстинкты.

“Вы солгали нам?” Хаупт усмехнулся.

“Я должен был. Вы никогда не поверите, что я пришел сюда сам ”, - защищался Пердью настолько сердечным тоном, насколько мог. Его туловище пульсировало от агонии из-за повреждения нерва. “Я расскажу вам все, что вы хотите знать, если вы просто дадите мне надеть какую-нибудь одежду”. Два офицера были готовы убить пленника, но им пока не разрешили. “Bitte?” Пердью пытался.

“Прекрати пытаться говорить на нашем языке, предатель. Вы просто нарушаете его своим грязным языком”, - скомандовал Хаупт. “Еще одно слово по-немецки, и я отрежу тебе язык, да?”

“Да”, - гордо ответил Пердью, вызвав приступ смеха у двух мужчин, которые продолжали издеваться над ним по-немецки перед девушками.

“Ты уже посмотрела на его килт, Мария?” Жестерн рассмеялся. Хаупт усмехнулся, опираясь на плечо Пердью, чтобы увидеть, как его лицо исказилось от боли. Мария поддерживала свой английский ради Пердью.

“Проваливайте, вы двое. Вы не сможете далеко продвинуться с ним до того, как Адольф поговорил с ним. Теперь подождите снаружи, чтобы я могла одеть его в надлежащую одежду, прежде чем вы отведете его в камеру ”, - сказала она им, и они остались прямо снаружи, все еще смеясь над шотландцем и сменой штанов.

“Адольф? Пердью застонал. Он был в ужасе от перспективы того, что с ним произойдет сейчас, но поговорить с Адольфом Гитлером было бы действительно запятнанной честью. “Собираюсь ли я говорить с самим Гитлером?”

“Нет, мой дорогой Дэвид. Adolf Diekmann. И хотя он не является фюрером, он командует полком Ваффен СС под названием "Фюрер" . Это совпадение, да?” Мария рассказала ему. Пердью посмотрел на Сигрун. Она не хотела расстраивать его еще больше, но подумала предупредить его. “У вас, возможно, было бы больше шансов выжить, если бы вы поговорили с нашим руководителем F & # 252;hr вместо Дикманна. Он монстр ”.

“О Боже, если нацист называет кого-то монстром, я все равно что покойник. И все это до того, как я даже увидел Хельмута”, - простонал Пердью про себя.

“Helmut?” Спросила Мария, стягивая с Пердью изрезанные, обугленные штаны. Он отчаянно хотел отвлечь дам от своей мужественности, которая вот-вот должна была выдать его влечение к ним. Он говорил громко, чтобы отвести их взгляды: “Хельмут Кäмпфе. Мне нужно увидеть его, прежде чем я уйду ”.

Женщины уставились друг на друга. “У вас есть дело к немецкому офицеру Войск СС? Как? Дэвид, откуда ты родом?” Снова спросила Мария.

“Шотландия”, - ответил он, чувствуя, как жесткая ткань новых парусиновых брюк впивается в его ноги. “Мария, мне просто нужна моя черная кремневая шкатулка, пожалуйста. Он у меня в кармане, там. И мой маленький блокнот для заметок. Я немного поэт и люблю делать заметки ”.

Она подчинилась, положив БИТУ в карман Пердью вместе с маленьким блокнотом, в котором оставалось около четырех страниц до истечения срока годности и который не стоило просматривать.

“Sigrun?” Мария внезапно воскликнула.

“Нина?” Пердью упорствовал.

Сигрун сидела, уставившись на Пердью, ее руки вцепились в бедра, как будто у нее был припадок.

“Ты не из этого мира. Вы не из этого мира. Дэвид Пердью знает будущее. Дэвид Пердью - оракул, который расскажет нам будущее, но он не изменит его. Он не изменит тему ...” Сигрун бормотала монотонным голосом, который переходил в одно долгое, похожее на транс рычание.

“Почему ты продолжаешь называть ее Ниной?” Испуганно спросила Мария. “Кто ты на самом деле?”

“Вы никогда мне не поверите. Но я думаю, что она моя бывшая любовница, один из моих друзей, который вернулся, чтобы помочь мне сбежать!” Пердью отчаянно схватил Марию за воротник, истерически шепча, чтобы хотя бы кто-нибудь узнал, почему он был там, прежде чем его заберут и подвергнут ужасной казни.

“Сбежать из этого места? Из Вильгельмштадта?” - спросила она его, в равной степени взбешенная, прежде чем Жестерн и Хаупт услышали шум.

“Нет, нет, из 1944 года! Я не могу умереть здесь! Я должен найти Хельмута К äмпфе и вернуться в 2015 год!” Пердью умолял на самом низком уровне, на который был способен, передать свою панику Марии. “Пожалуйста, помогите мне. Я расскажу вам, что должно произойти, и вы будете выглядеть как богиня в глазах Гитлера!”

“Ты сумасшедший”, - нахмурилась она, отталкивая бормочущего шотландца. Она позвала двух офицеров, чтобы они пришли и забрали его, чтобы она могла помочь Сигрун и не дать ей откусить себе язык.

“Давайте, - улыбнулся Хаупт, - в камеры, пока Дикманн не вернется, чтобы поговорить с вами”.

Они связали покрасневшие запястья Пердью за спиной и повели его на другую сторону коридора, вниз по короткой лестнице и в темный коридор, вдоль которого располагалось всего четыре камеры. Пердью сильно закашлялся от резкого зловония, которое исходило из второй камеры, мимо которой они проходили.

“О, тебе нравится этот запах?” - Спросил Жестерн. “Штурмбаннфюрер Хаупт, я полагаю, Дэвиду Пердью нужна ячейка B.”

“Я не понимаю, почему бы и нет, штурмбаннфюрер Жестерн”, - ответил Хаупт надтреснутым голосом. “В конце концов, он появился здесь без приглашения, да? Камера B - это наша специальная камера для незваных гостей ”.

“Видишь? Это был капитан Ян Маркграаф, голландский летчик-истребитель, выполнявший разведывательный полет для королевских ВВС ”, - рассказал Жестерн, как настоящий туристический гид. “Когда люфтваффе сбили его самолет над границей, он пролетел на этом поврежденном "Спитфайре" так далеко, как только мог, пока ему не пришлось выпрыгнуть! Капитан Маркграаф приземлился прямо в центре Берлина со своим парашютом. Представьте себе это!”

“Он тоже только что появился без приглашения, так что, я думаю, вы должны быть соседями по комнате, верно?” Штурмбаннфюрер Жестерн предложил. Пердью был слишком уставшим, расстроенным и израненным, чтобы бороться с ними. Он просто позволил им бросить его в гниющую камеру, где на полу лежали мокрые останки человека, скрученные в комок. Пердью, не обращая внимания на свою горящую кожу, забился в конвульсиях на коленях.

“О, какая жалость. По крайней мере, он не будет нюхать эту блевотину всю ночь. Кстати, Дэвид, ужин в шесть!” Он услышал смех офицеров, когда они уходили. Они закрыли за собой дверь и оставили раненого Пердью в кромешной темноте, охваченного страхом и страдающего от разложения.

“Думай, думай”, - прошептал он в темноте. Он изо всех сил старался успокоиться. “Тебе нет никакой пользы от паники, старина. Вы согласились сделать это во славу Теслы, Лидии и в основном для себя ”.

Ему было холодно, но накидывать на плечи армейское одеяло с койки было чрезвычайно больно. Все, что он мог слышать, был звук капающей воды о жесть где-то в конце коридора. “Привет!” - позвал он, но ответило только его эхо; эхо и "кап-кап" из крана. Ему ужасно хотелось воды, особенно для того, чтобы ослабить волны жара от ожогов, но это были ожоги нациста. Они оставили его страдать и слышать, как капает из крана драгоценная жидкость, до которой он не мог дотянуться, чтобы утолить жажду.

Глава 19

Нина сидела в мертвой тишине своей комнаты для гостей. Время от времени она могла видеть, как вспыхивающий свет молнии проявляется через крошечные линейные щели в железной обшивке, где она не совсем сходилась при креплении к окнам. Весь дом был звуконепроницаемым, и, хотя это было очаровательно, она находила это решительно болезненным - не иметь возможности слышать гром или дождь, вой ветра, уличное движение или даже просто стрекотание сверчков тихой ночью. Это было при условии, что в мертвом убожестве заброшенного сада были какие-то живые насекомые. Решив не пытаться открыть окно в эту ненастную ночь, она подчинилась усталости от путешествия, которую все еще не стряхнула, и легла спать, подключив наушники к своему iPod, чтобы хоть немного отвлечься от массивной могилы, которая окутала ее этой ночью.

Все сдались, кроме Сэма, который первым заступил на вахту в камере, на случай, если Пердью выйдет на контакт. У них было три дня — вероятно, меньше — вступить в контакт с Пердью, определить его положение и расположение, направлять его к Helmut кäданные, чтобы получить схемы для Тесла луч смерти любыми средствами и пульс его обратно в палату Дженнер в поместье, прежде чем время истекло. Он посмотрел на часы, держа палец наготове на своем записывающем устройстве, и осознал пугающий факт.

Только что прошел первый день.

У них осталось два дня, иначе они устроили бы красивую тайную церемонию, только он и Нина, чтобы оплакать своего друга и случайного работодателя. Поскольку Сэм выполнил свое задание для Корнуоллского института, он вынул батарею из своего телефона вскоре после того, как его подобрали Пердью и Хили. Так было лучше, чтобы его не беспокоили, пока он не разберется в головоломке с последующей непреднамеренной поездкой Лидии и Пердью, которая только усугубила проблему. В напряженной тишине Сэм сидел, размышляя, действительно ли обычный эксперимент Лидии был случайностью. Она была слишком помешана на контроле, чтобы допускать несчастные случаи, подумал он.

Эта потребность медленно охватила его, когда он наблюдал, как проходили минуты, и его рука опустилась в карман брюк, нащупывая пачку сигарет.

“Слава Богу, она разрешает мне курить здесь”, - сказал он себе, закуривая первую из шести оставшихся на ночь сигарет, и это привело его в замешательство. Он предположил, что Лидия точно знала, что делала, до тех пор, пока не произошло отключение электроэнергии. Такого рода реакция не была свойственна женщине, которая контролирует ситуацию, но как только Пердью вспыхнула, она была спокойна, как накачанная наркотиками студентка колледжа.

От скуки он решил, что не повредит собрать свой мобильный телефон заново, хотя бы для того, чтобы развлечься в течение, вероятно, самой длинной ночи в мире. Он хотел, чтобы Нина могла присоединиться к нему здесь, но утром ей нужно было быть свежей и отдохнувшей, чтобы помочь Лидии определить вероятное продвижение Пердью в соответствии с историческими событиями. Как только он вставил аккумулятор в телефон, он подождал, пока устройство загрузится. Слабый свет экрана был приятным зрелищем здесь, при равномерном освещении подвала, которое заставляло его чувствовать себя заложником в каком-нибудь бомбоубежище в пустыне.

Нет обслуживания

“Конечно. Чертово покрытие, чтобы не впускать большой плохой мир ”, - усмехнулся он.

Дым змеился вверх, невозмутимый благодаря отсутствию движущегося воздуха. Вопреки правилам Лидии на ночь, он ненадолго вышел на заднее крыльцо, чтобы получить сигнал. Стоя спиной ко двору, он мог следить за маленьким окошком, которое он взломал, чтобы открыть. Если бы Пердью появился в любой форме света, трещина в окне подвала показала бы это. Его телефон уловил сигнал в три такта. “Достаточно хороший”.

Сигарета Сэма свободно свисала у него изо рта, когда он зажмурил один глаз, чтобы защитить его от дыма, и набрал свой пароль.

Одно голосовое сообщение

Он восстановил голосовую почту, но надеялся, что сможет услышать ее за оглушительным шумом града и грома вокруг него. Первую часть было немного трудно услышать —

"Это Альберт Тäгтгрен, идиот, который вчера по глупости доверился тебе".

“Что?” Сэм поморщился.

"Ты трус, Клив! У тебя даже не хватает смелости поднять трубку, ублюдок! Я знаю, что ты сделал!’

Сэм не мог поверить в то, что услышал. Какого черта шведский ботаник так разозлился на него? ‘И вы знали, что я не мог привлечь вас к ответственности, потому что тогда мои работодатели узнали бы, что я рассказал вам о контейнере для хранения и о том, что я там видел. Я собираюсь разыскать вас, и мы разберемся с этим, ты и я. Вы можете на это рассчитывать!’

“Святое дерьмо! О чем ты, приятель? Господи!” Сэм нахмурился, уклоняясь от сердитой молнии, прежде чем юркнуть на кухню и закрыть заднюю дверь, как будто его там никогда и не было. Он также закрыл маленькое подвальное окно, вернув стекло на место с помощью снятой им пленки. Но у него был неприятный привкус во рту из-за тирады Т äгтгрена. Его первой мыслью было перезвонить инженеру, но у него было мало времени, чтобы вернуться в поместье, и было бы невежливо будить человека в предрассветные часы.

Обладая поразительной склонностью разбираться с проблемными вещами сразу после того, как о них узнали, Сэм оказался в ловушке в беззвучном, одиноком чистилище. Он продолжал обдумывать ужасные слова, которые, он был почти уверен, что расслышал правильно, учитывая помехи от первоначального звонка и какофонию его собственного окружения во время прослушивания. Но в одном можно было быть уверенным; Т&# 228;гтгрен пытался добраться до него, и со стороны Сэма было бы мудро либо оставаться под землей, пока не пройдут два дня Пердью. Хорошо ли прошли эти дни или закончились трагедией, не изменило того факта, что инженер имел на него зуб, за что, он не знал.

Это побудило Сэма еще немного активизировать свою паранойю, но он не собирался рассказывать об этом другим. У них было достаточно того, на чем можно было сосредоточить свое абсолютное внимание в течение следующих сорока восьми часов славы. Но личную озабоченность Сэма усугублял тот факт, что Лидия не доверяла ему настолько, чтобы позволить ему уйти, если только она не отправит с ним свою сторожевую собаку. Судя по ее процедурам, он и Нина стали не более чем прославленными, хорошо накормленными заложниками, пока Пердью не сможет вернуться. Только он мог освободить их от возможной погони за славой, которую они, по-видимому, совершили бы глазами Лидии Дженнер, если бы она выпустила их без поводка.

Очевидно, профессор боялась, что Сэм воспользуется отснятым материалом, чтобы присвоить себе ее дизайн, ее мастерство. Теперь Нина тоже знала об этом, из-за чего Сэм чувствовал себя очень виноватым. Лидия также сделала бы все, чтобы удержать Нину рядом, чтобы та не написала об этом книгу или не использовала схемы, записанные Сэмом, чтобы украсть славу Лидии.

С другой стороны, Сэм полагал, что сучка скоро умрет, а она была достаточно хрупкой, чтобы погибнуть по малейшим причинам. “Боже мой, Сэм, ты Джон Кристи, а это Риллингтон Плейс, 10!”

“Это так?” Спросила Нина с расстояния в несколько футов, заставив Сэма вздрогнуть.

“Спасибо тебе, Нина. Хили пришлось бы сейчас же снять эти штаны, ” выдохнул Сэм.

Нина от души похихикала над сравнением и стрельнула сигарету у Сэма.

“Я не могу уснуть”, - вздохнула она, выпуская чудесный ядовитый пар. “Это место пугает меня. Это похоже на то, как если бы здание не могло решить, быть ли ему домом или больницей. Ты видел все эти капельницы и медицинские коробки на первом этаже?” Нина заметно вздрогнула.

“Да, должен сказать, я согласен, что этот дом похож на гигантский эксперимент, а мы - мыши”, - согласился Сэм, закуривая еще одну сигарету. Большие темные глаза Нины пронзили его взглядом разочарования, который Сэм знал слишком хорошо.

“Спасибо тебе, Сэм. Тот испуг, который я тебе только что внушил? Я бы сказал, что теперь мы квиты ”.

“Я просто констатирую очевидное”, - он пожал плечами.

“Но опять же, ты привел меня сюда. Не начинай с такого дерьма, как то, что мы мыши в лабиринте, за которыми охотится какой-то гребаный раковый минотавр и ее ручной дворецкий, после того, как ты пообещал, что моей жизни ничего не будет угрожать, - отчаянно прошептала она, делая ему выговор.

“Кажется, я сказал, что это не охота за сокровищами. Мы бы не отправлялись в экспедиции с подводными лодками, пещерами и огромными ублюдками-убермэнщинами, преследующими нас ”, - объяснил он.

Внезапно они услышали оглушительный хлопок. И Нина, и Сэм подпрыгнули. Рефлекторно Сэм включил свою видеокамеру, пока они оба сидели как завороженные, пытаясь снова увидеть или услышать причину звука.

“Было ли это… Пердью?” - прошептала она.

“Не знаю. Послушайте. Ты это слышишь?” - Спросил Сэм. Нина кивнула. Они оба услышали тихий гул, тон которого почти незаметно менялся каждые две или три секунды. Постепенно, в вечности, как казалось Сэму и Нине, звук становился все громче, превращаясь в оглушительную дрожь электрического тока.

“Пердью?” Нина вскрикнула.

“Бесполезно. Я думаю, мы можем слышать только его, верно?” Сэм рассказал ей.

Потрескивание окутало слабый звук, который не был похож на накладывающийся гул. Звук раздавался тихо, становился чрезвычайно громким примерно на секунду и сразу же после этого ослабевал, но гул оставался, как будто все еще находился в контакте.

“— am, Лид… Вильгельмстра— нет Хельмута...” и затем последовали последние слова, которые опустошили Сэма и Нину.

“Такой голодный...”

Гул превратился в простое спорадическое шипение, а затем тишина поглотила их, показавшись в сто раз мертвее, чем раньше. Нина плакала.

“Это был он? Это было послание? Мы успешно установили контакт?” Они услышали хриплый голос Лидии, приближающийся среди скрипа ее инвалидного кресла. “Я услышал этот хлопок в своей комнате. Клянусь Богом, потребуется вечность, чтобы добраться сюда без Хили!”

“Где Хили?” - спросил я. - Спросил Сэм.

“Вышел на несколько часов, чтобы встретиться с другом. Я бы предпочел не спрашивать. Он, вероятно, гей”, - она беспечно пожала плечами. “Сэм! Ты заснял это на видео?”

“Я сделал, да”.

“Пожалуйста, дай мне посмотреть. Дай мне послушать его, ” она улыбнулась. Нина рыдала. Лидия покровительственно положила свою руку, похожую на палку, на маленького сутулого историка. “Я не хочу показаться холодным, Нина. Я очень беспокоюсь за нашего друга. Но он изобретателен и не что иное, как гениален. Он вернется к нам. Я знаю это ”.

“Лидия, ” рявкнула Нина, - ему лучше вернуться, или я заталкиваю твою тощую задницу в твою драгоценную гребаную камеру и отправляю тебя прямиком в ад!”

Сэм поморщился от ожидаемой женской ссоры, которую ему пришлось бы разнимать, но, к его удивлению, Лидия приняла угрозу Нины и просто убрала руку от разъяренной женщины. Нижние веки Нины были покрыты черными пятнами, а ее сердитые глаза покраснели от расстройства. Лидия не хотела подталкивать Сэма к отснятому материалу, давая Нине минуту. Она надеялась, что историк сможет оценить, что профессор не поспешил увидеть свидетельство ее гениальности за ее чувствительность к бедственному положению Пердью.

“Я тоже люблю его, Нина. Это и вполовину не так эгоистично, как вы могли подумать. Но я слишком устал, чтобы спорить с вами прямо сейчас. Не принимайте мое уравновешенное поведение за принятие вашей враждебности, - предупредила она с твердой уверенностью, - и еще меньше за отвращение”.

Нина пока проигнорировала выговор. Она была слишком расстроена.

“Теперь, Сэм, пожалуйста, дай мне посмотреть отснятый материал”, - вежливо попросила Лидия, поворачиваясь к журналисту. Нина взяла у Сэма еще одну сигарету, но на этот раз он не стал возражать, учитывая, насколько она была встревожена.

Когда он повторил передачу Лидии, Нине было невыносимо снова слышать голос Пердью. Для нее он звучал как EVP из шоу об охоте на призраков. Ее бывший возлюбленный, ее близкий друг и защитник Дейв Пердью теперь превратился в феномен электронного голоса на расстоянии.

“Нина, ты не понимаешь, чего мы здесь достигли?” - искренне спросила она.

“Я понимаю, Лидия. Я, блядь, понял! Но ты понимаешь, что Пердью может оказаться в ловушке в жестоком мире один, без какой-либо помощи, в то время как ты поешь гимны своей драгоценной гребаной Тесле?” Нина взвизгнула, жестикулируя сигаретой между пальцами.

Лидии нечего было возразить. Доктор Гулд был прав. Все усилия Лидии были направлены в честь Николы Теслы и его наследия, а также ее собственного. Нина увидела этот факт в бесформенных глазах профессора и, взмахнув сигаретой, выбежала вон.

Глава 20

После того, как для Пердью прошла ужасная ночь, у него был только кошмар, которого он мог ожидать с нетерпением. В течение двух часов после того, как офицеры СС бросили его в вонючую камеру с разлагающимся трупом пилота союзников, Пердью предпринял активные попытки связаться с Лидией. Несмотря на весь его бред и страх, боль от его обожженной кожи далеко не притупилась, и все же он упорно продолжал медленно ползти к самому большому пространству в маленькой камере. Там, где он мог найти открытый участок пола без мусора или грязного белья, разбросанного по нему, он поместил БИТУ.

Пердью никогда не был религиозным человеком, но если он молился об успехе в общении со своим старым другом, то должен был быть какой-то бог, присматривающий за ним. На самом деле, когда он мысленно готовил правильные слова для своей первой передачи, держа кончик пальца на кнопке, он абсолютно сомневался в эффективности устройства. Без всякой надежды и только с разочарованием из-за того, что в погоне за величием сам стал причиной своих страданий, Пердью закрыл глаза и прошептал: “Если ты существуешь, кем бы ты ни был, я молю о твоей милости”.

Это ни в коем случае не означало, что он поверил бы в Бога, если бы это сработало, но каким-то странным образом ему нужно было попросить некую невидимую силу о мужестве. В пустом подземелье камер, гнили и плесени под забытыми богом ботинками самых злых людей, которых когда-либо знала история, Пердью систематически делал то, что, как он помнил, говорила ему Лидия. Ему потребовалось два часа, чтобы вспомнить, для чего предназначался ящик с летучими мышами, и он также, наконец, восстановил в памяти, что делала зубная пластина у него во рту. Испытав облегчение от решения последней проблемы, он нажал на закрытую кнопку и практически выронил БИТУ, боясь слишком долго держать опасное устройство в руках.

Ожоги, которые он уже перенес, были достаточно сильными. Пердью не стремился узнать, как ощущается тепло ядра Солнца на ладони! Что его озадачило, так это то, что ослепляющий свет, напоминающий о чрезмерном нагревании ЛЕТУЧЕЙ МЫШИ, не оставил абсолютно никаких следов на полу и вообще не повлиял на его окружение. Он просто говорил рядом с устройством, тщательно подбирая слова, которые могли представлять собой краткое изложение важной информации, но, по правде говоря, Пердью понятия не имел, получила ли Лидия его сообщение — вообще кто-либо.

Из всего, кроме еды, конечно, Пердью хотел горячую ванну. Он, конечно, был слишком осторожен, чтобы просить нацистов принять душ, особенно учитывая их извращенные формы пренебрежения к жизни других. Не успел он подумать о жестокости СС, как запертая на стальной засов дверь открылась и впустила резкий луч света. Пердью закрыл лицо, так как свет жег ему глаза, но солдатам, которые пришли за ним, было хуже. Не подозревая о состоянии камер, два новых солдата, к несчастью, столкнулись с потоком тошнотворных запахов.

Они закашлялись. Один из них подавился и наклонился в сторону, чтобы его вырвало, но вырвало только желчью. Восклицания недоверия и проклятия вырвались у них, когда они, спотыкаясь, углубились в темный коридор, чтобы найти солдата союзников, которого их послали вернуть штурмбаннфюреру Адольфу Дикманну. Мужчины прикрывали рты и носы рукавами, чтобы отвратительный запах разложения не захлестнул их. В довершение всего чувствовался запах неисправной электропроводки, но здесь, внизу, электричества не было.

“Привет!” - приветствовал тот заключенного, которого нашли сидящим на полу с обернутым вокруг тела армейским одеялом и поджатыми ногами. Он не издавал ни звука, но он был жив и бодрствовал.

“Вас хотят видеть в административном офисе”, - сообщил другой Пердью.

Административный офис?’Пердью подумал про себя. "Значит, никакой камеры пыток?"

“Mein Gott! От тебя ужасно пахнет!” - закричал офицер, отворачивая голову от свернутого одеяла, которым был закутан их пленник. Пердью хотел наброситься и обвинить в своем состоянии пренебрежение СС, но он знал, что это было бы бесполезно. Во всяком случае, это только спровоцировало бы их жестокость еще больше. Урчание в животе лишь напомнило ему о систематическом насилии, которому они подвергали его.

“Можно мне немного воды, пожалуйста?” Спросил Пердью, едва способный говорить из-за наждачной бумаги в горле. Они проигнорировали его, болтая между собой о чем-то забавном, что он не мог перевести. “Можно мне немного воды?” он повторил, когда приближающийся выход ослепил его. По-прежнему они не обращали внимания на Пердью, таща его слабое и ноющее тело в административные офисы. Пытаясь подняться с ними по лестнице, ноги подвели его, и он упал на колени.

Мария появилась из ниоткуда. Она бросилась на помощь Пердью и выкрикнула двум солдатам резкие выговоры, отправив одного из них за стаканом воды.

“Дэвид, ты в порядке?” - спросила она, подхватывая его под руки, чтобы поддержать на ступеньках, пока другой охранник наблюдал.

“Я так голоден, Мария. Пожалуйста, что-нибудь поесть. Что угодно, ” слабо выдохнул он.

“Я попрошу их дать тебе что-нибудь поесть после твоего допроса...”

“Пожалуйста! Не позволяйте им мучить меня! Я не солдат”, - снова взмолился он. Лицо Пердью находилось в дюйме от прекрасного лица Марии, и в его голубых глазах было достаточно отчаяния, чтобы смягчить ее сердце. После его признания накануне она сочла его сумасшедшим, но после долгих размышлений в течение вечера Марии пришлось пересмотреть свое мнение. В конце концов, она сама была медиумом, направляя духов и постоянно соприкасаясь с другими мирами. Она не имела права отмахиваться от него как от заблуждающегося маньяка.

Когда она пошла поговорить с ним поздно ночью, она увидела ослепляющий белый свет, исходящий из-под двери камер предварительного заключения. Это было непохоже ни на что, что она когда-либо видела, почти то, что она бы истолковала как неземное. Увидев это явление, зная, что внутри был только Дэвид Пердью, она вышла. Даже с ее ненасытным любопытством относительно того, что происходило внутри, она не сочла разумным расспрашивать и привлекать внимание охранников. У них было слишком мало разума, чтобы понять.

“Боюсь, я не могу этого обещать, Дэвид. Но знайте это... ” Она посмотрела на сопровождающего солдата, ожидающего, когда другой вернется с водой. Его отвлекла словесная перепалка в одном из офисов. “... Я знаю, что в тебе есть что-то сверхъестественное”.

“Но...” он загорелся, желая уточнить, но она заставила его замолчать. Она покачала головой, нахмурившись из-за своего ошибочного выбора слов. “Не сверхъестественный, но необычный”.

“Я говорил тебе вчера, Мария”, - начал он, но появился другой охранник с высоким стаканом воды. Он присел на корточки и дал Пердью воды, но тот явно не хотел. Было бы отличным развлечением наблюдать за страданиями союзного нарушителя, но все они знали, что Марии нельзя перечить. Ее могущество было столь же велико, как и ее красота. С Сигрун на ее стороне две женщины возглавляли могущественное общество Vril и пользовались поддержкой как фюрера, так и Генриха Гиммлера.

“Мне нужно знать, Дэвид. Мне нужно знать все, - прошептала она ему на ухо, пока он жадно глотал успокаивающую воду. Она встала и авторитетно обратилась к двум солдатам. “Убедитесь, что он не проведет еще одну ночь без еды или воды”.

С этими словами она ушла, оставив Пердью на милость офицеров СС, ожидавших его в большом кабинете в конце коридора. Пердью никогда в жизни не испытывал такого ужаса. Читать о Второй мировой войне было все равно что посещать логово льва в зоопарке — смотреть на бойню из-за высоких стен и стальных барьеров. Теперь ему было отказано в безопасности ограждения, и он был главной едой.

Это было ужасное время грубого зла, время, когда никто никогда не был в безопасности. Безумие восторжествовало, и безумие развратило власть имущих до полного уничтожения масс. Даже немцы не были в безопасности, если их судили по личной вендетте любого из командиров. Вот он, вот-вот будет допрошен одним из злобных зверей Гитлера, и сама его судьба была в руках человека, который мог оборвать его жизнь, не пошевелив и пальцем.

Офис был таким только по названию. Только три стула окружали деревянный стол с выдвижными ящиками, в которых хранились папки с заключенными, политикой и призывными документами. Но остальная часть комнаты провоняла аммиаком, полиролью для пола и каким-то ужасным запахом формальдегида, который смешивался с обоими, формируя кошмарные образы в сознании Пердью.

Не будьте враждебны. Не говори без обиняков, старина", - наставлял он себя, когда взглянул на штурмбанфюрера, сидевшего за столом. "На самом деле, помни, кто ты есть".

“Вы Дэвид Пердью?” - спросил тощий лысый мужчина со смеющимися глазами.

“Да, сэр”, - ответил Пердью пересохшими обесцвеченными губами. ‘Ты, блядь, Дэвид Пердью. У вас больше денег, чем у Бога, и даже больше харизмы. Управляй комнатой так, как знаешь только ты", - убеждал его разум.

Он оцепенел от страха здесь, в присутствии командира войск СС, который, не задумываясь, убивал женщин и детей только для того, чтобы увидеть выражение их лиц. Но он должен был держать себя в руках. Пердью должен был сохранить свой позитивный характер, свои сердечные манеры, с помощью которых он мог склонить к себе практически любого.

Вплоть до этого самого момента, во всех своих опасных экспедициях, дорогостоящих занятиях, безрассудной охоте за реликвиями и сомнительных связях, Пердью никогда не знал сомнений. Вплоть до этого момента богатый изобретатель и исследователь никогда не испытывал удушающего яда жгучей тоски. Никогда прежде его не покидало мужество. Всегда был выход, будь то с помощью наемничества или остроумия. Его деньги и обаяние всегда давали ему преимущество, но теперь, в змеиной яме СС, Пердью оказался нищим.

Глава 21

“Дэвид Пердью, я штурмбаннфюрер Адольф Дикман”, - спокойно сказал офицер. “Я полагаю, вам удалось проникнуть в Рейхсканцлер, не будучи пойманным. На самом деле, - сказал он, глядя на открытое досье перед ним, - здесь сказано, что вас даже не видели входящим. Что меня беспокоит, герр Пердью, так это то, что вы нашли свой путь через эту канцелярию, мимо всего персонала и офицеров и оказались в бункере двумя этажами ниже земли ... ” он встретился своим ледяным взглядом с Пердью, “... который был заперт снаружи. ”

Пердью почувствовал, как его сердце заколотилось в груди. Двое солдат, которые сопровождали его сюда, окружили командира по бокам и злобно смотрели на него. Он понятия не имел, как реагировать. Если бы он сказал правду, они бы убили его только за оскорбление их интеллекта, а если бы он солгал, его бы сочли шпионом или, что еще хуже, наемным убийцей, намеревающимся убить Адольфа Гитлера.

“Я жду объяснения. Вы говорите, что вы не солдат союзников, как ваш сокамерник, так что же вы там делали внизу? И как ты сюда попал?” Дикманн настаивал немного более твердо. Пердью знал, что должен что-то сказать.

“Я изобретатель, сэр”, - Пердью использовал свой актерский талант, чтобы казаться убедительно скромным и незначительным. “Не позволяйте моей национальности ввести вас в заблуждение. Я страстный последователь покойного и блестящего Николы Теслы, несколько раз помогавший ему в экспериментах секретного и деликатного характера ”.

“Никола Тесла. Никола… Тесла”, - пропел Дикманн, пытаясь вспомнить знакомое название.

“Если позволите, штурмбанфюрер, ” почтительно прервал его один из солдат, - он был американцем с большой известностью, специализировавшимся в области электричества и машиностроения. Умер в прошлом году.” Солдат понизил громкость своего голоса и наклонился вперед, на уровень уха Дикманна: “Никола Тесла был близким другом Джорджа Виерека, штурмбанфюрера”.

Это название, однако, было очень знакомо Адольфу Дикманну.

“Ах! Друг Вирека! И вы работали с Теслой?” Спросил Дикманн, внезапно заинтригованный.

“Да, сэр”, - кивнул Пердью, сохраняя свою мягкую и любезную скромность. Но, по правде говоря, Пердью понятия не имел, кто такой, черт возьми, Джордж Вирек. Он только надеялся, что его приличные знания о Николе Тесле смогут дать ему некоторое преимущество перед Дикманном. На этот раз он был благодарен за присутствие злобных и враждебно настроенных охранников. Если бы солдат не заговорил, Дикманн никогда бы не узнал, кто такой Тесла, что сделало бы алиби Пердью бесполезным.

Дикман был впечатлен. Его изможденные щеки покрылись глубокими вертикальными морщинами, когда он удовлетворенно улыбнулся. Действительно, Вирек был очень видным сторонником Третьего рейха, дважды до этого брал интервью у Гитлера и произносил речи в Берлине в честь фюрера в его присутствии. Теперь он знал, что Тесла был союзником, поэтому любой человек, который работал с ним, был бы другом рейха.

“Итак, скажите мне, герр Пердью, как вы попали в рейхканцлей?” - настаивал офицер.

Пердью должен был думать на ходу. Он вел себя скромно и улыбался. Говоря вполголоса, как будто он знал секреты Вселенной, он ответил: “Пожалуйста, сэр, пока никому не говорите, что нам это удалось. Ты единственный человек, которому я говорю это по секрету ”.

“Да?” Дикманн нетерпеливо нажимал, слишком счастливый, чтобы быть посвященным в эту информацию.

“Я провел эксперимент, чтобы быть почти полностью невидимым”, - признался Пердью.

“Невидимый? Но как?” Спросил Дикманн.

“Если вы не возражаете, сэр… это эксперимент, который я хочу усовершенствовать, чтобы я мог удивить фюрера новым методом незаметной мобилизации войск через границы и в парламенты противника ”, - объяснил Пердью так реалистично, что он почти поверил самому себе. Внезапно проявились его прежние наклонности, его неотразимая презентация, которая всегда завоевывала ему поддержку даже самых циничных умов. “Это могло бы революционизировать искусство разведки.... даже убийства”.

“Fantastisch!” Дикманн улыбнулся.

Дейв Пердью снова обрел свою хитрость и самообладание. Каким-то образом он придумал идеальный предлог для своего прибытия в рейхсканцлер в мгновение ока. И поскольку СС, особенно Гитлер и Гиммлер, находили тайны науки и оккультизма настолько увлекательными, им было легко поверить, что подобное действительно возможно при правильном исследовании и экспериментировании.

Дикманн купился на все это, но Пердью должен был направить это дело в нужное русло, иначе он никогда не нашел бы Хельмута, чтобы раздобыть записи Теслы до того, как истечет его время. Ему нужно было убедить Дикманна, что он, Пердью, знает непознаваемое. Если и было что-то, чему научила его Нина о тайных обществах, так это то, что они были одержимы сверхлюдьми и исключительными персонажами. И во время своего пребывания в качестве Ренатуса Ордена Черного Солнца он многое узнал от Совета высших членов о нацистском почитании божественности или стремлении к ней.

“Если позволите, сэр...”

“Да, герр Пердью”, Дикманн слегка повернул голову, как будто внимательно слушал.

Пердью знал, что эта уловка может закончиться для него трагически, и подумал, не следует ли ему отказаться от идеи расшевелить ситуацию. Но то, что он собирался передать командиру, было бы единственным способом доказать командованию СС, что он обладает особыми способностями. По правде говоря, он надеялся, что знает достаточно об истории Германии, чтобы точно ‘предсказать’ будущие события.

“У меня есть еще одно признание”.

“И что это такое?” Спросил Дикманн, на этот раз выглядя немного более подозрительно.

“Хм, мне немного неловко признаваться в этом, но у меня этот дар с рождения… что я могу...” Он усомнился в нелепом утверждении, которое собирался сделать, будучи ярым циником этого.

“Да, чувак! Говорите”, - крикнул Дикманн, потеряв терпение от ожидания.

“Я могу предсказывать будущее”.

Двое охранников делали все, что в их силах, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как командир смотрел на Пердью с разочарованием и оттенком презрения.

“Уведите его!” Дикманн взвизгнул. С обеих сторон охранники схватили Пердью и потащили его прочь. Он не мог поверить, что его очевидный успех привел к обратным результатам так быстро. Его сопровождающие небрежно перекидывали его измученное тело с одного на другое, сильно толкая его наверху лестницы. Пердью, пошатываясь, спустился по лестнице, направляемый жесткими хватками солдат.

“Вы работали с Теслой? Ты можешь становиться невидимым? Почему бы тебе не сделать это прямо сейчас, дурак? ” - крикнул один из них, когда они загнали его обратно в грязную камеру, в которой он провел ночь.

“Это так не работает, ты, идиот”, - усмехнулся Пердью с улыбкой. Он настаивал на поддержании своего неповиновения снисходительными средствами. Если бы ему предстояло умереть, он бы вышел и приставал к ним, вместо того чтобы забиться в угол и взывать о пощаде. За свою дерзость он получил тычок в лицо и пинок под колено, который полностью обездвижил его. Пердью закричал от боли.

“Мы вернемся, чтобы застрелить вас, как только штурмбанфюрер Дикман отдаст приказ, британская свинья”, - услышал он, когда его отбросили обратно в темноту вместе с его разлагающимся соседом по комнате. Пердью закричал в агонии, когда его колени ударились о цемент, а локоть и ладони соскользнули под его весом.

"К черту это дерьмо!" подумал он. ‘Сегодня вечером я предпринимаю попытку совершить путешествие обратно! Не более. Ничто не спасет меня теперь, когда этот придурок почуял неладное!"

Вскоре после того, как они оставили его в безлюдной черной яме смрада считать часы до его рокового конца, Пердью приготовился к общению. Он намеревался установить контакт только для того, чтобы предупредить Лидию и Сэма, что следующим подключением от него будет его возвращение, при условии, что это действительно сработает снова. Морщась от мучительной боли от свежих травм, он опустился на колени на пол, где ранее положил БИТУ. Его тело пульсировало от сильной боли, теперь сильнее от обожженной кожи, но ему было все равно. Это было то приключение, которое Пердью не хотел продолжать. Он едва мог что-либо видеть в окружающем его плотном забвении, и это дало Пердью ощущение невесомости, потерянности в море, в космосе. Вращаясь внутри его черепа, его мозг предположил, что он находится на плаву в состоянии полусмерти — что его тело падает со скоростью тысячи миль в час, находясь в подвешенном состоянии в холодной утробе безумия.

Путаница, порожденная сенсорной депривацией и необработанной болью, обернулась вокруг разума Пердью. Отчаянно цепляясь за свою миссию, свою личность и, главное, за свой рассудок, некогда веселый миллиардер утратил надежду. Только робкий свет из-под стальной двери освещал часть пола камеры. ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ лежала на земле, но на этот раз он сомневался, что из его нового ритуала что-нибудь получится. На самом деле, Пердью понятия не имел, установил ли он контакт с Лидией в первый раз.

С усталым, дрожащим вздохом он нажал кнопку аппарата, который начал светиться.

“Поехали”, - сказал он, на этот раз не потрудившись подготовить конкретные слова.

Камера осветилась, как в середине дня, пробиваясь сквозь его глазные яблоки, прежде чем он закрыл глаза, и он дождался того же гула, который он установил раньше, когда произносил свои особые слова в атмосферу вокруг него. Пердью хотел, чтобы яркий свет был его дорогой сквозь время, чтобы добраться домой, но, рассеянный по краям луча, он все еще мог видеть труп с грязным голландским флагом, прикрепленным к его прогнившему пальто. “Я в аду. Пожалуйста, Боже, не дай мне остаться здесь ”, - заметил он при виде безнадежного зрелища.

"Мы не оставим тебя, Пердью".

“Что?” - выдохнул он, садясь и внимательно слушая. “ЧТО?”

Он снова услышал голос, поднимающийся и опускающийся на статической частоте, как голос призрака из динамика очень старого радио. "Вернись".

Глаза Пердью наполнились слезами, и его тело затряслось от эмоций. "Нина?"

Он смутно слышал, как слова Сэма прорываются сквозь эфир, но затем очень громкий и отчетливый звук прорезал пустоту. Это была Лидия. "Дэйв, запиши это! Отправляйтесь в Орадур-сюр-Вайр! У Хельмута К&# 228;мпфе есть документы Теслы на него! Французское сопротивление похитит его сегодня ночью и спрячет там!"

Вернись! Мы будем ждать вас!’Голос Нины с кипящей яростью перекрикивал голос Лидии.

Последовал жаркий спор из-за радиоволн перед резким отключением электроэнергии, в результате которого Дейв Пердью снова облачился в плащ мертвой тихой ночи. В его ушах зашипело от интенсивного звука, который только что издал он, и его глаза постепенно снова привыкли к темноте. Когда белый шум мгновенно прекратился, он мог бы поклясться, что услышал громкий треск, но из-за всех звуков вокруг него он был неуверен. Пердью был в восторге, услышав голоса Сэма и Нины, которые успокаивали его. Вытерев слезы рукавом, он быстро записал детали передачи Лидии, заметив, что его почерк в темноте был разборчив. Из открытой стальной двери шел источник света, который и привел его в движение. Дверь была открыта?

Он наклонился вперед, засовывая БИТУ и записку обратно в карманы. У входа стояли две фигуры. Они вошли внутрь и направились к камере Пердью. Он был поражен, увидев там Сигрун и Марию, каждая из которых держала поднос. Пытаясь встать, Пердью чуть не вывихнул лодыжку. За всю свою жизнь он никогда так не голодал.

“Мы принесли тебе немного еды, Дэвид”, - сказала Мария. Как обычно, Сигрун ничего не сказала. Ее идентичное сходство с Ниной Гулд было сверхъестественным.

“Спасибо вам, ” слабо проворчал он, “ огромное”.

Они просунули обильно заполненные подносы через узкий прямоугольник в воротах, и он набросился на еду, как животное.

“Не слишком быстро”, - твердо сказала Сигрун. “Вы умрете, если уровень сахара в вашей крови повысится слишком быстро”.

“Дэвид, мы видели, как ты купался в ярком свете”, - с благоговением сказала ему Мария. Ее глаза были полны преданности и восхищения, но Сигрун сузила глаза и улыбнулась: “Мы знаем, кто ты сейчас, из чего сделана твоя сущность”. Она ласково улыбнулась и погладила его по лицу через решетку. “Мы приветствуем вас в Обществе Врил”.

Глава 22

“Ты серьезно такая эгоистичная, Лидия?” Нина усмехнулась сразу после того, как связь прервалась. Сэм держал ее за руку, чтобы помешать ее движениям, не давая ей напасть на Лидию.

“Она в инвалидном кресле, Нина!” - напомнил он ей, но это никак не повлияло на намерения Нины.

“Мне все равно, даже если она гребаная безголовая парализованная женщина, Сэм”, - прошипела она ему. “Ее недостаток не дает ей права обращаться со своими друзьями как с приманкой, как… как будто... ” у нее перехватило дыхание.

“Нина, он согласился по собственной воле сделать это для меня”, - объяснила Лидия. Сэм была удивлена тем, какой необычно собранной она была, но трудно было сказать, была ли ее покорность результатом раскаяния или контроля.

“Я понимаю это, - сказала Нина, - но теперь он в беде, и вместо того, чтобы позволить ему немедленно вернуться, у вас все еще хватает наглости посылать его с поручениями! С этого момента моя задача здесь приостанавливается. Я не собираюсь сообщать вам больше никаких подробностей о французской резне, чтобы вы могли поиграть в дистанционную разведку с моим другом!”

“Послушайте, дамы, бесполезно спорить из-за этого. Я предлагаю сохранять спокойствие. Мы садимся как цивилизованные профессионалы и рассматриваем факторы, прежде чем решить, что делать, когда он в следующий раз вступит в контакт”, - предложил Сэм.

“К тому времени он мог быть мертв”, - парировала Нина. “Ты слышал его. Он в аду, он голоден. Бог знает, что еще с ним происходит, о чем у него просто нет времени рассказать нам ”.

Лидия тихо сидела, склонив голову, созерцая эксперимент Теслы. Дело дошло до того, что ей пришлось решить, чего это для нее стоило и действительно ли жизнь Пердью имела меньшее значение, чем ее слава. Даже если бы она не смогла доказать, что оружие Teleforce Теслы было военным чудом, способным уничтожить наступающие силы любого вторжения, она все равно доказала бы, что порталы могут безопасно переносить людей между различными пространственно-временными полями.

“Возможно, этого было бы достаточно славы”, - пробормотала она, произнося предложение вслух, чтобы посмотреть, приемлемо ли это для ее эго.

“Какой славы было бы достаточно?” Спросила Нина.

“Просто отправить человека назад во времени, на этот раз запечатленного на пленке”, - ответила она. “Возможно, если мы оставим схемы Теслы для луча смерти в прошлом, незавершенными, это войдет в историю как просто теория. Возможно, оставив дизайн в пыли Второй мировой войны, мы могли бы избежать Третьей мировой войны ”.

“Подождите, что вы имеете в виду, говоря, что "отправка человека назад во времени была заснята на пленку "на этот раз" ?” Сэм нахмурился. Нина смотрела на хрупкого, истощенного гения и задавалась вопросом, почему самые блестящие умы в мире всегда покоятся в самых слабых сосудах.

“Это самое разумное, что ты сделала с тех пор, как я встретила тебя”, - сказала Нина Лидии, скрестив руки. “Оставь в покое это чертово оружие. Оружие никогда не порождает мир или власть, и вы это знаете. Но быть известным тем, что делает научную фантастику научным фактом, - это гораздо лучший подвиг. Вы прекрасно знаете, что маньяки у власти в наши дни - это последние малыши, которым следует давать заряженный пистолет ”. Голос Нины значительно успокоился. Она села рядом со стулом Лидии. “Верните его, профессор”.

“Что ты имеешь в виду, что на этот раз мы снимали путешествие во времени, Лидия?” Сэм повторил с еще большим разочарованием. “Вы делали это с кем-то еще раньше? Поэтому вам пришлось послать Пердью? Вы уже отправляли кого—то назад, и позвольте мне угадать - он не смог вернуться, не так ли?”

Лидия выглядела расстроенной. Она просто опустила глаза в землю. Сэм, осознавая, что минуту назад именно он призывал к терпению и самоконтролю, начал раздражаться из-за отсутствия реакции Лидии.

“Профессор Дженнер, я действительно должен настаивать!” - сказал он громко, стараясь не кричать.

“О, Иисус Христос! Хватит уже!” Лидия зарычала. Ее глаза почти скрылись под нахмуренными бровями, когда она взорвалась. “Что ты хочешь услышать, Сэм Клив? Похоже ли это на еще одну пикантную историю для вас, чтобы подбросить еще один мелкий приз на свою мантию? А?” Профессор взревела, как зверь, своим глубоким хрипом. Она закатила глаза и откинула голову назад: “Боже милостивый! Я так сыт по горло людьми, которые не ценят значение жертвы ! Жертва! Кое-что, что я знаю ... ” Ее голос сорвался, а дыхание участилось. Ее прерывистое дыхание снова превратилось в слова. “Это то, что я знаю из первых рук”.

Она повернула свой стул так, чтобы смотреть Сэму прямо в глаза. “Разве ты никогда… когда-либо … намекни, что я уступил другой своей одержимости! Моя страсть к науке забрала у меня все, больше ни у кого. Мое стремление закончить незавершенное, оставленное великим, но обманутым мастером, стоило мне всего ”, - воскликнула она, указывая на свое хрупкое тело. “Я отдал все, потому что Тесла заслуживает полного триумфа, которого он не смог достичь при жизни. Так что не смей намекать, Сэм, что мне все равно, что случится с Дейвом, где бы он ни был. Дэвид Пердью - единственный человек, которого я знаю, который понимает жертвенность ради своей страсти так же, как я. И он знал о рисках, но он пошел, потому что знает, каково это — не знать - не знать, мог ли тот единственный риск, который казался слишком большим, стать дверью к ответам ”.

Сэм не вернулся. Она не ответила на то, о чем он на самом деле спрашивал ее, но она совершенно ясно дала понять, что она не была корыстной сукой, которой они ее считали. Однако Нина, которая внимательно слушала перепалку, знала этот ответ.

“У вас ведь нет рака мозга, правда?” - спросила она плачущую женщину. Вопрос Нины прозвучал как подтверждение, больше, чем любой запрос.

Лидия медленно покачала головой из стороны в сторону, чувствуя огромное облегчение оттого, что наконец-то может кому-то рассказать.

“Что вы имеете в виду?” Сэм спросил Нину.

“Господи, Сэм, ты иногда бываешь таким медлительным”, - вздохнула Нина. Она обратила свое внимание на Лидию, которая неоднократно глубоко вздыхала, принимая свое новое освобождение. Историк изучал состояние Лидии ее глазами. С большой озабоченностью и сочувствием она спросила: “Профессор, это произойдет с Пердью, когда он вернется через этот ...” она указала на камеру, “... дверной проем?”

Сэм внезапно понял. “Подождите, это не смертельная болезнь, это последствия эксперимента Теслы?” Он был поражен.

“Да”, - признала Лидия. “Вы не можете точно сказать людям, что страдаете от синдрома путешествия во времени или чего-то еще, когда вы выглядите дерьмово. Мне еще нет и пятидесяти, а я выгляжу как монстр. Итак, я плакал от рака, и никто и глазом не моргнул, потому что это был монстр, которого они знали. Людям не нравятся вещи, которые они не могут объяснить или доказать, и им не нравятся люди, которых они не могут классифицировать, чтобы успокоить. Если они думают, что у вас неизлечимая болезнь, у вас есть их разрешение быть нарушенным ”.

“Итак, фигура, которую Альберт Т äгтгрен видел горящей в ЦЕРНе… это был ты?” - Спросил Сэм. При упоминании имени инженера у него сжался желудок, но он сохранил невозмутимое выражение лица, которое скрывало его мысли.

“Это был я. Но мы не снимали это для протокола, просто потому, что это было так ... неожиданно”, — горько улыбнулась Лидия. “Я активировал поля частиц с помощью конденсаторов в контейнере под Элис, потому что они были намного сильнее того типа, который был в моем распоряжении. Я никогда не думал, что это сработает; не на практике! Предполагалось, что он ничего не должен был делать, кроме как обеспечивать меня огромным электрическим током, чтобы я мог проверить точность Теслы на предписанном количестве силы ”.

“Так что же пошло не так? Или, может быть, правильно?” Спросила Нина.

“Вмешался звук”, - просто ответила Лидия. “Только один элемент, который я не рассчитал, потому что он не был частью эксперимента. Эксперимент Теслы был главным образом для измерения вероятности того, что различные компоненты, задействованные для создания соответствующего напряжения и ускорения, позволят направить энергетический луч с достаточной силой ”, - объяснила она. “Но тревога сработала в той секции, как только силовое поле достигло достаточной мощности. Итак, поскольку децибелы сигнала тревоги превышали порог частоты, на которой он звучал, эксперимент teleforce привел к совершенно непреднамеренному открытию ”.

“Значит, вместо тестирования перспективного лучевого пистолета неожиданная тревога вызвала путешествие во времени?” Нина спросила в изумлении. Лидия глупо хихикнула над удивительно упрощенной правдой, которая звучала абсолютно нелепо.

“Странно, не правда ли? И вот почему я был непреклонен в получении оригинальных записей Николы Теслы, сделанных на так называемом "луче смерти", пока я был ... ну, в отъезде. По крайней мере, тогда я смог бы построить машину, которую он представлял, а не какой-то аппарат, придуманный наугад ”.

“Невероятно!” Я имею в виду это”, - воскликнула Нина в изумлении. Она ненавидела признаваться в этом самой себе, но теперь она увидела Лидию Дженнер в совершенно другом свете. Она больше не злилась на погоню Лидии за неуловимыми нотами. Если ее тело было так сильно разрушено физическим несчастным случаем, меньшее, что она могла сделать, это использовать открытый метод для обеспечения первоначального плана. Ее беспокоило только то, что Пердью был тем, кто искал его.

“И как же тогда вы вернулись?” Сэм спросил ее, тайно записывая историю, которую она рассказала. “Конечно, у вас не было подходящего устройства, потому что вы его еще не изобрели”.

“Ты прав”, - сказала Лидия. “К своему позору, я должен признать, что использовал соблазнение, чтобы передвигаться, пока был там. Я встретил Хельмута на симпозиуме, посвященном вооружениям, и когда я упомянул работу Теслы над оружием с пучком заряженных частиц, он похвастался тем, что конфисковал материалы из комнаты Теслы после его смерти в 1943 году ”.

Сэма позабавила ее находчивость. “Итак, ты соблазнила его”, - улыбнулся он.

“Соблазнила его? Дорогой, я каталась на нем без седла”, - подмигнула она, вызвав их смех над ее дерзостью. Ее веселые отношения сменились воспоминанием о сожалении. “Но, видите ли, я пробыл там гораздо дольше, чем предполагал. Отчасти поэтому я в конечном итоге вот так физически разложился. Я задержался там, так сказать, слишком надолго. Видите ли, в эфире нет хронологического порядка, и поэтому каждое место назначения, посещаемое путешественником, будет иметь разную скорость клеточной регрессии, то, что мы называем временем.”

“Старение?” - Спросил Сэм. “Но ты не выглядишь старым, просто...”

“Болен”, - кивнула она. “Думайте об этом как обуре в пустыне” .

Сэм выглядел таким же смущенным, как и Нина, но оба были заинтригованы. Нина уже забыла о затруднительном положении Пердью, а Сэм беспокоился о том, что на его карте памяти не хватит места до того, как профессор Дженнер закончит объяснения.

“Буря в пустыне? Обязательно расскажи, ” настаивал Сэм.

“Хорошо, представьте, что ваше тело - это ландшафт из плоского и рыхлого песка, похожий на пустыню. Теперь представьте, что на каждый день вашей жизни падает по одной капле воды”, - медленно описывала Лидия.

“Я с тобой”, - признал Сэм.

Лидия продолжила: “Верно. Итак. То, что случилось со мной во время пребывания в эфире — и два дня, которые я провел с Хельмутом, — эквивалентно ливню в моей пустыне. Каждая частица излучения, каждый космический луч, существующая продолжительность, тепловые колебания и так далее и тому подобное сталкивались с клеточными аспектами моей анатомии и разрушали их ”.

“Господи”, - сочувственно прошептала Нина.

“К тому времени, когда я, наконец, нашла дорогу назад, я прибыла в камеру, едва живая из-за разрушения клеток”, - Лидия пожала плечами. Она осторожно закатала рукава, чтобы показать обожженную ткань кожи. “Интенсивный электрический ток, который облегчает проникновение в эфирную ‘магистраль’, буквально вызывает горение, но, к счастью, это происходит так быстро, что редко опаляет глубже эпидермиса”.

“О, хорошо!” Нина ахнула. “Что ж, по крайней мере, это удача”.

Лидия устало посмотрела на Нину и покачала головой. “Ваш сарказм не приветствуется, доктор Гулд”.

Сэм усмехнулся подшучиванию между дамами. В отличие от их предыдущих разговоров, преобладало более мягкое, дружелюбное настроение.

Глава 23

“При всем уважении, фрау Орсич, этот человек безумен. Я могу поверить в научно возможную позицию, но на самом деле, предсказывать будущее? Это безумие! Не говоря уже о том, что таким заявлением он высмеивает проницательность Войск СС и Высшего командования в целом ”, - спорил с Марией штурмбаннфюрер Дикманн.

Он был занят подготовкой к тому, чтобы его компания выдвинулась в направлении Верхней Вены, и лишь кратко отчитался в Берлине, прежде чем присоединиться к мобилизации. Будучи командиром 1-го батальона войск СС, он вскоре присоединится к своим людям на Юге Франции, чтобы помочь остановить наступление союзников. Батальон штурмбаннфюрера Дикмана был частью 4-го танково-гренадерского полка СС (“Der Führer”), который участвовал во вторжении во Францию.

“Пожалуйста, штурмбанфюрер, вы должны выслушать меня. Сигрун и я оба видели, как прямо у нас на глазах происходило нечто невероятное, и герр Пердью был его архитектором. И фюрер, и рейхсфюрер Гиммлер согласились, что вы должны взять герра Пердью с собой на фронт, ” решительно парировала она.

Адольф Дикманн не собирался подчиняться приказам простой гражданской женщины, не имеющей никакого значения в Ваффен-СС. Он шагнул вперед, встав в нескольких дюймах от Марии, и усмехнулся: “Давайте проясним одну вещь. Ты можешь быть известным медиумом, который руководит одним из наших тайных обществ, разговаривает с призраками и направляет внеземных существ, и я не знаю, что еще, но если Ф üхрер желает, чтобы я танцевала под твою кукольную музыку, моя дорогая, ему придется отдать приказ самому ”.

“Штурмбанфюрер СС”, - приветствовал подчиненный офицер, держа в руках подписанный приказ Генриха Гиммлера. “Это для вас, сэр. Напрямую от рейхсфюрера”.

Мария улыбнулась, только еще больше разозлив Дикманна своим довольным видом. Он схватил приказ, предусматривающий сопровождение Дейва Пердью на фронт с ним, и кратко просмотрел его. В приказе говорилось, что у Пердью была бесценная информация, которую он должен был сообщить.

Дикманн пристально посмотрел на красивую руководительницу Общества Врил и спросил: “Что у этого идиота может быть такого, что нам нужно, Мария? Если бы он действительно мог предсказывать будущее, он бы знал, что его схватят внутри рейхсканцлера, не так ли?”

“Пожалуйста, послушай, Адольф. Помимо того, чему я был свидетелем, я знаю, что за ним также стоит ФБР. Итак, вы подразумеваете, что сотрудник ФБР некомпетентен в своих решениях?” она дразнила с очень серьезным подтекстом, который он не осмеливался искушать.

“Конечно, нет!” Дикманн взревел. “Что убедило всех вас доверять этому человеку?”

Она наклонилась к нему со своими поразительно большими глазами и восхитительными губами: “Герр Пердью сказал мне, что штурмбаннфюрер Хельмут К äмпфе, командир дивизии "Дас Рейх", будет похищен французским сопротивлением ... сегодня ночью”. Ее шепот был положительно леденящим.

Дикманн недоверчиво усмехнулся и покачал головой, глядя на нее. “Это предсказание не означает, что Пердью экстрасенс, моя дорогая. Это скорее означает, что он шпион. Как еще он мог знать о делах Сопротивления?”

Она не смогла опровергнуть его заявление. Когда его глаза скользнули по ней из стороны в сторону, она поняла, что у него была очень справедливая точка зрения, но она не хотела с ней соглашаться.

“В нем есть нечто большее, чем это. Я знаю, что я видела”, - напомнила она Дикманну. “Убедись, что о нем хорошо заботятся, хорошо? Рейхсфюрер рассчитывает на ваше сотрудничество в отношении нашего нового члена ”.

“Он теперь является частью Общества Врил? Он просто появляется при подозрительных обстоятельствах, проделывает один магический трюк, и теперь он связан с элитой СС?” Дикманн скептически рассмеялся. “Unglaublich!”

“Если это задевает твое эго, Адольф, то, я полагаю, от следующих новостей у тебя закружится голова”, - она насмешливо улыбнулась, пока он с тревогой ждал, что она скажет. “После того, как я рассказала сотруднику F & # 252;hr о том, что Пердью знал и что мы видели, и после того, как он услышал, что Пердью работал с близким другом Джорджа Вирека Николой Теслой, была назначена встреча на следующее воскресенье в Вевельсбурге”, - выложила она за него, каждый факт ранил его гордость, как серебряная пуля. “Дэйв Пердью вводится в престижный орден Черного Солнца”.

Откровение было настолько абсурдным, что Дикманн просто усмехнулся над ней, сделав паузу, чтобы осознать нелепость всего этого. Он посмотрел на каждого из солдат с каменными лицами в комнате и, наконец, направился к двери, оставив Марию злорадствовать. Выходя из офиса, он небрежно крикнул: “Убедитесь, что он будет готов завтра вечером в 21:00”.

* * *

Пердью сидел в своей новой камере, которую убрали вместе с тремя другими. Электрические лампы освещали серую каменную кладку и стальные койки в каждой клетке, и на расстоянии он мог слышать случайный смех и немецкие разговоры между офицерами и женским персоналом канцелярии. Под рукавами его кожа немного зажила, и самая сильная боль утихла. Пердью больше не приходилось прерывисто дышать в агонии каждый раз, когда он случайно задевал ткань или предметы.

Он сидел в тихой пристройке второго этажа под городом Берлином, задаваясь вопросом, что происходит над землей. Пердью бывал здесь много раз в своей жизни, но никогда прежде он не мог сказать, что посещал площадь во время крупнейшей современной войны в Германии. Когда он представил, что в любой момент может столкнуться с самым злобным австрийцем всех времен, Пердью преисполнился одновременно отвращения и благоговения. Встреча с исторической фигурой такого значения должна была стать величайшим моментом в жизни человека, если только он не собирался встретиться лицом к лицу с Адольфом Гитлером непосредственно перед тем, как занять его место перед расстрельной командой СС. Это было бы трагедией.

‘Что бы сказала Нина, если бы у меня была фотография, сделанная с Гиммлером или Геббельсом?’ размышлял он с улыбкой. Было странно снова улыбаться, особенно среди постоянного страха за свою судьбу. Но Пердью надеялся, что Сигрун и Мария смогут освободить его, по крайней мере, из камер, даже если они планировали запихнуть его обратно в тот самый культ, с которым он боролся большую часть своей взрослой жизни, - Черное Солнце .

Поскольку теперь он был скорее гостем, а не заключенным, он больше не нервничал из-за шагов, приближающихся к его камере. С тех пор, как две женщины оставили его ранее, он задавался вопросом, что произойдет теперь, когда он допустил утечку информации Высшему командованию о том, что он предсказал похищение одного из их офицеров. Конечно, он рисковал прослыть обычным шпионом, располагающим разведданными о передвижениях, в которых он мог оказаться замешанным, но если он достаточно долго притворялся тупым, Общество Врил было обязано защитить его от Ваффен-СС.

Все, что Пердью мог сделать сейчас, это утаить важную информацию о предстоящих инцидентах, чтобы использовать ее в качестве разменной монеты, чтобы уберечь его от вреда. Он должен был бы дать им только то, что им было нужно, чтобы увидеть, что у него есть знания о ближайшем будущем, и ни унцией больше, иначе он стал бы ненужным. По другую сторону стальной двери шум утих, и голоса постепенно смолкли. Пердью предположил, что сейчас только что перевалило за 11 вечера.

“Я думаю, пришло время для вечерней молитвы”, - пробормотал Пердью себе под нос, опускаясь на колени на пол. В последний раз он взглянул на дверь, чтобы убедиться, что никто не идет. Он положил БИТУ на пол в углу и глубоко вздохнул.

Засов стальной двери издал громкий лязг, и вскоре после того, как тяжелая дверь со скрипом открылась, послышались шаги. Легкий вес, быстро передвигающийся на маленьких каблуках, сказал Пердью, что его посетительница была женщиной, еще до того, как он ее увидел. К его удивлению, это была Сигрун, а не Мария. В своей мрачной, молчаливой манере она несколько секунд смотрела на него, прежде чем заговорить.

“Боже мой, ты так похожа на нее”, - тихо сказал он.

“Кто, Нина?” - уверенно спросила она. У него мурашки побежали по коже от того, насколько она вела себя как Нина, что даже в ее голосе были те же интонации и вызов. Он кивнул и улыбнулся, но она была не из тех, кто зацикливается на таких незначительных вещах, как прошлые любовники. В отличие от Марии, Сигрун была более расчетливой, менее эмоциональной и стремилась добраться до сути.

“Мне нужно, чтобы вы делали то, что вам говорят, герр Пердью”, - прямо сказала она ему. “Не пытайтесь сбежать от солдат полка, который вы собираетесь сопровождать. Это собьет с толку направление того, что должно произойти ”.

“И что бы это могло быть?” спросил он, заинтригованный ее загадкой.

“Убийство Гитлера”, - небрежно ответила она.

Пердью перешел на шепот, его глаза метнулись к двери, чтобы проверить, нет ли нежелательной компании. “Сигрун, я надеюсь, ты не собираешься пробовать это самостоятельно?”

Она улыбнулась. Та же самая улыбка преследовала его воспоминания о Нине Гулд, когда она все еще была его любовницей. Это была чувственная демонстрация силы и уверенности в себе.

“Вы действительно думаете, что такие женщины, как мы, женщины, которые пересекают измерения и общаются на расстоянии световых лет только силой своего разума, стали бы пачкать руки кровью такой свиньи, как Гитлер?” она усмехнулась с той же улыбкой, глядя в сторону двери, в то время как ее веселье снова угасло. “Сегодня днем покойный Хельмут К äмпфе был похищен из своей квартиры, и вы отправляетесь со штурмбанфюрером Дикманном, чтобы показать им, где его держат в плену”, - спокойно сообщила она ему. “Теперь они связывают свою судьбу с вашей предполагаемой мудростью, понятия не имея, что их будущее для вас - всего лишь учебник истории”.

Пердью внимательно слушал, пораженный тем, что она знала, и тем, как беспечно она говорила о том, что нужно было сделать. Она засыпала его дополнительной информацией, которую он изо всех сил пытался запомнить, пока она говорила.

“Послушайте, на предстоящей встрече с Гиммлером и Гитлером, на которой вас примут в Орден, вы не должны защищать себя, когда ударит ударная группа. Ваше выживание косвенно срывало нашу попытку покушения на F ührer и раньше — каждый раз, независимо от того, сколько раз инцидент повторялся в разные периоды времени ”.

“Господи”, - Пердью нахмурился. “О чем, черт возьми, ты говоришь?

“Я говорю тебе оставаться на местах, когда они ворвутся в Вевельсбург, Дэвид Пердью”, - промурлыкала она, как горный лев. “Я говорю тебе умереть. Это на благо рейха и народа”.

Пердью был ошарашен, но, как ведущий новостей, Сигрун рассказала то, что ему нужно было знать. “Сначала вы собираетесь помочь танковой дивизии вернуть штурмбаннфюрера К ämpfe, но вы не… Я повторяю, не ... брать у него схемы. Ему нужно жить, чтобы передать это нам, чтобы мы могли создать луч смерти, разработанный Николой Теслой. Ты понимаешь?”

Рот Пердью был разинут, глаза широко раскрыты, а его мозг не мог вычислить все, что Сигрун сообщала ему. В изумлении к нему медленно возвращался рассудок.

“Вы хотите использовать разрушительные возможности луча смерти, чтобы уничтожить нацистский захват и положить конец войне?” - спросил он. Со стороны Общества Врил было довольно благородно выступить против нацистской Германии, и самопожертвованием он мог помочь уничтожить Третий рейх и все его мобильные силы.

“Нет, ты идиот!” она взвизгнула совсем как Нина. “Мы хотим свергнуть Гитлера и его верховных комиссаров, СС и их пропагандистов, чтобы мы могли обеспечить их вооруженные силы. Это все, что мы хотим оставить активным. Врил будет использовать вооруженные силы Третьего рейха, чтобы использовать супероружие, разработанное Теслой, для завоевания наций ”.

Пердью не знал, что сказать. С красотой Нины Сигрун попрощалась с ним: “Тогда увидимся в Вевельсбурге. Wiedersehn.”

“Как Гидра”, - тихо сказал он, глядя, как она уходит. Ее длинный темный конский хвост раскачивался, как маятник, за ее чувственной фигурой. “Отрубите голову дракону только для того, чтобы породить еще восемь. Тиран падает только для того, чтобы проложить путь для другого, гораздо худшего ”.

Глава 24

Хили готовил для разнообразия. С тех пор, как его работодатель каким-то чудом разума начал приглашать людей к себе домой, у него не было времени по-настоящему приготовить хорошую еду. Здесь нужно было позаботиться о стольких вещах с тех пор, как Дейв Пердью, Сэм Клив и Нина Гулд приехали навестить профессора Дженнер и помочь ей в ее навязчивых экспериментах. Хили больше не приходилось заниматься только домашними делами и поручениями. Теперь ему предстояло убрать три комнаты и собрать новые цветочные композиции; ему нужно было пополнять кухню не только специальными протеиновыми коктейлями Лидии и случайной корзинкой навынос.

Раньше покупки продуктов были раз в месяц, а теперь они стали ежедневными для удовлетворения эклектичных потребностей гостей. Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что всегда замкнутому и антисоциальному профессору Дженнеру на самом деле нравится принимать гостей. Он работал у нее почти пять лет и ни разу не слышал, чтобы она смеялась и говорила с кем-нибудь о пустяках так, как это было с доктором Ниной Гулд. Обычно ей было что сказать, только когда она обвиняла кого-то менее умного в предположении или когда ей приходилось объяснять научный принцип. Он не мог поверить, что она что-то знала о ловле нахлыстом, коньяке или Dallas Cowboys.

Каждый час мы с Сэмом красочно обсуждали новости о хедлайнерах в других странах, электронном оборудовании и футбольной лиге УЕФА. Они пробыли здесь не более двух дней, а Хили уже почувствовал, что дом озарился жизнью, как будто они были не гостями, а жильцами. В свою очередь, Сэм и Нина проводили время вместе во время обязательного дневного сна Лидии. Хили задавался вопросом, были ли они предметом, но дворецкому не пристало спрашивать.

Он постоянно смотрел на огненную красавицу, с которой Сэм любил спорить, слушал ее проницательные манеры, когда она живо пересказывала старые истории из исторических документов, которые никогда не найдешь в книгах, чтобы поделиться ими с миром. Хили всегда был неравнодушен к женщинам немного старше его, потому что его воспитывала только мать. Он научился ценить уважение, эффективность и дисциплину благодаря женскому подходу, когда вырос. Возможно, именно поэтому ему удалось в совершенстве сохранить заботливость, эмоциональное понимание, будучи при этом вполне способным справиться с самыми безжалостными ублюдками на Божьей земле голыми руками.

Лидия выбрала его службу и компанию именно из—за этого - его способности быть одновременно сильным человеком, на которого можно опереться, и слушателем с нежной чувствительностью.

“Усердно работаешь, Дживс?” Сэм пошутил, проходя мимо кухни в туалет, по пути хлопнув дверью. Хили улыбнулся. Было приятно пообщаться с кем-то вроде Сэма. Журналист всегда был готов к пари, пиву и вызову, при этом без проблем доставал Хили по самые яйца игривыми оскорблениями, которые ему очень нравились.

Гром прогремел прямо за задней дверью. Помешивая соус на плите, улыбка Хили мгновенно исчезла. Это чувство сменилось дрожью страха, когда он подсознательно ускорил перемешивание. Сэм снова появился в дверях примерно через минуту.

“Ты в порядке?” он спросил Хили. Дворецкий ответил только тем, что посмотрел в сторону окна, где голубые и белые вспышки освещали занавеску импульсами света.

“Ах!” Сэм понял. “На самом деле, мне это тоже не очень нравится. Три раза в моей жизни меня чуть не ударили. Быть шотландцем опасно. Поля для гольфа, рыбалка нахлыстом, танцы с мечом в горах ... Ничто из этого не является хорошей идеей в шотландских погодных условиях ”.

Хили усмехнулся, благодарный за то, что отвлекся.

“Итак, как обстоят дела с пивом в этом городе? Я думал купить нам упаковку из шести банок или две, пока мы будем стоять на страже в камере, ” спросил Сэм.

“Неплохо, сэр. У меня есть друг, который владеет винным магазином, в котором продаются превосходные алкогольные напитки из Пльзеня и Праги. Не эта мерзкая чушь, если вы понимаете, что я имею в виду ”, - сказал Хили, звуча неуместно, говоря о крепком пиве со своим изысканным британским акцентом.

“Звучит заманчиво. Переложи кастрюлю на другую тарелку, друг мой. Ты собираешься сопроводить меня в упомянутый магазин. Если мне придется провести еще один час за вином, я покончу с собой”, - с жаром объявил Сэм. “Подойди, мой хороший!”

Хили отчитался перед Лидией, попросив у нее разрешения сопровождать мистера Клива, чтобы запастись пивом до наступления следующей суровой погоды.

“О, конечно. Он сводил нас с ума своим нытьем по поводу пива, разливного, настоящего пива, слабого пива ... ” - сказала она своему дворецкому, в то время как Нина кивнула в знак согласия, наливая еще один бокал того французского вина, которое Лидия пробовала на этот раз.

“Не задерживайтесь, вы двое”, - крикнула Лидия вслед Хили, когда он присоединился к Сэму у двери. “Пердью должен сообщить в любое время в течение следующих трех часов”.

“Поверь мне, я не хочу тратить три часа на возвращение, прежде чем услышу шипение только что открывшегося пива”, - ответил Сэм. “Мы скоро вернемся”.

После того, как мужчины ушли, Нине, наконец, пришлось удовлетворить свое любопытство. “Лидия, что за дела с Хили и грозами?”

“Ha! Я вижу, ты это заметил”, - заметила Лидия. “Из того, что я знаю о моем дорогом Батлере — а я и вполовину не знаю столько, сколько следовало бы, о его тайном прошлом, — так это то, что он видел, как его мать была поражена болтом толщиной со ствол дерева, когда он был подростком”.

“Боже мой! Это так печально ”, - Нина нахмурилась, сочувствуя привлекательному мужчине, который всегда выглядел немного потерянным или одиноким под своей болезненно аккуратной, строгой внешностью.

“Но я узнал это от его сестры. Однажды она была здесь на выходных со своим мужем, и мы разговорились, пока мужчины смотрели футбольный матч. Вот тогда она мне и рассказала. Но, вы знаете, у всех нас есть свои секреты и наши страхи. Я не интересуюсь чем-то большим, чем то, что касается меня непосредственно, и поэтому я оставила все как есть, ” Лидия пожала плечами.

* * *

Шел сильный дождь, но было достаточно светло, чтобы без особых проблем передвигаться по улицам. Сэм заметил, что Хили казался нервным, но постоянными вопросами о достопримечательностях он отвлекал внимание Хили, чтобы тот не слышал странного грохота в небесах.

“Где вы работали до того, как профессор обременяла вас своим безумием?” Спросил Сэм, улыбаясь. Хили рассмеялся, но его беспокойство было очевидным.

“Я был консультантом по безопасности в течение многих лет после того, как уволился из армии. Мой отец был полковником. Его отец был адмиралом, поэтому они ожидали, что я поступлю сразу после школы, чтобы я мог завершить свое обучение с помощью полиции. Но мне гораздо больше нравится эта работа, несмотря на капризы мадам и ее педантичный характер. Несмотря на все это, она действительно милая женщина ”.

Сэм был впечатлен тем, как дворецкий относился к профессору. Большинство самых милых подчиненных, как он узнал из журналистики, обычно становились враждебными, стоило им воспользоваться моментом притворной приватности, чтобы высказаться о своих работодателях, но не Хили. В строгом дворецком, который теперь превратился в настоящего официанта, чувствовалась врожденная лояльность. Хили был совершенно нервным, вцепившись в руль, когда они свернули с прибрежных переулков на парковку очень ветхого вида торгового комплекса в приличном районе.

“Неудивительно, что они продают выпивку, которой нет в других местах”, - заметил Сэм. “Я не думаю, что пушистику нравится здесь возиться”.

“Вы совершенно правы, сэр”, - согласился Хили, бдительно оглядываясь по сторонам. Удар грома заставил его пожать плечами, почти опустившись на свое место. Его глаза затрепетали, но он быстро оправился. “Чертова погода”, - пробормотал он, когда они припарковались сзади.

“Извините, сэр, но я не паркуюсь на этой стороне. Уже дважды они разбивали ветрозащитный экран, а во второй раз чуть не угнали автомобиль ”, - извинился он.

“Не беспокойся, Хили. Пойдем подхватим дрожжевую инфекцию”, - улыбнулся Сэм, похлопывая тусклого дворецкого по плечу, когда тот выходил.

Уклоняясь от душа, Сэм так и не увидел огромного тела человека, который ударил его ломом. Журналист попал в "грейвли тар" с раскалывающей головной болью, настолько сильной, что ему не удалось открыть глаза. Пока он изо всех сил пытался сесть и сориентироваться, его мозг отключился. Хили обежал машину, чтобы поймать Сэма, прежде чем его череп ударится о темно-серый асфальт, но человек, который возвышался над ним, просто высматривал свидетелей.

“Помоги мне, Фостер!” Хили сказал гиганту с ломом. “Я не могу поверить, что ты все еще носишь эти христианские памятные вещи, когда делаешь то, что делаешь”.

“Даже Богу нужны убийцы, Хили. И даже грешники заслуживают милосердия”, - произнес Фостер свою проповедь раздраженному дворецкому.

“Куда вы его ведете?” Спросил Хили, когда Фостер отбросил в сторону лом и поднял безвольное тело Сэма, чтобы перекинуть его через плечо, как мешок с картошкой.

“Это не твоя забота, не так ли?” - сказал он своему старому другу.

“Это очень много!” Хили настаивал. “Из-за этого на кону моя работа”.

“Ну, это было то же самое, что беспокоило Альберта Тиг # 228; гтгрена до того, как Сэм убил его, Хили. В тот день этот бедняга потерял больше, чем свою работу ”, - сочувствовал Фостер. “Иди домой и скажи его девушке все, что тебе нужно. Твои деньги переведены, старина. Adieu!”

Хили стоял под дождем, промокший насквозь. Когда большой внедорожник отъехал с Сэмом Кливом внутри, он пожалел, что согласился на уловку, но ему срочно нужны были такие деньги. Он достаточно хорошо зарабатывал, работая на Лидию, но не собирался отказываться от нескольких тысяч евро ради благополучия незнакомца. Тем не менее, он задавался вопросом, как далеко Фостер планировал зайти в отношениях с предполагаемым убийцей. Хотя было слишком сложно поверить, что Сэм был убийцей. Да, он был закаленным журналистом-расследователем, постоянно имевшим дело с очень опасными организациями и торговцами смертоносным оружием, но он был не из тех, кто способен убивать.

Хили стоял неподвижно, пока шел спор о справедливых заслугах Сэма, даже не дрогнув под раскатами грома, которые метали молнии в его сторону.

“Может быть, я заслуживаю того, чтобы меня ударили, мам”, - сказал он себе под нос. Бывшему сотруднику SAS все еще было трудно видеть в Сэме Кливе убийцу, но он также знал, что Кристиан Фостер был человеком с безупречным моральным компасом, из тех, кто не судит легко или резко. Если Кристиан преследовал Сэма за убийство кого-то, вряд ли была какая-либо причина сомневаться в нем. Никогда еще Хили не был так раздираем решением, которое, как ему казалось, он принял, возможно, слишком поспешно.

От грома задрожали окна винного магазина, где Сэму не терпелось купить свое пиво. Он был открыт. Хили все равно зашел внутрь, чтобы купить его, хотя и считал, что это было невкусно. Пока погода ухудшалась, Хили сидел в машине, открывая контейнер с пивом. Проглотить этот первый горький глоток, чтобы облегчить его вину, было одновременно тошнотворно и целебно. Один за другим Хили пил пиво за пивом в жалкой попытке укротить раковые угрызения совести, которые заразили его сердце.

“Мне так жаль, Сэм. Я должен был. Я должен был”, - невнятно произнес он после четвертой, в которой попытался утопиться. Должно было быть что-то, что он мог бы сделать, чтобы избавиться от этого неудачного положения, потому что он понятия не имел, как объяснить свое предательство Лидии или Нине, когда вернется домой.

Глава 25

10 июня 1944 года — 08.54 утра

Когда 2—я танковая дивизия "Дас Рейх" продвигалась по сельской местности Южной Франции, Пердью оказался в переднем "Тигре S33" в компании штурмбаннфюрера Дикманна и его людей.

Металлические монстры катились по низким холмам, по высокой траве, уничтожая деревья поменьше и сметая все на своем пути. Под солнечным утренним небом колонна войск СС медленно двигалась по региону Верхняя Вена. Предыдущая ночь стала катастрофой для одного из командиров полка, что и послужило причиной срочного продвижения к Орадур-сюр-Глан в этот день. Ведомые жаждущим крови командиром подразделения "Der F ührer’, боевые машины проскользнули в сонную маленькую деревушку, где, по словам Пердью, их командира держали в плену.

“Я не собираюсь лгать вам, герр Пердью, ” сказал Дикман своему новому советнику, - я совсем не в восторге от того, что беру вас с собой на фронт. Я не доверяю вам и намереваюсь убить вас в тот момент, когда от вас хотя бы запахнет обманом ”.

Пердью ожидал такой враждебности, но он надеялся, что Дикманн к настоящему времени передумал. “Я понимаю, штурмбанфюрер. Я действительно хочу. Но я уверяю вас, что я здесь не для того, чтобы мешать вашим обязанностям, и я буду держаться подальше от вас, пока вы не достигнете своей цели ”.

“Хорошо. У меня нет времени играть роль няньки при каком-то союзном предателе, который не может решить, на чьей он стороне. Мало что является столь очевидным проявлением трусости, как человек, который ничего не защищает из страха разорвать бесплодные союзы ”, - пояснил штурмбаннфюрер Дикманн. “Теперь мне нужно знать, где французское сопротивление держит штурмбаннфюрера К ämpfe. Вам лучше молиться, чтобы мы нашли его живым в руках вашей фракции, или вас постигнет участь хуже смерти ”.

“Уверяю вас, клянусь честью, что я не связан с Французским сопротивлением”, - настаивал Пердью. “У меня есть эта информация, потому что у меня особый дар предвидеть ближайшее будущее”.

“Это хорошо сказано, но вы тратите этот вздор на человека, который верит в науку, логику и разум. Не существует такой вещи, как экстрасенсорные способности и манипулирование энергией посредством мысли!” - воскликнул он.

“Тем не менее, ваш начальник, несомненно, верит в такую возможность”, - мягко возразил Пердью.

“Послушайте, я думаю, что F & # 252; hrer получил советы по многим вопросам от многих людей. К сожалению, демоницы Общества Врил в полной мере использовали это колдовство, чтобы повлиять на и без того плодотворное восхищение, которое наш уважаемый лидер испытывает к оккультизму и таким вещам, как психическая сила. Это не означает, что мы все слепо поддаемся этим заявлениям ... и это включает в себя ваше ”.

“Но как вы объясните, что я знал это о вашем коллеге, штурмбаннфюрере К.ämpfe?” Спросил Пердью, в то время как команда в корпусе слушала, не произнося ни слова между ними.

“Это очень просто. Ты шпион”, - небрежно ответил Дикманн. “Но поскольку я вам не доверяю, я ввел в действие некоторые меры безопасности, на случай, если вы действительно ставите нас в компрометирующее положение”.

“Я в ваших руках, штурмбаннфюрер Дикман. С какой стати мне посылать тебя в засаду? Мало того, что я был бы убит в процессе вместе с вами, но вы, очевидно, перерезали бы мне горло в тот момент, когда узнали бы о моем предательстве. Я должен был бы быть идиотом, чтобы заманить вас в бой ”, - изумился Пердью. “Не имеет смысла, почему я бы вообще рассказал вам о похищении или о том, где содержится ваш человек, если бы у меня не было добрых намерений по отношению к Ваффен-СС и нацистской партии. Моя работа с сочувствующими нацистам должна доказать вам это ”.

Из одного из блоков позади них кто-то закричал.

“Подождите”, - сказал Дикманн Пердью. “Позвольте мне посмотреть, о чем это”.

Из люка появился худощавый командир. Он приказал остальным остановиться и вылез из резервуара, чтобы разобраться. Пердью чувствовал себя ужасно неуютно среди людей, оставшихся с ним в корпусе. Они, очевидно, говорили о нем, но он мог понять, что они, должно быть, говорили о нем, только по тому, как насмешливо они смотрели на него.

"Поговорим о комнатной лихорадке", - подумал он. ‘Я надеюсь, что этот проклятый день даст мне шанс побыть одному достаточно долго, чтобы позвонить Лидии. Я должен найти Хельмута и уехать. У меня здесь было более чем достаточно культуры.

Пердью особенно нервничал из-за приближающегося срока. Это был третий день его непреднамеренной экскурсии и, согласно расчетам Лидии Дженнер, последний день перед тем, как его энергия навсегда соединилась с точкой в эфире, куда его отправили. Он не смог бы вернуться после того, как определенное количество клеточной фиксации было сделано с гобеленом, в котором он был пойман. Это было то, что большинство называло временем, но Пердью к настоящему времени понял, что время было просто относительным термином. Он не мог сказать, сколько длились три дня в его мире по сравнению с тем, что было в этом мире. Из всего, что он знал, он, возможно, уже потерял свой путь назад, измеряя в неправильных единицах.

“Один из танков столкнулся с технической проблемой”, - сказал Дикманн Пердью, когда тот выглянул из люка и спросил командира, может ли он чем-нибудь помочь. “Но не такой, который могла бы исправить ваша инженерия или эзотерика”, - добавил он.

Высокий, изможденный Дикманн стоял, уперев руки в бока, ожидая услышать, есть ли у последнего танка в очереди запасные части для того, у которого сломалась гусеница. Это был не страшный удар по их времени, но достаточный, чтобы объявить перерыв, пока механики занимались проблемой.

“Как далеко мы от деревни, штурмбанфюрер?” он спросил Дикманна.

“Примерно в часе езды отсюда. Почему?” он спросил.

“Просто любопытно. Зная, как крестьяне обращаются с заключенным, я надеюсь, что они не переведут его ночью в другое место ”, - сказал Пердью, пытаясь надавить на командира, чтобы он ускорил ремонт. Его время было на исходе, и ему нужна была каждая минута, чтобы восстановить схемы и вернуться в Лион в 2015 году.

Дикманн рассмеялся. Это был холодный, мстительный смешок, который никоим образом не успокоил Пердью. “Мой дорогой герр Пердью, вы не слишком верите в свои собственные способности, не так ли?”

“Что вы имеете в виду?” Спросил Пердью.

“С ясновидящим среди нас, конечно, не было бы проблемой выяснить, где содержится K & # 228; mpfe, если бы мы узнали, что его перевели, не так ли?” - издевался он. Пердью улыбнулся и кивнул. Он должен был признать, что это было не совсем лучшее продуманное предложение с его стороны, по крайней мере, не то, которое служило его уловке экстрасенса.

“Все сделано, штурмбанфюрер!” - доложил солдат.

“Хорошо!” Дикманн улыбнулся. Тыльной стороной ладони он игриво шлепнул Пердью в живот. “Да ладно тебе, чувак. У нас есть брат, которого нужно освободить, и город, который нужно уничтожить!”

10 июня 1944 года — 18:48 вечера

Пердью почувствовал тошноту в животе. В дыму и столпотворении он пытался скрыть ошеломляющий шок и скорбь, которые он испытывал к жителям Орадур-сюр-Глан. Наступил абсолютный хаос с тех пор, как танковое подразделение оцепило все пункты въезда и выезда из города и настояло на том, чтобы жители деревни явились к командирам для проверки их документов. Это была обычная дымовая завеса, которую нацисты использовали, чтобы затеять драку с людьми, которых они намеревались убить. Каким-то образом они решили, что это оправдывает законную казнь гражданских лиц под предлогом выкуривания нелегалов.

Пердью придерживался мнения, что нацисты были искренни в своем требовании документов, в то время как их люди рассредоточились по мирному маленькому городку в поисках штурмбаннфюрера К ämpfe. К ужасу Пердью, они не смогли его найти. Но это только еще больше раззадорило танковую дивизию из-за того, что она потерпела неудачу в выполнении своей задачи. Сначала он думал, что Дикманн немедленно призовет к его казни, что его сочтут лжецом, но командир использовал оправдание отсутствия K ämpfe как причину, чтобы обрушить свою адскую жестокость на город.

Впоследствии он приказал разорить город, а людей убить. Пердью ничего не мог сделать, чтобы предотвратить то, что он вызвал. Он был опустошен тем, что его информация вызвала ужасный гнев Дикманна в этом городе, в этом городе, на который он, Пердью, обратил их внимание. Когда насилие показало свое отвратительное лицо, миллиардер поспешил укрыться за пустым баком, который стоял на некотором расстоянии от церкви Орадур. Все солдаты из S33 были пешими, кося мужчин и женщин пулеметным огнем.

Внутри стального чрева военной машины обычно жизнерадостный и находчивый Дейв Пердью сидел и плакал, как ребенок, слушая, как дети плачут на руках убегающих матерей, которые не хотели видеть пощады от зла немецких войск. Мужчины были застрелены в центре города, казнены за то, что прятали пленника французского Сопротивления, даже после того, как они неоднократно заверяли Дикманна, что у них никого нет на содержании, особенно немецкого офицера.

Устав выслушивать непрекращающиеся мольбы о пощаде от людей, которые настаивали на том, что они не имеют отношения к похитителям K & # 228;mpfe, Дикманн и другие его командиры приказали закрыть оставшихся женщин и детей в церкви. Пердью прижал кулаки к глазам, когда ужасные крики и отчаянные мольбы женщин эхом отдавались в его ушах. Он мог слышать плач младенцев и маленьких детей, зовущих своих матерей, некоторые голоса заглушались оглушительными хлопками выстрелов.

“Ты сделал это!” Пердью плакал в одиночестве покинутого бронетранспортера. “Ты привел их сюда!” Но его вина становилась еще более ужасающей по мере того, как проходило время с грохочущим потрескиванием огня, охватившего церковь и заглушившего крики внутри. Он вытащил записку, на которой нацарапал информацию Лидии. Когда он прочитал подробности, его сердце остановилось. “Боже мой! Боже мой! Нет!”

На бумаге он нацарапал название города как Орадур-сюр-Вайрес, но дезинформировал Дикманна, сказав им, что немецкий офицер, Хельмут К äмпфе, содержался в Орадур-сюр-Глан .

“О Господи, нет. Я совершил ошибку! Я совершил ошибку, которая стоила жизни сотням мирных жителей!” Пердью завыл в оглушительном шуме разрушения города. Каменные здания, которые когда-то были гордыми домами, магазинами и местами встреч, теперь были разрушены под яростью войск СС и их демонических командиров. Пердью слышал, как снаружи смеялся немец, который был ближе остальных.

Пердью покончил с трусостью, и, зная, что это злодеяние постигло невинных людей из-за его неверной информации, он решил что-то с этим сделать. Каким бы испуганным он ни был, он вышел из танка и присел на корточки под группой деревьев неподалеку, наблюдая, как смеющийся солдат неторопливо идет к сараю. Рядом с еще нетронутым сараем стояла запряженная лошадьми повозка, к которой направлялся немец. У Пердью кровь застыла в жилах, когда он увидел, кого преследовал солдат с ножом.

Под повозкой, запряженной лошадьми, сидела молодая девушка в окровавленном платье, изо всех сил цепляясь за козу. Она понятия не имела, что немецкий солдат видел ее, и Пердью увидел, как ее налитые кровью глаза уставились на горящие тела на куче на небольшом расстоянии от нее. Он ни за что больше не собирался сидеть сложа руки и наблюдать. Ему пришло время сбежать, и он надеялся, что девушка умеет читать по-английски.

Наступила ночь, и пламя только еще больше осветило ужас города. Разрушенные здания тлели, в то время как немцы смеялись и хвастались своим разграблением. У Пердью перехватило дыхание, когда он увидел, что девушка наблюдает за ним. Он не хотел, чтобы она ассоциировала его со злыми людьми, с которыми он пришел. Он жестом попросил ее замолчать, прежде чем подкрасться к солдату сзади, тому самому мужчине, который ранее в тот день посмеивался над ним перед своими коллегами. Когда мужчина добрался до повозки, запряженной лошадьми, Пердью спрыгнул. Когда он упал на солдата, он схватил охотничий нож, надеясь, что элемент неожиданности будет на его стороне.

Пердью никогда не был склонен к насилию, что он всегда оставлял на усмотрение своих телохранителей, но это требовало драки. Нож выскользнул из руки солдата в его руку, и, не теряя ни секунды, Пердью глубоко провел лезвием по коже на горле своего противника. Он оставил свою маленькую записку, чтобы девушка нашла. Когда солдат упал, Пердью уронил маленькую записку, чтобы девочка нашла.

Бросив последний взгляд на ужасающий результат своей дезинформации, Пердью бежал с тяжелым сердцем, надеясь, что бог, в которого он не верил, простит его ... потому что сам он никогда бы этого не сделал.

Глава 26

Сэм проснулся в оцепенении. У него слипались веки и пульсировала голова, но хуже всего была агония от растянутой мышцы между шеей и плечом, где сильный удар ранее лишил его сознания. Его лицо исказилось от боли, но он убедился, что не издал ни звука. Он столько раз до этого оказывался в подобной ситуации, что это почти стало нормой. По мере того, как к нему постепенно возвращалась память, он вспомнил обещание хорошего пива и нервного дворецкого, который, как оказалось, совсем не беспокоился о молнии.

“Ублюдок”, - прошептал Сэм, вспоминая предательство Хили.

В темноте своего окружения Сэм потратил время, чтобы проверить ремни, которыми он, вероятно, обмотал свои лодыжки и запястья. Но, к своему удивлению, он обнаружил, что он вообще не был связан. Он ничего не мог видеть, но чувствовал запах новых ковров и легкий аромат духов. Со стоном усилия Сэм сел и напряг мышцы пресса, чтобы сесть, но его голова мгновенно раскалывалась от острой боли, которую он не мог вынести, и он быстро вернулся в прежнее положение. Матрас, на котором он лежал, был мягким, но ароматный воздух заставил его беспокоиться о том, что лежало рядом с ним.

Он задавался вопросом, как долго он был здесь, где бы это ни находилось, а затем он подумал о дамах, ожидающих его в Лионе. Было бы ужасно, если бы Хили по какой-то причине запланировал для них ту же враждебность, что и для Сэма. Сэм потряс головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Голоса доносились издалека. Один был мужчиной, другая женщиной. Он узнал женский голос.

“Пенни?” он нахмурился. “Какого черта...?”

Они приближались. Сэм осторожно скатился с кровати, чтобы его снова не мучила смертельная головная боль. Стоя на коленях на толстом ковре, он медленно придвинулся ближе к звуку приглушенных голосов. Сделав еще несколько шагов на коленях, пригибая свое тело к земле, Сэм достиг угла, который удобно облегал его тело. Оттуда он мог слышать их лучше.

“Пожалуйста, скажи мне, что ты не убивал его у всех на глазах”, - сказала Пенни.

“Сука”, - прошептал Сэм, не веря женщине, которую он считал просто профессионалом, нуждающейся в его услугах.

“Сэм Клив - знаменитость, ты знаешь”, - сказала она мужчине. “Мы никогда не можем быть причастны к его смерти, Кристиан! На самом деле, никто даже не должен его найти ”.

“Кто, черт возьми, такой Кристиан?” Прошептал Сэм.

“Моя дорогая, ты слишком поспешна в своих суждениях”, - напомнил ей Кристиан Фостер. “Я не убивал его. Я не хочу убивать его, пока мы не будем уверены, что он тот человек, которого вы ищете ”.

“Мне нравится этот парень-Кристиан”, - Сэм кивнул сам себе, пытаясь вспомнить, встречал ли он когда-либо кого-то с таким именем раньше, кого он мог бы разозлить, чтобы он так с ним поступил. Он понятия не имел, почему его похитили или почему Пенни Ричардс хотела его смерти. Насколько он мог судить, он не сделал ничего, чтобы оправдать ее гнев.

“Послушай меня, - сказала она, - он тот человек, которого мы ищем. Он был последним человеком, который видел Альберта Тäгтгрена живым. Кто еще мог его убить?”

Сэм ахнул. “Тäгтгрен мертв?”

“Я не знаю”, - сказал Фостер. “Я просто думаю, что мы должны допросить журналиста, прежде чем мы просто покончим с ним. Посмотрите, что у него есть, что он знает. Если мы убедимся, что он виновен, даже по ассоциации, я заставлю его исчезнуть навсегда ”.

"Телефонный звонок", подумал Сэм. "Он хотел надрать мне задницу за что-то".

“Хорошо, посмотрим, сможете ли вы выяснить, где он находится в данный момент, чтобы мы могли конфисковать его снаряжение. Как только мы проверим все отснятые материалы, мы будем точно знать, отредактировал ли он что-нибудь важное перед отправкой мне. Он не должен знать об эксперименте Теслы, иначе наши конкуренты схватят нас за шорт и Керли, вы понимаете?” Пенни инструктировала.

Сэм попытался разобраться в этом. Теперь он понял, почему Корнуоллский институт нанял его. Но он все еще не мог понять, кто заставил Тäгтгрена поверить, что Сэм кому-то выдал свой секрет. Кто-то должен был видеть их вместе; кто-то, кто знал, что они делали. Это был человек, который, вероятно, убил Т &# 228;гтгрена за то, что тот рассказал Сэму. "Пенни знала, из того, что она только что сказала", - предположил он. "Хили также знает об эксперименте Теслы, и я знаю, насколько он коварен сейчас".

Озадаченный, Сэм сидел в темной комнате, запустив руки в свои мокрые волосы. Тепло его ладоней успокоило головную боль, пока он слушал двоих в соседней комнате. Когда у него набралось достаточно сил, он встал у стены, чтобы нащупать выключатель, но не обнаружил ничего, кроме гладкой краски под своими прощупывающими пальцами. В глубине души Сэм знал, что должен сбежать, как только сможет. Что бы ни имел в виду его огромный похититель, следующим на прицеле у него было поместье Дженнер, и Хили определенно больше не собирался защищать Лидию и Нину.

“Узнайте у Хили, сможет ли он получить оборудование Сэма Клива, не будучи обнаруженным”, - сказала Пенни Фостеру. “Вы можете воспользоваться телефоном в моем офисе. У него есть шифратор, чтобы нас не могли найти никакие трассировщики ”.

“Хорошо. Я скоро вернусь, ” согласился он, оставляя ее одну в соседней комнате. Для Сэма настало подходящее время действовать. Усмирить Пенни в одиночку не составило бы труда, но как только большая скотина вернется, будет практически невозможно сбежать до того, как Хили доберется до Лидии и Нины.

Сэм использовал весь свой вес тела, чтобы ударить по стене, где он скорчился раньше. Он знал, что звук спровоцирует Пенни на расследование. Каждый раз, когда Сэм бросался на стену, он стонал от острой стреляющей боли в голове и напряжения своих ловушек. Но небольшая боль была ничем по сравнению с тем, что случилось бы с ним, если бы он дождался допроса — и, вероятно, был убит.

Теперь он по-настоящему понял, почему Лидия была так непреклонна в использовании Пердью для помощи ей в эксперименте Теслы. Было очевидно, что она не могла доверять никому другому, кто знал об этом. Пенни молчала, прислушиваясь к нерегулярным ударам в комнате, где она сказала Фостеру оставить Сэма Клива. Она слышала, как он хнычет в агонии, и она не хотела, чтобы он предпринял какую-нибудь глупость, чтобы помешать ей узнать то, что ему известно. Ее собственный муж покончил с собой из-за страха, что его секреты будут раскрыты много лет назад, поэтому такие меры были первыми, всплывшими в ее рассуждениях со звуками боли, которые она могла слышать в соседней комнате.

“Нет, ты не понимаешь”, - сказала она.

Сотрудники Пенни не осознавали ее участия в защите эксперимента Теслы. Это был секрет, известный лишь нескольким людям, которые финансировали его, пытались осуществить и разработали средства для его применения на практике. Пенни была частью финансирования на протяжении многих лет, предшествовавших его осуществлению.

Когда она подошла к двери кладовки, которую грубо переделали под камеру предварительного заключения Сэма, она в последний раз огляделась, чтобы убедиться, что никто в местном филиале Корнуоллского института ее не видел. Сэму тоже повезло, потому что не было свидетелей, которые видели, как он втолкнул ее внутрь в тот момент, когда она открыла дверь.

“В чем дело, Пенни? Я никого не убивал. Я даже не знал, что Тäгтгрен был мертв! Он прислал мне сообщение с угрозами, что я раскрыл его причастность и это стоило ему работы. ” - признался Сэм, зажимая ей рот рукой. Он заключил Пенни в медвежьи объятия сзади, чтобы ограничить ее движения, и пинком захлопнул дверь. Пенни что-то сказала ему в руку.

“Если ты закричишь, я сделаю тебе больно, клянусь”, - сказал он, и она кивнула.

Он медленно поднял руку. “Кто еще знает о твоих съемках там?”

“Только Хили и мой друг Дэвид Пердью, но он ...” Сэм прервал остальное, поскольку объяснение местонахождения Пердью заняло бы слишком много времени.

“Тогда Хили может быть убийцей. У него не было проблем с тем, чтобы передать тебя, ” предположила она. “Что ты сделал с реальной видеозаписью, Сэм?”

“У меня нет времени сейчас объяснять”, - сказал Сэм. “Дай мне ключи от своей машины”.

“Нет”.

“Пенни, дай мне ключи от своей машины”, - повторил он, потянув ее за волосы, чтобы манипулировать ее движением.

“Я не буду! У вас нет выбора, кроме как...”

Сэм выключил ей свет. Тело Пенни безвольно упало на него.

“Прости, старушка”, - прошептал он. “У меня просто нет времени слушать твое дерьмо прямо сейчас”.

Он оставил Пенни в комнате и запер дверь снаружи. Кристиан Фостер, должно быть, уже возвращался, поэтому Сэм проскользнул через комнату отдыха к другой двери, которая вела мимо кабинета Пенни. Там стоял Фостер, разговаривая по телефону. Телефон Сэма, вероятно, все еще был у Фостера. Не спуская глаз с огромного мужчины в офисе, Сэм вошел в открытую лабораторию и осмотрел помещение в поисках подходящего оружия. Железный прут, поддерживающий самодельную полку у стены, выглядел идеально. Осторожно опустив полку, Сэм убрал стойку и прокрался обратно в коридор.

Он стоял рядом с дверным проемом, ожидая, когда Фостер войдет в него. Руки Сэма сжались вокруг перекладины, когда он опустился на корточки, чтобы оказаться примерно на высоте колен Фостера. Затаив дыхание, он прислушивался к приближающимся шагам своей цели, в то время как его сердце бешено колотилось в предвкушении. Со всей силы Сэм ударил прутом по ногам убийцы, заставив Фостера взвыть от боли, корчась на полу. Еще одним ударом по голове Сэм вывел его из строя. Он обыскал Фостера и забрал его мобильный телефон.

Имея время позвать на помощь, Сэм спокойно прошел по коридорам здания, мимо сотрудников и регистраторов. Он старался выглядеть как можно естественнее, учитывая, что у него было несколько синяков и адски болела голова. Наконец он добрался до вестибюля, набрав номер единственного человека, которого он знал в этой части планеты.

В течение десяти минут Сэм был спасен профессором Вестдайком. Сэму повезло, что он вспомнил, как старик говорил ему, что он возьмет несколько выходных в Бургуан-Жалье до конца месяца. Его единственный друг в ЦЕРНе забрал Сэма, чтобы отвезти его обратно в поместье Дженнер. Через два квартала после побега Сэм заметил, что за ними следует красный "Мерседес", который быстро их догнал. Было трудно обогнать красную машину в пробке, и Сэм мог видеть, что это был Фостер, сидящий позади них. Как только они оказались на шоссе, погоня продолжилась на высокой скорости.

Сэм был впечатлен профессором. Вестдайк за рулем. Он держал Фостера на расстоянии еще добрых 10 км. На его мобильный телефон поступил звонок.

“Ты в порядке, Сэм?” Спросила Нина. “Где ты?”

“Нина, не доверяй Хили! Никому не открывайте ворота! Я объясню позже, ” настойчиво сказал ей Сэм. “Мы скоро будем там”.

“Мы?” Спросила Нина. Но Сэм уже повесил трубку.

“Где они?” - спросил я. Спросила Лидия.

“Сэм, похоже, в бешенстве”, - сказала Нина. Ее голос был полон беспокойства. “Я знаю этот его тон, Лидия. Это не то, к чему следует относиться легкомысленно. Он говорит, что мы не должны доверять Хили ”.

“Чушь собачья. Хили никогда бы не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль”, - не согласилась Лидия.

“Подумай об этом!” Нина заставила. “Хили впервые за сколько-то лет уходит, чтобы встретиться с другом… примерно в то же время, когда вы отправляете Пердью обратно? Непосредственно перед тем, как вы планируете наконец получить схемы Теслы?”

Лидии пришлось уступить. Временные рамки совпали бы. Хили действительно немного изменился, когда Пердью согласился помочь с экспериментом, хотя она не думала, что он вообще обеспокоен ее работой. На самом деле, Лидия считала, что Хили немного завидовал вниманию, которое она получала от Пердью, и это было причиной его немного более прохладного поведения. С другой стороны, Хили изначально не был теплым, пушистым человеком, и в любом случае было трудно сказать, что он чувствовал большую часть времени.

“Никто не знает, что ты все еще жив, верно? Те, кто знал, что ты работаешь над теориями, Лидия, знали ли они вообще, что ты вернулась?” Спросила Нина.

“Нет. Они понятия не имели, что я пережила аварию в ЦЕРНе ”, - сказала Лидия после некоторого раздумья.

“Ну вот, пожалуйста. Хили подождал, пока вы не начнете получать сообщения от Пердью, чтобы убедиться, что эксперимент прошел успешно!” Нина рассуждала, и глаза Лидии тоже выдали ее точный вывод. “Теперь у него была прекрасная возможность показать, что ты все еще жив! Очевидно, что тот, кто предложит самую высокую цену, захочет узнать о твоем местонахождении у Хили, и я думаю, Сэм только что обнаружил, кому он это передал ”.

Лидия посмотрела на Нину с побледневшим выражением лица. Она наконец осознала, что действительно находится в опасности, и она знала, что по крайней мере еще четыре человека знали об эксперименте Теслы. Любой из них может появиться у ее двери в любой момент.

“Нина, тащи свою тощую задницу за мое кресло и отвези меня на второй этаж! Сейчас! У нас есть немного времени, чтобы подготовиться к раскопкам здесь, в камере, на случай, если Пердью вступит в контакт, так что давайте посчитаем это! ”

Глава 27

Весь регион Верхняя Вена пережил ночь напряженного ожидания, когда ужасные новости распространились по маленьким городам. Орадур-сюр-Глан пропах горелой плотью, боеприпасами и сгоревшими сельскохозяйственными продуктами, хранившимися в сараях, которые теперь превратились в пепел. Ответственный за это немецкий полк решил остаться на ночь, чтобы насладиться трофеями своих подвигов, но командиры решили послать разведчиков прочесать окрестные фермы и коммуны, чтобы выявить тех, кто мог удерживать K & # 228;mpfe.

Ранение падающей балкой под одной из конструкций ранее вывело штурмбаннфюрера Дикманна из строя. Медицинский работник ввел морфий, чтобы унять его боль, и усыпил его на ночь. Пердью воспользовался возможностью, чтобы ускользнуть за заднюю часть единственного строения, которое практически игнорировалось, за исключением того, что использовалось в качестве спальных помещений на ночь. Молодая девушка неохотно последовала совету Пердью, но она знала, что любой мужчина, который убил одного из немцев, чтобы спасти ее, должен был быть тем, кому она могла доверять. У нее не было другого выбора.

Кусты гороха заселили большую часть следующего километра земли от границы уничтоженного города. Там были деревья и странный ручей, протекающий по местности, который имел решающее значение для ее выживания, и она нашла место у воды, чтобы спрятаться до утра. Ее тело было уставшим, измученным эмоциональным опустошением от того, что случилось с людьми, которых она так хорошо знала, но вода успокоила ее кожу и горящие глаза в ночной прохладе.

Она услышала шорох где-то в гороховых щетках. Светловолосый мужчина, которого мы видели ранее, спотыкался в густой листве, понятия не имея, куда он идет. Было приятно видеть его, но она боялась показаться. Он рухнул на колени в воду, зачерпывая ее пригоршнями и умывая лицо. Долгое время он просто сидел там в слабом свете луны, пока она внимательно рассматривала его.

“Вы англичанин?” - нерешительно спросила она из своего укрытия.

Пердью оживился. Он не был уверен, слышал ли он то, что, по его мнению, он сделал, поэтому он просто слушал. “Ты ранен?” она сказала снова.

“Где ты?” - выдохнул он. “Да, я из Шотландии. У тебя хороший английский ”.

Она встала, привлекая внимание Пердью. “Merci.”

Он пробрался к ней сквозь неровный кустарник и прошептал: “Надеюсь, твоей семьи не было там, в том городе”.

“Моя семья мертва. Давным-давно. Но эти люди были как семья ”, - плакала она. Ее маленькие ручки закрыли глаза, когда ее тело затряслось, заставляя Пердью чувствовать себя в сто раз хуже из-за того, что она привела сюда Дикманна и его дьяволов.

“Мне так жаль. Они искали одного из своих командиров, и мы думали, что он здесь ”, - объяснил Пердью самым нежным голосом, на который был способен. Они сидели в тишине дикой природы за пределами "двух", где все еще горели мучительные костры.

“Этот человек, которого вы ищете, находится в Орадур-сюр-Вейре”, - как ни в чем не бывало упомянула она, играя на земле палкой, которую она подобрала, чтобы защититься раньше.

Пердью вздохнул: “Да, теперь мы это знаем. Но теперь для вашего города слишком поздно ”.

“Значит, если ты позволишь им найти его, вся эта смерть будет напрасной”, - размышляла она, впечатляя Пердью своей зрелой чувствительностью. “Ты собираешься повести их туда, чтобы убить и этих людей тоже?”

Ее слова потрясли Пердью до глубины души. Сначала он хотел возразить, но понял, что она была абсолютно права. Он устроил бы еще одну резню, если бы позволил Дикманну узнать, где на самом деле находится Kämpfe. У Нины была правильная информация, Лидия дала ему правильную информацию, а он пошел и сообщил неправильные детали. Это была его вина, и он должен был это исправить. Мысленно он прикинул, что все еще может раздобыть схемы Теслы у Хельмута, если сможет найти дорогу в Орадур-сюр-Вейрес.

“Нет, я тоже убегаю от них”, - сказал он. “Меня зовут Дэйв. И я собираюсь убедиться, что та же участь не постигнет следующий город ”.

“Я Селеста”, - сказала она. “Если ты хочешь предупредить их, мы должны отправиться сейчас, ночью, Дейв. Я хочу уехать как можно дальше от Орадура! Пожалуйста.”

“Я тоже, юная Селеста, я тоже”, - твердо сказал Пердью. “Но как мы туда доберемся?”

“Пойдем”, - сказала она и встала. “Мы должны добраться до фермы Генри. Он может отвезти нас в город, если мы расскажем ему, в чем дело ”.

“Кто такой Генри?” он спросил ее.

“Фермер, которого мы хорошо знаем. Его сын - один из моих друзей, и он поддерживает связь с Сопротивлением. Я не скажу им, что ты пришел со злоумышленниками, иначе они могут арестовать или убить тебя ”, - сказала Селеста.

“Это хороший момент. У заключенного, которого они держат там, есть кое-что мое, что я хочу вернуть ”, - солгал Пердью, но если Хельмут был чем-то похож на животных, которых ему предстояло спасти, не было причин жалеть его.

Пердью и Селеста крались между деревьями и вдоль скал, большую часть времени держась подальше от лунного света. В глубине души Пердью очень беспокоился о том, чтобы отчитаться перед Лидией, и с наступлением ночи над головой это было постоянным напоминанием о том, что его дни в этой точке гобелена подошли к концу. Пока он мог собирать схемы, вскоре он мог добраться до места, где он мог использовать БИТУ, надеюсь, чтобы вернуться домой.

“Иди сюда”, - прошептала Селеста, дергая Пердью за рукав. “Там, внизу, видишь?” Он посмотрел вниз на неглубокую долину и увидел среди деревьев два небольших строения, из окон которых исходило желтое свечение. На подходе они услышали, что люди с фермы были снаружи, разговаривая с кем-то еще.

“Похоже, Джозеф Джин тоже там”, - прошептала Селеста, ныряя под деревья и ведя Пердью в тени деревьев.

“Кто он такой?” он спросил ее.

“Лидер местного ополчения”, - призналась она. “Он определенно сможет отвести вас к немецкому офицеру.

Пердью нервничал. Если бы стало известно, что он прибыл с подразделением Дикманна, ему пришел бы конец. Невозможно было сказать, как фермеры истолкуют появление незнакомца из ниоткуда, сопровождающего ребенка из города, который нацисты только что опустошили и полностью стерли с лица земли. Его французский был достаточно хорош, чтобы понимать людей перед домом, но он сказал Селесте, что предпочел бы, чтобы она переводила для них, когда это необходимо.

“Кто там?” Генри крикнул в темные деревья, когда Селеста и Пердью спускались по маленькой извилистой тропинке. Он целился из своего дробовика в темноту, вскоре к нему присоединился Джозеф. Стволы обоих мужчин были направлены прямо на две фигуры, которые они различили в тени.

“Не стреляйте! Не стреляй, Генри!” Селеста плакала. “Подними руки, Дэйв”, - сказала она своему спутнику. Ее голос дрожал.

В таком юном возрасте бедной девочке пришлось не только пережить смерть своих родителей много лет назад, но и теперь она потеряла свой единственный дом и единственных людей, которые у нее все еще были, чтобы защитить ее. Ее бегство до сих пор сохраняло ее спокойствие от необходимости помочь незнакомцу-англичанину и остаться в живых в руках нацистов, но девушка все еще была в шоке от нападения и от того, чему ей пришлось стать свидетельницей. Травма подействовала на ее нервы и уязвимую психику, но сначала ей нужно было добраться до безопасного места, прежде чем она сможет начать осмысливать то, что с ней произошло.

“Селеста?” Генри нахмурился. “Мари! Мари, это Селеста! Она жива!” Ему удалось заключить девушку в крепкие объятия, но Пердью сохранил свой жест капитуляции, в то время как другой мужчина держал его с пистолетом.

Впервые Селеста позволила себе снова заплакать. Жена Анри, Мари, вышла с шалью, чтобы прикрыть девочку. Она обняла Селесту и утешила ее, когда та сломалась.

“Садись к огню”, - сказал Генри Пердью, когда они втолкнули его в маленький дом.

Селеста пришла в себя достаточно надолго, чтобы снова заговорить. “Это Дэйв. Он спас меня от нацистов, и он ищет заключенного, который у тебя, Джин. Вы можете нам помочь?”

Жан и Анри уставились на Пердью, а затем обменялись удивленными взглядами между собой. Весь дом затих, и даже жена Генри на мгновение отпустила Селесту, чтобы посмотреть на Пердью. Теперь в свете костра они могли разглядеть его как следует, и на их лицах застыло подозрение и намек на страх.

“Что вы хотите от заключенного?” - Спросила Джин у Пердью, разрушая чары, под которые, казалось, все они на секунду попали.

“У него есть документы, чертежи очень опасного оружия, которое нацисты хотят использовать для массового уничтожения своих врагов. Меня послали убедиться, что он не вернет эти документы немцам ”, - объяснил Пердью, используя некоторую драматическую вольность, чтобы улучшить свою историю и выглядеть лучше в их глазах. Он посчитал, что рассказ о том, как из-за него пытали и убили их друзей, может принести ему некоторый ущерб. Было крайне важно, чтобы Французское сопротивление видело в нем союзника.

“Вы являетесь его родственником?” - Спросил Генри.

“Нет, вовсе нет. Почему?” - В тревоге спросил Пердью. Ему вообще не нужно было быть связанным с Хельмутом К &# 228;мпфе, особенно среди этих людей.

“Принеси Дэйву немного воды, пожалуйста. Вы никогда не встречали его раньше, пленника?” - Спросил Генри, когда его жена принесла Пердью что-нибудь выпить.

“Нет, никогда. Вот почему Селеста предложила мне попросить Джин отвести меня к нему. Я понятия не имею, как он выглядит”, - признался Пердью, с благодарностью принимая прохладную воду из рук Мари.

Мужчины усмехнулись, даже слегка улыбнулись.

“Мы отведем тебя к нему рано утром”, - наконец согласилась Джин. У Пердью не было выбора, кроме как довериться им. Сейчас ему нужно было немного отдохнуть и надеяться, что Дикманн не пошлет эмиссаров на его поиски до того, как он доберется до K & # 228;mpfe. Более того, он был ужасно обеспокоен ЛЕТУЧЕЙ МЫШЬЮ и ее быстро иссякающей силой.

Глава 28

Очень рано, пока все они спали, Пердью проскользнул в конюшню снаружи, чтобы доложить Лидии и сообщить ей, что он планирует вернуться. Ящик загорелся, но на этот раз мощность была значительно меньше, едва ли затмевая внутреннее убранство пустой конюшни. Тем не менее, он говорил в микрофон.

“Надеюсь, ты меня слышишь?” он начал. “Пожалуйста, подготовьте камеру. Я намерен вернуться через... ” он проверил часы, которые забрал у мертвого нациста, которого оставил у повозки, и установил на первоначальное время входа, “ ... ровно через двенадцать часов.

Потрескивание становилось все громче, и частота гудела, пока он ждал, затаив дыхание. Раздался слабый звуковой сигнал, затем голос.

“ — аве, Нина говорит — Хельмут... — храни документы Tes там, где никто не сможет их у него отобрать!" — крикнула Лидия. Он мог слышать, как Нина направляет ее на заднем плане.

“Что это значит?” он спросил.

Ладно, ты пока не можешь вернуться. У нас здесь проблемы ...” Нина пыталась рассказать ему, но он понятия не имел, о чем они говорили.

“Где Сэм? Нина? Нина!”

Прежде чем он смог продолжить, свет померк, и коробка стала намного холоднее, чем была раньше, когда он заканчивал передачу — больше не дымилась, как кузнечное железо, но и почти не тлела.

Он собрал БИТУ и сунул ее обратно в карман. Он снова проверил время, просто чтобы убедиться, что знает, куда его приведут двенадцать часов. Больше нельзя было терять время. Он намеренно поднял шум, умываясь во внешнем корыте, чтобы его гид проснулся.

“Если вы не возражаете, ” сказал Пердью Джин, “ у меня срочное дело к вашему заключенному”.

Полчаса спустя Джин и Пердью попрощались с фермером, Мари и юной Селестой и отправились в Орадур-сюр-Вейр. По дороге туда Жан почти не сказал ни слова незнакомцу-англичанину, но он, безусловно, много смотрел на него.

“Тогда что вы собираетесь делать с документами, которые хотите получить от нацистского офицера?” он спросил. Пердью пришлось подбирать правильные фразы, чтобы поддержать свою репутацию друга, не упоминая при этом ничего надуманного, что могло бы оттолкнуть Джин и его движение. Французское сопротивление не смогло выяснить, что он был гостем рейхсканцлера или что он появился, так сказать, из воздуха.

“Моя организация уничтожит это после того, как передаст в архив для исторической документации”, - проявил такт Пердью. Он чувствовал себя адвокатом или публицистом, выдающим правду, чтобы превратить ее во что-то приемлемое. Среди всех вопросов, на которые он изо всех сил старался ответить, Пердью умирал от желания задать один из своих. Он отчаянно хотел знать, почему они так изучали его, почему они не могли перестать пялиться на него. Он надеялся, что они не случайно видели его в компании Дикманна и теперь узнали его.

“Если вы не возражаете, я составлю вам компанию, когда вы отправитесь на встречу с немецким офицером”, - наконец сказала Джин. “Это наше единственное условие, чтобы вам разрешили с ним увидеться. И только потому, что ты спас нашу Селесту. Просто знай это ”.

“Я благодарен за предоставленную возможность, Джин. Поверьте мне, я полностью понимаю, что вы не позволите незнакомцу разговаривать с вашим заключенным. У меня с этим нет проблем ”, - Пердью уважительно улыбнулся, но внутри он боялся этой мысли. Ему нужно было остаться наедине с Хельмутом К & # 228; мпфе, чтобы получить документы, но если это был единственный способ приблизиться к нему, этого должно было быть достаточно.

Сразу после 10 утра они прибыли на холм над небольшим городком Орадур-сюр-Вайр. Желудок Пердью скрутило. Он никогда раньше не испытывал такого дурного предчувствия со всех сторон, как сейчас. У него не только заканчивалось время с БИТОЙ, но он должен был помнить, что к настоящему времени Дикманн должен был знать, что он скрылся. Поскольку немецкие разведчики повсюду в департаменте Верхняя Вена следили за ним, он не мог свободно передвигаться, не обращая внимания на любопытные взгляды в его сторону.

“Позволь мне вести все переговоры, Дэйв”, - сказала ему Джин, когда они ехали в город. “Я позабочусь о том, чтобы они не слишком остро реагировали на ваше присутствие. Это очень деликатный вопрос, особенно теперь, когда нацисты разрушили один из наших городов в отместку за поимку этого человека. На самом деле, большинство мужчин здесь только и ждут, чтобы зарезать свинью ”.

“Я их не виню”, - невпопад ответил Пердью, но его слова понравились Джин.

Он дал Пердью шляпу, чтобы скрыть его волосы и лицо, и сказал ему, что это для того, чтобы люди Дикманна не увидели его здесь, но на самом деле Джин скрывала внешность Пердью совсем по другой причине. “Давай, Дэйв. Давайте покончим с этим ”.

После того, как бойцы Сопротивления были проинформированы о том, кем был Пердью и что он сделал для Селесты, ему неохотно разрешили войти в маленькую лачугу, спрятанную за водяной мельницей, где они держали нацистского офицера. Следуя за Жаном и его дробовиком в маленькую затхлую комнату, обставленную всего лишь несколькими кучами соломы и ведром для отходов. Сопротивление определенно не было добрыми похитителями ни для одного нациста.

“Вот он”, - сказала Джин, указывая на скорчившегося офицера. Он был босиком, его немецкая форма была снята, на торсе остался только грязный жилет. Его голова была склонена над сложенными руками, а ноги подтянуты кверху.

“Achtung!” Джин издевалась над ним. “У вас посетитель!”

Офицер сначала не потрудился ответить, но Пердью вышел вперед и сказал: “Хельмут, я привез привет от Лидии Дженнер”. Офицер немедленно перевел дыхание и поднял лицо, чтобы увидеть человека, который смог достичь невозможного. Джин ждала реакции обоих, зная, что они увидят друг друга как в зеркале. Точно так же, как у Нины был двойник в Сигрун, у Пердью были те же лицо и волосы, что и у Хельмута!

“Что, во имя всего святого?” он был поражен видом нацистского офицера. В свою очередь, Хельмут выглядел абсолютно напуганным. Хельмут с большим усилием поднялся на свои скованные ноги, но ему пришлось. То, что он увидел перед собой, было невероятно. Он пристально посмотрел на Пердью на мгновение, а затем улыбнулся: “Неудивительно, что Лидия Дженнер хотела переспать со мной. Я выгляжу точь-в-точь как мужчина, в которого она была влюблена со времен колледжа!” Он разразился смехом. Жан поднял пистолет в защиту, не привыкший к буйному поведению обычно тихого заключенного.

“Ты не знал?” - он засмеялся. “Она рассказала мне все о тебе, Дейв Пердью!”

“Что она тебе сказала?” Пердью закричал, выбитый из колеи своим признанием. Джин понятия не имела, что происходит.

“Ты был единственным, кого она любила с тех пор, как встретила тебя. Она сказала мне, что я напоминаю ей тебя, но знаешь что? Она все еще выкрикивала мое имя!” - он весело хихикнул, подмигивая Пердью. “Теперь ты здесь? Она отправила тебя, из всех людей, обратно, чтобы забрать у меня документы Теслы? Какой ужасно мстительный!”

“Документы у вас с собой?” Спросил Пердью, решив проигнорировать враждебность, сквозившую в словах Хельмута.

“Nein.”

“Где они?” - спросил я. он спросил Хельмута.

“Сгорел. Я прикрепил их к еврею в Лиможе и наблюдал, как гений Теслы воспламенился вместе с ним ”, - беспечно сказал он. Жан поджал губы и поиграл пальцем на спусковом крючке. “Тогда скажи французской собаке, чтобы она застрелила меня, Дейв Пердью!”

Пердью и Джин обменялись взглядами. Они оба желали конца нацизма. Пердью знал, что Хельмут не стал бы утруждать себя получением документов Николы Теслы на всем пути из Соединенных Штатов, если бы он не планировал продать их или использовать на благо рейха.

“Разденьте его”, - приказал Пердью.

“Что?” Джин нахмурилась.

“Разденьте нацистскую свинью”, - повторил Пердью, сменив свой врожденный жизнерадостный характер на гораздо более мрачный, чтобы приспособиться к обращению с таким предосудительным персонажем, как Хельмут. “Схема, которую я ищу, есть у него, и я хочу ее”.

Жан вызвал своих людей, и, несмотря на сопротивление заключенного, они сняли с него каждую частичку одежды, которая на нем была. Обнаженный, он стоял там и кричал на них по-немецки, но они стояли безмолвные и очарованные тем, что видели. На его спине и животе были вытатуированы точные детали дизайна оружия Teleforce Николы Теслы, дополненные примечаниями.

“Джин, в Берлине существует тайное общество, Общество Врил, возглавляемое двумя женщинами. Они связаны с Гитлером и намерены использовать эту конструкцию для создания оружия, которое уничтожит целые армии и военно-воздушные силы за один раз ”, - сказал Пердью лидеру Сопротивления. “Если нацисты, которые сейчас находятся на пути сюда, спасут этого офицера, он передаст им конструкцию оружия, и тогда у Германии будет власть свергнуть весь мир”.

Джин получила сообщение. Без колебаний он выстрелил Хельмуту в голову.

“Снимите с него шкуру!” - крикнул он своим людям. “Снимите этот рисунок с его тела и приготовьте его для нашего друга, чтобы он взял его с собой. Дэйв, мы должны предотвратить появление нацистов на их пути сюда. Ты с нами?”

“Черт возьми, да”, - улыбнулся Пердью. “Мы должны уничтожить 2-ю танковую дивизию до того, как они пройдут Сент-Аван, и мне нужно, чтобы вы связались со своими партнерами в Берлине, чтобы сообщить им, где найти Марию Оршич и ее помощницу Сигрун. Как только они будут у вас, массовые разрушения, которые может нанести Третий рейх, будут нейтрализованы ”.

Глава 29

Нина и Лидия не спали от чистого страха и беспокойства. Ни один из них не спал больше суток, и теперь, когда Сэм отсутствовал, а Пердью должен был вот-вот вернуться, они не могли позволить себе ни на минуту отвлечься.

“Вы официально являетесь одним из моих любимых изобретателей, профессор Дженнер”, - заметила Нина.

“Что ж, спасибо вам, доктор Гулд”, - Лидия усмехнулась.

Каждый из них сидел на своих местах рядом с Вояджером III, вооруженные до зубов. Лидия познакомила Нину со своей кладовой, где она хранила все свои изобретения, не относящиеся к ускорению частиц или теориям Эйнштейна. Во время ее работы в SAS в качестве советника, где она встретила Хили, Лидия увлеклась боеприпасами. По сути, защитное покрытие вокруг ее дома и внутри было предназначено не только для регулирования децибел, на которые воздействовали ее чувствительные органы чувств.

Лидия использовала его, чтобы сделать резервуар в своем доме. Для ее защиты в случае начала войны была предусмотрена усиленная сталь. Хили часто говорил ей, что она параноик, но мало ли он знал, что она готовилась защищать свой дом от тех, кто придет, чтобы лишить ее жизни за ее секреты. Это был еще один разрушительный факт, который она обнаружила во время работы над экспериментом Теслы.

“Это причина, по которой я намеренно позаботилась о том, чтобы данные о ходе эксперимента хранила только я”, - сказала она Нине, пока они сидели в мертвой тишине, покуривая. “Я быстро заметил, что мои коллеги и инвесторы проявили слишком большой интерес к проведению эксперимента, как только я начал демонстрировать положительный прогресс”.

“Иисус. Значит, они не знают, что ты вернулся, и все еще ищут данные?” Спросила Нина.

“Правильно. Думая, что я мертв, они начали рыскать по ЦЕРНу, надеясь найти утерянную информацию. Они наняли Тäгтгрена, чтобы следить, они...”

“Они" - это кто такие?” Нина нетерпеливо перебила:

“Корнуоллский институт. Они предоставили большую часть финансирования, но как только я исчез, они продолжали следить за наследием эксперимента, на случай, если что-то всплывет, ” объяснила Лидия, ее глаза изучали маркировку на оружии, которое она держала перед собой на столе.

“И когда Сэм появился на камерах видеонаблюдения в "Алисе", начался настоящий ад”, - заметила Нина. “Теперь я понимаю. К тому времени Пердью уже был здесь с вами?”

“Да, видите ли, я никогда не прекращала экспериментировать”, - призналась Лидия, понятия не имея, что Нина записывала все, что она говорила, ради Сэма, если ему понадобятся доказательства. Лидия сейчас изливала свое сердце, выглядя совершенно измученной всем этим. Но на этот раз она была спокойна, как будто Нине удалось успокоить ее, приняв все ее доводы без предубеждения.

“Я продолжал пытаться вернуться к Хельмуту, чтобы вернуть работу Теслы, которую он украл, но мое тело было слишком хрупким. Вот почему я, наконец, в отчаянии вызвал Дейва. Я знал, что он поймет. Но я не хотела привлекать так много людей к моему маленькому секретному успеху”, - сказала она сквозь дым, который она выдыхала. “Просто Пердью. Он заслужил славу, понимаешь?”

Лидия печально усмехнулась, зная, что у нее никогда не будет его, особенно сейчас.

“Я любил его. Я все еще верю. Ты знаешь, на что это похоже ”, - сказала она Нине.

Нина кивнула. Все больше и больше становилось очевидным, что Лидия не планировала всплывать на поверхность. Она планировала оставаться мертвой, быть мертвой. И когда пришло время, она захотела, чтобы Пердью, мужчина, которого она тайно любила, присвоил себе заслуги за ее изобретения.

“Я хотел дать ему признание, которого он заслуживал в этом мире, в эту эпоху, понимаете? Я хотела, чтобы Дейв Пердью был моим Теслой ”, - она улыбнулась Нине с блеском в глазах.

Нина мило улыбнулась профессору. Теперь, когда она поняла, в чем на самом деле заключался весь эксперимент, она сделает все, чтобы помочь Лидии достичь конечной цели.

“Прости меня, Лидия, за то, что я такая стерва”, - извинилась Нина. “Я понятия не имел, что происходит на самом деле”.

“Послушай, я знаю, почему ты накинулся на меня, но я пока не мог посвятить тебя во все секреты, не так ли? Мне пришлось оставить вас в убеждении, что я была какой-то властолюбивой сукой, которой было все равно, что случилось с Пердью, даже когда я была потрясена, узнав, что он, возможно, никогда не вернется из-за меня. Но теперь я очень рад, что помог вам понять метод моего безумия… и Боже, неужели я полна безумия!” Она засмеялась. “Я просто очень надеюсь, что мы сможем вернуть его, и если мы это сделаем, то он не понесет такого ущерба”.

“Как вы думаете, его тело выдержало бы?” Спросила Нина. “Я имею в виду, вы рассчитали его время там, чтобы приспособить ...”

Лидия бросила на нее укоризненный взгляд.

“Конечно, ты это сделал. Просто проверяю, ” улыбнулась Нина.

“Если его обратный путь пройдет гладко, он должен быть в порядке физически. Мой ущерб произошел исключительно из-за неправильного расчета разницы в продолжительности. Меня беспокоит только одно, ” вздохнула Лидия. “Если напряжение на БИТЕ слишком низкое, устройство у него во рту не сможет в достаточной степени усилить частоты — различные действующие поля. Эта звуковая волна, излучаемая радиосигналом, едва ли не важнее самого электрического тока ”.

Нина немного подумала над этим. “Вы знаете, я не из тех, кто занимается научными штучками, но помогло бы это использовать что-то вроде усилителя? Может быть, увеличить громкость радиоимпульса в момент полета?”

“Это сработало бы, но проблема в том, что такой звук, который нам нужен, наверняка взорвал бы мою чертову голову! Мои уши не могут справиться с такого рода излучением”, - объяснила Лидия.

Нина посмотрела на панель управления со всей ее медной проводкой, старыми экранами и большими циферблатами. Она понятия не имела, что там происходит, но она сделала бы все, чтобы помочь Лидии успешно вернуть Пердью. Она наклонилась вперед и посмотрела на Лидию. “Ты мне доверяешь?”

“Теперь, почему ты так говоришь?” Лидия застонала, гася сигарету.

“Если вы скажете мне, что делать, я сделаю это от вашего имени, когда придет время. Ты можешь закрыться в одной из своих звуконепроницаемых комнат, и я приведу его обратно”, - сказала Нина.

“Ты серьезно, не так ли?” Лидия улыбнулась отважному историку.

“Да”.

“Дайте мне лист бумаги и карандаш”, - сказала Лидия с новой надеждой. “Он должен зарегистрироваться на обратный рейс примерно через 15 минут, так что нам лучше поторопиться”.

Глава 30

Профессор Вестдайк продолжал смотреть в зеркало заднего вида.

“Послушай, Сэм, куда мы направляемся?” он спросил.

Сэм не хотел рассказывать профессору обо всем безумии эксперимента, опасаясь, что старик ему не поверит.

“Это долгая история, профессор, но я обещаю, что введу вас в курс дела, как только мы окажемся в безопасности на территории отеля и избавимся от этого маньяка”, - сказал он старику за рулем. “Как бы то ни было, вы бы нашли это захватывающим”.

“Что ж, я скажу это… у тебя не скучная жизнь, мой мальчик”, - ответил профессор Вестдайк, снова меняя полосу движения, чтобы их преследователь не догнал. “Вам придется дать мне адрес, иначе я не буду знать, куда идти!”

Фостер был прямо над ними, время от времени сбавляя скорость, чтобы не привлекать слишком много внимания. Но у него были глаза ястреба, он никогда не упускал их из виду. По Rh &# 244;ne они помчались в сторону поместья Дженнер. Сэм ввел адрес в GPS, наблюдая за мчащимся красным автомобилем у них за спиной, не отставая от них на каждом шагу.

“Сэм, если я рискую своей жизнью, чтобы помочь тебе, самое меньшее, что ты можешь сделать, это сказать мне, куда мы едем”, - взмолился профессор Вестдайк, прокладывая машину через поток машин.

“Мой друг попросил меня остаться и помочь ему и старому коллеге по университету с экспериментом. Это все. Помнишь, когда я впервые встретил тебя?” - Спросил Сэм.

“Да, в отеле и в ЦЕРНе”, - подтвердил старик.

“Интервью, которое я провел с инженером?” Сэм снова спросил.

“Да?”

“Его убили, и они думают, что это был я”, - рассказал Сэм. Вестдайк посмотрел на него широко раскрытыми глазами, но ничего не сказал. “Я этого не делал, клянусь Богом!”

“Значит, эта погоня направлена на то, чтобы скрыться от жителей Корнуолла?” он спросил Сэма.

“Да. Мы должны добраться до дома Лидии, прежде чем он догонит нас, потому что я думаю, что сделал достаточно, чтобы переполнилось их терпение. На этот раз они хотят убить меня”, - сказал Сэм, снова поворачиваясь, чтобы посмотреть назад.

Они свернули на последнюю улицу, пропустив большую часть движения, чтобы сравняться в скорости и сообразительности только с Фостером, когда они мчались, чтобы добраться до поместья Дженнер. Сэм позвонил Нине, но сигнал был слишком слабым. На дороге лил дождь, вынудив проф. Вестдайк, чтобы притормозить на поворотах. Фостер подошел так близко, что Сэм мог смотреть ему в глаза.

“Посигналите. Боже, это звуконепроницаемое место!” Сэм, к своему ужасу, вспомнил. Но он недооценил Нину. Зная, что сигнал ее мобильного телефона будет нарушен и что она не услышит их приближения, она стояла на балконе возле своей комнаты для гостей.

“Вот они идут, Лидия!” - крикнула она вниз, в вестибюль, где хозяйка ждала ее оповещения. Оттуда она открыла ворота для Сэма и профессора. Вестдайк с ревом въезжает во двор. К сожалению, ворота закрылись не так быстро, как им было нужно.

Когда они проехали через ворота, Фостер нажал на педаль акселератора своей машины и пересек ворота как раз в тот момент, когда стальные ворота закрылись. Край ворот задел задний стоп-сигнал и бампер, когда они закрывались, но он проехал.

Под проливным дождем Сэм и профессор бросились к задней двери. Низкие ветви на заднем дворе затруднили бы быстрое передвижение Фостера. При закрытых воротах двери особняка оставались незапертыми, пока Сэм не оказался внутри.

“Нина! Где ты?” - крикнул он.

“Камера! Поторопись, чтобы Лидия смогла запереть дверь в подвал!” Нина кричала из коридора.

“Пойдемте, профессор! Мы должны спуститься вниз. Пока там безопасно, ” сказал Сэм, таща за собой смущенного старика. Когда они спускались по пандусу в подземную зону, где ждали дамы, они услышали выстрелы за пределами кухни. Фостер использовал свое колоссальное тело, чтобы протаранить дверь, предварительно взломав электронные замки.

Сэм и Проф. Ворвался Вестдайк, и Нина закрыла дверь.

“Слава Богу, ты в безопасности!” - задыхаясь, выдохнула она, заключая Сэма в страстные объятия. Он был насквозь мокрым, и его тело дрожало не только от холода. Из-за нервотрепки, которую он пережил с момента похищения, его тело неудержимо тряслось. “О, Сэм, я так волновалась, что ты никогда не вернешься”, - сказала Нина, глядя глубоко в его темные глаза. Он поцеловал ее с той же нежностью, которую она проявляла к нему, не желая отпускать его на этот раз.

“Я не хочу разрушать этот счастливый союз”, - говорит профессор. Вестдайк сказал: “Но есть человек, который пытается нас убить”.

“Он сюда не войдет”, - уверенно сказала Нина. “Эта дверь из усиленной стали, через которую проходит электрический ток”.

“Нина! Нина! Он установил контакт! Приходите!” Лидия отчаянно закричала, подзывая Нину к пульту управления.

“Пердью”, - Нина улыбнулась озадаченному выражению лица Сэма. “Пердью собирается вернуться! Приходите!”

Сэм последовал за Ниной, когда начался громкий треск. Лидия скрылась в маленькой звуконепроницаемой комнате, чтобы ее не убила усиленная звуковая частота. Сэм наблюдал, как Нина обращается с доской как опытный ученый. Одну за другой она повернула четыре регулятора поля точно на частоту и напряжение, указанные на бумаге, которую Лидия нарисовала для нее. Сэм взял свой диктофон, чтобы записать процесс. Когда потрескивание усилилось по звуку и приблизилось время входа, питание отключилось.

“О, сладкий Иисус! Нет!” Нина кричала, колотя кулаками по столу рядом с ней. Была кромешная тьма.

“Дело не в погоде”, - донесся из темноты голос Сэма. “Фостер отключил электричество на кухне, сукин сын!”

Лидия открыла дверь, чтобы выяснить, что произошло. Обезумев, она яростно ругалась. “Что, черт возьми, происходит? Почему сейчас?”

“Не волнуйся, мы вернем его, как только избавимся от Фостера”, - Сэм потянулся за запасными лампами на батарейках под настенным столом, пока Нина и Лидия коллективно злились из-за неудачи с возвращением Пердью.

“Кто такой Фостер?” Спросила Лидия.

“Наемник, которого Институт Корнуолла нанял, чтобы убить меня, потому что они думают, что я убил инженера ЦЕРНа, который был свидетелем твоего маленького путешествия во времени, Лидия”, - объяснил Сэм, включая свет один за другим. Они были слабыми, но достаточными для того, чтобы, по крайней мере, проверить выключатели.

Оглушительный грохот эхом отозвался от двери, когда Фостер попытался пробиться внутрь.

“Открой дверь, Сэм! Я просто хочу поговорить с вами!” Фостер кричал.

“Да, конечно, ты понимаешь!” Сэм прокричал в ответ через дверь. Без электрических токов, бегущих по стальной обшивке, дом и вполовину не был таким безопасным, как раньше.

“Господи!” Лидия закричала. “Только не ты!”

Сэм и Нина обернулись, чтобы увидеть, как Вестдайк целится из оружия в Лидию.

“Профессор! Она не враг!” Сэм резко воскликнул. “Наша проблема по ту сторону этой двери!”

“Здравствуйте, профессор Дженнер”, - приветствовал он Лидию змеиным шипением. “Ты что-то скрываешь от нас, не так ли?”

“Сэм, открой эту чертову дверь!” Лидия закричала.

“Ни за что!” он отказался, но Нина знала, что нужно доверять суждению Лидии.

Она пронеслась мимо Сэма и открыла дверь, и Фостер ворвался внутрь. Сэм попытался остановить его, но он сбил журналиста с ног одним ударом. Вестдайк взвел курок своего оружия, направив его на Лидию.

“Иди и включи питание!” - настаивал он. “На этот раз я хочу посмотреть, что проходит через эфир. И здесь мы думали, что эксперимент Теслы не сработал. Включите питание”, - объяснил он это Нине по буквам. Нина покачала головой и подошла к Фостеру сзади.

Профессор Вестдайк потерял терпение. Он направил пистолет на Нину и застрелил Фостера на ходу. Он упал к ногам Нины, подставляя ее под дуло пистолета. Она истерически закричала и присела на корточки рядом с Сэмом, обнимая его. “Сэм, проснись!” Еще один выстрел прозвучал совсем рядом с ними, вызвав у нее еще один крик.

“Иди и включи электричество, или я убью всех в этом доме”, - взревел он. “Я потратил достаточно времени и денег, пытаясь воплотить эксперимент Теслы в жизнь, и вот ты действуешь за моей спиной, Лидия?”

“Ты хотел, чтобы этот эксперимент сработал, чтобы ты мог создать луч смерти, и это все, на что простиралась твоя преданность науке, ты, шарлатан, жадный до денег!” Лидия зарычала на него.

“Так вот почему этот большой монстр отключил питание?” Спросила Нина.

“Чтобы помешать Пердью довести схему до конца. Чтобы этот кусок дерьма не прибрал его к рукам!” Лидия разглагольствовала. “Он создал оружие teleforce , чтобы стать мастером войны, поставив правительства мира на колени благодаря его бесспорно разрушительному воздействию”.

“Зачем еще, Лидия?” - Спросил Вестдайк. “Почему еще вы создали бы что-то настолько блестящее и не использовали бы это, чтобы держать мировых террористов в узде?”

“Потому что это означало бы, что ты просто еще один террорист, навязывающий свою волю другим посредством тирании, идиот!” - кипела она. “Но тебе все равно. Пока вы в конечном итоге становитесь вонючим богачом и освобожденным, вам все равно, где окажется оружие ”.

“Ну, что бы ты ни пытался сделать, теперь все коту под хвост, приятель”, - сказала Нина. “Временное окно для возвращения Пердью прошло. Теперь у вас никогда не будет дизайна ”.

Сэм открыл глаза. Движением головы он направил ее к видеокамере, которую оставил на столе, откуда забрал лампочки на батарейках. Нина улыбнулась. Что бы ни случилось дальше, на камеру было бы заснято доказательство причастности профессора к паутине обмана, окружающей инцидент с пожаром в ЦЕРНе.

“Это еще предстоит выяснить, моя дорогая девочка”, - сказал он Нине. “Я всегда могу позвонить Пенни Ричардс и сказать ей, что Сэм Клив тоже убил Кристиана Фостера”.

“Продолжай”, - сказал Сэм. “Мы привлекем и ее тоже. В конце концов, Тäгтгрен работал и на вас, и на нее. Я уверен, что она была бы рада узнать, что ее дорогой друг, профессор, был тем, кто все это время пытался саботировать все эксперименты, проводимые Корнуоллским институтом ”.

“Теперь, похоже, у нас проблема”, - спокойно сказал профессор Вестдайк. “Я не уйду, пока вы не приведете своего сотрудника обратно с моей схемой. И нет смысла убивать вас всех ни за что, не так ли?”

“Слишком поздно”, - посетовала Лидия. “Его энергия была бы привязана к точке, где он сейчас находится, так что вернуться назад уже невозможно”.

“Боже мой, Лидия. Для гения вы действительно обладаете очень ограниченным умом!” Профессор Вестдайк взвизгнул от раздражения. Он расхаживал по комнате, которую она построила, но не спускал с нее пистолета. “Вы собираетесь запустить это хитроумное устройство. И Сэм Клив будет вашим... ” он улыбнулся, “... путешественником. То, что другой ваш друг ушел в прошлое, не означает, что мы не можем продолжить. Пусть он достанет это для нас, пока я удостоверюсь, что мы сможем вернуть его в целости и сохранности, верно?”

Сэм и Нина посмотрели на Лидию. Она долго не двигалась, прежде чем, наконец, испустила глубокий вздох. “Я полагаю, мы больше ничего не можем сделать”, - она пожала плечами. “Пердью был несчастной жертвой, но мы сделали все, что могли”.

“Я ни за что, блядь, не полезу в вашу духовку, профессор Дженнер. Ты можешь сначала застрелить меня!” Сэм запротестовал.

“Я застрелю твою подружку, ” улыбнулся Вестдайк, “ если ты не уйдешь, Сэм. Вот так просто ”.

Глава 31

Пердью был опустошен тем, что он не мог достаточно долго поддерживать контакт с Лидией и Ниной на другой стороне своей передачи. Что еще хуже, он не мог ни с кем здесь обсудить свое затруднительное положение. Они либо подумали бы, что он сумасшедший, как Дикман, либо посмеялись бы над этим как над шуткой. Потеряв надежду, он сел на берегу небольшой речушки в нескольких метрах от дома Джин. После того, как французское Сопротивление отправило своих разведчиков, чтобы остановить наступающие конвои, Пердью был приглашен провести некоторое время, отдыхая у маленького ручья.

Жан заметил, каким обеспокоенным казался незнакомец-англичанин, но он не хотел навязываться. Пердью хотел немного уединиться, чтобы подумать о том, как связаться с Лидией и Ниной, даже если для него было слишком поздно возвращаться. Он вытащил из правого кармана БИТУ, которая теперь практически ничего для него не стоила. Он просто покачал головой, не в состоянии сформулировать способ заставить это снова работать.

“Что ты делаешь?” спросил голос позади него. Это была Селеста. Она приехала с Генри и его семьей, чтобы найти защиту в горах.

“Я просто думаю”, - он грустно улыбнулся.

“Что это?” - спросила она.

“Просто маленькое радиоустройство, которым я больше не могу пользоваться”, - объяснил Пердью, пытаясь оставаться позитивным и добрым, в то время как его мир внутри него разваливался на части.

“Почему? Батарейки разряжены?” - спросила она.

Он посмотрел на нее, удивленный тем, как просто дети видят головоломки. Он кивнул и подбросил его несколько раз, снова поймав.

“Так почему бы вам снова не зарядить аккумуляторы?” - спросила она.

“Как?” Пердью подыграла, не задумываясь над своим решением.

“Джин и его брат используют здесь водяные колеса для выработки электроэнергии”, - небрежно упомянула она. “Вы должны попросить их помочь вам зарядить аккумуляторы для вас”.

Пердью не мог в это поверить. Ее общее наблюдение было на самом деле довольно убедительным. Мгновенно его собственное сердце тоже почувствовало себя заряженным. Он вскочил и отряхнул свою одежду.

“Селеста, не могла бы ты показать мне, где они вырабатывают электричество?” он спросил.

“Конечно”, - она улыбнулась. “Пойдем, я тебе покажу”.

Она прошла мимо водяной мельницы и указала на небольшое каменное здание, не больше, чем ванная комната Пердью дома. Внутри он мог только поражаться тому, что он обнаружил. Там было множество устройств и циферблатов, подключенных к различным проводам, которые проходили вдоль стен. Водяное колесо служило генератором для четырех небольших домов за городом, чтобы они могли быть независимы от остальной части коммуны. Пердью был в приподнятом настроении.

“Дорогая Селеста, ты понятия не имеешь, насколько ты умна!” - приветствовал он с теплой улыбкой. Девушка не знала, что было такого удивительного в том, что она предложила, но, тем не менее, она была рада за Пердью. Он пошел к Жану, чтобы попросить у него разрешения воспользоваться его генератором. Конечно, Джин хотел знать, для чего ему это нужно, и для взрослого объяснения батареи было бы недостаточно.

“Я должен зарядить это устройство до определенного напряжения, Джин. И, к сожалению, это вопрос срочности. Мое время на исходе, чтобы... - он немного подумал, -... связаться с людьми, которые послали меня, используя это радио. Но заряд закончился, а мне это нужно для связи ”.

“О, это должно быть очень просто”, - ответил француз. “Почему ты просто не сказал об этом?”

Пердью надеялся, что ему удастся зарядить устройство до требуемого напряжения, чтобы достичь нужной тепловой точки, иначе его попытки были бы тщетны. Джин прислонилась к стене маленькой хижины: “Итак, для чего вы используете это устройство?”

Это был вопрос, которого Пердью боялся. Он понятия не имел, как Джин воспримет это, если ему придется сказать ему правду.

“Мне нужно, чтобы он был заряжен так высоко, чтобы он мог достигать определенной температуры, когда я его включу”, - объяснил Пердью, стараясь звучать как можно серьезнее. Но, к его приятному удивлению, его хозяин не заботился о чем-то большем, чем это.

“О, тогда ладно. Подключите его и заряжайте столько, сколько считаете нужным. Через несколько минут я должен встретиться с некоторыми членами ополчения. Вы не могли бы меня извинить?” сердечно спросил он.

“Абсолютно”, - улыбнулся Пердью. “Не позволяй мне тебя задерживать”.

Он позволял ЛЕТУЧЕЙ мыши заряжаться в течение следующих нескольких часов и вскоре после этого пытался установить контакт. Его беспокоило то, что они утверждали, что у них проблемы на другой стороне. Это заставляло его чувствовать себя беспомощным, но как только он приготовит БИТУ, он узнает, что происходит. Ему нужно было не только связаться с Лидией, но и сообщить об этом союзникам Французского Сопротивления.

Пердью не хотел подвергать опасности жителей французской сельской местности своим присутствием там, но он не мог позволить им узнать, что он был причиной того, что нацисты прочесывали маленькие города. Поскольку Хельмут умер, а жуткий сувенир оказался во владении Пердью, пришло время оставить их позади, чтобы он мог передать Лидии и, надеюсь, на этот раз вернуться домой. С БИТОЙ в кармане он поймал попутку с одним из людей Джин, направляясь обратно туда, где, как он знал, подразделение Дикманна будет дислоцировано в течение следующих нескольких дней. Он предупредил местную милицию и сказал им, где устроить засаду 2-й танковой дивизии ‘Дас Рейх", прежде чем союзники нападут на общество Врил под носом у СС.

* * *

В Берлине подпольные общества, которые представляли силы союзников, даже различные оперативники и знаменитости из Соединенного Королевства и Соединенных Штатов собрали свои ресурсы, чтобы создать сеть для лидеров Общества Врил. Выдавая себя за заинтересованные стороны, разбирающиеся в оккультизме, экстрасенсы и медиумы со всей Германии искали двух женщин, которые возглавляли Общество Врил.

Пердью знал, что он должен был найти способ вернуться в Лион, 2015 любой ценой. Благодаря французскому сопротивлению на его стороне ему удалось распространить информацию о планах Врил усилить оружие рейха работами Теслы и использовать их силу для свержения нацистов. Гитлер был в ярости.

В Берлине нацистское верховное командование отдало приказ об аресте всех членов общества Врил и "Черного солнца". Однако это было не то, что было написано в книгах по истории, причина чего также могла бы объяснить расхождения между историческими фактами и тем, что Пердью обнаружил из первых рук. Но ему еще не суждено было этого осознать.

Что сбивало его с толку, так это тот факт, что он сталкивался с двойниками почти везде, куда бы ни пошел. Несколько человек, которых он встретил по пути, были точной копией людей, которых он знал в его месте и времени. Оказалось, что известные люди из истории выглядели совсем не так, как те, о ком он узнал из учебников истории, и поэтому даже даты некоторых событий немного отличались. Он списал это на неточные учетные записи или манипулирование информацией.

Оставшуюся часть своего путешествия Пердью проделал пешком, чтобы избежать обнаружения немецкими войсками во Франции. За пределами одной из маленьких деревень он шел пешком через лес. Незадолго до того, как истекли его двенадцать часов, он проскользнул в низкий нависающий утес, который образовывал пещерную структуру, и в последний раз приготовился вернуться домой.

Глава 32

Лидия больше не была целью жадного профессора. Теперь Нина сидела прямо перед ним, угрожая Сэму своей жизнью, если он не выполнит его приказ.

“Знаешь, Сэм, если он застрелит меня, он все равно не получит того, чего хочет”, - вызывающе сказала Нина.

“Не хотите ли вы разоблачить этот блеф, мадам?” Спросил Вестдайк, откидываясь на спинку стула напротив стола Нины.

“Не раскачивай лодку, Нина”, - мягко сказала Лидия. Она была за пультом управления, готовая разогреть "Вояджер III" к неудачному вылету Сэма, чтобы присоединиться к Пердью в тех же так называемых координатах. “Он псих высшей пробы, который готов на все ради небольшого количества денег”.

Сэм был занят тем, что надевал такое же защитное снаряжение, какое было на Пердью, когда он успешно прошел через эфир. Он медлил, надеясь, что Пердью выйдет на контакт еще раз. Конечно, это событие отвлекло бы Вестдайка на достаточно долгое время, чтобы Сэм смог подавить его, но Пердью, как они и опасались, не пришел.

“Ты ведь знаешь, что это смехотворная попытка, верно?” Лидия рассказала Вестдайку. “Машина движется как вереница автомобилей на улице с односторонним движением. Мы отправили кого-то вниз, и мы не можем отправить другого вниз, пока другой не вернется ... не перезагрузив все ”.

“Тогда перезагрузи его”, - усмехнулся он ей.

Нина была в ярости. Она ненавидела чувствовать себя такой беспомощной. Здесь над ними издевался один человек, когда их было двое, которые могли бы напасть на него, если бы он только мог отвлечься достаточно надолго. Она была разочарована тем, что оружие, которое они с Лидией имели в своем распоряжении раньше, теперь было просто украшением, брошенным на настенный стол.

Единственным утешением была работающая видеокамера. По ее собственному мнению, это был самый большой недостаток Нины, с которым она никогда не могла смириться, когда ее загоняли в угол. В то время как в ее голове пронеслось так много идей о возможных решениях, Лидия разрабатывала собственный план.

“Давай, мой мальчик! Даже женщине не требуется столько времени, чтобы одеться!” Проф. Вестдайк крикнул Сэму.

Взгляд Нины скользнул к оружию на столе, но выражение лица Лидии подсказало, что она пока откажется от этой идеи. На экране Нина увидела, как Лидия вводит код, которого раньше не было, один для короткого замыкания машины. Вестдайк не почувствовал бы разницы, никогда раньше не видя камеры такого типа. Сэм все еще рисковал быть убитым электрическим током, даже не будучи пойманным в центре объединенных полей, и это то, о чем Лидия беспокоилась больше всего.

“Неужели Пердью никогда больше не вернется?” Нина ни с того ни с сего попросила отложить.

“Я так не думаю. Больше нет”, - ответила Лидия. “Нам потребовалось бы значительное усиление звука, чтобы передаваться по электрическому току в то же время, когда он пытается вернуться, и мы потеряли это из-за сбоя питания”.

В дальнем конце коридора что-то зашевелилось. Это привлекло внимание Нины, но она не обратила на это внимания. Она не хотела, чтобы Проф. Вестдайк, чтобы увидеть, что за его спиной что-то происходит. Внезапно освещение погасло, а экраны замерцали.

“Что это такое?” Вестдайк закричал с подозрением.

“Я не знаю, возможно, из-за погоды”, - ответила Лидия, изучая светильники на потолке. “Нам пришлось бы поддерживать сильное течение, если мы хотим, чтобы Сэм добрался до другой стороны”.

Через динамики прозвучал странный электронный голосовой феномен, начиная с проф. Вестдайк, когда он говорил рядом с ним через вспомогательные мониторы.

"—ia, заряжай сейчас — домой", - вот и все, что пришло в голову. Вестдайк вскочил, чтобы выстрелить в Лидию. Он выглядел совершенно бледным.

“Не смей выключать это!” - предупредил он, но прежде чем он смог нажать на курок, Хили подошел к нему сзади, сбив его с ног.

“Дэйв! У нас пока недостаточно тока, чтобы вернуть вас обратно! Подождите!” Лидия закричала в ответ в пустоту. “Он будет пойман в ловушку, если у нас не будет достаточно звука для передачи с электричеством, Нина!” - напрасно кричала она. Сэм понятия не имел, что делать, и Нина тоже. В то время как Хили подчинил Проф. Вестдайк, Фостер, спотыкаясь, вернулся с того места, где в него стреляли. Он посмотрел на Лидию с решимостью в глазах.

“Алмазы пропускают звук, не так ли?” - простонал он.

Сэм схватил один из пистолетов и прицелился, чтобы стрелять.

“Нет!” Нина закричала. “Сэм, не стреляй!”

Фостер держал руку у себя под рубашкой. Он сорвал с шеи свое бриллиантовое распятие и бросил его Нине.

“Лидия, иди в звукоизолированную комнату!” Нина закричала, когда вставляла бриллиантовую подвеску в разъем питания. Она дала Лидии достаточно времени, чтобы запереть за собой дверь, чтобы звуковой хлопок не убил ее, а затем она засунула алмазный предмет в отверстие, как штепсельную вилку, надеясь, что это сработает.

Пердью возвращался через генератор летучей мыши, и с этой стороны бриллиантовое ожерелье увеличило звуковой и тепловой ток машины почти до 1000 градусов Цельсия, пульсируя в эфире с большей скоростью, чем раньше. Когда мимо них пронеслась вспышка молнии, камера озарилась электричеством, быстро нагрев атмосферу и вокруг них раздался раскат грома. Они съежились и спрятались, где могли, когда пульс несколько раз ударил, угрожая погнуть сталь на окнах. Профессор Вестдайк поднял глаза и бросился за пистолетом, пока остальные разбегались. У Пердью не было бы и секунды, чтобы собраться с мыслями, прежде чем профессор наставил бы на него пистолет, чтобы отобрать у него диаграммы Теслы.

Но когда Пердью прорвался сквозь гобелен в камере, снаружи камеры ударила молния, подобная лучам Черного Солнца. Вестдейк был единственным проводником, стоящим для приема тока. Голубые электрические разряды соединились с ним, привлеченные водой в его клетках, и в течение нескольких секунд его тело обуглилось до бесформенности под натиском знаменитой катушки Теслы.

В течение нескольких мгновений после этого хаоса все замолчали. То тут, то там по всему дому был слышен хлопок искры. Большая часть электрического тока проводилась через стальную обшивку вдоль стен дома, зажигая все огни во всем поместье и приводя в действие все приборы одновременно. Хили лежал на спине, выглядя ошеломленным. Лидия вышла из своей звуконепроницаемой комнаты и помогла Сэму подняться. Под его телом была Нина, надежно защищенная от любого вреда благодаря журналисту.

“Иисус Христос! Ты это видел? Нам удалось воссоздать катушку Теслы!” Лидия взвизгнула от возбуждения.

Нина медленно встала, держась за Сэма. Он отряхнул ее красивые темные локоны, и она поправила его рубашку. Она внезапно ахнула: “Пердью! Где Пердью?”

Сэм и Хили с большим усилием открыли дверь камеры. Часть резины расплавилась на внешнем металле, но внутри они обнаружили Пердью, лежащего, свернувшись калачиком, на наклонном полу. Его волосы и брови были опалены, но в остальном он был в порядке. Его одежда была сожжена в клочья в большинстве мест, оставляя открытой его покрасневшую плоть, но он не пострадал ни от чего худшего, чем солнечный ожог.

“Боже мой, Пердью! Я так рад тебя видеть!” Нина восторженно напевала, обнимая его. Агония ее объятий разбудила исследователя. Пердью взвыл от боли.

“Извините! Извините!” Нина завыла, закрыв рот руками. “Я забыл, Пердью, мне так жаль!”

“Выведите его, чтобы я могла его увидеть”, - крикнула Лидия из-за пределов камеры. Все помещение было заполнено дымом и невыносимым зловонием электрического пожара. Нина улыбнулась. Она могла слышать привязанность Лидии в ее быстрой просьбе. Она хотела увидеть Пердью, не для того, чтобы убедиться, успешно ли он восстановил диаграммы, а просто увидеть его снова. Хили и Сэм помогли ошеломленному Пердью выбраться из жара "Вояджера III". Сэм посмотрел на Хили: “Ты думал, это загладит вину за то, что ты сделал?”

“Нет, я ожидаю, что на меня обрушится адский дождь, и это справедливо, сэр. Но я не жалею, что вернулся”, - ответил Хили. “Даже этот разряд молнии не смог помешать мне защитить профессора Дженнера”.

Сэм был поражен тем, что дворецкий все еще обращался к нему официально после всего, через что они прошли. Пердью медленно открыл глаза, постанывая от боли. На полу лежала куча черного пепла, от которого в помещении так сильно воняло, что их тошнило.

“Давайте лучше пройдем в гостиную”, - предложила Лидия, и ей не пришлось приглашать их дважды. Нина катила ее позади мужчин, когда они несли Пердью в гостиную. Хили накинул холодную ткань на плечи Пердью, и все они сели, чтобы прийти в себя после безумного дня, который у них у всех был.

Измученные, потрясенные, испытавшие облегчение; они несколько минут сидели в тишине, просто тяжело дыша, кашляя, постанывая. Наконец, Хили пошел за аптечкой, чтобы обработать раны Пердью на время, пока его не отвезут в больницу. Пердью уставился на Нину через комнату.

“В чем дело?” - Спросил Сэм.

“Я встретил кое-кого, кто выглядел точно так же, как Нина, когда я был пленником в бункере Гитлера под рейхсканцлером”, - улыбнулся Пердью. “И Хельмут… это сверхъестественно...”

“Он был очень похож на тебя”, - вспоминала Лидия.

“Это верно”, - подмигнул ей Пердью, молча давая ей понять, что он знает, почему она спала с Хельмутом, пока была там. Лидия только покачала головой и усмехнулась.

“А как насчет схем Теслы?” Спросила Нина. “В конце концов, именно поэтому ты пошел, не так ли?”

“У меня это было с собой, но, боюсь, на обратном пути оно сгорело”, - нахмурился Пердью. “Мне жаль, Лидия. Может показаться, что я подвел вас ”.

“Нет, сэр. Ты этого не делал!” - ответила она в своей сильной, напористой манере. “После того, что я увидел сегодня, я чертовски благодарен, что мы не вернули рецепт к этому безбожному изобретению. Можете ли вы представить, что жаждущие власти идиоты сделали бы с этим? Бедные Нина и Сэм чуть не погибли из-за оружия teleforce!”

“Что ж, теперь мы знаем, что путешествия во времени возможны”, - объявил Сэм.

“Я бы согласилась с тобой, Сэм, если бы не знала, что в формуле, которую я использовала, не было принципов квантовой физики”, - заметила Лидия.

“Что вы имеете в виду? Я был там, ” утверждал Пердью, “ я был там в нацистской Германии в 1944 году. Я вернулся в прошлое ”.

“Не совсем”, - возразила она. “Вы удивились, увидев, что так много известных людей выглядят не так, как мы их знаем, верно?”

“Да”, - кивнул Пердью.

“Согласно моей собственной теории, основанной на Тесле, но в значительной степени дополненной мной, - гордо объяснила Лидия, “ вы не путешествовали назад во времени и не искривляли пространство. Вы на самом деле проникли в другую параллельную вселенную. Это совсем другое дело”.

“Подожди”, - вмешалась Нина. “Как? Вы имеете в виду, что Пердью отправился в другое измерение?”

“Нет, дорогой. Другое измерение - это другой план существования, который несет другие частоты в наше физическое существование. Пердью должен был бы быть призраком, или демоном, или энергетическим шаром, кем угодно, чтобы попасть туда, ” Лидия сделала жест руками. “Он был в параллельной вселенной, такой же, как наша, с почти теми же событиями и людьми. Разница в том, что этот отрывок из нескольких стихов - просто продукт разных сценариев ”.

“Итак, каким был бы этот мир, если бы все сложилось по-другому?” Спросил Сэм, пытаясь осознать странности бреда Лидии.

“Если бы Гитлера никогда не существовало, - резко сказала она, - то была бы одна вселенная. Если бы Моцарт был врачом, а не музыкантом — другая вселенная ... Понимаете, к чему это ведет?”

“У меня болит голова”, - пошутила Нина.

“Вот почему Дэйв видел людей, которые выглядели точными близнецами здешних людей, просто в другой жизни или окружении”, - продолжила Лидия. “Суть здесь в том, что мы доказали, что можем пробиться сквозь завесу параллельной вселенной, где, надеюсь, мы могли бы внести изменения в их историю, чтобы уберечь их от повторения тех же ошибок, что и мы”.

Пердью добавил: “Не беспокоясь об изменении будущего, в котором мы сейчас живем, как это было бы с прошлым”.

“Вот и все!” Лидия улыбнулась. Но, в отличие от других случаев, она казалась менее яркой и громкой в своих экспериментах. Пердью показалось, что его старая подруга была готова повесить свои перчатки. Он был рад, что она совершила исторический прорыв, понятия не имея, что она приписала все достижения ему.

Глава 33

“Этот дом навевает плохие воспоминания”, - заметил Сэм. “Особенно этот чертов чердак”.

“О, прекрати”, - сказала Нина, быстро закрывая входную дверь и запирая ее за ним. “Я остаюсь здесь один, и я все еще жив”.

“Тем не менее, вы очень сердитая леди. Монстры даже не будут трахаться с тобой ”, - повторил он. “Однако я - приманка для обитателей других миров”.

“Давай, помоги мне донести последний ящик, пожалуйста”, - улыбнулась она. “Я приготовлю тебе ужин, если ты согласишься”.

Прошло более трех недель с тех пор, как они покинули Францию и разошлись в разные стороны. Но затем Нина позвонила Сэм, чтобы та помогла ей с некоторыми новыми приобретениями, которые ей были нужны для переезда в ее дом. Сэм был рад увидеть ее снова так скоро. Он даже привел с собой своего кота Бруихладдича. Как всегда, Бруич выполнял свою собственную миссию, выискивая лучшие места для безделья в доме Нины в Обане.

“Ты что-нибудь слышал от Пердью?” - спросила она Сэма.

“Да, он все еще в Лионе с Лидией. Они собирают все свои заметки для книги об эксперименте Теслы и хотят, чтобы я написал это для них ”.

“Звучит как интересная работа”, - ответила Нина. “Что насчет Хили?”

“Я решил не выдвигать обвинений”, - пожал плечами Сэм.

Нина не могла в это поверить. “Ты что, с ума сошел? Я бы позволил ему это!”

“Послушайте, меня не убили. И, кроме того, я чувствовал себя неловко из-за того, что заманил Вестдайка к Лидии… для всех вас. Это просто показывает, что мы все облажались. И иногда у тебя добрые намерения, ты не думаешь, что действуешь неправильно и в конечном итоге подвергаешь других опасности ”, - объяснил Сэм в перерывах между стонами от усилий с тяжелым ящиком.

“И все это время Фостер фактически охотился за Вестдайком. По крайней мере, он погиб, спасая Пердью. Я полагаю, это заслуживает некоторого искупления, если ты веришь в эту чушь, ” она улыбнулась.

Они отнесли деревянный ящик в заднюю часть дома, где винтовые ступени, ведущие на чердак, теперь были заколочены. “Это отнесем в заднюю комнату для гостей, спасибо”.

“Что это?” - Спросил Сэм.

“Некоторые старые документы, которые они нашли на кораблекрушении у берегов Берингова пролива. Принадлежал какому-то персонажу из средневековья, я думаю. Должно получиться интересное чтение, если я смогу расшифровать надпись ”, - бессвязно продолжала она.

“Кто дал это тебе?” - Спросил Сэм, надеясь поторопить ее, чтобы она смогла сдержать обещание поужинать.

“Университет в Глазго”, - ответила Нина. “Они обнаружили это через нескольких спасателей, которые пожертвовали это. Они хотят, чтобы я выяснил, что это такое, и составил своего рода указатель, чтобы в какой-то момент это было продемонстрировано ”.

Сэм подождал, пока они поставят большой деревянный ящик.

“Принести нам пиццы?” - спросил он.

Нина искоса посмотрела на него, раздраженная тем, что он не мог дождаться, пока она что-нибудь приготовит. “Что не так с моей готовкой?” спросила она, уперев руку в бок и приподняв одну бровь.

“Ничего”, - тихо сказал он. “Но просто твоя кухня выводит меня из себя”.

“О, Сэм!” - огрызнулась она. “Преодолей это!”

Они вышли из комнаты, чтобы забрать следующую коробку, поменьше, из вестибюля. Он был почти таким же тяжелым, как другой ящик.

“Представь, что в этом было бы какое-нибудь сокровище”, - подыграл Сэм. К его удивлению, она рассмеялась вместе с ним. “Тогда давайте посмотрим? Ты открываешь это”.

Он посмотрел на нее с большой неуверенностью, но искушение было слишком велико, чтобы выдержать. Они поставили коробку на место. Он не издал ни звука, указывающего на то, что внутри что-то было, но вес привлек их внимание. Большой рыжий кот вошел в комнату, следуя за Сэмом.

“Поторопись, босс тоже голоден”, - подмигнул он.

Сэм медленно открыл крышку, ожидая, что Нина напугает его чем-нибудь внезапным и громким. Но именно Бруич заставил их обоих дважды подумать. Большой кот остановился как вкопанный и уставился на коробку поменьше. Он выгнул спину, его длинные волосы встали дыбом по всему телу, выпрямившись вдоль позвоночника, когда он зашипел на коробку.

“Ладно, мне это не нравится”, - серьезно сказала Нина. “Не открывай это, Сэм”.

“Я знаю, что это глупо говорить, но реакция Бруича только сейчас вызвала у меня любопытство”, - сказал Сэм. Он наблюдал за котом, звал его, но кот ни на дюйм не приблизился к Сэму. Вместо этого он развернулся и выбежал из комнаты.

“Бруич!” Позвонила Нина, гоняясь за испуганным котом.

Сэм был поражен поведением кошки, но, по его мнению, весь дом был жутким. Вряд ли он думал, что Бруича расстроила именно коробка. “Вероятно, увидел кровавого вампира в шкафу”, - хихикнул Сэм, чтобы развлечь себя, и тихая комната поманила его открыть крышку.

Нина догнала Бруича в гостиной. “Давай, милый”, - уговаривала она, беря кота на руки и поглаживая его, пока он не успокоился. “Не будь таким, как Сэм. С моим домом все в порядке. Пойдем, у меня на кухне есть для тебя кое-что вкусненькое ”.

Она выложила несколько сочных консервированных сардин для Бруича, когда услышала, как Сэм зовет из другой комнаты. Он казался заинтригованным и просто немного встревоженным.

“Нина!”

“Да! Что вы обнаружили?” она улыбнулась.

“Я не знаю, в чем дело, но я думаю, мы должны позвонить Пердью!”

ОКОНЧАНИЕ

Престон У. Чайлд

Седьмой секрет

ПРОЛОГ — Затруднительное положение Шерил

Небо над Порт-Элизабет было ясным, но под мирной маской приятной погоды позднего лета от старых зданий в центре города распространялось гнилостное зловоние. С ночью пришли паразиты — прячущиеся в расщелинах при дневном свете — и преступность. Под бледно-желтыми уличными фонарями, выстроившимися вдоль пустых тротуаров проспекта Гован Мбеки, эхом отдавались шаги; две пары почти идеально гармонировали друг с другом. Это было незадолго до 3 часов ночи, время расцвета городских вредителей, но здесь происходили и более мрачные вещи, чем обычный разврат проституции и отчаянные поступки разорившихся наркоманов.

Шерил смотрела на унылую пустынную улицу, по обе стороны которой стояли исторические здания и когда-то прекрасно построенные музеи, а теперь превратившиеся в трущобы и рушащиеся воспоминания о порядке и заботе. Ее окна были испорчены, но не какой-то причудливой формой остекления, а скорее слоями грязи и наростов, накопившихся за годы несвоевременной уборки.

Не имело значения, была ли она нерадивой домохозяйкой или женщиной с дурной репутацией, пристрастившейся к наркотикам. Шерил любила архитектуру, и она обожала посещать расположенную неподалеку старую публичную библиотеку, построенную в период расцвета британского правления. В его странно расположенных углах и секциях, заставленных книгами от стены до стены и от пола до богато украшенного потолка, она нашла утешение. История и ее давно забытые здания манили ее, в частности, очаровательные завитки и замысловатая лепнина фасадов, которые она нашла на сооружениях Кейп-Датч. Она прочитала бы все о поселенцах, которые прибыли из Европы в 1820 году, в основном по приказу жадной королевы, которая послала людей на юг завоевывать и порабощать от ее имени, только для того, чтобы оставить своих потомков тоскующими по землям своих предков. Шерил была одним из таких потомков.

Шаги, которые она слышала, отражаясь от грязных стен магазинов и закусочных, которые закрывались до наступления темноты, направлялись к ней — проститутке Шерил. Они вышли из тени под окном ее квартиры на третьем этаже и сначала просто стояли там, как будто осматривали местность в поисках свидетелей. У Шерил перехватило дыхание. Сквозь серую мглу грязного оконного стекла она надеялась, что это всего лишь призраки, монстры из ее снов, окутанные вуалью ее реальности. Но их внушительные фигуры, к сожалению, были скрыты только окном и очень, очень реальны. Шерил хотелось плакать, но, в конце концов, она ожидала этого. Она не только знала, что это время придет, но и прекрасно понимала, что сама навлекла это на себя.

Все, что она хотела сделать, это найти способ сбежать из адской страны, которой она не принадлежала, понятия не имея, что поиск кратчайшего пути к получению соответствующих документов приведет ее в такой опасный преступный мир. Как и многие другие женщины в здании, в котором она жила, она занялась проституцией, когда больше не могла оплачивать свои медицинские нужды на зарплату личного ассистента. Когда она непреднамеренно пристрастилась к различным веществам, чтобы справиться с неприятным инцидентом, который внес ее в статистику преступности Южной Африки, впоследствии она потеряла работу в Университете Порт-Элизабет.

Как бы сильно ее босс, доктор Билли Малгас, ни пытался помочь ей избавиться от пагубной привычки, Шерил просто не могла избавиться от прекрасного героинового бреда, и в конце концов ее бросили и друзья. Она очень быстро поняла, как неловко постоянно просить друзей о подаянии, о займе, иногда даже переходя границы приличия, чтобы попросить денег. Они бросили ее и ее бремя, чтобы освободиться от ее беспокойной компании.

После почти года проституции она все еще избегала когтей сутенеров и полицейских, которые злоупотребляли своей властью ради неподобающих услуг. Но то, что она была свободным агентом в этой презренной профессии, не защитило ее от избиений, грабежей и унижений. Единственный способ, которым это приносило ей пользу, если это вообще можно было использовать в данном контексте, заключался в том, что она держала все свои заработки при себе. У нее было меньше дел, чем у других женщин, но она сама распоряжалась собой. На заработанные деньги она могла поддерживать свою дорогостоящую привычку и платить за квартиру, работая проституткой. Ее клиентура состояла в основном из путешествующих бизнесменов, которые часто посещали дешевые бары в этом районе.

Чаще всего ей звонили иностранные гости. Будучи красавицей из Кейптауна, она обладала экзотической внешностью, которая сводила с ума европейцев за столами для блэкджека. Им понравился ее бронзовый цвет лица в сочетании с изумрудно-зелеными глазами, которые были типичны для цветных красавиц малазийского происхождения. Именно эта привлекательность помогла ей провести судьбоносный вечер четыре месяца назад с клиентом из Стокгольма, который заманил ее в зыбучие пески, из которых она теперь не могла выбраться. Она не видела его с позапрошлой недели, даже несмотря на то, что он пообещал ей, что максимально облегчит ее иммиграцию, чтобы она присоединилась к нему в Швеции перед Рождеством.

Теперь его нигде не было видно, и ее преследовали его сообщники, люди, которых он нанял, чтобы подделать ее документы для использования в внутренних делах; те же люди, которыми он пренебрег, заплатив после того, как работа была выполнена и ее паспорт доставлен ей. В недвусмысленных выражениях они проинформировали Шерил, что теперь она обязана выплатить сумму, которую она не смогла бы получить, даже если бы она трахалась с семью клиентами в день в течение следующих двух месяцев.

Шерил задула все свои свечи. Их подставки были втиснуты в пустые бутылки из-под вина и пива, расставленные по всей ее маленькой квартире, поскольку она не могла позволить себе электричество, а проводка в ее светильниках все равно была сломана. Это было частью ветхого состояния всех некогда величественных старых многоквартирных домов в Центре города, постепенно приходящих в полное запустение с тех пор, как новое правительство назначило фокса ответственным за курятник, назначив мошенников управлять городской казной. Нецелевое расходование средств стало причиной того, что Океанариум превратился из грандиозного комплекса морских чудес и шоу дельфинов в нечто большее, чем половинчатая попытка создать парк рептилий и пустой бассейн. Единственной водой, которая была в последнем в эти дни, были лужи, заполненные пеной из пруда, оставленные случайными дождями и заброшенностью. Порт-Элизабет превратился из оживленного культурного и развлекательного центра всего лишь в унылый промышленный городок с прекрасным видом на океан.

Коррумпированное региональное правительство и кумовство привели к тому, что городом, в котором Шерил выросла, в основном правили преступники, которые набивали свои карманы вместо того, чтобы поддерживать столетнюю изысканную архитектуру, которой она так восхищалась. Двое из этих мошенников направлялись к ее квартире. Она собрала те небольшие деньги, которые смогла заработать за последние несколько дней, и приготовилась к наихудшему сценарию. В ее профессии стоило быть немного параноиком. Ее ноздри наполнились резким запахом сгоревших фитилей и белыми языками дыма, которые они выдыхали при своей кончине.

Двое мужчин знали, где живет Шерил, но они понятия не имели, на каком этаже находится ее квартира, насколько ей было известно. Шведский обманщик никогда не знал ее точного местонахождения, но они знали, что ее жилище было одним из двух ветхих старых зданий, в которых все еще размещались бродяги и нелегалы недалеко от городской площади. Они поднялись по грязной лестнице, уворачиваясь от отвратительных остатков дешевого секса и непостоянных умов пьяниц и головорезов-наркоманов. Разбитые бутылки угрожали заразить их подошвы, а использованные презервативы валялись на каждом шагу.

“Агент, люди здесь грязнее крыс”, - сказал своему напарнику тот, что пониже ростом, одетый в безвкусный костюм.

“Wat'n krot”, - согласился Зейн, морщась от пейзажа, который едва перекрывал едкую вонь вокруг них. Уличный фонарь снаружи слегка освещал черную облупившуюся краску ступеней в желтых полосках, освещая путь Зейну и Сибу.

“Я думаю, она на втором этаже”, - прошептала Сибу, когда они достигли третьей лестничной площадки, готовясь к тому, что ее увидят жильцы в коридоре. Но они не учли время ночи. Даже здесь большинство людей легли спать или отключились на ночь. Сибу указал на дверь справа от них: “Там. Номер 3С.”

Зейн повернулся, чтобы посмотреть на него в изумлении. “Откуда, черт возьми, ты знаешь? У этого места нигде нет номеров. Здешние подонки, вероятно, украли медные номера с дверей, чтобы продать на металлолом ”.

Сибу усмехнулся, в этом не было ничего необычного. Он раскрыл свой секрет: “Не думай, что я экстрасенс или что-то в этом роде, чувак”.

“Я этого не делал. Сибу, ты и в лучшие дни был идиотом”.

"Ну, я видел в ее полицейском отчете, что я ... позаимствовал… что она находится в 3С, Данлоп-Хайтс, Центральная, верно?" начал он, но Зейн быстро перебил его.

“Ее полицейский отчет?” он спросил.

“Обвинения в нападении при отягчающих обстоятельствах и сексуальном насилии, которые она предъявила некоторое время назад, Зейн. Я думал, ты это знаешь”, - похвастался Сибу, впервые располагая информацией, которой Зейн еще не знал. “Файл содержал фотографии повреждений ее двери, когда парни взломали ее. На двери ее квартиры была надпись в виде черепа, сделанная зеленым мелом вон там, в углу. Итак, вот откуда я знаю, что это 3С ”.

“Неудивительно, что она такая нервная”, - вздохнул Зейн, вытаскивая набор отмычек из кармана куртки. Он присел на корточки, в то время как Сибу продолжал наблюдать. Где-то дальше по коридору раздался громкий спор, который заглушил шум возни Зейна с замком. Наконец, замок щелкнул, и дверь со скрипом открылась под легким усилием руки незваного гостя.

Войдя, они почувствовали запах недавно погашенных свечей, но в кажущейся пустой квартире не было слышно ни звука, ни движения. Зейн медленно закрыл за ними дверь и оставил своего помощника охранять ее на случай, если проститутка Шерил решит сбежать.

“Шерил”, - сказал он в темноту, направляя свое зрение сразу за границы, оставленные проникающим уличным светом, “Шерил, мы не причиним тебе вреда, если ты не попробуешь сделать какую-нибудь глупость. Понятно? Ты просто выходишь, чтобы мы могли договориться, и это не должно обернуться безобразием ”.

“Я не думаю, что она здесь, Зейн", - пробормотал Сибу, прислоняясь спиной к входной двери и осматривая видимые части квартиры.

“Мы посмотрим на этот счет. Мне не нравится приходить в самое дерьмовое место Физкультуры в это время ночи и трахаться с тупой сукой. Насколько умной может быть шлюха-наркоманка?" Зейн кипел от злости. Он направился в маленькую спальню напротив крошечной кухни, которая занимала практически всю квартиру, за исключением туалета и душа прямо у входной двери, где стоял Сибу. Он мог ясно видеть крошечную ванную. На кухне Шерил не было ни стены, ни двери, если это можно было так назвать. Там не было ничего, кроме раковины и холодильника с мусорным ведром между ними.

Зейн вернулся. Он был в ярости. Он тяжело дышал от разочарования, вытирая вспотевший лоб, готовый разразиться своей тирадой.

“Сибу”, - внезапно прошептал он, затаив дыхание и уставившись на большое створчатое окно в гостиной, через которое проникал уличный свет. Он жестом велел Сибу вести себя тихо, пробираясь мимо мебели на своем пути к окну. Он был открыт, но полностью опустился. За окном он заметил развевание платья на легком ветерке, который на такой высоте перерос в довольно сильный порыв.

Зейн улыбнулся. “Попался”.

Глава 1 — Смелое решение

Доктор Билли Малгас собрал вещи после своей лекции, покачав головой при виде сокращающегося числа своих студентов. Декан уже звонил ему месяц назад, чтобы выразить свою обеспокоенность по поводу нехватки студентов у доктора, предполагая, что Мальгасу, возможно, следует пересмотреть свой учебный план или сократить количество лекций, чтобы соответствовать его статусу преподавателя. Если бы его студенты продолжали отсеиваться, у университета не было бы другого выбора, кроме как позволить ему уйти.

Билли Малгас был озадачен ситуацией, в основном отсутствием интереса к его занятиям. У него была степень магистра археологии, полученная с отличием в Кембриджском университете, и обширный опыт в этой области, в свободное время он изучал антропологию в менее известном учебном заведении. Чернокожий академик никогда не признавался, что привилегия образования выпала на его долю благодаря его матери-британке, которая происходила из довольно богатой семьи Бирмингема. Для него небольшая помощь со стороны матери не гарантировала успеха; это была его собственная дисциплина и способности.

“Я вижу, что сегодня секция сидений снова была облысевшей, доктор”, - посетовала Мике, его помощница, когда подошла, чтобы присоединиться к нему. В руках она держала два одноразовых бумажных стаканчика с кофе из кафетерия кампуса. Он поднял глаза и просто покачал головой с тяжелым выдохом, даже не обрадованный ее добрыми глазами и светлыми локонами с химической завивкой, которые каскадами падали на ее пышную грудь. Если бы не ее хорошо известная интеллектуальная доблесть, обитатели кампуса вполне могли бы считать ее недалекой девчонкой.

Из замечаний оставшихся студентов он предположил, что их угасающий интерес был вызван политическим климатом в стране. Учитывая важность медицинского прогресса и стремительно растущую статистику преступности, деньги и возможности лежали в других профессиях.

“Да, никто больше не хочет узнавать о прошлом. Они просто хотят власти и, конечно, больших денег”, - проворчал он, закрывая свой ноутбук. Ему потребовалось несколько часов, чтобы подготовить презентацию PowerPoint по теме этой недели, но, похоже, вряд ли кто-то извлек из этого пользу. “Адвокаты, - разглагольствовал он, - ... как будто нам нужно больше изворотливости и жадности, чтобы обмануть правосудие с помощью аморального искусства закона”.

Мике придержала язык, будучи знакомой с настроениями и мнениями своего профессора. Она поставила кофе на его стол. Доктор Малгас выглядел крайне расстроенным из-за своего надвигающегося увольнения.

“Сэр”, - наконец осмелилась она, - “могу ли я внести предложение?”

Он даже не удостоил ее попытки взглядом, когда бросал оставшиеся бумаги в свой портфель, но она привыкла к такому обращению, когда он был в одном из своих настроений. Несмотря на то, что Мике понимала его затруднительное положение, она была одним из тех людей, которые верили в решения и упреждающие подходы даже к самым мрачным штормам.

“Что ты предлагаешь, Мике?” Он вздохнул.

Было совершенно ясно, что доктору Малгас было наплевать на то, что у нее на уме, но она знала, что ее идея была настолько порочащей, что она привлекла бы его внимание — возможно, проповедь тоже родилась из шока, — но его внимание было всем, чего она хотела.

“Я хотела бы предложить, ” она понизила голос до почти неслышимого уровня, “ мистификацию”.

Если она хотела шока, то получила его с лихвой.

“О Боже мой!” - его голос сорвался на жесткий шепот. Его глаза на мгновение застыли в недоумении от ее предположения. “Вы в своем уме, мисс Баденхорст?”

“Вы готовы к длинной очереди в бюро по безработице, доктор Малгас?” - ответила она, улыбаясь. Она знала, что, нажимая на его неуверенность, заставит его выслушать. "Ты знаешь больше, чем Бог, о скрытых сокровищах истории. Любому старому мудаку в области истории было бы очень трудно опровергнуть то, что вы утверждаете. Разве ты не понимаешь? Никому нет дела до вашей страсти или невероятных секретов старого света! Они не захотят проходить через все эти неприятности, чтобы проверить обоснованность ваших заявлений, поверьте мне ".

“Я не знаю...” Он нахмурился, обдумывая это. Но Мике почувствовал свою уязвимость, и пришло время ковать железо, пока оно еще горячо.

“Никто не знает столько, сколько ты! Никто не сможет доказать, что ваша теория неверна. Они слишком чертовски заняты своими собственными маленькими делами, чтобы произвести впечатление на правительство, доктор Малгас. Вы один из ведущих мировых авторитетов в области реликвий и истории морских войн, ” мягко подтолкнула она.

Он выглядел испуганным. Твердо верящий в мораль и истину, он счел ее предложение предосудительным, но его отчаяние поглощало все его этические принципы каждый раз, когда Мике напоминала ему о том, что случилось с бывшими учеными, не претендующими на известность.

Она прослушала этот курс не для того, чтобы осуждать своего любимого лектора, как бы это ни выглядело. Мике не стремилась к славе и богатству, и обычно она не верила в ложь. То, что она была готова сделать, поставить на карту свою репутацию академика и свое блестящее будущее ради мистификации, было вызвано исключительно восхищением своим наставником, который значил для нее очень много. Если бы не доктор Малгас, Мике давно бы потерял веру в чудеса скрытого мира. Она ни за что на свете не собиралась позволить его гению остаться незамеченным, и она была готова поставить на карту свое будущее, чтобы помочь ему стать мастером-историком, каким она его считала.

Внезапно доктор Малгас вспотел. Он не мог поверить, что даже поддержал ее ужасную идею, но если бы не тонкий намек декана на увольнение его с единственной цели в жизни, он никогда бы не подумал об этом.

“Что вы имеете в виду, мисс Баденхорст?" он съежился. Было очевидно, что 45-летний мужчина боролся со своей совестью.

“Не волнуйтесь, доктор Малгас”, - утешала она. “Я позабочусь обо всем. Все, что вам нужно сделать, это быть готовым к ответам, когда пресса услышит о вашем .... открытии. Хорошо?”

"При условии, что я буду знать, что это за открытие”, - прошептал он.

"Конечно, я посвящу вас во все детали, как только все подготовлю”, - заверила она своего учителя, нежно положив руку ему на плечо.

“Ты это устроишь?” он нахмурился. “Прости меня, Мике, но что ты знаешь об исторических тайнах?”

“Я не знаю и половины того, что знаете вы, сэр, ” сказала она, “ но не стоит меня недооценивать. Я знаю больше, чем ты думаешь. В конце концов, ты - тот, кто научил меня тому, что я знаю сейчас.”

“Как я узнаю, о чем ты решил солгать?” - спросил он со всей честностью. Мальгас прекрасно понимал, что его помощница была ученицей, близкой по уровню к нему, но ей не хватало многолетнего опыта и, следовательно, практики.

“Я введу вас во все подробности, прежде чем обнародую это, сэр. Я не дура, - напомнила она ему, делая глоток кофе. “Я введу вас в курс дела, прежде чем кто-либо еще узнает. Поверьте, доктор Малгас; я имею в виду только ваши наилучшие интересы. Я хочу, чтобы мир обратил на тебя внимание. Я хочу, чтобы они увидели твою страсть к истории, особенно к истории Второй мировой войны ”, - бушевала она. Затем она прошептала: “Но только если ты готов рискнуть. Возможно, здесь говорит просто мой цинизм, но, ” она вбила последний гвоздь, - я не думаю, что у тебя действительно больше есть выбор”.

Он устало посмотрел на Мике. Чопорно облокотившись на кафедру, он посмотрел на нее с едва заметной искрой сопротивления, оставшейся в нем. В конце концов, он решил, что больше не имеет значения, поймают его или нет. Как его репутация могла стать хуже, чем у лектора, который не смог заполнить даже один жалкий курс, не говоря уже о том, чтобы сделать что-либо значительное в мире? Малгас понял, что Мике всего лишь предложил ему способ возродить то, что он уже считал мертвым — свою карьеру историка, обладающего обширными знаниями о секретах, которые больше не имеют отношения к погоне за славой в наши дни. Даже если бы его раскрыли, его уловка была раскрыта, он был никем, так что это все равно мало что изменило бы.

Доктор Малгас просмотрел все книги, брошюры и исследования, которые он подготовил для класса студентов, которые не ценили его усилия и не уважали годы его учебы. Мике был прав. Теперь он знал это. Она была единственной, кто знал, как усердно он работал, чтобы предоставить студентам университета приятный и информативный курс.

“Они, вероятно, посещают этот курс только для того, чтобы получить зачеты, когда они провалили бы другие курсы”, - признал он. Его голос дрожал от разочарования в тусклом свете безупречно убранного лекционного зала. Только его проектор и один прожектор над ним освещали кафедру, точно так же, как его карьера едва поддерживалась скудным восхищением немногих.

“Мы оба это знаем”, - согласился Мике. “И как только они услышат о секретах, которые вы раскрыли в своем исследовании нацистских артефактов после Второй мировой войны, они стекутся в ваш лекционный зал, чтобы ухватиться за каждое слово, каждый факт, каждый кусочек информации, которую вы им предоставите”.

Постепенно, в контексте своей отчаянной идеи, доктор Малгас поняла, что Мике Баденхорст имела в виду что-то хорошее и что ее неортодоксальные методы, возможно, были как раз тем уровнем безрассудства, который ему был нужен, чтобы реанимировать свою карьеру. Он никогда не был из тех, кто нарушает правила, но теперь его нежеланию бросила вызов крайняя необходимость.

Когда он все упаковал, он бросил на Мике долгий, строгий взгляд: “Ты осознаешь возможные последствия того, что ты предлагаешь?”

“Я обдумала это больше, чем вы думаете, сэр”, - ответила она совершенно серьезно.

Он устало вздохнул, собрал свой кейс и кивнул головой: “Давай выбираться отсюда. Это не то, что мы должны обсуждать в учреждении, не говоря уже о чертовой аудитории ”.

Мике кивнул, твердо решив избавиться от всех сомнений, которые, возможно, все еще оставались у доктора Малгаса. На самом деле, даже если бы их поймали, она была готова признаться в этом и взять на себя основную тяжесть вины, если только ее наставник начал избавляться от сомнений в себе и обрел уверенность в процессе.

Что-то шевельнулось в дальнем углу аудитории. Это привлекло внимание доктора Малгаса, но в темноте это было трудно разглядеть. Он включил свет как раз перед тем, как они покинули лекционный зал, быстро осмотрев аудиторию. Однородные по внешнему виду ряды кресел не выявили злоумышленников.

“В чем дело, сэр?” Спросила Мике, выглядывая из-за двери, чтобы убедиться, на что он смотрит.

“Просто подумал, что я что-то увидел”, - он нахмурился. У него было отчетливое ощущение, что у них нежелательная компания.

В конце концов, он отказался от своих подозрений и выключил свет. Вместе они прошли по главному коридору к комнате для персонала и главному входу в Университет Порт-Элизабет.

“Когда мы будем готовы обнародовать это, нам понадобится кто-то, кому мы доверяем, чтобы сообщить об этом, доктор Малгас. Я знаю нескольких студентов-журналистов, которые были бы рады такой возможности ...”

“Нет!” - оборвал он ее. Его лицо было искажено сосредоточенной мрачностью. “Никаких дилетантов, Мике. Это слишком серьезно, чтобы доверить это скудному словарному запасу новичков, не говоря уже об их неумелости в общении со стервятниками из прессы, если они попадут в затруднительное положение ”.

Он тяжело дышал, погруженный в свои неотложные мысли, и говорил тихо, пока они приближались к вестибюлю. “Нам нужен кто-то, у кого был опыт в распространении правды, острый ум, бесстрашие в журналистском бизнесе, кто-то, кто заслуживает доверия”.

“Я согласна, было бы полезно, если бы этот острый ум был другом или близким коллегой”, - заметила она. “Ты кого-нибудь знаешь?”

“Я верю. Самый лучший. Его зовут Сэм Клив.”

Глава 2 — После Вуппити Скоури

Вода покрылась рябью вокруг киля маленькой лодки, волны расходились по серебристой мерцающей поверхности. Было трудно сказать, где кончалась вода и начиналось одинаково серое небо, но объектив Сэма мог отличить их друг от друга просто идеально. Он использовал телеобъектив для своих фотографий, чтобы запечатлеть идеальные линии озера, несмотря на то, что проигнорировал добрый совет отца Хеннесси не пить виски перед тем, как отправиться в фотографическое путешествие на маленькой гребной лодке, которую он одолжил всемирно известному журналисту.

Сэм был измотан после двух дней местного фестиваля в Ланарке, но ему пришлось остаться по крайней мере еще на один день, чтобы взять интервью у приехавшего старого полковника Макадамса, ветерана двух войн и местной знаменитости из списка C. Фестиваль Whuppity Scoorie после первого дня стал непристойным, именно так, как это нравилось Сэму Кливу, хотя он стал опасаться своих пьяных публичных выступлений после инцидента с килтом несколько лет назад, когда он упал со стола во время танца и слишком обнажился перед ликующей толпой.

Вдалеке он увидел несколько других лодок, все больше, чем его, которые покачивались под послеполуденным небом. Сэм запомнил, где находится причал преподобного, убедившись, что ему не потребуется много времени, чтобы вернуться туда до наступления темноты. Купы деревьев окаймляли парк вдоль озера, и он время от времени слышал крики игроков в гольф вдалеке, одерживавших победу над труднопроходимой лункой.

Тихая и прозрачная вода несла группу лебедей у берегов, и Сэм удивлялся, как он провел столько лет в суете эдинбургской новостной индустрии. На короткое время его мысли погрузились в чернильную тьму его прошлого, где он хранил плохие воспоминания, и он вспомнил звук выстрела, который убил его невесту é. Он вспомнил грязь доков и складов, где он провел столько ночей, выслеживая преступников, которых расследовал, питаясь плохим кофе и дешевыми сигаретами в погоне за справедливостью — или славой? Даже тот факт, что он разоблачил этих преступников много лет назад, когда был королем журналистских расследований, не сделал потерю более терпимой.

С тех пор, как он участвовал в экспедиции Wolfenstein, он превратился в более искушенного писателя и смог выбирать свои задания. Время от времени работая фрилансером у миллиардера-изобретателя Дейва Пердью, Сэм приобрел элитную репутацию бесстрашного профессионала. Для него наступило мирное время, и это означало, что его больше не заставляли соглашаться на задания без определенного контроля или согласия — не говоря уже о прибыльном характере экскурсий Пердью. Щедрое вознаграждение Пердью и его книга-бестселлер укрепили Сэма в финансовом отношении, больше не заставляя его отчаянно нуждаться в концертах. Теперь у него была относительная свобода, и наблюдение за лебедями, скользящими по зеркалу озера, подтвердило его душевное состояние, его всеобъемлющее спокойствие в последнее время.

Сэм подумал о Нине. Несколько недель назад он помог ей перетащить несколько ящиков к ней домой, на которых они обнаружили несколько старых, в основном незначительных, реликвий и целую стопку старых нарисованных от руки карт. Он вспомнил их нежелание прикасаться к содержимому коробки, от которого у них мурашки побежали по коже, но при ближайшем рассмотрении обнаружил, что жуткая таксидермия была ничем иным, как неудачным хобби первоначального владельца коробки. Потрепанная старая кожа и лысеющий череп не имели никакого отношения к надписям и служили лишь для отпугивания потенциальных похитителей его ценных карт.

Нина передала коробку Дейву Пердью для изучения, поскольку он упомянул что-то похожее, что он безуспешно искал. С тех пор Сэм ни от кого из них ничего не слышал о находке. Он решил завершить свою фотосессию, сложил свое оборудование обратно в сумку для фотоаппарата и начал грести обратно к берегу озера. Успокаивающий звук весел, рассекающих поверхность, каждый раз приобретал четкий ритм, когда Сэм гнал маленькую лодку вперед. На мгновение темная вода под ним дала волю его воображению.

Интересно, что находится под этим красивым озером? Вода довольно черная, значит, она должна быть глубокой… “Прекрати это”, - сказал он вслух, и его мысли убрали свои щупальца. “Просто иди в бар”.

Насколько он знал, у Сэма не было фобий, хотя были вещи, которые были довольно близки к этому. Собаки, высота и пауки точно не вызывали у него дружелюбных эмоций, но, хотя сами по себе они вряд ли были фобиями, он понял, что опасался водоемов гораздо больше, чем следовало. Он понял, что именно так начинаются фобии, поэтому проигнорировал свою глупость и отбросил все мысли, не связанные с виски, его кошкой, Ниной или коллективом всех троих, которые скоро присоединятся к нему в его доме на выходные.

Как только он пришвартовал лодку, он направился в теплое сияние небольшого заведения, которое уже было переполнено. Ночь обещала быть долгой, но сначала он хотел убрать свое снаряжение и переодеться. Пока Сэм разбирал свой багаж, у него зазвонил телефон.

“Не сейчас”, - простонал он, роняя бритву, чтобы достать сотовый из кармана куртки. На экране он увидел имя, которое никогда не ожидал увидеть снова. Во время их последней встречи оба чуть не погибли, спасаясь от преступной организации контрабандистов, которую они разоблачили: они поймали восьмерых мужчин, укравших португальские монеты и сундук со старинными мечами и кинжалами с затонувшего корабля. Это было где-то в середине девяностых, когда Сэм напал на след одного учреждения в Анголе, касающегося шайки контрабандистов, грабивших музеи и университетские склады для продажи антиквариата на черном рынке.

“Мальгас?” - спросил я. Спросил Сэм тоном, средним между удивлением и беспокойством.

"Привет, Сэм. Как у тебя дела?" голос в трубке ответил, но Сэм надеялся, что вопрос был задан из приличия, а не из серьезного интереса. Если бы Сэму нужно было рассказать обо всех невероятных вещах, которые он пережил с момента последней встречи с Билли Малгасом, они бы разговаривали по телефону несколько дней.

"Прекрасно. Отлично, спасибо, старина. Какой это сюрприз!” - изумился он.

“Надеюсь, хороший”, - ответил Малгас с нервным смешком.

На самом деле Сэм не был уверен. Двое мужчин не то чтобы были счастливы вместе, но они наслаждались обществом друг друга. “Конечно! Где, черт возьми, ты сейчас находишься?”

“Южная Африка”, - ответил Мальгас. “Я преподаватель университета в Порт-Элизабет...”

“Звучит заманчиво”, - перебил Сэм. Он хотел, чтобы Малгас перешел к сути. В животе у него урчало, а печень ныла.

“Да, но, ” заикаясь, произнес Малгас, - у меня есть кое-что, о чем вам, возможно, было бы интересно рассказать”.

Сэм сделал паузу. Допустим, мужчина не знал, что Сэм больше не работает в Bugle или the Post, он позволил Мальгасу продолжать.

“Продолжай”, - сказал он.

Малгас начал объяснять, пытаясь скрыть свое беспокойство от произнесения своих слов. Он был не из тех, кто лжет, не говоря уже о том, чтобы намеренно вводить кого-то в заблуждение, но он должен был выкарабкаться из этого, иначе он остался бы без гроша в кармане и не смог бы выбраться из ямы безработицы, если бы не смог добраться до Соединенного Королевства или Египта.

"Я думаю, что нашел давно пропавший корабль у побережья Алгоа, Сэм, и я хотел бы, чтобы ты помог мне осветить спасение и любую прессу, которую я смогу получить впоследствии", - объяснил Малгас. Его голос слегка дрожал, но Сэм истолковал это как волнение. Он не разговаривал и не видел Билли Малгаса в течение многих лет, но он знал его как солидного, заслуживающего доверия разумного человека. Он был далек от тех ученых, которые всегда настаивали на том, чтобы быть корректными и всезнающими в своих крошечных областях исследований. Мальгас всегда был готов выслушать альтернативы, и тем, кто пытался оспорить его теории, всегда предоставлялось его внимание к их контраргументам.

“Это действительно захватывающе, Билли!” - Воскликнул Сэм, понюхав носки, которые собирался надеть. Он поставил телефон на громкую связь и занялся сортировкой своей одежды. Сэм был искренне взволнован открытием Малгаса, и ему не терпелось принять участие в чем-то новаторском в истории, но все, о чем он мог думать сейчас, - это односолодовый напиток, которого так жаждала его печень.

“О, это так!” Мальгас ответил. “У меня просто есть одна проблема, с которой я также надеялся, что вы сможете мне помочь”. Он быстро добавил: “Может быть, просто направление ... какой-нибудь совет”, чтобы не показаться нуждающимся.

“Конечно, старина. Чем я могу тебе помочь?” - Спросил Сэм, снимая рубашку.

“Мне крайне неловко признаваться в этом”, - сказал Малгас тоном, полным стыда, “но мне было интересно, знаете ли вы о какой-нибудь организации, которая была бы готова спонсировать спасение? У меня отложены кое-какие средства, но чтобы вытащить это дело на поверхность и попросить различных экспертов изучить его, вы знаете… это, э-э, стоило бы мне больше, чем стоит моя душа ”. Билли Малгас застенчиво усмехнулся, но Сэм знал, что он проглотил всю свою гордость только для того, чтобы произнести это предложение.

“Что ж, по счастливой случайности, я случайно знаю нескольких людей, которые могли бы рассмотреть твое предложение”, - предложил Сэм. Он немедленно представил лицо Пердью при мысли о том, что с помощью миллиардера станет известна еще одна всемирно-историческая тайна. “Я не говорю, что это определенно, но я уверен, что смог бы привлечь некоторое внимание к вашему проекту. Могу ли я связаться с вами по телефону? У тебя все тот же e-mail?”

Голос Малгаса звучал немного неохотно, но Сэм списал это на его неожиданный успех в привлечении интереса. “Это звучит потрясающе, Сэм. Пожалуйста, лучше позвони мне. Я не настолько доверяю учетным записям электронной почты.”

“Я согласен”, - улыбнулся Сэм. “Я посмотрю, сможем ли мы в ближайшее время назначить встречу, чтобы обсудить детали раскопок ... или ... спасения, как вы говорите. Я скоро с тобой поговорю, хорошо?”

* * *

“Абсолютно! Это было бы замечательно, Сэм. Большое спасибо!” Взволнованно ответил Билли Малгас. После того, как он повесил трубку, внезапный приступ неопределенного страха запульсировал в его венах. Его глаза прошлись по светильникам на потолке над ним, когда он тяжело вздохнул: “Во что ты вляпался, Билли?”

“О чем вы так беспокоитесь, доктор Малгас?” Спросила Мике, когда принесла им обоим выпить. В безопасности его домашнего офиса никто не слушал, но все же его совесть сделала ему выговор. Он взял у Мике кружку свежего чая Ройбуш.

“Теперь это официально, ты знаешь? Я официально обязан сообщить об открытии, которого не существует ”, - посетовал он.

“Вы слишком много беспокоитесь, сэр”, - заверила она его. “Мои друзья уже начали свои погружения, чтобы нанести необходимую маркировку на затонувший корабль у залива Блюуотер. Даже если выяснится, что затонувшее судно - не то, на что мы претендуем, у вас всегда будут на нем опознавательные знаки, чтобы показать миру, почему вы считали, что это нацистское судно ”.

“Я бы выглядел как неумелый дурак”, - возразил он.

“Нет, после того, как мои друзья разместили соответствующие артефакты на затонувшем судне, любой легко убедился бы, что это был корабль времен Второй мировой войны”, - напомнила она ему.

“Что ж, я надеюсь, ты права, Мике. Такие люди, как Сэм Клив и подобные ему, просто так не поддаются на всякую старую чушь. Моя репутация на кону на стольких уровнях”, - предупредил он ее.

В глубине души он с нетерпением ждал встречи со своим старым другом снова, даже если обстоятельства были несколько плачевными. Но пока его намерения должны оставаться в секрете.

Глава 3 — Бартер

Шерил не смогла прыгнуть. Не важно, насколько несчастной была ее жизнь, она все еще слишком многого хотела достичь, и она ни за что не собиралась отказываться от этого. С ее везением она закончила бы тем, что стала овощем или, что еще хуже, женщиной в здравом уме, не пользующейся ногами. С другой стороны, сдаться мужчинам, преследующим ее, возможно, означало бы больше несчастий. Если бы ей повезло, они бы просто убили ее. Она хорошо знала их тип — насильников, мучителей и приспособленцев, которые не чувствовали угрызений совести или ответственности за свои преступления. Как бы они? Полиция и большая часть местных органов власти находились на их жалованье.

Зейн открыл окно рядом с ней. Выступ, на котором стояла Шерил, доходил не дальше края здания, из-за чего она не могла отойти от окна, не упав.

“Ну же, Шерил”, - сказал он, выглядывая из-под нижней рамы окна, которую он сдвинул вверх. Его голос был ясен даже в порывах ветра, которые мешали ей слышать, когда он уговаривал ее вернуться внутрь, обещая, что ее не убьют, если она будет сотрудничать. “Там холодно и скользко”, - настаивал Зейн. “Заходи в дом, и мы поговорим как взрослые, хорошо?”

Она недоверчиво нахмурилась: “Как ты сделал с Элисон? Так же, как ты говорил с Хилари?"

Зейн усмехнулся и покачал головой.

“Они пытались сорваться с места и сбежать, Шерил”, - сказал он ей. “Не надо. Пожалуйста, не делай того же ”.

Он никогда бы не признался в этом, но его желудок скрутило при воспоминании о тех женщинах. У него не было выбора, кроме как убить их. Вопреки тому, что кто-то мог подумать, ему ни капельки не понравилось обрывать их жизни. У него тоже был начальник, который оценивал его эффективность, и в случае неудачи он разделил бы их судьбу.

“Сколько их с тобой?” - спросила она.

“Клянусь, еще только один”, - сообщил он. Он высунул голову как можно дальше, чтобы добавить: “Но он безвреден, пока я не прикажу ему нанести удар. Я обещаю, Шерил. Он даже не стоит того, чтобы о нем думать ”.

Шерил Тобиас немного подумала над этим. Она пыталась сохранять свой разум как можно более ясным, но последний удар сделал ее слишком параноидальной, чтобы регулировать свое восприятие опасности. Она принимала наркотик, чтобы оставаться бодрой, но она пренебрегла последующим беспокойством, которое обычно сопровождало ее, когда она слегала.

Глаза дикие и беспокойные уставились на головореза в окне. Он знал, что ей скоро придется действовать, но ему, честно говоря, было все равно, решит она прыгнуть или нет. Шерил издала разочарованный крик, ее костлявые пальцы вцепились в угол оконных блоков. Мгновение спустя она посмотрела на Зейна: “Подвинься. Я вхожу”.

Он отступил в сторону, но не раньше, чем схватил ее за запястье в притворной защите, откуда он планировал контролировать ее движения.

Ее сердце бешено колотилось в груди, но Шерил достигла той точки, когда ее больше не заботило, был ли он искренен или нет. Даже если Зейн собирался убить ее, наркотики сделали ее равнодушной и, надеюсь, ослабили ее болевые ощущения, если он решит проткнуть ее. Она наблюдала, как двое мужчин быстро обменялись взглядами, когда он помогал ей войти.

Когда она снова опустила обе ноги на пол и медленно опустила окно, чтобы отгородиться от мира, глаза Шерил наполнились слезами. И ее мокрые глаза, и грязное стекло ее окна образовали плотную пелену, которая отрезала ее от любой помощи из внешнего мира. Теперь это было окончательно. Она сдалась, и никто никогда не узнает, что она была мертва, когда они сбросят ее тело в мутные реки за пределами охотничьих угодий Аддо на съедение крокодилам.

Сибу все еще стоял, прислонившись к входной двери, когда она повернулась к нему лицом. Его лицо напугало ее до глубины души. Она знала такое выражение лица только от своих самых подлых клиентов; тех, кто избивал и насиловал ее. Лицо Зейна не стало добрее, и на то были веские причины. Оскалив белые зубы, его левая рука появилась из ниоткуда и ударила ее по щеке. Маленькое тело Шерил врезалось в кофейный столик, когда удар на мгновение лишил ее разума. Прежде чем она смогла успокоиться, Сибу ударил ее с другой стороны и прижал ее голову к ковру.

“О, пожалуйста, Боже, нет! Пожалуйста! Не надо!” - закричала она, почувствовав, как ее платье стягивают через голову. Она ожидала худшего от этого слишком знакомого сценария, от которого она страдала раньше; тогда полиция приняла ее заявление и никогда не расследовала шокирующий инцидент. Но ничего не произошло. В тихой темноте раннего утра все, что она могла слышать сквозь свои рыдания, было тяжелое дыхание мужчины, который угрожающе прижимал ее к земле.

"Ты помнишь это? Правда?" - крикнул Зейн из-за ее спины. Но Шерил не могла кивнуть, когда ее лицо было прижато к полу. Казалось, что весь его вес придавил ее череп к земле. "Если ты будешь издеваться над нами, это случится снова. Мы знаем об этом, да. Наши друзья из полиции показали нам ваше досье.”

Сибу улыбнулся. Его голос был спокоен, когда он наконец что-то сказал. “Мы точно знаем, что нужно сделать, чтобы напомнить вам о той ночи. О чем ты думал? Вы действительно думали, что полиция будет тратить свое время на изнасилование шлюхи? Я имею в виду, разве это не просто часть твоей работы - терпеть это дерьмо?”

Зейн усмехнулся: "Ты верно подметил, Сибу. Мы могли бы растерзать ее до полусмерти или даже убить эту сучку, и не было бы никаких вопросов. Если мы убьем ее, нам даже не придется платить за ... дополнительные.” Двое мужчин рассмеялись, но она была не в том положении, чтобы отстаивать свою позицию, поэтому Шерил просто закрыла глаза и ждала. У нее болело лицо, но из того, что она слышала о мужчинах такого типа, это было ерундой. Она понятия не имела, что они планировали.

“Сядь на диван”, - сказал Зейн, высвобождая голову Шерил из своей яростной хватки. “Сибу, включи свет”.

“У меня нет света”, - тихо сказала она.

“Что?” - спросил Зейн.

“У меня в квартире нет никакого света. Просто свечи”, - неохотно призналась она, отчаянно желая не провоцировать их еще больше. Она указала дрожащим пальцем на свечи, которые она погасила незадолго до того, как они пришли к ее двери ранее. “Я могу быстро их зажечь”.

“Нет!” - взревел Зейн. “Мой помощник зажжет их”.

“Почему я? Я не твоя гребаная горничная, чувак”, - запротестовал Сибу, но его более злобный партнер бросил на него суровый взгляд.

“Потому что мы не хотим, чтобы у шлюхи в руках были спички или зажигалка, ты, гребаный идиот!” Нетерпеливо прохрипел Зейн. “Или это слишком много для тебя, чтобы разобраться?”

Сибу покачал головой. Он не думал об этом, но и не собирался признаваться в этом вслух. Одну за другой он зажег белые свечи, озарив дом Шерил их теплым светом. К сожалению, та атмосфера была наполнена ужасом. Ей показалось странным, что одно и то же освещение в одном и том же месте обычно давало ей такое спокойствие и защищенность, а сейчас было равносильно чистому страху и неминуемой смерти.

“Ты должна нашему работодателю крупную сумму денег, Шерил”, - начал Зейн. Его черные глаза-бусинки выглядели еще более зловещими в свете свечи, когда он смотрел на нее сверху вниз. Его руки были удобно сложены на коленях, но она знала, что он опасен. "Мы предоставили вам необходимые документы для выезда из страны, а вы не выплатили нам остаток".

Шерил была ошеломлена. Она задавалась вопросом, знали ли они, что ее втянули в эту сделку, или даже если бы они знали — волновало ли бы это их. Ее пальцы были крепко переплетены, сильно сжаты, когда она слегка раскачивалась в своем возбужденном состоянии, состоянии, которым Зейн бесконечно наслаждался.

“Я была обманута клиентом, который заставил меня поверить, что он позаботится об этом”, - объяснила она слабым голосом, торопя слова из-за страха быть избитой до того, как она сможет изложить свою точку зрения.

"Мы знаем, но работа сделана, а нашим людям мало платят, вы понимаете? Это значит, что ты должна заплатить за свои документы, дорогая, иначе ни один пограничник никогда больше не узнает твое хорошенькое личико”, - пояснил Зейн.

“У меня нет таких денег. За годы работы я не смогу собрать столько денег! Как твой босс ожидает, что я ...?” она почти повысила голос, не из высокомерия, а в абсолютном неверии, что они могли быть настолько неразумными.

Сибу зловеще присвистнул, напоминая ей взять себя в руки. Он сел рядом с ней и положил свою мозолистую руку ей на колено. Шерил вздрогнула, когда ее сердце бешено заколотилось в предвкушении того, что он собирался сделать. Зейн не пошевелился. От него не было приказа пресекать намерения Сибу, и это повергло Шерил в состояние уныния, которое побудило ее использовать свои криминальные резервы.

“Подожди, я не могу тебе заплатить, но я могу открыть тебе секрет, который сделает тебя очень богатым”, - в отчаянии предложила она.

“О Боже, просто сделай ее и покончи с этим, Сибу", - простонал Зейн, явно не настроенный на терпимость. Рука Сибу скользнула ей под юбку, и он облизнул потрескавшиеся губы, придвигаясь ближе на диване.

“Я серьезно! Послушай меня!” - закричала она.

“Послушай, сука, если ты знаешь секрет, который может сделать нас богатыми, почему ты живешь в такой дыре, как эта? Да? Почему вы не можете заплатить за свои документы? В таком случае, разве ты не должен быть на яхте в Карибском море?” Спросил ее Зейн ревущим голосом.

Сибу от души посмеялся над предложением своего коллеги, надеясь, что Шерил нечего было предложить, чтобы он мог поступить с ней по-своему и покончить с этим. Капско-малайская кровь в ее жилах делала ее довольно сногсшибательной, кусочек, который ни один мужчина не стал бы просто убивать, прежде чем попробовать первым.

"Я не могу добраться до этого; вот почему!" - простонала она сквозь насморк, вытирая щеки тыльной стороной ладони, в то время как другой рукой сдерживала заигрывания Сибу. "Это в кладовке в университете, где я раньше работал! Но он принадлежит тамошнему лектору, которому я помогал в его исследованиях. Он всегда был тем, кто открывал хранилище. В противном случае, я бы уже смог раздобыть кое-что для себя!"

“Как его зовут?” - спросил Зейн.

“Доктор Малгас. Он хранит там древние сокровища, которыми обменивается с международными музеями и университетами, я клянусь! Я могу отвести тебя туда, но тогда ты должен считать наше дело законченным!” она осмелилась вступить в переговоры. Ее голос дрожал, но глаза сказали Зейну, что она не лжет. На мгновение образованная женщина в Шерил проститутке проявилась, чтобы правдиво направить его. Он жестом попросил своего партнера прекратить сексуальное запугивание, к большому разочарованию Сибу. Она знала цену предательства. Ему не нужно было упоминать об этом.

“Отведи нас в Мальгас”.

Глава 4 — Другая женщина

Нина схватила свой ноутбук и поспешно засунула его в кожаный чехол. Ногой она затолкала тапочки под кровать и застегнула сумку для багажа. Она немного опаздывала, но у нее все еще было достаточно времени, чтобы добраться до Эдинбурга и встретиться с Дейвом Пердью. Он предложил ей оплачиваемое задание помочь ему в том, что он назвал приятной экспедицией на восточное побережье Южной Африки. Нина давно не была на юге, и поскольку там все еще стояла в основном летняя погода — по крайней мере, для любого шотландца — она была в восторге от поездки в это время года.

Встреча с Сэмом и Пердью была близка к тому климату, которого она с нетерпением ждала, но, честно говоря, историку больше нечего было делать в следующие два месяца, пока она ждала публикации одной из книг, написанных ею в соавторстве. Это было предприятие, за которое она взялась вместе с другим экспертом по истории с Гебридских островов, но, по-видимому, вся проверка фактов задерживала публикацию. Сейчас ей не мешало бы дистанцироваться от своего мрачного родного города и постоянных ливней, которые затопили ее клумбы. На этот раз Нина решила поехать на собственной машине из Обана в Эдинбург и оставить ее в безопасности огромной собственности Пердью, его особняка Райхтисоусис .

В прошлом году Пердью значительно усилил свою охрану, поскольку это было давно запоздало из-за того, что у него появились враги после испытания на Deep Sea One, которое привело его слишком близко к Ордену Черного Солнца. Большинство историков думали, что старая нацистская организация была распущена задолго до 1950-х годов, но она знала лучше. Разобравшись со зловещими деяниями современной элиты общества, Нина долго приставала к Пердью с просьбой усилить охрану его поместий по всему миру. "Черное солнце" обладало почти неограниченной властью, влиянием и финансовым охватом, от которых не могли избавиться даже такие люди, как миллиардер Пердью.

К счастью для Пердью, присутствие организации значительно уменьшилось после смертельного столкновения в Венеции некоторое время назад, хотя они не делали секрета из того факта, что их средства далеко не исчерпаны. На данный момент Орден Черного Солнца был подобен молчаливому наблюдателю, выжидающему своего часа.

Пердью умолял Нину воспользоваться его частным самолетом, но она отказалась совершить такое драматическое путешествие. Втайне она не хотела говорить о своих сомнениях по поводу безопасности его самолета, о своих подозрениях относительно любого экипажа, штатного или внештатного. За последние несколько лет Нина научилась ничего не принимать на веру и поняла, что враг может нанести удар в любое время, в любой маскировке. Взять ее машину под предлогом того, что она хочет навестить одного или двух родственников по дороге, было приемлемым оправданием. Он, вероятно, разгадал бы это, но Нина знала, что за ней с меньшей вероятностью будут следить на неприметном транспортном средстве, чем на тщательно продуманном частном самолете известного филантропа и плейбоя вроде Дейва Пердью. Ей предстояло добрых три с половиной часа езды, поэтому она убедилась, что не уехала слишком поздно. Поломка или спустившее колесо в темноте было бы кошмаром, поэтому она вышла из дома вскоре после полудня, чтобы успеть в Эдинбург к ужину с Пердью.

После трех часов езды по Шотландии, когда Нина добралась до Фолкерка, начался дождь. Оказалось, что позднего обеда, который она съела по дороге, было недостаточно. Она была голодна. Она надеялась, что Пердью был в одном из своих приподнятых настроений и попросил своего шеф-повара приготовить для нее что-нибудь декадентское и сытное.

Она не собиралась разочаровываться.

По прибытии в Райхтисусис она нашла своего хозяина в приподнятом настроении, очень похожем на прежнего Пердью. Когда они впервые встретились в узких кругах академической элиты Эдинбурга, она возненавидела его постоянные заигрывания. Тогда Нина никогда бы не догадалась, что однажды у них будет история . Пройдя через так много вместе, было неизбежно, что они сблизились.

“Как прошла твоя смехотворно долгая поездка, Нина?” он улыбнулся, когда они обнялись.

Не обращая внимания на его поддразнивания, она сообщила: “Чтобы ты знал, там было настораживающе мало еды”. Нина вздохнула, глядя на новую мебель, которую он приобрел с момента ее последнего визита. “Слава Богу, у меня было достаточно сигарет, чтобы прокуриться, иначе я могла погибнуть”, - ответила она, кивнув дворецкому, который отнес ее багаж наверх.

“Что ж, тогда давайте не будем стоять здесь. Мой шеф-повар приготовил для нас троих вкусное горячее блюдо, - Пердью ухмыльнулся и подмигнул. "Не говоря уже о каком-нибудь 60-летнем Спейсайде, чтобы отметить начало нашего последнего приключения!"

Нина улыбнулась и позволила ему отвести себя за руку в столовую, где в камине весело потрескивал огонь и слегка пахло сосновыми иголками. Ей было интересно, был ли там Сэм, но она вспомнила его электронное письмо, в котором говорилось, что он собирается присоединиться к ним только на следующий день — перед тем, как все они должны были вылететь в Порт-Элизабет. В столовой послышалось тихое бормотание, голос, с которым Нина не была знакома. Это, конечно, был не Сэм. Это был женский голос в одностороннем разговоре.

“Боже милостивый, я никогда в жизни не видел, чтобы женщина проводила столько времени на телефоне”, - пробормотал Пердью, когда его рука мягко подтолкнула Нину, стоявшую перед ним, войти в комнату первой. “Я не могу представить, что бы она делала без этого”.

“Кто?” - спросил я. Спросила Нина, когда они вошли в роскошную комнату, где восхитительный аромат жареной свинины и риса со специями наполнял воздух.

Высокая стильная женщина в сапогах на высоком каблуке, из-за которых она казалась еще выше, разговаривала по мобильному телефону, глядя в окно на холмистую лужайку поместья Пердью. Ее черные как смоль волосы были собраны в модный гладкий хвост, а обтекаемые формы подчеркивались черными брюками и зауженной замшевой курткой. Ее темно-бордовый шарф с вышивкой был завязан сбоку на шее и ниспадал наподобие лисьего хвоста поверх изумрудного жакета, который натягивался на ее не совсем натуральную грудь.

“Кристал Мейер, адвокат и активистка движения за права женщин”, - объявила Пердью.

Нина хмуро смотрела на него, пока женщина продолжала говорить по телефону.

“Я не знала, что нам все еще нужны защитники прав женщин, Пердью. Что ты натворил на этот раз?” она пошутила.

“Она много работает в странах третьего мира, но я встретил ее на сборе средств для медицинских исследований в Лондоне несколько месяцев назад. На самом деле, это было сразу после того, как я вернулся из Лиона, как раз перед тем, как вы с Сэмом позвонили мне по поводу той сомнительной коробки, которую ты получила из университета, - ввел он ее в курс дела.

“Медицинское исследование чего? Пожалуйста, не заставляй меня строить догадки", - самодовольно заметила Нина, нисколько не заинтересованная в ответе Пердью. Она направилась к пиршеству на длинном дубовом столе и взглядом попросила разрешения Пердью попробовать немного холодного мяса и закусок из сырых овощей. Ковыряясь в закусках, пока надоедливый незнакомец заканчивал свой телефонный разговор, Нина молча кипела от возмущения вторжением, которое она не имела права подвергать сомнению.

Пердью и Нина неловко стояли рядом со столом, ожидая Кристал, чтобы та могла налить им что-нибудь выпить. “Господи, может быть, мне следует позвонить ей и спросить, собирается ли она присутствовать на ужине, Пердью. Какой у нее номер?”

“Сомневаюсь, что ты справилась бы с ожиданием звонка, моя дорогая”, - усмехнулся он, хрустя морковной палочкой. Выражение его лица говорило о том, что это тоже был не его выбор еды.

"Она собирается заставить меня закурить прямо здесь, прямо сейчас, клянусь", - пригрозила Нина.

“Дай-ка я посмотрю, как долго, по ее мнению, это продлится", - сказал он, бесцеремонно бросая недоеденную морковную палочку на стол. В конце концов, это был его дом. Его высокая, худощавая фигура склонилась над ничего не подозревающей женщиной, и он слегка похлопал ее по плечу. Она не прекращала говорить ни на секунду, когда повернула голову к нему лицом, в то время как Пердью жестом показал на свои часы, что пора ужинать.

Кристал кивнула. Боковым зрением она заметила миниатюрную брюнетистую красавицу, стоящую у стола и что-то сердито жующую. К изумлению Нины, ее объявленный клиент в suede доброжелательно улыбнулся ей и коротко помахал рукой.

“Мне нужно идти, Стэн. Нет, заставь их подписать документы об освобождении к понедельнику и позвони мне. Я больше не буду ждать. У меня есть ...” она посмотрела на Нину, разочарованно качая головой из-за мужчины по телефону. “Доктор Гулд здесь, Стэн. Я должен идти ”.

С этими словами она закончила разговор и сунула телефон в карман куртки. Искренняя улыбка осветила ее лицо, когда она подошла к Нине, сердечно протягивая свою тонкую руку.

“Доктор Гулд”, - сказала она. “Для меня большая честь познакомиться с вами. Кристал Мейер.”

Нина изящно взяла салфетку, встряхнула ее и элегантно вытерла руки, прежде чем пожать руку женщине.

"Слава Богу, в кои-то веки я не испортила представление, нащупав салфетку или вытирая чертову руку о рубашку, как лесоруб", - подумала Нина про себя, скрываясь за идеально сохраняемым выражением обаяния, которое она излучала.

“Рада познакомиться с вами”, - улыбнулась Нина. Она не могла не оценить сердечное приветствие Кристал и сделанный ей комплимент.

“А теперь, дамы, не выпить ли нам аперитив перед ужином?” Пердью ухмыльнулся, он всегда сиял, когда был в компании красивых женщин, и двое присутствующих опровергли это предположение. Когда он пошел наливать в три хрустальных бокала чистый алкоголь, Нина вздохнула.

“Разве мы не можем просто уже поесть? Я чертовски проголодался”.

Она не осознала, что произнесла это вслух, но Кристал повернулась и посмотрела на нее с удивлением: “Не могу не согласиться, доктор Гулд. Я не хочу напиться до того, как набью желудок. Ты не захочешь видеть меня пьяным!”

“Пожалуйста, зовите меня Ниной”, - сердечно настаивала Нина.

“Нина”, - повторила Кристал. “Ты слишком прав. Учитывая, сколько времени мы проведем вместе, нам лучше поддерживать непринужденные отношения, верно?” Ее бледно-голубые глаза блеснули, когда она подмигнула. Нина была в замешательстве. У нее сложилось впечатление, что Кристал Мейер была просто гостьей на день или выходные. Что она имела в виду, говоря "проводить время вместе"? На данный момент Нина решила притвориться, что она знала, что происходит, и просто пошла на поводу.

“Дэйв, мы можем просто уже поесть? Я понимаю, что разговаривала по телефону чуть меньше века, но мы с Ниной хотели бы сначала удовлетворить наши бурчащие желудки ", - взмолилась Кристал, на что Пердью, естественно, подчинился. Нина заметила, что он был таким веселым, каким она не видела его годами. Нина узнала его жизнерадостное поведение таким же грубым, каким оно было тогда. У него должно было быть наготове что-то хорошее, и она не могла дождаться, чтобы узнать, что это было.

“Дамы, ” объявил Пердью в уютной атмосфере столовой, “ пожалуйста, поднимите бокалы”.

Они подчинились.

“Я хотел бы предложить тост за нашу следующую экспедицию. К самому большому секрету в морских кругах на сегодняшний день. Пусть мы переживем красный рассвет, чтобы спасти то, что потеряно!” - торжественно произнес он.

Две его спутницы были поражены, но подняли бокалы и с криком “слушайте, слушайте!” проигнорировали жуткое объявление.

Глава 5 — Ошибка при подслушивании

Похитители Шерил, очевидно, были людьми, которые могли бодрствовать сутками напролет. После того, как она раскрыла свои знания о секретной кладовой в Университете Порт-Элизабет, они, естественно, ушли, чтобы расследовать ее заявление при свете раннего утра, и так же естественно они заставили ее сопровождать их. Теперь, когда они нашли ее и убедились, что у нее нет никаких средств, чтобы расплатиться с ними за свой долг, они ни в чем не собирались верить ей на слово.

“Это место закрыто и охраняется ночью”, - попыталась она объяснить.

“Тем лучше”, - сказал Зейн. “Тогда давай вернемся сегодня вечером. Давай посмотрим, так ли ты лжив, как я думаю, или ты все-таки выживешь после всего этого ”.

Они вернулись в квартиру Шерил. Они провели большую часть дня за просмотром плохих старых фильмов на VHS, поскольку у нее не было кабельного телевидения, ожидая вечера, когда она должна была сопроводить их внутрь на так называемые вечерние занятия под руководством уважаемого лектора, которого она так хорошо знала.

Сибу набил рот любой едой, которую смог найти в крошечном холодильнике Шерил — остатками KFC и наполовину пустым светлым пивом Castle, которое выдохлось. Но он не был разборчив. Поскольку он пока не мог заполучить Шерил в свои руки, чтобы эксплуатировать ее всеми возможными способами, которые только мог придумать, он удовлетворился бы набегом на ее ограниченный запас продовольствия.

“До заката осталось недолго", - пробормотал Зейн, взглянув на часы. Было почти 7 вечера. Как робот, сосредоточенный на текущей задаче, он встал, забрал Шерил с другого сиденья и, схватив хрупкую девушку за руку, повел ее по залу, чтобы поторопить.

“Послушай, нас поймают, если мы уйдем сейчас!” - настаивала она. “Разве мы не можем просто пойти сегодня вечером, сразу после поздних занятий?”

Его массивная рука сильно сжала ее лицо между большим и указательным пальцами, когда он ударил ее затылком о стену. Дыхание Зейна наполнило ее ноздри, когда он усмехнулся: “Мы уходим сейчас ! И вы убедитесь, что служба безопасности нас не остановит ”.

Конечно, его требование было не особенно справедливым, но ей пришлось выбирать между уговорами пройти через охрану или умереть ужасной смертью в конце любых мучений, которым ее подвергнет презренный Сибу.

"Позвольте мне просто взять мою старую карту доступа", - сказала она им. "Я сомневаюсь, что их это одурачит, но это наш единственный шанс попасть внутрь, не попав в тюрьму". Шерил попыталась своим тоном донести до двух головорезов, насколько опасным был план, но они не обратили внимания на ее мольбы.

“Иди и возьми карточку. Я пойду с тобой. Сибу, охраняй выход”, - приказал Зейн. Он грубо схватил Шерил и вытолкнул ее за дверь.

В ее спальне уже было темно, но она знала, как себя вести. Зейн стоял, прислонившись к стене с пистолетом в руке, сложив руки на груди, и наблюдал, как она роется в своих ящиках. Ее большая двуспальная кровать была не заправлена, а выстиранное вручную белье висело на лампе, ручках дверцы шкафа и комоде. Темные глаза Зейна внимательно изучали обстановку и представляли все безобразия, которые, должно быть, происходили под этим лишенным света потолком. Он посмотрел на красивую молодую женщину, лихорадочно рывшуюся в беспорядочном содержимом старых коробок из-под шоколада, где она хранила свои безделушки из поддельных украшений и оторвавшихся пуговиц, кусочки ленты и мелочь.

"Тебе нравится зарабатывать этим на жизнь?" - внезапно спросил он, разглядывая бутылочку детского масла на ее прикроватном столике. После того, как его хмурость прошла, он взял один из ее флаконов с духами и понюхал.

“Нет, я ненавижу это. Но у меня не было выбора, если я хотела выжить, ” огрызнулась она на него, на мгновение прекращая свои поиски. “Положи это на место. Пожалуйста.”

“Ты могла бы устроиться на другую работу", - заметил он, но вскоре понял, что обычная проститутка, за которую он ее принимал, обладала большим самоуважением, чем он думал. Она бросила на него взгляд, которого он никогда не видел ни у одной женщины, кроме своей суровой матери. Шерил бросила комок одежды, который все еще держала в руке, на пол и бесстрашно встретилась с ним взглядом.

“Например, что? Да? Например, что? На земле нет ни одного уважаемого работодателя, возможно, за исключением, возможно, вашего , который опустился бы до того, чтобы нанять бывшего академика в депрессии, который пристрастился к наркотикам! Не говори о вещах, о которых ты ничего не знаешь, приятель! Просто продолжайте носить оружие и избивать женщин! ” - кричала она.

Несмотря на то, что Зейн был впечатлен ее репликой и счел ее точку зрения удивительно обоснованной, он никогда не мог позволить ей узнать это. Он быстро подошел к ней, схватил за волосы и ткнул лицом в ящик.

“Не распускай язык передо мной, сука. Никогда! Достань гребаную карточку и прекрати тянуть время!” - усмехнулся он. “Или мне следует пригласить моего партнера прийти и проверить твои профессиональные способности уличной шлюхи?”

"Нет", - пробормотала она, отрываясь от пачки нижнего белья и чулок в ящике. Он отпустил ее и вернулся на свое место у двери.

"Сделай это быстро", - спокойно сказал он. "Если мы опоздаем в университет, нам придется отвести тебя в наше убежище вместо этого. И, милая, ты даже не захочешь знать, сколько Сибу осталось в нашей квартире." Она бросила на него быстрый взгляд в зеркало и увидела, что он улыбается при этой мысли. Это заставило ее заболеть от беспокойства. Если она не сможет найти карточку, она все равно что мертва. У нее больше не было другого выбора.

В ящике под тем, в котором она рылась, она нашла темно-синюю карточку доступа со своей фотографией, именем и номером сотрудника рядом с эмблемой университета. Шерил позаботилась о том, чтобы он не узнал, что она нашла это, прежде чем еще немного поискать в ящике в поисках чего-то, что, как она отчетливо помнила, там прятала.

“Твое время на исходе, Шерил”, - нетерпеливо сказал он. От его голоса она вздрогнула, но как раз в этот момент ее указательный и большой пальцы нащупали края старинного нажимного кинжала, который, по иронии судьбы, доктор Малгас подарил ей на день рождения. Шерил улыбнулась. Он был достаточно компактным, чтобы прятаться в местах, куда большинство мужчин не привыкли соваться без разрешения, но она спрятала его в декольте, заправив его кобуру за нижнюю часть бюстгальтера, где сходились ее груди. Зейн не заметил, что она быстро поместила его туда. Уличные тренировки по ловкости рук, к которым она прибегала, когда ей приходилось воровать, чтобы поесть, теперь пошли ей на пользу.

“Пойдем”, - сказала она, гораздо более сдержанно, чем раньше. “У меня есть карта доступа. Я просто надеюсь, что они запомнят меня у ворот ”.

“Хорошо! Одевайся, ” презрительно улыбнулся Зейн. “Я буду стоять прямо здесь. Ты не стесняешься, не так ли?”

“Нет”, - уныло сказала она, одеваясь, повернувшись к нему спиной, не потому, что чувствовала себя объектом, а потому, что ей нужно было спрятать лезвие. Когда она закончила, ее темные волосы были собраны в тугой хвост, макияж безупречен, а стройное тело облачено в профессиональную одежду. Чтобы завершить уловку, она надела на глаза пару модных очков. Зейн зачарованно наблюдал, как Шерил сунула ноги в пару относительно новых черных туфель на среднем каблуке. Каблуки приподнимали ее ступни ровно настолько, чтобы подчеркнуть хорошо сформированные икроножные мышцы, и делали ее выше, улучшая осанку.

“Я просто хочу поставить на стол, что это очень плохая идея”, - пробормотала она, поправляя свой тонкий черный пояс, чтобы он облегал ее талию.

“Ты просто должен убедиться, что они впустят нас. Что ты им скажешь?” - спросил Зейн.

* * *

“Шерил Тобиас, отдел археологии, ассистирует доктору Билли Малгасу”, - сказала она охраннику, когда они втроем прибыли к выходу Б. “Это доктор Беннинг и доктор Тлабати из Ганы, которые пришли посетить наши скромные залы", - сердечно представила она своих похитителей. Они кивнули другому охраннику, который обошел машину, чтобы осмотреть. Сегодня вечером ворота Б не были заняты, и у них было время тщательно все проверить, к большому разочарованию Шерил.

Другие входы были закрыты на ночь, и ворота B должны были служить главным входом, как бы неудачно это ни выглядело для Шерил, которая знала только парней у ворот E, через которые она обычно входила на территорию. Охранник взглянул на ее карточку, но в ярком свете кабинета он был обязан обнаружить, что срок ее членства на факультете истек. В зеркале заднего вида она увидела, что Сибу смотрит на нее со злобой. Его глаза были налиты кровью от косяка, который он выкурил за два часа до их ухода.

Он напомнил Шерил наемников из Уганды, Анголы и Конго, безжалостных животных, которые не остановятся ни перед чем, чтобы изнасиловать и убить жителей деревни, просто чтобы скоротать время. Она должна была заполучить их, иначе она стала бы его жевательной игрушкой.

"Эй! Я подумала, не могли бы вы, джентльмены, взглянуть на это для меня ", - внезапно сказала она, быстро выходя из машины. Охранники сразу же были очарованы ее потрясающими формами и соблазнительными движениями, когда она обратила их внимание на правое переднее колесо автомобиля Зейна. Она объяснила, что слышала хлопающий звук, но не смогла найти никаких следов проблемы. Переступая друг через друга, чтобы помочь великолепной женщине, охранники проверили колеса для нее. Пока они препирались, в чем могла заключаться проблема, она, наконец, изящно потребовала у охранника свою карточку доступа с очаровательной улыбкой: “Фу! Не волнуйтесь, джентльмены. Мы опаздываем на встречу с доктором Малгасом. Мы посмотрим, сохранится ли проблема, когда закончим ”.

Они улыбнулись и согласились, что ей лучше поторопиться, пока они не подняли для нее барьер стрелы.

“Спасибо!” - она улыбнулась и подмигнула. “Мы ненадолго”.

“Ты мог бы потерпеть еще немного?” - Пожаловался Зейн с пассажирского сиденья.

"Я помогла нам пройти, не так ли?" - серьезно ответила она, сжимая руль и глядя прямо перед собой, чтобы найти дорогу в лабиринте узких ответвлений к различным зданиям департамента. "И я надеюсь, у тебя есть запасной".

“Пощадить что?” - Спросил Сибу.

“Запасное колесо”, - тяжело вздохнула она. “Если я проколю одну из ваших шин, у нас будет причина остаться здесь подольше, не вызывая подозрений. Это также сделает наше присутствие здесь более достоверным ”.

Зейн поерзал на своем стуле, выглядя впечатленным.

“Иисус! Ты подлая маленькая сучка, не так ли? ” он ухмыльнулся. “Мне придется не спускать с тебя глаз!”

Шерил просто пожала плечами с улыбкой, подыгрывая ему, чтобы не насторожить его из-за того, что ее мозг лихорадочно разрабатывал план побега. После того, как они припарковали машину перед зданием, где она раньше работала, они вошли в коридоры, притворяясь знакомыми, пока не добрались до лекционного зала, где Билли Малгас собирал свой материал после очередного унылого занятия. Они пробрались в зрительный зал, крадучись вдоль задних рядов, куда блондинка, заменившая Шерил, только что принесла два бумажных стаканчика кофе.

Шерил подслушала их разговор, когда Зейн и Сибу ползали рядом с ней. Она заставила их замолчать, когда ее ухо уловило слова нового помощника, подтвердившие то, за чем, как знала Шерил, Билли охотился на протяжении всей своей карьеры.

И как только они услышат о секретах, которые вы раскрыли в своем исследовании нацистских артефактов после Второй мировой войны, они стекутся в ваш лекционный зал, чтобы ухватиться за каждое слово, каждый факт, каждый кусочек информации, который они смогут.

“О, Боже мой!” - прошептала она. “Они нашли это!”

“Что?” - спросил Зейн почти неслышно.

Понятия не имея, что обсуждение касалось простой мистификации, Шерил ахнула: “Мальгас нашел адмирала графа Шпее !”

Глава 6 — По пятам за Мальгасом

Услышав, что Мальгас обнаружил нацистский корабль, за которым он всегда гонялся с тех пор, как пронюхал о возможности, мифе, Шерил разработала новый план. Это не только освободило бы ее от Зейна и Сибу, но и дало бы ей перспективу разбогатеть. С тем огромным состоянием, которое она приобрела бы, помогая в такой находке, она могла бы оставить свою грязную, убогую жизнь позади и завязать с героином и кокаином раз и навсегда. Она могла бы вернуть свою жизнь.

“Что все это значит?” Спросил ее Зейн, когда они сидели на корточках за рядами кресел в лекционном зале.

"Ш-ш-ш", - она нахмурилась. "Они не должны знать, что мы здесь. Просто подожди. Я скоро тебе все расскажу". На этот раз она не получила от них ни выговора, ни угрозы. Внезапно зажегся свет. Сибу, Шерил и Зейн замерли на своих местах, едва дыша за стеной из стульев, прислушиваясь. Они могли чувствовать настороженный взгляд лектора через аудиторию. Ему показалось, что он что-то видел, но его помощник собрал остальные материалы и ждал у двери, пока он не убедился, что там никого нет. Скрепя сердце, доктор Мальгас выключил свет, прежде чем закрыть двери.

Когда вокруг потемнело, Шерил вздрогнула от холодного прикосновения руки Зейна к ее запястью. Это напомнило ей о страхе, который он ей внушил, и она вспомнила, что все еще была пленницей, независимо от планов, которые она вынашивала. “Не думай, что тебе удастся сбежать, пока темно, сладкая моя”, - услышала она его зловещий голос прямо у себя над ухом. “Куда они направляются? В кладовую?”

“Послушай”, - сказала она. “Разве ты не слышал, что он сказал там, внизу?”

“Да, но что это значит?” - Спросил Сибу. “Если это не имеет никакого отношения к деньгам, которые вы нам должны, нам насрать, что он сказал”. Он сверкнул глазами в ярком свете фонаря своего мобильного телефона, встречаясь взглядом со своим коллегой. “Давай, Зейн. Давай просто достанем деньги или убьем эту суку. Она просто тянет время, держа нас за дураков, чувак!”

Тело Шерил похолодело от его предложения. Она знала, что они были в сговоре превыше всего, и что Зейн мог легко последовать иррациональным предложениям Сибу.

“Я должен согласиться, Шерил. Ты просто ведешь нас за собой в надежде получить шанс сбежать. Но, клянусь Богом, мы пристрелим тебя, как бешеную собаку ”, - сказал Зейн ей в лицо. Ее желудок скрутило от этого ощущения.

"Послушай меня!" - сказала она, теперь ее голос звучал немного громче. "Мы должны следовать за доктором Малгасом. Забудь о кладовке. Он только что признался, что обнаружил обломки корабля времен Второй мировой войны. Ты что, не понимаешь? Если они вытащат это затонувшее судно из океана, реликвии и нацистское золото, произведения искусства, что бы ни было в грузе, будут стоить миллиарды!”

Зейн и Сибу посерьезнели, их взгляды метались в безмолвном споре при робком освещении экрана мобильного телефона. Они сели.

“Шерил, если ты играешь с нами...” - предупредил Зейн.

"Я с тобой не играю! Вы слышали это сами! Если мы сможем убедить Малгаса, что мы полезны для него в этом восстановлении, мы все сможем получить часть выручки. Ты можешь идти своей дорогой после того, как я заплачу тебе то, что должна, и заработаю еще, - умоляла она, стараясь, чтобы ее слова и схема были простыми, чтобы удовлетворить их жалкие бандитские цели.

“Это просто звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой”, - признался Зейн.

“Но мы бы никогда не узнали об этом, если бы вы, ребята, не привели меня сюда. Никто из нас не узнал бы!” - настаивала она. Они втроем сидели в свете своих мобильных телефонов. Они пока не осмеливались объявлять о своем присутствии, особенно в это время ночи.

“И что теперь? Возьмем ли мы их в заложники, чтобы выяснить...?” Сибу начал разглагольствовать, но Шерил резко остановила его.

“Не будь гребаным дураком!” она нахмурилась.

“Что ты сказал?” - парировал он, и его злобное солдатское лицо снова окаменело. Но Зейн поднял руку, убедившись, что они оба увидели его пистолет. “Закрой это”.

"Мы должны следовать за ними. Я не знаю, где сейчас живет доктор Малгас, поэтому мы должны следовать за ними. По крайней мере, так мы будем знать, где его найти ", - сказала Шерил Зейну, как будто спрашивая его разрешения. Она незаметно придвинулась к нему ближе, когда Сибу сцепился с ней рогами. “Как только мы узнаем детали — где находится затонувшее судно и когда его собираются спасать, — мы сможем решить, как попасть на борт проекта. Он доверяет мне, ” она улыбнулась воспоминаниям, но вскоре ее лицо стало холодным, “ поэтому он никогда не увидит, что произойдет, когда мы уберем их всех”.

Глава 7 — Воссоединение лжецов

Сэму пора было отправляться в Райхтисусис , но он все еще ждал, когда Билли Малгас подтвердит его полет. Он был ужасно нетерпелив, и это было правильно, поскольку он не получал известий от лектора почти неделю, и все же именно из-за него Сэм назначил встречу с Пердью. Сэм не только заручился помощью Пердью в качестве своего рода негласного партнера, но и, по-видимому, богатый, обходительный изобретатель взял на себя ответственность подготовить группу независимых профессионалов, которые помогли бы ему в этом предприятии, на которое указал ему Сэм.

Билли Малгас действительно был надежным человеком. У Сэма не было причин опасаться, что он не придет или не будет соблюдать договоренности, но его беспокоило, что Мальгасу потребовалось так много времени, чтобы подтвердить. В конце концов, он позвонил лектору, чтобы убедиться, что Пердью и тех, кого он решил включить в этот дорогостоящий проект, не задерживают без необходимости.

“Билли. Это Сэм. Извините, что звоню так поздно, но к утру я должен быть в Эдинбурге, и я только что получил ваше электронное письмо о том, что вы задерживаетесь ", - сказал он сонному мужчине на другом конце линии.

"Мне так жаль, Сэм. У меня возникли проблемы… это очень неловко ... получить достаточно средств, чтобы вовремя оформить визы и билет на самолет ", - признался Билли. Это было правдой. Он страдал от сокращения посещаемости занятий, и его зарплаты больше просто не хватало для поддержания образа жизни активного академика и исторического исследователя. Он думал, что у него будут средства добраться до Шотландии, чтобы встретиться с Сэмом и его контактами по поводу финансирования, чтобы обсудить контракт на утилизацию, но он обнаружил, что у него не хватает наличных.

“Послушай, мы не можем обсуждать это по электронной почте или по телефону. Ты должен встретиться с нами лично”, - сказал Сэм Билли. “Но я понимаю ваше затруднительное положение. Насколько вы уверены, что этот проект жизнеспособен?”

“Я уверен на сто процентов, Сэм. Я видел крушение, но пока это держится в строжайшем секрете. Я определил это. Он лежит незамеченным на дне океана недалеко от побережья залива Блюуотер, но, боюсь, он находится в пределах 12 морских миль от территориальных вод Южной Африки. Они могут не позволить нам претендовать на это ”, - сказал Малгас Сэму, не выходя из своей постели. Мике ушел домой на ночь, но она поклялась встретиться с ним через два дня, чтобы посвятить его во все детали так называемого открытия.

На самом деле, Билли Малгас серьезно передумал насчет всей этой мистификации. Он ненавидел вести Сэма Клива подобным образом, не говоря уже о людях, которых журналист уже вовлек в это. Но сам факт, что ему пришлось признать, что ему не хватает денег даже на то, чтобы попасть на их встречу, говорил сам за себя.

Он должен был. Он должен был выкарабкаться, невзирая на последствия. Если бы все остальное потерпело неудачу, он мог бы только заявить, что ошибся. Для него не было вопросом жизни и смерти доказать, что это действительно была загадка Второй мировой войны, которую ученые по морской истории в его стране обсуждали десятилетиями, включая тех самых профессоров, которые обучали его; его собственных наставников, которые теперь умерли.

“Вот что я тебе скажу, Сэм. Если вы сможете заключить контракт со своими людьми, я был бы рад подписать соглашение о спасении, если это в разумных пределах, понимаете?” Сказал Мальгас, залпом выпивая обильное количество рома, чтобы успокоить свои опасения по поводу всей этой уловки. “Таким образом, ты узнаешь, что мои намерения действительны, независимо от того, как все обернется”.

“Ладно, Билли. Тогда я поеду в Эдинбург без тебя и посмотрю, как далеко мы сможем продвинуться в этом проекте, прежде чем соглашаться с тобой. Если мой коллега согласится и решит профинансировать вашу операцию, я дам вам знать, ” заверил его Сэм.

“Спасибо тебе, Сэм”, - вздохнул Билли Малгас, поднося стакан с темной жидкостью ко рту. “Я действительно ценю вашу помощь и благодарю вас за понимание моего затруднительного положения”.

“Нет проблем. Я скоро свяжусь с тобой”, - сказал Сэм и закончил разговор, оставив Билли в тоскливой тишине его пустого дома.

Когда-то он был преуспевающим ученым, публиковал статьи и выступал в качестве приглашенного докладчика по всему миру. Он работал в одном из крупнейших учреждений Кейптауна и имел дом, полный роскошных удобств. Теперь его имущество состояло всего лишь из кровати и письменного стола в спальне, свободной комнаты, используемой как складское помещение, гостиной, обставленной только диваном и креслом, телевизором в шкафу и пальмой в горшке, которая всегда балансировала на грани гибели. Если бы это была не его единственная компания, он, возможно, вообще не стал бы поливать ее.

Мальгас почувствовал, как действие дешевого рома разливается по телу, постепенно побуждая его пить больше и меньше беспокоиться. Его тело было таким же онемевшим, как и его чувства. По мнению Билли, его репутация в любом случае была на волосок от несуществования, и если его маленькая мистификация будет раскрыта, это вряд ли разрушит то, что осталось от его профессиональной карьеры. Даже если бы план удался, он все равно был бы в долгах, а его дом все еще был бы пуст, потому что он прекрасно знал, что там не было настоящего сокровища или реальной исторической значимости, на которой он мог бы извлечь выгоду.

На самом деле, единственным плюсом во всей этой шараде было то, что интерес к его занятиям мог быть восстановлен. Большое дело. Стук в дверь вырвал Билли Малгаса из его пузыря жалости к себе и заставил его взять себя в руки, несмотря на алкоголь и апатичность его нынешнего настроения.

Удачной работы! Прислушайся к этому стуку, подумал он про себя, поднимаясь на ноги. Это удар ... потому что тебе пришлось отключить навороченный интерком, когда ты потерял должность консультанта в Heyward's.

Он направился к двери на носках, в расстегнутой рубашке, фалды которой свисали из брюк.

“Расслабься! Я уже в пути, - прокричал он в полупьяном состоянии, когда стук стал более настойчивым. Не доходя до входной двери, он взял свой 9-миллиметровый пистолет со старинной книжной полки. Он жил недалеко от университета, в южной части Саммерстрэнда, района на самом краю города, граничащего с живописным океанским маршрутом и местным природным заповедником. Его слегка уединенное расположение делало его опасным, и это был не тот район, где можно было просто открыть входную дверь, когда кто-то постучал.

“Кто это?” - проворчал он.

С другой стороны двери он услышал очень знакомый, приятный голос, который, как он думал, он никогда больше не услышит. Это повергло его в состояние полутрезвости, и впервые за долгое время Билли почувствовал чистую радость.

“Доктор Малгас, я пришла поздороваться!” - весело сказала она, хорошо притворяясь.

"Ни за что", - сказал он себе, а затем ответил вслух: "Я не могу в это поверить! Шерил? Это ты?" Он открыл дверь, и там стояла она, все еще в своей официальной одежде, которую заставил ее надеть Зейн, только что последовавшая за Малгасом и его помощницей из аудитории.

“Ты угадал!” она искренне улыбнулась. Было чудесно увидеть доктора Малгаса, так что жизнерадостность Шерил основывалась не только на ее желании продать свой обман. Она была искренне рада видеть доктора Малгаса. Его присутствие вернуло ее в хорошие времена, когда у нее все еще было будущее, когда и он, и она все еще наслаждались восторгом прошлого и фантастическим богатством артефактов, которые оно оставило позади.

"Я не могу поверить своим глазам!" - воскликнул он, почти совершенно трезвый, по крайней мере, в настроении, и заключил ее в объятия. Они долго обнимали друг друга, прежде чем он пригласил ее войти.

“Пожалуйста, извините за состояние моего дома. Я понятия не имел, что у меня будет компания, ” сказал он, прочищая горло.

"О, да ладно, вы забыли, что меня не волнуют такие тривиальные вещи, доктор Малгас?" она усмехнулась, обращаясь к нему формально в шутку. Когда он проводил ее внутрь, она бросила последний взгляд назад, на угол улицы, где машина Зейна стояла, как тяжелая тень. Оно смотрело на нее с вожделением, таким же тяжелым и непреклонным, как ее совесть. В машине она могла видеть два силуэта, пристально наблюдающих за происходящим. Теперь, когда они знали, где живет доктор Малгас, она могла сделать еще меньше, чтобы скрыться от них. В противном случае они стали бы мишенью для него, а это было то, чего она никогда бы не допустила.

“Присаживайтесь. Я приготовлю тебе кофе, ” улыбнулся он, все еще чувствуя легкое головокружение от выпитого. “Я не видел тебя несколько месяцев ... Наверное, сколько, год?”

“Да, примерно столько же”, - ответила она, осматривая его дом, пока говорила, чтобы запомнить его планировку. “Но я разыскал тебя, чтобы поделиться с тобой хорошими новостями”.

“О?” - воскликнул он. “Обязательно расскажи! Ты не представляешь, как мне нужны хорошие новости сегодня ”.

“Да, держу пари, ты знаешь”, - сказала она себе под нос. Затем она прочла свою тщательно сфабрикованную легенду сильным голосом, чтобы звучать еще более здоровым и энергичным. Она чувствовала, что это были качества, в которых он нуждался больше всего в данный момент, и просто обязана была обратиться к нему.

“Я был чист и трезв уже более восьми месяцев! Я взяла себя в руки и теперь работаю внештатным консультантом в ... в... ” ей пришлось быстро придумать учреждение, с которым он не был бы знаком, “ ... в области морской истории, для музея в Намибии.”

"Боже милостивый, какой размах! Поведется ли он на это дерьмо?’Тревожные мысли преследовали ее, пока она говорила.

“Это чудесно, Шерил!” - воскликнул он, обрадованный хорошими новостями. Он вернулся в гостиную с двумя кружками кофе, в основном для того, чтобы заодно протрезветь. “Сколько? Восемь месяцев?” Она кивнула. “Боже мой, это фантастика! Честно говоря, когда я видел тебя в последний раз, я действительно думал, что ты умрешь в течение месяца при том, как ты вел себя ”.

"Я знаю, но я стала сильнее и решила избавиться от этой привычки", - щебетала она, все время сжимая кулаки. Это было далеко за пределами ее последней дозы, и это начинало становиться невыносимым. Ей нужен был удар, и как можно скорее. О, какая ирония!Подумала она, прикусив губу от запаха яванского напитка.

“Итак, расскажи мне о своей работе”, - улыбнулся он, искренне заинтересованный в выздоровлении Шерил.

"После того, как я вышла из реабилитационного центра, - солгала она, - я получила работу ассистента в отделе закупок исследовательского центра у побережья Мадагаскара". Он сосредоточенно кивнул, слушая ее новые рекомендации, думая о том, чтобы, возможно, заручиться ее услугами, чтобы помочь с его мистификацией.

“И что ты там делал?” он спросил. “Мадагаскар. Я понятия не имел, что у них есть исследовательское отделение на каком-либо историческом или археологическом направлении?”

“О, с тех пор они закрылись. Они принадлежали шведскому профессору, ” быстро сказала она. Ее сердце бешено колотилось, когда она переходила от лжи к лжи, стараясь оставлять непрослеживаемые факты скрытыми под неопределяемыми именами вдали от его академической и социальной досягаемости.

“Шведы, заинтересованные в морских находках у берегов Мадагаскара”, - размышлял он вслух, пытаясь разобраться в этом, одновременно пытаясь вспомнить всех шведских знакомых, которые у него были в этой области. Но Шерил знала выражение его лица, и выражение, которое он скорчил прямо сейчас, было опасным. Это было выражение соперничества.

"Ну, один из них был из Швеции, я помню. Но я работала в основном с местными жителями на стороне подачи документов и администрирования, так что я могла ошибиться ", - быстро заговорила она. Она быстро сменила тему, прежде чем он успел высказать другую мысль: "А как насчет тебя, Билли? Мне было интересно, какими захватывающими вещами ты занят ".

Это сработало.

Он прервал свой неустанный ход мыслей и сразу же выглядел усталым и застенчивым от перспективы рассказать ей. Отчаявшийся лектор объяснил, что он обнаружил затонувшее нацистское судно и что он уверен, что оно содержало ценные сведения о нацистской группировке, тайно интегрированной в союзные силы в Симонстаде, точно так же, как Мике подготовил ложное повествование.

Глава 8 — Сэм прибывает в Райхтисусис

Нина и Кристал сидели на балконе кабинета, пили чай, и пока Кристал наслаждалась видом с третьего этажа дома, Нина строчила, казалось бы, бессмысленные заметки в своем блокноте. Она изучала морскую историю Южной Африки, связанную со Второй мировой войной, хотя на сайтах, которые она просматривала, ее было немного. Сэм должен был прийти на их сегодняшнюю встречу, и Пердью отправился на взлетно-посадочную полосу, чтобы встретить его. Они немного поболтали, но в тайне Нине было чрезвычайно любопытно узнать о реальном участии Кристал в проекте. Будучи очень прямым человеком, обычно историк просто вышла бы и спросила, но по какой-то причине она не хотела выглядеть так, как будто она подглядывает. Наконец, она больше не могла сдерживаться.

“Кристал, скажи мне, что именно представляет собой эта экспедиция?”

“Дейв тебе не сказал?” - спросила она Нину. Кристал была искренне удивлена.

“Он сделал, но ты его знаешь. Он рассказал мне о старом знакомом Сэма и о том, как он, по-видимому, обнаружил историческое затонувшее судно у берегов Африки. И он дал мне задание проконсультироваться по поводу находки и так далее, и тому подобное ... Но, что я хочу знать, это ... ” Она колебалась, но Кристал была проницательнее, чем она думала.

“— что я здесь делаю?” она харизматично улыбнулась Нине, которая кивнула, застенчиво пожав плечами и усмехнувшись. “Ну, я больше, чем просто юрист. На самом деле, Дейв использует меня в этой экспедиции для чего угодно, только не для моего юридического мастерства ”.

“Звучит несколько зловеще”, - хихикнула Нина.

“Это действительно так, не так ли?” Кристал ответила дружелюбно. В одном Нине пришлось признаться Нине, так это в том, что у нее было отличное чувство юмора и она ни на йоту не была таким снобом, как показалось на первый взгляд. “Но, честно говоря, я профессиональный спасатель. Я специализируюсь на спасении исторических обломков, как морских, так и авиационных. Моя школа дайвинга находится в Тиннинге, в Германии, где я живу.”

Нина была впечатлена. Теперь присутствие Кристал приобрело гораздо больше смысла.

“Это очаровательно!” - ответила она, покусывая тыльную сторону своей ручки. “Я был на нескольких погружениях, но я далек от профессионала”.

“Тебе действительно стоит пройти один из моих курсов, Нина. У тебя тело хорошей пловчихи. Держу пари, ты стал бы звездным ныряльщиком, как только занялся этим, ” Кристал кивнула, выглядя весьма впечатленной.

“Да, я люблю воду, но я должен признать, что времена, когда мне приходилось нырять, всегда немного отталкивали меня. Давайте просто скажем... ” она подумала о своих прошлых подвигах в опасных ситуациях, “ ... это всегда требует большой осторожности и бдительности”.

“Тогда этот не должен отличаться”, - успокоил ее собеседник.

“Что ты имеешь в виду?” Нина нахмурилась. “Я не буду нырять затонувшим кораблем. Именно за это Пердью платит команде, инженерам и вам, не так ли?”

Кристал покачала головой: “Моя дорогая, тебе придется спуститься с нами, чтобы выяснить значение эмблемы и тому подобного. Из того, что я слышал до сих пор, корабль залегает слишком глубоко, чтобы сделать особенно хорошие снимки ”.

Нина внезапно обезумела и крутила ручку между пальцами, размышляя о неприятных течениях и холодных синих глубинах, с которыми ей приходилось сталкиваться раньше. Она надеялась, что Кристал шутит или, по крайней мере, не осведомлена о том, какой будет роль Нины в экспедиционной команде.

“Как много ты знаешь об этой находке?” - спросила она элегантного адвоката, который налил еще "Эрл Грей" из фарфорового кофейника.

“На самом деле, я в значительной степени все еще в неведении по этому поводу. И я имею в виду это совершенно буквально. До того, как я отправлю команду на исследовательское судно, чтобы они предоставили мне гидроакустическую карту места крушения и его окрестностей, у меня нет абсолютно никакой зацепки. Я чувствую себя слепым, в буквальном смысле, к проекту и самому сосуду. Надеюсь, встреча все прояснит ", - объяснила она.

“Черт, я надеюсь, Пердью знает, во что он ввязывается. Он никогда не был из тех, кто замахивается на предприятия, которых он сам не видел ”, - сказала Нина с беспокойством в голосе.

“Не волнуйся. Я уверена, что он знает, что делает”, - беспечно утешила Кристал. Нина бросила на нее подозрительный взгляд: “Ты говоришь так, как будто знаешь его довольно хорошо”.

“Действительно, хочу”, - Кристал все еще улыбалась, занимаясь своим чаем, не удостоив Нину даже взглядом. Ее поведение раздражало историка, точно так же, как в первый раз, когда Нина увидела ее разговаривающей по телефону. Расстроенная тем, как Кристал намекнула, что она была близка с Пердью, который когда-то был любовником Нины, Нина почувствовала тошнотворный спазм в животе.

"Господи, как бы я хотел стереть эту ухмылку с ее лица’!Подумала Нина, ломая край ручки коренными зубами. Если и было что-то, чего она не могла выносить или чему не могла доверять, если уж на то пошло, так это люди с вечными улыбками на лицах. Снисходительность и скрытая уверенность обычно означали, что они не замышляли ничего хорошего и имели средства не беспокоиться об этом.

“А, вот и они!” Внезапно воскликнула Кристал, прерывая зловещий взгляд Нины. Она встала и указала на высокие ворота, где роскошный автомобиль ждал, пока охранник откроет. Нина сразу почувствовала облегчение. Сэм был бы более откровенным по отношению к ней. Она не чувствовала бы себя такой унылой рядом с шикарной девушкой, которая, по-видимому, так хорошо знала Пердью, подумала она. С Сэмом в компании она, Нина, должна была чувствовать себя более адекватной.

“Ты встречала Сэма раньше?” - спросила она Кристал, надеясь всем святым, что ее не ждет еще один отрезвляющий удар.

“Нет. Нет, никогда не встречала его раньше, ” улыбнулась Кристал. “Ты хорошо его знаешь?”

Нина не могла поверить в невероятно удачно поставленный вопрос, на который она по-детски ответила: "Действительно, хочу". Она знала, что ведет себя как подросток, но иногда взрослые предаются самым маленьким детским удовольствиям, чтобы чувствовать себя лучше — даже профессиональным.

"Бентли" заехал на подъездную дорожку перед главными дверями особняка, в то время как две дамы спустились по лестнице, чтобы встретить Пердью и Сэма в фойе. Нина все еще держала в руке свой блокнот и сломанную ручку. Когда дверь открылась и вошли двое мужчин, она почувствовала, как ее захлестывает волна интриги неизвестного происхождения. Это было любопытное ощущение - видеть старого друга в школьном лагере, но в то же время она не могла отрицать, что ощущала некую тревогу, связанную с присутствием Сэма.

Он выглядел потрясающе, подумала она, по-дикому. В последний раз он щеголял таким взглядом, когда они вдвоем участвовали в приключении с бандой мотоциклистов, охранявших Валгаллу. Нина не могла не заметить этого еще до того, как поздоровалась с ним. Протянув руки, она сказала: “Может, нам принести тебе немного рома и треуголку, а, парень?” Сэм обнял ее своими сильными руками и прошептал: “Да, не заставляй меня сажать тебя на гауптвахту, девка. Я склонен делать все, что в моих силах”.

“Рад видеть тебя снова, Нина”, - сказал он вслух, отпуская ее. Его взгляд упал на красивую женщину рядом с ней, и он выглядел очарованным. "А вы, должно быть, бесценная жемчужина, о которой мне рассказывал Пердью, мисс Мейер”, - очаровал он ее. Нина прикусила губу при виде идеально ухоженных пальцев Кристал, переплетающихся с большой, сильной рукой Сэма. Не говоря ни слова, она в гневе направилась в столовую за виски и, проходя мимо, поймала пристальный взгляд Пердью. Он выглядел сочувствующим ее очевидному недовольству, но не последовал за ней.

По мнению Нины, пришло время выпить чего-нибудь покрепче. Ее последняя надежда стать “отборным мясом” рухнула из-за очевидного влечения Сэм к высокому адвокату. Внезапно угрюмое чувство в ее груди стало сильнее, чем когда-либо, и она почувствовала, что что-то во всей экспедиции было не так, но, конечно, она не могла сделать такое нелепое заявление, пока не узнает об этом больше.

Пердью молча не сводил глаз с Нины. Он мог видеть, какую боль причинило внимание Сэма к Кристал. По-своему эгоистично, это позабавило его, потому что это предоставило бы прекрасную возможность отвоевать Нину у Сэма, независимо от того, насколько непреклонны оба были в отрицании своей очевидной любви. Если Сэм продолжит флиртовать или даже обручится с, по общему признанию, красивым, неразборчивым в связях адвокатом, это неминуемо отправит Нину прямиком в объятия плейбоя, который однажды потерял ее и поклялся никогда не прекращать попыток изменить неудачный поворот. Если нет, то у Пердью все еще был Кристалл, которым он мог владеть. С их прошлым и его буйным образом жизни ее было бы легко аннексировать, как неизведанный остров, который можно захватить.

Кристал мгновенно прониклась симпатией к Сэму. Тот факт, что он был журналистом-расследователем, лауреатом Пулитцеровской премии и довольно известным автором, возбуждал ее. В конце концов, она проводила свое свободное время в опасных морях, вырывая сокровища прошлого из когтей забвения, штормов и безжалостных охотников за сокровищами.

Его черные волосы упали на воротник, и взъерошенные пряди упали на его красивое лицо. Свидетельство по меньшей мере двухдневного опоздания с бритьем наложило на его челюсть и подбородок грубые тени, которые резко контрастировали с его большими, добрыми темными глазами.

"Где ты загорел, Сэм?" Спросила Нина со стаканом в руке, в то время как ее глаза соперничали с огнем в камине.

“Неделя на Мальте и два дня после этого в поисках истории для клиента в Милане. Тебе нравится бронза? ” он подмигнул.

“Похоже на солнечный ожог”, - категорично заметила она, вызвав смешок у Пердью, который только что вошел в комнату с несколькими папками в руках. Этот тон и взгляд были слишком знакомыми, и Сэм сразу понял, что снова сделал что-то не так. Что это было, вероятно, выяснится, как только они снова окажутся в беде, любимое время Нины, чтобы раскрыть свои чувства.

“Итак, люди, присаживайтесь. Давайте организуем эту экскурсию правильным образом, чтобы все прошло гладко. У нас не так много времени на это, пока мы не доставим его в международные воды незамеченным ”, - рассказал он. Нина и Кристал обменялись взглядами, полными одинакового замешательства.

“Это незаконная утилизация?” Спросила Нина.

Пердью и Сэм посмотрели друг на друга, остро осознавая, каким чувством добра и зла обладали обе женщины.

“Послушайте, это не первый раз, когда мы делаем что-то немного не так, как положено", - объяснил Пердью. "Эта находка имеет огромное значение; мы просто не можем пройти мимо этого”.

“Как много ты знаешь об этом обломке, Дэйв?” - Спросила Кристал. “Нине едва удалось найти что-либо об этом, кроме двух, может быть, трех строк где-то в исторической статье о военно-морском городке Симонстад, в которой упоминалось что-то о судне, но не более ”.

Нина кивнула в знак согласия.

“Мой клиент, мой... старый друг заверил меня, что он видел затонувшее судно и что он совершенно уверен, что это адмирал граф Шпее”, - сказал Сэм. “Я доверяю его суждению. Как археолог и антрополог, он знает, о чем говорит. Билли Малгас не дурак ”.

Нина подвинулась вперед, чтобы опереться локтями на стол: “В статье говорится, что "Адмирал Граф Шпее" был нацистским карманным линкором, который прошел мимо мыса Доброй Надежды на восток и потопил несколько кораблей союзников, вообще не получив повреждений. Там говорится, что по нему не было сделано ни единого выстрела, но это все, что об этом говорится. Нет упоминания о том, где он затонул, и даже если бы это произошло.”

“Что ж, теперь у нас есть причина для расследования. И поскольку Кристал является одновременно спасателем и адвокатом, она незаменима как юрисконсульт по морскому праву и как мастер-дайвер ”, - пояснил Пердью.

Сэм с восхищением посмотрел на Кристал: “Тогда она знает, как мы можем сначала вывести судно из территориальных вод”.

“Она этого не делает. Это точка зрения Дейва на вещи”, - поправила Кристал Сэма.

Это означало только одно — это будет тайный проект, в котором будут задействованы только лучшие и чуть менее юридически подкованные сотрудники. Это нужно было держать в секрете.

Глава 9 — Сделка Шерил

“Итак, мы ждем Сэма Клива и его помощников, которые встретят нас в гавани”, - сказал доктор Малгас Шерил. “Возможно, вы были бы заинтересованы в том, чтобы помочь? Знаешь, поскольку ты сказал, что сейчас у тебя перерыв между работами?”

“Какого рода работа? Составление каталога?” она спросила.

“Я так думаю. Нам нужно будет пометить все, что мы извлекем из затонувшего судна, а другие участники задания, вероятно, будут слишком заняты, работая над самим затонувшим судном, оценивая его историческое значение; Сэм и я изучим историю судна, и Мике Баденхорст поможет нам разобраться с PR-стороной вещей. Она моя нынешняя помощница”, - объяснил он. “Не хотели бы вы присоединиться к нам?”

Шерил поерзала на своем стуле. То, что она должна была прояснить сейчас, было трудной частью разговора. Говорить доктору Малгас, что ей пришлось тащить с собой двух подозрительно выглядящих мужчин, нужно было с большой деликатностью. Как бы она ни собиралась передать свое состояние, это должно было произойти в ближайшее время. Она начинала чувствовать беспокойство, и она знала, что следующими симптомами абстиненции будут видимый пот и дрожь

“Билли, я... в последнее время я больше не работаю одна”, - она застенчиво улыбнулась. “У меня тоже есть помощник, который помогает в наших различных проектах, понимаете? И я должен включить их. Это было бы нормально?”

Билли Малгас прочистил горло от этого откровения, которое вызвало у него некоторую неохоту. Он не намеревался вовлекать в мистификацию так много людей, тем более что только он и Мике знали, что все это было полной ложью. Он боялся, что добавление большего числа людей увеличит их риск быть пойманными на лжи, но для поддержания видимости того, что он верит в свое заявление, он не мог отказаться. Каковы были бы его причины?

“Это, э-э, немного меняет дело. Я не уверен, есть ли у нас средства, чтобы оплатить гонорары каждого. Скажите мне, что ваши коллеги могли бы привнести в проект?” он спросил.

Тело Шерил болело. Она понятия не имела, есть ли у Зейна или Сибу наркотик, который ей нужен, не говоря уже о том, отвезут ли они ее к одному из ее дилеров, и эта мысль вбила острый кол паники в ее разум. Как будто в согласии с ее внутренним смятением, погода начала меняться, пока она обсуждала план с доктором Малгасом. Поднялся ветер, и небо заволокло тучами. Не то чтобы в Порт-Элизабет было много осадков, за исключением ливня один раз в голубую луну, который продолжался около пятнадцати минут. Но, казалось, в этот час все значительно остыло, что побудило Шерил изложить свои доводы и покончить с этим.

"Это два консультанта по безопасности очень высокого класса, Билли. Поверьте мне, они не допустят никакого нежелательного вмешательства в ваши дела", - заверила она его, как будто она всей душой верила в своих двух похитителей. Если бы она могла просто убедить его и начать действовать, прежде чем он увидит, что у нее приступ паники и судороги, она бы не рисковала потерять доверие своего старого наставника. Она также не хотела разочаровывать его, как бы странно это ни звучало при данных обстоятельствах.

“О, я даже не думал об этой стороне вещей”, - воскликнул он. “Ты совершенно права, Шерил! Нам будет — едва ли не важнее всего — нужна безопасность, чтобы держать СМИ и береговую охрану подальше от нас, пока мы не обеспечим безопасность находки. Хорошая мысль, девочка!”

"Да! Он купился на это!" подумала она. ‘Теперь просто заверши сделку и убирайся отсюда к черту. Я должен скоро добраться до Центра. Я должен связаться с Пэтом Пирамидой, или я умру!'

Нигериец Патрик, или Пэт Пирамида, как его называли на улице, был наркодилером Шерил. Он заслужил это название, потому что местом его деятельности были окрестности заповедника Донкин, монумента в форме пирамиды, построенного сэром Руфаном Шоу Донкином, который назвал тогда растущий морской порт Алгоа-Бей Порт-Элизабет в честь своей жены. Пэт был одним из дилеров, которые превратили некогда шикарную историческую часть города в бандитские трущобы для таких людей, как Шерил.

Раньше она часто посещала многих дилеров, но он был самым быстрым и вторым по цене за необходимый ей героин. Некогда блестящая помощница, ставшая проституткой, подсела на несколько веществ, но в основном героин и время от времени кокаин помогали ее организму быть занятой в перерывах между спорадическими скачками скорости. Последнее обычно служило для тех, кто работал всю ночь с несколькими клиентами одновременно, когда ей действительно нужно было показать себя на вершине своей игры.

“Итак, мы договорились?” - спросила она Малгаса дрожащим голосом, который он скоро узнал бы по старым временам.

“Я думаю, что ваше предложение осуществимо. Это даже не приходило мне в голову раньше, глупый я болван, ” усмехнулся он.

Входная дверь содрогнулась под тяжелым ударом кулака. Билли и Шерил подскочили на своих местах, и на мгновение ни один из них не понял, что происходит. Вскоре после этого Шерил поняла, что пробыла внутри больше часа и что ее надзиратели, вероятно, уже очень нетерпеливы. Билли схватил свой пистолет и направился к двери, определенно смертельный ход, учитывая, с кем он имел дело. Шерил вскочила со стула и догнала его: "Нет, нет, Билли! Убери пистолет!”

Он посмотрел на нее в одурманенной панике, когда она схватила его за руку. Шерил поняла, что ее поведение, вероятно, показалось ему немного чрезмерным, поэтому она вздохнула и улыбнулась: “Тебе это не нужно. Это всего лишь мои ребята. Я попросил их прийти и представиться вам. Думай об этом как о ... мм ... интервью!”

Он медленно убрал свое огнестрельное оружие, доверяя суждению Шерил. Она убедилась, что стояла рядом с ним, когда он открывал дверь, чтобы помешать им просто выстрелить ему в лицо при виде.

“Привет, мальчики!” - быстро сказала она, когда их устрашающие фигуры появились на крыльце. Свет упал на их грубые, злобные выражения, и Билли почувствовал, как его пронзил приступ ужаса. “Доктор Малгас только что принял наши услуги в качестве своего крыла безопасности в экспедиции! Разве это не потрясающе?” Ее глаза расширились, давая им понять, что они должны вести себя спокойно, и они быстро подчинились ее жесту.

“Добрый вечер, доктор Малгас”, - Зейн излучал очарование в адрес человека, которому он чуть не налил лицо свинцом.

“Добрый вечер”, - сказал доктор Малгас и пожал Зейну руку, все еще не решаясь поверить, что он просто нанял этих подозрительно выглядящих людей. Шерил сняла напряжение и вышла, чтобы поговорить со своими новыми коллегами. “Просто позвольте мне взять мою сумочку, джентльмены, тогда мы можем идти”.

“До свидания, моя дорогая”, - сказал доктор Малгас, когда Шерил обняла его у двери.

“Я позвоню тебе завтра, чтобы узнать, где находится место встречи”, - улыбнулась она. “Мы будем готовы подписать любые контракты, которые ваши благотворители составят для обеспечения безопасности в своей поездке”.

“Хорошо, спасибо”, - согласился он и помахал им рукой, когда они вернулись к большой машине, припаркованной теперь перед его домом.

“Итак, в чем заключается сделка?” - спросил ее Зейн, когда они подошли к автомобилю.

“Ты можешь просто подождать, пока мы не сядем за руль?” она усмехнулась. “Он все еще наблюдает за нами. Действуйте профессионально, или мы потеряем наш единственный шанс ”.

Раздраженные выполнением приказов своей жертвы, двое головорезов просто усмехнулись и сели в машину. Они поехали обратно в квартиру Шерил, где по крайней мере один из них должен был остаться на ночь, чтобы убедиться, что она не сбежала.

“Ты должен отвести меня к Донкину, пожалуйста. Быстро?” она спросила Зейна, который был за рулем.

“Почему?” он спросил.

“Пожалуйста”, - умоляла она без малейшего признака своей прежней властности. Она регрессировала обратно в рыдающую, отчаявшуюся уличную бродяжку, которую они встретили на карнизе. “Я должен получить свою дозу! Я и так слишком долго ждал, Зейн, пожалуйста! Позвольте мне, пожалуйста, взять половину того, что я обычно беру, вы знаете, просто чтобы продержаться, пока я не найду способ заплатить за надлежащий толчок ”.

Сибу хлопнул в свои толстые ладоши и от души рассмеялся на заднем сиденье.

“Черт возьми, Зейн! Эта девушка должна получить ”Грэмми" за актерскую игру, за то, что так долго держалась в доме этого мужчины, а?" он неистово взревел.

“Это Оскар, а не Грэмми, ты гребаный идиот!” - закричала она на него, явно теряя контроль над собой от боли и спазмов ломки.

Без предупреждения Сибу сильно ударил проститутку по голове, впечатав ее лицо в закрытое окно машины. Он схватил ее за волосы и откинул голову назад с такой силой, что она подумала, что у нее сломается шея.

“Сибу, прекрати это!” - крикнул Зейн. “Если завтра у нее будут отметки, они не поверят нашей истории! А ты!” - набросился он на Шерил, “Не забывай, кто ты, грязная маленькая потаскушка. И не забывай, что твоя жизнь в наших руках. Все ли между нами ясно?”

Шерил кивнула, ее кожа головы и лицо горели от обращения, которое она только что получила за потерю хладнокровия. Но внутри она ни о чем не заботилась, кроме как о том, чтобы разогреть ложку, получить сладкое облегчение от прикосновения иглы, чтобы вся боль и беспокойство ушли. Для Шерил даже не имело значения, если ее избивали, объединяли в две команды или держали под дулом пистолета. Все, чего она хотела, это получить свою дозу.

Глава 10 — Уловка в действии

Утром доктору Малгас позвонил Сэм Клив и подтвердил время и место их встречи. Из того, что сказал ему Сэм, были сделаны все приготовления, чтобы начать обследование судна, и что команда скоро прибудет в международный аэропорт Порт-Элизабет.

“Спасибо тебе, Сэм!” - сказал он. “Позвони мне, как только приземлишься, и мы встретимся с тобой там”.

Устало выдохнув, он положил телефон на стол в своей гостиной, где сидел с чашкой горького черного кофе. Сквозь пустую бутылку из-под рома он уставился на входную дверь, слишком усталый и подавленный, чтобы одеться до прихода Мике. Она должна была скоро быть там.

“И так это начинается”, - вздохнул он с жалким выражением усталости. Он едва ли спал час за всю ночь. Что-то в этих людях, которых Шерил привела с собой, казалось неправильным. Шерил чувствовала себя нехорошо. Мике занимался чем-то на грани незаконного. Сэм уже был слегка раздосадован постоянными отговорками Билли, а занятий на неделю не было запланировано, так что он не заработал бы ни цента. И теперь, когда люди Сэма уже ехали из Шотландии, чтобы приехать и расследовать фальшивое заявление, Билли почувствовал еще больший ужас от неопределенного исхода всего этого. Ему некуда было обратиться; он должен был довести дело до конца, иначе никто никогда больше не стал бы ему доверять. Он просто не мог сейчас колебаться, потому что его единственной альтернативой была бы безработица, которая вообще не была альтернативой, поскольку без семьи, которая могла бы его поддержать, он был обречен оказаться на улицах и без того разрушающейся инфраструктуры города.

Как и город, в котором он жил, его жизнь когда-то была яркой и успешной, с международным признанием и полной очарования. Но теперь бесхозяйственность и жадность взяли свое, вынудив его войти в очень серую зону в попытке выздоровления. Билли Малгас покачал головой и заставил свои конечности действовать, хотя бы для того, чтобы сменить позу и казаться воодушевленным. Единственной хорошей вещью во всем этом было то, что он собирался снова увидеть Сэма. Парень был интересным и энергичным собеседником; Билли был бы рад на этом этапе своей жизни и карьеры.

Быстро приняв душ, доктор Малгас надел свой лучший элегантный повседневный костюм. Он не мог отрицать, что благодаря приличному виду и тому, что он смахнул ром со своего дыхания, он почувствовал себя лучше по отношению ко всему. В зеркале он снова выглядел как настоящий академик и усилием воли натянул на лицо улыбку, просто чтобы посмотреть, как он будет выглядеть в глазах Сэма Клива и его команды, которых он еще не знал.

"Не так уж плохо, не так уж плохо", - он ухмыльнулся шире, добавляя немного позы в свою позу. "Продолжай в том же духе. В конце концов, ты мог бы просто продать им это дерьмо ... И если ты это сделаешь, - он подошел поближе к зеркалу, чтобы внимательно рассмотреть свои черты, - ты можешь просто выйти из этого вонючим богачом с одобрениями и приглашениями на лекцию для гостей!”

Стук в дверь подтолкнул доктора Билли Малгаса к действию. Мике был здесь.

По пути в гавань доктор Малгас подумал, что было бы неплохо ознакомиться с планом Мике и деталями рассматриваемого корабля. В Порт-Элизабет было ветреное утро, и основной поток машин спал, поскольку час пик уже прошел. Мике предложила устроить поздний завтрак в ресторане Sea Lion and Fisheries , популярном заведении на длинной линии рыбных рынков и яхт-клубов в гавани.

“Как ты вообще нашла эти обломки, Мике?” он спросил ее.

"На самом деле, я знал об этом уже давно. Мой брат и его девушка однажды взяли меня и моих родителей на море на рыбалку. Ее отец на пенсии и очень обеспечен. Раньше он любил бывать в открытом море, но здоровье не позволяло ему так часто выходить на яхту. Итак, она сказала моему брату пригласить нас. Я помню, это было в воскресенье ”, - объяснила она, дико жестикулируя руками, как она всегда делала.

“Значит, они все знают об этом?” он спросил.

“Нет. Знаете, когда мы стояли на якоре, все пили и слушали музыку из стереосистемы в баре, я прыгнул в воду, чтобы остыть. Это было больше похоже на вызов со стороны моего брата, - хихикнула она. "Больше никто не хотел идти, так что я выиграл двести баксов на эту ставку!"

Доктор Малгас настолько наслаждался ее энтузиазмом, что почти забыл спросить о более важных деталях: "Хорошо, хорошо, но вы точно знаете, где это находится?"

“Я увидел это, когда нырнул под корабль. Чуть не случился кровавый сердечный приступ", - рассказала она, содрогнувшись от ужаса. "Только что увидел эту огромную темную штуку подо мной! Господи, я чуть не умер, когда увидел это в первый раз. Это грандиозно, доктор Малгас. И только я это видел ".

“Ты уверен? Как давно это было?” - спросил он.

"Положительный. Конечно, я не знаю, видел ли это кто-нибудь еще до или после меня. Никто никогда не сообщал об этом и ничего не говорил ", - сказала она ему.

“Как давно это было?” он упорствовал.

“Эм, около шести месяцев? Как раз перед летом", - вспоминала она. Мальгас немного подумал над этим. До сих пор все это казалось правдоподобным. Даже если они выяснят, что это был не граф Шпее, он все равно может заявить, что просто ошибся.

“Как мы собираемся убедить профессиональных историков и водолазов-спасателей в том, что это действительно "Граф Шпее", Мике? Вы знаете, что эти корабли имели определенную конструкцию и другие особенности, такие как эмблемы и палубные орудия, которые использовали только немцы, ” он нахмурился.

Они въехали в район гавани, миновав бесчисленные железнодорожные пути, чтобы добраться до контрольно-пропускного пункта службы безопасности.

“Об этом я тоже позаботилась”, - подмигнула она. Это должно было успокоить его, но доктор Малгас только напрягся при мысли о том, что молодая белокурая красавица стоит у руля его репутации. После проверки удостоверений личности Мике и доктор Малгас направились к ресторану по узкой дороге за рядом строений вдоль набережной.

“Как, Мике?” настойчиво прошептал он. “Мои нервы на пределе, девочка. Я должен знать то, что знаешь ты. Когда эти люди придут сюда, я должен быть уверен в своей игре. Итак, как ты ‘позаботился" о деталях?"

Они заказали кофе и взяли меню у официанта.

Мике внезапно выглядел виноватым. Ее глаза плясали в его пристальном взгляде, пока она подыскивала нужные слова. Доктор Малгас почувствовал, как у него перехватило горло над колотящимся сердцем. Сейчас он чувствовал себя слишком больным, чтобы есть. Судя по выражению ее лица, она сделала что-то, за что, как он опасался, ему, возможно, придется заплатить позже.

“Мике”, - сказал он вежливо. “Просто скажи мне. Сейчас.”

Она сделала глубокий вдох. “Я отлила эмблему из железа, а затем покрыла ее ржавчиной, чтобы она выглядела примерно на свой возраст”, - призналась она. Его лицо оставалось неизменным, поскольку слова все еще находили свой путь через его логику. “Мой брат и двое его коллег-металлургов сделали это для нас, а затем мы отправились на предполагаемую площадь и сбросили таблички в воду. Если они найдут тех, кто находится поблизости от корабля, они обязательно согласятся, что это должно быть частью ”Графа Шпее", верно?"

Доктор Малгас неумолимо покачал головой, не веря своим глазам. “Металлурги и твой брат… они знают, что происходит?”

“Я поклялся им хранить тайну и заплатил им из своего трастового фонда. Если это сработает, мы вернем все наши деньги. Не беспокойся об этом”, - настаивала она.

“Господи Иисусе, Мике!” - с трудом прошептал он, наклоняясь к ней через стол. “Ты понимаешь, чего нам будет стоить этот маленький секрет, если они узнают, что это все ...”

Официант подошел, чтобы принять их заказы.

"Не могли бы вы, пожалуйста, вернуться через несколько минут?" Мальгас огрызнулся на непрошеное вторжение. "И принеси мне двойной ром "Красное сердце". Аккуратный. Никакого льда."

“Они не узнают, доктор. Помните, никто не говорил, что мы ныряли туда, так что они не смогут обвинить нас, если это окажется подделкой! Это может быть просто искреннее заблуждение. Расслабься, или тебе никогда не удастся успешно продать этот розыгрыш, ” прошептала она. Она посмотрела вверх, мимо него на выход на палубу. По его описанию и нескольким старым фотографиям она узнала стильную женщину, которую сопровождали двое мужчин в строгих костюмах.

“Просто предупреждаю. Шерил Тобиас здесь.”

Глава 11 — Гаджеты готовы, двигатели заправлены

Пердью прислушивался к оживленной болтовне в своем обычно тихом особняке, пока Сэм и женщины обсуждали лучший способ добраться до места крушения.

“Если мы полетим вниз, нам придется подождать несколько дней, пока исследовательский корабль Кристал доберется туда”, - возразила Нина. “Если мы зафрахтуем там лодку, скажем, на три дня, мы сможем, по крайней мере, разведать район и обнаружить судно за это время”.

“Это было бы пустой тратой времени. С таким же успехом мы могли бы отправиться в путешествие на исследовательском корабле, ” Кристал отвергла эту идею.

Они пытались придумать, как действовать дальше, тем более что место крушения находилось в территориальных водах и вся экскурсия должна была быть как можно более незаметной. Пердью улыбнулся.

“Ты ведь понимаешь, что зафрахтование судна удвоило бы расходы и что другие узнали бы, что что-то затевается, верно?” Пердью позвонил из соседнего кабинета, где он прокладывал маршрут на своем планшете. Это была совершенно новая версия его планшета, которым он пользовался всего три дня, но он уже освоился с ней.

Он мог слышать их стоны поражения от его комментария, но вскоре они снова начали спорить. Предложенный график позволил бы им провести примерно три дня на восточном побережье Южной Африки в надежде, что они не вызовут подозрений у местных жителей или береговой охраны. В любом случае, подумал он, вся экскурсия обойдется недешево, поэтому он хотел попробовать свое последнее изобретение. Пердью работал над программным обеспечением с тех пор, как Сэм обратился к нему по поводу возможного появления нацистской танковой группы в Индийском океане.

Его многофункциональный планшет был обновлен с помощью его собственного программного обеспечения, и теперь он мог использовать внешние данные, которые он, как он выразился, “извлек из атмосферы”, чтобы находить все, что он хотел. Он еще не тестировал способность программного обеспечения проникать в воду без скремблирования координат. Уже доказано, что ориентироваться в атмосферных возмущениях в разных точках земного шара непросто, в зависимости от сезона, погоды и расстояния от магнитных влияний полюсов.

Если бы он был ближе к месту крушения, лично, это было бы детской забавой. А еще лучше, ему не пришлось бы каждый день выходить на яхту для обследования. Он мог сделать это с побережья, незамеченным. Как только он соберет достаточно информации для составления карты сонара, его единственной проблемой будет поднять обломки и отбуксировать из территориальных вод в международные. На случай, если у них возникнут какие-либо проблемы с береговой охраной, Кристал займется юридической стороной этого. По тем же данным Нина смогла бы установить подлинность и вероятность того, что это был печально известный боевой корабль, и как только это было определено и обломки стоило спасти, он вытащил бы туз, который у него был в рукаве.

“Пердью”, - простонал Сэм, вваливаясь в кабинет, - “пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть решение! Эти женщины доведут меня до смерти!” Его рука была в волосах, его усталые глаза часто моргали, когда он облокотился на стол Пердью. Пердью просто удовлетворенно улыбнулся, игнорируя тяжелое положение Сэма, поскольку он знал, что они ссорились без причины.

“У меня уже есть решение”, - спокойно сказал он. За спиной Сэма появилась Нина.

“Что?” она нахмурилась. “Не было бы слишком хлопотно рассказать нам об этом до того, как мы ломали голову над тем, какой логистический кошмар представляет Южная Африка?”

“Я обдумывал это”, - поддразнил он, вводя свой пароль, чтобы открыть окончательный вариант дизайна, который, как он надеялся, покорил.

Нина закатила глаза, но втайне почувствовала облегчение. Кристал присоединилась к ней и Сэму в молчаливом ожидании.

“Ну? Не исключай нас из последнего великого плана Пурдуика, ” допытывалась Кристал самым суровым тоном, насмехаясь над ним.

“Пурдуик”?" Спросила Нина, глядя на высокого адвоката предупреждающим взглядом. “Не льсти ему слишком сильно. Он уже думает, что он бог!”

Сэм усмехнулся.

Пердью дождался сигнала, оповещающего о том, что он зарегистрирован, и тихо сказал: “Узрите мое царство простоты”. Он повернул планшет и поднял верхнюю часть, чтобы они могли видеть ярко-синие линии и цифры, заполнявшие черный экран. Некоторые цифры были красными, а в правом верхнем углу был лимонно-зеленый цифровой компас.

“Это для того, чтобы мы не лезли не в свое дело со всеми данными, которые мы собираем на экране, понимаете?” Пердью объяснил, что такое компас.

“И что представляют собой все эти строки?” Спросила Нина.

“Это похоже на линии на карте”. Сэм быстро извинился: “Это очевидно, но я хотел бы точно знать, для чего они предназначены”.

"Не удивляйся больше, дорогой парень, не удивляйся больше", - хвастался Пердью, звуча очень похоже на продавца змеиного жира в старину, пытающегося похвастаться своими эликсирами. "Это контурные линии океанского дна. По этим контурам мы можем рассчитать расстояние между различными глубинами. Но это еще не все...”

“О, у меня положительно мурашки по коже”, - сказала Нина притворно-скучающим тоном с ухмылкой на ее хорошеньком личике. Кристал весело подмигнула ей.

Пердью прикоснулся к экрану двумя движениями указательного пальца вдоль нижней рамки, и контурные линии почти стерлись, но появилось множество странных форм всех размеров и нечастого расположения. "Это режим сонара. Он использует высокочастотный гидролокатор в радиусе 5 км для обнаружения объектов на той же местности. Единственная часть, которую я не определил без сомнения, - это его подводная точность ".

"Это может создать проблему, поскольку мы должны видеть дальше этого расстояния на дне океана. Доктор Малгас непреклонен в том, что судно находится близко к границе южноафриканских территориальных вод ”, - добавил Сэм.

“Я знаю”, - кивнул Пердью, его светло-голубые глаза метались по объектам на экране, пока он обдумывал это. “Мне просто нужно будет увеличить его охват”.

“Итак, когда и как мы отправляемся?” Спросила Нина.

Пердью вырвался из своих глубоких раздумий: “О! Я решил снять дом на побережье, возможно, для сдачи в аренду на время отпуска. Затем я смогу использовать программу ландшафтного дизайна оттуда, пока мы не узнаем точно, где находится место крушения.”

“Ты ведь знаешь, что залив Блюуотер - это не совсем место для отдыха, верно?" Кристал сообщила Пердью. "Это обычный город, и я сомневаюсь, что кто-то, кто живет на пляже, просто отдаст свой дом в ваше пользование”.

Пердью усмехнулся. Он одарил женщин одной из своих фирменных уверенных улыбок и, проходя мимо, похлопал Сэма по плечу. “Сэм, не мог бы ты проверить сайты недвижимости и подобрать нам дом, пожалуйста? Убедись, что они не смогут устоять перед приманкой, хорошо?”

“Да! Абсолютно, - Сэм ухмыльнулся и направился к стулу с высокой спинкой, стоящему за компьютером Пердью на столе. “В какое время я должен сообщить доктору Малгасу? Мы берем твой самолет?”

"Мы действительно такие", - услышал он жизнерадостный голос Пердью по пути к барному холодильнику. "Скажи ему, что мы должны быть там к вечеру вторника. Также, Кристал, сделай мне одолжение и составь необходимые контракты для нашей команды, пожалуйста. Это включает в себя Нину и Сэма. Сэм даст вам имена команды доктора Малгаса, если он приведет своих людей ”.

“На нем”, - ответила Кристал и подмигнула Пердью одним из своих сексуальных взглядов, выходя из комнаты за своим ноутбуком.

“Значит, у меня нет работы по дому?” Спросила Нина. Хотя ей никогда не нравилось, когда ей отдавали приказы, она чувствовала себя исключенной.

“Вы уже собрали всю информацию, которую смогли раздобыть о адмирале графе Шпее, которая там есть, не так ли?” - сердечно спросил Пердью. Нина кивнула. “Это означает, что на данный момент твоя работа закончена. Ты можешь бродить или отдыхать, как заблагорассудится твоему сердцу, моя дорогая ", - улыбнулся он, нежно проводя рукой по ее волосам, как он делал, когда они были парой. Это что-то зажгло в Нине, и она посмотрела на Сэма, который был настолько поглощен своей задачей, что почти не замечал ее больше. С очаровательной, богатой немкой среди них Нина чувствовала себя еще более незначительной, и ответ Сэма на флирт Кристал подтвердил ее чувства.

В тот момент Нина решила прекратить жалеть себя и вспомнить, кто она такая. Она сделала сознательный выбор, избавившись от всех своих сомнений в себе и любых намеков на неполноценность, которые она таила с тех пор, как приехала в Эдинбург несколько дней назад. Возможно, это была ее новая жизнь в родном городе Обан, которая изменила ее восприятие самой себя. Живя в самом ненавистном доме в истории Обана, она начала чувствовать себя одинокой.

Будучи сотрудником Эдинбургского университета, находясь под невыносимым высокомерием женоненавистника профессора. Мэтлок, у нее, по крайней мере, был график, на котором можно было сосредоточиться. Тогда, несколько лет назад, у нее были занятия, которые нужно было преподавать, и регулярные экзамены с оценками, чтобы отвлечься от своей личной жизни, в которой не хватало романтики. Теперь, когда она стала старше, приближаясь к сорока годам, у нее появилось подсознательное желание остепениться, которого она никогда раньше не испытывала; и по какой-то причине это заставляло ее стесняться.

Где-то на этом пути сексуальный историк забыла, что из-за ее внешности и миниатюрного тела большинство женщин в возрасте за двадцать могут побороться за свои деньги, но с этого момента, решила она, ее больше никто не будет запугивать. Доктор Нина Гулд в этот момент вернулась к себе прежней, и когда Пердью погладил ее роскошные темные локоны, она поклялась обуздать свою врожденную ярость и снова использовать свои восхитительные женские уловки.

“Что ж, спасибо тебе, Дэйв”, - она улыбнулась по-особому, чего он не видел годами. “Позвони мне, если я тебе понадоблюсь… для чего угодно”. Нина ушла, откинув волосы назад. Там, где концы отскакивали от ее поясницы, Пердью наблюдал, как соблазнительно покачиваются ее пышные бедра. Это вызвало в нем реакцию, неуловимую, но мощную реакцию, на которую он не осмеливался действовать, планируя эту важную экспедицию. Он должен был сориентироваться, чтобы сдвинуть проект с мертвой точки и завершить восстановление. Но после того, как с этим разобрались, ему нужно было отправиться в другую экскурсию.

Он слышал, как Сэм говорил по телефону о пляжном домике, который он хотел снять. Кристал заполняла шаблоны своих контрактов, когда дождь начал барабанить по окнам кабинета. Свет становился все слабее из-за темнеющей погоды, и он включил свет в коридоре, все еще ловя взглядом миниатюрную фигурку Нины, спускающуюся по лестнице второго этажа.

Пердью улыбнулся и прошептал: “Пришло время вернуть тебя, Нина”.

Глава 12 — Прибытие на африканскую землю

После того, как летный экипаж Пердью позаботился о том, чтобы у его пассажиров были только лучшие напитки и блюда, группа прибыла на частную взлетно-посадочную полосу к югу от Уолмера, пригорода Порт-Элизабет. Самолет приземлился сразу после 18:30 вечера после двухдневного пребывания с ночевкой в Лондоне, которое едва не обернулось катастрофой. По настоянию Кристал они поужинали в ресторане Ashford, хотя Пердью и Нина подумали, что было бы лучше заказать еду на вынос и лечь пораньше.

В конце концов, при поддержке Сэм, Пердью и Нина согласились на то, что они считали ненужной поездкой. Меню было превосходным, вино изысканным, а обслуживание на удивление быстрым, но когда они вышли из заведения, чтобы сесть в вызванное Пердью такси, они столкнулись с проблемой. Сумку Кристал вырвали у нее с такой силой, что она упала на тротуар. Сэм преследовал вора, но когда преступник скрылся в тени, раздались два выстрела, и искра пули справа от Сэма отбила у него охоту преследовать мужчину дальше.

Он ожидал услышать, как Нина окликнет его — Ты в порядке, Сэм?Но от нее не было никакого ответа. Вместо этого она присоединилась к Пердью, помогая Кристал подняться на ноги. Тяжело дыша, Сэм вернулся к остальным, чтобы посмотреть, не пострадала ли Кристал.

“Осторожнее, старина”, - предупредил Пердью, обеспокоенный безрассудством Сэма. “Ваше рыцарство достойно восхищения, но если вы действительно хотите, чтобы вас убили ...”

“Что?” - спросил я. Сэм стоял, подбоченясь, пыхтя от короткой погони, пока охрана и патрульная машина местной полиции обыскивали окрестности в поисках преступника. На самом деле Пердью не нашлось, чем закончить это предложение. Он надеялся, что журналист поймет, что он имел в виду это как признание в дружбе, что Пердью будет расстроен, если с ним что-нибудь случится. Он просто похлопал Сэма по спине в знак признательности и открыл дверь, чтобы болтающие дамы могли спокойно сесть в машину.

Если не считать того неприятного инцидента, они проделали остаток своего долгого путешествия без каких-либо нежелательных приключений.

Этого было достаточно для всех них, поскольку они никогда раньше не были в этом южноафриканском городе. Хотя они путешествовали в роскоши, перелет был утомительным.

"Я просто хочу лечь спать", - пожаловалась Нина, потирая поясницу. “Ты можешь разбудить меня, когда найдешь место крушения”.

Кристал улыбнулась и кивнула: “Я чувствую твою боль, Нина. Некоторые барбитураты пригодились бы прямо сейчас. Когда мы доберемся до дома, Дэйв?”

Пердью пожал плечами и посмотрел на Сэма.

“О, эм, по-видимому, это довольно короткая поездка отсюда по шоссе, через весь город и несколько километров до окраин. Девушка, арендовавшая машину, сказала, что нам потребуется максимум тридцать минут, чтобы добраться туда ”, - сообщил Сэм, бросая Пердью ключи от арендованной машины.

“Когда мы встречаемся с доктором Малгасом и его командой?” - Спросила Кристал. “Моя флешка с контрактами была у меня в сумочке. Мне придется переделать их дома перед собранием ”.

“О, ты можешь одолжить мой ноутбук, если хочешь”, - предложила Нина.

“Спасибо, милая”, - вздохнул адвокат. “Я надеюсь, что они не появятся слишком рано. Я чертовски устал”.

“Я позабочусь о том, чтобы мы назначили удобное время для всех”, - заверил их Сэм. Он достал свой мобильный телефон и набрал номер доктора Малгаса. “Нет времени лучше настоящего”.

Женщины хмуро посмотрели на него. Сэм засмеялся: “Нет, девочки, я имел в виду позвонить, а не назначить встречу!” Облегчение смягчило выражения их лиц, когда они откинулись на спинки своих кресел, обменявшись насмешками.

Следуя указаниям GPS, они поехали на север вдоль восточного побережья, в сторону района, где находилась их аренда для отдыха. Они миновали грязные улицы в центре города под одинокими желтыми фонарями, которые освещали пустые стоянки полуразрушенных фабрик, чтобы выехать на шоссе, которое пересекало гавань.

“В 1950-х годах моя тетя была здесь, чтобы заявить права на землю, которую она унаследовала от родственника”, - заметила Кристал, когда они подъезжали к съезду на широкое шоссе, откуда открывался вид на старый центр города. “Я только что видел старое кладбище на склоне холма. Он заброшен и изуродован граффити. Фотографии моей тети были монохромными, но на них этот район выглядел очень шикарно, а старые здания в колониальном стиле находились в первозданном состоянии ”.

На переднем пассажирском сиденье Сэм обсуждал подходящее время для встречи с доктором Малгас, просто время от времени кивая Пердью в подтверждение.

“Смотрите, там какая-то башня с часами!" Нина указала на лишенный крыши остов того, что когда-то было величественным зданием суда, теперь превратившийся в заколоченное свидетельство упадка района. “О, какой позор!” - Воскликнула Нина. “Я не религиозный человек, но, Господи, в этой неоготической церкви на самом деле есть самодельный магазин одежды!”

“Очевидно, что великолепные парки и киркьярды в центре города стали жертвой бесхозяйственности и вандалов", - заметила Кристал, прокручивая в уме фотографии своей тети. "На фотографиях, которые она показала нам, была изображена процветающая жемчужина Первого мира, но я полагаю, что именно к этому приводят коррупция и изменение политического климата. Жалость.”

Мало кто из группы знал, что они были свидетелями условий, в которых Шерил приходилось выживать. Они понятия не имели, что один из их коллег по этой экспедиции на самом деле жил в ветхом здании с вычурной архитектурой, предлагая оральный секс и содомию за меньшие деньги, чем они потратили бы на оплату парковочного счетчика.

“Хорошо. Он говорит, что они встретятся с нами в бухте Блюуотер завтра в 10 утра. Я дал ему адрес. По-видимому, его команда состоит из двух помощников, которые занимаются каталогизацией, и двух охранников, которые следят за тем, чтобы к нам не приходили незваные гости, - Сэм ухмыльнулся.

“Мило”, - сказал Пердью, весело постукивая по рулю, когда они выезжали за пределы города, направляясь туда, где шоссе составляло компанию только бескрайнему океану на востоке. Они восхищались естественной красотой огромного района залива. Когда солнце уступило место ночи, рыболовецкие траулеры и гигантские грузовые суда превратились в набор приятных танцующих шаров, плавающих на воде. Город хвастался своим легендарным голубым небом и умеренным климатом перед шотландскими исследователями, когда они проезжали по тихой улице.

Когда они наконец прибыли в Блууотер-Бэй, большинство магазинов уже закрылись, но они купили что-нибудь поесть в местном ресторане быстрого питания, прежде чем отправиться в пляжный домик, который Пердью арендовал на следующие несколько дней. Когда Пердью забирал ключ у домовладельца, все они были благодарны за то, что долгое путешествие закончилось.

“Я хочу комнату с душем!” Сэм закричал в тот момент, когда увидел мерцающую ширму для душа в темноте первой комнаты по коридору.

“Я думаю, у них у всех есть ванные комнаты, Сэм”, - засмеялся Пердью. “Извините, никакого особого отношения к лауреатам Пулитцеровской премии”.

“Это замечательные новости”, - сказала Нина, спускаясь по темному коридору к лестнице, чтобы найти комнату на втором этаже "обители", стены которой напоминали парижскую штукатурку, украшенную картинами в китчевых рамках с изображением раковин и морских звезд, морских ежей и русалок. “Там, наверху, есть что-нибудь хорошее, Нина?” Крикнула Кристал, наблюдая, как историк осматривает верхний этаж через толстое стекло из плексигласа, которое служило современными перилами.

“Да! Приходите посмотреть!” Нина ответила из комнаты, где она только что включила потолочный светильник. “Я полагаю, это довольно щедро для места, где обычно принимают людей, которые просто топчут песок и таскают рыболовные снасти”.

Кристал взбежала по лестнице, ее длинные ноги легко несли ее худощавое тело — тело опытного ныряльщика. Пердью и Сэм использовали это время, чтобы установить свое оборудование в гостиной, которая выходила прямо на террасу с видом на дорогу, отделявшую их от прекрасного побережья океана. Две деревянные дверные рамы, снабженные стеклом, выходили наружу, на восток, к морю. С северной стороны раздвижная дверь вела на лужайку с местом для костра, где они могли приготовить барбекю.

“Здесь это называют браай”, - заметил Сэм после того, как объяснил Пердью стальную решетку на яме. "Это что-то вроде барбекю. Здесь люди, по-видимому, ищут любой предлог, чтобы устроить браай, чтобы провести время с друзьями на свежем воздухе. По крайней мере, так мне сказал доктор Малгас ”.

“Что ж, в этом климате это вполне объяснимо”, - улыбнулся Пердью, оценивая расстояние до пляжа с того места, где он взгромоздился на низкую каменную кладку, окружавшую место для костра. “Боже мой, это идеальный кусочек рая, не так ли?”

“Да”, - согласился Сэм.

“И где-то прямо перед нами спрятано сокровище. Мне только трудно поверить, что береговая охрана или геоинженеры никогда этого не замечали. По общему признанию, эта часть истории немного странная для меня. Что скажешь ты, Сэм?”

“Я согласен. Но доктор Малгас всегда был очень солидным, уравновешенным ученым. Он не из тех, кто шарахается от теней или просто принимает слухи по прихоти. Честно говоря, именно его порядочность побудила меня обратиться к вам по поводу этой находки ”, - заявил Сэм.

“Знаешь, это не такой уж притянутый за уши метод для принятия быстрых решений, как ты можешь подумать. Многие мои исследования, дружба, взаимоотношения...”

“Нацистские корабли...” Сэм пошутил. “Не смог удержаться”, - он пожал плечами.

Пердью рассмеялся. "Да, большинство моих решений являются результатом равной помощи логики и интуиции. Репутация важнее всего в бизнесе. Поэтому всегда важно не сжигать мосты без тщательного обдумывания."

Его глаза впились в Сэма, несколько озадачив журналиста. Было ли это секретное сообщение, которое он скрывал в своих словах, предназначенное специально для Сэма?

“Но некоторые мосты, оставшиеся нетронутыми, могут обернуться катастрофой”, - ответил Сэм.

“В этом, мой друг, и заключается чертова проблема!” Пердью признался. “Иногда самый худший из оставшихся мостов может служить единственным выходом из безвыходного положения ... если враг не пересекает их, конечно”.

“Да. Евангельская истина”.

"Когда дело доходит до решений, никогда ничего не дается легко. Неважно, какими ресурсами человек располагает, неважно, насколько хорошо идут дела. Одно неверное решение может перечеркнуть годы достижений. Это когда-нибудь приходило тебе в голову?" - Спросил Пердью. Он стоял, скрестив руки на груди, внимательно изучая лицо Сэма, как будто его интересовало его мнение.

Теперь Сэм был убежден, что Пердью пытался ему что-то сказать. Либо это, либо он использовал дискуссию, чтобы подготовить Сэма к какому-то откровению.

“Возможно, такие решения следует выносить на обсуждение среди доверенных друзей, чтобы убедиться в общем согласии по этому вопросу", - подмигнул Сэм. Он пытался не допустить, чтобы беседа приобрела весомый характер, но сохранял серьезный тон, чтобы не принижать очевидное затруднительное положение Пердью. "Возможно, получить второе мнение", - пожал он плечами, глядя на волны, которые быстро исчезали под завесой темноты и оставались только булькающими звуками соленого дыхания.

Выражение лица Пердью не изменилось, когда он посмотрел на Сэма: “Что, если для этого уже слишком поздно?”

Глава 13 — Око бури

На спасательном буксире "Алейн Ям" царила суматоха.Прошло три дня с тех пор, как он вышел из порта приписки Сафага на восточном побережье Египта. Кристал Мейер владела несколькими спасательными операциями по всему миру, особенно в местах и странах, имеющих историческое значение, где спасение обломков было обычным делом, а погружения за давно потерянными свитками и сокровищами происходили почти ежедневно. На Красном море солнце обжигало тех, кто слишком долго оставался на палубе, но рыбаки и докеры прибрежных поселений привыкли к этому.

Всегда была работа, которую нужно было сделать, и укрытие от палящего зноя здешнего климата помешало бы их продуктивности. Никто не мог ждать, пока день станет достаточно прохладным для комфорта — так ничего никогда не делалось. Непрекращающаяся, почти круглогодичная жара была частью погоды арабских стран и Африки в целом. Большинство людей здесь привыкли к температурам, которые люди из других регионов не могли вынести, не став жертвами теплового истощения.

Немецкий мастер-водолаз, спасатель и морской юрист Кристал Мейер владел небольшим буксиром в Сафаге и вызвал экипаж для плавания на юг, к Мадагаскару, для реализации проекта по спасению судна времен Второй мировой войны, который должен был проводиться в тайне.

Много невзгод постигло буксир с тех пор, как он покинул Сафагу, но худшее случилось как раз в тот момент, когда он вошел в воды Аденского залива. Из-за жары прошедшего дня разразился странный шторм, который был ненормальным даже по их стандартам. Но судно оставалось на своем курсе так хорошо, как могла его команда, учитывая волны и течения, которые доставили бы любому другому судну с менее компетентным шкипером серьезные неприятности.

Над головой тяжело нависли тучи даже после того, как обрушили потоки дождя в бурное море внизу. Корабли и шлюпки едва держались на плаву при каждом шквале и ударах прибоя "левиафан", но больше всего экипаж беспокоил сам шторм. Это было довольно редкое явление, подобное тропическому циклону III категории, который обрушился на Аравийское море несколькими годами ранее; но в отличие от того времени, на этот раз метеостанции в Йемене или Индии не получили предупреждения об этих условиях. На самом деле, эта коварная погодная система сложилась так, как будто ее призвал какой-то злобный бог под водой.

По крайней мере, в последнее верил Али Шабат, шкипер буксира. Его налитые кровью карие глаза изучали приборы перед ним, неспособные понять, что происходит снаружи. Его жесткую коричневую кожу покалывало от порывов холодного воздуха, принесенного штормом, когда он и его первый помощник Мэнни пытались удержать буксир от столкновения с волнорезом.

Команда была в ужасе, но каждый оставался на своем посту, пока на камбузе доставали ром и кат для успокоения нервов. На буксире было два инженера и восемь постоянных членов экипажа, среди которых два механика, которые выполняли бесчисленные задачи на судне, от уборки и приготовления пищи до обслуживания кранов и проверки двигателей.

“Держите курс!” Али скомандовал своему первому помощнику. Он покинул мостик и побежал к голове. В хаосе морского шторма его желудок перевернулся к нему. Он оплакивал ужасное время работы своей пищеварительной системы, поскольку едва успел дойти до двери, как хлынул фонтан желчи.

В складской кабине двое мужчин держались за перекладины креплений, размещенных там для крепления груза. Молясь и взывая, они надеялись, что их мольбы будут услышаны их богом. Шипя и разбиваясь о корпус и ярусы буксира, море убедилось, что крики бесполезны и что пределы корабля были испытаны. Один из матросов, пораженный упругостью "Алейн Ямс", крикнул своему товарищу по команде: “Хорошо, что это лодка немецкой постройки!”

“Египетская инженерия ничуть не хуже”, - усмехнулся другой.

“Если ты так говоришь, Факур! Но можете ли вы представить, если бы эта лодка не принадлежала Мейеру? В нем не было бы ни одной из высокотехнологичных систем, которые помогали нам много раз ”, - утверждал он. Факур, другой инженер, нахмурился.

“Ты дурак. Либо это, либо ты неисправимый оптимист! Как ваши любимые немецкие инженеры помогают нам прямо сейчас, а? Как это поможет нам не утонуть?” он взревел, поморщившись, когда его колено ударилось о стену.

“Я знаю”. Другой мужчина сказал: “Но нытье нам тоже не поможет. Мы, вероятно, не переживем этот шторм. Это плохо кончится для нас, так зачем зацикливаться на вещах, с которыми мы ничего не можем поделать?”

“Мы можем что-нибудь с этим сделать!” Факур зашипел. Его нога невыносимо болела. “Но ни у кого не хватает смелости попытаться это сделать”.

“Нельзя идти против судьбы”, - утверждал его спутник. “Перестань стонать о том, чего ты не можешь изменить! Ты просто устанешь”.

"Я уже устал", - признался Факур, пытаясь оставаться в вертикальном положении, поскольку головная боль от травмы головы, которую он получил, когда начались неприятности, усилилась.

После этого двое мужчин молча перенесли свою судьбу и перестали спорить о том, к чему они не имели никакого отношения. У Али кружилась голова от обезвоживания, но, пока огромный буксир раскачивался, поднимался и опускался по прихоти моря, он вернулся к Манни на мостике.

“Я ходил в море уже более двенадцати лет, Али”, - сказал Мэнни, глядя на грубую, неукротимую мощь воды, “но я никогда раньше не чувствовал себя так близко к смерти, мой друг”.

"Может быть, бог твоей матери наказывает тебя", - насмешливо ответил Али. Он рассмеялся и схватил бутылку без этикетки, в которой были остатки рома, который они пили, чтобы успокоить нервы. Манни и Али всю свою жизнь были моряками, но все мужчины способны испытывать страх, когда дело касается природы и ее ярости. Было что-то устрашающее в разрушительном безразличии природных явлений, особенно моря, где мифы и легенды сохранялись в изобилии на протяжении веков.

“Ты шутишь, но ты искушаешь судьбу”, - предупредил Мэнни, забирая у него бутылку. “Бог моей матери ненавидит меня. Ты это знаешь. Не говори о нем; не сейчас, не здесь. Это все равно, что произносить имя дьявола, зная, что он придет ”.

“Ты слишком суеверен, брат”, - сказал Али. “Вот почему я шкипер этой лодки, а не ты. Ты слишком легко сдаешься. Я думал, ты сильная, но теперь ты говоришь как женщина ”.

Мэнни покосился на своего друга, но Али проигнорировал его. Он всегда ненавидел безразличие Али, его полное отсутствие уважения к морю и невидимым силам. Но у него не было выбора, кроме как продолжать работать со своим другом детства на этом, по общему признанию, прибыльном пути, который они выбрали для вступления. Он мог бы стать чернорабочим, но тогда в его жизни не было бы приключений.

“Мы приближаемся к экватору, Манни. Я не пересекал его более двух лет, ты знаешь?” Али улыбнулся, обнажив свои огромные резцы, которые ярко сияли под его коричневыми губами, когда он проверял приборы, где пеленги менялись с каждой секундой. Манни не обращал на него внимания. Ну и что, что это первый раз за два года, когда Али пересекал Экватор? Это не было особым подвигом или чем-то необычным для моряков, особенно тех, кто занимается своим делом.

Молния не ударила в воду. Это просто заставило облака осветиться. Сердце Манни заколотилось при виде могучих сил, которые швырнули лодку, как пробку в реке.

“Ты проверил, как там экипаж?” Али спросил своего суеверного приятеля.

“Нет, я этого не делал. Я сделаю это, когда эта буря утихнет”, - ответил Мэнни. Али повернулся к нему с пугающим взглядом. Его зубы теперь скрылись за губами, и когда он подошел к Мэнни, над ним нависла фигура шкипера 6’4 ”. Али никогда не был из тех, кто тянет звание, поэтому первый помощник быстро кивнул и покинул мостик, чтобы проверить команду.

Несколько минут спустя он снова появился в дверях с дикими глазами и паникой в голосе. Его костлявые пальцы вцепились в дверной проем, когда лодка глубоко ушла влево в волны. “Али! Али! Инженеры ушли! И Бааши тоже!”

Эли резко обернулась. “Как они могут исчезнуть? Мы в открытом море, ты, идиот! ” - прогремел он, перекрывая неистовый рокот шторма. Бааши был одним из его лучших людей, и Али пришел в ярость, узнав, что он ушел. Он не мог покинуть лодку, если бы…

“За бортом? Найдите остальных! Выясните, когда их видели в последний раз, и узнайте, где они находятся! Сейчас!” Али закричала. Им нельзя было терять времени, особенно теперь, когда они направлялись к особо прибыльному предприятию в Индийском океане. Он не мог позволить себе потерять кого-либо из своих людей. Он бы сам обыскал лодку, но в этих условиях ему пришлось стоять смирно у штурвала, иначе все они погибли бы, даже не добравшись до Южного полушария.

Пока он следил за двигателями и подшипниками, он не мог не почувствовать, как приступ беспокойства овладевает его разумом. У него и так не хватало людей для такой работы, а теперь пропало трое. Такими темпами им никогда не удастся добраться до Мадагаскара, чтобы получить точные координаты от южноафриканской команды. Они потерялись бы в море или были бы вынуждены вернуться домой, вероятно, без достаточного количества топлива, или, что еще хуже, без прибыли.

Наконец, когда ноющий страх отпустил, и он решил покинуть мостик, чтобы посмотреть, что происходит на борту "Алейн Ям". Вода заливалась с каждым натиском массивных волн, которые разбивались о корпус лодки. Али соскользнул по приставному трапу, чтобы подняться на палубу, где он в последний раз разговаривал с командой, выдерживая натиск волн, безжалостно захлестывающих судно.

Он никого там не обнаружил, поэтому бросился в укрытие коридора, где большинство кают располагались вдоль всей длины буксира. Сквозь шум моря он смутно слышал крики двух своих людей и пошел на звук к другому выходу. Когда Али добрался до второй двери от выхода, она распахнулась с могучим шумом.

Двое мужчин выбежали из каюты так быстро, что он едва смог узнать, кто они такие, прежде чем они вывалились через выходные двери, где одного швырнуло через поручень, и он исчез в белой смерти яростных брызг. Другой мужчина отчаянно держался за противопожарный отсек, который выступал из стены. Это был Манни.

“Что, во имя всего святого, ты делаешь?” Али закричала на него.

“На этой лодке плохое джуджу, Али!” - в ужасе закричал Мэнни. “Асааб мертв. Шторм уже стоил нам двух жизней ”.

Али помог ему войти и закрыл двери. Его суровые глаза смотрели на тело одного из его людей, Асааба, лежащего в углу со сломанной шеей.

Глава 14 — Сближение

Сэм наблюдал, как Пердью обозревает океан на экране своего планшета, подключенного к различным радарным устройствам. Даже технология гидролокатора использовалась с помощью устройства эхолокации и считывания импульсов Purdue, что бы это ни было. Сэму никогда не нравилась наука. Пока Пердью знал, что он делает, Сэм был готов доверять его суждению и не собирался задавать никаких вопросов.

Он рано усвоил этот урок. Как только вы спросите Пердью, как что-то работает, это непреднамеренно превратится в лекцию с участием бесчисленных других устройств, которые также нужно будет объяснить, чтобы прояснить следующее и последующие, и все это в конечном итоге оставит Сэма еще более невежественным и сбитым с толку, чем он был раньше. Итак, он молча сидел с холодным пивом, наблюдая, как плейбой-изобретатель вводит случайные последовательности чисел, от которых у Сэма разболелась голова.

Пока они не найдут затонувшее судно, не займутся дайвингом или не достанут что-нибудь, Сэму будет скучно, за исключением случайного брааи или прогулки по пляжу, чтобы получить советы местных жителей по рыбной ловле.

“Когда ты узнаешь, есть ли у нас что-нибудь здесь, Дейв?” Спросила Кристал из открытой кухни, где она налила немного вина для себя и Нины.

"Очень скоро!" Пердью кричал. Объем его ответа был рожден волнением, однако он не улыбнулся ни одному из них и не посмотрел ни на кого из них. Он не хотел терять ход своих мыслей или пренебрегать следующей последовательностью, потому что, наконец, он достиг вершины трудоемкого процесса. "Я обнаружил аномалию всего в 5 км от международных вод!”

Сэм оживился. Наконец-то у него было то, чего он с нетерпением ждал. По какой-то причине Нина не обращала на него особого внимания, а Кристал, казалось, приберегала свое внимание для поисков Пердью. Ее больше интересовало то, что открывали его зеленые линии и формы, чем то, что она могла бы делать с похотливым шотландским парнем с совершенно новым загаром. “Аномалия, как при крушении?” - спросил он Пердью, придвигаясь ближе с пивом в руке.

“Похоже на один”, - ответил Пердью, внимательно изучая цифры, записывая их, а затем меняя программу. Он посмотрел на Сэма: “Как насчет холодного для трудолюбивого супер-гения вон там?”

Сэм рассмеялся и подошел к холодильнику. Он протиснулся мимо Нины, которая уткнулась носом в книгу.

“Хорошая история, Нина?” - небрежно спросил он, доставая еще два пива.

“Да”, - ответила она на удивление Сэма. “На самом деле, это увлекательно. Однако это не история, а правдивые жизненные истории об охоте за сокровищами и морских сражениях за сокровища.”

Ее глаза на мгновение встретились с его, но там ничего не было. Сэм не смог найти в них никакой привязанности или теплоты. Он понял, что Нина просто делилась с ним темой книги — ни больше, ни меньше. Это задело его гораздо сильнее, чем он думал, но он улыбнулся: “Звучит захватывающе ... может быть, немного чересчур зловеще”, - и немедленно ушел, чтобы скрыть свое разочарование.

Кристал заняла свое место рядом с Пердью и просмотрела данные, которые он распечатал. Это выглядело как массивный корпус, торчащий вверх из песчаного слоя. На экране у него были размеры и легенда для целей масштабирования — даже штриховка из-за трехмерной графики. Сэм решил не мешать этим двоим и их очевидному увлечению предметом и поставил пиво Purdue рядом с собой, прежде чем занять место на табурете в баре у раздвижной двери.

“Должен ли я подготовить свое оборудование?” - пошутил он, просто чтобы нарушить молчание.

"На самом деле, это произойдет раньше, чем ты думаешь, старина", - ответил Пердью, стоя у машинного гнезда из проводов и устройств, где он устроил свой дом. "Я полагаю, что это то, что имел в виду доктор Малгас".

Нина закрыла книгу и подошла посмотреть, как выглядит модель. Долгое мгновение она рассматривала явное несоответствие на морском дне и нахмурилась.

“Извините, если я прозвучу глупо, но это просто… половина корабля? Или я что-то упускаю? Я неправильно читаю контуры?”

“Нет”, - подтвердила Кристал, показывая распечатку данных, чтобы Нина могла их увидеть. “Вы совершенно правы. Либо корабль разломан пополам, либо — и эта часть меня пугает, — она вздохнула, “ все остальное на самом деле погребено под дном океана”.

"Иисус! Это было бы невозможно вытащить без танкера и огромного крана, если это вообще было бы выполнимо!” - Воскликнула Нина.

“И вот почему сама возможность пугает меня”, - ответила Кристал.

“Неужели у тебя нет технических средств, чтобы сделать что-то подобное, Кристал?” - Спросил Сэм со своего табурета на солнечном свету. Она посмотрела на него с выражением безнадежности. “Я имею в виду, с твоими ресурсами, - добавил Сэм, - разве у тебя не могло быть чего-нибудь, чтобы выполнить работу?”

“Сэм, дело не в том, чтобы иметь деньги на строительство такой вещи, дорогой”, - пояснила она со своим легким немецким акцентом, который только делал ее звучание сексуальнее и умнее. “Проблема с оборудованием такого размера, которое нам понадобилось бы для спасения такого масштаба, заключается в том, что наш маленький секрет больше не был бы секретом, и мы оказались бы в тюрьме менее чем через пятнадцать минут”.

“И мы не можем… Я не знаю ... Тащить эту штуку по морскому дну, пока она не достигнет международных вод?” Спросила Нина, чувствуя себя так же глупо, как минуту назад Сэм. Она бросила взгляд в его сторону, поймав, что он пристально смотрит на нее.

“Это было бы единственным решением, при условии, что остальное как-нибудь не застрянет", - Пердью улыбнулся Нине. "Не так притянуто за уши, как вы могли подумать". Он подмигнул ей, вызвав ухмылку у миниатюрной исторички. Сэм чувствовал себя совершенно больным из-за динамики внутри группы, желая, чтобы у него был способ оправиться от своего нынешнего социального отчуждения.

Его желание исполнилось довольно любопытным образом, когда два автомобиля подъехали к дому и припарковались на короткой траве, которая служила тротуаром перед домом.

Сэм выглянул из-за стены со своего места, затем вскочил и закричал: “Наши партнеры прибыли!” Он натянул кроссовки, беспокоясь о неприятных шипах, на которые он неожиданно наступил накануне, когда перепрыгивал босиком через забор, чтобы пойти на пляж. Нина последовала за ним на улицу, чтобы поприветствовать остальных участников их многонациональной экспедиции.

Время близилось к вечеру, когда историк и журналист вышли, чтобы встретиться с охраной и учеными.

"Так рад видеть тебя, Сэм!" - крикнул доктор Малгас из машины, обрадованный тем, что видит своего старого знакомого после стольких лет. Он бросил на Сэма изумленный взгляд, кратко изучая его дикую внешность. Ушел чисто выбритый, подавленный и страдающий бессонницей журналист-расследователь. Перед ним стоял зрелый мужчина с аурой авантюриста, излучающий интерес к жизни. Двое мужчин сердечно обнялись, встретившись после стольких лет.

Доктор Малгас воскликнул: “Боже мой, вы выглядите как специалист по выживанию!”

“Или мужчина-стриптизер”, - заметила Нина, стоя позади него, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Оба мужчины обратили свое внимание на Нину, затем Сэм притянул ее ближе к доктору Малгас.

"Билли Малгас, познакомься с доктором Ниной Гулд. Историк, академик, самый острый на язык и самая изысканная заноза в заднице, которую вам когда-либо приходилось терпеть, - представила ее Сэм. Лицо доктора Малгас исказилось в ухмылке от смелости Сэм говорить о ней подобным образом в ее присутствии.

“Это настоящая честь, доктор Гулд”, - улыбнулся он. “Я вижу, вы с Сэмом близкие друзья. Только хорошие друзья могут оскорблять друг друга так открыто ”. Он пожал тонкую руку Нины, пораженный ее хваткой. Он заметил татуировку.

“Я тоже рада познакомиться с вами, доктор Малгас”, - она вежливо кивнула и настояла, чтобы он называл ее по имени.

Две женщины вышли из-за машины, за ними следовали двое мужчин довольно опасного вида. Сэм сразу обратил внимание на молодую блондинку, не то чтобы смуглая красавица рядом с ней была менее привлекательной. Блондинка просто показалась мне чем-то знакомой. Она напомнила ему его покойную невесту Триш, когда он впервые встретил ее. Зейн был очень профессионален при знакомстве с новыми людьми, не сводя глаз с Сибу, который не прилагал усилий, чтобы скрыть тот факт, что находил женщин очень привлекательными.

Кто мог бы обвинить его? Малайская красавица, сногсшибательная молодая блондинка, великолепная миниатюрная академичка и знойная профессионалка с ангельскими глазами — коллекция, которая должна была помешать мужчинам в экспедиции сосредоточиться.

Женщина, казалось, сразу же отреагировала. Поначалу не было соперничества или ехидных замечаний, как это часто бывает, когда собирается группа сильных, красивых женщин. Кристал провела дам в коридор на первом этаже здания, чтобы показать им их спальни.

"К сожалению, осталось всего две комнаты, если вы двое не возражаете разделить?" она тактично попросила.

“Без проблем, спасибо, Кристал”, - улыбнулась Мике и пошла в одну из комнат, чтобы поставить свой маленький саквояж. Шерил была более тихой, только улыбалась. Она несла рюкзак и большую сумочку.

“Что насчет Зейна и Сибу?” Кристал попросила Нину, которая пришла позвать их, принести вина и закусок во внутренний дворик.

“О, Пердью показывает им их комнату за углом, рядом с главной спальней”, - сказала ей Кристал.

“Ну, поторопитесь, дамы”, - предупредила Нина, закатывая глаза. “Сейчас вы увидите шотландца, принимающего свой первый браай !”

“Это я должна увидеть”, - засмеялась Шерил, с чем остальные согласились. Смеясь и размышляя, женщины, с любопытством спотыкаясь, прошли по коридору в гостиную, где раздвижные двери должны были демонстрировать веселье. Пердью, Сэм, Зейн и Сибу стояли вокруг впечатляющего костра, каждый потягивал пиво.

“Крепостное пиво, дамы?” Сибу закричал.

“У меня будет один”, - хихикнула Шерил.

“Я буду придерживаться того, что знаю, спасибо”, - объявила Нина. “И что я знаю, так это то, что в конечном итоге я веду себя не очень по-женски с пивом. Хрусталь, вино?”

Кристал с энтузиазмом кивнула. “Я тоже, пожалуйста”, - вмешался Мике. Она присоединилась к Нине, которая вынесла вино и бокалы на садовый столик. Солнце село, но оранжевый горизонт еще сохранял дневной свет, когда ветер стих, превратившись в легкий бриз. На заднем плане шумело море, когда группа знакомилась с возможностями каждого в экспедиции и биографией.

“Шерил, ты раньше работала на доктора Малгаса?” - Спросила Кристал. “Почему ты ушел?”

Это был честный вопрос, но такого Шерил не ожидала. Особенно Мике не терпелось услышать, что собирался сказать ее предшественник, и это заставило Шерил почувствовать себя крайне неловко. Нельзя было отрицать, что она чувствовала себя запуганной жизнерадостной Мике, которая заменила ее.

"Я... я заболел. К сожалению, я не могла продолжать помогать доктору Малгас, потому что я так часто отсутствовала ", - объяснила она.

“Это ужасно. Я полагаю, вы полностью восстановились?” - Спросила Кристал, и Шерил подтвердила кивком.

“Неужели?” Мике прямо спросила. “Я слышал, ты ушел, потому что был героиновым наркоманом”.

Нина и Кристал сидели, потеряв дар речи, обмениваясь молчаливыми взглядами, в то время как Шерил и Мике смотрели друг на друга сверху вниз.

“Теперь это позади”, - сказала Шерил, непреклонная в соблюдении приличий.

“Это здорово”, - сардонически улыбнулся Мике. “Потому что такого рода зависимость опасна. Удерживает вас от того, чтобы быть… будьте бдительны”.

Глава 15 — Планирование и подготовка

После ночи пьяного бахвальства, ехидных замечаний и нескольких жалоб на шум большая часть группы так и не удосужилась удалиться в свои комнаты. Особенно Мике и Шерил, казалось, не были заинтересованы в том, чтобы сдаваться после замечания о героине, а Нина и Кристал делали все возможное, чтобы занять обеих местных девушек по отдельности. Мужчины понятия не имели, почему женское товарищество внезапно пошло на спад, но они предположили, что это потому, что они никогда не присоединялись к веселью с пивом и мясом у костра.

Сибу и Зейн спали в отведенной им комнате, но Пердью провел большую часть ночи, просматривая свои данные. Он установил периметр так, чтобы высокочастотный гидролокатор проникал сквозь поверхностный песок, надеясь, что там ничего не обнаружится. Затем он уснул. Колыбельная из пива и скотча была слишком крепкой, чтобы он мог заснуть. Сэм свернулся калачиком на диване после марафона второсортных фильмов. Он проснулся с болью и похмельем, но проснулся первым из-за шума где-то в доме.

Он перешагнул через проводку Пердью и, пошатываясь, направился в ванную. Как только он избавился от того, что, по его мнению, было содержимым озера Лох-Ломонд, он услышал спорадическое бормотание, приглушенное дверью спальни. Сэм решил не спускать воду в туалете, пока не удовлетворит свое любопытство. Он проскользнул по коридору сквозь предрассветную тьму, пока не услышал мужские голоса; голоса Сибу и Зейна. Сэм придвинулся ближе, его голова все еще была похожа на вату и лошадиное дерьмо, а в горле першило от разучивания южноафриканских народных песен накануне вечером.

“Мне это не нравится, Зейн. Давай просто возьмем шлюху и используем ее в качестве оплаты, ну знаешь, станем ее сутенером или типа того. Говорю тебе, она издевается над нами, тащит нас за собой, надеясь, что мы утонем, чтобы она могла уйти ”.

Сэм напряг слух.

"О какой шлюхе они говорят?’Он задумался. Интрига переполняла его, но не в хорошем смысле. Это не было вызванным волнением стремлением выяснить, что задумали парни из службы безопасности; он чувствовал, что здесь что-то очень не так. ‘Какая плата? Они знают, что Пердью платит всем, кто участвует в экспедиции, верно?

“Теперь ты послушай меня”, - резко сказал Зейн. “Ради всего святого, мы разыгрываем эту шараду до конца! Ты мыслишь скромно. Я мыслю масштабно. Если ты не хочешь этого делать, тогда отвали и позволь мне разбогатеть. Для меня будет лучше, если мне не придется делиться с тобой ”.

“Что? Ты серьезно? Она играет с нами!” Сибу сказал так тихо, как только мог своим хриплым голосом.

Голос Зейна звучал крайне раздраженно. “Почему ты продолжаешь встречаться со шлюхой, гребаный идиот? Разве ты не понимаешь? У этих кошек намного больше денег и... и власти. Высшая лига, эти океаны!”

‘Что, черт возьми, означает okes?’Сэм нахмурился.

“Забудь больше о том, что эта шлюха может для нас сделать. Она была просто ступенькой, Сибу. Подумай об этом. Как только мы выйдем в море с этими океанами, у нас, как говорится, найдется дело поважнее”, - настаивал Зейн.

“Что это значит?” - Спросил Сибу.

“Что?” - спросил я.

“Нужно пожарить рыбу покрупнее”.

"Господи, ну и идиот", - подумал Сэм, прислушиваясь к разговору. Даже он считал Сибу довольно глупым из-за его неспособности понять точку зрения Зейна — что бы это на самом деле ни значило.

Зейн даже не потрудился объяснить. Он только что разразился тирадой о том, что его коллега всегда не видит общей картины, понятия не имея, что Сэм стоит по другую сторону двери, подслушивает и в целом соглашается с ним.

Внезапно Нина прижалась к Сэму. Он издал приглушенный вопль и, поняв, что двое мужчин могли его услышать, схватил Нину и прижал ее к стене рядом с ванной. Когда Зейн и Сибу рывком открыли дверь, чтобы посмотреть, что происходит, Сэм прижался губами к губам Нины в страстном поцелуе, от которого она не смогла бы оторваться, даже если бы захотела. Вес всего его тела прижал ее к стене, а поцелуй, подобного которому она не испытывала годами, заставил ее замолчать. Ее ногти впились в спину и руку Сэма в жесте яростного протеста, но он не мог позволить двум негодяям узнать, что он их подслушал.

Увидев то, что они могли истолковать только как тайный роман между двумя коллегами, Зейн отступил в комнату, уводя своего партнера от восхитительного шоу.

“Эй, не лезь не в свое дело, Сибу!” - прошептал он хихикающему мужчине, когда тот закрывал дверь. “Не привлекай к нам ненужного внимания, давая им понять, какой ты гребаный извращенец”.

“Ты такой напряженный, Зейн. Может быть, тебе тоже нужно немного этой европейской задницы, чтобы взбодриться ”, - усмехнулся Сибу. “Я намерен раздобыть себе немного”.

Зейн ахнул в полном отчаянии. “И когда именно ты планируешь это сделать?”

“Во время поездки, конечно. Я знаю, что эта высокая сучка хочет этого. Ты слышал, как она разговаривает, - он облизнул губы при мысли о том, как загонит Кристал в угол на лодке.

“Не заставляй меня пристрелить тебя прямо здесь и сейчас, Сибу”, - предупредил Зейн себе под нос. Ему надоели хищнические желания и кровожадные черты характера его партнера, особенно теперь, когда он стал так близок, общаясь со сверхбогатыми людьми с хорошими связями. Они доверяли ему — идеальное прикрытие для любого зловещего плана. Он не собирался позволить Сибу испортить его новый путь в международном бандитизме. Зейн полагал, что с этими людьми он мог бы сколотить состояние, и он без колебаний выстрелил старому другу в лицо, чтобы заполучить его.

“Какого черта ты делаешь?” Нина прошипела на ухо Сэму. В ее голосе не было враждебности, скорее, она была слегка озадачена.

"Просто смирись с этим… по крайней мере, пока они не вернутся в комнату, - прошептал Сэм.

Нина заглянула Сэму за грудь, чтобы увидеть. “Они ушли. Дверь закрыта. Теперь отпусти меня. Тебе просто нужен был предлог, чтобы сблизиться!”

“Что? Ты подкрался ко мне незаметно, ” он нахмурился. Нину это позабавило, но она не собиралась показывать это Сэму. Если он хотел поиграть с Кристал, она собиралась позволить ему. Но ему пришлось бы забыть и об удовольствии наслаждаться привязанностью Нины.

“Мы должны разбудить остальных. Солнце уже взошло, ” сказала она вежливо, касаясь его груди рукой, когда уходила. Сэм знал эту игру. Ему это не очень нравилось, но каким-то образом он постоянно оказывался на скамье штрафников Нины. По его мнению, она была слишком чувствительна к соперничеству, даже к короткому флирту. Разве она не знала, что он любил ее и только ее, даже когда флиртовал с ними обеими?

Он смотрел, как она идет по бело-серой плитке босыми ногами. Ее волосы были растрепаны и мягко спадали на спину и плечи, а гладкие ноги были лишь частично прикрыты подолом просторной рубашки, которую она надела поверх бикини. Здесь, в Южном полушарии, была осень, но все равно ощущалось лето. Как только порабощение Нины исчезло, когда она оставила его одного, он вспомнил разговор, который подслушал между двумя сотрудниками службы безопасности.

"Кто та шлюха, о которой они говорили?" подумал он, проводя руками по волосам, убирая пряди с лица. Это должна была быть одна из женщин, которых Билли привел с собой, но которая и почему? Это было причиной для беспокойства, но он не собирался никого раздражать, спрашивая Билли. Насколько Сэм знал, лектор понятия не имел, что происходит, и это могло поставить под угрозу весь проект.

Как только все встали с кроватей, группа расселась по всему помещению. Снаружи Сэм и Билли обсуждали приливы и отливы и предстоящее погружение в течение дня. Внутри Нина и Мике готовили завтрак, пока Шерил все еще была в ванной, делая то, что она должна была сделать, чтобы пережить день без симптомов отмены. Зейн вовлек Пердью в разговор об обломках и их оценочной стоимости, просто как нечто само собой разумеющееся. Пердью любил говорить о прогнозируемых прибылях и не думал об интересе советника по безопасности.

Сибу пытался произвести впечатление на дам на кухне, но вскоре понял, что только мешает. Он очень старался придерживаться правил Зейна, сохраняя хладнокровие и не создавая никаких проблем, пытаясь приударить за женщинами. Образованные, умные женщины безмерно раздражали его. Они были не из тех женщин, к которым он привык. Он предпочитал, чтобы женщины стояли на коленях — во всех отношениях. В его культуре женщины существовали для того, чтобы прислуживать мужчинам и заботиться о доме и детях. Предполагалось, что у них не должно было быть никакой социальной власти. Это было место мужчины.

Но Зейн предупредил его; он пригрозил убить его, если он когда-нибудь сделает что-нибудь, что могло бы сорвать их план — и из того, что Сибу знал о его напарнике, этот человек был не из тех, кто отступает от угрозы. В тот день, когда Сибу увидел, как Зейн застрелил своего двоюродного брата за то, что тот отобрал у него бизнес по торговле наркотиками, он узнал, насколько безжалостным был Зейн. Под этим цивилизованным спокойствием скрывался Медноголовый, готовый к нападению.

“Итак, люди, мы обнаружили то, что, по нашему мнению, является местом крушения”, - сказал Пердью после завтрака, когда все проснулись и были сыты, готовые к выполнению поставленной задачи. “Здесь и здесь”, - он указал на экран, - “будут наши точки входа. Теперь, я полагаю, Кристал Сэм и я совершим первое погружение, чтобы разведать место крушения?”

Они все кивнули в знак согласия. Нине не нравилось оставаться с незнакомцами, но погружение не должно было занять больше двух часов. Они решили все присоединиться к ним на яхте, которую зафрахтовал Пердью. По его просьбе яхту уже оснастили необходимым снаряжением для дайвинга, и Нина утешалась тем, что на судне есть большой, хорошо укомплектованный бар. Надеюсь, ей удастся удержать Мике и Шерил подальше друг от друга на время погружения. Ее бесило, что ей приходилось нянчиться с ними, как с невоспитанными, ссорящимися маленькими девочками, в то время как ее собственный характер угрожал выплеснуться наружу, если детское соперничество продолжится.

“Итак, мы получим видеозапись местности, с которой нам придется иметь дело, когда прибудет спасательный буксир. Доктор Мальгас, вы сможете увидеть более подробно затонувший корабль, а Нина поможет вам подтвердить, действительно ли это "Адмирал Граф Шпее ". Таким образом, вы сможете подсчитать, сколько эта находка будет стоить, скажем, коллекционерам или музеям ”, - сказал Пердью Билли перед группой.

Глаза Зейна и Сибу на мгновение встретились, прежде чем они посмотрели на Шерил. Она казалась удовлетворенной тем, что они знали, что она выполнила свое обещание получить приз. На самом деле, она казалась очень довольной, но это было только из-за того, что запрещенные вещества проклюнулись в ее организме после некоторого счастливого времяпрепровождения в ванной, любезно предоставленного Питом Пирамидой.

“И когда мы ожидаем прибытия спасательного буксира?” Сэм спросил Кристал.

Она стояла рядом с Пердью, скрестив руки на груди. “Я уведомил их о нашей позиции. Они спускаются вдоль побережья из Египта, так что они должны быть здесь через день или два ”, - сообщила она.

“Это даст нам как раз достаточно времени, чтобы определить состояние затонувшего судна и решить, как мы собираемся его восстановить, прежде чем выяснять, как его отбуксировать”, - добавил Пердью с улыбкой.

Глава 16 — Исследование #1

Владелец судна потребовал с Пердью дополнительную плату за яхту, потому что он настоял на том, чтобы зафрахтовать ее без экипажа. Сначала владелец сопротивлялся, но после встречи с ним шотландский миллиардер и немецкий адвокат смогли убедить владельца, что его судно будет в надежных руках. Кристал и Пердью потребовалось чуть больше часа уговоров и заверений, а также несколько бокалов джина с тоником, чтобы владелец наконец изменил условия контракта.

После загрузки гидроакустического оборудования и снаряжения Пердью подготовил все необходимые устройства для использования своего планшета, чтобы определить состояние подземных частей судна, как только они достигнут места погружения. Нине не терпелось узнать, действительно ли это был тот корабль, о котором она читала, хотя, согласно найденным ею документам, он направился к побережью Уругвая. Она надеялась, что, возможно, это была старая пропаганда, поскольку сообщалось, что карманный линкор нацистских кригсмарине в какой-то момент прошел мимо мыса Доброй Надежды, потопив при этом несколько кораблей союзников. Он мог сесть на мель на восточном побережье Африки вместо восточного побережья Южной Америки, кто знает?

Сэм любил нырять. Он был взволнован возможностью снова парить в невесомости в тихом голубом чреве планеты и снимать неуловимый корабль, который только недавно был показан на радаре и спутниковых снимках, сделанных Пердью. На самом деле, буквально накануне вечером они наткнулись на кое-что интересное. Как только Пердью, Сэм и Билли были должным образом смазаны местными алкогольными напитками, всплыла тема странности неуловимости сосуда.

Сэм спросил Билли, уверен ли он, что местные власти никогда раньше не замечали такого массивного куска металла, который, должно быть, находился прямо у них под носом почти восемьдесят лет. Билли, который выглядел немного озадаченным вопросом, объяснил, что его помощник проверил все записи, чтобы убедиться, что ничего подобного о потенциальном обнаружении судна никогда не было внесено. По словам Билли, корабль затонул и был покрыт поверхностными отложениями залива Блюуотер с начала 1940-х годов.

“Возможно, это было просто похоронено в неглубокой могиле до недавнего времени. Побережье здесь известно своими неустойчивыми течениями и сильными подводными течениями, которые могли быть ответственны за то, что снесло верхний слой осадочных пород и обнажило погибший корабль ”, - предположил он.

Пердью покачал головой: “Я не эксперт, но на это ушли бы десятилетия, Билли”.

Впервые в жизни Сэм увидел, что его сообразительный друг Билли потерял дар речи. К удивлению Сэма, он даже выглядел немного так, как будто мало что знал об этой находке, но он решил, что это просто его пьяная предвзятость, осуждающая тощего лектора.

Затем, когда тема разговора перешла к женщинам, Сэм пошутил о том, какими суеверными всегда были моряки, когда дело касалось женщин на борту. Вскоре после этого дискуссия приняла жуткий оборот, над которым Сэм до сих пор размышлял, пока они паковали снаряжение для выхода в море.

Пердью, у которого была склонность к драматизму и метафизике, когда он слишком много выпивал, вышел на первый план с пугающим что, если …

В огне брааи его глаза вспыхнули таинственностью, когда он наклонился ближе к своей аудитории, теперь включавшей двух советников по безопасности и Нину.

“Что, если корабля там вообще не было? До сих пор?” - невнятно произнес он, вытянув руки в драматическом жесте. "Что, если корабль просто появился там после того, как какая-то научная аномалия способствовала его перемещению с одной части океанского дна на другую?"

“Корабль-призрак”?" - Спросил Сэм, очарованный.

"Да, как роковая безделушка в натуральную величину, установленная в определенном месте, чтобы заманить жадных и отчаявшихся попытаться завладеть ею", - добавила Нина к этой идее.

“Это верно!” Пердью ахнул.

“О, это хорошая идея!” Сэм усмехнулся, аплодируя.

Доктор Малгас, Шерил и Сибу смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами при мысли о возможности существования такого коварного корабля-призрака. Хотя доктор Малгас знал, что это не мог быть корабль-призрак, эта мысль внушила ему немало страха. Шерил чувствовала себя неловко, поскольку использовала открытие доктора Малгаса для собственной выгоды, а Сибу сразу увидел дьявола в воде, чтобы наказать его. Как сын племени и культуры коса, суеверия и колдовство всегда были близки его сердцу, побуждая его разражаться потоком проклятий и заклинаний при разговорах об этих вещах в его присутствии.

Шотландцам понравилась идея, и Пердью даже посоветовал Сэму заняться художественной литературой вместе со своими издателями и придумать похожую историю в следующий раз, когда его попросят написать книгу. Сэм и Пердью поднимали тост за такой роман, но к тому времени Билли Малгас погрузился в свой собственный мир, сетуя на собственные причины, по которым позволил Мике провести всех в гигантской шараде. Если всплывающий корабль олицетворял его судьбу, то он не смог бы избежать последствий своей лжи.

После обсуждения вызванных алкоголем теорий о потусторонних кораблях и общей возможности мифических объектов возмездия группа пришла к выводу, что крушение ‘было тем, чем оно было". Это, казалось, устраивало всех, как научных скептиков, так и легковерных верующих.

Нина, однако, уделила этой теме больше внимания даже после того, как она была заменена более осязаемыми вопросами.

Даже когда они снаряжали яхту в лучах утреннего солнца под чистым небом, она сидела в шезлонге с банкой содовой, любуясь таинственным океаном. Ее разум превзошел реальность в почти экстрасенсорную сферу, где она позволила своему телу и чувствам прислушиваться к бескрайним водным просторам, изобилующим жизнью и историей. На минуту она закрыла глаза, отгораживаясь от перебранки между Сэмом и Пердью, Кристал и Мике, обсуждающих солнцезащитный крем, и от шума, с которым они перетаскивали оборудование туда, где оно было им нужно.

В ее воображении она тонула. Не имея тела, она погрузилась под дружелюбные волны и медленно погрузилась в холодную вечность глубин. Там она сосредоточилась на форме, которую видела на экране Пердью накануне, но здесь, в ее сознании, линии превратились в реальную структуру. По какой-то причине сосуд поверг Нину в ужас, и иррациональный страх ледяной рукой сжимал ее сердце все сильнее, чем ближе она подходила.

Это больше не был просто затонувший корабль, забытый временем и человечеством. Он стал маяком чего-то ужасного, кажущегося незначительным обломком, который беззвучной песней сирены манил ее к чему-то зловещему. Даже если это было то судно, о котором думал доктор Малгас, оно служило другой цели — совсем не той, что подразумевается в книгах по истории.

Внезапно она не захотела подплывать ближе к подводному чудовищу из ржавчины и погнутого металла, опасаясь за саму свою жизнь. Он лежал неподвижно, и все же он двигался. Она плыла не по течению, это было настоящее движение. Нина наблюдала, как корпус открылся прямо над пропеллером корабля и образовал рот с зазубренными металлическими зубами. Это кричало. Сердце Нины учащенно забилось, когда она услышала, как оно кричит тысячью голосов; мужчины оплакивают свою неминуемую кончину, а женщины в муках умоляют сохранить жизни их детям.

Сэм похлопал Нину по плечу, вырывая ее из кошмарных грез наяву с такой силой, что она вскрикнула от шока. Он крепко обнял ее и держал до тех пор, пока она не поняла, что все это ей приснилось.

“Господи Иисусе, Сэм!” она кипела от злости, когда пришла в себя. Нина грубо высвободилась из рук Сэма и отодвинулась. “Ты хочешь довести меня до сердечного приступа?”

“О боже, я прошу прощения, доктор Гулд!” Сэм парировал. “Я понятия не имел, что ты вздремнешь посреди нашего первого исследовательского путешествия! Я думал, ты смотришь на волны. Боже правый, женщина! Держи свои перепады настроения под контролем!”

Он умчался, оставив целую толпу ошарашенных лиц пялиться на Нину, прежде чем она снова посмотрела на океан, игнорируя нежелательное внимание.

“С тобой все в порядке, любимая?” Тихо спросил Пердью, стоя между ней и любопытными взглядами остальных, которые лишь неохотно возобновляли свою работу, защищая ее. Нине хотелось плакать. Внезапно ее эмоции захлестнули все пространство. Она была поражена прикосновением Сэма, в ужасе от корабля во сне и его яркого предупреждения и в ярости от того, что потеряла самообладание перед всеми этими людьми.

"Я в порядке, спасибо тебе, Пердью", - тихо пробормотала она, не глядя на него. Сон подкрался к ней незаметно, застал врасплох; теперь он задержался и отказывался отпускать ее, независимо от того, как сильно она пыталась думать о мирских вещах.

“Если тебе что-нибудь понадобится”, - прошептал он ей на ухо, его губы были так близко, что его дыхание шевелило кончики ее волос. “... просто дай мне знать”.

Нина повернулась, чтобы посмотреть на Пердью. Его светло-голубые глаза были теплыми и приветливыми, взгляд, который она помнила, видя на его лице в те холодные шотландские утра, когда она просыпалась в его объятиях после страстной ночи.

“Пердью!” Позвонил Сэм, разрушая чары между Ниной и ее бывшим любовником.

"Держу пари, ты сделал это нарочно, Сэм", - подумала Нина, глядя на него прищуренными глазами. "Разве не так?"

Но ее мысли были предвзятыми. К счастью, она не сказала этого вслух. Без сомнения, это принесло бы ей только кучу неприятных моментов. У Сэма была законная причина вызвать Пердью. Позади них появилась береговая охрана. Сибу и Зейн кивнули друг другу, хватаясь за свои беретты, но Шерил встревоженно покачала головой, одними губами произнеся "нет", чтобы остановить их от эскалации возможного дружеского обмена.

“Мне так надоело выполнять приказы этой сучки”, - прошептал Сибу своему напарнику.

“Я знаю, но она знает, когда мы должны отступить. Она знает этих людей и то, как они работают, Сибу. У нас будет шанс потратить все впустую, как только мы узнаем, что находится на этом обломке. Просто не облажайся”, - ответил Зейн себе под нос.

Пердью остановил яхту, чтобы пропустить на борт береговую охрану. Пока он разговаривал с офисом, Нина оставалась одна, наблюдая, как Кристал снова встает между двумя мужчинами, которыми историк дорожила в своей жизни больше, чем кем-либо другим за последние пятнадцать с лишним лет. Она предоставляла адвокату свое личное пространство, особенно когда она могла оказаться полезной благодаря своим знаниям международного морского права. Кроме того, Сэм и Кристал начали проводить все больше и больше времени рядом друг с другом. Для Нины это было явным признаком того, что интерес Сэма к ней угасал в присутствии влиятельных женщин.

“Ваше разрешение, сэр?” офицер улыбнулся. “Отпуск в это время года? Умный”.

“Почему?” Сердечно спросил Сэм.

"Межсезонье. Это место - кошмар в часы пик!" - объяснил офицер, вздыхая и делая вид, что смотрит на береговую линию. На самом деле, как заметил Мике, он проверял снаряжение, лежащее на полу по правому борту, прежде чем взглянуть на пассажиров. Шерил почувствовала облегчение, сказав двум своим головорезам в то утро одеться неброско. Они хорошо вписывались в компанию полных рыбаков.

“Могу себе представить”, - усмехнулся Пердью.

“И все это?” - спросил офицер, указывая ручкой на все водолазное снаряжение и экраны гидролокатора. По любым стандартам уровень технологии был более чем адекватным, граничащим с подозрением.

"Я кинопродюсер", - вмешался Сэм, сверкнув своей лихой улыбкой. "Возможно, получится документальный фильм о морской жизни вашего прекрасного города. Пока просто разведываю обстановку ".

Нина покачала головой и опустилась на свое место. “Поехали”.

Глава 17 — Убийство в открытом море

“К настоящему времени уже четверо членов экипажа мертвы. Четыре! Через два дня!” Али накричал на трех подчиненных в его присутствии. Они опустили глаза в пол перед собой, заложив руки за спину, чтобы не показаться враждебно настроенными по отношению к Али Шабату, свирепому мореходу Аравийского моря. Он, так сказать, управлял жестким кораблем. Годы, проведенные в море, и большая часть этого времени, проведенного в собирании богатств из неохотных рук и в глубоких водах, сделали его жестким, но эффективным.

“Пришло время этой команде внести свой вклад, иначе мне придется прибегнуть к крайним мерам. До сих пор я надеялся нанять эту команду для выполнения работы Мейера, а потом быть достаточно любезным, чтобы позволить вам разделить мою победоносную доброту, но, похоже, полетят некоторые головы! ” - разглагольствовал он и ходил взад и вперед, в то время как судно поднималось и опускалось все увереннее после того, как шторм утих. Буксир был на пути к проливу между Мадагаскаром и Африкой, через который, пройдя "Алейн Ямс", он официально окажется в водах Южной Африки, куда его вызвали.

Али и Манни были полны решимости убедиться, что буксир функционирует на полную мощность, пока они не спасут нацистский корабль, который предположительно лежал на дне океана. Затем они решали, каким маршрутом лучше всего плыть, чтобы добраться до сухого дока, где они могли бы, наконец, разобрать обломки и посмотреть, нет ли в них каких-либо нацистских сокровищ, которые могли бы заинтересовать их покупателей.

“Али, шкипер спрашивал о тебе. Он говорит, что у него есть предложение”, - сказал один из людей Али от двери.

“Я не нуждаюсь в его предложениях. Все прекрасно выполняют свои обязанности”. он хвастался, пережевывая хат, который принес с собой. Остальные смеялись вместе с ним, когда он убеждал их присоединиться к нему в высмеивании тщетных попыток Факура выбраться из своего нынешнего положения. Египетский шкипер не согласился с тем, что Али запланировал для спасательного судна.

“А как насчет сварщика?” Спросила Али. Мэнни усмехнулся. Было ясно, что Манни и друг Факура, сварщик, совсем не ладили. Али с удивлением посмотрел на Манни и немного подумал. “Приведи мне того сварщика. Мы могли бы убедить его изменить мнение Факура и остальных. Мне не нужен мятеж на борту этого корабля.”

“Да, Али”, - сказал Мэнни и исчез в коридоре.

“Я не позволю членам экипажа угрожать или провоцировать беспорядки среди рабочих!” Али властно крикнул. “Это не какая-то увеселительная прогулка! Море - это наше рабочее место, а не какая-то игровая площадка, где мы путешествуем как туристы. Как и на любой лодке, на которой мы пересекаем океан, эта лодка - наш источник средств к существованию, и команда должна делать все, о чем я их попрошу. Если они не подчиняются, как я могу гарантировать, что все наши дела идут гладко?”

Манни вошел в нижнюю кабину вместе со сварщиком Азизом. Остальные четверо мужчин, уже присутствовавших, отошли в сторону, чтобы пропустить новоприбывшего и Манни в середину комнаты. Они выплыли из-под удара бури, но солнце уже село, поэтому снаружи было темно.

“Aziz!” - Радостно воскликнул Али. “Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь бледной!”

Мужчины уставились на Азиза, обратив внимание на темные круги под глазами сварщика. Было ясно, что он болен и слаб.

"Неважно себя чувствую, капитан", - пробормотал Азиз. Он был босиком. Каждый раз, когда он смотрел на свои пальцы ног, комната начинала вращаться. Его ноги заметно дрожали, а губы были покрыты волдырями.

“Посмотрите хорошенько, ребята”, - сказал Али, просунув руку под мышку Азиза, чтобы поддержать его. “Вот как выглядят люди, когда у них морская болезнь”.

Все мужчины, включая Азиза, в изумлении уставились на Али. Как он мог предположить, что сварщика укачало, когда тот был профессиональным моряком? Когда он расхохотался, они поняли, что Али пошутил. Без предупреждения он прекратил свою поддержку и оставил Азиза наедине с гравитацией. Его ноги были слишком слабы, чтобы удержать его, и он рухнул на пол с таким глухим стуком, что у него проломился череп.

Они могли слышать треск, когда его тело коснулось пола, но он был все еще жив. Азиз застонал, у него шла кровь из носа.

“Вот что делает обезвоживание, ребята. Дезориентация, сухость во рту… очевидно, и постепенный натиск головных болей, подобных копьям ада!" - похвастался он. Он держал Азиза взаперти три дня, поскольку сварщик не явился вовремя на перекличку вскоре после того, как они миновали Африканский Рог. Высокий, изможденный Али гарцевал вокруг сварщика, который свернулся калачиком, как зародыш, держась за голову и слабо подвывая от боли.

“Подними его!” Али приказал. “И выведи его на корму. Приведи также Факура. Я хочу, чтобы он увидел это. На "Алейн Ям" осталось всего двое из первоначального экипажа, из-за введенного их правительством эмбарго на торговлю с Али и его соотечественниками. Снаружи солнце поцеловало горизонт на ночь.

Гребни волн были удивительно высокими для почти легкого бриза, но морские брызги все еще обдавали лица моряков, когда они вытаскивали главного инженера и законного шкипера судна Деми Факура.

“Азиз!” - истерически закричал он. Он знал, что за этим последует, и обратился к Азизу по-египетски, так что команда Али не могла понять, что он говорит. “Азиз, не позволяй им сломить твой дух! Ты в объятиях батата! Хвала Яму!”

"Хвала Яму", - выдавил усталый Азиз. Факур продолжал выкрикивать Азизу одни и те же слова, произнося свою оду морскому божеству Яму, в честь которого был назван буксир.

“Подними его!” Али закричала. “И заткни этого дурака!”

Факуру был нанесен оглушительный удар по голове тыльной стороной рукояти мачете. Он упал на колени и затих. Он все еще мог слышать пение Азиза — снова и снова в такт мелодии, которую пели океанские волны. Это была панихида, которая пронизывала всю природу в тот момент, когда они опустили Азиза головой вперед в волны.

Они держали его за лодыжки, падающие волны время от времени позволяли ему перевести дух. Висеть вниз головой и быть прижатым к корпусу пенящимися волнами было слишком тяжело для раненого, и его тело обмякло в течение нескольких минут.

Насмешки Али, одобрительные возгласы и смех его товарищей-пиратов были воплощением зла. Факур горько плакал из-за ужасной смерти Азиза, хотя и знал, что это было облегчением от его агонии. Злобный сомалийский пират с фигуркой палки опустился на колени рядом с рыдающим шкипером и положил раскрытую ладонь Факуру на спину. “Не волнуйся, Факур. Вот что я тебе скажу: просто чтобы тебе не было одиноко, я позволю его трупу составить тебе компанию, как тебе это понравится?”

Факур подавился этим нездоровым предложением, но не поднял глаз. Он ничего не сказал, потому что не хотел провоцировать вспыльчивого пирата, который три дня назад насильно захватил его буксир к востоку от прибрежного города Джибути, как раз когда они вошли в Аденский залив. Внутри он кричал от ярости, оплакивая потерю своего младшего брата. Он принял решение. Он собирался хранить молчание. Больше никаких попыток заставить Али увидеть его сторону вопроса. С этого момента он будет играть честно, пока не найдет способ предупредить миссис Мейер и ее клиенты из Южной Африки. Если бы он мог спасти их от участи, постигшей его и его команду, его смерть не была бы напрасной. Он был бы горд умереть, срывая планы Али Шабата и его команды демонов.

Они затащили его обратно в комнату, где держали его раньше, в камеру хранения противопожарного оборудования, которое теперь было убрано. Поскольку некоторые из мужчин сбежали, воспользовавшись хранящимся там снаряжением, Али решил больше не рисковать. Теперь ему оставалось беспокоиться только об одном. Факура связали по рукам и ногам и подвесили на крюке для мяса, подвешенном к потолку. Изо всех сил он старался не кричать — он не хотел доставлять им удовольствие видеть его слабым. Толстая веревка глубоко впилась в его кожу, когда весь вес его тела тянул его вниз.

Его тяжелое дыхание было свидетельством его страданий. Кроме этого, он не позволил им услышать его боль, в то время как его сердце было разбито смертью его младшего брата и пожизненного товарища по команде. Как будто Али Шабат мог прочитать его мысли, он призвал пиратов принести тело Азиза.

“Вот так, Факур”, - спокойно сказал Али. “Теперь он с тобой, в целости и сохранности. Здесь, под палубой, вам не нужно беспокоиться, что мои люди побеспокоят вас или Азиза. Я обещаю, что они оставят тебя в покое".

Факур закрыл глаза, когда стальная дверь захлопнулась, и камера была заперта. Шкипер знал, на какие беззакония и беспощадное зло были способны сомалийские пираты. Он подумал о своей жене и двух дочерях, оставшихся в Египте, которые все еще находились под впечатлением, что он путешествует на юг с миссией по спасению. Пройдет больше двух недель, прежде чем они даже поймут, что он не вернется, и к тому времени и он, и его брат Азиз станут кормом для падали.

При всем этом он был благодарен, что его жены и дочерей не было с ним на лодке. Зверства, которые эти пираты совершали по отношению к женщинам, сделали бы измученный вид Азиза похожим на ежедневную чистку зубов. В темной каюте, без всякой надежды, Факур почувствовал, как его запястья и лодыжки напряглись под действием силы тяжести, выворачивая суставы. Он рыдал в своем одиночестве в компании утонувшего трупа своего брата, сидя в углу прямо под ним.

Обезумев от боли, шкипер то приходил в себя, то терял сознание, ему снились ужасающие сны об океанских демонах и бурлящей воде. Лицо Али Шабата появлялось и исчезало в его сознании, истощенные скулы и налитая кровью ухмылка. Но когда он смеялся, Факур становился свидетелем его зазубренных клыков с застрявшими между ними кусочками ката. Каким бы отвратительным он ни был в реальности, в снах Факура он был еще более отвратительным. Он чувствовал дыхание пирата, слышал молитвы своего брата, когда тот погружался в водный ад… он слышал, как тонет его брат — даже более отчетливо, чем раньше. Слова превратились в непонятные, булькающие мольбы, когда Азиз глотнул воды. Бульканье перешло в кашель, а затем остался только шум волн.

Факур пришел в сознание от звука очень громкой отрыжки под ним. Труп, с которым он делил могилу, выдыхал захваченный воздух и воду, все еще застрявшие в легких и полостях его плоти, гротескный и тревожный звук, который впервые заставил Факура издать ужасный крик.

Глава 18 — Странные течения

После того, как Сэм с помощью лжи прошел проверку, офицер береговой охраны осмотрел яхту.

“Можно мне?” - спросил он.

"Непременно, офицер", - улыбнулся Пердью, когда мужчина спустился под палубу, чтобы проверить, нет ли контрабанды или любых других подозрительных предметов, которые могут быть у иностранных туристов. Все, что он нашел, кроме сложной техники, которую он видел на палубе, - это легкий багаж, немного еды и пива. Пока он осматривал судно, участники экспедиции старались не проявлять подозрительности, поскольку другие офицеры, находившиеся на катере рядом с их яхтой, все еще наблюдали за ними.

“Хорошо. Кажется, здесь все в порядке”, - в конце концов сказал офицер и вернул их бумаги Сэму, который, как он думал, отвечал за так называемую разведывательную сессию. “Наслаждайся нашей прекрасной страной и будь осторожен с тамошними течениями, хорошо?”

Они все кивнули и поблагодарили его, пока Нина смотрела на часы. Из-за неожиданной проверки береговой охраной они отстали от графика, что означало, что у них было меньше времени на сбор информации, идентификацию места крушения и принятие решения о том, как отбуксировать судно из территориальных вод незамеченными.

“Мне не хочется торопить эту вашу маленькую вечеринку", - мягко сказала Нина Пердью, - "но у нас на подходе буксир для спасения, и пока мы все еще не знаем, для чего и как это будет использовано".

“Я согласен”, - улыбнулся Пердью. “Давайте приготовимся, люди! У нас осталось не так много часов”.

Когда береговая охрана благополучно двинулась в противоположном направлении, Пердью открыл дроссельную заслонку, и, наконец, они добрались до координат места крушения. В течение нескольких минут они достигли места, согласно табличке Пердью и приборам на доске. Кристал и Сэм натянули свои водолазные костюмы, пока Пердью все еще настраивал свой планшет для сбора глубоководных данных.

“Поторопись, Пердью”, - фыркнул Сэм, когда влажный морской воздух наполнил его ноздри. “Я не хочу оставаться там слишком долго”.

Пердью встал и склонил голову набок в ответ на замечание Сэма. “Почему? У тебя раньше были более длительные погружения.”

"Да, у меня есть", - сказал Сэм, сохраняя громкость своего голоса низкой. Он наклонился к Пердью. "Знаешь, я просто не хочу оставлять Нину здесь, наверху, с этими незнакомцами слишком надолго".

Пердью посмотрел мимо Сэма на Нину, сидящую в одиночестве, глубоко задумавшись.

“Я знаю. В последнее время она была немного более уязвимой, не так ли?’

“Это не то, что я имею в виду”, - ответил Сэм.

“Но вы знаете доктора Малгаса. Ты хочешь сказать, что мы не можем доверять ему и его людям?” Спросил Пердью, выглядя немного встревоженным внезапной переменой в поведении, которую он перенял у Сэма.

“Нет, ты можешь доверять ему. Абсолютно. У меня просто плохое предчувствие насчет этих парней из службы безопасности”, - признался Сэм.

“Почему? Есть ли что-нибудь, что я должен знать, Сэм? ” - настаивал Пардью. “Я не уйду под воду, если у Нины будут проблемы здесь, наверху”.

“Нет, нет, ничего подобного. Мне просто не нравится оставлять кого-то из наших наедине с людьми, с которыми мы раньше не работали, ” Сэм пожал плечами.

“Ты пытаешься преуменьшить то, что тебя сильно беспокоит”, - сказал Пердью Сэму, указывая своим длинным тонким пальцем в грудь Сэма, чтобы никто не заметил, что они обсуждают что-то серьезное.

“Послушай, я просто не доверяю этим парням полностью, ясно? Я уверен, что у доктора Малгаса и его помощников нет никаких скрытых намерений. Но я просто не хочу быть вдали от Нины слишком долго, а она отказывается нырять. Я спросил ее", - пояснил Сэм, но его тон сильно обеспокоил Пердью.

“Я останусь здесь”, - объявил Пердью.

“Что?” - спросил я. Сэм ахнул. “Нет, ты нужен нам там, внизу!”

“Нет, ты не понимаешь. Я уверен, что такой умный молодой человек, как вы, может одновременно обращаться с камерой и носить планшет. Кристалл проведет вас к лучшим и безопасным местам вокруг места крушения. Вы просто собираете информацию. Запишите как можно больше деталей о размере и форме и запишите размеры на мой планшет ”, - заверил его Пердью. “Кристал - профессионал. Она знает, чего она ищет, поэтому вам не нужно с ней нянчиться. Просто делай свое дело, хорошо?”

Сэм подбоченился и вздохнул. Его глаза опустились в пол, пока он обдумывал это. Он не мог отрицать, что расставание Пердью с Ниной сняло с его души огромный груз, зная, что она не была честной добычей для Бог знает чего, что обсуждали эти мужчины. На самом деле, он чувствовал бы себя намного лучше, если бы Пердью поддерживал статус-кво на яхте. Сэм полностью доверял Билли Малгасу, но этот человек был очень наивным, иногда даже немного робким. Несмотря на то, что это была его находка, ему не хватало природного авторитета и силы характера , чтобы командовать за пределами лекционных залов. Пердью, с другой стороны, был воплощением силы и авторитетности, несмотря на его озорную ухмылку и привлекательность плейбоя.

"Хорошо. Я ценю это, Пердью, " Сэм вздохнул с облегчением. Пердью весело хлопнул его по руке и улыбнулся. Он ничего не сказал, но Сэм знала, что невысказанное согласие крепко держалось между ними. Они оба очень заботились о Нине, несмотря на их постоянное тайное соперничество из-за нее. Когда они повернулись в ее сторону, Нина смотрела прямо на них. Они трое прошли через так много вместе, что между ними была какая-то подсознательная связь. Они знали, что она догадалась об их намерениях, просто наблюдая за языком их тела.

“Она знает”, - сказал Сэм.

“Не имеет значения. Я объясню это ей, если она начнет вынюхивать, ” улыбнулся Пердью.

Очевидно, Нина была не единственной женщиной, которая могла разгадать их манеры.

“Что происходит, ребята?” Внезапно спросила Кристал. Она выглядела обворожительно в своем облегающем водолазном костюме, и ее сексуальная привлекательность поначалу лишила двух мужчин дара речи, прежде чем их очарование рассеялось настолько, чтобы ответить ей.

“Пердью собирается остаться на борту. Мы с тобой пока возглавим погружение, ” подмигнул Сэм, пытаясь очаровать ее, чтобы она не увидела истинной срочности решения Пердью. Но он снова недооценил женскую интуицию.

“Почему? Что не так?” - спросила она, отметая все попытки Сэма одурачить ее.

“Это не имеет большого значения, любовь моя”, - прямо сказал Пердью. “У нас есть более важные дела, с которыми нужно разобраться прямо сейчас, и на это у нас есть только определенное временное окно, если ты понимаешь, к чему я клоню".

“Да, я понимаю, к чему ты клонишь. Но ваши данные имеют решающее значение. Без твоих измерений...”

“Сэм позаботится об этом”, - почти рявкнул на нее Пердью. Это было не похоже на него - быть нетерпеливым или нахальным, но он не хотел объяснять, как он защищал Нину прямо сейчас. Сэм поднял табличку, чтобы она увидела, выглядя по-мальчишески победоносным. Кристал не купилась на все это, но она знала о том, что их ожидает, и о сроках, на которые они настаивали.

“Хорошо”, - строго сказала она, бросив на Пердью особенно острый взгляд. “Пойдем, Сэм”.

* * *

Несколько минут спустя два дайвера спустились в умеренные воды залива Блууотер. Сэм последовала примеру Кристал, когда она прокладывала их маршрут по координатам в своей системе подводного картографирования, закрепленной у нее на руке прямо над часами для дайвинга — ключевым инструментом во всех ее спасательных погружениях. При ближайшем рассмотрении Сэм понял, что устройство выглядело как нечто, что Пердью вполне мог спроектировать и изготовить для Crystal.

Он оказался намного более совершенным, чем скромный глубиномер Сэма, но сейчас у него было мало времени сравнивать технологии. Его съемочное оборудование требовало внимания, поскольку она указала, что они приближались к особенно огромной тени под ними. Сэм посмотрел вниз на то, что было намеком на что-то гигантское, чего мгновением раньше там не было. Это поразило его. Странное покалывание пробежало по его позвоночнику, которое он неохотно истолковал как оттенок ужаса. С таким же успехом он мог увидеть Большую белую акулу, судя по тому, как колотилось его сердце.

Кристал, вероятно, привыкла видеть таких зловещих монстров, неподвижно скрывающихся в глубине, потому что не казалась ни в малейшей степени смущенной. Сэм нахмурился, когда видоискатель его камеры зафиксировал структуру. Он почувствовал нежную хватку Кристал на своей руке. Если бы он не увидел, как она приближается к нему, ее прикосновение напугало бы его до смерти.

Любопытно было то, что они были даже не такими глубокими, и все же вода была почти полностью темной - не мутно—темной, как при отсутствии естественного освещения. Лишь нескольким солнечным лучам удалось проникнуть сквозь водную поверхность на глубину до 200 метров, где начиналась Дисфотическая зона — сумеречная зона океана. Обломки, согласно программному обеспечению и гидролокатору Пердью, находились примерно на глубине 190 м под поверхностью в полной темноте.

Либо его глубиномер был неисправен, либо они были глубже, чем первоначально измерялось. Кристал уставилась на Сэма в недоумении. Он указал на свой глубиномер, и она поднесла свой рядом с его, чтобы проверить. Оба прибора показывали глубину 300 м, хотя эта часть залива и близко не была такой глубокой. Озадаченные, они посмотрели друг на друга. Кристал пожала плечами, и Сэм покачал головой. Она жестом показала ему, чтобы он использовал планшет Пердью, чтобы измерить и нанести на карту точные координаты на этой глубине, просто чтобы записать сбивающие с толку и чрезвычайно тревожащие данные. Как только они вернутся на поверхность, они выяснят несоответствия.

С большой неохотой Сэм последовал примеру Кристал, чтобы углубиться к жутко выглядящим обломкам. Он задавался вопросом, почему сосуд оказал на него такое странное воздействие. Он не только излучал абсолютное зло для любого, у кого есть хоть капля эмоционального, чувственного восприятия, но и излучал интеллект.

"Вещи, которые думают без мозгов, выводят меня из себя, черт возьми!’ Подумал Сэм, и его сердце бешено заколотилось. Казалось, что корабль наблюдает за ними, но Кристал, как обычно, занималась своими делами, проверяя, возможно ли спасти гигантский металлический труп. Она попыталась выяснить, сможет ли корпус плавать с небольшим количеством сварки, и проверила уровень износа из-за многолетнего воздействия факторов окружающей среды.

Тем временем Сэм смирился с этим и продолжил записывать размеры для Purdue, хотя было трудно определить точки измерения. Корабль был чрезвычайно сложен по своей конструкции, а Сэм не имел ни малейшего представления о кораблестроении. Бесчисленные стержни, стальные барьеры, палубные орудия и другие выступы делали практически невозможным проведение точных измерений.

Он сделал все, что мог, и убедился, что не пренебрег своей собственной миссией - снять как можно больше деталей. Сэм старался не прикасаться к жалким обломкам из-за явного дискомфорта, но ему пришлось снимать все щели и подуровни. Ему также приходилось использовать конструкцию, чтобы удержаться или продвинуть свое тело вперед после съемки, в то время как свет его камеры освещал удушающую темноту.

Каждый раз, когда Сэм касался рукой какой-либо части сосуда, он чувствовал, как ужасающий поток захлестывает его, тело и душу. Это было не физическое ощущение, а абсолютная интуиция. Он знал, что Пердью и Кристал назвали бы его сумасшедшим за признание в такой ерунде, поэтому он пока держал это при себе. Он все еще не мог избавиться от ощущения, что у сосуда есть собственный разум и что он обладает способностью исчезать по желанию, если он потеряет концентрацию.

Никогда раньше Сэм так сильно не надеялся, что он ошибается.

Глава 19 — Лихорадка в хижине на открытом воздухе

“Почему ты решил остаться здесь, Пердью?” - Спросила Нина, когда Пердью принес ей пиво. Она знала, что что-то затевается, поскольку после минутного разговора с Сэмом его довольно решительные планы внезапно изменились.

“Что ты имеешь в виду?” спросил он небрежно. “Я пойду в следующий раз. В этом нет ничего особенного ”.

“Нет, ты умирал от желания увидеть это крушение собственными глазами. Если бы не две бутылки скотча и четырнадцать сортов пива, которые вы опустошили с Сэмом, ты, вероятно, даже не уснул бы, ” напомнила она ему.

“Мне было не четырнадцать”, - усмехнулся он. “Самое большее восемь”.

“Вау! Это имеет значение. Я исправляюсь”, - она улыбнулась и лизнула фруктовое мороженое. Она была приятно удивлена, когда обнаружила запас фруктового мороженого в большом холодильнике под палубой. Приятная прохлада замороженного эскимо несколько смягчила жар африканского солнца.

“Ты звучишь почти разочарованной тем, что я решил остаться здесь, с тобой”, - поддразнил он.

“Со мной?” ответила она с удивлением. “Разве это не должно быть "с нами”?"

Пердью тихо усмехнулся психологическим уловкам Нины, которые он так легко мог разгадать. Он знал ее слишком долго, чтобы поддаться на ее игры разума. Ветер трепал пушистые серые и светлые волосы вокруг его ушей и шеи, его глаза смотрели вдаль, за пологие волны.

"Нина, ты блестящая женщина. Ты прекрасно знаешь, что я бы всегда отказался от удовольствия нырять ради тебя. Ну же, - сказал он мечтательно, не встречаясь с ней взглядом.

“Да. Я понял это давным-давно. Но мой вопрос в том, почему?” повторила она.

Он на мгновение посмотрел ей в глаза, отражение солнца на воде подчеркивало серый цвет его радужек. “Ты знаешь почему. Ты знаешь, я не отказался от того, что у нас когда-то было. Как я мог? Ты, по моему мнению, вершина женского творчества, моя дорогая Нина, и будь я проклят, если позволю тебе сбежать с кем-то другим. Кто-то… меньший... чем ты заслуживаешь.”

“Сэм”, - ответила она со слабой улыбкой, пропитанной болью.

“Я этого не говорил. Тем не менее, идея остается той же”, - признался он, выпивая смесь хереса и мороженого, которую ему вручила Мике Баденхорст. Она взяла на себя роль бармена, пока они ждали. Это удержало бы ее подальше от Шерил, которой она не доверяла, и дало бы ей какое-нибудь занятие в то же время. Пока затонувший корабль не отбуксировали и доктор Малгас не завладел им, ей практически нечем было себя занять.

То же самое относилось и к Шерил. Проститутка была вынуждена вступить в разговор с Зейном и Сибу, чтобы разыграть шараду о том, что они были ее сообщниками, но ей не терпелось от них избавиться. Она понятия не имела, что фактически стала для них лишней, что их интересовало только то, что могли предложить их новые знакомые — и это было намного больше того, что она когда-либо могла им дать.

“Это намного лучше, чем выкидывать фокусы”, - сказала она Зейну, наслаждаясь холодной конденсацией на бокале под своими ладонями. “Хотел бы я заняться этим направлением бизнеса навсегда”.

Зейн поерзал на своем стуле, наблюдая, как Сибу флиртует с Мике в баре. Редкая, едва заметная улыбка промелькнула на его лице. "Ты мог бы, - дружелюбно сказал он, - но, к сожалению, твоя зависимость никогда не позволит тебе встать с колен”.

Она выглядела обиженной его замечанием. На секунду она подумала, что Зейн был нормальным человеком с состраданием. В тот момент его голос звучал почти цивилизованно, что было для нее нехарактерно, но она верила, что люди могут измениться. Где-то внутри него должен был существовать маленький мальчик, которого любила его мать, но его замечание убедило ее, что потребуется немало усилий, чтобы добраться до этой сердцевины. Тот вид долбления, который мог быть успешным только при использовании железного шипа и кувалды.

“Пошел ты, Зейн!” - бесстрашно усмехнулась она.

"Будь осторожна", - предупредил он, но она не испугалась. Здесь, на яхте, в разгар очень важной аферы со столькими свидетелями, он не мог причинить ей вреда, опасаясь, что это скомпрометирует его прикрытие, и она знала это.

"Нет, я серьезно. Пошел ты!" - повторила она. Это была та сторона Шерил, которую он раньше не видел. Она была предельно серьезна, бесстрашна и сильна. "Ты любишь пинать людей, когда они падают, сукин ты сын, потому что это единственный раз, когда ты добиваешься успеха”.

Зейн скрипел зубами, борясь со своим инстинктом ударить ее каждой клеточкой своего существа. Наглость, с которой она осмелилась говорить с ним подобным образом, тем более намекать на то, что он слабак и трус, заслуживала хорошей взбучки. Но чтобы сохранить маску доверия, ему пришлось выслушать, как грязная шлюха оскорбляет его. Хуже всего было то, что он знал, что ее слова исходили не из попытки причинить ему боль, а из глубины ее сердца. Каждая жертва его усилий воспринимала его именно так, то самое восприятие, которое он обычно игнорировал, потому что не мог противостоять ему. Шерил была голосом всех его жертв, всех его партнеров и, более того, его работодателей.

"Ты называешь меня шлюхой, потаскухой, шалавой, называй как хочешь", - продолжила она, наконец-то найдя в себе мужество выплеснуть все это из своей груди. “Но подумай об этом, Зейн. Ты не более чем гребаный лакей, маленькая сучка босса на коленях, совсем как я, хорошо обученная комнатная собачка, которая бежит лаять и кусаться всякий раз, когда твой босс отдает приказ. Знаешь почему? ” хрипло выдохнула она, медленно подбирая обидные слова и наслаждаясь их медленным произношением. “Потому что ты можешь действовать только тогда, когда кто-то отдает тебе приказы; никто иной, как низ, подчиненный, который выполняет приказы, потому что он не может думать самостоятельно. Все, что вы делаете самостоятельно, обернется провалом… просто… как... ты.”

Зейн вскочил, кипя от ярости, но шум привлек взгляды миллиардера и ученых, а также его собственного партнера Сибу. Шерил громко рассмеялась и поднялась на ноги. Она обратилась ко всем в изящной манере: “О, похоже, у Зейна проблемы с морскими ногами!”

Все смеялись вместе с ней, предлагая слова поддержки Зейну. На мгновение Зейн обуздал ярость, но его глаза были дикими и кровожадными. Вот и все. Судьба Шерил была решена. Но у него было время. Ему все еще приходилось ждать, пока он не сможет эффективно заявить права на затонувшее судно после того, как оно было отбуксировано и выведено в море, чтобы найти его сокровища.

"Тогда посмотрим, сучка", - подумал он, наблюдая, как Шерил направляется к бару, чтобы взять еще выпивку. "Тогда у меня будет больше денег, чем у Бога, а твой бесполезный труп будет лежать на дне океана".

“В чем проблема твоего друга?” Мике спросила Сибу.

“Наверное, тошнит”, - пожав плечами, ответил Сибу, гораздо больше заинтересованный голубоглазой блондинкой с потрясающим торсом, который она так счастливо демонстрировала в своем купальнике. Хотя он сожалел о ее выборе надеть пляжные шорты, но сейчас ее декольте будет достаточно для того, чтобы его глаза были довольны.

"Сомневаюсь в этом", - ответила она. "Он совсем не выглядит больным. На самом деле, он просто выглядит совершенно взбешенным. Может быть, тебе стоит поговорить с ним."

“Нет, с ним все в порядке", - ответил Сибу. Шерил присоединилась к ним с широкой улыбкой на лице. Сибу был в восторге от того, что рядом с ним были две красивые женщины, и ни одна из них не кричала, не плакала и не отбивалась от него. Для него это был действительно редкий случай.

“Можно мне еще одного твоего превосходного мороженого ”чертенята", Мике?" Ворковала Шерил, ставя свой пустой бокал перед озадаченной блондинкой. Насколько она помнила, малайская красавица ненавидела ее до глубины души.

“Ты уверен? Звучит так, будто с тебя довольно, даже после всего одного”, - сказала ей Мике.

"Нет, нет! Расскажи ей еще один", - настаивал Сибу. Пьяные или накачанные наркотиками женщины были как раз в его вкусе. "Она расслабляется. Позволь ей узнать еще один. Если ее вырвет, я позабочусь о ней ".

Шерил одарила его снисходительным взглядом. “В твоих снах”.

"В твоих мечтах, сладкое создание", - мысленно похотливо произнес Сибу. "Как только ты заснешь, твоя задница будет моей".

Мике подчинился. Она увидела, что Нина наблюдает за ней и Шерил, какой она была с тех пор, как они начали расходиться во мнениях практически по всему. Сибу отошел, чтобы присоединиться к Зейну.

“Если этот парень в твоем вкусе, милая. Ты еще большая шлюха, чем я ”, - сказала Шерил Мике. “И намного более отчаянный”.

“Ну, ты тот, кто привел его сюда. Этого должно быть достаточно, ” резко возразил Мике. “И следи за своими гребаными манерами. Ее высочество следит за нами, как ястреб.”

Шерил сначала нахмурилась, но потом поняла, что Мике имела в виду Нину. Свежий стакан коктейля с алкогольным мороженым оказался на пути к губам Шерил, и два противника на этот раз стояли в тихой компании, в вынужденном перемирии ради Нины.

“Как ты думаешь, почему Дейв Пердью внезапно решил остаться?” Мике спросил Шерил. Она не могла понять его мотивы. Если это было для историка, предположила Мике, то это было странно, поскольку, судя по их виду, он мог заполучить ее в любое время. Однако она не могла поверить, что у нее был этот разговор со своим предшественником.

“Знаешь, я задавался тем же вопросом. У парня практически загорелся килт, когда он увидел крушение прошлой ночью и этим утром ”, - упомянула Шерил, к удивлению Мике. Блондинка от души посмеялась над замечанием о килте, но внезапно ее улыбка исчезла.

“О, Господи, не сейчас. Я так не в настроении, ” тихо простонала она, провоцируя любопытство Шерил.

“Что? Что?” - спросила она Мике, которая мгновенно нацепила на лицо фальшивую улыбку.

“Доктор Малгас! Ты тоже хочешь выпить?” - весело спросила она при появлении сдержанного академика в его гавайской рубашке большого размера и шортах-карго. Он выглядел очень неуместно в мешковатой одежде с его хрупким телосложением и совершенно чистым лицом. Шерил повернулась и улыбнулась: "О да, выпейте с нами, доктор Малгас. В конце концов, если бы не ты, никого из нас здесь бы не было. Мы все безмерно благодарны вам за возможность участвовать в таком историческом предприятии ”.

“Господи, выкладывай все начистоту, ладно?” - огрызнулась Мике себе под нос, вызвав злобный взгляд своей оппонентки.

“Ты ревнуешь, потому что не понимаешь, что я только что сказал?” Шерил ответила девчачьим голоском, в котором передразнивалась бимбо-внешность Мике.

“Эй, - прошептал Мике, - не забывай, кто готовит тебе напитки, наркоман". И с этими словами она послала воздушный поцелуй внезапно встревоженной проститутке.

"Здравствуйте, дамы", - доктор Малгас тепло улыбнулся. "Так приятно видеть обоих моих помощников здесь, со мной, сегодня. По крайней мере, я знаю, что нахожусь в надежных организационных руках, да?"

"Конечно, это так", - улыбнулась Мике. Билли Малгас пристально посмотрел на нее, когда Шерил отвернулась. Ему нужно было знать, в чем заключался ее план, как только место крушения будет обнаружено. Рано или поздно доктор Гулд собирался выяснить, что это был не адмирал Граф Шпее, которого они исследовали. Так много раз прошлой ночью он надеялся застать Сэма Клива наедине, чтобы тот мог понять, какие последствия могут ожидать его, если на корабле не окажется ничего особенного, но Сэм всегда был в компании. Мике покачала головой, и выражение ее лица говорило ему, что не стоит беспокоиться.

Внезапно Сэм всплыл на поверхность. Нина и Пердью вскочили, когда вскоре после этого подошла Кристал.

“И что?” - спросил я. - Нетерпеливо спросил Пердью.

Кристал улыбнулась. “Это реально. Это граф Шпее!”

Глава 20 — Трещины в корпусе

После тщательного изучения реликтового кристалла, найденного на месте крушения, даже Нине пришлось согласиться, что найденная дайвером табличка действительно была эмблемой немецкого линкора Адмирал Граф Шпее . К сожалению, это было все, что Нина могла сказать на данный момент, но знаки отличия были безошибочными.

“Рад, что Кристал была там, внизу, со мной. Я снимал эту чертову штуку и понятия не имел, что это может быть ключом ”, - польстил Сэм немецкому спасателю, который с нежной улыбкой нежно положил руку ему на верхнюю часть спины. Нина напряглась. Пердью заметил ее реакцию и быстро взял историка за руку: “Теперь расскажи нам, Нина. Если вы посмотрите на видеозапись, поможет ли это вам без сомнения идентифицировать корабль? Мы должны быть абсолютно уверены ”.

Нина кивнула, слегка отвлеченная тем, что рука Пердью накрыла ее руку. “Я должен был бы сам увидеть судно, чтобы определить, было ли это немецким крейсером, а не одним из многих кораблей союзных сил, которые были потоплены в этом районе. Южная Африка действительно сражалась на стороне союзных войск, но у них не было собственного военно-морского флота, насколько я знаю ", - сказала она.

Билли Малгас выглядел решительно обеспокоенным недавними событиями. Сэм уловил это, но ничего не сказал. Он планировал переговорить с археологом, как только у него появится возможность. Мике и Шерил выглядели довольными предметом, который нашла Кристал, оба, конечно, по разным причинам, и Пердью был в восторге.

“Я не могу дождаться, когда начну просматривать отснятый материал! Сэм, ты достал для меня несколько измерений?” он спросил журналистку, которая не сводила с него женских глаз, когда он снял верх своего костюма до талии, чтобы показать свое точеное телосложение.

“Да, но, скажу я вам, это было немного сложно заполучить”, - ответил он. Его мокрые черные волосы были взъерошены, а кожа блестела на солнце. Кристал не могла отвести глаз от Сэма. Она расстегнула молнию на своем костюме, чтобы показать ложбинку между грудями, прижатую к середине пышными холмиками, и распустила волосы, чтобы они рассыпались по плечам. Она обвила рукой его талию и заговорила своим хрипловатым голосом: “Я уверена, у тебя есть все, Сэм. В конце концов, вы, безусловно, знаете свое оборудование. Здесь не о чем беспокоиться”.

У Сэма перехватило дыхание, когда она прижалась к нему в притворном объятии. Он почувствовал, как у него закипает кровь от ее очевидного двойного смысла, и его взволновало, что она вообще потрудилась использовать его. Нина пыталась не обращать на это внимания, так как несколько дней назад она решила этого не делать. Пердью был гораздо лучшей добычей, она заставила себя поверить. Как школьника, Сэма было слишком легко поколотить, решила Нина, и он заслуживал быть с женщиной, которая относилась к нему как к подчиненному. Это был способ Кристал относиться к мужчинам с безразличием и снисхождением, если только она не нуждалась в них или не нуждалась в их внимании, чтобы укрепить свой статус Пчелиной Королевы, особенно в присутствии других женщин.

Естественно, Сэм даже не заметил, в чем он только что участвовал, поскольку прерогативой мужчины всегда было не замечать сложных психологических манипуляций конкурирующих женщин, поэтому он чмокнул ее в щеку. По мнению Сэма, он был дружелюбен с потрясающей женщиной, в то время как Кристал только что продемонстрировала свою власть над самым горячим мужчиной на глазах у всех присутствующих женщин.

“Сэм!” Нина разрушила чары между ними. Сэм ждал ехидного замечания или инсинуации, но, к его изумлению, она не стала его ругать. "Не могли бы вы, пожалуйста, загрузить отснятый материал на мой ноутбук как можно скорее? Я думаю, вы понимаете, как уже говорила Кристал, что у нее на подходе спасательный буксир, и у нас немного не хватает времени. Не мог бы ты быть таким милым и просто сделать это для меня?” - сладко спросила она, в которой не было абсолютно никаких следов ее истинных чувств.

"Э-э... Да, конечно! Как только мы доберемся до пляжного домика, я займусь этим, - он улыбнулся, наивно радуясь возможности помочь ей. Кристал заметила, но не показала своего раздражения не менее расчетливым историком. Недооценив миниатюрную историчку, она была ошеломлена находчивостью Нины. Это был долгожданный вызов, поскольку для Кристал не имело значения, сможет ли она завоевать расположение Сэма Клива или Дейва Пердью, к обоим из которых Нина относилась очень собственнически.

Вернувшись в пляжный домик, Шерил убедилась, что остается в компании доктора Малгаса и даже Мике, на случай, если она так разозлила Зейна, что он откажется от своего рвения к сокровищам затонувшего судна и попытается отомстить за ее меткие оскорбления. Доктор Малгас был благодарен ей за компанию, поскольку, как бы сильно он ни хотел поговорить с Сэмом, журналист был поглощен отснятым материалом, который он собрал. Пердью смотрела запись вместе с ним, пока Нина и Кристал были на кухне с Зейном и Сибу.

“Я умираю с голоду”, - заныл Сибу, заглядывая в холодильник. “Кто вообще отвечает за закупку продуктов? Мы умираем от голода, но этому парню, похоже, насрать ”.

Кристал бросила на него строгий взгляд. “Обычно этот парень, который платит за все, кормит и размещает команду. Но поскольку все участники этой экскурсии уже получили аванс за свои услуги, Дейв Пердью предоставляет проживание и питание ”.

Нина добавила к заявлению Кристал, как будто они вдвоем отрепетировали свою речь о верности: “И поскольку мы уже обеспечили себя едой, ответственность за любое обжорство или эмоциональное переедание должен нести нытик”.

Сибу выглядел раздраженным. По пути во внутренний дворик Зейн издевался и посмеивался над дисциплинарным наказанием, которое его партнер только что получил от двух женщин.

“Ого! Отличная идея, доктор Гулд, ” Кристал улыбнулась и подняла руку в воздух.

"Вы и сами не так уж плохи, фрау Майер", - подмигнула Нина с набитым креветками ртом и дала пять адвокату.

* * *

"Верно, спасательная команда будет здесь менее чем через 18 часов. Я только что говорила с их шкипером, Эли", - объявила Кристал, повесив трубку. "Итак, Нина, у тебя есть видеозапись, подтверждающая находку? Я имею в виду, у нас есть табличка, но я бы чувствовал себя лучше, если бы вы и доктор Мальгас могли без всяких сомнений доказать, что это Граф Шпее ”.

“Я согласен. И все же я не могу просто подтвердить, что это Граф Шпее от one relic. Его мог доставить другой корабль… как подарок на память, может быть, один капитан подарил другому, ты знаешь. Практически все, что угодно”, - подтвердила Нина.

"Я почти уверен, что это подлинник", - сказал доктор Малгас. "Мы видели это раньше, и как археолог, я могу заверить вас, что с моим знанием исторических предметов я считаю эти обломки подлинными”. Его тон был уверенным, однако его обильно вспотевшее лицо и неуверенность в выборе слов выдавали любому здравомыслящему человеку, что что-то не так. И в этом случае, к несчастью для доктора Малгас, этим человеком оказалась Нина Гулд.

“При всем должном уважении к вашей блестящей карьере в археологии, доктор Малгас, ваши исторические познания в этом контексте, возможно, носят скорее поверхностный характер. Вот почему есть такие люди, как я, которые специализируются на определенных эпохах ”, - пояснила Нина. Дерзкая историчка предложила поставить неуверенного археолога на место за его половинчатый подход к области, которую она так высоко ценила.

“Действительно”, он попытался сразиться с непреодолимым противником. “Что делает мой опыт бесценным и неоспоримым”.

Сэм съежился. Пердью затаил дыхание. Мике и Шерил молча заключили пари. Нина наклонилась вперед, твердо уперев локти в бедра. “Единственное, что здесь бесспорно, мой дорогой коллега, это отсутствие у вас интереса к определению того, действительно ли ваша находка имеет историческое значение, возможно, вызванное недостатком знаний о современной истории Германии, в частности, о Второй мировой войне и вооружении того периода”.

Доктор Малгас был оскорблен. Он посмотрел на Сэма в поисках поддержки, но Сэм знал, что лучше не вставать между Ниной и ее добычей. Он просто пожал плечами и прикинулся дурачком в ответ на просьбу Билли Малгаса, подразумевая, что от него не будет никакой пользы в таком споре, что отчасти было правдой. Сэм, конечно, не знал, к какому флоту, не говоря уже о том, к какому классу принадлежало судно.

“Итак, если вы так убеждены, что это Граф Шпее, я полагаю, вам не придется присоединиться ко мне в просмотре отснятого материала?” Спокойно спросила Нина.

“Да, я со всем уважением отказываюсь”, - пробормотал он. “Сэм, я не могу поверить, что ты привел с собой кого-то, кто сомневается в моих выводах и вдобавок пытается опровергнуть все, что я утверждаю”.

Сэм был захвачен врасплох. “Как ты можешь винить в этом меня? Пердью всегда нанимает доктора Гулда, чтобы ...”

“Да, я могу догадаться почему”, - многозначительно заметил Мальгас, когда его глаза изучали тело Нины. Она побледнела. Нина была в ярости, и, зная, что ей не привыкать доводить дело до физического уровня, Сэм занял позицию между ней и доктором Малгасом, чтобы закончить предложение.

“Нет, потому что она лучшая, когда дело касается истории Второй мировой войны в Германии, Билли”, - решительно заявил Сэм. “И если вы чувствуете угрозу от мысли, что ваша находка будет исследована всемирно уважаемыми профессионалами, это заставляет меня думать, что, возможно, вы что-то скрываете от нас”. У Нины больше не было желания противостоять археологу, который был в ее глазах крайне непрофессиональным. На этот раз она чувствовала себя полностью оправданной. Мике неловко поерзал. Доктор Малгас был ошеломлен молчанием от слов, которые попали слишком близко к цели. Его глаза смотрели мимо впечатляющего тела Сэма на его ассистентку, но она только смотрела в застывшем шоке.

“Очевидно, вы думаете, что я здесь не в своей тарелке”, - наконец сказал доктор Малгас и поднялся на ноги. “Как жаль, что тебе пришлось проделать весь этот путь сюда, Сэм. Если бы я знал, в чем заключается ваша лояльность, я бы попросил другого журналиста опубликовать эксклюзив о моей находке. К сожалению, при нынешнем положении дел нам пришлось бы работать вместе, чтобы завершить это спасение ”.

“Именно. Итак, мы должны попытаться всем поладить, верно?” Беззаботно предложила Кристал, сжимая руки в нервном ожидании.

“Я согласен с этим”, - кивнул Мике. “Возможно, мы стоим на пороге чего-то удивительного, что принесет пользу всем нам, так что давай не будем все портить, а?”

Билли Малгас прочистил горло, ожидая, когда Сэм отойдет в сторону. Археолог исчез в своей комнате и закрыл дверь. Сэм расслабился и опустился рядом с Ниной, тяжело выдыхая с облегчением.

“Что за придурок”, - тихо сказал он. “Если бы мы уже не прошли через все эти неприятности, я бы сказал, давайте соберем вещи и предоставим ему самому искать спонсора и команду; посмотрим, как далеко он продвинется в своих контактах и банкротстве”.

Пердью поднял глаза. “Банкротство?”

Сэм пожалел о своем комментарии в тот момент, когда произнес его. Мике с тревогой прикусила губу, молясь, чтобы их план не развалился. Надеясь, что их секрет не будет раскрыт, она придумала способ сохранять спокойствие до конца экскурсии. Многое требовало исправления. В противном случае, план тоже провалился бы. Слишком много вещей угрожало успеху проекта, и, по ее мнению, в нем было задействовано слишком много людей.

Сэм Клив слишком много знал о ситуации доктора Малгаса’ и она боялась, что он вполне может украсть славу проекта у ее босса. Тем не менее, она не осмелилась ничего сказать и удалилась на вечер, хотя очень хорошо знала, что не сможет уснуть, пока дотошные глаза Нины Гулд изучают их розыгрыш.

Глава 21 — Первый секрет

Утром Нина назначила секретную встречу с Дейвом Пердью и Кристал Мейер по поводу спасения затонувшего судна. Сразу после трех часов ночи она закончила проверку формы, палубного вооружения и других особенностей конструкции предполагаемого Panzerschiff времен Второй мировой войны . Сэм уснул на диване в гостиной, где она работала, потому что беспокоился о возможном возмездии доктора Малгаса после того, как Нина выставила его полным дураком. Более того, если совершенно случайная мысль Сэма о том, что Билли, возможно, скрывал секрет, оказалась правдой, он решил, что этот человек, возможно, был достаточно отчаянным, чтобы совершить что-то безрассудное и нацелиться на того самого человека, который раскрыл его блеф - Нину.

Она понятия не имела, почему Сэм разбил там лагерь, но предположила, что он заснул, просматривая бесконечные серии "Секретных материалов" по кабельному телевидению. После того, как она закончила составлять свой отчет, она тихо удалилась в свою спальню наверху со своим ноутбуком под мышкой. Только когда она проснулась в 6 утра, она решила запросить мнения финансистов операции.

В ее спальне Пердью и Кристал присоединились к ней за утренним кофе за запертой дверью.

“Изучив каждый уголок и трещинку этого корабля, я должна признать, что это карманный линкор тридцатых годов”, - заявила она.

“Превосходно”, - бушевал Пердью.

“Но...”

“О, мой бог”, - сказал он. “Я должен был знать”.

Нина поджала губы, ожидая, когда он закончит причитать. “Но у меня нет убедительных доказательств того, что это адмирал Граф Шпее. Причина моих сомнений в том, что я проверил практически все имеющиеся записи об этом чертовом корабле. Они все говорят одно и то же, ” вздохнула она. “И это то, что заставляет меня отвергнуть возможность того, что судно, на которое мы смотрели, является "Графом Шпее”".

“И что это такое?” - Спросил Пердью.

"Я сделаю это как можно короче, учитывая, что у нас не так много времени”, - сказала Нина. “В записях говорится, что адмирал Граф Шпее, во-первых, действовал в Южной Атлантике, а не в Индийском океане”.

“Хорошо, но вы упоминали ранее, что он плыл вдоль восточного побережья сюда, к мысу Доброй Надежды”, - почтительно перебила Кристал, чтобы убедиться, что она правильно запомнила.

“Это верно, Кристал”, подтвердила Нина, “но это не было скрыто здесь. Видите ли, его последней операцией была битва при Ривер Плейт 13 декабря 1939 года. В двух словах, во время этой перестрелки "Граф Шпее” столкнулся с HMS Exeter и двумя крейсерами класса Leander - британскими кораблями."

“Ладно, пока понял”, - кивнул Пердью.

“Но граф Шпее не сбежал. Британский командир "Эксетера" приказал другим кораблям рассредоточиться, очевидно, чтобы увеличить количество целей, с которыми придется иметь дело немецкому кораблю. "Граф Шпее" обстрелял "Эксетер" своей главной батареей, использовав свое вспомогательное вооружение для других, а затем британские корабли открыли ответный огонь ”, - рассказала она. “Однако… по-видимому, в "Эксетер" попали семь 11-дюймовых снарядов, и несколько промахов нанесли значительные повреждения осколками. Шестьдесят один член ее экипажа был убит и еще двадцать три ранены. Все три 8-дюймовые башни были выведены из строя, а скорость корабля значительно снизилась, поэтому он был вынужден отступить; поэтому другие корабли подошли, чтобы отвести основной удар от ”Эксетера ", - кратко объяснила Нина

“Значит, граф Шпее победил”, - сказала Кристал.

“Нет, он отступил и скрылся, но после еще одной перестрелки позже с довольно солидным успехом "Граф Шпее" отступил в устье реки Плейт. Возникла патовая ситуация, потому что британские корабли оставались на своих позициях, чтобы не дать "Графу Шпее" снова улизнуть в открытое море, понимаете? ” взволнованно продолжила она. “Потерпи меня, у меня есть точка зрения на этот счет”.

Кофе Пердью остыл, и после отважной попытки попробовать горький напиток он поморщился и просто отставил его. Кристал вздохнула от скуки. Она нашла историю интересной, но рассказы Нины ее совершенно не интересовали.

“В ходе боя "Граф Шпее" был поражен примерно 70 раз; 36 человек были убиты и 60 ранены, включая его капитана. В конце концов, все ее боеприпасы закончились, а нос был в таком плохом состоянии, что она никогда бы не смогла отплыть обратно в Германию. Вдобавок ко всему, британцы блефовали, создавая впечатление, что прибыло еще больше их кораблей, которые просто ждали "Графа Шпее", чтобы попытать счастья ”, - улыбнулась Нина. “Чтобы избежать интернирования судна до конца войны в соответствии с положениями Гаагской конвенции, капитан в конце концов приказал затопить судно прямо там ... 17 декабря 1939 года в Уругвае. Не в заливе Блууотер, не в Симонстаде — Уругвай — с аудиторией в 20 000 человек, наблюдающих за фейерверком. Четырнадцать разных аккаунтов, которые я проверил, говорят об одном и том же ”.

“Могло ли это быть четырнадцать версий одного и того же аккаунта? Я действительно хочу, чтобы это был Граф Шпее ”, - призналась Кристал. “Я буду играть адвоката дьявола, пока не посинею”.

“Я сомневаюсь, что ты это сделаешь, милый”, - улыбнулась Нина. “Сегодня — и вы можете проверить Карты Google, если не верите мне — части "Графа Шпее" лежат на глубине всего 11 метров, их хорошо видно", - похвасталась Нина своим хорошо проработанным копированием.

Кристал погрузилась в раздумья и, наконец, ответила: “На глубине 11 метров от берега — это сделало бы затонувшее судно опасностью для навигации”. Она посмотрела на Нину и Пердью. “Им пришлось бы отбуксировать его или полностью демонтировать”.

“Они сделали. В 2004 году они подняли телеметрический артиллерийский дальномер весом 27 метрических тонн. А в 2006 году они извлекли 400-килограммовый герб с изображением орла и свастики с его кормы. Бум! Тайна раскрыта. Это, леди и джентльмен, не граф Шпее", - заключила Нина.

За дверью глаза Шерил расширились, она прикрыла рот трясущимися руками. Печальные новости вызвали у нее тошноту, хуже, чем утренняя ломка, и она бросилась в ванную. Ее вырвало, скрючившись над унитазом; она была уверена, что Зейн убьет ее, если узнает, что она втянула их в розыгрыш сокровищ.

В отсутствие Шерил разговор продолжался, и если бы она прислушалась, это могло бы спасти ее от большого внутреннего смятения.

“Причина, по которой я попросила вас двоих сначала выслушать меня, заключалась в том, что финансирование этой экспедиции и ее продолжение зависит от вас двоих”, - сказала Нина. Она понизила голос для вопроса, ради которого позвала их сюда. “Только от вас двоих зависит, разглашу ли я эту информацию официально группе. Итак, я подумал, поскольку подрядчики Кристал уже в пути ...”

Кристал улыбнулась. “Мне нравится твой образ мыслей, Нина!”

“Вы хотите сказать, что мы должны притвориться, что не знаем этого, и по-прежнему буксировать корабль?” Пердью догадался. “Ну, вы уверены, что это корабль того же класса?”

“Положительно”, - подтвердила Нина, усердно кивая. Пердью не мог не улыбнуться этой идее. Он уже потратил столько денег на финансирование операции, так почему бы в любом случае не продолжить?

“Значит, это имеет историческую ценность. Кто знает, возможно, даже больше, чем Граф Шпее, в зависимости от того, что мы на нем найдем, ” улыбнулась Кристал. “Давай сделаем это, Дэйв. Давайте спасем это крушение и посмотрим, как далеко мы сможем завезти его на север. Вы никогда не знаете, какие секреты это выдает!”

“Но мы никому больше не рассказываем. Согласен?” Предложила Кристал.

“Согласен”, - ответил Пердью.

Нина лукаво улыбнулась, закрывая крышку своего ноутбука. “Это будет наш маленький секрет”.

Глава 22 — Второй секрет

Во второй половине дня Кристал получила сообщение от своих людей со спасательного буксира, что они скоро прибудут в южноафриканские воды.

"Народ, мы можем начать собирать наше снаряжение уже сейчас", - объявил Пердью, когда Кристал ввела его в курс дела. "Естественно, первая часть экспедиции вращается вокруг самой сложной и смелой из всех наших задач, связанных с находкой доктора Малгаса. То есть, конечно, отбуксировать обломки в международные воды так, чтобы местные власти об этом не пронюхали ”.

“Будем действовать тонко, не так ли?” - спросил доктор Малгас с тяжелой ноткой беспокойства в голосе. Он залпом выпил немного бренди, выглядя довольно потрепанным после ссоры с доктором Гулдом. Казалось, что он оставил всякую заботу о последствиях своих деяний, пока он мог следовать за ними и приписать себе потерянный корабль, когда придет время. Его усталые глаза искали лицо Мике, который кивком заверил его, что все пройдет гладко, если он сохранит хладнокровие во время процесса.

“Урезать это - это то, что мы делаем лучше всего, доктор Малгас”, - улыбнулся Пердью. “В мучительных обстоятельствах мы поняли, что на самом деле нет альтернативы тому, чтобы просто стиснуть зубы и довести дело до конца”.

“Мы хорошо исследовали береговую линию, доктор Малгас”, - заверила его Кристал, появляясь рядом с Пердью, как будто она была его тенью. “Мы тщательно исследовали все аспекты и факторы, так что не волнуйтесь. Мы получили список и расписание береговой охраны, чтобы убедиться, что они не пройдут мимо нас в неподходящее время, так сказать ”, - она улыбнулась Пердью и Сэму.

Нина внимательно наблюдала за происходящим, чувствуя напряжение между всеми фракциями в этой экскурсии, но твердо держала свои сомнения и суждения при себе. Кристал говорила как стюардесса, очень уверенная в себе. Но Нине было интересно, действительно ли мастер-дайвер была так уверена, как она говорила. Конечно, мысль о том, что корабль оказался не таким, каким они его представляли, должна была оставить ее, по крайней мере, немного неуверенной.

“Я делал заметки о распорядке наших соседей, их привычках и тому подобном”, - Сэм подмигнул Билли Малгасу. “Между мной, Пердью и Кристал мы позаботились о том, чтобы наше рабочее окно оставалось незатронутым, пока мы работаем”.

Кристал прочистила горло, все еще не оправившись от секрета, которым они поделились. “Я ненавижу играть здесь в адвоката дьявола, но ...” Она воспользовалась моментом, когда все обратили на нее свое внимание, “... но не покажется ли местным жителям, что спасательный буксир немного подозрителен прямо здесь, в их водах?”

Как будто он ждал, что кто-то задаст именно этот вопрос, лицо Пердью озарилось. С теплой улыбкой он подошел к Кристал и объяснил: “О, у нас нет никаких опасений по этому поводу, моя дорогая. У меня есть устройство, над которым я работаю с тех пор, как Сэм сообщил мне об этой увлекательной операции в Эдинбурге ”.

Шерил, Мике и доктор Малгас оживились, чтобы посмотреть, что делает Пердью, когда он извлекает предмет из прочного железного ящика. Внутри корпуса он покоился в формованной подставке из пенопласта, защищающей его от чрезмерной вибрации или ударов. Маленькое блестящее приспособление поблескивало, как зеркальная коробка с тонкой крышкой, которая служила экраном или видоискателем, на котором гениальный изобретатель отмечал координаты.

“Это спутниковый манипулятор TechMag”, - сказал он с гордостью.

“Эй, я этого еще не видел”, - пробормотал Сэм, подходя, чтобы внимательно рассмотреть его.

“Нет, ни у кого нет. Я решил держать это под рукой до тех пор, пока не изучу условия, при которых нам пришлось перемещать обломки, чтобы вывести их из 12-мильной зоны ”, - рассказал Пердью. “Я разработал его, пока мы ждали, пока разберутся с нашей логистикой. Прелестная вещица, не правда ли?”

Нина нахмурилась: “А теперь, дамы и господа, вопрос, который у всех нас вертится на языке… позволь мне. Что это делает?”

Сэм хихикнул, но остальная часть группы, казалось, была заворожена устройством, ожидая, затаив дыхание, готовая воспринять непонятный жаргон, который Пердью использовал, чтобы объяснить им свое изобретение.

"Скорее всего, для всех вас это прозвучит как научная фантастика, но на самом деле это очень просто", - начал Пердью. "С помощью этого частотного модулятора я могу манипулировать определенными спутниками для применения электромагнитного резонанса, обычно используемого в сейсмической визуализации, например, для нарушения динамики вращения протонов в атмосфере ... "

“Подождите, подождите”, - прервал доктор Малгас. “Пожалуйста, мистер Пердью, не могли бы вы объяснить, что неинженеры среди нас тоже могут это понять?” После того, как Малгас прервал меня, почти все согласились.

“Не то чтобы мы не ценили твои исключительные научные познания, Дэйв, ” успокаивала Нина, “ но нам просто нужно знать, что твоя маленькая серебряная коробочка делает с кораблем там, снаружи”.

Она добавила подмигивание, чтобы смягчить удар невежества, который Пердью, должно быть, почувствовал, когда Малгас так грубо прервал его.

“Очень хорошо”, - дружелюбно вздохнул он, сдвигая очки чуть выше на переносице. “Это заставляет спутники, которые я выбираю, посылать луч в атмосферу, чтобы нарушить его, куда бы я ни направил устройство”.

"И что потом?" - Спросил Сэм, заинтригованный.

Пердью улыбнулся. Он знал, что Сэм был проницателен, когда дело доходило до выводов, и верил, что журналист поймет лучше, чем другие. “Тогда активное возмущение частиц в воде буквально изменит геофизические свойства недр, мой мальчик!”

“Вы имеете в виду, что это заставит воду вокруг места крушения что-то сделать, чтобы песок был перемещен?” Сэм медленно спросил, понизив голос, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком глупо.

“Вау!” Кристал упивалась этой мыслью. “Если это так, я могу полностью понять, к чему ты клонишь”.

“Точно”, - усмехнулся Пердью, поднимая устройство, демонстрируя экран, отображающий координаты и частоту волн в действии. “Как только мы сдвинем осадочные породы на дне океана вокруг места крушения, это буквально переместит корабль вместе с ним к магнитному полю, где притяжение самое сильное".

“Как геомагнитные силы побуждают птиц мигрировать?” Спросила Нина.

“Да, Нина, очень похоже на это”, - кивнул Пердью. “Он будет делать то, что в любом случае делает океан, но это ускорит движение до такой степени, что это произойдет за очень короткое время”.

“Кто-нибудь еще считает это очень опасным, или я что-то упускаю?” Призналась Нина, крепко скрестив руки на груди и зажав ноготь большого пальца между зубами, когда говорила. “Такого рода геологический сдвиг значительно повлиял бы на поведение приливов, не так ли?”

Ее встретили молчанием, поэтому она продолжила: "Я имею в виду, что если бы дно океана внезапно переместило гигантский гребаный корабль, как шахматную фигуру, такое количество осадка и воды было бы мгновенно перемещено, верно? Почему никто больше этого не видит?”

“Я вижу это”, - тихо согласилась Кристал, уставившись в пол, чтобы найти выход из их затруднительного положения.

“Я думал об этом, Нина”, - ответил ей Пердью, “но это шанс, которым мы должны воспользоваться. Возможно, если бы я внес небольшие коррективы, результат был бы менее драматичным, чем, скажем, цунами или землетрясение ”.

“Здесь я должна согласиться с Ниной, Дэйв”, - заявила Кристал с суровым озабоченным выражением лица. “Не поймите меня неправильно, это привлекательная идея и довольно замечательная в теории, но вы подвергаете опасности жизни местных жителей, особенно тех, кто живет недалеко от береговой линии”.

“Мы можем, по крайней мере, попробовать это”, - предложил Сэм. “Мы могли бы сначала попытаться немного подтолкнуть, чтобы посмотреть на эффект. Таким образом, мы могли бы постепенно регулировать уровень силы в воде и песке ”.

“У них разная плотность, Сэм”, - возразила Нина. “Как вы можете приложить определенное усилие к песку, достаточное для перемещения затонувшего судна, не нарушая менее стабильную воду над ним?”

Пердью пришлось уступить; он был в растерянности. "Я не думал об этом; по крайней мере, на практике. Нина, ты совершенно права.”

"Итак, что теперь нам делать?" Зейн скинулся со стойки бара. Впервые у него было открытое мнение, основанное исключительно на его жадности. "Почему мы не можем просто нырнуть к месту крушения и посмотреть, что там?”

Доктор Малгас, Мике и Шерил, в частности, разинули рты от его невежественных аргументов. Меньше всего им было нужно, чтобы он саботировал целостность их цели во всем этом упражнении.

“Я думаю, это очевидно, Зейн”, - ответил доктор Малгас шутливой лекцией, отчаянно пытаясь смягчить свое смущение перед шотландцами и немцами. “Люди, которые часто посещают пляж, люди, которые живут здесь, могли видеть, как мы поднимаем предметы со дна моря? Помнишь их?”

Зейн терпеть не мог покровительственный тон лектора, но он знал, что должен поддерживать свою шараду любой ценой. Мике покачала головой на идиотизм советника по безопасности, когда доктор Малгас далее объяснил ему потенциальные негативные последствия предложения Зейна в частной беседе на кухне, где они притворились, что ищут поздний обед. Шерил держала рот на замке, встревоженная нелепым предположением Зейна о том, что его пригласили на их мозговой штурм. Она сверкнула глазами на Сибу, которая просто продолжала грызть косточку от брааи, съеденного прошлой ночью .

“Итак, я открыт для предложений, но должен ли я напомнить вам всем, что подрядчики Crystal должны вскоре прибыть, чтобы отбуксировать затонувший корабль подальше от побережья в международные воды?” Пердью вздохнул. “Просто нет другого способа сделать это без некоторого риска”.

Сэм хлопнул себя ладонями по коленям, прежде чем подняться со стула: “Я предлагаю попробовать, несмотря ни на что. Нам не пойдет на пользу сидеть здесь, беспокоясь о том, чего мы еще даже не пробовали. У нас действительно нет особого выбора, дамы.”

Нина и Кристал пожали плечами, но они обе были против идеи, которая царапала их этику. Все они знали, что море не отнеслось бы легкомысленно к подобному волнению, но это было тайное спасение. Как еще они собирались это сделать, не прибегая к крайним мерам?

Пердью воспринял выражения их лиц как голоса и, наконец, понял, что у них не было выбора.

“Давай сделаем это”.

Глава 23 — Гротеск

"Алейн Ям" боролся с депрессией, пряча свой секретный груз подальше от глаз добрых богов, пока команда злых пиратов играла в карты, чтобы убить время. Недавно они миновали Мозамбик, стараясь не подходить слишком близко к побережью из-за страха быть допрошенными властями.

Они с нетерпением ждали возможности собрать новую партию людей для торговли, выкупа или просто удовольствия от запуганных заложников, которые придавали их пиратским сердцам. Али спал в своей каюте, в то время как Манни и другие четверо мужчин были вовлечены в пьяную игру в азартные игры, которая граничила с убийством. Если бы у них не было доли в предприятиях друг друга, они, вероятно, давно бы убили друг друга. Возможно, это была прерогатива преступников с порочными душами - быть счастливо обреченным на общение со своими родственниками.

“Ты жульничал, ублюдок!” Эли жаловался, когда Мэнни смеялся над его поражением.

“Нет, я не сделал ничего плохого. Вы все видели меня!” Мэнни защищался, все еще улыбаясь, когда выпил вторую чашку самогона. “Ты должен мне полтинник! Давай!”

“Я верну это обратно!” Илай запротестовал. Илай был одним из всего лишь пяти человек, оставшихся под злонамеренным командованием Али. Остальные погибли, когда захватили "Алейн Ям", из-за жесткой и умной египетской команды, которая отказалась позволить легко захватить их спасательный буксир. Кроме Али и Манни, Эли теперь остался в компании Ишо, Бенджамина и Ионы, всех мужчин из одного города в Сомали, где они были никем иным, как преступниками. Остальные десять участников их незаконной операции прибыли из разных частей Аравийского моря. Было вполне логично, что они стали пиратами, но они были далеки от того, чтобы быть недостаточно квалифицированными.

Все они были плотниками, сварщиками и моряками по профессии, но их врожденная жадность и готовность побеждать любой ценой превратили их в пиратов. Торговля людьми всегда была самой прибыльной, но и самой сложной в исполнении, даже для таких, как Али.

Одним из преимуществ недавнего времени было то, что мир стал мягче, и в эти дни люди так боялись, что их сочтут расистами, фашистами или психопатами, что они стали неохотно сопротивляться пиратам Али и его команде. Нынешняя принудительная дипломатия и пацифизм либерального мира дали жестоким убийцам зеленый свет только на то, чтобы насиловать и бесчинствовать по своему усмотрению в семи морях, за исключением нескольких слабых попыток некоторых местных правительств обуздать это бедствие с помощью секретных оперативных групп. Эти оперативные группы были обязаны сохранять свои операции в тайне. В противном случае большинство наивных режимов приняли бы меры против них за бессмысленные убийства пиратов. В конце концов, благодаря новым законам гуманности преступники перешли от законной казни к защищенному статусу. Али был хорошо осведомлен об этих оперативных группах, замаскированных под рыбацкие лодки и прогулочные катера, поэтому он держался подальше от территориальных вод.

“Ты снова проиграл!” Бенджамин кричал в пьяном веселье от серии неудач Илая, провоцируя обиженного неудачника броситься вперед и без всяких оговорок ударить его по голове. Красные глаза Бенджамина вспыхнули, и он бросился через стол на своего противника, чтобы поквитаться. Они сцепились в жаркой драке на мокром полу, катаясь по разлитому рому и битому стеклу под радостные крики своих товарищей по команде.

Али ворвался в дом как ураган. “Что, черт возьми, здесь происходит? Заткнитесь и поднимайте свои никчемные тушки, ради Бога! У меня есть эта немка на радио, вы, гребаные имбецилы! Как она поверит, что мы спасательная команда, если она может слышать, как вы ведете себя как животные на заднем плане, эй? Эй!”

Мужчины мгновенно замолчали, и Джона помог двум своим коллегам подняться с грязного пола, чтобы успокоить Али. Он должен был напомнить им о цене, которую может заплатить такая группа.

"Как только немка и ее друзья окажутся в открытом море, вы все сможете получить свои награды. Насколько я понимаю, у нас на корабле будет четыре женщины. Они должны приносить нам хорошую прибыль, а те, которые мы не можем продать… ты можешь получить."

Мужчины ревели от вожделения и возбуждения. Это правда, что женщины-заложницы были чрезвычайно выгодным товаром, но иногда правительства или семьи отказывались платить выкуп за несчастные души, похищенные пиратами, и тогда этих женщин постигала ужасная участь от рук их дьявольских похитителей.

Один из пьяных членов команды разбил бутылку о стену, взвыв от жестокого возбуждения при этой мысли. Затем внезапно все они оживились, прислушиваясь к отдаленному реву приближающегося глубокого и катастрофического звука. Сильный штормовой ветер налетел с юга и бесконтрольно раскачивал буксир, налетая снизу и быстро удаляясь, бросая вызов плавучести судна.

“Посмотри, что ты наделал! Ведем себя как бродячие собаки! Ты разозлил Большого Синего! Мы все умрем!” Али закричал во весь голос своим хриплым голосом. Среди моряков было хорошо известно, что Али Шабат был чрезвычайно суеверен, но они никогда бы не стали высмеивать его убеждения. Во-первых, он убил бы любого, кто посмеялся бы над ним. У Али была самодельная коллекция кинжалов, которые он мог метать с поразительной точностью на угрожающие расстояния.

Во-вторых, пиратский капитан почти никогда раньше не ошибался в своей оценке "гнева семи морей". Команда научилась доверять его инстинктам, по общему признанию, не слишком веря в свои собственные.

“Али, что сказала та женщина?” - Спросил Мэнни после нескольких неловких секунд.

“Они ждут нас. Мы только что вышли из Мозамбикского канала, ребята, и собираемся войти в их воды, поэтому нам не нужна такого рода враждебность между собой!” - снова прогрохотал он, произнося одну из своих страстных речей.

“Да, Али”, - последовало коллективное повиновение со стороны мужчин.

Лодка завалилась набок, покачиваясь на свирепых волнах, которые вздымались вокруг них подобно величественным водным стенам. Это было ужасающее зрелище для бывалых моряков; из ночных кошмаров. “Метеорологическая служба не предсказывала никаких штормов, и ни одно другое судно также не посылало никаких предупреждений по радио. Это дело рук богов! Нас наказывают, а у вас есть время ссориться из-за проклятой карточной игры, вы, идиоты!"

Мэнни тяжело сглотнул, нервничая перед обращением к непостоянному лидеру, но он должен был что-то сказать. “Али. Али, я думаю, может быть, море разгневано убийством.”

Али резко повернулся к своему первому помощнику. В его глазах он выглядел разъяренным, но что-то в них было испуганным и таило сомнение. "Что?" - спросил я.

“Мы убили того египтянина, когда он молился морским богам”, - напомнил Манни своему капитану. Остальные мужчины стояли, дрожа от холода, время от времени сбиваясь с ног от ярости волн. Али крепко обхватил руками трубы, выступающие из стены с другой стороны туалетов.

“Не говори так, Мэнни”.

“Это правда. Я не смог разобрать ничего из того, что он сказал на этом языке, но я помню, как он произносил название лодки, когда мы топили его, Али. Али, лодка... эта... лодка названа в честь бога морей и рек: Ям. Тот египтянин умер, призывая Яма, и это то, что происходит здесь сейчас ", - взмолился Манни. "Пожалуйста, загладьте вину, или мы никогда не доберемся до немки и ее корабля. Мы умрем и будем вечно ходить по дну океана, Али!”

Неустанные просьбы Мэнни, наряду с усиливающимся натиском разъяренных вод, сумели вселить нечестивый ужас в других людей. Они оплакивали свою судьбу, под влиянием алкоголя и зла, частью которого они были.

“Ты должен встать у руля, Манни”, - приказал Али. “Я должен принести жертву этому Богу, чтобы он освободил нас. Буря, в которой нет облаков или молний — это плетение демонов".

Под голубым небом, где лишь несколько облаков были рассеяны на обширном пространстве над южноафриканскими морями, "Алейн Ямс" качался и стремительно падал под яростными неестественными волнами. Мэнни и Бенджамин были на мостике. Мэнни сел за руль, в то время как Бенджамин подошел к радиоприемнику. Они слабо могли слышать сигналы бедствия, которые появлялись призрачно, а затем рассеивались, как только они появлялись. Двое мужчин обменялись обеспокоенными взглядами.

Другой канал показал разговор между береговой охраной и грузовым судном у побережья.

Это аномалия. Мы понятия не имеем, откуда это взялось. В окрестностях нет записей о землетрясениях, даже на Дельфиньем побережье!

“Ты слышишь это, Бенджамин?” Прошептал Манни. “Нет причин для этой безоблачной бури. Где же дождь? Где гром и молния?”

"Мне это ни капельки не нравится", - пробормотал Бенджамин, в то время как его глаза искали в небесах какой-либо признак логики, хотя бы небольшое атмосферное возмущение, но не было ничего, что могло бы успокоить его. "Али должен поторопиться, или мы все умрем".

"Метеорологическая служба понятия не имеет, о чем мы говорим", выдала частота береговой охраны. ‘И все же у нас на побережье Африки ужасное цунами! Насколько это абсурдно? Мы не подвержены циклонам или цунами. У вас есть какое-нибудь объяснение, которое мы могли бы дать сосудам, находящимся там? Потому что мы в растерянности!’

Ответил другой голос, более слабого происхождения. ‘Все, о чем я могу думать, это о том, что, должно быть, произошел подземный сдвиг. Не такой большой, как тектоническая плита, но определенно какое-то землетрясение. Но как? Нигде вблизи восточного побережья нет зон тектонического трения, нет линии разлома, которые могли бы объяснить это явление.

В то время как Манни и Бенджамин ожидали своей ужасной участи в объятиях всех суеверий, когда-либо культивируемых в могучем океане, Али собирался прибегнуть к самому отвратительному из ритуалов, которому его когда-либо учила родная страна. Поскольку его культура твердо держалась на старых традициях, предшествовавших любой форме цивилизации, он не был новичком в темных практиках знахарей. Даже чистота соленой воды не смогла отдалить его от традиций его семьи в такой срочной ситуации, как эта.

С огромным трудом он переместился в камеру предварительного заключения, где оставил двух последних членов экипажа "Алейн Ям". Это было бы постыдным подношением, но ему пришлось использовать то, что у него было, — мертвецов вместо живой жертвы. Он должен был совершить свое жертвоприношение с помощью презренного акта каннибализма. Али изо всех сил пыталась открыть дверь, не только из-за ужасных волн, обрушивающихся на спасательный буксир, но и потому, что что-то блокировало дверь изнутри.

Наконец, после того, как он в сотый раз толкнул его плечом, дверь поддалась, ровно настолько, чтобы его тощее тело смогло протиснуться внутрь. Раздутый труп мертвого египтянина, которого он утопил, упал к его ногам с сильно кренящегося корабля. Али задохнулся от густого, сладковатого запаха смерти и воды. Он перевернул мертвое тело, чтобы вырезать его сердце. Когда острие его грубо сделанной стали погрузилось в губчатую плоть и маслянистые жидкости разложения начали сочиться из раны, Али развернулся, и его вырвало.

"Пусть боги простят меня", - выдохнул он. "Я пират, а не вурдалак!”

Больной и испытывающий отвращение при виде трупа, Али, спотыкаясь, направился к двери, надеясь, что буря скоро утихнет и что его люди поверят, что он совершил немыслимое. Это было бы его секретом.

Глава 24 — Осталось два

“Посмотри, что ты наделал, Пердью”, - закричала Нина. Она взяла у Сэма пульт дистанционного управления и выключила телевизор. “Вы вызвали стихийное бедствие в той части мира, где ничего подобного никогда не происходит. Я уверен, это должно отпугнуть береговую охрану ”.

“О, перестань, Нина”, - вздохнул Пердью, потирая усталые глаза. “Ты не слышал, что сказала береговая охрана в новостях? Они понятия не имеют, чем это вызвано ”.

“И поскольку они не знакомы с цунами, они отчаянно пытаются объяснить это странными волнами”, - добавила Кристал к аргументу Пердью. “То, что сделал манипулятор Пердью, беспрецедентно; поэтому местные власти понятия не имеют, что могло вызвать внезапный весенний прилив”.

“Слава Богу, мы не прямо на пляже. Эти дома затоплены”, - сказала Шерил. “И весь этот ущерб без циклона ... является… странно. В Южной Африке такого не происходит ... никогда ”.

“Согласен”, - сказал доктор Малгас с дивана, где он присоединился к Мике в марафоне по употреблению вина. “С другой стороны, мистер Пердью прав. Они не будут знать, что с этим делать. Я бы сказал, что наш секрет в безопасности ”.

“В то время как половина прибрежных резиденций региона находится под водой”, - посетовала Нина. Она не могла не испытывать сочувствия к жителям залива Блюуотер, залива Алгоа и побережья дальше на север, где они не испытали на себе всю тяжесть волн, вызванных геомагнитным воздействием.

“Обломки снова видны”, - небрежно заметил Пердью.

“Что, черт возьми, это значит?” Нина нахмурилась.

Кристал наклонилась, чтобы разглядеть сосуд на черно-зеленом светодиодном экране. Сэм повернулся к Нине, чтобы объяснить: "Обломки время от времени исчезают".

“Прошу прощения?” Мике ахнула. "Ты говоришь, это исчезает? Огромный нацистский военный корабль ... просто исчезает?”

Сэм и Пердью кивнули, как будто в этом явлении не было ничего необычного. Нина поморщилась.

“Господи, это просто жутко”.

“Может быть, это проблема с гидролокатором. Возможно, звуковым волнам не дают достичь места крушения, и они не могут нанести его на карту, создавая иллюзию, что его там нет ”, - предположил Сэм, и Пердью счел это хорошим аргументом.

“Это очень правдоподобно”.

"Итак, когда мы на самом деле собираемся спасать корабль?" Доктор Малгас задал вопрос, который все его партнеры вынашивали в течение последних нескольких дней.

“Как только нам удастся вывести его из территориальных вод, конечно", - сказал Пердью. Ему показалось странным, что археолог настолько неосведомлен о надлежащей процедуре приобретения любого артефакта.

“Не говоря уже о том, что мы не можем управлять буксиром в этих условиях, доктор Малгас”, - сказала Кристал Малгасу. “Эти волны вполне могли бы отправить нас прямо туда, к Графу Шпее" . При упоминании названия корабля она на долю секунды привлекла внимание Нины и Пердью, прежде чем они снова молча занялись своими делами. "Нас бы всех красиво затянуло на дно океана, мертвые тела навечно заняли бы спасательную лодку”.

“Господи”, - пробормотал Зейн.

Шерил выглядела взволнованной. Ей нужно было сбежать до того, как они приступят к спасению, и до того, как Зейн и Сибу узнают, что все это было обманом.

“В чем твоя проблема?” - Тихо спросил ее Зейн.

Шерил пришлось быстро соображать. “У меня заканчиваются лекарства. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Так что позвони своему дилеру и купи достаточно на поездку”, - усмехнулся он. “Я не хочу быть в открытом море с параноидальной сукой, которая, возможно, не сможет контролировать себя и может выболтать мой секрет”.

Шерил послушно кивнула: “Я так и сделаю. Сегодня вечером я встречусь с ним в квартале отсюда. Иначе Билли узнает, что я все еще наркоманка ". Ее глаза искали своего старого наставника, который когда-то был ей как отец, прежде чем ее заменил Мике, который знал ее секрет, но никогда не рассказывал о нем Малгасу.

Когда Шерил спросила об этом своего заместителя накануне вечером, Мике рассказала, что она никогда не говорила Мальгасу, потому что не хотела расстраивать его еще больше из-за всего того стресса, который он и так испытывал. Но Шерил не могла не подозревать, что Мике просто приберегает откровение для нужного момента.

* * *

Вечером волны успокоились настолько, что Пердью смог запрограммировать следующий код для выбранного им спутника. Он уставился на экран, пытаясь распространить луч на большую площадь, надеясь уменьшить интенсивность волн, которые он вызовет. “О Боже мой”, - пробормотал он себе под нос. “Он снова исчез. Как, черт возьми, это может вот так просто исчезнуть?”

У Кристал зазвонил телефон.

"О, это спасательная команда", - проворковала она. Она вскочила и вышла из комнаты. Сэм уставился на нее, когда она исчезла в темноте за раздвижной дверью. Нина пристально наблюдала за ним, пораженная его безразличием к ней, когда Кристал была рядом. Сэм выглядел очарованным адвокатом, хотя он не мог видеть ее с того места, где сидел.

“Я должна знать”, - внезапно сказала Нина из-за его спины.

“Что?” - спросил я.

“Что в ней такого чертовски завораживающего?” Нина не выдержала.

Сэм улыбнулся с тем мальчишеским очарованием, которое так раздражало Нину: “Вы ревнуете, доктор Гулд?”

“Не льсти себе”, - усмехнулась она. “Ты все еще почти загипнотизирован, хотя ты даже не можешь видеть ее снаружи”.

Сэм прошептал: “Но я могу слышать ее”.

“Большое дело”, - она нахмурилась.

“Нет, - сказал он, - вы неправильно поняли. Я слушаю ее разговор по-немецки”.

“Сэм”, - весело прошептала в ответ Нина, - “она немка”.

Темные глаза журналиста на мгновение задержались на ней, как будто он изучал ее. Он спокойно вздохнул: “Если ее подрядчики по спасению - египтяне, почему она говорит с ними по-немецки?”

Нина чувствовала себя ужасно глупо. “Позвольте мне просто убрать ногу с языка, прежде чем я рискну высказать предположение ...”

Сэм решил не упиваться восхитительным моментом победы из-за ответных последствий снисходительности Нины и просто провел ладонью по ее руке - нежный жест, которым она втайне наслаждалась.

“Итак, какова твоя теория по поводу того телефонного звонка?” - спросила она Сэма. “Когда я впервые приехал в Райхтисусис, она часами висела на телефоне”.

“Я понятия не имею. Может быть, она принимает личный звонок от родственника или что-то в этом роде ”, - предположил Сэм.

“Тогда почему она объявила, что это была спасательная команда?” Спросила Нина. Сэм на мгновение задумался об этом и посмотрел на Нину. Они на что-то наткнулись, но на что именно?

“Сэм!” - позвал доктор Малгас. “Могу я поговорить с вами, пожалуйста?”

“Держи ухо востро. Ты понимаешь по-немецки. Ты можешь понять, что она говорит, если подойдешь достаточно близко. Позвольте мне узнать, что у Билли на уме”, - извинился Сэм.

“Да”, - кивнула она. “Интересно, какой мудростью он может поделиться на этот раз”.

“Будь милой”, - улыбнулся Сэм и подмигнул ей. Нина была непреклонна. Она должна была знать, о чем Кристал будет так секретничать, пока Сэм присоединялся к Билли Малгасу на переднем крыльце.

“Не могли бы мы прогуляться, Сэм?” - предложил Малгас.

"Да, конечно", - ответил Сэм. "Ты кажешься невероятно напряженным для того, кто вот-вот совершит историческое открытие, Билли”.

“На самом деле, именно об этом я и хотел поговорить”, - с тревогой сказал Билли, вытаскивая Сэма на улицу, где только бледно-белые шары фонарей могли быть свидетелями их разговора.

“О, ладно”, - Сэм нахмурился. “Если это имеет какое-то отношение к тому, что было сказано во время того спора ...”

"Пожалуйста, Сэм. Позвольте мне объяснить. Это тяжким грузом лежит на моей совести, и мне нужен ваш совет. Я ждал момента, чтобы обсудить это с вами… почему я изначально позвонил тебе, ” начал Билли. Его голос хрипел, как у усталого старика, вызывая у Сэма дурное предчувствие, от которого он не мог избавиться.

Но прежде чем разговор смог зайти дальше, двое мужчин были отвлечены шумом по соседству. Три голоса сердито отозвались эхом на обычно тихой улице.

“Я знаю этот голос”, - воскликнул Билли. “Это Шерил, Сэм. Похоже, у нее неприятности!”

Шерил кто-то дергал за ее руки. Двое мужчин пытались затолкать ее в автомобиль, но она оказала сильное сопротивление. Ее крики о помощи были заглушены толстой, сильной рукой крупного мужчины, удерживавшего ее на лице, когда она дико брыкалась. Когда Сэм и Билли бросились к ней на помощь, другой мужчина сильно ударил ее по лицу, отчего она потеряла сознание.

“Привет!” Закричала Сэм, набрасываясь на грубияна, который ударил ее. Пока Сэм дрался с ним, Зейн и Сибу прибежали, услышав шум из дома. Они быстро усмирили нападавших, но Билли настаивал на том, чтобы знать, что происходит.

“Кто ты такой?” Билли зарычал на мужчину, которого держал Сибу. “Чего ты хочешь от Шерил?”

“Не твое собачье дело!” - ответил мужчина, зажимая свой сломанный нос, когда Сибу коленом вдавил его голову в песок среди короткой травы. Прибежал Пердью вместе с соседями.

“Тебе лучше сказать мне, или я позволю Сибу использовать тебя для стрельбы по мишеням, ублюдок!” - злобно ухмыльнулся Малгас.

“Я ее дилер, черт возьми! Я ее дилер!” - сказал он им. Внезапно лицо Билли поникло. Его гнев сменился разочарованием, когда он поднялся с колен, отряхивая джинсы.

“Она все еще употребляет наркотики?” он спросил Зейна и Сибу. Зейн кивнул: “Да, больше, чем когда-либо”. Он намеренно рассказал об этом Малгас в присутствии Пердью и Сэма, чтобы исключить ее из уравнения. Они никогда бы не допустили подвешенного наркомана на свою экскурсию и оставили бы ему меньше поводов для беспокойства. В конце концов, она ему больше не была нужна.

Вместе с добрым соседом, который предложил свою помощь, Билли Малгас сопроводил Шерил в больницу, чтобы обработать порез над ее глазом. В больнице также была программа реабилитации для наркоманов, в которую он намеревался ее поместить. Сэм вернулся в дом в сопровождении Пердью.

“Я не могу в это поверить”, - вздохнул Пердью. “Ты в порядке?”

“Может, мы уже просто отправимся в этот чертов океан?” Сэм умолял.

"Забавно, что ты это говоришь", - улыбнулся Пердью. "Кристал только что сообщила мне, что спасательный буксир прибыл в нескольких морских милях отсюда в ту сторону". Он радостно улыбнулся, указывая на восточный горизонт. "Все, что мне нужно сделать, это сесть на буксир, и оттуда мы сможем подтолкнуть обломки еще на несколько метров. Это практически в двух шагах от границы 12-мильной зоны, как бы незаметно это ни было ”.

“Итак, мы в двух словах расскажем об этих демонических волнах, пока ты снова возишься со своим гаджетом? Ты под кайфом? Что, если буксир перевернется?” Сэм нахмурился. “Знаешь, иногда твоя гениальность вызывает серьезные сомнения”.

“Нет, Сэм. Может, я и безрассуден, но я не глуп, ” спокойно возразил Пердью, глядя на пляжный домик, когда они проходили через ворота. Сэм не мог не задаться вопросом, что Малгас хотел ему сказать. Кристал, Нина и Мике собирали вещи для предстоящего мучительного путешествия к спасательному буксиру, который ждал их в международных водах.

“Шерил и доктор Малгас не присоединятся к нам в поездке”, - сообщил им Пердью, за которым последовали два советника по безопасности, которые обработали кожу на костяшках пальцев льдом из морозилки.

“Боже мой, Сэм!” - невольно вскрикнула Нина при виде окровавленного рта и носа Сэма. Она мгновенно поняла, что ее это не должно волновать, когда Кристал уже проверяла его порезы.

“У меня есть как раз то, что поможет тебе привести себя в порядок, Либлинг. Пойдем”, - убеждала его Кристал. Она взяла его за руку и потащила с собой в ванную наверху. Когда она закрыла дверь, чтобы остаться наедине с Сэмом, Нина почувствовала тошнотворный скрут в ее внутренностях. Рефлекторно она обратила свое внимание на Пердью и решила впредь держаться в его компании.

Глава 25 — Добро пожаловать на борт

Следующее утро было пасмурным. В море странное явление повторилось, но с новой конфигурацией Пердью возмущения, вызванные магнитными волнами, были менее заметными и, конечно, гораздо менее разрушительными. Он был обеспокоен тем, что его локатор, возможно, не смог установить точное местоположение затонувшего судна. Пердью находил все более странным то, что его гидролокатор время от времени сообщал о полном отсутствии объекта в том самом месте, где за мгновение до этого был обнаружен затонувший корабль.

“Я ошеломлен тем, что обломки время от времени исчезают”, - пробормотал Пердью, прикрываясь рукой. Его подбородок покоился на ладони, когда он облокотился на стол, изучая странность и рассматривая каждую научную теорию, которую он мог вызвать, чтобы попытаться решить головоломку.

“Может быть, ваши магнитные волны создают помехи вашему гидролокатору”, - предположила Нина, опускаясь на диван рядом с ним. Остальная часть группы готовилась к отъезду, поэтому она пришла, чтобы помочь ему. “Мы можем выяснить все это на лодке. Мы должны идти ”.

“Я знаю. Я знаю”, - вздохнул он. Пердью ненавидел признавать поражение, когда он не мог решить научную головоломку. С его знанием звуковых волн и частот, радара, сонара и тому подобного, он ожидал получить хотя бы некоторое представление о том, что заставило корабль исчезнуть. Но он был в растерянности. Он сопровождал Нину на яхту, которую нанял, чтобы вывести их в море, благодаря любезности местного жителя, который был достаточно любезен, чтобы выйти в море так рано, и достаточно глуп, чтобы не спросить почему.

Яхта разбивалась о каждый гребень белой пены, набегая на следующую волну, когда они направлялись к границе территориальных вод. Сэм и Кристал составляли компанию шкиперу, в то время как консультанты по безопасности, казалось, были вовлечены в спор о футбольных результатах. Нина крепко держалась за стальные перила рядом со скамейкой, на которой сидела, пытаясь сохранить равновесие при сильной качке судна. Мике сделала то же самое, сожалея, что согласилась поехать в поездку, чтобы представлять доктора Малгаса.

"Фу-у", - она вздрогнула, увидев, как Сибу рвет за борт, бледного как полотно от морской болезни.

“О боже”, - взвыл Пердью. “Я надеюсь, что он единственный, кто пострадал до такой степени. Как ты себя чувствуешь, Нина?” Он улыбнулся, зная, что снова получит один из ее взглядов.

“О, я просто денди, спасибо”, - огрызнулась она, одновременно цепляясь за ручку и за руку Пердью. Он вспомнил кое-что, что она сказала перед тем, как они покинули землю, что-то, что имело больше смысла, чем она могла предположить.

“Нина, ты сказала, что мой гидролокатор был поврежден электромагнитным излучением, которое я использовал, чтобы вызвать сейсмическую активность, верно?” - внезапно спросил он.

“Да, ” ответила она, “ но помни, что я очень мало знаю о физике, Дейв. В лучшем случае это была догадка.”

Нет, я думаю, ты, возможно, права, - заверил он ее. "Возможно, корабль сделан из какого-то материала, который затрудняет обнаружение с помощью гидролокатора".

Темные глаза Нины смотрели на бурлящее серое небо, когда ветер разметал ее густые темные локоны по тонким чертам лица. Она глубоко задумалась, пытаясь вспомнить что-нибудь, что она читала о каком-либо корабле-невидимке.

“Подожди”, - сказала она, положив руку на ногу Пердью, в то время как она все еще смотрела на облака. “Во время Второй мировой войны Кригсмарине придумали способ, позволяющий подводным лодкам оставаться незамеченными, отклоняя или поглощая сигналы вражеского гидролокатора каким-либо покрытием. Черт возьми, я не могу вспомнить, как точно это называлось, но они сделали из этого плитки, которые прикрепили к металлу корпуса.”

“Что это был за материал? Ты можешь вспомнить?” - Спросил он, заинтригованный. “Кристалл!”

Кристал оставила Сэма со шкипером и присоединилась к Пердью и Нине. “Да?” - спросил я.

“Когда вы с Сэмом ныряли, чтобы осмотреть место крушения, заметили ли вы что-нибудь необычное на поверхности корпуса?” - Поинтересовался Пердью.

Кристал покачала головой. “Нет. Насколько я мог судить, это была сталь, прикрученный лист и много ржавчины. Почему?”

“Оппанол!” - Воскликнула Нина, напугав своих спутников. “Прости. Оппанол. Это то, что они использовали”.

“Что, черт возьми, такое Оппанол?”

“Ах!” - Воскликнул Пердью. “Это синтетический каучук”.

“Хорошо, хорошо, они прикрепили это к корпусам и обнаружили, что это уменьшило способность сонарных волн эффективно отражаться от материала, ослабляя сигнал”, - передала Нина то, что она помнила из эксперимента.

“Интересно, может ли это быть причиной того, что время от времени корабль не регистрируется на моем локаторе”, - нахмурился Пердью. Кристал с трудом удержалась на мокрой палубе и села рядом с Пердью. Она посмотрела на Нину. “Ты говоришь, Нина, они использовали резину на подводных лодках?”

“Да”.

Она посмотрела на Пердью. “Но зачем им было использовать это на линкоре? Насколько я знаю, гидролокатор не использовался для определения местоположения надводных судов."

Пердью и Нина еще не ответили. Оба обдумывали замечание Кристал.

Пердью вздохнул, явно разочарованный. “Вот и вся эта теория”.

“В чем проблема? Мы знаем, где находится эта чертова штука. Нам не нужно беспокоиться, почему компьютер не смог его найти, ” Кристал пожала плечами.

“И все же”, - настаивал Пердью с легким оттенком разочарования, “я хотел бы знать почему, чтобы я мог переработать свою технологию, понимаете?”

“Да, но Кристал права. Давайте не будем зацикливаться на этом, когда это сейчас не актуально, ” предложила Нина, повысив голос, чтобы перекричать шипение океана.

Сэм крикнул с правого борта, указывая на что-то, направляя их взгляды. Когда они проследили за его взглядом, они увидели то, чего так долго ждали. За другим волнорезом появился спасательный буксир, вызвав одобрительные возгласы группы.

Сбоку название представляло буксир как латинским, так и арабским шрифтом, один над другим—

АЛЕЙН ЯМ — Сафага

“Дамы и господа, наш дом на следующую неделю!” Кристал улыбнулась.

* * *

Бурный синий цвет сделал посадку и перегрузку оборудования сложной задачей для всех, но, наконец, вся спасательная команда была на буксире. Знакомство было похоже на сцену из библейского Вавилона, с таким количеством акцентов, что все говорили по-английски.

“Спасательные команды всегда так плохо подготовлены?” - Спросила Нина у Пердью. “Кажется, им не очень удобно обращаться с оборудованием”.

“Я не знаю. Я никогда раньше не работал в сфере морских спасательных работ. По правде говоря, я обычно просто восстанавливаю то, что находится в обломках ... никогда не утруждал себя тем, чтобы поднять что-то раньше ”, - сказал Пердью как ни в чем не бывало.

“Как прошла твоя поездка сюда, Эли?” - Спросила Кристал.

“Очень хорошо, миссис Мейер”, - улыбнулся капитан, похожий на скелет из черного дерева. “Хорошо, что ты наконец-то присоединился к нам. Мы собираемся заработать много денег ”.

Позади него его команда стояла в тишине, выглядя довольно неловко. Их природа не раскрылась сразу, но Сэму не понравилось, как они выглядели. Он не мог понять, в чем дело, но изможденные мужчины с налитыми кровью глазами определенно не произвели на него впечатления очень прилежных к своим обязанностям. По сей день его инстинкты журналиста-расследователя никогда не подводили его. С другой стороны, он подумал, что не был знаком с этим призванием и отверг свои подозрения как паранойю из-за того, что буквально чувствовал себя не в своей тарелке.

Сэм чувствовал себя потерянным в море, на милость других в течение следующих нескольких дней, и, возможно, у него была легкая каютная лихорадка среди всех незнакомцев. Он чувствовал себя в целом подавленным и не знал почему.

Он наблюдал, как Нина и Пердью последовали за Кристал и Эли в надстройку, где он показал им их каюты. Что-то толкнуло его сзади. Это был Сибу, выглядевший очень бледным для чернокожего, рядом с ним был Зейн, который поддерживал его. “Что случилось, мистер Клив?” - спросил Зейн. Его запрос не был сочувственным, но вместо этого содержал некоторую форму общего понимания.

“Полагаю, ничего”, - ответил Сэм, начиная двигаться, неся свою большую холщовую сумку и чемодан с оборудованием. С двумя охранниками на буксире он прошел в столовую, под пристальным наблюдением членов экипажа, которые тихо обсуждали новичков. “У меня просто странное, неуютное чувство по поводу всего этого”.

Сибу рыгнул, угрожая вырвать, но он сдержал позыв, в то время как Зейн не обращал на него внимания. Он потащил своего помощника догонять Сэма и понизил голос.

“У меня такое же чувство, мистер Клив. Может быть, это из-за моей, э-э, подготовки, но эти люди кажутся немного неряшливыми для водолазов-спасателей и инженеров.”

Пораженный Сэм повернулся к Зейну. "Господи, значит, я не параноик?" он тихо выдохнул. "Значит, дело не только во мне". Зейн покачал головой. Сэм прошептал: "Что ж, давай пока оставим наши чувства при себе и посмотрим, к чему это приведет. Но будьте начеку, парни ".

“Бдительность - это наша игра, мистер Клив”, - заверил Сэма Зейн.

“Хорошо. У меня такое чувство, что нам это понадобится”, - ответил Сэм. Он принял решение держать ухо востро на случай чего-либо необычного. Он прошел мимо Али с фальшивой улыбкой и надеялся, что капитан обратит больше внимания на страдающего морской болезнью человека позади него.

“Вот, Сэм”, - улыбнулась Кристал. “Твоя хижина”.

"Спасибо, Кристал", - он подмигнул со своим обычным обаянием, но боковым зрением заметил, что Нина наблюдает.

“Мы скоро пообедаем”, - улыбнулась Али. “Тем временем я предлагаю вам устраиваться, а после обеда мы сможем начать поиски места крушения, чтобы подготовиться к спасению, а?”

Группа коллективно согласилась и разошлась по своим комнатам, чтобы распаковать вещи. Али вернулся на палубу и отвел Мэнни в сторону. К настоящему времени море успокоилось настолько, насколько они надеялись. Очевидно, Пердью на время прекратил использовать свой научно-фантастический прием и предоставил природе двигаться в ее собственном темпе. Мэнни был занят проверкой дрелей и сварочного оборудования, проверяя, достаточно ли листового материала, чтобы в случае необходимости залатать переборки. Он не был инженером, но у него был предыдущий опыт работы на крупных судах в Могадишо и Дар-эс-Саламе, прежде чем он переехал в Мумбаи, когда ему было двадцать четыре года, молодым моряком. В те дни он все еще воображал себя великим капитаном коммерческого судна, но затем его жизнь рухнула, и он был вынужден заняться незаконной деятельностью. С годами опускаясь все ниже и ниже, он, наконец, стал работорговцем, контрабандистом и пиратом, но он поклялся себе однажды остановиться, когда пиратство сделало его богатым человеком; достаточно богатым, чтобы купить собственную лодку.

“Они осваиваются, бедные идиоты”, - спокойно сказал Али, предлагая Манни косяк. “Мы поднимем этот корабль и отбуксируем его к Ксафууну. Мейер и ее люди подумают, что мы везем это в Египет. Там мы сможем продать их или получить выкуп ”, - заявил он, затягиваясь дымом, прежде чем передать Мэнни косяк.

“Они ничего не заподозрят? Я имею в виду, что они, вероятно, могут сказать, что мы не египтяне ”, - спросил Манни, опасаясь, что их обнаружат раньше положенного времени.

“Я это уже исправил. Пока их люди держатся подальше от мостика, они не узнают, что офис-менеджер Факура вчера сообщил об исчезновении этого корабля и его команды. И мы отключили автоматический пеленгатор и спутниковые антенны, и ни один сотовый телефон или радио не будут работать, пока я не подключу дивертор ", - рассказал Али своей правой руке.

“А египетская команда?” Мэнни попросил убедиться, что их истории совпадают.

“Я сказал Мейеру, что я первый помощник”, - он засмеялся в шутку. “Я сказал ей, что Факур и его брат послали меня занять их место, потому что им нужно было ехать на похороны в Алжир!” Его кудахчущий смех звучал как у ведьмы. “И это не такая уж неправда, Мэнни, не так ли?”

Мэнни улыбнулся. Он был удивлен изобретательностью Али и восхищался жестоким капитаном за его способность обманывать людей, заставляя их верить, что он безвреден.

Глава 26 — Загадка семи морей

Обед принесли с камбуза в столовую.

“Выглядит восхитительно!” Кристал воскликнула, увидев разноцветные блюда. “Похоже, ребята здесь выкладываются по полной. Я думаю, мне следует заняться другими сборами ”.

“Я скажу Джоне и мальчику с кухни, что вам это нравится, миссис Мейер”, - ухмыльнулся Али, садясь рядом с экспедиционной командой.

“Твоя команда?” - Спросил Пердью. “Разве они не ужинают с нами?”

"О нет, сэр. Они уже поели. Кроме того, теперь, когда море немного успокоилось, нам нужно многое подготовить, прежде чем на нас снова нападут штормы, верно?" Весело сказал Али. "Пока что компанию тебе составим мы с Мэнни".

Нина заметила татуировку на предплечье Эли, точно такую же, как у других членов его команды. Сначала неохотно, теперь она использовала общественное собрание, чтобы спросить об этом.

"Али, твои чернила, этот символ у тебя на руке ... о чем это?" - сладко спросила она.

Она могла видеть, как тело Сэма напряглось от ее вопроса, и его большие темные глаза долго смотрели в ее, но он ничего не сказал. Капитан сначала выглядел озадаченным. Он никогда не рассчитывал на наблюдательность новичков и забыл скрыть татуировку, которая была у всех пиратов из его жалкой команды. Может показаться сверхъестественным, что спасательная команда помечает себя одним и тем же символом. Ошибка обошлась дорого, но он все еще мог использовать свои хорошо отработанные навыки обмана, чтобы придумать оправдание. Он мог видеть, как Мэнни быстро прикрыл свою татуировку на вопрос Нины.

“Можешь называть меня старомодной, но я суеверный старый моряк”, - сказала Эли менее дружелюбно, чем надеялась Нина. “Символ должен отгонять ходящих по воде”.

Его ответ был настолько беспечным, прежде чем он откусил еще кусочек, что Нине и Мике пришлось подглядывать. Обе женщины находили небылицы моряков увлекательными.

“Ходящие по воде”? Спросила Мике с абсолютным ликованием. “Ты должен рассказать нам!”

Без церемоний Али только сказал: "Манни, скажи им”, - и продолжил есть свою еду. Сэм видел, как просачивается крошечный осколок истинной природы капитана, но надеялся, что ошибается. Манни, который едва притронулся к еде из-за своей привычки почти ничего не есть, поерзал на своем стуле и посмотрел на двух женщин. Он любил рассказывать истории.

“Водолазы не умеют плавать. Они не плавают. Они не летают. Они не похожи на рыб, или чаек, или корабли. Они ходят по воде. Мертвецы, погибшие в море ради самопожертвования”, - передал Манни с большим драматизмом и типично хриплым голосом, который идеально подчеркивал его морщинистое лицо и зубы с пятнами от табака. Мике подтолкнула Нину локтем с очаровательной улыбкой на лице. Пердью усмехнулся в безмолвной насмешке.

“Вы думаете, это шутка, мистер Пердью?” Али усмехнулся, держа в зубах наполовину прожеванную пищу. Его глаза сузились, когда он наклонился вперед, чтобы обратиться к грубому белому человеку. Пердью не был запуган. Для него это был освежающий поворот - приветствовать любителей суши на семи морях, не более того.

“Нет, нет, конечно, нет”, - ухмыльнулся Пердью и продолжил есть, позволив Мэнни спокойно рассказать свою историю. Пожалуйста, продолжай”.

Али хранил молчание до конца рассказа.

Выражение лица Мике было мрачным, но ее голос звучал свежо, когда она нажимала на Манни: “Продолжай. Что вы подразумеваете под жертвоприношением в море?”

“Как... для бога?” Спросила Нина.

Мэнни покачал головой. “Жертвоприношения, чтобы умилостивить, но не бога или какое-либо божество. Такая чушь для христиан”, - сказал он с насмешкой. “Это как… когда ты можешь выбрать умереть самому или выбрать кого-то другого, кто умрет вместо тебя. Жертва принадлежит кому-то другому, но вы определяете его судьбу. Это и есть истинная сила".

На некоторое время воцарилась тишина после суровых слов моряка, которые прозвучали слишком серьезно. Только звон столовых приборов заполнил столовую, прежде чем кто-то другой снял напряжение.

“Откуда взялось жертвоприношение?” Мике спросила Манни.

“С тех пор, как первый брус почувствовал прилив”, - подтвердил Манни. “Всегда. Как рыба умеет плавать. Как акула знает, что у тюленей есть кровь”.

Члены экспедиции Пердью поступили мудро, оставив все как есть.

* * *

После обеда Кристал и Пердью приготовили свое снаряжение для дайвинга. Вместе с ними Бенджамин и Ишо также проверили свои резервуары и сверили часы. Бенджамин был опытным дайвером. Когда-то он был охотником за сокровищами, который продавал свои краденые товары на черном рынке до того, как попал в тюрьму в Йемене. После семилетнего заключения в тюрьме он решил присоединиться к синдикату, а не рисковать действовать в одиночку и быть замеченным не теми людьми.

Ишо, с другой стороны, когда-то был инженером-подводником, когда ему было за тридцать.

“Эй, Ишо, я мог бы использовать тебя несколько лет назад на одной из моих нефтяных платформ в Шотландии”, - пошутил Пердью, когда ему стало известно об образовании Ишо.

"О?" - с интересом спросил сомалиец средних лет.

“Да, у меня был подводный аппарат, которым я прочесывал дно океана. Я также использовал его, чтобы проверить опорную конструкцию под платформой, вы знаете, столбы и стальные трубы, чтобы убедиться, что место не рухнуло!” Пердью объяснил, натягивая свой костюм.

“О да. Я работал со многими различными нефтяными компаниями и глубоководными системами ”, - сказал он Пердью с широкой улыбкой, вспоминая дни до того, как он стал безжалостным убийцей. “Но там, где я жил, в маленькой деревушке на побережье, было трудно найти много работы после того, как я закончил учебу".

“Из какого ты города, Ишо?” - Спросила Кристал.

Ишо и Бенджамин обменялись быстрыми взглядами. Они были не очень хорошо знакомы с египетскими прибрежными деревнями и не могли позволить, чтобы их разоблачили из-за такой формальности.

“Приди! Мы должны идти”, - прокричал Бенджамин сквозь вой соленого ветра. “Если затонувшее судно все еще находится в территориальных водах, у нас возникнут проблемы”.

“Это правда”, - согласилась Кристал. “Нам лучше поторопиться. Сэм не придет с нами на этот раз?”

“Нет”, - ответил Пердью, застегивая ремни безопасности. “У него есть отснятый материал, который нам был нужен. Теперь нам просто нужно посмотреть, где нам нужно подлатать старую деву, чтобы она снова могла плавать ”.

Ишо, Бенджамин, Кристал и Пердью исчезли под поверхностью, пока Нина и Сэм смотрели, как океан поглощает их, а затем исчезают, прислонившись к перилам. Нина была вне себя от восторга, увидев, что это за корабль на самом деле. Насколько она могла судить по видеозаписи Сэма, это была очень точная копия кораблей, изготовленных для немецкого Кригсмарине, если не настоящая сделка. Но ее исследование не дало ничего конкретного относительно потерянного корабля. Согласно записям Второй мировой войны, каждый карманный линкор был учтен, либо затоплен, либо разобран. В любом случае, было чрезвычайно интригующе найти что-то, настолько похожее на крейсера класса "Дойчланд".

Сэм выглядел рассеянным там, где он стоял, снимая погружение. Он воспользовался возможностью, чтобы снять больше, чем необходимо. Нина решила отказаться от своей юношеской вендетты, хотя бы на время, и присоединилась к Сэму.

“Что такого интересного в веревках и кранах, Сэм?” спросила она с дрожью в голосе, которой он давно не слышал. Не отрываясь от своей камеры, он усмехнулся, и когда он сделал снимок небольшой группы членов экипажа, стоящих вокруг Эли, Сэм прошептал: “Ты будешь удивлена, какие интересные вещи происходят вокруг обычных предметов, Нина. Посмотри туда, вниз”.

“Ага, кучка болтливых морских волков, болтающих со своим капитаном”, - пошутила она.

Сэм посмотрел на нее. Она казалась уравновешенной, но он знал, что в ее сердце что-то не так. Ему потребовались все силы, чтобы не спрашивать, но он знал, что его нежелание совать нос в чужие дела может привести к гибели их отношений — того, что осталось от романа между ними.

"Что не так, любимая?" он спросил. "Просто выйди и скажи мне, чтобы мы могли это исправить".

Он просто спросил, и он боялся, что пожалеет об этом, но он этого не сделал. Теперь, когда им было чуть за сорок, казалось, что время интеллектуальных игр и испытаний на верность сильно устарело, и его не волновало, что это злило Нину. Он должен был знать, потому что секреты были раком сердца.

Нина была ошеломлена прямолинейным подходом Сэма. Сначала она хотела отругать его за это, но его искренняя привлекательность показала его готовность выслушать. Прежде всего, тот факт, что он настаивал и предлагал загладить все недостатки, за которые она его наказывала, только доказывал, что он считал ее достаточно важной, чтобы ему было не наплевать. Она не могла винить его за это.

“Ты и Кристал… вы очень... ” она запнулась, понятия не имея, как выразить свою ревность, “ ... дружелюбны.

“Чамми”?" он мелодраматично ахнул в своей юмористической игривости. Он приподнял одну бровь, разыгрывая гиперболу. “Она просто сексуальная акула, любимая. У меня нет намерения узнать ее лучше, чем, скажем, тарелку чипсов ”.

Нина изо всех сил старалась не рассмеяться. Ее улыбка родилась не от его шуток, а от ее облегчения. За последние три минуты, пока шла эта дискуссия, она испытала бесчисленные эмоции, надеясь, что это снова не перерастет в драку. Нина так устала ссориться с Сэмом, а затем проводить ночи в слезах ярости, в то время как непринужденный журналист, казалось, занимался своими делами, совершенно не обращая внимания на ее недовольство. Было так приятно слышать, как он интересуется ее чувствами, и еще приятнее было убедиться, что он не заинтересован в том, чтобы переспать с Кристал.

“Кроме того, я думаю, у нее что-то с Пердью”, - добавил он. Это обеспокоило Нину больше, чем должно было. Она не могла понять почему, потому что минуту назад все, что она хотела услышать, было то, что Сэм все еще хотел ее. Теперь у нее было неприятное чувство в животе при мысли о том, что Пердью был с другой женщиной.

“Что ты имеешь в виду?” - робко спросила она, но боялась ответа.

“Назовите это моей журналистской интуицией”, - ответил Сэм, в очередной раз снимая нижнюю палубу, где член экипажа пробрался ко входу. “Конечно, я могу ошибаться”.

Его странное увлечение предметом на мгновение отвлекло Нину от ее эмоциональной неуверенности, и она приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть через перила. “На что ты смотришь?”

Он не отрывал глаз от своего видоискателя, но ответил ей честно.

"Что-то происходит с этим чертовым буксиром, любимая”, - мягко сказал он. “Я просто не знаю, что это такое”.

“Ты имеешь в виду жутких оборванных рассказчиков или сомнительную трудовую этику?” - спросила она.

“Я не знаю”, - ответил он. Ему пришлось пренебречь раскрывающейся тайной потайной двери внизу и снять то, что он должен был. Пердью и остальные всплыли на поверхность, выглядя крайне разочарованными и немного шокированными. Сэм и Нина спустились по приставной лестнице, чтобы присоединиться к Мике, помогающей им снять водолазное снаряжение.

“И? Как ты думаешь, мы сможем заставить его всплыть?” - Спросил Сэм у Пердью.

Кристал вздохнула и посмотрела на волны, как будто она что-то искала. Пердью сильно нахмурился, когда два других дайвера что-то обсуждали с Али, звуча не иначе как встревоженно.

“Пердью?” Нина требовала от него ответа. Пердью глубоко вздохнул и попытался осмыслить то, что он собирался сказать.

“Это точные координаты, которые мы нанесли на карту и подтвердили этим утром”, - сказал он. “Мы обыскали весь район, но… корабль исчез”.

Глава 27 — Секреты Али выходят наружу

Али нахмурился. “Как это может исчезнуть? Мы увидели это, когда добрались сюда!”

Мэнни пристально посмотрел на него из-за спины Пердью и Кристал, качая головой, показывая, что Али должен сдерживать свой характер, пока они успешно не поднимут корабль на воду и не захватят пассажиров. Любое отклонение от плана могло привести к его провалу, поэтому им приходилось подыгрывать, пока их ценный груз не получил, так сказать, еще более ценный актив.

“Где ты это увидел?” - Спросил Пердью с новой надеждой.

“На нашем гидролокаторе”, - ответил Али. “Это было там, большое, как гора, прямо под нами”.

“Ты можешь мне показать?” Спросил Пердью с широко раскрытыми глазами, положив руку на плечо капитана. “Я должен посмотреть, какие технологии у вас есть на борту, чтобы сопоставить их. Может быть, я чего-то не понимаю.”

"Конечно. Пойдем, я покажу тебе", - согласился Али. Он первым направился к мостику, убедившись, что радиоактивность отключена, подав едва уловимый сигнал двум мужчинам, наблюдавшим за ними со штурвала. Пердью, Сэм, Нина и Кристал сопровождали его, пока Мике и Зейн проводили время за игрой в карты. Поскольку она была там только для составления каталога, а он - только на случай неприятностей, ни тому, ни другому нечем было заняться до того, как обломки были подняты.

К недоверию Али, зеленые и черные фигуры на экране ничего не дали.

“Я клянусь! Я клянусь вам, что это было там! Очертания корабля прямо посередине!” - настаивал он.

Пердью быстро заверил капитана, что они ему поверили, но Али был явно потрясен странным происшествием. Он расхаживал взад-вперед перед пультом управления, держась за голову, бормоча и пытаясь осмыслить это обескураживающее открытие.

“Послушай, сначала я подумал, что это мое оборудование. Тогда я подумал, что корабль был покрыт каким-то материалом, чтобы его нельзя было обнаружить, но теперь мы все видим, что эта чертова штука буквально исчезла!" Пердью разглагольствовал. Было тревожно видеть, как гений не может найти объяснения, но Нина утешалась тем фактом, что Пердью скоро найдет решение проблемы, как он всегда делал в кризисных ситуациях.

“Где Сэм?” - спросила Кристал, отметив, что журналист также исчез, пока они проверяли показания радара и перенастраивали приборы. “Иисус, все и вся продолжают исчезать у нас из-под носа”.

Сэм прошел по узкому коридору от маленькой двери, которую он ранее снимал с верхней палубы. Он нащупывал путь вдоль водопроводных труб в темноте, руководствуясь только камерой ночного видения. Он услышал шаги позади себя, но когда он обернулся, там не было ничего, кроме пустой стекловолоконной червоточины тайны, которая вела к маленькой красной стальной двери, которую он закрыл за собой.

Тень скользнула в одну из маленьких кладовых вдоль прямого коридора, и Сэм затаил дыхание, прижимаясь всем телом к стене прямо рядом с дверью, где двигалась черная фигура. Он нажал красную кнопку записи на своей камере и стал ждать. С чем бы он ни столкнулся, это будет запечатлено на пленке. Дверь, через которую он вошел в коридор, со скрипом открылась, впуская ослепительно белый дневной свет через приоткрытую дверь, и Сэм понял, что он в ловушке. Без места, где можно спрятаться, он был бы на виду, если бы не вошел в комнату, в которую вошла темная фигура.

Направив объектив прямо на силуэт в дверном проеме, сердце Сэма сильно ударилось о грудную клетку. Сотня потенциальных оправданий промелькнула в его мозгу, причины, объясняющие его присутствие в узком проходе. В ярком свете он не смог разглядеть личность человека, который быстро проскользнул через отверстие, но когда дверь закрылась, он понял, что это был кто-то, кого он хорошо знал.

“О, слава Богу”, - Сэм вздохнул с облегчением, держась за грудь. “Нина, что ты здесь делаешь?” прошептал он.

“Я следовала за тобой, идиот”, - ответила она, тихо подкрадываясь к нему. “Что происходит?”

“Я не знаю”, - прошептал он, жестом призывая ее к тишине и незаметно указывая на дверь рядом с ним. Нина опустилась на корточки и подкралась к Сэму, и там она сидела и ждала вместе с ним. По другую сторону слегка приоткрытой двери кто-то шаркал ногами, бормоча низким голосом, который дрожал во время неустанной литании.

“Жутко”, - тихо заметила Нина, выглядя испуганной. “Что это за язык?”

Сэм покачал головой и пожал плечами, но указал на мигающий красный огонек, чтобы показать Нине, что он все записывает. Она кивнула. Они выглянули из-за двери, один над другим, через объектив Сэма, но их мгновенно отбросило назад от гнилостной вони в комнате.

“Иисус Христос! Что, черт возьми, это за запах?” Нина подавилась, прикрывшись тыльной стороной ладони.

Шарканье прекратилось. Что бы ни происходило внутри комнаты, все прекратилось.

“Они услышали нас!” Сэм настойчиво прошептал. “Мы должны убираться отсюда ко всем чертям! Сейчас!”

Он схватил ее за запястье и бросился к красной двери так тихо, как только мог. Нина рывком открыла дверь и почти захлопнула ее за ними, но затем аккуратно заперла ее снова, в то время как Сэм оглядел палубу, чтобы убедиться, что их никто не видел. Как только Нина закрыла дверь, они быстро поднялись по приставной лестнице на верхнюю обзорную площадку мостика.

“Не говори никому”, - умолял он. “Нет, пока мы не узнаем, кто это был”.

“Да”, - согласилась она, когда они поспешили туда, где они слышали, как другие обсуждали новые разработки, касающиеся показаний сонара. “Что это был за гребаный запах, Сэм?”

Он посмотрел на нее с большим беспокойством. Это был запах, который он, к сожалению, знал слишком хорошо.

"Смерть. Зрелая смерть. Не полностью разложился, но уже за много миль от последнего вздоха, - ответил он, когда они вошли на мостик.

"Где, черт возьми, вы двое были?" - Спросила Кристал, слишком повелительно. Пердью, Мэнни и Али тихо стояли позади нее, бледные и сбитые с толку.

"Мне пришлось отлить, если ты не возражаешь", - огрызнулся Сэм. Нина поморщилась от его творческого оправдания и сказала: “Я пошла искать его. Только что застал его на обратном пути.”

"Что ж, тогда давай один. Взгляните на эту абсолютную странность", - пригласил их Пердью. Его лицо все еще было искажено изумлением и замешательством, и он никоим образом не испытал облегчения от повторного появления обломков. Его очертания безошибочно вновь появились на экране. “Посмотри на это!” Пердью застонал, прикрыв рот рукой, качая головой.

Сэм поднял камеру и заснял панель управления и каждый экран, на котором отображалось четкое изображение места кораблекрушения с каждым движением радара. Показания гидролокатора также четко показывали корабль, нанесенный на карту по сигналам посылаемых звуковых волн. Визуальные эффекты были кристально четкими, потому что конструкция находилась недалеко от корпуса буксира.

“В чем проблема?” Спросила Нина. Ее вопрос был встречен широко раскрытыми глазами.

“Нина, проблема не в том, что это видно”, - объяснила Кристал немного более сердечно, чем в прошлый раз, когда она говорила. “Странным и необъяснимым явлением является то, что обломки периодически исчезают у нас на глазах”.

"Мы рассчитали время", - рассказал Пердью, показывая камеру Нины и Сэма на экране своего планшета. "Может показаться, что обломки исчезают и появляются снова каждые семь часов и остаются в течение семи часов за раз. Согласно отметкам времени на моих чтениях в пляжном домике, это в точности соответствует тому, что мы видели здесь ”.

“Значит, это было не просто какое-то скрытое покрытие, которое сделало его необнаруживаемым?" - Спросил Сэм. Пердью покачал головой: "Нет, это буквально исчезает". Сэм снимал всех присутствующих, включая капитана буксира. Али нечего было сказать. Мэнни мог видеть, что его шкипер был глубоко встревожен случившимся.

“Это дьявол за работой”, - взвизгнул Али, уставившись на дисплей гидролокатора. “Я знаю, что вы, европейцы, отвергаете старые способы, но я говорю вам, вы даже не можете объяснить это с помощью вашей причудливой технологии и вашей науки! Посмотри на это! Это прочный корабль, и скоро он просто исчезнет в водном аду!”

Его дыхание пахло ужасно, когда он наклонился ближе к Пердью, Нине, Кристал и Сэму, чтобы недвусмысленно выразить свое недоумение. Истощенный мужчина был в истерике, его глаза были еще более налиты кровью, чем обычно. Когда он указал на приборы, они могли видеть, что его руки дрожали. “Вы привели нас к дьяволу, миссис Мейер! Ты обрек нас! Мы все равно что мертвы. Корабль не может просто исчезнуть и появиться снова, если только дьявол не имеет к этому никакого отношения! ” - взревел он в страхе и недоверии, прежде чем, наконец, выбежать.

Мэнни виновато пожал плечами и ушел, чтобы встретиться со своим шкипером. Пердью посмотрел в объектив Сэма. “Даже будучи человеком науки, я не могу опровергнуть его мнение”.

Мэнни побежал за Али и догнал его как раз в тот момент, когда они вышли на свежий послеполуденный воздух. Ветер был холоднее обычного на их коже, как будто язык смерти лизнул их тела. Али прислонился к перилам прямо под мостом и посмотрел вниз, на черный океан, четырьмя этажами ниже них.

“Манни, мы прокляты!” - дико выдохнул он.

“Нет. мы не такие! Это то, что мы делаем. Нам не нужно наказание. Даже у акул есть задача, Али. Это кровавая работа, но она служит цели, как и мы!” Манни попытался разобраться в этом. Али обернулся и злобно посмотрел на своего друга. Он не был убежден.

“Это не сильный порыв ветра или несколько волн, Манни! Это не плохой урожай или потеря трофеев! Мы... мы... - он опустился на колени. Склонив голову, он глубоко вздохнул, прежде чем поделиться своим секретом, секретом, который он скрывал, и который съел его половину души. “Манни, я... никогда… Я не принес жертву, которую собирался принести во время шторма. Я не мог съесть сердце араба. Он был отвратительным, Манни. Он был отвратительным, потому что я утопил его, и его тело разложилось так быстро, что я больше не мог есть его плоть ”.

“Прислушайся к себе!” - Сурово скомандовал Мэнни, в кои-то веки противостоя своему капитану. “Ни один труп не разлагается быстрее, чем предписывают законы природы, мой друг. Мы просто ждали слишком долго. И мы ждали слишком долго, потому что не знали, что грядет. Откуда нам было знать, что на нас обрушится этот странный шторм; что тебе нужно будет провести ритуалы?” Манни настаивал, наблюдая за открытым ртом Али и выпученными глазами, уставившимися в никуда. Было очевидно, что Али сходил с ума от того, что они пережили за последние несколько дней.

“Вставай. Мужчины наблюдают, ” прошептал он. Али заставил ноги нести его вес, но его язык был парализован от безнадежности. Мэнни должен был поддерживать моральный дух своего лидера и напоминать ему о том, кем он был.

“Как только мы поднимем это крушение, мы его увидим. Это будет нашим, Али. И это больше не исчезнет, потому что мы предъявим на это права!” он улыбнулся, похлопав капитана по спине. “Даже если мы в аду, мы более злые, чем любой дьявол из ниоткуда, эй?”

Голос Али был усталым, не более чем слабый хрип. “Если мы в аду, мы должны умиротворить дьявола. Немка и ее друзья должны умереть”.

Глава 28 — Историческая телепортация

Отметив время повторного появления затонувшего судна, группа Пердью узнала, сколько времени у спасательной команды было на завершение ремонта, прежде чем судно снова уйдет.

“Это значительно замедлит наше продвижение”, - посетовала Кристал. Команда водолазов была собрана, чтобы спланировать следующие шаги. Он состоял из четырех человек из команды буксира, которые должны были выполнять приказы Кристал. “Семичасовой цикл значительно нарушает наш график, поэтому нам приходится тащить задницы, как только мы туда доберемся”.

Когда мужчины образовали круг вокруг Кристал и Пердью, Мике проскользнул за спину Нины и просто подмигнул историку. Сэм снимал дискуссию как документальный фильм, с нетерпением ожидая, чтобы представить все это доктору Малгасу, когда они вскоре снова встретятся. Мике села рядом с Ниной. У нее было предположение о том, что могло быть причиной странного поведения затонувшего судна, но она не хотела прерывать водолазов до того, как они получат свои приказы.

Когда Кристал передала соответствующие задачи, Мике прочистила горло.

“Я просто хочу пожелать вам всем удачи”, - улыбнулась она. Дайверы Эли признали ее неохотно, поскольку прямо сейчас она была всего лишь отвлекающим маневром. Она обняла двух дайверов и вяло обняла их, прежде чем вернуться на свое место рядом с Ниной. Историк нахмурился, глядя на нее: “Ты пьяна, Честолюбивая блондинка?”

Мике рассмеялся. “Нет! Мне кажется, это место достаточно мрачное. Что нужно каждому, так это немного хорошего настроения; немного ободрения. Все это так мрачно”.

“Я полагаю”, - пожала плечами Нина. Она наблюдала, как красивый высокий адвокат снова застегивал молнию на Сэм, но на этот раз решила не расстраиваться из-за этого, благодаря предыдущему заверению Сэм.

“Знаешь, что я думаю?” Мике спросил Нину, когда остальная часть группы отправилась на погружение, а Сэм приготовил свое съемочное снаряжение, чтобы погрузиться последним. "У меня есть теория, и вы, как историк, могли бы согласиться", - сказала блондинка.

Нина подняла бровь. “Давайте послушаем это”.

“Ты уверен… уверен ... что это нацистский корабль времен Второй мировой войны?” - спросила она. Нина кивнула: “Положительно”.

"Интересно, должна ли я сказать ей, что это не адмирал граф Шпее", - размышляла Нина, ожидая теории девушки.

“Итак, я подумал, что у этого корабля может быть что-то общее с американским кораблем ”Элдридж"", - предположил Мике.

Затем до меня наконец дошло. "Продолжай", - убеждала она Мике.

“Что такое корабль ВМС США "Элдридж”?" - Спросил Али, когда Манни встал рядом с ним. Снаружи водолазы скрылись под водой, чтобы начать работу на месте крушения.

Пока Нина объясняла это мужчинам, на нее снизошло озарение от того, что только что предложил Мике. Конечно! Она должна была знать это, но по какой-то причине Элдридж никогда не приходил ей в голову. Она была слишком занята другой ерундой, чтобы заметить, что потерпевший крушение вел себя так, как о нем говорили на "Элдридже".

“USS Eldridge был военным судном Соединенных Штатов, которое предположительно использовалось в Филадельфийском эксперименте 1943 года”, - вздохнула Нина, сложив ладони вместе и обхватив ладони внутренней стороной бедер, пока она рассказывала о легендарном эксперименте. “Они хотели проверить научную теорию”, - объяснила она, стараясь, чтобы ее объяснение было простым для моряков, которые мало что знали о физике.

“Какая теория?” - Спросил Мэнни, скрестив руки на груди. Ему нравился острый ум маленькой женщины, но ему не нравилось, когда женщины были умнее мужчин. Для него они были либо шлюхами, либо хорошими рабочими, которые получали приличную цену в торговле.

“Короче говоря, они хотели заставить корабль исчезнуть. Если бы они смогли провернуть это, они могли бы сделать весь свой флот невидимым для врага, понимаете? ” - сказала она.

“Сработало ли это?” - Спросил Али, заинтригованный тем, что наука, возможно, могла объяснить, что его так напугало.

Нина пожала плечами и вздохнула: “Говорят, в какой-то форме это произошло. Популярная история гласит, что "Элдридж" исчез во вспышке синего света и был телепортирован на расстояние более 200 миль, вновь появившись перед командой другого корабля в качестве свидетелей, прежде чем снова исчезнуть и вернуться на исходное место ... ”

“Но после возвращения в Филадельфию, - взволнованно перебил Мике, - корабль, по общему мнению, тоже отправился на десять минут назад по времени!”

Али и Манни медленно посмотрели друг на друга.

“Чушь”, - сказал Мэнни.

“Хорошо,” Мике пожал плечами, “но как еще ты объяснишь это крушение под нами, исчезающее каждые семь часов?" Это тоже чушь? Ты называешь это чушью собачьей, но ты видел это своими собственными глазами ”. Нина твердо положила руку на плечо Мике, чтобы предупредить ее не бросать вызов мужчинам.

“Что?” - спросил я. Мике спросила Нину вслух. “Зейн и Сибу прямо вон там”.

“И все же”, - сказала Нина почти незаметно. “Сделай так, чтобы здесь было красиво и уютно”.

Али и Манни обменялись сердитыми словами на своем языке. Мике толкнула Нину локтем и прошептала: “Это не египетское”.

“Ты уверен?” Спросила Нина.

“Может, я и специализируюсь на археологии, но моя второстепенная специальность - лингвистика, дорогая, и это не египетский язык”.

Нина улыбнулась Манни и Али и потянула Мике за руку вверх. Они присоединились к Зейну и Сибу, чтобы чувствовать себя немного безопаснее.

“Что это был за язык тогда, Мике?” Спросила Нина, как только они отошли на безопасное расстояние.

“Понятия не имею”, - ответила девушка.

“Зейн. Сибу”, - сказала Нина. “Пожалуйста, не выпускайте нас из виду, по крайней мере, пока не вернутся остальные”.

“Почему?” спросил он с агрессивным оттенком в голосе. “Что они сказали? Они угрожали тебе?”

Мике успокоил его, напомнив, что прямо сейчас они в меньшинстве. Нина пристально посмотрела на двух тощих моряков. "Просто не поворачивайся к ним спиной".

Глава 29 — Тени зла

Под испещренной солнечными прожилками поверхностью Индийского океана устрашающе изогнутые стержни затонувшего судна, казалось, тянулись к небу над головой, оказавшись в ловушке в его водной могиле ржавчины и разложения. Это было гротескно и массивно, увеличенное водой. Сэм снова почувствовал, как внутри него поднимается знакомый ужас, но он остался с Пердью, который впервые увидел это вблизи. В объективе Сэма миллиардер был похож на ведущего игрового шоу, улыбающегося и указывающего на всевозможные захватывающие аспекты крушения. Он вставил совершенно новую карту памяти непосредственно перед погружением, но, хотя он следовал за Пердью, куда бы тот ни пошел, Сэм изо всех сил старался не прикасаться к кораблю.

Особенно теперь, когда он знал, что с сосудом происходит что-то странное, он был еще более осторожен, чем раньше. Он не мог избавиться от ощущения, что то же самое сознание, которое он ощутил во время своего первого погружения, снова угрожает ему, невидимые глаза корабля наблюдают за ним, зная, что он знает. Кристал взяла с собой двух водолазов глубже, чтобы оценить повреждения башен и части обшивки боевой рубки и кормовой башни. Пердью жестом пригласил Сэма присоединиться к нему и одному из сварщиков, чтобы снять, как чинили корпус и как откачивали воду из затопленного отсека за чином.

Как бы Сэму ни нравилось наблюдать за процессом, он не мог не чувствовать постоянно присутствующую зловещую вибрацию. Он постоянно проверял свои часы для дайвинга, чтобы посмотреть, на какой глубине они находятся, а затем снял это просто для записи. Он почти одержимо следил за прошедшим временем, которое быстро приближалось к концу семичасового цикла. Сэм воображал, что присутствие при исчезновении корабля должно было вызвать огромный сдвиг в водоизмещении и утащить его на дно океана. Такие кошмарные мысли преследовали Сэма каждую минуту, которую он проводил возле старого нацистского корабля. Он задавался вопросом, как это судно могло существовать, когда Нина была так уверена, что все немецкие линкоры были учтены.

До предполагаемого исчезновения затонувшего судна оставались считанные минуты, когда они вошли в один из отсеков нижних палуб, который все еще был затоплен. Это была большая область, которую нужно было залатать и откачать досуха во время следующего погружения. Сэм следует за Пердью и другим дайвером, который шел впереди. Сэм продолжал снимать, свободно паря между угрожающими прутьями и проводками вибрирующего корабля. Некоторые необычные инструменты привлекли его внимание, и он остановился, чтобы исследовать.

То, что он обнаружил, объясняло происхождение его постоянно меняющихся эмоций и тошноты, когда он подходил слишком близко к сосуду. В какой-то степени это также объяснило, почему у Сэма было ощущение, что корабль был живым, с его инфразвуковыми вибрациями, непрерывно пульсирующими через него. Хотя Кристал отверг свои находки как связанные со стрессом после первого погружения, теперь он точно знал, почему чувствовал, что от затонувшего судна исходит особая энергия. С одной стороны, его утешало, что это всего лишь результат активного оборудования, но с другой стороны, его нервировало, что что-то все еще могло быть активным на корабле, который находился под водой более семидесяти лет.

Он снимал генераторы электромагнитного поля, установленные в полых стенах различных отсеков и нишах, предназначенных для их размещения в этажах. Сэм был поражен. Магниты, гравитационные зарядные устройства и другие материалы на основе меди были разбросаны по всему разделу. Это выглядело как общежитие, которое было переоборудовано в диспетчерскую, но как? Это не имело смысла. Там были обнаружены кровати и туалеты, даже медицинские принадлежности и изодранная одежда, но это было далеко не жилое помещение.

Слишком много сложных машин разместилось в одном и том же помещении, где толстые кабели змеились к столам со считывающими устройствами и датчиками. Чем ближе Сэм подходил к кабелям, тем хуже он себя чувствовал. От них исходил тихий гул, становившийся громче с каждой минутой, как будто они что-то заряжали. Внезапно Сэма осенило. Генераторы были причиной телепортации корабля.

Дверь справа от него продолжала медленно открываться и закрываться из-за нарастающей волновой активности воды, и Сэм подплыл посмотреть, куда она ведет. Он оглянулся назад, чтобы убедиться, что Пердью все еще у входа, прежде чем войти в непроглядно черную комнату за покачивающейся дверью. Пульсирующая энергия гравитационных волн в его желудке усилила тошноту, но он должен был увидеть, что было скрыто там, за приборными панелями. То, что он увидел, наполнило его таким ужасом, что он не смог достаточно быстро выбраться из каюты.

Не обращая внимания на неприятную вибрацию, которая пробегала по телу при каждом прикосновении к трубам, Сэм рванулся вперед, чтобы добраться до Пердью и сварщика. Они понятия не имели, что он видел, но у него это было на пленке, и он должен был всплыть. Пердью видел, что Сэм напуган, и подал ему знак продолжать подниматься на поверхность.

* * *

С другой стороны большого сосуда Кристал придерживала лист для крепления. Пока двое других мужчин из команды Эли включали сварочное оборудование, она посмотрела на часы. Скоро пришло бы время кораблю исчезнуть, но, как бы ей ни было любопытно узнать о его назначении, она не хотела оставаться поблизости, чтобы посмотреть, что произойдет. Ее голубые глаза внимательно изучали выход, маленький, похожий на трубу желоб, обращенный вверх, к слабому свету поверхности. Они проникли на корабль через желоб, взломав тяжелую стальную переборку, которая герметизировала отсек.

Они уже откачали большую часть воды из отсека, который был лучшей точкой доступа к заплате на корпусе. Она жестом попросила одного из мужчин занять место, где она держала заплату, чтобы его коллега мог приварить. Жестами она сказала им, что ей нужно достать ящик с инструментами, чтобы они могли закрепить следующий лист. Они показали ей большой палец вверх и приступили к заделке трещин. Постепенно в комнате становилось все темнее. В конце концов, стало совершенно темно, если не считать пламени паяльной лампы, освещавшей стальные стены.

Они посмотрели на свои часы. Почти пришло время всплывать, и им нужно было собираться. Кристал исчезла, хотя ящик с инструментами, который она должна была забрать, все еще стоял в дальнем конце отсека. Обеспокоенные, они огляделись, но мастер-дайвер исчез. Встревоженные, они использовали свои паяльные лампы, чтобы осмотреться, но не смогли найти никаких ее следов. Когда приблизилось назначенное время эвакуации, они все еще были заняты сборами, но знали, что сделают это вовремя.

Именно тогда, когда они были готовы уйти, ими овладел неподдельный ужас. Выход над ними был заблокирован, запечатанный закрытой переборкой. Это было причиной повышенной темноты во время их работы. В полной панике двое водолазов бросились к герметичной переборке, чтобы открыть ее, но она была слишком тяжелой и заклинилась с другой стороны. Она заперла их внутри. Отчаянно ища выход, двое мужчин обыскали купе, но другого выхода не было. Единственным другим способом были бы трещины, которые они так тщательно заделали.

Внезапно гул обломков перерос в оглушительный рев, низкочастотный гул, который становился громче с каждой прошедшей секундой, пока двое мужчин не почувствовали, как их органы болят под постоянно усиливающимся пульсом радиоволн. Нечестивая магнитная сила захватила их вместе со всем остальным, что находилось в пределах объединенных полей гравитации и электромагнитного застоя. Невыносимые для их тел поля сошлись и разделили двух мужчин, сплавив их с переборкой и корпусом, точно так же, как членов экипажа американского корабля "Элдридж" много десятилетий назад.

* * *

Недалеко от Алейн Ям поверхность океана внезапно провалилась в пустоту, оставшуюся после внезапного исчезновения затонувшего судна. Али с благоговением уставился на это явление, потеряв дар речи от страха перед странностью, которую он никогда раньше не видел.

“Двое мужчин погибли. Двое моих людей!” он оплакивал гибель дайверов, думая, что они утонули из-за своего опоздания.

Несмотря на то, что они оплакивали погибших дайверов, Манни и другие стояли рядом с ним, восхищаясь необычным зрелищем. После того, как уровень воды выровнялся и спасательный буксир перестал качаться, они вернулись на свои соответствующие посты.

“Дэйв, встретимся за ужином. Я устала”, - извинилась Кристал и направилась в свою каюту.

“Хорошо, дорогая”, - радостно воскликнул он. “Сэм! Сэм, прости, что доставляю тебе столько хлопот, но не могли бы мы проанализировать отснятый материал, пожалуйста?”

Сэм был потрясен, но хорошо скрывал это за жалобами на усталость. В конце концов, на ремонт ушли часы, мы ходили туда-сюда за новым материалом и снимали различные этапы их работы. Он провел пальцами по волосам. “Пердью, я совершенно измотан. Исчерпан!”

“Я знаю. Я тоже, но мне бы хотелось посмотреть, что ты запечатлел, даже если это только из того времени, когда мы с тобой были внутри с Ишо, ” уговаривал Пердью. Сэм тяжело выдохнул и оттащил Пердью в сторону.

“Я кое-что увидел там, внизу. Нечто ужасное. Дэйв, я не хочу спускаться туда снова. И если бы я мог дать тебе слово предостережения ...” Сэм говорил тихо, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что его больше никто не услышал. “Мы должны оставить этот чертов корабль прямо здесь и убраться восвояси в Шотландию. Если Кристал так отчаянно этого хочет, позволь ей это получить ”.

Пердью нахмурился. Он не мог поверить в то, в чем Сэм пытался его убедить. Нина вышла из туалета, и ее лицо просияло, когда она увидела двух мужчин.

“Привет, раздачи!” - сказала она слишком громко. Это было непохоже на нее - быть такой девчачьей и яркой, но вскоре они узнали, почему она так себя вела. "Расскажи мне все о погружении!" С этими словами она затащила их в каюту Сэма и закрыла дверь. Ее лицо сразу омрачилось, как только они остались одни.

“Они наблюдали за нами. Нам нужно поговорить. Ребята, здесь происходит что-то странное ”, - сказала она.

“Видишь?” Сэм рассказал Пердью.

“Члены экипажа на этом судне не египтяне”, - сказала она им. “Я не смог вспомнить формулировку, но мы с Мике думаем, что эти люди не являются спасательной командой, нанятой Кристал”.

Пердью и Сэм уставились на нее, выбитые из колеи ее откровением.

“Ты поэтому хочешь, чтобы я отказался от этого начинания, Сэм?” - спросил Пердью.

"Э-э, вообще-то, нет", - ответил Сэм. Теперь он был серьезно обеспокоен. Проблемы, которые уже накапливались, были еще больше. "У меня совершенно другие причины, но не менее неотложные".

“Каковы ваши причины?” Спросила Нина.

“Там, внизу, я увидел нечто, что потрясло меня до глубины души, не только из-за того, что я увидел, но и из-за того, что это значило”, - начал он. “Я думаю, что крушение - это неудачный эксперимент по единой теории поля, который нацисты предприняли после Филадельфийского эксперимента”.

Нина ахнула. Она вкратце рассказала о том, на что обратил ее внимание Мике. Пердью щелкнул пальцами. "Конечно! Как я этого не заметил? Корабль, должно быть, использовался как испытание, Нина. Вот почему вы могли бы объяснить все другие линкоры, но не этот!"

Сэм посмотрел Пердью в глаза. "Я боюсь, что если мы отбуксируем этот корабль, и он телепортируется, он может забрать нас с собой. Ты можешь представить последствия, Пердью?”

“Я могу, - ответил Пардью, - но если бы мы могли отбуксировать его до того, как он исчезнет ...”

“Господи, Пердью!” Нина кипела. “Неужели ничего из того, что мы только что сказали, не дошло до тебя? Я только что сказал вам, что команда не та, за кого они себя выдают. Это само по себе является поводом для тревоги. Сэм беспокоится, что нацистское судно может убить нас всех, если мы отбуксируем его, а ты все еще думаешь, что это прибыльное предприятие? Речь идет о наших жизнях, Пердью!”

У него не было возражений. Он снова был готов поставить их жизни на кон ради одной из своих попыток удовлетворить свою тягу к приключениям. Большие темные глаза Сэма умоляли его. “Пердью, там, внизу, я видел искалеченные тела людей, вмурованные в стены корабля”.

Нина прикрыла рот рукой, чтобы не закричать, но ее глаза были широко раскрыты от ужаса. Сэм продолжил. “Ты знаешь, на что это должно быть похоже, Дэвид? Этот корабль - чертово зло; еще одно нацистское злодеяние! Само его существование является секретом — зловещим секретом”.

Глава 30 — Коварный

Мике и Зейн смотрели на океан, когда солнце уже клонилось к закату.

“Я не думаю, что смогу есть сегодня вечером”, - признался Зейн. “Эти тонущие люди действительно достали меня”.

Она выглядела озадаченной его чувством. Мике положила свою руку на его и придвинулась ближе к его крупному телу. Он посмотрел на нее сверху вниз, заметив, насколько она была красива. Как у Кристал, у нее были завораживающие голубые глаза, которые пронзали насквозь любого, кто смотрел прямо на них.

“Ты? Закаленный советник по безопасности не должен пугаться чего-то столь обыденного? ” - спросила она.

“Приземленный?” - огрызнулся он. “Я обедал с теми двумя мужчинами, Мике! Я должен был узнать их. Конечно, да, они были отбросами без морали и ужасных манер, но они были братьями… в некотором смысле.” Он сделал паузу на мгновение, вспоминая, что он только что сказал, чтобы убедиться, что это было верно для таких, как она. “Я не ожидаю, что такая девушка, как ты, поймет”.

"Такая девушка, как я?" спросила она оскорбленно.

“Да, академик с благополучной маленькой жизнью. Вероятно, богатые мама и папа, которые заплатили за твое образование. Ты ничего не знаешь о братстве грубых людей, ” объяснил он почти с гордостью.

“Неужели?” она спросила. “Я должен признать, у меня действительно есть богатый папа, который оплатил мое обучение, да. Но если ты думаешь, что я ничего не знаю о братстве грубых людей, моя дорогая, ты жестоко ошибаешься.” Мике усмехнулся, выдавив кривую улыбку, в которой не было ни дружелюбия, ни радости. Это была ухмылка мести и ненависти. “Я вырос в Европе и приехал в Южную Африку всего три года назад. И знаете, каким был мой первый вкус к вашей несчастной стране?”

“Нет, что?” - спросил он.

“Меня и моего соседа по комнате удерживали семнадцать часов в нашей гребаной квартире! Нас изнасиловали и избили три животных, точно таких же, как эти твои братья. Никто не пришел на помощь, когда они услышали наши крики, когда они услышали звон бьющегося стекла или удары наших тел о стены и пол!" она насмехалась над ним.

Зейн не знал, что сказать. Впервые за всю его взрослую жизнь рассказ о насилии расстроил его. Обычно в историях, подобных ее, он был нападающим, похитителем и виновником физического насилия в отношении женщин — таких женщин, как та, за которой он гонялся до того, как узнал о докторе Малгасе и его исторической находке. Он не осмелился позволить Мике узнать, из какой ткани он был скроен.

“Мне жаль”, - сказал он. “В любом случае, чего бы это ни стоило”.

“Никогда не делай предположений о таких женщинах, как я, Зейн”, - сказала она, звуча удрученно.

Они тихо стояли, глядя на волны Индийского океана, на постоянный всплеск пенистой воды из-под огромного буксира. Он держал ее за руку, надеясь, что Сибу не выйдет и не увидит его нежную сторону. “Я позабочусь о том, чтобы эти животные не приближались к тебе, Мике. Я обещаю”.

Она приветственно улыбнулась в ответ. "О, так ты теперь мой личный телохранитель?"

“Да”, - он улыбнулся. Было странно видеть улыбку Зейна, но Мике была в восторге от того, что он был в таком хорошем настроении. “Скажи, разве тебе не нужно проконсультироваться с доктором Малгасом?” он спросил. “Я заметил, что на этом судне нет приема, даже спутникового”.

“Это странно”, - нахмурился Мике. “Я еще не заметил. Видите ли, мне не обязательно связываться с ним, пока я не начну каталогизировать находки. Кроме того, у него и так достаточно забот с этой Шерил, девушкой, с которой он так близок ”.

“О да”, - Зейн вспомнил наркомана, которому они с Сибу собирались устроить судьбу… похожий на историю Мике, которую он никогда не смог бы раскрыть. “Интересно, поправится ли она”.

“На самом деле мне все равно”, - равнодушно заметил Мике. Она посмотрела на свои часы.

“Вы меня извините?” - спросила она. “Мне нужно просмотреть кое-какие кадры с Кристал перед следующим погружением завтра”.

Зейн был удивлен, но он полагал, что она была сбита с толку разговором о Шерил. “Хорошо. Увидимся позже”.

Мике исчезла в столовой, прошла через пустой камбуз и поднялась по ступенькам в каюты членов экспедиции. Каюты Нины и Пердью были пусты, но дверь в каюту Сэма была закрыта.

“Нужна компания?” - Спросил Сибу, выглядывая из своей каюты.

“Нет”, - грубо рявкнула она. Но потом она поняла, что из-за стремления попасть в каюту Кристал она пренебрегла своими манерами. “Мне жаль, Сибу”, - она улыбнулась. “Я просто тороплюсь, хорошо? Может быть, я потусуюсь с тобой позже?”

“Конечно, без проблем”, - сказал он, но его глаза потемнели от ярости и похоти. Она заметила, что он пил то же самое, что так любила Эли. Насколько она знала, самогон тоже был каким угодно, только не египетским, но она пока держала это при себе. Тем не менее, ей нужно было поделиться этим с Кристал, чтобы убедиться, что во время такой важной экскурсии не возникнет непредвиденных осложнений. Она постучала в дверь Кристал.

“Войдите!”

Мике закрыла за собой дверь. Кристал сидела на кровати с маленьким ноутбуком в портфеле, полностью поглощенная тем, что она видела на экране. Мике присоединился к Кристал на кровати и поцеловал ее в шею.

“Была ист?” - спросила она Кристал, лениво играя с ее темными волосами. Кристал посмотрела на своего молодого возлюбленного, но ее лицо оставалось суровым. Она вздохнула: “Я нашла последние координаты, но было бы трудно заставить Пердью финансировать еще одну экспедицию. Я не знаю, что делать ”.

“Я могу просто провернуть ту же аферу с тамошним профессором. Где это?” - спросила она.

Кристал выглядела недовольной. “Япония. Ты можешь в это поверить?”

“На самом деле, это не так уж удивительно, учитывая, что они принадлежали державам Оси во время Второй мировой войны”, - напомнил Мике Кристал. “Итак, теперь у нас есть все местоположения?”

"Да", - Кристал счастливо улыбнулась. "Все семь сайтов зарегистрированы, но ... ” она указала пальцем на Мике, “... мы должны привлечь ее к ответственности на этот раз - раз и навсегда”.

“У нас слишком мало времени. Семь часов, чтобы доставить ее в ближайший порт для демонтажа — простите меня за то, что я играю здесь роль Дебби Даунер — невозможно ”, - заметила Мике, качая головой. “Не говоря уже о Германии! Как мы вообще собираемся доставить ее туда?”

“Мы этого не делаем. Я это вычислил. Согласно навигаторам, которые вы передали двум дайверам, судно сейчас находится на дне Японского моря, всего в 400 км от побережья Южной Кореи. Через два часа он телепортируется и появится у берегов Пуэрто-Рико, затем еще через час он будет в российском Карском море”, - пояснила Кристал.

“Это было бы идеально! От Карского моря до Германии было бы недолго на буксире, но нет, нам пришлось догонять ее по пути на богом забытом юге!” Мике жаловался.

“Послушай, Малгас был единственным легковерным ученым, которого мы смогли найти, чтобы он попался на эту аферу, Мике. Мы больше ничего не могли сделать. Не было другого способа вовлечь Клива, а без Клива нет Пердью. Ты понимаешь?” Кристалл напомнил ей.

“Я понимаю, Кристал”, - кивнул Мике, - “но как далеко мы сможем продвинуться за семь часов?”

“Пока недалеко, но нам просто нужно добраться до Йемена, чтобы демонтировать ее. Теперь нам придется довольствоваться тем, что отбуксируем ее как можно выше на север, пока она снова не исчезла. В следующий раз она появится по новым координатам, которых мы достигли до того, как она телепортировалась. Несколько дней и много терпения, ” улыбнулась Кристал, поглаживая Мике по щеке.

“И как только она будет демонтирована?” спросила молодая блондинка.

“У нас будут технологии, которые они не смогли использовать во Второй мировой войне, моя дорогая”, - улыбнулась Кристал. “Орден подчинится нашей воле, потому что у нас будет сила Врил, чтобы управлять объединенными полями, и мы будем единственными, кто знает, как сдерживать ее и контролировать”.

“И все это находится на корабле?” Спросила Мике.

“Правильно”.

“Тогда почему они потерпели неудачу? Если на корабле есть все, в чем потерпел неудачу "Элдридж", почему он телепортируется каждые несколько часов? Почему она утонула?” Спросила Мике.

“Имеет ли это значение?” - Спросила Кристал. Ее начинали раздражать непрекращающиеся расспросы ее подруги.

"Конечно, это важно. Послушай, Кристал, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты правил подземным миром и был по правую руку от тебя, чтобы исполнять твои приказы, любовь моя. Но я не какая-то глупая маленькая девочка, которая слепо следует приказам. Может, я и выгляжу как бимбо, но у меня есть мозги, и я хочу знать, во что я ввязываюсь ", - настаивала Мике. Она вообще не ожидала ответа Кристал. Темноволосая красавица схватила ее за волосы и ударила по лицу. Холодным и спокойным приказом она лизнула Мике в лицо и прошептала: “Ты связан со мной . И это все, чем тебе нужно заняться в своей хорошенькой головке. Все ли между нами ясно?”

Мике кивнула, ее лицо горело, а из носа текла кровь. Это был не первый раз, когда она провоцировала жестокую сторону Кристал, но ее любовь и верность удерживали ее в яме.

"Давай поужинаем, любимая", - предложила Кристал как ни в чем не бывало. Она отпустила молодого ученого и убрала свой ноутбук. "Приведи себя в порядок и встретимся в столовой".

“Да, Кристал”.

Глава 31 — Секрет раскрыт

Три дня спустя — Между Коморскими Островами и Танзанией

Сразу после 14:00 группа ждала снаружи, готовая поднять корабль.

Пердью держал под рукой планшет, чтобы видеть, когда корабль появится на показаниях гидролокатора, чтобы они могли немедленно погрузиться. Во время предыдущего погружения они завершили значительный ремонт, и все, что теперь оставалось, это поднять тяжелый крейсер и отбуксировать его в сторону Йемена. Али держался особняком, встречаясь со своими людьми только тогда, когда члены экспедиции спали. План состоял в том, чтобы дождаться, пока они приблизятся к Сомали, прежде чем брать в плен группу ничего не подозревающих пассажиров и грабить судно, которое они буксировали. Это стоило ожидания и раздражающей шарады.

“Где Сэм?” - спросила Кристал. “Он должен заснять это на пленку. Это следующий большой шаг к спасению ”.

“Он будет здесь”, - улыбнулся Пердью. “Расслабься; пройдет добрых двадцать минут, прежде чем она появится снова”.

Нина и Сэм были в каюте Нины. Он был очень скрытным с момента последнего погружения, когда осмелился вернуться туда, где у него сдали нервы.

“Должна признать, я никогда не думала, что ты снова туда спустишься”, - сказала Нина, когда он подключил свое оборудование к ее ноутбуку.

"Я должен был. Моя оригинальная видеозапись была уничтожена из-за магнитных волн. Боже, я ненавижу цифровые технологии", - простонал он. "Но вчера я воспользовался олдскульными батарейками и пленкой и обнаружил некоторые детали, которые должны вас заинтересовать”.

“Что ты имеешь в виду?” спросила она, полностью очарованная.

“Вы знаете, как вы объясняли боевые крейсера немецкого Кригсмарине, верно? Вы сказали, что все корабли, изготовленные немцами, были либо затоплены, либо разобраны, ” пояснил Сэм.

“Да, так скажи мне, что у тебя есть, ради всего святого. Ты сводишь меня с ума”, - сказала она. В ее тоне была смесь восторга и раздражения.

Сэм заговорил тихим голосом: “То, что я собираюсь тебе рассказать, является величайшим секретом в истории мореплавания”.

Нина была готова взорваться. Ее темные глаза мерцали интригой, и она почти забыла дышать. Сэм показал ей отснятый материал, который он восстановил на негативах. Останки человеческих скелетов были встроены в металлические стены внутри корабля. Он показал ей панели и приборы, генераторы и жилые помещения.

“Ты видишь это? Эти люди не были членами экипажа, Нина; не такими, как на американском корабле "Элдридж". Это были немецкие евреи, которые думали, что они плывут к свободе ”, - рассказал он.

“Сэм, во время войны был немецкий корабль, который перевозил еврейских беженцев на Кубу, но когда они прибыли туда, пассажирам не разрешили сойти на берег, и Куба аннулировала все визы, кроме нескольких. Затем капитан направил судно к побережью Флориды, но власти США также отказались позволить ему причалить, несмотря на прямые обращения к президенту Франклину Рузвельту. Вскоре у капитана не было другого выбора, кроме как развернуться и направиться обратно в Европу ...” Нина рассказала историю MS St Louis, немецкого океанского лайнера, который должен был доставить 908 евреев на свободу в 1939 году. Сэм прервал ее.

“Я знаю о Сент-Луисе. Я смотрел фильм”, - сказал он небрежно. “Но это не то. Это намного, намного хуже. Послушай это.” Он открыл старый журнал регистрации с пожелтевшими страницами, где карандашом были написаны курсивом параграфы. Глаза Нины расширились, когда она увидела антикварную книгу, пока Сэм просматривал записи в ней, чтобы объяснить ей.

“Это журнал капитана?” - спросила она.

“Да”, - ответил он. “Я так думаю. Однако большая часть обложки исчезла. Корабль был нацистским кораблем смерти, плавучей камерой пыток. Капитаном корабля был адмирал Дитер Баргейст, бывший оберштурмбанфюрер СС, дислоцировавшийся в Касселе. Он и несколько офицеров Ваффен-СС и добровольцев предложили завершить эксперимент, о котором теоретизировал Эйнштейн, а американцы потерпели неудачу."

“Основанный на Филадельфийском эксперименте?” - спросила она.

"Да, но нацистам действительно удалось телепортировать корабль. Проблема заключалась в том, что соотношение тяги и электромагнитной гравитации было нестабильным, поэтому секретный корабль так и не был зарегистрирован и удачно назван DKM Geheimnis. ”

“The Deutsche Kriegsmarine… Геймнис”, - перевела Нина. “Это означает "тайный". Это очень подходящее название”, - согласилась она. “Так что же произошло?”

"Под предлогом освобождения корабль пыток был использован для перевозки евреев из поселения на более зеленые пастбища, по крайней мере, так им сказали. Находясь на Гехеймнисе, они подвергались самым отвратительным экспериментам… все во имя науки, евгеники и этнических чисток", - сказал Сэм. "Помимо этого, через регулярные промежутки времени они бы откалибровали приборы для создания объединенных полей, работающих на Врил, или что бы они там ни думали, но из-за расхождений в калибровке корабль телепортировался бы не в то место назначения".

"Как в Южной Африке", - добавила Нина. "Но почему? Как он привязался к конкретным пунктам назначения?"

“По одному на каждое из семи морей”, - загадочно улыбнулся Сэм. “Насколько это круто?”

“Откуда ты это знаешь?” - спросила она, забавляясь.

“Так сказано в дневнике”, - признал он. “По словам Баргейста, в старых сказаниях о семи морях больше правды, чем в какой-то матросской байке. DKM Geheimnis был настроен на телепортацию вокруг земного шара в семь этапов, повторяя свой курс телепортации до тех пор, пока он не будет уничтожен или перемещен.” Сэм показал ей точки на карте, отмеченные капитаном. "Согласно этому, он приземлился в Баффиновом заливе в Северном Ледовитом океане, Вирджиния-Бич в Северной Атлантике ... точно так же, как и "Элдридж", по совпадению, должен был ”.

"Сэм, это невероятно! Ты заснял это на камеру?" Спросила Нина. "Потому что с этой изворотливой командой я не доверяю таким ценным вещам, которые валяются где попало”.

"Да, все это есть на пленке и в резервных копиях. Как вы, возможно, заметили, мы не можем ничего передавать, что только усиливает мое недоверие к этому маленькому путешествию ", - сказал он. "Проверьте это; он телепортировался в Уругвай в Южной части Атлантического океана, где был затоплен "настоящий граф Шпее". Затем он телепортировался в залив Аляска ... "

“Северная часть Тихого океана”, - улыбнулась она. “Вау!”

Он продолжил: “Затем Южная часть Тихого океана, где оно появилось у острова Пасхи, Антарктический океан… дождитесь этого… прямо там, где мы приземлились по пути на ледовую станцию Wolfenstein - и, наконец, у Порт-Элизабет, в Индийском океане.”

Нина была ошарашена. Нацисты выбирали так много мест, окутанных мифами, и каким-то образом законы физики, какими бы искаженными они ни были, привели корабль именно в эти места. Она села. "Ты совершенно прав, Сэм. Это действительно величайший секрет в истории мореплавания. Но как он утонул?"

“Здесь не сказано. Он был уже обречен, когда они поняли, что корабль никогда больше не приземлится, особенно после того, как все несчастные души растворились в стенах, ” он пожал плечами.

“Господи”, - Нина покачала головой. “Каким ужасным, должно быть, это состояние бытия, особенно если оно тебя не убивает. Это тревожно даже представить”.

"Теперь Кристал хочет отбуксировать эту чертову штуковину, подключил ее к нашему буксиру. Вы согласны, что это очень тревожная мысль?" - Спросил Сэм.

“Тебе нужно спросить?” - взвизгнула она. “Что мы собираемся делать?”

“Я предлагаю тщательно проверять наши часы, - предложил Сэм, - и когда они уснут, мы разорвем веревки, соединяющие нас с этой черной сукой, и спустим ее жалкое тело в шкафчик Дэйви Джонса, где ей самое место”.

“Нет, ты этого не сделаешь”, - резко запротестовала Мике, вскрывая дверь с помощью отмычки. Али и Мэнни стояли рядом с ней с двумя другими членами экипажа на буксире. Нина вскочила и закричала со своей обычной свирепостью: “Где Пердью?”

“Под водой, дорогая”, - Али улыбнулся, сверкнув своими отвратительно окрашенными зубами.

“Кристал и Дейв ныряют вместе со спасателями, чтобы поднять Geheimnis на поверхность для буксировки”, - сообщил им Мике. Она посмотрела на Али и его сообщников. “Заприте их, пока не вернется миссис Мейер”.

“Mieke? Какого хрена?” Сэм нахмурился, полностью шокированный поведением скромного помощника Малгаса.

“Неудивительно, что вы знали об Элдридже”, - заметила Нина, когда мужчины удерживали ее. “Как вы получаете приказ капитану и его команде?” - Спросил Сэм.

“Не я”, - похвастался Мике. “Моя возлюбленная, Кристал. Она намного могущественнее, чем кто-либо из вас знает; не говоря уже о невероятно богатом.”

“Хорошо”, - усмехнулся Али. Он ударил ее по лицу одним быстрым ударом. “Тогда ты получишь хороший выкуп”.

Нина ахнула. Она безнадежно посмотрела на Сэма, но он жестом попросил ее сохранять спокойствие и подчиняться приказам мужчин. Светловолосая девушка упала на землю со сломанным носом и тремя зубами, разбросанными по полу.

“А как насчет Пердью?” Сэм кричал, когда его уводили. Эли осталась с Ниной и Мике. “Что насчет Зейна и Сибу?” Его вопросы растворились в шуме моря, когда они выносили Сэма наружу.

“Али?” - спросил я. Нина обратилась к капитану. “Куда ты ведешь Сэма?”

Лицо Эли посуровело. "Жертвоприношение".

Глава 32 — Время поджимает

Сэм был измотан палящим солнцем на своей коже. Они привязали его к одной из радиомачт на вершине надстройки гигантского буксира. Когда ему удалось открыть глаза, он мог видеть до самого горизонта, но кроме океана там ничего не было. Они действительно были у черта на куличках, и Сэму хотелось, чтобы он мог телепортироваться к Нине, где бы ее ни держали. Пердью и Кристал должны были появиться в любой момент, и тогда корабль должен был восстать из своей могилы, чтобы забрать их всех к себе.

Его руки и ноги были привязаны к стальному столбу, который обжигал его кожу, поскольку позднее летнее солнце нагревало ее. Сэм понятия не имел, о чем говорили пираты, но они продолжали оглядываться на него, как будто чего-то ждали.

Хотя он был привязан к самому высокому шесту буксира, лодка была такой большой, что Пердью и Кристал почти наверняка не заметили бы его там. Понятия не имея, что их всех собираются пытать и убить, они шли прямо в ловушку. С другой стороны, Сэм не возражал против страданий Кристал от рук их похитителей. Если бы она стояла за всем этим с самого начала, такой обман заслуживал смертной казни. Впервые Сэм осознал, насколько повезло Билли Малгасу и Шерил Тобиас, что они не поехали с ними в спасательную экспедицию.

Небо над Сэмом было безжалостным. Ни одно облачко не защитит его от безжалостных солнечных лучей. Время шло, у Сэма все больше кружилась голова, и ноги подкашивались под ним. Из-за повышения температуры тела и обезвоживания у него пошла кровь из носа. Наконец, Сэм больше не мог этого выносить. Его тело обмякло, а глаза закрылись, когда он погрузился в забытье.

* * *

Когда они нашли его без сознания, пираты облили его холодной водой. Учитывая повышенную температуру тела, холодная вода казалась Сэму ледяной, что привело Сэма в болезненное сознательное состояние. Он нечаянно вскрикнул, вызвав взрыв смеха у мужчин вокруг него. Было странно подвергаться пыткам со стороны тех самых людей, с которыми он ужинал, с которыми он ходил на погружения и болтал за утренним кофе. Исчез дух товарищества, как будто они никогда не видели его раньше. Их глаза были стальными и жестокими, когда они смотрели на него, время от времени делая какое-нибудь ехидное замечание на своем языке, от которого вся компания покатывалась со смеху.

Сэм задавался вопросом, где были Пердью и Нина. По общему признанию, он не беспокоился ни о ком из остальных, и он не чувствовал ни капли вины. Он прищурил глаза, чтобы скрыть траекторию своего взгляда, когда осматривал свое окружение, тщательно изучая расположение колоды, чтобы он мог ориентироваться там, где ему нужно, если у него появится шанс освободиться. Он очень нервничал, когда представлял, чего они могут ждать.

Затем он увидел это.

У Сэма кровь застыла в жилах. К буксиру был прикреплен огромный черный нацистский корабль без какого-либо названия, написанного на его корпусе, чтобы остаться анонимным убийцей. Но она не была лишена опознавательных знаков, особенно для наметанного глаза опытного журналиста-расследователя. Его сердце бешено заколотилось, когда он увидел герб на обеих сторонах ее корпуса, знакомую печать зла — Черное Солнце. Выпуклый круг с его равномерными лучами, расходящимися в виде полос молний, выделялся на фоне облупленной краски и пятен ржавчины, как будто он боролся за то, чтобы вновь появиться на свет.

“Али!” Сэм внезапно закричал. Мужчины вокруг него зашептались, крайне раздраженные его воплями. Но Сэм продолжал выкрикивать имя Эли так громко, как только мог, надеясь, что капитан захочет выяснить, почему он визжал как сумасшедший.

“Али! Ты должен выслушать! Ты и твои люди в серьезной опасности! Али, мы все умрем! Ты должен выслушать то, что я хочу сказать!” - закричал он во всю мощь своих легких, собирая последние оставшиеся у него силы, которые еще не были истощены ужасной полуденной жарой. Пираты начали избивать Сэма, нанося удары палками по коленям и кулаками по лицу. Его губы покрылись волдырями, а язык распух, но затем он придумал идеальную вещь, чтобы выманить суеверного капитана из его убежища. “Али! Я знаю секрет о водных ходоках, и я должен рассказать тебе, прежде чем умру!"

Крики пиратов прекратились почти мгновенно. Только шум волн наполнял воздух, пока они ждали в напряженном ожидании своего шкипера. Без сомнения, он был в пределах слышимости все это время, потому что Али потребовалось всего десять секунд, чтобы появиться на нижней палубе. Его красные глаза пронзали Сэма насквозь из глубоких впадин на изможденном лице. Темно-коричневая кожа Али блестела на солнце, обнажая мириады шрамов, когда он двигался.

“Что это за... секрет?”

* * *

Нину вырвало в темноту, как только она проснулась. Та же самая едкая вонь, которую они с Сэмом почувствовали в потайном проходе, окружала ее. Ее левый глаз заплыл и закрылся от града кулаков, которые нанес ей Мэнни, когда она сопротивлялась захвату. Второй глаз был в порядке, но она была слишком дезориентирована, чтобы поднять веки. Желчь обожгла ее горло, но она не смогла сдержать рвоту от запаха смерти и разложения, заполнившего ее легкие. Нине хотелось плакать, но она не могла.

Наконец, она открыла здоровый глаз, чтобы увидеть, где она находится. Она вскрикнула от ужаса, непреднамеренно высказав свой испуг мужчине, уставившемуся на нее с того места, где он нависал над ней. В отличие от трупа в углу, висящий человек еще не обесцветился. Мике лежал в луже крови рядом со стопками веревок и брезента. Она не пошевелилась. Нина не могла видеть ее дыхания, и при ближайшем рассмотрении Нина обнаружила, что Мике была обнажена ниже пояса. Ее лифчик был туго затянут и завязан вокруг шеи, частично прикрытый ее окровавленными локонами.

Скрип веревок позади нее снова привлек внимание Нины к висящему человеку. Внезапно он моргнул. Нина вскрикнула, но тут же замолчала, опасаясь привлечь нежелательное внимание. Мужчина открыл рот, но он не мог говорить.

“Ты все еще жив?” - прошептала она в изумлении.

Он медленно кивнул, выглядя ужасно, как человек на пороге смерти. Руки Нины были связаны за спиной, но ноги были свободны. С большим трудом она поднялась на ноги, едва чувствуя свои ноги, потому что, должно быть, так долго сидела в одном и том же положении. Единственное, что она смогла найти, чтобы разрезать свои путы, была крышка от старой банки из-под фасоли, валявшейся в куче мусора.

“Боже милостивый, я не могу поверить в эту мерзость", - пробормотала она, целясь в отвратительную банку и ее слизистое содержимое, сочащееся по волоскам плесени. Нина подавилась, но ей удалось сдержаться, когда она опустилась на корточки в грязной туалетной бумаге, грязных бинтах и разбитых бутылках, чтобы освободить руки. Она осторожно распилила тугую веревку вокруг своих запястий зазубренной крышкой от ужасной банки. Она несколько раз поцарапала себе кожу, но ей было все равно.

Она должна была найти Пердью и Сэма, но она не знала, как сбежать из комнаты, в которой находилась. Крошечное окошко было не больше ее головы и находилось слишком высоко, чтобы она могла дотянуться.

“Свет?” - пробормотала она. “Свет? Боже мой, который час?” Она на цыпочках подошла к трупу Мике и посмотрела на часы. “У нас осталось меньше часа! Боже мой! Мы собираемся телепортироваться вместе с кораблем!” Она не могла дотянуться до висящего над ней человека, но он не хотел, чтобы его отпускали.

“Кричи”, - произнес он беззвучно.

“Что?” - взвизгнула она.

"Кричи", - повторил он. "Встань прямо рядом с дверью. Когда они войдут, я отвлеку их, а ты выбегай". Нина покачала головой. Это был рискованный шаг. Если она не сможет выбраться, она все равно что мертва.

“Я освобожу тебя”, - сказала она ему. “Я ни за что не позволю тебе умереть здесь”.

“Оставь меня”, - умолял он. “У меня нет желания жить”.

Нина подтащила стопку поддонов к тому месту, где с потолка свисал мужчина, и осторожно взобралась наверх. Используя грязную банку, она разрезала пластиковые застежки-молнии вокруг его лодыжек. Его руки были связаны стальным тросом, так что она ничего не могла сделать, чтобы освободить его руки.

“Мои конечности бесполезны, леди”, - прошептал он потрескавшимися сухими губами.

“Ну, теперь кровь снова прильнет к твоим ногам”, - ответила она. “Я обещаю, что мне помогут, если я смогу выбраться отсюда”.

Нина кричала так громко, как только могла, колотила в дверь ногами и производила столько шума, сколько могла. Она прекрасно понимала, что шум моря и стены между ней и кем-либо еще заглушат ее крики, но она продолжала кричать. Наконец, она услышала возню за дверью. Нина присела рядом с дверным проемом, обернув руку тканью от своей рубашки, чтобы зазубренная жестянка не порезала ее, когда она будет использовать ее в качестве оружия. Затем она стала ждать.

Дверь с грохотом захлопнулась под силой чьих-то рук, повернув упрямый механизм и, наконец, выбив замок. Нина затаила дыхание, мысленно готовясь перерезать связки на задней поверхности колена. Дверь с силой распахнулась, но никто не вошел. Тем не менее, Нина молча ждала.

"Нина", - прошептал голос. "Нина, с тобой все в порядке?"

Это был Пердью. Он знал, какой она могла быть, когда боялась, и из-за ее склонности к насилию он обратился к ней первой. Это был мудрый выбор.

“Пердью?” - спросила она. Выглядывая из-за двери со своего согнутого положения, она узнала его сквозь затуманенное зрение своего единственного здорового глаза.

"Боже мой, Нина!" - воскликнул он, опускаясь на корточки, чтобы заключить ее в объятия и помочь подняться. "Что они с тобой сделали?" Это был риторический вопрос, но он все еще был в ярости из-за этого. Он увидел человека, свисающего с потолка, теперь распростертого так, что его ноги почти касались пола.

“У вас есть что-нибудь, что может разрезать стальные тросы?” она спросила.

“Конечно”, - он улыбнулся. “Как, по-твоему, я открыл этот замок?”

"Как получилось, что они не схватили тебя?" - спросила она, пока Пердью использовал крошечную паяльную лампу, чтобы разрезать путы мужчины.

Пердью глубоко вздохнул от того, что он собирался раскрыть. Он воспользовался моментом, прежде чем просто выйти и сказать это. “Я знал, что Кристал подстроила весь этот фарс, Нина. Она думает, что я утонул. Когда мы всплыли, я увидел Сэма, привязанного на верхней части буксира,"

“Он что?” - взвизгнула она.

“Не беспокойся. Он следующий, кого мы собираемся спасти ”, - утешил Пердью. “У нас осталось меньше пятнадцати минут до того, как Гехеймнис устроит свое исчезновение”.

Нина была в ярости. "Подожди, ты знал все это с самого начала? Господи Иисусе, Пердью! Это последний раз, когда ты подвергаешь мою жизнь опасности; клянусь Богом! С меня хватит твоего дерьма. После этого я больше никогда не хочу тебя видеть!"

Пердью тяжело сглотнул от ее слов, но он закончил освобождать Факура и сохранил самообладание. Но внутри его сердце болело. Нина никогда не поймет, что у него не было выбора и что Орден Черного Солнца вынудил его сотрудничать.

“Я объясню позже”, - сказал Пердью. “Пойдем за Сэмом”.

“Больше никаких объяснений, Пердью. С меня хватит, ” прорычала она. “Меня не волнует, какие у тебя были причины или какое бы дерьмовое оправдание ты ни придумал на этот раз”. Она последовала за Пердью на противоположную сторону красной двери, где он открыл переборку, которая вела на следующую палубу над ними. Они взобрались по приставной лестнице, но когда добрались до верха надстройки, Сэма уже не было.

Глава 33 — Слишком много секретов

Кристал была в ловушке. Мэнни и Бенджамин связали ее и заперли в грузовом ящике. Она могла видеть свет, пробивающийся сквозь крошечные щели, где дерево не совсем сходилось, но ни одна из них не была достаточно широкой, чтобы она могла разглядеть, где хранился ящик. Ее оковы были слишком тугими, чтобы освободиться, и она понятия не имела, сколько времени пройдет, прежде чем Гехеймни исчезнут.

"Не паникуй", подумала она. ‘Мы даже не знаем, действительно ли буксир телепортировался бы вместе с кораблем. Насколько вам известно, только реальный объект прошел бы через этот процесс.’Ее внутренний голос отвернулся от нее. ‘Тебе лучше на это надеяться. Это все твоих рук дело. Надеюсь, вы удовлетворены.

Али захватил ее после того, как она поднялась на борт буксира. Она предположила, что Пердью был с шестью членами экипажа, которые всплыли вместе с ней. Только когда они взяли ее в плен, а остальные сняли свои водолазные маски, она заметила, что миллиардер пропал. Она не могла поверить, что была настолько глупа, чтобы предположить, что Али работает на компанию Факура, но, с другой стороны, она была так сосредоточена на буксировке Geheimnis в Йемен, чтобы заметить что-то еще.

Ее план состоял в том, чтобы отбуксировать затонувшее судно в порт и поручить своим сообщникам захватить там Пердью, Сэма и Нину. Орден Черного Солнца залег на дно в отношении журналиста и историка, но они ни в коем случае не собирались позволить им уйти за все, что они сделали, чтобы нанести ущерб организации. У нее будет Мике; она изолирует сложные приборы корабля, а затем отправится обратно в Германию со своим призом. Ее репутация в высшем совете организации взлетит до небес.

Теперь она была заперта в ящике на судне, плывущем в Сомали для продажи или выкупа, и она ничего не могла поделать. На расстоянии она внезапно услышала голос Сэма. Кристал оживилась.

“Сэм”, - прошептала она и улыбнулась. Сэм сказал Эли взять Кристал с собой на борт Гехеймниса, потому что она могла наилучшим образом успокоить темные силы в игре. Кристал понятия не имела, что скоро станет капитаном своего драгоценного корабля.

* * *

Пердью использовал свой планшет, чтобы найти дорогу через буксир, используя его высокочастотный локатор ближнего действия, чтобы найти Сэма. Настройка устройства использовала тепловые сигнатуры для идентификации присутствия человека, чтобы он и Нина могли избежать захвата, пока не найдут своего друга.

“Где Кристалл?” Спросила Нина.

"Без понятия", - прошептал он. "Я был отчасти занят, присматривая за Сэм, пока ее забирали. Я подумал, что мы могли бы найти ее после того, как освободим Сэма, так как все это в любом случае было ее идеей. Это делает ее менее важной."

“Ты просто хочешь сохранить Сэма для видеозаписи, которая тебе нужна”, - огрызнулась она на него. Она вытащила разводной ключ из ящика с инструментами на полке, где они прятались; слушала разговор двух сомалийцев и курила. У Али на борту буксира был всего лишь костяк команды, оставив только трех человек охранять пленников, пока они везли Сэма к Гехеймни.

“О, перестань, Нина. Меня больше не волнует находка”, - парировал он.

“Немного поздновато для этого, Пердью”, - она нахмурилась. Затем она увидела Зейна, висящего вниз головой недалеко от них. Он был весь в крови, но все еще жив. Она толкнула Пердью локтем, указывая на Зейна. Пердью не думал дважды. Он метнулся к двум мужчинам, вонзая свой водолазный нож в живот ничего не подозревающего пирата, который обернулся в момент столкновения. Когда другой напал на Пердью, у Нины поднялся уровень адреналина, и она схватилась с пиратом. Тяжелый стальной инструмент в ее руках врезался в его череп, сломав кость при ударе.

Пират упал на землю, истекая кровью из раны, и Нина бросилась вытаскивать кляп Зейна. “Где Сэм, Зейн?” - отчаянно закричала она.

“Он на корабле смерти с Али и остальными людьми. Сэм сказал им, что они должны освободить корабль и отсоединить буксирное устройство, потому что... - у него перехватило дыхание, “...потому что… он сказал им, что на корабле куча водолазов, и если они не разорвут связи, водолазы придут и убьют их.”

“Блестяще”, - улыбнулся Пердью, впечатленный находчивостью Сэма. “Значит, они все сейчас на корабле?”

Зейн закрыл глаза и кивнул. “У них тоже есть Сибу. Он вступил в их ряды. Гребаный предатель, но я видел, что в корпусе все еще есть дыра, чуть выше ватерлинии, так что это только вопрос времени, когда этот корабль снова затонет. Они… они уничтожили все наше оборудование и все, что мы привезли, чтобы стереть улики. Эти забытые богом ублюдки”.

“Пришло время, Нина!” Объявил Пердью с дурным предчувствием в голосе. “Али и его люди понятия не имеют, что корабль собирается телепортироваться с ними на борту. Хотя я верю, что Сэм знает.”

“О Боже, я надеюсь, что он знает!” Нина плакала. Ее руки дрожали, когда она освобождала Зейна. “Я надеюсь, что на буксире с нами больше нет таких ублюдков”.

Зейн лежал на полу, приходя в себя после смертельной позы, в которой он висел. Он взял Нину за руку. “Доктор Гулд, ты продолжай. Я в порядке. Я позабочусь о том, чтобы никто не мешал вам и мистеру Пердью. Просто дай мне секунду, чтобы сориентироваться ”.

“Хороший человек”, - улыбнулся Пердью, успокаивающе положив руку на грудь Зейна. “Нина, пойдем. Мы должны освободить Геймни прямо сейчас, или мы уходим с ней ".

Пердью и Нина бросились к буксирным лебедкам. Он назвал оставшееся время, пока они боролись с огромными волнами, которые накатывали на буксир и сильно разбивались о него. Был поздний вечер, и они входили в сомалийские воды у Африканского Рога. На ближайшие несколько дней прогнозировались штормы, и пассажиры Алейн Ям уже почувствовали вкус того, что их ожидало.

Пердью отключил первое из трех соединений, пока Нина звала Сэма. Зловещий черный корабль тихо проплыл позади них, как будто он специально не допускал звонков Нины. Нина с вожделением посмотрела на символ Черного Солнца на корпусе. “Ты его не получишь, сука”.

"Нина! Помоги мне отключить третий! У нас осталось меньше двух минут!" Пердью плакал. Его голос звучал и затихал в ее ухе под яростный шум волн. Она осмотрела ужасное черное судно в поисках каких-либо признаков Сэма, но все они, должно быть, находились глубоко в недрах корабля, куда Сэм отправился, чтобы показать Али ужасные останки евреев и офицеров. Учитывая их отвратительную судьбу, Али должен был быть убежден, что они были ходоками по воде и что Гехеймни нужно будет отпустить.

“Сэм!” - закричала она в последний раз. “Сэм! Две минуты! Две минуты!” Ее горло горело от усилий, когда она бросила последний взгляд на проклятый корабль. “Я надеюсь, ты услышала меня, любимая. Я надеюсь, ты меня услышал ”.

"Нина!" Пердью настаивал. Буксир начал дрожать сильнее, чем бушующий океан.

"Это происходит!" Нина истерически плакала. Вместе с ней, Пердью и Зейном им удалось отключить механическое буксирное устройство, когда "Алейн Ям" начало дико трясти от пульсирующей электромагнитной энергии, которая усиливалась с каждой секундой. Некоторые из пиратов вышли на палубу корабля смерти; визжа, испуганные тем, чего они не могли понять. Сэма среди них не было, как и Эли.

“Десять секунд!” Пердью закричал, когда последний из замков соскользнул, и тросы упали в яростную пену океана. Пердью схватил Нину и привалился к фальшборту, крепко держа ее. Они не могли уйти дальше, но, по крайней мере, связи между судами были разорваны.

“СЭМ!” она кричала, пока ее голос не сорвался, затем она уткнулась лицом в рубашку Пердью, горько рыдая. Когда ужасающий скрежет металла и зверская песня науки слились в ужасающую какофонию, оглушительно звучащую над морем, Пердью наблюдал, как нацистский корабль затрясся и накренился в червоточине магнитного заряда. Вспышки молний осветили атмосферу, когда искаженные ужасом лица сомалийских пиратов исказились и застыли, прежде чем их кости были раздроблены внутри их тел.

Пердью закрыл глаза, когда величественный хлопок заряда закрыл портал. Нина почувствовала, как буксир слегка дернулся вперед, когда вода заполнила пустое пространство, где всего секунду назад был "Геймнис", и море успокоилось. Остался только шум от шипения океана, не считая ужасающего ничтожества потерянных жизней. Сквозь шум разгневанного моря раздавались только отчаянные всхлипы Нины, когда Зейн и Пердью стояли, потрясенные тем, чему они только что стали свидетелями.

На горизонте солнце пробилось сквозь облака, окрасив океан в серебристо-желтый цвет. Пердью предстояло кое-что серьезно исправить, и он надеялся, что Сэм каким-то образом сбежала от Гехеймни до того, как она исчезла. Нина прильнула к нему, оплакивая Сэма, но Пердью знал, что ее руки обнимали его только из-за ее любви к журналисту.

* * *

Мальгасу больше не нужно было хранить свой секрет. Он должен был рассказать кому-нибудь, что находка была ничем иным, как мистификацией.

Он простил Шерил за то, что она держала в секрете свою зависимость, пытаясь произвести на него впечатление.

Али следовало просто похитить членов экспедиции, а не скрывать, что они были пиратами. Из-за его секрета его убили.

Скрытая мотивация Кристал, стоявшая за ее участием в экскурсии, была убедительным доказательством того, что жадность смертельна даже для самых могущественных.

Тайные намерения Зейна и Сибу привели их к переломному моменту, который заставил их пересмотреть свои пути. Один из них сделал мудрый выбор, другой - не очень.

Со всеми уликами и видеозаписями, уничтоженными, все предприятие навсегда останется не чем иным, как очередным морским мифом, небылицей, рассказанной моряками, чтобы напугать туристов.

Тайное знание Пердью плана Кристал снова поставило под угрозу жизни его друзей, что, вероятно, стало причиной смерти Сэма и навсегда оттолкнуло Нину.

Больше всего победил седьмой секрет. Великий таинственный корабль так и остался бы неуловимой загадкой даже для тех, кто мельком увидел бы его в утреннем тумане или восхитился бы его мертвой тишиной в бушующем шторме.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Поиски Валгаллы

Глава 1

“Откуда ты это знаешь?” - Спросил Уильямс своего коллегу, когда они шли по коридору отдела гравюр и рисунков. Было сразу после 2 часов ночи, и они решили побороть свою скуку, совершив свой обход вместе. Уильямс и его напарник по смене, Джеффриз, спорили обо всем, от футбола до состояния политики в Парагвае.

“Я читал. Я много читаю. Моя мама научила меня быть любознательным и всегда знать, что происходит в мире ”, - защищаясь, настаивал Джеффрис на своем пухлом коллеге, который начал испытывать его терпение своим вопиющим пренебрежением к общеизвестным фактам. Что еще хуже, мужчина усмехнулся в ответ на его последний ответ и бросил на Уильямса взгляд, полный стального презрения, стоя к нему спиной. Уильямс несколько продвинулся вперед в детской уловке, чтобы полностью отказаться от разговора. И все же, он не прекратил свое непрекращающееся бормотание невежественных мнений. Джеффрис вздохнул. Так продолжалось еще семь часов, подумал он, и ему лучше извлечь из этого максимум пользы. Молчаливое обращение было не только юношеским, но и утомительным способом провести ночную смену в богом забытых залах Британского музея. Проработав охранником почти 15 лет, он вынужден был признать, что это была его лучшая работа на данный момент и что ему лучше не раскачивать лодку из-за какого-то невежественного придурка, с которым ему приходилось работать. Он не мог позволить Уильямсу действовать ему на нервы, поэтому решил терпеть этого идиота и его всезнающую чушь. “... так что тебе лучше следить за своей диетой, - сказала она мне. Ты можешь в это поверить?” Слова Уильямса врезались ему в уши, когда он заканчивал, по-видимому, длинную и информативную историю о своей девушке, пытающейся тактично сообщить ему, что его сало поглощает его скелет. Сопротивляясь желанию обратить внимание Уильямса на то, что он на самом деле был позорно толстым ублюдком, Джеффриз просто покачал головой в ответ на дерзость женщины, на которую жаловался Уильямс. Он полагал, что его собственная жена никогда бы не стала беспокоиться, и он изо всех сил притворялся, что сочувствует бедственному положению Уильямса.

Джеффриз на ходу держал правую руку на тупом наконечнике своей дубинки в ножнах и вскоре обнаружил, что среди вразумительного шквала болтовни своего коллеги, его пальцы начали непреднамеренно постукивать по рукоятке оружия, чем дальше они продвигались по Отделу. Это было бы так просто, как он рассчитывал. Уильямс никогда бы не подумал, что это произойдет.

Прекрати это! Что ты за животное?" его совесть протестовала сквозь облачную дымку нетерпения, которое он скрывал. Его пальцы немедленно прекратили свою зловещую деятельность, и он очистил свой разум, чтобы разобраться в текущем потоке жалоб, о которых сообщал Уильямс.

Снаружи прогремел гром, когда двое охранников проходили мимо комнаты 18. Джеффриз никогда не переставал испытывать благоговейный трепет перед мраморными скульптурами Парфенона из Афинского Акрополя, хотя он видел их миллион раз во время своих патрулей по музею.

“Ты это слышал?” Уильямс злорадствовал, поворачиваясь к Джеффрису с самодовольной ухмылкой на тонких губах. Джеффрис хотел бы размахнуться дубинкой по этому самоуверенному выражению лица с силой мусоровоза, но он воздержался от таких извращенно восхитительных соображений.

“Слышал что?” - притворился он, непреклонный в том, чтобы не уступать Уильямсу так легко. “Гром! Я говорил тебе, что сегодня ночью у нас будет дождь, не так ли?” Уильямс повторил. “Не так ли? Раньше? Верно? Теперь видишь? Я был прав ”, - сказал он с ухмылкой на толстом лице, которая заставила его коллегу съежиться от тревожных побуждений. Джеффрису пришлось признать, что Уильямс действительно сказал ему, что позже пойдет дождь, хотя небо над Грейт-Рассел-стрит для разнообразия было ясным. Тем не менее, он отказал Уильямсу в награде и хранил молчание по этому поводу.

“Просто иди. Мы должны вернуться к экранам”, - пробормотал Джеффрис.

На этот раз Уильямс был спокоен. Никакие слова не разносились эхом по окружающим коридорам, пока они шли в нарастающем реве грома. У обоих были свои соображения по поводу того, каким образом сердитый рев с небес придавал окружающему атмосферу недоброго предчувствия. Джеффрису, особенно с его книгой "Умное знание древней истории и других менее осязаемых предметов", громоподобный саундтрек показался чересчур пугающим. Когда его взгляд упал на реликвии и предметы, более древние, чем сам Лондон, ему напомнили, что многие предметы вокруг него на самом деле уже существовали в те эпохи, когда человек все еще поклонялся грому.

В своем молчаливом созерцании он задавался вопросом, ожило ли что-то, какой-то намек, какая-то искра бытия в этих музейных экспонатах, когда закричали небеса. Он задавался вопросом, жила ли в них какая-то неодушевленная версия души, откуда они ожили, чтобы вспомнить свое детство, когда мир был более пустым и менее сложным. Проснулись ли они, когда раздался раскат грома?

Сильный шлепок по руке вывел Джеффриса из состояния изумления, и это вызвало в нем бушующую ярость из-за того, что его так грубо оторвали от мыслей. Он посмотрел на Уильямса с гримасой, чуть ли не угрожающей убийством, но, как всегда, Уильямс был слишком толстокож, чтобы распознать презрение, когда ему его преподносили.

“Пойдем, давай поедим. Я умираю с голоду”, - весело предложил он. ‘Как будто тебе нужно больше калорий ... ’ снова прозвучало бесчувственное суждение из глубины души Джеффриса.

Крошечный монитор в офисе, где Уильямс хранил свой ежевечерний запас трансжиров и сладких напитков, бесцельно включался в их отсутствие. Только когда они садились за стол, они когда-либо бросали взгляд на экран. “Хочешь немного?” Уильямс предложил взять испорченный пончик с отслаивающейся глазурью на ладони. Но Джеффрис криво улыбнулся ему и просто покачал головой, решив вместо этого направить свое внимание на маленький телевизионный экран. Что касается прогноза погоды, то на видеозаписи со спутника не было никаких признаков дождя в Лондоне в эту ночь. Стремясь вернуть свое, он потянул за рубашку Уильямса, чтобы показать ему экран, теперь злорадствуя сам. “Нет!” Уильямс ответил кусочками сухого пончика, выпадающими из уголков его набитого рта. “Чушь собачья”.

“Как это может быть чушью собачьей? Я не могу указывать Мэри-Энн, что говорить по телевизору, не так ли? Это факт, старина. Сегодня ночью дождя не будет. Даже облачного покрова нет ”, - он от души рассмеялся над поникшим выражением лица своего коллеги. Словно по мановению логики, оба мужчины внезапно уставились друг на друга в изумленном замешательстве, осознав теперь, что то, что они слышали, пульсируя в холодном интерьере Британского музея, в конце концов, не было силой природы. Если нет, то что это было?

“Уильямс, что мы услышали потом?” Джеффрис спросил неохотно. Его никогда особо не волновали оценки своего коллеги, но сейчас ему нужно было знать, что его чувства разделяют, что его беспокойство обоснованно. Уильямс стоял, застыв во внутреннем конфликте, его щеки все еще были выпуклыми. Двигались только его глаза. Они бросились к его партнеру, переполненные подтверждением.

“Поехали”, - зловеще сказал Джеффриз, и Уильямс проглотил все, не утруждая себя дальнейшим пережевыванием.

Звук был настолько мощным, что теперь они знали, что он должен был исходить откуда-то из огромной территории комплекса площадью 990 000 квадратных футов. Джеффрис немедленно установил радиосвязь с другими постами на территории, но оба мужчины обнаружили, что их рации подверглись сильным помехам, прервав любую связь с другими охранниками, чтобы предупредить их.

Двое поспешили по длинным галереям второго этажа, где египетские мумии и гробы оставляли им не больше покоя, чем они уже чувствовали при мысли о встрече с неизвестной угрозой где-то в зияющей темноте соседней комнаты.

“Почему там темно?” Прошептал Уильямс, вытирая рукавом пот с покрасневшего лба. “Джеффрис!” - настаивал он хриплым голосом на своем партнере, который был погружен в концентрацию и страх.

“Заткнись нахуй!” Джеффрис проворчал так тихо, как только мог: “Я пытаюсь думать. Возможно, это просто проблема с электричеством в этой части департамента.”

“Да, но тот шум, который мы слышали, не был звуком перегоревшей лампочки, Джеффрис. Ты понимаешь, о чем я говорю?” Уильямс уловил то самое понятие, которого его коллега отчаянно пытался избежать.

В сумерках пороговой площадки они крались с дубинками в руках.

“И вы сказали, что нам не нужно выдавать огнестрельное оружие. Что ты скажешь теперь?” Уильямс приставал к Джеффрису, когда матовая тьма окутала их.

“Клянусь Христом, Уильямс, еще одно твое слово, и я затолкаю эту ночную палочку в твою гребаную глотку!” Джеффриз теперь разглагольствовал немного громче, наполовину не обращая внимания на громкость своего голоса, хотя бы для того, чтобы эффективно передать’ как ему надоело нытье Уильямса.

Это сработало.

Оставшуюся часть пути у него не было проблем с его ноющим напарником, который следовал за ним со слабыми коленями, пока они осторожно обходили комнату за комнатой. Они последовали за низким рокотом при как можно меньшем освещении, чтобы не быть обнаруженными тем, с чем им предстояло столкнуться, когда они обнаружат источник звука. По мере того, как они приближались к отделу предыстории и Европы, резонанс становился все более ярким. Издалека это напоминало глубокий звук камерных басовых виолончелей, наполненных симфонией рока. Это был звук, что-то среднее между звоном большого железного колокола и раскатами грома. На самом деле, оба охранника были убеждены, что это действительно был гром, ползущий по залам Музея, если бы это не было такой нелепой идеей.

В тайне Уильямс хотел бы оказаться дома со своей осуждающей подругой. Теперь она могла сказать ему все, что хотела. Это было бы просто прекрасно для него. Его взгляд был прикован к спине напарника, поскольку он не хотел потерять его из виду и остаться позади в таком уязвимом состоянии. Теперь Генри Уильямсу впервые пришлось признать, что он был трусом. Черт возьми, он бы даже признал, что он толстый. Все это было правдой. Все это было бы допущено в обмен на спасение от этого испытания. Что-то глубоко в глубине его существа подсказывало ему, что то, за чем они охотились, было силой, намного превосходящей то, с чем они когда-либо могли справиться. Подобно дыханию дьявола на его сердце, он знал это — он точно знал, что грядущее было потусторонним, древним и очень осведомленным о них.

Но он не осмелился положить руку на спину своего партнера, чтобы объяснить причину, нет. Его недвусмысленно предупредили, что над ним будут работать, и он не сомневался в подлинности угрозы Джеффриса. Оставалось сделать только одно, когда они увидели слабое свечение стен в соседней комнате. Уильямс просто повернулся и убежал. В порыве адского отчаяния он выскочил из комнаты, пробежав обратно по коридорам, через которые они прокрались. Ему было все равно, слышал ли его коллега, как он уходил, и ему было все равно, будет ли он уволен за свои действия. Он чувствовал, что не только его жизнь была в опасности, но и сама его душа была под угрозой. Уильямс не был хорош во многом, но одной его чертой была его почти безошибочная интуиция. И единственное сообщение, которое он получил от своей чувствительности прямо сейчас, было бежать, спасая свою жизнь.

В разгорающемся свете комнаты, к которой он приблизился, Джеффрис понял, что его бросили. Честно говоря, это его нисколько не удивило и уж точно не заставило почувствовать себя менее способным. Он не чувствовал большего беспокойства или ужаса, чем раньше. На самом деле, он испытал облегчение. Уильямс, несмотря на всю тяжесть его тела и серьезность его корыстного хвастовства, не преследовал никакой существенной цели вообще. Джеффриз почти улыбнулся во власти охватившего его ужаса. Теперь он мог двигаться тихо, быстро.

Впереди него стены пульсировали голубоватым светом, косвенно освещая их с противоположной стороны комнаты. Джеффриз чувствовал, как у него болит живот каждый раз, когда оглушительный звук сотрясал пол, отдаваясь таким эхом, что его волны проходили прямо по его телу.

Что, во имя всего Святого, это такое?размышлял он, огибая дверной проем, где шахматные фигуры Льюиса неподвижно смотрели с другой стороны своей стеклянной тюрьмы.

Теперь он находился в секции, где был выставлен клад из Тромсского захоронения, окруженный всевозможными досредневековыми норвежскими артефактами из Северной Шотландии и соседних с ней островов. Перед ним он увидел, как трое мужчин извлекли некоторые сокровища из захоронения викингов в Лилеберге и поместили их в древнюю деревянную чашу с крышкой. Чаша была уникальной по дизайну, из темного дерева с инкрустациями, похожими на железо и слоновую кость. Его крышка была круглой, и когда все было готово, они закрепили крышку, закрутив ее, что показалось ему странным. Джеффрис привалился спиной к стене по другую сторону входа, задыхаясь от ужаса, вызванного сложившейся ситуацией. Он снова попытался связаться с главой службы безопасности, но безуспешно. Только статические помехи пробегали по проводам его устройства связи. Джеффрис тяжело вздохнул.

Он был предоставлен самому себе. Только он мог остановить незваных гостей. Но как? У него было одно оружие, с помощью которого он должен был вступить в схватку с некоторыми опасными личностями, и он прошел минимальную подготовку. В темноте, под оглушительную серенаду, Джеффрис бормотал про себя множество молитв, мантр и ободряющих слов, закрыв глаза, готовясь к неуклюжей атаке.

В слабом свете, исходившем из соседней комнаты, что-то блеснуло рядом с ним. Это натолкнуло его на идею. ‘Это место полно оружия, ты идиот. Да, трогать их незаконно, и это элементарное святотатство по отношению к истории, но это твоя жизнь, старина. Что такое один артефакт, когда дело доходит до предотвращения кражи целого клада, а?

В одной из комнат был большой заостренный камень с зазубренными краями и довольно тяжелый для своего размера. Это было бы нелегко сломать, если бы он применил силу, и, кроме того, он никогда не понимал, почему, черт возьми, они все равно назвали это “ручным топором”. Это чертов камень. Камень возрастом в миллион с чем-то лет какой-то древний фермер или мясник натирал на терке до образования заострения с одной стороны, чтобы он мог использовать его как оружие или инструмент для снятия шкуры и тому подобное, подумал охранник, входя в комнату 2.

Чертовски глупо. Это всего лишь камень. Этим образованным идиотам когда-нибудь приходило в голову, что все камни на земле образованы из других пород, которым в любом случае более миллиона газиллионов лет? Что в этом такого особенного, в любом случае? Это такой же камень, как и все остальные",поучал он себя, больше для того, чтобы не обращать внимания на свое нежелание использовать предмет, с такой любовью выставленный напоказ. Но времени на сентиментальность не было. Вот оно — Ручной топор — нижний палеолит, Олдувайское ущелье — возраст старше Бога, судя по тому, как ученые к нему относились.

Крепко сжимая камень в руке, Джеффриз вернулся в комнату, где грабители о чем-то сердито спорили. Он мог слышать, что одна из них была женщиной. Их слова были произнесены не по-английски, поэтому он не мог установить, кто они были или почему они решили украсть именно этот клад. С древним камнем в руке он вошел в затемненную комнату. Когда он подкрался ближе, его сердце колотилось в груди в ужасном ожидании, их язык стал более слышным. Может быть, немецкий?

Три фигуры были одеты в черное и в масках, совсем как в фильмах, которые смотрел Джеффрис. На минуту все это показалось ему сюрреалистичным, как будто он попал в сцену из боевика, если не считать вполне реальной опасности, в которой он сейчас оказался. Гром был распространен, но его происхождение было необнаружимо. Между этими тремя спор перерос в жаркую драку. Джеффрис знал, что это дало ему возможность удивить их, и, больше ни секунды не колеблясь, он бросился на того, кто был крупнее из них двоих.

Когда он погрузил острую сторону камня в основание черепа мужчины, женщина закричала и собрала их добычу. Джеффрис спустился вместе со своей жертвой, неоднократно ударяя древним камнем по черепу злоумышленника, чтобы лишить его сознания. Женщина в ужасе смотрела на ярость охранника, и в разгар всего этого он взглянул на нее. От того, что он увидел, у него кровь застыла в жилах.

"Она светится?’ - спрашивал его сбитый с толку разум, в то время как его чувства разрушались в муках замешательства и страха. Другой мужчина вытащил свой пистолет. Кожа женщины казалась люминесцентной, ее глаза пустыми и неземно-голубыми, когда она надевала серебряную повязку на руку, замысловатую и красивую вещь из находки в Силвердейле. Когда он вцепился в ее руку, ее голова откинулась назад, и она сделала глубокий вдох от возбуждения, подобный электрическому разряду молнии. Джеффриз был загипнотизирован. Он не видел, как дуло чужого "Люгера Р 08" коснулось его виска, прежде чем вспышка его укуса раскроила ему череп и отправила его на холодный твердый пол Британского музея.

“Schlaf.” Слово эхом прокатилось по комнате, и гром внезапно прекратился, когда женщина-нарушительница закрыла глаза, чтобы оплакать жизнь, потерянную у ее ног. Для нее павший охранник был потерей за то, что погиб, защищая то, что ему не принадлежало, за то, что отдал свою жизнь, защищая объекты, которым даже не принадлежало в его мире.

Глава 2

Бруич лениво провел хвостом по 5-часовой тени Сэма. Это было чрезвычайно раздражающе для человека, страдающего от жестокого похмелья и слишком вялого, слишком слабого, чтобы даже попытаться выругаться в ответ на не слишком деликатный призыв животного к завтраку. Он справился с "f’, но его язык восстал против усилий даже такого хорошо отработанного произношения. Сэм, который сейчас работает фрилансером по предложению своего психолога, который считал, что ему нужно использовать свои таланты в менее смертоносных занятиях, чем журналистские расследования, накануне вечером стал свидетелем веселого гуляния на чешской пивоварне.

Он никогда не знал, что их культура погрязла в пивоведении глубже, чем у чертовых баварцев и намибийцев, вместе взятых. В целом, это было очень весело и очень информативно, достаточно для того, чтобы снабдить его статью большим количеством информации о самой торговле и стране в целом, придав ей яркий культурный оттенок. Это была та работа, которой Сэм хотел заниматься на данный момент. Даже его лучший друг, старший детектив-инспектор Патрик Смит, отметил, что Сэм ничуть не изменился в своем ненасытном любопытстве к более глубоким вещам, но он заметил, что его друг стал заметно более безмятежным по натуре.

Жаль, что он не смог подавить эту тягу к разрушительным привычкам. Во всяком случае, они, казалось, служили захватывающей искрой в мирском счастье его нынешней ситуации. Изменился даже имидж Сэма: из временами неряшливого журналиста-индивидуалиста, пишущего для Post , он превратился в писателя-фрилансера, не дотягивающего до литературного Джима Моррисона. Его внимание привлекали только проекты, в которых он хотел участвовать. Он больше не подчинялся общественному долгу информировать, но вместо этого решил побаловать себя интересными делами жизни. Не прошло и трех дней до этого, как он посетил собрание Коуэл Хайленд в Дануне и втянулся в неловкий, но веселый танец хайлендеров в килте и всем остальном. Он быстро понял, что это не то, что следует пробовать даже с ясным умом, не говоря уже о пьяном мозге, лишенном естественного чувства координации.

Желая сохранить аутентичность вещей, он носил свой килт надлежащим образом. Как и следовало ожидать, он сильно пожалел об этом после падения с импровизированной сцены из столов, когда его левая нога зацепилась за скрещенные мечи. К восторгу зрителей, привлекательный журналист скромно одернул подол своего синего клетчатого килта, чтобы снова прикрыть бедра, и, как истинный шотландец, взревел, требуя еще виски.

О да, Сэм Клив пользовался всеобщим успехом у присутствующих кланов и даже в большей степени у туристов, которые считали такое поведение частью культуры. Они не совсем ошиблись в предположении и обратили внимание на манеры темноволосого мужчины и быстро смоделировали его необузданную страсть. Это была настоящая вечеринка, даже по стандартам Хайленда.

Сэм никогда не был так счастлив, с тех пор как умерла его любимая Триш. Он потерял ее из-за жестокого вмешательства судьбы в награду за его участие в группе контрабандистов оружия Пятидесятницы в попытке разоблачить их.

Даже с тех пор, как он подружился с миниатюрной и дерзкой историчкой Ниной Гулд, он не чувствовал такой свободы и надежды. Нина. Его сердце согревалось при мысли о ней, даже после их взлетов и падений. После того, как он через столько прошел с ней в стольких опасных начинаниях, он только стал еще больше защищать ее. Даже когда она разбила его сердце своим постоянным отчуждением от его привязанности, своим выбором маловероятных поклонников выше него, одно упоминание ее имени вызывало ощущение теплого виски в пересохшем пищеводе холодным зимним вечером.

Сэм улыбнулся.

“Да, я буду служить без вопросов, Бруич”, - простонал он, когда большая кошка с любопытством коснулась лапой его шевелящихся губ. Сэм сел на диване, на котором он лежал несколько часов назад, дрожа от легкого прохладного летнего воздуха, проникавшего сквозь слегка раздвинутые шторы. На протяжении всего времени своего сна он чувствовал себя совершенно комфортно в своих боксерах и носках. Теперь, когда он проснулся и сел, его тело решило начать трястись от холода. Это напомнило ему шоу, которое он видел по телевизору накануне вечером, шоу о том, как присутствие сверхъестественного может понизить температуру в комнате за считанные секунды. Он посмотрел на Бруихладдича. Его мудрый кошачий сосед по комнате просто взгромоздился на один из стульев в гостиной и провел своим грубым языком по правой задней лапе, поглаживая поглаживание за поглаживанием.

“Ну, ты невозмутим, как обычно. Ты - печальный показатель призрачного присутствия, Бруич. Действительно”, - объявил Сэм, видя безразличие кота к холоду, который он чувствовал. “Может быть, мне лучше вместо этого завести собаку”, - пробормотал он, направляясь на кухню и на ходу хватая со стола свой вязаный свитер. Шерсть на его холодной коже была желанной, и когда он бросил взгляд на Бруича, кот внимательно посмотрел на него. Сэм не был уверен, был ли это презрительный взгляд из-за упоминания о собаке или Бруич просто наблюдал за тем, чем его раб-человек собирался его накормить.

Он потянулся к пульту дистанционного управления на стойке nook и нажал кнопку включения. Сэм все еще следил за более серьезными событиями, но вряд ли их больше развлекал. Закурив сигарету, он включил чайник и подождал, пока закипит вода, чтобы размягчить кошачий корм и приготовить себе столь необходимую чашку черного чая. Сэм провел пальцами по своим волнистым волосам длиной до плеч, завитки на концах обрамляли кончики его пальцев. Его темные глаза внимательно изучали экран мобильного телефона, когда он открывал электронную почту на своем мобильном.

Кроме небольшого количества спама и бессмысленных уведомлений об изменении условий предоставления услуг, не было сообщений, заслуживающих проверки. От Пэдди ничего. От Нины ничего. Каким-то образом эти двое были единственной причиной, по которой он удосужился проверить свой мобильный. Бруич вскочил на стойку и подкрался к своей миске еще до того, как еда была готова. Морщась, большой кот клевал дымящиеся гранулы, каждый раз отшатываясь от жара и обильно облизывая губы.

“Да, Бруич. Я знаю, на что это похоже. Ты такой же нетерпеливый, как и я, но никто не отправляет тебя к психиатру, эй?” Сэм говорил искренне, но его разговор был прерван репортером на телевизионном экране, указывающим на Британский музей на заднем плане. Он прибавил громкость и прослушал сообщение о краже и последовавшем за ней убийстве ночного сторожа, некоего Эмиля Джеффри, 42 лет, которое, к несчастью, стало следствием этого.

По-видимому, его коллега, Генри Уильямс, 37 лет, отсутствовал во время инцидента. Репортер рассказал о том, как Уильямс помчался за помощью, потому что их рации были неисправны. Она рассказала публике, как он вернулся с двумя другими охранниками и обнаружил тело мистера Джеффри, убитого, в комнате, где было украдено несколько артефактов викингов. Грабители проникли в музей через стену через потайной ход между двумя секциями здания.

“Однако музейные власти не смогли установить, как была разрушена стена”, - объявил репортер, когда Сэм сел на диван со своей чашкой черного кофе, очарованный рассказом. “Команда криминалистов была вызвана для определения метода и материалов, использованных для проникновения через толстую стену отдела доистории и Европы здесь, в Британском музее в Лондоне”.

На экране замелькали фотографии пропавших сокровищ викингов, побуждая представителей общественности и торговцев антиквариатом присматривать за украденными артефактами. Сэм затянулся последним остатком табака, который у него остался, и затушил сигарету, но его глаза оставались прикованными к экрану телевизора. На мгновение его сердце пропустило удар, как бывало, когда он слышал о каком-нибудь громком деле и хватался за возможность осветить его. Его интерес к расследованию загадочных и опасных дел резко вернулся, и он включил свой ноутбук, чтобы рассказать Нине все об этом. Но, поскольку он программировал себя с психологической помощью профессионала, само побуждение вызвало ответную реакцию из его собственных рассуждений.

"Ты отказался от этого, помнишь?" Это кричало в его голове, наряду с отвратительными чувствами, которые он испытал, когда впервые узнал, что его будущая жена не пережила их столкновение с arms ring много лет назад. Не представив ее раскроенное лицо на плите морга, Сэм был выведен из состояния возбуждения собственной реакцией триггера и напомнил о своей клятве дистанцироваться от любых более рискованных предприятий ради журналистских расследований или любого другого стимула, предлагаемого для того, чтобы совать свой нос в смертельно опасные ситуации.

“Ты прав. Ты прав, - сказал он себе, открывая бутылочку с антидепрессантами для ежедневной дозы нормальности, “ Позволь другим убивать себя. Вы всего лишь зритель. Просто наблюдайте. Нет ничего плохого в том, чтобы следить за развитием событий, да?” Он проглотил капсулу и со стуком поставил свою чашку. Это была новая вредная привычка — кофе. Но он отказался бросить курить, поэтому ему нужна была новая вредная привычка, чтобы выровнять свою бессильную волю к опасности.

От лекарств и терапии было больше вреда, чем пользы, подумал он, не считая того, что он прожил свои дни без угрозы смерти на каждом шагу. Но, будучи Сэмом, он скучал по спешке, по приключениям, когда просыпаешься каждое утро, понятия не имея, что принесет новый день.

Там была зависимость, и у большинства зависимостей была цель, какой бы мрачной ни была потребность в них. Была причина подсесть, независимо от того, какого кайфа ты добивался. Для Сэма это было волнение от древних знаний, путешествие в места, которые он раньше даже не мог указать на карте. Его волнением были раскопки неизвестного, раскрытие зловещих вещей, скрывающихся под тонким слоем повседневной жизни, подобно вуали, скрывающей их, чтобы предотвратить панику, но они, несомненно, существовали.

Перед светодиодным экраном он сидел в каком-то подобии созерцания, склоняясь к нерешительности. Должен ли он поделиться?

Согласно его последнему разговору с Ниной, она была в Испании с Дейвом Пердью, миллионером-любителем острых ощущений, с которым у нее внезапно завязались романтические отношения. Сэм не могла понять, как она могла, наконец, уступить чувствам Пердью после многих лет яростного отказа, основанного на очевидной неприязни к этому человеку. В этом должно было быть что-то большее. Нина была фейерверком. Она была блестящим профессионалом. Она также была уязвимой и вспыльчивой личностью, защищающейся. Но он знал, что она не была золотоискательницей или женщиной, которая нанимает мужчин исключительно для финансового или карьерного роста. Сэм знал, что она была кто-то, кого нельзя было купить, не говоря уже о том, чтобы соблазнить. Много раз с тех пор, как он видел ее в последний раз, он подумывал о том, чтобы просто подойти и спросить ее, что заставило ее завязать отношения с Дейвом Пердью, человеком, которого она почти ненавидела. Даже если бы не его раздражающий характер, она, несомненно, возненавидела бы его за то, что он всегда втягивал ее в приключения, которые вскоре становились опасными для жизни, оставляя ее менее удовлетворенной своими достижениями, чем она была раньше. Но Сэм очень заботился о миниатюрном историке и не позволил его детской бесчувственности испортить отношения между ними, каким бы любопытным он ни был.

Он обнаружил, что смотрит на ее имя на экране, в то время как курсор пульсировал на пустом теле электронного письма. Приходите сейчас. Ты собираешься писать или нет?

Внезапно его выбор был сделан за него. Бруич вскочил на стол и небрежно прошелся по клавиатуре, закрыв программу второй лапой, одновременно водя хвостом по лицу Сэма в высокомерной демонстрации власти.

“Спасибо тебе, Бруич”, - спокойно сказал Сэм, его пальцы все еще были растянуты в воздухе от неожиданности.

Мяу.

Как и за Ниной, за его котом всегда оставалось последнее слово.

Глава 3

“Его смерть была прискорбной, да, но это не повод для тебя вести себя как дрожащий простак и покидать организацию из-за внезапного наплыва эмоций!” Громко упрекнула Лита своим устрашающим тоном. Словно учитель, она кружила вокруг своего подчиненного в туманной комнате, наполненной дымом ее сигары. Он посмотрел на нее, устав от нее, как и все они. Из ее губ сочился густой дым, когда она произносила свои слова одними губами, придавая ей сходство с человеком-драконом.

“Неудивительно, что за глаза ее называют ”Огнедышащей", - подумал он. Что еще хуже, у амбициозной Литы были огненно-рыжие волосы до пояса. Это произвело впечатление на ее сотрудников и единомышленников своим пламенным характером и страстным стремлением к своим целям. Как только Лита за что-то решалась, никакие рассуждения или аргументы не могли ее удержать.

У нее, безусловно, были средства поддерживать свою уверенность, будучи наследницей огромного состояния и обладая образованием, о котором большинство могло только мечтать. Теперь она посасывала доминиканскую сигару, расхаживая вокруг кресла, на котором, дрожа, сидел ее лучший вор. Ее глаза метнулись к нему, быстро читая каждое выражение его лица, чтобы определить его отношение и лояльность.

“Себастьян, ты один из моих лучших людей. Пожалуйста, не заставляй меня...” Она остановилась, чтобы сделать еще одну затяжку отборного табака, и умоляющий взгляд Себастьяна проследил за ее высоким силуэтом, пересекающим освещенное дневным светом окно. Сквозь дым, который клубился, когда ее фигура нарушала его, он видел ее как изначальное божество. Совершенная красота, даже в зрелом возрасте она грациозно ступала. “... избавиться от тебя. Вы дали мне более двух лет многообещающей службы на данный момент, и я бы не хотела, чтобы вы ... уходили, ” она вздохнула, явно находя утомительным подбирать слова, чтобы они звучали менее злобно.

Но, судя по репутации, все, кто знал ее имя, знали, что Лита была злонамеренной, которой нет прощения. Опасаясь ее обширных познаний в истории, естественных науках, физике и антропологии, многие из людей, которых она нанимала, никогда не поправляли ее и не осмеливались уличить в чем-либо ее блеф. Она была столь же безрассудна, сколь и умна, и не делала секрета из своих намерений.

‘Если Лита говорит, что собирается убить тебя, тебе лучше обновить свое завещание.’ Себастьян вспомнил слова своей первой коллеги после того, как он вступил в ряды ее организации. В то время он подумал, что это шутка новичка, что-то, чтобы предостеречь и вывести из себя новичка, но вскоре он заметил, что некоторые из людей, с которыми он работал, исчезли после того, как время от времени проваливали миссии. И вот теперь он сидел здесь, лицом к лицу с самой Леди-Драконом, едва справляясь со своим мочевым пузырем.

“Теперь скажи мне еще раз: почему ты не забрал пузырек в кладовой, как тебе было сказано?”

“Мадам, пузырька там не было. На самом деле это было не так. Я проверил запирающийся ящик, который вы показали мне на картинке, но он был пуст, клянусь! Даже другие контейнеры — я их тоже проверил! Ничего”, - объяснил он, едва способный сохранять свой голос ровным.

“Я потерял человека, Себастьян. Очень способный человек, которому я доверял годами. Он был убит, когда служил приманкой ...” Она бросилась на него, дьявольски зарычав, когда она положила свои тонкие руки по обе стороны от его стула, напугав его до костей, “... для тебя!Для тебя! И все это для того, чтобы ты потерпел неудачу? Ты не смог принести мне одну вещь, за которой я послал твою группу, Себастьян! И я потерял Джüргена! Я должна насадить твою гребаную голову на пику за это! ” - взревела она своим поврежденным голосом, хриплым от дыма и перенесенного в детстве хронического бронхита, который почти уничтожил ее голосовые связки. Многие из ее подчиненных воображали, что она будет звучать как Марианна Фейтфулл, если когда-нибудь попробует свои силы в пении. Но единственное пение, которого можно было ожидать от Литы, было бы пением Банши, предвещающим смерть.

“Мне так жаль!” - выкрикнул он. Он не хотел, но его голос стал громче от отчаяния. Лита ошибочно приняла это за то, что он повысил на нее голос, и, прежде чем он смог отречься или объяснить, она нанесла сокрушительный удар по его скуле, оставив его череп горящим, а разум погруженным в сумрак восприятия на добрых 10 секунд.

“Не смей никогда! Когда-либо!” ее рычание стало низким, когда она медленно произносила каждое слово ему на ухо. Ее дыхание обожгло его наружное ухо, ее губы задели кожу, когда она застонала. От этого ощущения у него по коже поползли мурашки, но он не почувствовал ожидаемого последующего удара.

“Прошу прощения, мадам. Мне жаль. Я не хотел... ” прошептал он дрожащим шепотом, который успокоил ее.

“Не унижайся, Себастьян. Это не подобает — особенно мужчине, ” прямо сказала она.

“Увольнение с моей работы не избавит тебя от твоих недостатков, и это определенно не спасет твою жизнь, если я решу исправить ошибки твоей матери”, - продолжила она. На этот раз Себастьян просто кивнул. По его вискам струился пот, и он почувствовал, как онемели ноги, когда она одарила его одним из своих садистских взглядов.

“Теперь, если бы реликвии не было в кладовой, я рискну предположить, что они догадались бы вынести ее из контейнера, но не из помещения. Если только они не сочли за благо разделить находку, чтобы отделить возможные опасные соединения”, - сказала она себе, обходя стол, подол ее длинного изумрудного платья волочился за ней по необработанному цементному полу маленькой затхлой комнаты. Затем она на мгновение замерла, и все, что Себастьян мог видеть, это оранжевый огонек на конце сигары, когда она затягивалась.

“Союзы, мадам?” Себастьян произнес в глубокой неуверенности, ожидая громогласного выговора, но Лита просто посмотрела в его сторону.

“Это может удивить тебя, мой дорогой питомец, но в древние времена биологических и химических опасностей было не меньше, чем сегодня”, - она улыбнулась холодной снисходительной усмешкой. “На самом деле, многое из того, что мы знаем о металлургии и алхимии, вещах, которые помогали нашим историческим тиранам создавать огромное количество методов убийства на протяжении веков, взято из старинных свитков. Последние поколения стали пренебрегать музеями как ленивыми хранилищами сентиментальных предметов, которые их благотворители не смогли выбросить. Дома забытой славы. Не более чем ломбарды для исторических снобов и высокомерно богатых ”.

Себастьян наблюдал за размышлениями своей нанимательницы, но в то же время он знал, что она болезненно осознает его попытку вызвать у нее жалость, проявляя интерес. На самом деле, он знал, что Лита потакала ему только для того, чтобы использовать возможность заставить его почувствовать себя невежественным идиотом. Она была успешной.

“Соединения химических веществ, соединения заклинаний, все, что вы можете вызвать в своем маленьком мозгу, как два компонента одного оружия, заперты в мириадах древних артефактов. Мир, те, кто все еще утруждает себя расчетами или философией, пришли бы в ужас, узнав, какая сила кроется в прошлом, которое они так страстно пытаются запихнуть на полки, чтобы школьники могли им восхищаться ”, - теперь она почти прошептала, приближаясь к нему, покачивая бедрами, ее волосы образовывали алый ореол вокруг верхней части тела и головы в ослепительном свете маленького окна. “Внутри многих из этих реликвий, которые вы видите в виде покрытых пылью книжных полок, лежат секреты ужасной мощи, компоненты смертоносной силы, заложенные в науках, которые могли бы с непревзойденной легкостью стереть в порошок мир, каким мы его знаем. Иногда, в попытке сохранить гениальное открытие и предотвратить его использование в качестве оружия массового уничтожения, ученые прошлого предпочитали укрывать разные шестеренки одной машины в разных предметах, обычно в тех, которые казались бы наименее заметными для пристального внимания подозрительных ”, - ее губы скривились, когда она закончила свою проповедь, и она затушила сигару.

Глава 4

В форте Киннэйрд, как обычно, царила суета, когда Нина зашла в Clarks за парой сандалий, о которых мечтала уже несколько недель. Она просто не могла заставить Дейва позволить ей вернуться раньше без некоторого сексуального подкупа и обещания подождать с ее планами начать новую независимую карьеру, пока он не вернется в Эдинбург. Начался дождь, и она чувствовала, как скользят ее подошвы, когда она мчалась к двери и буквально упала в дверной проем.

Ассистентка с отколовшейся табличкой с именем и неловкой улыбкой помогла Нине войти, следя за тем, чтобы она не споткнулась о скрытую подставку возле двери.

“Теперь полегче, мэм”, - усмехнулась леди, крепко схватив маленькую женщину за руку и удерживая ее в вертикальном положении. Нина взвыла от смеха, больше от смущения, чем от чего-либо еще. Вскоре она обрела опору и действовала так, как того требовал бы ее профессиональный наряд, если бы на улице не шел дождь. Ее волосы ниспадали на плечи и волнистыми прядями падали на спину, потемнели от влаги и оставались довольно неопрятными. Ее красота, однако, компенсировала растрепанные волосы, и она быстро направилась к полкам, где стояла обувь, за которой она пришла.

По пути к витрине дизайнерской обуви, где так и манили изящные балетки, Нина все еще пыталась прийти в себя после неожиданного проливного дождя, который она застала снаружи.

Изо всех сил она сдерживала подступающую истерику, и у нее хватило ума просто бросить все на пол, завязать волосы, а затем, одно за другим, собрать свои вещи на досуге. Обильно откинув волосы назад, зажав сумку под мышкой, она подавила желание взглянуть на свое отражение в зеркале в полный рост, мимо которого проходила.

Наконец, она взяла себя в руки достаточно хорошо, чтобы идти более уверенно, ругаясь себе под нос. Когда она брала обувь с полки, чтобы проверить размер, ее внимание привлекла необычно выглядящая женщина справа от нее. Она была одета в слегка поношенные кожаные штаны и такую же куртку. Многие дамы в магазине пялились на меня, но не по той же причине. Они, казалось, были озадачены ее прической в стиле ирокеза, выбритой по бокам и ниспадающей до прямой точки в районе копчика. Нина улыбнулась. Всегда наслаждаясь неортодоксальностью, она наслаждалась взглядами, падающими на ничего не подозревающую женщину, которая согнулась пополам на маленьком табурете, примеряя новейшие ботинки с поясом Orinocco, предлагаемые магазином. Она на мгновение подняла глаза, чтобы посмотреть, как ботинки смотрятся в зеркале, и заметила перешептывающихся женщин позади нее. Нина была удивлена и ждала, что она будет делать.

Вместо того, чтобы чувствовать себя неловко, женщина пристально смотрела на каждого из них в зеркале, побуждая каждого по очереди быстро отводить взгляд. Затем она просто продолжила примерку, как будто в магазине больше никого не было. Это заставило Нину удовлетворенно кивнуть самой себе. Ей нравились люди, которые осмеливались быть самими собой в этот день и век овец и кровожадных трусов. Что-то еще более особенное привлекло внимание Нины. На женщине, одетой в кожу, были какие-то выдающиеся украшения. Одно из колец на ее левой руке напомнило миниатюрной историчке изделие, которое она однажды видела в музее Хельсинки, отлитое методом античной бронзы, по-видимому, использовавшимся ранними исландскими и финскими кузнецами. На шее незнакомки было что-то не менее удивительное. Это напоминало предмет викингов, который она помогла коллеге добыть несколько лет назад из клада, обнаруженного в Дамфрисе в начале 19 века.

“Торк из Лохарского мха?” - прошептала она про себя, забыв о сумке для покупок, которую поставила к ногам, когда снимала обувь с полки. Это была точная копия, композиция которой была пугающе точной по дизайну и текстуре. Изо всех сил стараясь выглядеть незаметно, Нина медленно обошла переднее женское сиденье, делая вид, что рассматривает другую обувь. В отражении зеркала она попыталась внимательно рассмотреть предмет.

Она затаила дыхание при жутком виде кольца на шее. Литой латунный ошейник имел форму полумесяца и был украшен гравировкой в стиле La Tène. Вторая часть представляла собой серию полых бусин, которые убедили Нину, что это должно было быть подделкой. В этом он очень хорош, но, тем не менее, подделка. На оригинале, который был выставлен в Британском музее, отсутствовала одна из бусин, в отличие от этой, которая была полной. Тем не менее, Нина не могла избавиться от любопытства к такому искусному мастерству.

Но у нее было свидание с профессором Германом Локхартом, местным торговцем редкими книгами, у которого был способ находить самые неотслеживаемые коллекции по правильной цене. Она была обязана встретиться с ним в Costa Coffee в WH Smith в течение следующих 10 минут, иначе она потеряет свои инвестиции и, возможно, его доверие. После последнего опасного для жизни испытания, выпавшего на долю Нины в компании Пердью и ее лучшего друга Сэма Клива, она приняла сознательное решение сменить свой карьерный путь на что-то более разборчивое, что немного больше заслуживало ее опыта, не ставя при этом под угрозу ее честность. Ей надоело быть подчиненная, добивающаяся успеха под коварным гнетом пожилых мужчин-академиков, которые хотели, чтобы она потерпела неудачу. Теперь она работала консультантом в музеях, международных документальных телевизионных постановках и случайным коллекционером артефактов, относящихся к недавней истории. Она наслаждалась свободой, которая пришла с этим, меньшим стрессом и тем фактом, что ей не нужно было доказывать свою правоту тем, кто ее не уважал. То, что она была рядом с Пердью, также не повлияло на ее успех, но это был просто дополнительный стимул. Благодаря его щедрости ей удалось зарекомендовать себя как независимого профессионала с различными областями обучения, доступными для нее. Для разнообразия все шло гладко, но она никогда не искушала судьбу и не принимала что-либо как должное, особенно когда она знала, почему она согласилась стать частью Пердью в первую очередь.

Нина заплатила за свои сандалии и поспешила в кофейню до прихода Германа. Когда она проходила мимо магазинов по пути, пригибаясь, чтобы не попасть под ливень, она заметила, что кто-то довольно быстро следует за ней. Нина не осмеливалась повернуться, чтобы посмотреть, но она заметила фигуру, двигающуюся почти одновременно с ней в отражениях витрин магазинов.

"В чем, черт возьми, твоя проблема?" был ее первый ответ; как всегда, в защитной манере. К настоящему времени, учитывая адские ситуации и местность, в которых она выживала раньше, неудивительно, что ее реакции носили боевой характер. С другой стороны, это была доктор Нина Гулд, доктор философии по стервозности и профессор 101 оскорблений со степенью магистра в области "Пошел ты". Ее беспокоило, что кто-то последует за ней даже в ухудшающуюся погоду, но она знала, что доберется до Коста до того, как ее преследователь догонит ее. Там, среди людей и сотрудников службы безопасности, она могла спокойно определить, чего от нее хотел ее преследователь . Не было никакого вреда в том, чтобы быть осторожным.

Когда она вошла в помещение кофейни, маленькая хлопушка немедленно развернулась, готовая к бою. Но она столкнулась не с кем иным, как с панк-цыпочкой в кожаном костюме из Clarks, и это застряло у нее в горле, прежде чем она смогла что-либо произнести.

“Господи, но ты можешь двигаться, любовь моя!” женщина тяжело дышала, ее эксцентричные волосы прилипли к лицу и шее из-за того, что она промокла, следуя за Ниной. “Твоя сумка. Ты оставил свою сумку в Кларксе.”

“Боже мой, я такой идиот! Мне так жаль”, - выдохнула Нина, наполовину удивленная и полностью смущенная. Ее рука взлетела ко рту, и ее широко раскрытые карие глаза впились в улыбающегося незнакомца.

“Вот”, - наконец сказала леди и протянула Нине пакет с покупками. “На сегодня у меня закончилась тренировка”.

“Я чувствую себя ужасно. Я думал, ты был… Я думал...” Нина заикнулась с неловкой ухмылкой.

“Все в порядке, любовь моя”, - рассмеялась леди, - “Я привыкла, что меня путают с правонарушителем. Или насильника.”

Нина подняла бровь, а затем поняла, что у ее нового знакомого есть чувство юмора. Она расхохоталась, ее взгляд снова привлекло очаровательное кольцо на шее, когда она смеялась вместе с женщиной.

“Нина Гулд. Рад познакомиться с тобой, дорогой спасатель сумок ”. Нина протянула руку и была вознаграждена теплой улыбкой и быстрым рукопожатием от лисицы, одетой в кожу.

“Вэл Джутсен”, - ответила женщина с вежливым кивком.

Она сразу понравилась Нине. Вэл, несомненно, был юмористическим и обаятельным человеком. Ее завораживающие голубые глаза сузились от смеха, когда она улыбнулась. Нина предположила, что ей около 48 лет, и заметила, что Вэл довольно красива. Безупречная кожа и сочные губы придавали ей вид какой-нибудь ухоженной рок-звезды с обложки журнала. Кроме густой черной подводки и теней на глазах, она почти не пользовалась косметикой и на удивление была лишена пирсинга, как того обычно требовал бы ее образ.

“Вэл, позволь мне угостить тебя капучино за твои мучения. Я настаиваю”, - сказала Нина, надеясь, что Герман прибежит поздно или будет обескуражен погодой.

“Я не хочу навязываться. Вы явно чертовски спешили сюда”, - отметила проницательная миссис Джоутсен.

“Да, я был, но теперь, когда мы здесь, почему бы и нет? Проходите, присаживайтесь. Я просто должна знать, откуда у тебя это великолепное украшение на шее”, - сказала Нина, когда они сели за столик в углу. Она сделала все возможное, чтобы ее замечание прозвучало как можно более беспечно и пустоголово. Но Вэл сразу же выглядела удивленной тем, что миниатюрную брюнетку покорили ее украшения. Кончики ее пальцев задержались на медном полумесяце, когда она успокоилась.

“Я сказал что-то не так?” Нина немного разыграла свою плотность, чтобы Вэл чувствовала себя более непринужденно.

“Нет, любимая. Просто я не думала, что ты вообще заметишь это под всеми этими слоями воротника рубашки и кожаной куртки, ” она застенчиво улыбнулась. “Это старая семейная реликвия”.

“Это замечательно. Это старая книга?” Спросила Нина. Вэл бросила на нее взгляд, в котором читалось недоверие, но затем снова стало весело.

“Да, Нина. Это древнее. Вероятно, старше, чем твои пра-пра-бабушка и дедушка, я бы сказал.”

“У тебя легкий акцент. Скандинавский?” Нина продолжала прикидываться дурочкой, в то время как она бесстыдно совала нос в чужие дела.

“О, в этих венах настоящая кульминация культур”, - хихикнула Вэл. “Исландская, финская и какая—то немецкая средняя школа в Кардиффе пострадала. Но я много путешествовал, поэтому я просто называю себя гражданином мира ”.

“Мне это нравится”, - ответила Нина. "Или это должно быть "германский"?" подумала она в веселом возбуждении. В Вэл было что-то завораживающее, но она не могла определить, что именно. Все, что она знала, это то, что она должна была знать о латунном кольце на шее. “Значит, ты в Шотландии из-за Игр горцев?”

“О, да, мы зашли посмотреть, когда проезжали мимо. Мы собирались посетить the Cowal Gathering, как и несколько лет назад, но в этом году зашли слишком далеко. Мы были на празднествах в Инвернессе, и я говорю вам, это было... ” она, казалось, обдумывала свои слова, “ ... забавно. Очень интересно, как появились такие жесткие виды спорта, не так ли?”

“Я всегда воздерживалась от попыток совершить что-либо из этого безумного дерьма, ” засмеялась Нина, “ я просто хожу посмотреть на танцы”.

“Конечно! С такой изящной фигуркой тебя бы в первую очередь использовали как бросающий предмет, а не как участника!” Вэл от души рассмеялась, когда им принесли кофе. “Я думал, большинство шотландцев предпочитают чай”.

“Обычно, я полагаю. Иногда я просто люблю выпить чашечку крепкого кофе, чтобы быть в тонусе, ” улыбнулась Нина, убедившись, что Вэл не заметит, как она разглядывает латунную фигурку. По правде говоря, она тщательно изучала детали этого события, чтобы позже сослаться на него в своей книге ‘Сокровища викингов и открытия из Шотландии’.

“Возможно, этот человек здесь ради тебя? Потому что если это не так, то он еще более жуткий сталкер, чем я был раньше, ” внезапно заметила Вэл, глядя через плечо Нины туда, где старик нетерпеливо разглядывал ее. Нина обернулась.

“О черт, это Герман”, - сказала она и подняла руку, чтобы поприветствовать его. Но ученый-затворник и коллекционер был не из тех, кто присоединяется к компании, и он нервно кивнул, ожидая, что Нина подойдет к нему вместо этого.

“Я на его месте?” Спросила Вэл, откидывая волосы назад.

“Нет, вовсе нет. Он просто немного застенчивый”, - улыбнулась Нина, но ей тоже не хотелось его терять. “Вэл, пожалуйста, извини меня на секунду?”

“Конечно, любимая”.

Нина сделала извиняющийся жест и бросилась к нему.

“Профессор Локхарт! Как хорошо, что вы встретили меня здесь ”, - сказала она. Он выглядел совершенно встревоженным ситуацией, с тревогой сжимая свою коричневую сумку.

“Кто это? Байкер?” спросил он, не отрывая глаз от Вэл, которая смущенно потягивала кофе под пристальным взглядом незнакомого мужчины.

“Хм, она просто друг. Не хотели бы вы присоединиться к нам?” Нина уговаривала.

“Нет, спасибо”, - поспешно сказал он, его тон выражал явное недоверие к сидящему незнакомцу. “Я просто отдам тебе твою книгу. Вы заметите, что у него нет ISBN, и на то есть веская причина. Я получил средства в порядке и все такое, так что я просто передаю их вам ”.

Нина нахмурилась из-за его поведения. Профессор Локхарт обычно был немного эксцентричен и чувствовал себя неловко с другими людьми, но он вел себя особенно беспокойно, поэтому она решила не давить на него. Прежде чем он отдал ей книгу, его взгляд метнулся между книгой и глазами Нины, затем к Вэл и обратно к книге.

“Вы пытаетесь мне что-то сказать, профессор?” Нетерпеливо спросила Нина.

“Прочтите книгу, доктор Гулд”, - твердо сказал он и, оглянувшись на нее, уже собираясь уходить, добавил: “И следите за компанией, в которой вы находитесь”.

Нина не могла поверить его сумасбродному комментарию. Учитывая его опыт и его собственные особенности, она бы подумала, что он более терпим к необычно выглядящим людям.

“Он выглядел взбешенным”, - было первое замечание Вэл, когда Нина села со своей антикварной книгой.

“Не, он такой, старый ворчун. Он спросил, байкер ли ты”, - рассмеялась Нина и допила свой остывший кофе.

“Ты сказал ему, что я Ангел ада?” Вэл хихикнула. “Потому что я байкер, понимаешь? Я езжу на Harley и разбиваю пивные бутылки о головы невинных посетителей баров в шведских блэк-металлических клубах ”.

Две женщины от души посмеялись над этим. Нина не сводила глаз с антикварного шейного украшения Вэл. Однако она не заметила, что Вэл, в свою очередь, проверила название ее редкой, запрещенной книги о древних реликвариях.

Глава 5

Из тающих светло-голубых ледяных паст появилась группа людей, одетых в медвежьи шкуры, которые поднимались вверх по белому склону, покрывавшему горные породы. Их было примерно 20 человек, и, казалось, они двигались в военном строю; их вождь и два его генерала образовывали отрыв в три очка со своими воинами в хвосте. Мокрый снег и лед были беспощадны, и толстая подшитая кожа мужских ботинок проваливалась на несколько дюймов в полузамерзшую местность, когда шквальный ветер бил их по телам. Небо над ними было красным и синим, разделенные дорожкой из расплавленных облаков, которые вспенивались и клубились по эфирному небу. Вороны, такие же большие, как птицы-падальщики из доисторических времен, кружили в замерзшем воздухе и жадно смотрели вниз на движущуюся плоть, которая говорила.

Во главе копья был человек крупнее других, его голос подобен грому, а руки подобны молотам. Не сверяясь ни с каким пергаментом или указателем курса, он знал дорогу, глядя вверх, замирая, чтобы прислушаться, а затем ведя своих людей вперед по вершинам окружающего их горного хребта. Они не выказывали страха, эти воины, не потому, что были непобедимы, а потому, что они не боялись смерти или болезни, нападения или битвы. Один из них с искренним смехом поднял глаза, наблюдая за большими птицами в вышине, и пошутил о том, что за ними по желанию следует много еды. Мужчины разразились хохотом под завывающие вопли несущегося белого ада, когда они остановились на гребне холма. Посмотрев вниз, лидер указал на реку и сказал: “Волхов”.

В благоговейном страхе они стояли, каждый пробегал глазами по берегам реки Волхов внизу, чтобы увидеть, есть ли там какие-нибудь поселения, какая-нибудь многообещающая земля. Должны ли они претендовать на территорию? Они быстро спускались, учитывая уровень сложности, с которым они столкнулись, отправляясь на разведку нового ландшафта, которого они никогда раньше не видели. Спускаясь по крутым снежным уступам и коричневым выступающим скалам, они миновали обитавших там животных. Горные козлы, белые, как погода, стояли, настороженно наблюдая за ними со своих безопасных насестов, куда ни один человек, каким бы умелым он ни был, не добрался бы без награды в виде смерти.

Размахивая массивными клинками и топорами из-под толстой одежды, могучие мужчины зрелого возраста с длинными волосами проделали свой опасный путь к реке, которая нашла жизнь в водах Ладоги. Оттуда они хотели отплыть на север, чтобы искать новые неизведанные земли для своих сыновей, для их крови. Их главной целью было налаживание торговли, но великий старый вождь предположил, что он хотел завоевать еще дальше, к западу от вод, по которым они плыли.

Из мягкого серого потока воды появились люди, похожие на людей, идущих в поле, но они пришли из глубин Волхова без глаз и со сталью на груди. Слепые, они только почувствовали, что люди спускаются с горы, и поэтому пришли за ними. Великий лидер проревел свой боевой клич, и его люди автоматически заняли свои позиции в боевом порядке. Они игриво спорили о выборе своих жертв и заключали пари на исход своей быстрой битвы.

Мужчины с косами в бородах и в волосах, на которых были слезы замерзшей воды, пускали слюни от острых ощущений войны. Изо рта у них шла пена, глаза горели огнем, а их крики превратились в вой монстров, заставивший животных съежиться от ужаса. Трупы Слепой реки не были похожи на норвежцев. Их конечности не были покрыты медвежьими шкурами, а ступни ступали на черных раздвоенных копытах. Их брови и короны были покрыты не рогами, сталью и кольчугами, а черной тканью с символом самого Тора, искаженным из-за его силы и значения, переданного другому, менее значимому лидеру. Это разозлило великих бородатых мужчин, и они сорвали свастику с голов ходячих мертвецов, расчленив их за то, что они осквернили Тора ради собственной украденной силы.

Разъяренные и неудержимые, скандинавские воины бросились на врага, который не утонул, и из их рядов вышел мужчина помоложе. Его внешность не была похожа на их, но он был предан великому лидеру. Черноволосый и подбитый глазом, он не носил на себе кожи и стали или красно-черного искажения герба Тора. На нем не было обуви, и верхняя часть его тела была обнажена. Без бороды и кольца племени, чтобы идентифицировать его, он пришел из ниоткуда и заговорил.

Они все слышали его, даже когда его голос был подобен шипению ветра в стеблях пшеницы. Его язык был им неизвестен, но в его словах была сила, ибо один за другим слепые мертвецы падали в реку, откуда они пришли, наполняя ледяной поток кровью, такой же красной, как кровоточащее небо, где все еще кружили черные птицы-падальщики. Багровые потоки воды устремились на север, к Новой Ладоге, и наполнили озеро криками. Сквозь поверхность озера пробилось море рук, когтей умирающих — это были женщины и дети — и их плач заполнил все Творение, усмиряя ярость шторма.

Незнакомец, который произнес неправильные слова, ступил на берег алой реки и повернулся лицом к великому лидеру. Он назвал вождя "Вотан", и Вотан показал ему портал в скалах, на котором была нарисована диаграмма из трех переплетенных треугольников, которые сами по себе образовывали треугольник.

Затем великие мужчины с заплетенными в косы волосами легли, как будто собирались уснуть, и вместе с землей устроились, укрывшись сочной зеленой травой, как одеялами своих жен. Они отправились спать, оставив зеленые берега Волхова возвышаться там, где дремали их тела.

За скалами, где был нарисован символ, вырос современный город, ужасное творение эпохи спустя, движимое иными мотиваторами, чем земля, еда и благочестие. Внизу была выгравирована пометка цифрами: "871±2", - гласила она кроваво-красными штрихами, которые проникали в щели и пористую текстуру камня.

Нина нахмурилась. Было трудно запомнить цифры в последовательности, даже не зная, что она спит. Рассказчица в ее сознании, которая рассказала ей историю, которую она смотрела, проигрываясь, как кинофильм в ее глубоком сне, сначала немного поблекла, затем постепенно все больше и больше затухала по мере развития сцен, пока ее голос не стал совсем далеким из-за сильного ветра, который дул сквозь рассказ. Пытаясь запомнить последовательность из них, она знала, что цифровые ссылки всегда были важны, потому что они обычно представляли точные координаты, четкие измерения или важные даты. Но когда она приблизилась к скале, где теперь было мертво тихо, если не считать журчания реки позади нее, демонесса поднялась из-за камня.

Это была многорукая сука с лицом ангела, но ее глаза горели огнем, а длинные рыжие волосы развевались по спине в порыве несуществующей бури. Ее пылающий рот открылся, и из него вырвался вопль банши, от которого по венам Нины пробежал лед; вопль настолько отвратительный, что еще долго эхом отдавался в ее ушах после того, как она с криком проснулась.

Изящная историчка испытала облегчение, обнаружив себя во втором сюжетном исследовании Райхтисусиса, даже если она была одна, если не считать сотрудников службы безопасности. Ее щека болела от давления головы на открытую книгу, и она втянула влагу из уголка рта, обильно потирая размокшую страницу, которую испортила слюной из своей мечты. Даже когда она села, наблюдая за заходом солнца по другую сторону огромного панорамного окна кабинета, она все еще слышала ужасный крик рыжеволосой женщины-дьявола.

“О, слава Богу”, - пробормотала она себе под нос, благодарная за то, что это был всего лишь сон, навеянный материалом, который она просматривала в запрещенной книге "Герман нашел ее". Она с глубоким вздохом откинулась на спинку стула и посмотрела на ряды старинных книг вдоль северной и восточной стен, задаваясь вопросом, какие кошмары могло бы навеять их содержание, если бы она когда-нибудь рискнула заглянуть в их пожелтевшие страницы. Некоторые из них были заперты медью и железом, другие были хрупкими и отслоившимися от своего былого величия. Нине стало интересно, где Пердью приобрел их и почему. В эти дни он не был для нее большой загадкой, но иногда его действия, его странная похоть все еще приводили ее в замешательство.

Она скрывала от всех своих друзей и коллег, почему решила уступить его привязанностям и стать его любовницей, но она была логически мыслящей женщиной, всегда стремящейся к знаниям. Многим, кто знал ее, было странно, почему она согласилась на романтические отношения с мужчиной, которого, как она всегда признавала, в лучшем случае терпела. Оглядев большую комнату с информацией, она смазала свои механизмы. Нине приходилось постоянно напоминать себе, почему она пожертвовала своим телом и своими истинными чувствами, иначе она чувствовала бы себя грязной приспособленкой. Ну, она была оппортунисткой. Этого нельзя было отрицать, но она должна была продолжать помнить, почему она была достаточно безумна, чтобы притворяться, что испытывает какие-то романтические чувства к Дейву Пердью.

Тем не менее, она не осмеливалась открыть Сэму Кливу или его другу Патрику Смиту, который к настоящему времени стал забавным почти другом, почему она позволила Дейву Пердью узнать ее как любовника.

Именно эта причина была разочаровывающим семенем ее присутствия здесь, в особняке Пердью. Теперь, когда он пробыл в Испании еще некоторое время, она, наконец, получила дом в свое распоряжение и хороший шанс порыться в поисках артефакта, которым он владел. Она была уверена, что реликвия, которую она больше всего желала — Копье Судьбы — была где-то в его доме. После того, как она обнаружила ужасную силу реликвии на Deep Sea One, и Дэйв Пердью бесцеремонно вырвал ее из-под ее опеки с Бог знает какой целью, ей нужно было знать, где она находится.

Нина знала о зле, которое царило в нем, и она обнаружила причастность Пердью к очень гнусной организации арийцев. Эти факторы не сулили ничего хорошего человечеству, поэтому ей пришлось вмешаться, независимо от того, какое количество предательства, заблуждений или опасности было с этим связано.

Не то чтобы она хотела этот предмет для себя. Она была достаточно умна, чтобы понять, что это изделие с такими невероятно чуждыми качествами, настолько мощное, что ни один мужчина, стремящийся к господству, не должен обладать им. Это была причина, по которой она согласилась войти в спальню Дейва Пердью, быть его лживой любовницей с благими намерениями. Просто все это звучало так отвратительно, что она не могла заставить себя рассказать об этом Сэму. Какими бы благородными ни были ее намерения, для Нины это звучало извращенно и развратно, и она никогда не хотела, чтобы он видел ее такой. Возможно, он бы понял. С другой стороны, опять же, возможно, это выставило бы ее шарлатанкой, которой не следует доверять, даже с подлинными целями. Что могло помешать Сэму Кливу увидеть в ней безрассудную спекулянтку, если она когда-нибудь расскажет ему о своих мотивах?

Нет, она должна была скрывать свои секреты, скрывать свои вендетты. На данный момент ей нужно было найти реликвию, которую Пердью похитил, когда сомнительные личности из Ордена Черного Солнца собрались на его нефтяной вышке и бросили ее и Сэма на произвол судьбы.

Однако это было невозможно обнаружить, и она не могла приблизиться к его местонахождению, за исключением того, что просто вышла и прямо спросила Пердью. Она знала, что это было бы катастрофой. Несмотря на все его веселые занятия, она узнала, что Дейв Пердью, что для него нехарактерно, хотел быть частью иерархии в этой подпольной организации нацистов. Это беспокоило ее, потому что они замышляли то же самое, что и Третий рейх в 1930—х - мировое господство. Мир с жаждущими власти аристократами был хуже, чем истерзанный войной участок выжженной земли, усеянный телами праведников.

Пердью этого не понимал. Он был ослеплен собственным богатством и гениальностью, за что она не могла его винить. Но будь проклята Нина Гулд, если просто позволит его детской наивности втянуть его в хаос разрушительной опасности.

Глава 6

Гуннар нанес уничтожающий удар в челюсть туристу, отчего тот растянулся на двух столах, которые прогнулись под его весом и оставили его без сознания под осколками дерева и искореженного алюминия.

“Ублюдок! Тронь мою женщину еще раз, и я пришпилю твою голову к гребаной приборной панели Джимми!” Гуннар закричал. Его лицо приобрело опасный темно-бордовый цвет от ярости. Такова была степень его злобы, когда он был трезв. В тусклом свете придорожного бара на окраине Глазго он облизал ободранные костяшки пальцев и обвел неодобрительными взглядами посетителей, не исключая и своих друзей.

Турецкий турист больше не двигался. Очевидно, он был без сознания от удара, нанесенного Гуннаром. Будучи чемпионом Гетеборга в супертяжелом весе четыре года подряд, таланты шведского парии как победителя мужчин явно не покинули его в старости. В 47 лет он все еще был дородным грубияном с бочкообразной грудью - только теперь у него не было никаких обязанностей, большого мотоцикла и красивой подруги. На самом деле, она была единственным человеком, который мог помешать ему время от времени наслаждаться хорошей дракой. Он знал, что она ненавидела это еще больше, когда именно из-за нее он потворствовал своим насильственным побуждениям.

Конечно, она была красива и обольстительна, но она могла держать себя в руках рядом с похотливыми мужчинами. Кроме того, она больше не была юной девушкой, и ей было легко пристрелить их по собственной воле. У нее тоже была подходящая личность для этого. Много раз ее ошибочно принимали за ирландку по происхождению, благодаря ее непроницаемой морали и пламенным репликам. Иногда, как сегодня, ее отклики попадали в необразованные уши и просто становились отталкивающими попытками. Иногда, с такими людьми, как этот, не было никаких доводов или острот, которые поставили бы его на место. Иногда некоторые мужчины понимали только старое как мир разъяснение — боль.

Гуннар собирался снова наброситься на медленно приходящего в себя преступника, когда пара больших пальцев крепко схватила его за шею и потянула назад с такой силой, что он свалился с ног. По всему заведению раздались встревоженные женские крики, а все мужчины замерли, наблюдая. Они были союзниками Гуннара, но клуб никогда не реагировал на ситуацию, с которой мог справиться один из их братьев. Это был код.

Огромное тело Гуннара тяжело приземлилось на стойку, и его затылок ударился о стенку стойки. Удар отдался в его черепе, коснувшись задней части глазных яблок, и он почувствовал, как его руки и ноги покрылись мурашками. Это был трудный удар. Будучи человеком не скромных размеров, он был потрясен тем, что с ним так легко справились. Напрягая зрение, чтобы отвлечься от размытого пятна повреждений, он увидел свою женщину, стоящую на противоположной стороне комнаты. Выражение ее лица было пустым, не из-за апатии, а потому, что она доверяла Гуннару позаботиться о себе. То, что она сделала это, было комплиментом, демонстрацией веры в его способности. Некоторые женщины крепко держались за руки своих партнеров, некоторые прикрывали ладонями рты. Мужчины кивнули, когда он посмотрел на них. Они были его братьями по оружию, но это была его битва.

Это был код.

Наконец, он нацелился на человека, который сделал это с ним. Больше не было смысла откладывать. Прежде чем он получит очередную нежелательную корректировку, он решил, что ему лучше поторопиться. Удивительно, но Гуннару было нелегко подняться на ноги, хотя боль в основном утихла. С другой стороны, он уже не был молодым самцом, и годы сражений и тяжелого труда износили его рефлексы и подавляли физические способности. Он ненавидел это, потому что когда-то это было единственное, в чем он был хорош. Это было единственное, что его жена сначала нашла в нем привлекательным. Она называла его воином и восхищалась его единственным талантом. По крайней мере, насколько он был обеспокоен, драки были его единственным талантом.

Теперь это была еще одна схватка в его зрелые годы, и он не собирался отказываться от предоставленной возможности, не тогда, когда она верила в его успех. Он сориентировался и нашел свою точку опоры — ту хорошо натренированную точку опоры, которой его научили овладевать подростком еще десятилетия назад, в другой жизни, в Швеции. Он тряхнул головой, как разъяренный бык, готовый к броску навстречу своему заклятому врагу. Упавшая на его широкие плечи белая грива сдвинулась, и он вытер со лба пряди, упавшие на лицо от силы падения.

Перед ним стоял огромный смуглый турок. С пивным животиком и усиками в виде руля, противник Гуннара выглядел как толстый греческий головорез с быстро залысинами. Он ухмыльнулся Гуннару. Это была не радушная улыбка типа хайлендского приветствия, а скорее напоминающая улыбку восточноевропейского насильника. Потный головорез скривился, обнажив два золотых зуба, блеснувших в дымной полутьме, которые Гуннару очень хотелось выбить кулаком. Турок что-то сказал ему на своем языке, очевидно, недостаточно сведущий в английском, чтобы это прозвучало угрожающе. Гуннар не слышал ничего, кроме своего бешено колотящегося сердца, и не видел ничего, кроме глаз своей жены за огромным болваном.

Пока он говорил, турок ни разу не видел, чтобы Гуннар доставал самодельную кастет-тряпку из заднего кармана джинсов, но все байкеры и их дамы это делали. Готовясь к тому, что, как они хорошо знали, должно было произойти, некоторые незаметно отводили глаза, в то время как другие просто сдерживали свои ухмылки, чтобы не насторожить темноволосого чужеземца. Джимми, бармен, поднял трубку телефона, спрятанного в углу, где узкий коридор поворачивал к офису.

“Добрый вечер”, - приветствовал он почти весело, - “Это Джимми из Bootlicker Bar ... r-rightio… да, спасибо тебе, девочка… прямо сейчас было бы неплохо. Похоже, на этот раз только один, может быть, два, если его брат проснется в ближайшие 10 минут. Спасибо, любимая ”.

Имя Джимми, владельца и управляющего Bootlicker's, часто посещаемого байкерского бара, было знакомо в службах неотложной помощи от Королевского лазарета Глазго до больницы Southern General и Стобхилла. И сегодняшний вечер не был исключением. Они высылали скорую помощь. Джимми только надеялся, что это будет не для Гуннара.

После того, как он завершил свой звонок, он облокотился на стойку, чтобы спокойно наблюдать за предстоящими событиями: “Если вы что-нибудь сломаете, вы заплатите за это!”

Ганнер кивнул, не глядя на Джимми, тяжело дыша, чтобы довести себя до хорошего исступления, прежде чем просунуть свои толстые покрытые шрамами пальцы в отверстия стального эквалайзера за спиной. Некоторые посетители тихо покинули бар. Гуннар держал руки за спиной, как будто он подпирал себя. Видишь ли, когда он был маленьким мальчиком в Гетеборге, была только одна вещь лучше, чем быть хорошим бойцом, и это был хороший блеф. Многие из его грохотов были выиграны благодаря своего рода хитрости. Даже когда он уже был хорошо тренирован и накачан настолько, чтобы нанести удар, он иногда использовал хитрость, чтобы победить своих противников только потому, что был ленив в ту ночь. Он не гарантировал кровавый исход каждый раз, и иногда было просто проще, быстрее и чище просто обмануть — как это было с большинством вещей в жизни.

Прежде чем он смог снова взглянуть на свою жену, толстый турок бросился к нему с удивительной ловкостью, рыча, как атакующий кабан из зарослей джунглей. Джимми поморщился, заметив музыкальный автомат за спиной Гуннара, и уже начал подсчитывать ущерб. Когда турок добрался до Гуннара, а швед подсек его кастетом, время остановилось. Казалось, все это происходило в замедленной съемке. Гуннар слышал, как кости в его руке ломаются под силой челюсти и зубов туриста. Его стальное оружие погрузилось в его кожу и мгновенно сломало две пястные кости, но турок все равно продвигался вперед.

Тем не менее, нижняя часть его лица исказилась в столкновении, он взял большого светловолосого байкера с собой в красочную музыкальную шкатулку. Язык турка оторвался прямо между зубами, и Гуннар почувствовал, как теплая кровь забрызгала его руку и лицо. Гуннар взвыл от боли, когда вес его противника вдавил его позвоночник в стальные и электрические внутренности машины, а осколки разбитого стекла при приземлении вонзились в его плоть. Турок хрюкнул в полубессознательном состоянии от удара, вызванного тем, что у него отвисла челюсть, и он даже не почувствовал повреждения своего рта, прежде чем потерял сознание прямо на Гуннаре. Но мальчики ждали, что последует дальше, прежде чем кто-нибудь придет на помощь. Это был код.

Гуннар почувствовал мучительную пульсацию в правой руке. Его плоть и кости слились воедино со стальным карателем, который он носил, и он медленно поднял руку в воздух, чтобы взглянуть на повреждения.

“О боже мой!” - просто сказал он при виде своей искалеченной руки. “Я выгляжу как киборг!” он посмотрел на свою жену из-под плеча Турка, “Детка, я выгляжу как киборг. Посмотри на это!” его голос звучал скорее удивленно, чем шокировано. Она не знала, что сказать, но когда она направилась к нему, его голова откинулась назад, и он уснул в крови, соплях и стекле в углу музыкального автомата. Код был отменен.

Они бросились на помощь Гуннару и с огромным трудом оттащили турка от него. Снаружи вспыхнули огни скорой помощи на фоне неоновой рекламы пива и логотипа Bootlicker.

“Они здесь, люди”, - проревел Джимми, помогая расчищать путь для скорой помощи.

Жена Гуннара была рядом с ним всю дорогу до машины скорой помощи. Когда они уехали с Гуннаром и турками, она взяла мотоцикл своего мужа и последовала за ними в больницу.

* * *

“Знаешь, тебе не обязательно доказывать мне свою правоту, любимый”, - тихо сказала жена Гуннара, держа его за здоровую руку в отделении неотложной помощи. Там все еще было довольно оживленно из-за наплыва травм от заезжей команды по регби и, конечно, странных простаков, пытающихся имитировать игры Хайленда в профессионально подобранных условиях на их задних дворах. Особенно те, кто использует подходящие стволы деревьев и самодельные молотки, слабую веревку, превращающую перетягивание каната в хронический люмбаго от падения на землю, сначала копчиком и тому подобное.

Гуннар был сильно накачан успокоительными, но годы наркомании помогли ему справиться с туманностью анестетиков, и он поддерживал беседу как мог.

“Я становлюсь слишком старым для этого дерьма, детка”, - невнятно произнес он, пытаясь снова увидеть свою руку. “И я никогда не смогу этого признать. Не перед мальчиками... ” Он выглядел убитым горем, когда его пальцы прошлись по ее маленьким рукам, “... и я никогда не смог бы признаться тебе в этом”.

Ее лицо менялось между сочувствием, легкой досадой, и, наконец, она просто нахмурилась, будучи на пределе из-за его извращенного самоощущения. Гуннар не был человеком, склонным к жалости к себе, и он был очень уверен в том, кем он был, но он почему-то всегда чувствовал определенную потребность проявить себя в ее присутствии, даже после 20 лет совместной жизни.

“Гуннар, ты должен выслушать меня, хоть раз в жизни. Во имя всего святого, пожалуйста, просто послушай, что я тебе говорю, и слушай внимательно, ” тихо сказала она, стараясь говорить как можно тише, хотя ее голос дрожал от нетерпения. Его кристально-голубые глаза опустились, когда он посмотрел на нее. Она не была уверена, было ли это из-за успокоительного или из-за усталости ее мужа от жизни. “Я любил тебя с того дня, как встретил, и с каждым днем люблю все больше. Ты - мое небо, помнишь? Без тебя звезды будут падать. Без тебя у меня нет рая, помнишь?”

Гуннар кивнул, сдерживая слезы неадекватности и вины. Он опустил глаза на свою забинтованную руку и мягкие пастельные занавески, которые были задернуты вокруг его кровати.

“Ты не обязан ни хрена доказывать мне или кому-либо еще, меньше всего самому себе”, - прошипела она сквозь сжатые челюсти, глядя ему прямо в лицо, прижавшись лбом к его лбу. “Ты слушаешь?”

“Да”.

“Ты понимаешь?”

“Да”.

“Как и все остальные, бойцы получают травмы. Они также устают, изнемогают от сражений. Ты устал в битве, Гуннар. Это не делает тебя слабаком; это то, что делает тебя воином. Не победа. Не уйти невредимым. Люди не устают от сражений, когда они пацифисты, ты понимаешь?” - прошептала она с такой убежденностью, что в непосредственной близости воцарилась тишина. Пациенты и медсестры, в равной степени, слушали. “Только проигравшие умирают без шрамов. Только слабаки доживают до старости. Если ты истекаешь кровью, если ты ломаешься, если ты плачешь — это цена битвы. У тебя множество шрамов, любовь моя, и они высвечивают имя Одина на твоей душе. Вот кто ты для меня. Ты понимаешь? Это то, кем ты являешься для меня, даже когда ты падаешь. Особенно когда ты падаешь.”

Он ничего не сказал в ответ, но она знала, что он принял это близко к сердцу. Если он не сделал этого в этот раз, он никогда не сделает. Но он сделал. Дрожь в его губах сказала ей об этом. Зазвучал сигнал сообщения на ее мобильном телефоне, вызвав недоуменное выражение лица ее мужа. Она вздохнула.

“Это та женщина, которую я встретил на днях. Она приглашает нас к себе. Сегодня вечером.”

“Ты иди, детка. Я застрял здесь для наблюдения, - пошутил он, высунув язык. “Возьми велосипед. Я все равно никуда не пойду со своей разбитой спиной до завтра, и тебе просто станет скучно ”.

Вэл поцеловала своего мужа и быстро, сексуально лизнула мочку его уха, как она всегда делала, чтобы показать свою привязанность. Не было никакого ‘Я люблю тебя’ с Вэл. Она верила в действия, а не в слова. Гуннар заснул, когда его жена набирала номер на своем телефоне. Ее сладкий голос эхом отдавался в забвении, когда он задремал: “Привет, Нина!”

Глава 7

Взгляд Сэма был прикован к телевизору. Международные новостные каналы сообщали о различных похищенных культурных ценностях, но что было более тревожным, так это то, что грабители убивали и калечили по своему желанию, чтобы получить то, что они хотели.

Пока не было произведено никаких арестов, и подозреваемые все еще на свободе. Запись с камер наблюдения, похоже, подверглась вмешательству, как и недавнее ограбление Британского музея в Лондоне. И снова было украдено несколько нераскрытых артефактов, имеющих религиозное и культурное значение, а двое полицейских были ранены в последующей перестрелке после того, как трое подозреваемых были загнаны в угол.’

Сколько бы он ни пытался разобраться в внезапном интересе к реликвиям из античного мира, Сэм оказался в замешательстве. Он мог понять охоту за действительно значимыми предметами, такими как Ковчег Завета и Копье Судьбы, но сокровища и коллекции, казалось, тщательно отбирались по всей Европе. На самом деле его забавляло, насколько разборчивыми были грабители. Было ясно, что они участвовали в этом не ради простой прибыли на черном рынке. Эти смертоносные грабежи были совершены не ради джиннов в старых лампах, а ради маленьких кусочков европейских культур, которые не имели ничего общего, даже со своими странами. Что может быть такого важного в личных погребальных сокровищах?

Это привело его в восторг, вызвало любопытство, каким он был, когда был еще жив. Теперь, когда он был сдержанным, осторожным занудой с легкой карьерой, он не должен был испытывать восторга от темной стороны мировых событий или опасности, скрытой в обычных новостных сообщениях. Но он был.

Впервые с тех пор, как он начал терапию, ему пришлось признаться самому себе: он ненавидел свою новую жизнь. Он подумал, что если немного изменит свой внешний вид, в соответствии с тем, как он относился к своей вновь обретенной свободе, он лучше приспособится к мрачной нормальности происходящего. Все, что он чувствовал, по правде говоря, было разочарование.

Снаружи был безграничный мир с невыразимыми секретами, неоткрытыми местами, забытыми временем, и он большую часть времени сидел в своей квартире, сочиняя о спортивных и общественных мероприятиях, которые проходили ежегодно. Что еще было в жизни, задавался он вопросом, для людей, которые не искали адских острых ощущений от опасности, открытий и знаний ? Книги, Интернет и случайные лекции были путями к большему знанию, но на самом деле все это было написано людьми — такими же людьми, как он. Они провели исследование, насколько смогли, и записали его под заголовком. Отлично. Испытывали ли они когда-нибудь то, о чем писали? Это удалось немногим. Затем они высказывали свое мнение о том, чему научили их исследования, или о том, что они оспаривали, и внезапно они становились учеными, академиками, экспертами.

Сэм почувствовал, что его снова переполняет необузданное влечение, но он был так тщательно запрограммирован не хотеть этого, что буквально плюхнулся на диван после того, как встал. Именно так он преодолевал свою врожденную потребность знать — просто знать . Прожорливый до того, чего не знали другие, это был Сэм. С детства он отказывался принимать все за чистую монету. Он быстро понял, что взрослые были правы только потому, что дети не понимали разницы, и как только до него дошло это подозрение, он начал все подвергать сомнению.

Теперь он сидел на диване, телевизор бормотал на фоне его оглушительных мыслей, его внутренняя борьба пересиливала все внешнее. Его сердце забилось от яростного гнева, который он начал чувствовать. Внезапно все привело его в ярость. Он чувствовал себя неконтролируемым и сильным. Это было сознательное решение, и он хотел его принять. Сэм Клив больше не собирался ни о чем задумываться.

“Боже мой, как я стал таким скучным?” спросил он себя вслух. Большая часть гнева, который он испытывал, была направлена на него самого за то, что он позволил, за то, что поверил в то, что кто-то другой сказал ему, что ему нужно. Конечно, ему нужен был отдых и некоторое время вдали от постоянной угрозы, но не так! Он почти впал в кому в своей безопасности. С помощью двух сигарет и первых трех глотков из новой бутылки водки он боролся со своими убеждениями. Собирался ли он сбросить покров безопасности и жить, избегая смерти? Или он собирался продолжать спать и быть мертвым, пока был жив?

На противоположной стороне комнаты его кот отвернулся от окна, улегся на ковер, бросил на него острый взгляд и зевнул.

“Именно это я и хочу сказать, Бруич”, - сказал Сэм и затушил сигарету. “Все, что мне было нужно, это твое одобрение, о Великий Оракул”.

Словно по воле судьбы, мелодия звонка Сэма раздалась из-под его журнала Men's Health, который лежал раскрытым на ковре лицевой стороной вниз. Каким-то образом оно попало на телефон, едва не задев переполненную окурками пепельницу.

“Патрик на неделю в горах, так кто, черт возьми, звонит мне на мой личный номер? И сейчас! Я не хочу ни с кем разговаривать, пока не рассветет, ” пробормотал он, поднимая с пола пищащий телефон, но при виде экрана его слова оборвались на полуслове.

Нина Гулд зовет…

Сердце Сэма екнуло. Хотя он и не знал почему. Нина была его близким другом уже несколько лет, и он привык к ее хорошенькому личику и великолепному телу рядом с ним. Поэтому он с трудом мог понять волнение, вызванное ее именем в его телефоне. Может быть, он просто скучал по ней, и это был приятный сюрприз. В голове Сэма раздавался смех — его собственный, над его нелепой шарадой, которой он утешал себя из-за Нины. Приятный сюрприз . Неужели?

“Нина, дорогая”, - сыграл он, отвечая на звонок.

“Сэм, где ты?” Ее голос пронзил его слух странным тоном, который он расценил как волнение от открытия.

“И тебе добрый вечер. И я чувствую себя хорошо с тех пор, как мы разговаривали месяц назад, спасибо. Как у тебя дела?” он ухмыльнулся очаровательным голосом диктора.

“Сэм, прекрати валять дурака и послушай”, - рявкнула она.

“О'кей?” сказал он беззаботно, довольный тем, что прежняя Нина все еще была у нее под кожей, даже если пальцы Пердью касались ее. ‘Почему я так подумал? Боже милостивый!’ Затем он прочистил горло и сказал: “Я дома. Почему?”

“Итак, вы видели сегодняшние новости?” - быстро спросила она.

“Ммм, да”, - начал он.

“Вы видели тот репортаж об ограблении Британского музея? А другой? Ты видел это дерьмо?” - спросила она с другого конца линии, пережевывая что-то, что набило ей рот настолько, что исказило ее слова, так что Сэму пришлось сосредоточиться, чтобы понять ее.

“Я сделал, почему?” спросил он с кривой улыбкой и поднятой бровью. Было так приятно просто снова услышать голос Нины и ее фирменный чрезмерно рьяный нажим. Она незаметно понизила голос, как будто кто-нибудь на пустынном втором этаже мог ее услышать.

“Думаю, я знаю, кто это сделал”.

Пауза.

“Сэм”.

“Я здесь”.

“И что?”

“Дай мне секунду, чтобы обдумать это ...”

Пауза.

“...хорошо, я готов. Почему ты думаешь, что знаешь, кто это сделал?” спросил он, теперь избавившись от своей глупой ухмылки и чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам, как это было раньше, когда он решил, что скучает по опасности и безрассудству. Это было просто слишком большим совпадением. Сразу после того, как он решил заполучить снупи, как раз когда он скучает по Нине, оба вопроса приходят к нему одновременно? Он был убежден, что это был знак. С нетерпеливым нетерпением он ждал ее объяснений.

“Я встретил эту цыпочку в Кларксе. На ней была точная копия одной из украденных вещей, которая была взята с выставки викингов, где охраннику выстрелили в голову, Сэму. Только, при ближайшем рассмотрении, я не думаю, что это была подделка! ” - дико бормотала она. Сэм слышал ее тяжелое дыхание, и, прежде чем он оценил сексуальность звука, ему пришло в голову, что она, возможно, нервничала из-за этого, возможно, была напугана.

“Нина, что ты сделала?” Спросил Сэм. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не стала бы просто наблюдать что-то на расстоянии и делать такой вывод о подлинности.

“Я ... вроде как...” - она заикалась.

“Ты что, Нина?” он вздохнул, немедленно обеспокоенный ее безрассудством.

“... пригласил ее сюда, в Райхтисусис”, - тихо сказала она, ее тон был глубоко неуверенным в ее импульсивном поступке.

“Иисус! Ты с ума сошел?” - Воскликнул Сэм, направляясь в свою спальню, чтобы одеться.

“Послушай, она не знает, чем я зарабатываю на жизнь. Она не знает, что я знаю. Итак, я подумал, что если бы я пригласил ее поужинать и выпить, ну, знаете, напоить ее, я мог бы узнать немного больше. Может быть, я мог бы еще раз взглянуть на ее кольцо на шее, Сэм. Представь, если бы мы могли докопаться до сути этого?” - сказала она так спокойно, как только могла, чтобы не встревожить его еще больше. Ее трезвый голос возымел обратное действие. Собранная Нина сулила неприятности.

“Я иду, чтобы присоединиться к вам. Если это реально, если в этом замешана эта женщина, ты имеешь дело с совершенно смертоносной группой людей, Нина. Надеюсь, когда я буду там, они дважды подумают. И если я буду выглядеть достаточно глупо, они оставят нас в живых, потому что мы здесь только для того, чтобы злиться и нести чушь всю ночь, верно? Прикидывайся дурачком”, - сказал он, с огромным усилием натягивая джинсы, держась за них только одной рукой.

“Какого черта ты там делаешь?” - спросила она.

“Я прыгаю по своей квартире, как идиот, чтобы быстрее добраться до тебя, урод”, - простонал он.

Нина усмехнулась. “О, это звучало как ... что-то другое”.

“Доктор Гулд!” он ахнул. “Не издевайся над менее удачливыми. Я буду там, как только смогу ”.

Поговорив с Сэмом, Нина почувствовала себя немного лучше из-за своего поспешного решения. Она надеялась, что Вэл заблудится по пути к особняку, но это было маловероятно. Судя по тому, что сказала ей Вэл в разговоре на днях, она достаточно хорошо знала Эдинбург. Однако добраться сюда из Глазго на велосипеде было бы намного быстрее, чем на машине, поэтому Нина надеялась, что Сэм доберется туда задолго до приезда Вэл, чтобы они могли обустроиться и собрать свою историю воедино.

Нина закрыла свои старинные книги, среди прочих - "Хеймскрингла" и "Калевала". Увидев символы викингов в книге, которую дал ей Герман, она немедленно вернулась в свой осознанный и пугающий сон. Она нарисовала символы, которые видела, а также число, которое было выгравировано на камне. Однако больше всего ее озадачило присутствие Сэма на реке и его влияние на нацистов, а также на вождя.

Она знала, что если расскажет ему о его участии в ее сне, он, вероятно, по-детски отпустит какое-нибудь проклятое замечание о подсознательном внушении и о том, как она тайно хочет, чтобы он бродил по ее снам. Другими словами, это должно было оставаться сверхсекретным до тех пор, пока ему не понадобится узнать об этом. После того, как она прибралась в кабинете, она спустилась вниз в одну из жилых зон, где ей предстояло развлекать Вэл и Сэма. В роскошной комнате были высокие голые окна и огромный очаг в углу примыкающей стены, где прислуга уже разожгла огонь перед тем, как они ушли на вечер.

Нина достала немного красного вина, поскольку понятия не имела, что любит пить Вэл. Сэм, несомненно, пожаловался бы на свой виски, поэтому она поставила бутылку односолодового на поднос на кофейном столике. В тревоге она мерила шагами комнату. Она ненавидела быть готовой к компании слишком рано. Это было почти так же плохо, как если бы гости приходили за час до назначенного времени, но с добавлением скуки.

Глава 8

“Ты меня не слушаешь. Я четко сказал вам, что это богато украшенный марказитовый флакон. Это должно быть в похожем на вид контейнере, либо в оловянной коробке, либо в латунном горшке с крышкой. Теперь, поскольку мы еще не знаем, в какой оболочке он был заключен, нам просто придется украсть все соответствующие артефакты, не так ли?” Хриплый голос Литы резанул по ушам ее людей. Им было трудно выполнять ее приказы из-за ее загадочных объяснений и описания объекта, который она искала. Проблема заключалась в том, что она приберегла детали для своих собственных знаний , оставив большинство своих причин неясными. Из-за нечетких описаний ее людям было очень трудно расшифровать то, что они должны были найти. Если бы только Лита могла сказать им, почему и что, им было бы легче определить тип тайника, в котором будет находиться ее приз.

Напуганные благородной женщиной-садисткой, мужчины лишь обменялись нервными взглядами. Они не осмелились допросить ее, даже уточнить ее приказ. Лита была жестоко взвинченной, а ее интеллект сделал ее крайне нетерпимой к обычным мыслителям, превратив ее в тирана с общим презрением к так называемым дебилам, окружавшим ее в повседневной жизни. Вспыльчивый характер был ее худшей чертой, и хотя она хорошо осознавала это, она постоянно осознавала, что не может контролировать это, независимо от того, как она отслеживала развивающееся в ней раздражение, когда сталкивалась с ситуациями, когда ее неправильно понимали.

“Мадам?” - осмелился спросить один мужчина. Лита развернулась на каблуках, и ее горящие глаза обратились к нему, вызвав у него небольшой приступ страха, но он сохранил самообладание.

“Да?”

“Мадам, не могли бы вы, возможно, сказать нам, какого приблизительного размера ваш флакон?" Это значительно сузило бы круг поисков, ” сказал он, стараясь, чтобы его неуверенный голос звучал услужливо. Другой мужчина из собрания служащих последовал за ним, не только чтобы помочь своему коллеге, но и чтобы завоевать расположение хозяйки как человека, который действует по своему усмотрению: “Да, мадам. Если бы мы сузили круг поиска таким образом, я уверен, мы смогли бы найти ваш флакон намного быстрее ”. Двое мужчин незаметно кивнули друг другу в знак согласия, переминаясь с ноги на ногу, когда другие их коллеги бросали на них взгляды.

Лита стояла, уставившись на второго мужчину, который заговорил, и скрестила руки на груди. Это была законная просьба, но, к сожалению, она действительно не знала из примечаний к свитку, насколько большим был флакон. На мгновение разочарование от всего этого угрожало вспыхнуть в ней, но на этот раз она решила обуздать это желание. Она спокойно ответила: “Боюсь, я действительно не знаю, но из того, что в нем содержится, я могу рискнуть предположить, что оно будет не больше вашей ладони, джентльмены”.

Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, на этот раз став непривычно комфортной. Даже Лите это понравилось. Если бы ей не приходилось эффективно навязывать свою волю, она, возможно, была бы более приятным человеком, подумала она, но, к сожалению, дисциплина не основывается на доброте.

“Если вы сможете найти какую-либо из реликвий, специально предназначенных для хранения какого-либо предмета, и так случится, что он окажется примерно размером с вашу ладонь, джентльмены, тогда вы вернете его мне”, - заключила она своим обычным царственным тоном, сразу напомнив мужчинам, что холодная атмосфера никогда не задерживалась надолго. По крайней мере, теперь у них было представление о том, что искать.

Отпустив их до следующего еженедельного собрания, она удалилась в свою спальню. Она извлекла свиток из ножен старинного палаша. Это был цельный лист ткани, тоньше шелка и прочнее паутины. Инструкции к нему были написаны непонятным шрифтом, только очень немногие люди могли прочесть. Лита была одной из тех ученых, которые изучали древнеисландский диалект на нем, и она могла следить за словами без особых изменений в этимологии.

Она снова прочитала там о флаконе.

По слухам, внутри него содержалось вещество, которое могло вызывать древние способности, к которым стремились шаманы и мудрецы, короли и Пророки на протяжении веков. Ни одна живая душа не могла подтвердить его существование, но в различных священных писаниях и гримуарах на флакон и его неземное содержимое неоднократно давили. На некоторых языках Лита нашла слова, изображающие кубок с волшебной водой, на других - трубчатый кристалл с кровью дракона, последний, как она сделала вывод, мог быть своего рода алхимической комбинацией зелий. Если предполагаемый размер был правильным, она знала лишь о нескольких реликвиях, которые могли содержать жидкость.

В течение многих лет она отслеживала местонахождение свитка, который сейчас находился у нее, и теперь, когда он был в ее распоряжении, она, наконец, могла продолжить свое путешествие, чтобы найти легендарный Зал Убитых, саму Валгаллу.

Истории, вплетенные в историю, часто указывали на Германию, в частности на Баварию. Некоторые указывали на множество мест в Скандинавии и даже России, вдоль реки Волхов, возможно, также и Волги. У Литы был обширный мир, который нужно было исследовать, и ограниченное время для этого. После смерти Уолтера Эйкхарта именно она станет его преемницей в Ордене Черного Солнца. Ее происхождение не было чистокровным немецким, но Орден считал, что ее богатство и кровь превосходят даже властителей нацизма, поскольку Лита Рøдерик была прямым потомком Вождя Вотана, который по каким-то тайнам стал богом-волшебником и правил как бог викингов, Один.

Ее стремление к знаниям утвердило ее в качестве эксперта, среди прочего, в антропологии и теологии, откуда она начала свои поиски в древней истории, чтобы найти историческое место.

Внутри Валгаллы таилось великое зло, так гласил ее свиток, после освобождения которого обладатель Силы покорит всех врагов Арийских Королевств.

Рагнарек осуществился бы от руки Литы Рøдерик, и как Верховный лидер она уничтожила бы большую часть человечества, за исключением своих Избранных. Подобно Ковчегу христианской Библии, она будет оберегать тех, кого выберет, — награжденных воинов, ученых, математиков, оккультистов, медицинских работников и тех, кто обладает высоким коэффициентом интеллекта.

По словам нее и многих других, причастных к ее приобретению чудо-оружия и знаний королей, состояние человеческой расы достигло тревожного состояния заражения и ничего более. Средства массовой информации были матерью дураков, политика устарела в процессе правления, а с отменой казней, дисциплины и надлежащего образования мир превратился в пятно на лице Творения. Под ее правлением мир стал бы Новым Асгардом, полным мудрости и порядка.

Об этой цели Орден Черного Солнца не был проинформирован, но она могла пользоваться их защитой и поддержкой до тех пор, пока не сможет показать им путь к превосходству. Слова Литы звучали как слова сумасшедшей, когда она объясняла это своему отцу 20 лет назад, когда она была молодой, неугомонной и сверхуспевающей. Теперь она была настоящей угрозой, хитро используя скандинавскую мифологию, из которой нацисты и "Черное солнце" заимствовали свои идеологии, чтобы заполучить предметы, утерянные для истории. С этими учениями и соответствующими им репрезентативными реликвиями она могла бы найти знаменитый зал Одина. Для нее это была не просто легенда, не сказки с бессвязными событиями и абсурдными персонажами, но истории, уходящие корнями в исторические хроники, где важные люди становились богами в глазах слабых подданных, которыми они управляли. Лита знала, что в этих древних писаниях заключена твердая реальность, если знать, как расшифровать испытания и невзгоды античного восприятия по отношению к тому, что сейчас считается нормальным.

Как и в апокрифах и теологических текстах, которые она изучала, было совершенно очевидно, что огненные мечи, ангелы, состоящие из глаз, и крылатые люди были просто описаниями древнего восприятия их истинной природы. Такова была скандинавская мифология с ее рунами, символами и богами. Сила была очень реальной, но рассматривалась как небылицы о богах и монстрах, в то время как события и пророчества были утеряны в переводе из-за отсутствия лучшего термина.

Если бы она смогла достать желанный флакон, который она искала, содержимое дало бы ей Видение Квасира, в котором ей было бы показано, где на земле находится вход в Валгаллу. Это был бы ее первый шаг к осуществлению ее плана доминирования. Что она знала об алхимии в старом контексте, флакон содержал зелье, которое не было простым галлюциногеном, как то, что использовалось для квестов видения. В отличие от пейота и аяхуаски, этот состав должен был показать потребителю содержимого, какая информация в нем надежно закрыта. Словно по волшебству, жидкость из флакона содержала химические вещества, которые при соединении с рецепторами мозга погружали пьющего в транс, где ему показывали дорогу в Валгаллу, где она находилась на земле сегодня.

Теперь все, что ей нужно было сделать, это дождаться, пока ее люди обнаружат предмет, в котором находился флакон.

“Я не законченный монстр”, - сказала она себе в большой комнате с бетонными колоннами в поместье ее отца.

Надев хирургические перчатки, она осторожно взяла первый артефакт и поместила его в кабинетную рентгеновскую систему для сканирования на предмет содержимого. Она была одна в огромной лаборатории-хранилище.

Это место выглядело как гараж для любителей химии: от стены до стены вдоль стен стояли наборы для химии, мензурки и горелки Бунзена. В центре комнаты, на четырех больших деревянных столах, собранных там, были разложены для сканирования украденные реликвии из Британского музея и другие сокровища, украденные без какой-либо тревоги из складских помещений на острове Мэн и в Университете Северной Умбрии. Было трудно определить, что могло содержаться внутри стальных предметов, и некоторые из реликвий пришлось разобрать на части для тщательного изучения. Этот флакон и его содержимое были важнее любого инструмента или украшения, сделанного руками, давно превратившимися в пыль.

В пустынном углу бетонной комнаты кто-то злобно поглядывал из тени.

Глава 9

Сэм присоединился к Нине в гостиной.

“Ах, доктор Гулд, вы не забыли, какой у меня хороший вкус в спиртном. Спасибо”, - Сэм причудливо улыбнулся, когда она передавала ему его стакан, наполненный на четверть густой янтарной жидкостью, танцующей из стороны в сторону, когда он сел на диван. Нина не скрывала своего любопытного исследования нового образа Сэма. Ее большие темные глаза скользнули по его более длинным локонам, и она наклонила голову, чтобы проверить его намеренную щетину. Она безучастно усмехнулась, и он не мог сказать, был ли это хороший вердикт или нет.

“Тебе лучше допить, парень. Сегодня вечером мы составляем компанию с… ну, кто знает. Должна сказать, она восхитительная женщина, но ее украшения просто сверхъестественны ”, - сказала Нина, допивая все содержимое своего бокала. “Боже, мне бы не помешало немного водки сегодня вечером”.

“Почему вы так уверены, что она имеет какое-то отношение к ограблению?" Может быть, у нее есть друг, который разрабатывает украшения на заказ или что-то в этом роде. Вы знаете, сейчас по всему миру происходит возрождение викингов. Телешоу и музыка на некоторых каналах стали такими, и я вижу много байкеров с татуировками, представляющими скандинавскую мифологию и предания викингов. Может быть, она просто ‘в деле’, ” сказал Сэм, решив сыграть Адвоката дьявола, просто чтобы убедиться, что быстро опьяневшая Нина не свихнулась на невинной жертве моды.

“Сэм, я получил эту редкую книгу от коллекционера, э-э, торговца малоизвестными книгами, верно? Итак, когда он увидел Вэла, сидящего за моим столиком в Costa, он отказался присоединиться к нам. Прежде чем он ушел — быстро, да будет вам известно, — он сказал мне следить за компанией, которую я держу, ” она произнесла это по буквам, наклоняясь ближе к Сэму, чтобы повторить воздействие слов старика. “Я имею в виду, этот человек не мог оторвать глаз от Вэла все время, пока он был там. Он выглядел так, словно увидел привидение… как будто он узнал ее”, - объяснила Нина.

Сэм поморщился от обжигающего запаха алкоголя, который он проглотил, и поднял стакан, чтобы посмотреть на красивый теплый цвет на фоне огня. “Может быть, он знает ее. Бывший. Друг его дочери, который вывел его из себя. Ты никогда не знаешь, Нина. Ты не можешь просто предполагать что-то дерьмовое о ком-то, даже если они носят украденные ожерелья ... ”

“Кольцо на шее. Это было кольцо на шею.”

“... кольца на шее и плохая репутация у книготорговцев”, - закончил он.

Снаружи они услышали, как на холостом ходу пульсирует родстер Harley Davidson. Глаза Нины расширились, и она уставилась на Сэма: “Они здесь”.

“Нет, только она”, - ответил он, выглядывая из окна над подъездной дорожкой.

“О, хорошо. Только она. Ты можешь сразиться с ней, если она станет враждебной, ” сказала Нина в более легком настроении, когда пошла открывать входную дверь.

Сэм сидел со свежим бокалом алкогольного напитка в руке, когда Вэл вошел в дверь, а Нина следовала за ним в шлеме.

“Вэл, Сэм”, - представила их Нина. “Просто сядьте где угодно. Я принес нам немного вина. Ты ведь пьешь вино, верно? ” настойчиво спросила она. Сэм мог ясно сказать, что она преуменьшала свой интеллект, чтобы замаскировать свои намерения, и это почти заставило его рассмеяться.

“Я бы предпочел немного того солода, который пьет ваш друг, если можно так выразиться. На самом деле я не пью вино, а пиво - для подростков, - она подмигнула Сэму. Он улыбнулся в ответ, очень впечатленный ее личностью, которая по своему влиянию почти превосходила ее прическу.

“Твой муженек, Вэл?” Нина прервала расцветающее дружелюбие двух явно непослушных натур.

Вэл кратко рассказала им о драке в баре и совсем немного о том, что ее муж был боксером большую часть своей жизни. “...значит, он не смог прийти сегодня вечером”.

“Черт возьми, что случилось с турком?” Сэм ухмыльнулся, подавшись вперед и уперев локти в колени.

“Не знаю, но я думаю, что он проиграл несколько тысяч евро”, - хихикнула она. Она сразу понравилась Сэму, так же, как и Нине. Миниатюрная симпатичная историчка поискала на шее Вэл кольцо, но на ней его не было. Разочарованная, она слушала, как Сэм и Вэл высмеивают турка и его брата, которые имели наглость поругаться с шотландцами, не говоря уже о скандинавско-шотландских байкерах вроде ее Гуннара.

Возможно, ей стоит просто выйти и спросить? Ее мысли метались между злодейскими занятиями Вэл и степенью ее подозрительности. Затем размышления Нины обратились к воспоминаниям о том, как Вэл бежала за ней с ее сумкой для покупок и как она легко шутила и смеялась. Она была не из тех, кто наивен, думая, что на добродушных людей не могут повлиять отчаяние или жадность, она была на распутье с самой собой, решая, что делать дальше в отношении ее нового друга. Поскольку Вэл не носила медного кольца на шее, у нее не было темы для разговора, на которой можно было бы основывать свои расспросы. И что теперь?

Она не могла рисковать, раскрывая свою профессию исключительно для того, чтобы получить информацию и, возможно, Вэл, если она действительно была вовлечена. В голове Нины мелькнула мысль использовать Сэма, чтобы соблазнить ее, но две вещи перечеркнули эту идею — она вспомнила, что Вэл была счастлива в браке и что ей было совсем не по себе сводничать с Сэмом перед кем бы то ни было. Ее чувства к нему были странными и неустойчивыми. Она была собственницей мужчины, которым не владела, и это заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке, но она никогда не могла признаться в этом. Чего она не ожидала, во всех своих внутренних дебатах, так это того, что Вэл оказался гораздо более дерзким, чем она. Фигуристая байкерша обратила свое внимание на Нину и прямо спросила: “Итак, Нина, зачем ты пригласила меня сюда сегодня вечером?”

Сэм посмотрел на Нину из-за плеча Вэл. Глаза Нины встретились с его, а затем с Вэл. У нее не было слов. Не готовая к ответу, она выиграла время вопросом.

“Что это за вопрос такого рода? Я подумала, что мы отлично поладим, и пригласила тебя немного поиздеваться, Вэл, ” Нина нервно улыбнулась, но она довольно хорошо это скрыла.

Глаза Вэл улыбались, но ее голос был предельно серьезен, когда она посмотрела Нине в глаза и пропела: “Ты хочешь знать, кто я, не так ли?”

Сэм сжал свой стакан. Этот момент, которого они боялись, просто материализовался. Нина оживилась. Если бы все остальное потерпело неудачу, она стала бы своей обычной дерзкой личностью.

“Тогда кто ты, Вэл?” она подмигнула и улыбнулась, играя на своем предположении, что она была навеселе.

“Что ж, - начала Вэл, как королева красоты, отвечающая на вопрос викторины, - я знаю, что я не та, за кого вы меня принимаете”.

Тишина. Нина нахмурилась, делая вид, что прекрасно понимает замечательную бдительность Вэл.

“Кто...” Нина посмотрела на Сэм, медленно обращаясь к Вэл: “... думаю ли я, что ты такая?”

В напряженном ожидании Сэм и Нина ждали, когда упадет бомба.

“Ты думаешь, я продаю украденный антиквариат, не так ли?” Вэл улыбнулась, но Нина не могла понять, что ей показалось смешным. “Я помню, как тебе очень понравился мой шейный платок, и держу пари, ты пригласил меня сюда, чтобы заключить сделку. Бьюсь об заклад, ты попросил меня прийти, чтобы мы могли устроить небольшую распродажу готового антиквариата, которую держат в секрете, верно? Что ж, - она засмеялась, слегка хлопнув ладонью по колену Нины, - единственное, что я могу продать вам с доски, это несколько букв "Дж".

Нина уставилась на нее, сбитая с толку. Все еще смеясь, Вэл добавила: “Виид, глупышка”.

Сэм усмехнулся в свой стакан с широкой улыбкой, зная, что Нина оторвет ему яйца за то, что он посмеялся над ее ошибочным суждением. Он и не подозревал, что Нина только что нашла ее в. Она могла бы разобраться с этим маленьким недоразумением.

“О,” она неловко рассмеялась и откинула голову назад, “я действительно была настроена на одно из этих украшений для шеи. По крайней мере, ты должен сказать мне, где ты это купил. За это стоит умереть ”. Сэм был безмерно впечатлен ее быстрым мышлением, ее оппортунизмом и ее не слишком убогими актерскими способностями.

“Послушай, вот что я тебе скажу: я заметил, что у тебя есть склонность к древним реликвиям, гробницам и всему подобному. Как насчет того, чтобы завтра пойти посмотреть на новую выставку в Национальном музее Шотландии? Это на моей совести. Мы сделаем из этого день, ” взволнованно предложила Вэл и залпом допила последнюю порцию алкоголя.

“Да! Звучит потрясающе!” Сэм ликовал. Он налил вина для Нины и два янтарных бокала для Вэл и для себя. Нина выглядела изумленной. Когда Вэл посмотрела на картины Пердью на стене в коридоре, она бросила на Сэма раздраженный взгляд, полный упрека. Он просто отмахнулся от нее и улыбнулся.

“Соглашайся”, - прошептал он и прошел мимо нее, чтобы присоединиться к Вэл в небольшом анализе импрессионизма.

Нина стояла перед массивным окном, из которого открывался вид на Эдинбург. Видения семейной реликвии продолжали мелькать в ее голове. В этом должно было быть нечто большее, чем просто это. И с недавними ограблениями, когда грабители забирали артефакты точно такой же эпохи в каждом заведении, это было слишком очевидно. Ломая голову, она пыталась придумать способ обманом заставить Вэл признать или раскрыть причастность. Нине так отчаянно нужно было знать, почему. Что побудило их украсть посредственные экспонаты, которые находились в музеях уже несколько десятилетий?

“Вэл?” - невольно спросила она, чувствуя себя настолько расстроенной из-за своих вопросов без ответов, что заговорила авторитетно.

“Да, любимая?” Вэл улыбнулась и присоединилась к ней в комнате.

“Вы говорите, что этот предмет - семейная реликвия? Кто из членов семьи дал это тебе?” - мягко спросила она, поддерживая разговор.

“О, моя мать дала мне это. По-видимому, это принадлежало очень важному члену нашей семьи, который жил за много жизней до меня, поэтому я подумала, что это большая честь, знаете, что это перешло ко мне ”, - объяснила Вэл, потягивая виски.

“Если я могу спросить, Вэл, чем ты зарабатываешь на жизнь?” Спросил Сэм с порога, используя свое мальчишеское обаяние, чтобы задобрить ее.

“Я консультирую по вопросам безопасности”, - сказала Вэл, ее слова падали на Сэма и Нину, как наковальни. Они обменялись короткими взглядами, в их взглядах прозвучало громкое "Бинго!" в ответ на ее ответ. Это было все! Это был щелчок в кодовом замке их любопытства. Нина подавила победоносную улыбку.

Консультант по безопасности был бы идеальным внутренним мужчиной, женщиной, личностью, и Вэл была связующим звеном. Именно она следила за тем, чтобы система охранной сигнализации музея, записи с камер видеонаблюдения и радиосвязь выходили из строя всякий раз, когда грабители проникали в помещение. Так она стала владелицей торка из Лохарского мха и других менее заметных предметов, которыми она неосторожно хвасталась при себе в городе. Теперь это имело смысл.

Теперь Нина знала, что они с Сэмом могут не только что-то сделать с безрассудной угрозой жизням, но и прекратить разрушение и разграбление мировых культурных ценностей. Как историк, она была увлечена защитой народного наследия и сохранением древних реликвий.

“Будь я проклят, если позволю какому-нибудь ничтожному засранцу где-нибудь безнаказанно уничтожить последний кусочек богатой цивилизации, который у нас остался в этом пластиковом мире!” Нина зашипела, закрывая дверь, наблюдая, как стоп-сигналы мотоцикла исчезают в ночной дали.

“У меня странное чувство по поводу всего этого, Нина”, - сказал Сэм, все еще скептически относясь к абсолютной вине, которую Нина возложила на Вэл.

“О Боже, пожалуйста. Только не снова, Сэм. Ради всего святого, ты что, потерял свою остроту? Ты не можешь сложить два и два вместе? Это прямо там, перед нами!” - взвизгнула она. Этот яростный гнев вспыхнул снова, как это всегда случалось, когда она чуяла несправедливость.

“Я не говорю, что ты неправ!” Сэм огрызнулся в ответ и взял ее за плечи, чтобы привлечь ее внимание. “Все, что я говорю, это просто идти с этим. Пойдем посмотрим, что готовит этот день. Она будет с нами все время, и вы можете потратить все это время, разнюхивая подробности ее профессии. Возможно, она даже не знает, что помогает более разумной партии ”, - утверждал он.

“Сэм, она носит гребаные реликвии! Добыча висит у нее на шее. Господи, сколько еще доказательств тебе нужно? Ты потерял самообладание от всей этой ... гребаной терапии и прочего дерьма, которое ты использовал, чтобы спрятаться от того, в чем ты раньше был так хорош ...?” Нина закричала. Мерцающие темные глаза Сэма пристально посмотрели на нее. Она немедленно остановилась, онемев от сожаления. Нина ахнула и увидела, как рот ее подруги открылся от поражения. Ямочки на его щеках исчезли, губы больше не улыбались, и она могла бы поклясться, что увидела блеск слез в ониксовых глазах.

“О боже мой, Сэм, мне так жаль”, - взмолилась она, когда он спокойно отошел туда, где на диване лежала его куртка. “Сэм! Пожалуйста, прости меня. Я сука. Я... Сэм, остановись!” она последовала за ним вплотную, ее волосы взметнулись, когда она жестом извинилась. “Сэм, я просто скучаю по тебе таким, каким ты был раньше. Я тоже устал от страха и того, что моя задница на перевязи, но это то, что мы делаем! Вот кто мы сейчас. Когда мы встретились, я был отчаявшимся академиком, которого не уважали, а ты был дерьмово-горячим журналистом, который потерял любовь всей своей жизни! Вот кем мы были, Сэм! И... и посмотри, как далеко мы продвинулись. Теперь ты идешь и все портишь, будучи всем… все размыто и безопасно. Господи, несколько лет назад ты бы прямо там и тогда поверил в Вэл в том, кем она была. Ты бы проследил за ней, чтобы увидеть, куда она пошла, чтобы разоблачить, что она задумала, и с треском решить эту гребаную проблему!”

Он проигнорировал ее и швырнул свой стакан в очаг, разбив его вдребезги, выпуская пары выдержанного в бочках солода в пламя. Она никогда не видела Сэма сердитым, не таким. Его растрепанные черные волосы выделялись на фоне красивого лица, влажные глаза цвета красного дерева тлели под идеально очерченными бровями.

“Что ж, кажется, ты достаточно заряжена для нас обоих, Нина!” - впервые за все время он накричал на нее. Его низкий голос был ей чужд, но она не осмелилась отступить. “Удачи вам в поимке преступников в одиночку! Вам, конечно, не нужен съежившийся бывший дерьмовый журналист, чтобы прикрывать вашу спину. Мы все знаем, как плавно ты выживаешь без меня ...”

“Послушай меня!” - крикнула она отчаянным тоном, пытаясь переубедить его. “Мне неприятно видеть, как ты теряешь свою искру. Ты утратил свою страсть, то безрассудство, которым ты так легко поддаешься. Я скучал по тебе, Сэм! Боже, я так сильно скучал по тебе и хочу, чтобы ты вернулся! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ВЕРНУЛСЯ!” Теперь она умоляла.

“Ты хочешь, чтобы я вернулся. Что за шутка! ” он громко рассмеялся, но его смех был жестоким и холодным, когда он смерил ее стальным взглядом, пропитанным презрением. Он был сыт по горло сочувствием к ней, тоской по ней, задаваясь вопросом, когда она собирается снова изгнать его, когда ей было нужно, чтобы он ушел, и был только благодарен, когда она попросила его вернуться.

“Ты слишком занят, трахая Дейва Пердью, чтобы даже заметить, что я существую! Пока я тебе не понадоблюсь, конечно. Тогда ты зовешь. Я просто твоя поддержка, твой напарник, когда твой парень бросает тебя в огонь ради собственной выгоды, наплевав на это! Это я!” он выплюнул в нее эти слова.

“Это неправда! Ты мой лучший друг, Сэм, и я скучаю по тебе, когда мы так долго в разлуке!” она все еще пыталась, но Сэм не хотел этого слышать. Он направился к двери. Она кричала с дивана, ее голос срывался от поражения и бурной ярости. “Я всего лишь гребаный Пердью, чтобы украсть Копье Судьбы! Я не люблю его! Я люблю...”

Сэм повернулся в дверях и посмотрел на нее, но Нина замолчала.

“Ты что?” - удивленно спросил он. Нина не была уверена, имел ли он в виду оборванное предложение или цель ее отношений с Дейвом Пердью. Она выбрала более безопасную тайну.

“Я пытаюсь найти Копье. У него это есть, и он собирается использовать это для чего-то отвратительного, просто чтобы произвести впечатление на этих придурков из "Черного солнца". Ты знаешь, на что способна эта реликвия! ” бормотала она, когда он шел к ней, его темный пристальный взгляд прожигал ее, фиксируясь на взволнованном выражении лица.

Грудь Нины тяжело вздымалась от расстройства, но она стояла на своем. Она никогда не отступала, ни перед кем, но она знала, что ее обидные слова были неуместны. Без сомнения, она была виновата в том, что сказала ему эти вещи, и она сделала бы все, чтобы удержать его от ухода из Райхтишусиса прямо сейчас, от того, чтобы оставить ее.

“Сэм, мне так жаль. Я была стервой, которая закатила истерику, но, клянусь Богом, я не имела в виду ... ” тихо сказала она, но он перебил ее.

“Ты сука, Нина. Это то, что мне понравилось в тебе с того самого дня, как мы встретились. Теперь ты хочешь украсть Копье у своего парня? Ты знаешь, что он расстанется с тобой из-за этого, верно? Тогда ты будешь скучать по мне? ” - выпалил он, и ему это понравилось.

“Да, я всегда скучаю по тебе”.

Это все, что она сказала, и она сказала это с такой искренностью, ее тон теперь стал низким, звучащим совершенно побежденным. Ее ладони лежали на бедрах, а тело дрожало, но она не отрывала взгляда от его пылающего взгляда. Без предупреждения Сэм заключил маленькое тело Нины в свои мощные объятия и глубоко прижался губами к ее губам в страстном поцелуе, который замедлил мир, в котором они находились, и полностью остановил время.

Глава 10

В Томаре был мягкий и приятный день. В живописном португальском городке кипела жизнь. Некоторые туристы прогуливались по замку, слишком увлекаясь технологиями и не придавая значения древней крепости. С того места, где он стоял на фоне ясного голубого неба, он смотрел поверх покрытого кустарником понижающегося склона холма туда, где ниже Пра &# 231; представитель да & # 250; блика выровнял местность и привнес цивилизацию у подножия холма. Вдоль вытянутой платформы из квадратной серо-белой брусчатки площади Республики стояла бледная ратуша. Вход в двойную арку создавал единственную тень на фасаде, освещенном солнцем и отражающем его ослепительную белизну.

Перед красивым старым зданием возвышалась бронзовая статуя основателя города Гвалдима Паиса. Его безучастное выражение, древнее и потрепанное временем, смотрело прямо перед собой, в то время как два пожилых джентльмена прогуливались по большой плоской площадке перед статуей, не подумав признать это или даже прочитать табличку. В отличие от множества туристов, им не пришлось. Они были здесь раньше. Много раз они встречались здесь во все времена года и при разных обстоятельствах. Томар был родным городом двух мужчин, хотя с тех пор они поселились в более благоприятных городах из-за власти, которой они обладали. Один обосновался в Лиссабоне, а другой выбрал Мадрид, откуда была родом его жена. Но это то место, где они выросли, где их отцы и прадеды закалялись в прекрасных людей.

Теперь эти двое бесшумно шагали к боковой дороге, где они собирались выпить чашечку очень крепкого кофе в крошечном ресторанчике, расположенном на земле, которая существовала до зарождения большинства культур. Теперь, когда у них были седые волосы и суставы, не способные выполнять самые обыденные задачи, они в полной мере оценили древность дома своего детства. Ратуша, построенная в 17 веке, была младенческой по сравнению с некоторыми зданиями, которые они считали обычным зрелищем в детстве. Под подошвами их ног эхом отдавались боевые кличи, топот копыт боевых коней и вибрация многовековой поступи. Они свернули на узкую улочку из булыжника и ржавых цветочных рамок, прикрепленных к старым потрескавшимся стенам противоположных зданий, краска облупилась на верхних концах, где края крыши слегка обвалились. Между ними завязался небольшой разговор о болях, когда они зашли в причудливое кафе, которое они посещали каждый раз, когда посещали Томар.

Некоторые посетители нервно поглядывали на них, в то время как другие вставали и уходили. Менеджер вздохнула при появлении двух постоянных клиентов, которых она хотела бы уже просто уничтожить, но они, казалось, жили вечно из-за какой-то злобы, которую она не могла понять. Благодаря чистой практике и опыту, она налила их пиво именно так, как знала, что они его закажут, и вразвалку подошла к их столику, неловко улыбаясь оставшимся посетителям, покровительство которых она надеялась сохранить.

“Счастливого пути, джентльмены”, - она убедительно улыбнулась двум закаленным старикам, которые, в свою очередь, отказали ей в доброте. У обоих были одинаковые татуировки, на руке и шее соответственно. Черный диск — и из него исходили лучи черных молний в форме острой буквы "S". Символ ордена Черного Солнца.

“Ильда, обригадо”, - прохрипел один, когда его товарищ закашлялся в носовой платок, хлюпая соплями и давясь, к возмущению других посетителей. Он подождал, пока она поставит чашки перед ними и окинет стальным взглядом отвращенных людей в маленькой забегаловке. Сузив глаза и встретив пронзительный взгляд каждого из них, он быстро опроверг их суждения и оставил их со склоненными головами, прихлебывающими суп.

“Она представляет угрозу, Миро. Мне не нравится, как она выглядит, и я, конечно, не чувствую себя комфортно из-за ее богатства. Ты знаешь, что женщины с деньгами - это просто пираты с сиськами, верно? Готов проткнуть тебя саблей, чтобы забрать то, что у тебя есть ”, - сказал фыркающий старик после того, как скомкал потраченную впустую хлопчатобумажную тряпку и засунул ее в карман.

“Она является членом. Я не позволяю женщинам запугивать меня. Вот почему ты тот, кто женат”, - прокомментировал его друг.

“О, хватит о Розе, Миро. Я завоевал ее честно. Хватит десятилетий издевательств из-за того, что ты проиграл ”.

“Ты жульничал и ты это знаешь”, - пробормотал Миро, делая глоток кофе. “С кем у нас сегодня связь, Карлос?”

“Она посылает эмиссара по имени Слокин, по-видимому, обсудить с нами Братство. Эта высокомерная сука заплатила вдвое больше моего гонорара только за информацию, за мое время, понимаете? ” болезненный адвокат на пенсии фыркнул.

“Братство? Что, во имя Христа, ей от них нужно? Я думал, мы покончили с этими ублюдочными убийцами!” Воскликнул Миро, снова привлекая нежелательное внимание окружающих. На этот раз он поднял открытую ладонь в знак извинения и наклонился вперед над своим кофе, понизив громкость голоса: “Откуда она вообще о них знает?”

“Она этого не делает, Миро. Ей нужна информация о поисках Святого Блода, о его местонахождении ”, - рассказал Карлос с тем, что можно было бы истолковать как улыбку, если бы это не выглядело таким болезненным.

“Святой Блод? У нее есть яйца”, - сказал Миро, ни к кому конкретно не обращаясь, его глаза застыли в изумленной настороженности по отношению к серьезному предмету, о котором шла речь.

Карлос продолжил, как будто читал проповедь: “И я собираюсь рассказать ей о Братстве, мой друг. Ее вечная женская досада и все ее деньги будут направлены против самого темного ордена ... рядом с нашим собственным ... и при этом я натравлю их друг на друга. Они уничтожат друг друга и позволят ”Черному Солнцу" обглодать их кости и украсть добычу у обеих их бессильных маленьких клик ".

Миро немного подумал над этим. Затем он медленно кивнул, часто моргая своими глазами-бусинками. В конце концов, это показалось ему хорошей идеей.

“Мистер Оливейра?” - пронзительный голос вторгся в их дискуссию.

“Да, это я”, - грубо ответил Карлос, не потрудившись повернуться к мужчине, обращающемуся к нему за его спиной: “Подойди, сядь. Я не сова. Я не смогу говорить с тобой, если ты будешь стоять у меня за спиной ”.

Странный голос на мгновение усмехнулся, ужасный, жуткий звук, который немедленно вызвал недовольство как Миро, так и Карлоса. Они хмуро посмотрели друг на друга, когда странный молодой человек опустился на третий стул за столом.

Даже для людей с эксцентричным вкусом посетитель будет казаться неуместным практически в любом месте. Он был чрезвычайно изможден, а его исключительно широкий рот создавал впечатление, что у него было несколько слишком много зубов за защитой губ. Миро внимательно разглядывал странного маленького человечка, у которого на пугающе круглом черепе было еще меньше волос, чем у него

“Я Джаспер Слокин. Слокин, да, это я”, - хихикнул он сквозь свой кривой нос, его дрожащие руки и трясущиеся пальцы свидетельствовали о его неспособности усидеть на месте. Карлос поднял бровь, глядя на Миро, и залпом допил остывший кофе, которым он пренебрег. Миро, в свою очередь, нахмурился на молодого лысого вредителя и решил раз и навсегда, что тот ему ни капельки не нравится.

“Чего ты хочешь, Слокин?” спросил он, прежде чем Карлос смог сформулировать вопрос из-за непрекращающихся подергиваний странного гостя.

Слокин немедленно прекратил извиваться, мгновение сидел неподвижно, а затем медленно повернул свою выпуклую голову лицом к Миро. Было тревожно видеть, как так резко меняются его манеры, и, что еще хуже, на его лбу образовалась злая морщинка, в которой не было ничего, кроме грубой злобы по отношению к грубому старику.

“Я не верю, что пришел сюда, чтобы увидеть вас, мистер Круз, и я был бы признателен, если бы вы оставили при себе свои ошибочные представления и невыносимое отношение”, - спокойно отрезал Джаспер. В его глазах не было ни страха, ни уважения, даже когда он видел, как на лице старика нарастает ярость. Когда Миро был готов впасть в слепую ярость, Карлос быстро прервал его, чтобы предотвратить вражду между Орденом и Литой Рøдерик. Она была слишком важна на этом этапе плана, чтобы манипулировать ею, заставляя выполнять грязную работу Черного Солнца.

“Хватит уже! У нас нет времени на мелодраму. Джаспер, что именно желает знать твой работодатель?” Спросил Карлос твердым, но услужливым тоном. Как подросток, Джаспер полностью развернул свой стул так, чтобы оказаться спиной к Миро. Старик прикусил губу ради своего друга и позвал Ильду, чтобы она попросила еще чашечку.

После нелепой череды откашливаний и еще раз пошевелив пальцами и постукивая своими длинными остроносыми ботинками по полу внизу, Джаспер Слокин продолжил. “Мисс Р. & # 248; дерик желает собрать разведданные о местонахождении ... этой ... организации, которая ...” он нервно рассмеялся высоким женоподобным тоном, “... она хочет знать, кто охраняет Зал Убитых”. Слокин закатил глаза, как застенчивый школьник, заламывая руки и склонив голову с застенчивой улыбкой, которую Карлос не мог не найти чрезвычайно тревожной. Странный посланник, несомненно, был в какой-то степени безумным, намного превосходя эталонную отметку по яркости.

“Я знаю”, - добавил он с очередным веселым смешком, “это должно звучать безумно. Но она убеждена, что такое место действительно существует и что ты знаешь... ” он игриво ткнул Карлоса пальцем, не менее причудливо пропев: “...где...”пок“, ... это... ”пок“, ... находится”. Затем он откинулся на спинку стула и от души захихикал, радостно сложив руки. Его поведение было совершенно жутким.

“Пожалуйста, мистер Слокин, я больной человек. Не прикасайся ко мне”, - сказал Карлос с немалой долей разочарования и поправил свой кардиган, бросив взгляд на Миро, который пристально наблюдал за Джаспером.

“О, мне очень жаль. Прошу прощения. Мои извинения”, - Джаспер извинился за свои действия, но не было никаких признаков раскаяния. Его манера была скорее более саркастичной или даже намеренно злобной по тону.

“Вы ищете тамплиеров, мистер Слокин. Скажите мисс Р. &# 248; дерик, что она должна найти Братство , древний тайный орден тамплиеров, поставленный на охрану секретов Асгарда, Зала, названного в текстах Валгаллой ”, - объяснил Карлос так ясно, как только мог, наблюдая за своеобразными причудами Джаспера Слокина.

“Но Братство должно быть здесь, в Томаре”, - запротестовал Слокин, поморщившись, явно расстроенный тем, что он расценил как отсутствие интереса со стороны мистера Оливейры. “В конце концов, это последний город, построенный для рыцарей-тамплиеров и их дела, не так ли?”

Карлос был застигнут врасплох. Он не знал, что Слокин был больше, чем просто посланником, больше, чем просто грубым, причудливым бесенком.

“Да, вы правы, если имеете в виду рыцарей-тамплиеров, мистер Слокин.” он оперся локтями на стол. “Однако Братство, о котором я говорю, не является богобоязненными монахами, которые прячут сокровища от Церкви. Они тамплиеры только по названию, друг мой”, - Карлос поперхнулся и нащупал свой носовой платок, когда последовал очередной приступ кашля. Джаспер Слокин терял терпение и повернулся, чтобы посмотреть на Миро, указывая на хрипящего мужчину и издеваясь в бестактной шутке. Миро стиснул зубы, отчаянно желая снова стать 35-летним, с твердыми костяшками пальцев и смертельными ударами.

“Итак, когда вы снова обретете контроль над собой, пожалуйста, ” Слокин высокомерно фыркнул и сложил руки, пародируя очень заинтересованную аудиторию, “продолжайте, прежде чем мы все умрем от старости”.

Его дерзость была поразительной. Оскорбления и презрение, казалось, приходили к нему так же естественно, как дыхание. Несколько человек в заведении не могли не покачать головами от невоспитанности тощего сопляка.

Когда Карлос укротил свой кашель, он подумал о том, чтобы отправить грубого ублюдка сломя голову в общество Братства, где его не потерпели бы дальше, чем на одно грубое слово. Он собирался предупредить Слокина о быстрых казнях Братства, их точной и методичной координации и их пренебрежении к любому, кто преследовал то, что было спрятано в древнем месте, которое они защищали. Но теперь он решил сохранить свои знания об архаичной группе стражей при себе и просто отправить питомца Р øдерика прямо к ним.

“Я полагаю, что Братство в данный момент находится в Эдинбурге, Шотландия. Они кочевники, так что тебе лучше поторопиться.”

Слокин был заинтригован: “Как мне их найти?”

“Я слышал, что они ждали, пока кто-то из своих оправится от драки, прежде чем снова отправиться Бог знает куда”, - сообщил Карлос, не сводя глаз с Миро, когда он говорил, и видя, что его друг кивает с улыбкой. “Я не знаю, где они, но их раненый брат, я думаю, выздоравливает в Southern General. Вы можете спросить его, где найти их лидера.”

Весело хлопнув себя по колену, дерзкий и неприятный молодой человек поднялся со своего места и сказал: “Ну, тогда мне лучше идти. Спасибо, что уделили мне время, мистер Оливейра. И, пожалуйста, сходи к врачу. Туберкулез - ужасный путь к смерти ”. С улыбкой он отсалютовал двум раздраженным старикам и, развернувшись на каблуках, насвистывая, исчез за углом.

“Чертов бес”, - сказал Миро.

“Как он узнал, что у меня туберкулез?” Карлос ахнул.

“Не имеет значения, старый друг. Его смерть войдет в книги. Отличная работа ”.

Впервые за все время Ильда услышала смех двух стариков.

Глава 11

Холод пробежал по рукам Яна, когда он попытался унять дрожь в пальцах, чтобы надеть кожаные перчатки. Он знал, что лучше не проводить слишком много времени на улице, холодной ночью, прежде чем пытаться завести свою Honda; но сначала ему нужно было отрегулировать фару, так что у него горели руки от холода и онемели пальцы, которые он счел почти бесполезными. Выйдя из "Жаждущей черепахи", он стоял под облачным ночным небом, холодный ветер угрожал его возвращению домой сегодня вечером, но все, на чем он сосредоточился, это согреть руки. Без теплых рук он не мог выжать сцепление, не мог нажать на тормоза. Из всех его приятелей он ушел последним из-за приглашающей женщины и обещания большего, чем двойной ром, который в итоге оказался замужней шлюхой, не желающей тест-драйв его мотора.

Ее пьяная задница металась по барной стойке, изводя не совсем здоровую клиентуру Черепахи . У Яна не было на это времени. Ему нравились его женщины, бодрствующие и желающие, такие, которые чувствовали его сзади, когда они занимали его место киски на скорости 180 км в час. Наконец, он просто сунул онемевшие, горящие пальцы в перчатки в надежде, что каждый палец каким-то образом задействует мышечную память, чтобы найти свой дом. Пока он пытался надеть шлем, прежде чем установить свой 1300cc, спорящая пара, спотыкаясь, вышла из шумного бара и разглагольствовала всю дорогу до своей машины. Пока они ругались и бросались оскорблениями, муж искал правильный ключ, в то время как его жена отчитывала его за ‘неадекватность’ даже в этом.

Ян усмехнулся. Слава богу, он не был женат. Никогда не было. Не из-за отсутствия попыток, но он был одним из наименее привлекательных сыновей Швеции. Вместо светлых локонов его брата ему достались морковно-рыжие локоны с текстурой стальной шерсти, благодаря генам его дедушки по материнской линии. Никого не волновало, что он умный и веселый, или что он был звездным игроком в регби с телом, которое заставило бы женщину потянуться к пуговице его джинсов. Нет, он был просто уродливым братом, и на этом все закончилось. Теперь, когда он наблюдал за тем, как эти двое ссорятся, полностью отказавшись от чувств, которые они, возможно, когда-то испытывали друг к другу, он был рад, что ему не пришлось терпеть это учреждение.

Муж, наконец, открыл свою дверь, но не раньше, чем его жена опустилась на колени перед решеткой автомобиля, припаркованного рядом с их машиной. Ее непрерывно рвало, вызывая еще большую ярость у ее твердолобого мужчины, который быстро поднял ее, бесцеремонно швырнул в машину и захлопнул дверцу. Именно тогда Ян заметил молчаливые силуэты, сидящие в той темной машине. Они сидели неподвижно, три тени, и он мог видеть, что их головы держатся совершенно неподвижно на фоне резкого света системы безопасности, который отбрасывал свой резкий белый ореол позади них. Яну это показалось странным. Почему они не сочли эскападу, разыгрывающуюся рядом с ними, интересной или даже заслуживающей внимания? Казалось, их совершенно не интересовали события, происходящие с этой сумасшедшей парой, потому что они, казалось, чего-то ждали. Но что, подумал он.

Ян посмотрел на противоположную сторону припаркованной машины, чтобы посмотреть, что может дать им прямой обзор, и увидел двух байкеров, сидящих на своих машинах. Он нахмурился при виде странной сцены. Два байкера ничего не делали, просто сидели на мертвых пони на холодном ночном ветру. Они не сказали друг другу ни слова. Как манекены, они просто сидели там, в прямой оппозиции к шуму внутри бара.

Словно два разных мира, соединенных порогом, он наблюдал за оживленным баром с его яркими огнями и шумом пьяных драк поверх взрывающегося фурора старой рок-музыки. В то время как, как только был пересечен дверной проем наружу, мир превратился в неодушевленное пространство холодного воздуха в свисте черной ночи, который поднимал пучки пыли тут и там. Пребывание по эту сторону порога вызвало у Яна удивительное чувство меланхолии, и он решил начать действовать, пока не начал в депрессии перегрызать себе вены. Мотоциклисты все еще не сдвинулись с места, когда он с некоторым усилием этими холодными руками натянул шлем на свои рыжие волосы. Разминая пальцы, он гордо оседлал свою Honda, счастливый тем, что выбрался из этой жуткой ситуации с ее причудливыми зрителями.

Кивнув своим коллегам-байкерам, он завел свою машину и развернул ее лицом к выезду, прежде чем нажать ботинком на рычаг переключения передач и отпустить сцепление. Его двигатель звучал мощно, когда он взлетал, рыча под ним, пока не набрал комфортную скорость. Примерно через 50 метров он почувствовал, как под седлом сработала вторая передача, и мотоцикл рванулся в холодную черноту, бросавшую вызов темно-серому мраку асфальтовой дороги.

Благодарный за интенсивную вибрацию ручек, он почувствовал, как его руки согрелись в толстых кожаных перчатках, и пальцы теперь могли двигаться свободнее. До дома было еще несколько миль, возможно, еще 30 минут езды, но Яну нравилась открытая дорога. Несмотря на все, что его волновало, это могло продолжаться вечно, и он все равно был бы счастлив пережить это. Его не ждала женщина, в отличие от его друзей Алекса и Гуннара, у которых были жены, которые поехали с ними, поэтому у него не было ограничений по времени на возвращение домой.

Он думал сесть на A720 по пути в Ньюингтон, где в течение следующих трех недель проживали остальные члены его клуба, прежде чем двинуться дальше на восток. Как только Гуннар выйдет из больницы, они решат, куда идти. Они были больше, чем просто кучка распущенных и грязных мотоциклетных наркоманов. Ян и его братья служили определенной цели, время от времени зарабатывали кое-какие деньги тем или иным способом, законным или нет. Их кредо было для них священным, и они считали себя благородными людьми, которые помогали сохранять баланс добра и зла за завесой того, на что повседневный мир даже не обращал внимания.

Он мчался сквозь сгустки тумана, которые появлялись, как призраки, из черного небытия, которое охватывало кажущуюся бесконечной дорогу, и исчезали, как простые вдохи, обратно в забвение, откуда они пришли. Сегодня вечером он был благодарен за козырек своего шлема, представляя, как холод обжигает лицо, и это внезапно вызвало урчание в животе, требующее хорошего шотландского бульона. Ян улыбнулся. Да, это то, что он будет есть, когда доберется до отеля в Ньюингтоне — густой бульон с таким количеством углеводов, плавающих в его вкусной вискозе. Это было стимулом для ускорения, почти таким же, как транспортное средство, следовавшее за ним на расстоянии.

Было далеко за полночь, когда Яна ослепил свет фар в боковых зеркалах. В маленьких серебряных рамах его зеркал появились два мотоцикла, приближающиеся с неудобной скоростью, а затем замедляющиеся как раз вовремя, чтобы догнать его.

“Какого хрена?” его слова доносились приглушенно из-под шлема, поскольку два мотоцикла просто следовали за ним на несколько дюймов с каждой стороны, но не предпринимали никаких усилий, чтобы обогнать его. Ян почувствовал неприятности, когда увидел это, и он немного замедлился, чтобы проверить их. При виде его стоп-сигналов они замедлились, и он понял, что происходят плохие вещи. Лучшее, что можно сделать на пустынной, темной дороге после полуночи, - это убежать от них. На самом деле, другого выбора не было, поэтому он переключил передачу и нажал на газ. Его машина прыгнула вперед, и он наклонился вперед, чтобы получить меньшее сопротивление от ветра. На скорости 200 км в час он молился богам, чтобы впереди не было машин или крутых поворотов. Ян никогда раньше не ходил по этому конкретному пути. Он проверил зеркала и увидел, как их фары уменьшаются позади него.

“У-у-у!” - закричал он внутри шлема, почти запотевая изнутри от его дыхания. Его "Хонда" с визгом неслась по дороге мимо Дандерхолла, и он знал, что должен уклониться от них, пока эйч впереди. Увидев поворот направо, Ян сбросил скорость и свернул на Уисп, узкую дорогу, граничащую с жилым районом Дандерхолл. Он миновал несколько домов и теперь оказался в нерешительности относительно того, припарковаться ли ему где—нибудь и переждать это - или мчаться вперед и надеяться оторваться от хвостов. Адреналин побуждал перепуганного байкера добраться до своих собратьев как можно скорее, независимо от того, что или кто преследовал его. Здравый смысл подсказывал ему набраться терпения и ждать. В пустынной части Огонька, за спящими домами с темными окнами, было достаточно кустарника, чтобы спрятать его. Конечно, его охотники не стали бы всю ночь прочесывать кусты и деревья на протяжении нескольких миль, чтобы найти его. Это был наиболее приемлемый выбор.

Он снова ускорился, убедившись, что читает дорожные знаки, чтобы не заблудиться в этом объезде.

Позади него они снова появились на расстоянии. Его сердце упало, но он был намного впереди них. Было бы легко обогнать их, прежде чем они смогли бы догнать его на повороте далеко позади него, потому что туман, который стелился по местности, теперь образовал удобную завесу между ним и ними. Затуманивание их представления о нем было благословением, которое он рассматривал как шанс совершить прорыв. Мысли о супе и братстве теперь оставили его и отступили на шаг назад из-за его забот о выживании. Он пробирался сквозь туман, дорога была едва видна из-за белой мглы. Было опасно так скакать, но Ян подвергался большей опасности в погоне. Он предположил, что это были два странно неподвижных байкера у бара, но он понятия не имел, чего они хотели от него, или, что еще лучше, почему они еще не сделали все возможное на парковке.

Теперь Ян окончательно проснулся. Он не помнил, чтобы когда-либо за всю свою жизнь был так бдителен, даже когда 15 лет назад был вовлечен в банду, промышлявшую торговлей оружием в Ливане. Его глаза расширились, как будто это могло помочь ему видеть в густом тумане на дороге. В зеркалах он больше не мог видеть другие огни, и это давало ему некоторое утешение, но он уже много раз учился не принимать такое утешение как должное, пока не окажется в безопасности в своем собственном лагере. Проезжая мимо пустынных пастбищ и бросая быстрые взгляды в сторону жутких черных очертаний кустов, окаймлявших дорогу, он почувствовал некоторое облегчение от своего побега. По мере того, как он увеличивал расстояние между ними, Ян начал размышлять об их мотивах.

Рывок сильно тряхнул его голову, и у него на мгновение перехватило дыхание. Под ним его машина захлебнулась, дернувшись и заглохнув. Оно теряло силу с пугающей скоростью, независимо от того, что он пытался исправить ситуацию. Несколько секунд спустя он пыхтел и был полностью истощен. С грохотом остановившись, Honda содрогнулась, и Ян сразу понял, что его топливопровод поврежден. Либо это, либо его топливо было перекачано. Он скатился на обочину дороги и столкнул свою мертвую лошадь в кусты, чтобы его не заметили.

Наступила гробовая тишина, от которой у него зашипело в ушах, когда он снял шлем. Ледяной ветер трепал его рыжие волосы и сжимал затылок страшной хваткой. Он слышал, как ночной порыв ветра завывал в кронах деревьев, и это шевелило старые ржавые вывески на соседней строительной площадке. Как меланхолично! Ян почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Он был в ужасе от темноты, еще больше от того, что застрял в ней. У него не было никакого света, кроме Zippo, который был бесполезен при таком ветре.

“Это просто чертовски здорово!” - воскликнул он в густой темноте, где луна время от времени выглядывала из-за темных облаков ровно настолько, чтобы показать ему его отчаяние. Возможно, если бы он заговорил вслух, это отпугнуло бы всех обитателей тьмы, которые считали его добычей. Они подумали бы, что он уверен в себе. Они будут думать о нем как о крутом и невозмутимом из-за своего затруднительного положения. В этом он убедил себя в детской попытке игнорировать надвигающийся ужас. Он достал свой мобильный телефон из кармана куртки и позвонил Алексу, но телефон его друга был на голосовой почте.

“Алекс, когда получишь это, позвони мне. Я нахожусь недалеко от Дандерхолла, и мой велосипед сломался. О, и за мной кое-кто следит. Я думаю, что потерял их, но все же. Мне ни капельки не нравится это дерьмо, приятель ”, - говорил он сквозь шум ветра в своем микрофоне. “Просто ... позвони мне, когда получишь это, чувак”. Затем Ян позвонил одному из других своих братьев, в восторге от того, что на этот раз он получил сигнал вызова. После долгого ожидания он ответил, но как только Ян ответил, его телефон потерял сигнал, и звонок был прерван.

“Джи-и-зус!” - закричал он, угрожая раздавить телефон своей крепкой хваткой.

Низкий рокот двигателя преследовал забвение тумана вокруг него. Звук приближался по дороге, но он мог различить, что это не был звук мотоциклов. Гул был звуком автомобиля. Ян подумывал о том, чтобы позвать на помощь машину, но он знал, что никто не будет настолько глуп, чтобы остановиться здесь, в полуночном тумане, из-за незнакомца, появляющегося с темной стороны дороги с протянутыми руками.

Из-за завесы белого тумана два пятна увеличивались при приближении, становясь ярче по мере того, как они пронзали стелющийся по земле призрачный туман. Машина замедлила ход на некотором расстоянии, прежде чем подъехать к нему, оставаясь скрытой. Где-то вдали двигатель заработал на холостом ходу, оглушительный звук эхом разнесся по почти безмолвной ночи. Это происходило очень медленно, постепенно приближаясь к тому месту, где находился Ян. Ему сразу пришло в голову: обитатели чего-то искали. Транспортное средство двигалось слишком медленно для вождения и слишком быстро для поворота или парковки.

"Боже мой, они, должно быть, ищут меня!" эта мысль пронзила его рецепторы страха, и он упал на колени в высокую траву как раз в тот момент, когда в поле зрения появилась машина, прямо рядом с ним. Его прямая шестерка мурлыкала, как детеныш хищника, когда она прокрадывалась мимо него. Ян ахнул. Это была машина из бара, та, на которой были видны три силуэта рядом с машиной спорящей пары.

Тощий, лысый мужчина высунул голову из своего опущенного окна, внимательно разглядывая окрестности. Они почти миновали Яна, когда его мобильный телефон внезапно загорелся. Алекс перезвонил.

“Вот он!” - крикнул мужчина, и через несколько секунд двое других выскочили из машины, чтобы задержать несчастного мотоциклиста. Ян мало что мог сделать, чтобы отбиться от них. Его складной нож никак не подействовал на гигантского грубияна, который сопровождал худого лысого мужчину с беспокойными руками, который стоял, подергивая пальцами, пока Яна подавляли.

“Посади его в машину, Гюнтер”, - ухмыльнулся он. “Я хотел того, который в больнице, но поскольку его выписали, нам пришлось бы обойтись одной из пешек”.

Глава 12

Четверг — 11.40 утра

Вэл шла по оживленной Чемберс-стрит, как всегда, с опозданием. Даже по ее стандартам, она опоздала, и это о чем-то говорило. К тому времени, как она вошла в Башню, ресторан был заполнен людьми, и ей пришлось потратить время, чтобы найти Сэма и Нину у дальнего окна, выходящих на городские улицы внизу. Она немного съежилась, когда увидела их пустые тарелки, что означало, что они решили сделать заказ в ее отсутствие и впоследствии уже поужинали, ожидая ее прихода.

“Черт, мне так жаль, вы двое”, - задыхаясь, выдохнула она, когда добралась до стола.

“Не беспокойся. Алкоголь здесь превосходный. Просто хотел бы я позволить себе бокал, чтобы я мог судить сам ”, - пошутил Сэм, вставая, чтобы отодвинуть стул Вэл для нее.

“Не слушай его, Вэл”, - сказала Нина, подняв бровь на Сэма, “как всегда, я угощаю”.

Вэл хихикнула.

“Да, быть любимчиком миллионера выгодно”, - подмигнул Сэм, и на этот раз Нина улыбнулась, искренне забавляясь.

“Что у тебя на ужин?” Спросила Нина, передавая Вэл меню.

“О, я не голоден, спасибо, Нина. Я все же выпью бренди, ” Вэл улыбнулась и покачала головой в ответ на веселую поддержку Сэма в виде визга, который мгновенно заставил ее рассмеяться.

“Веди себя прилично, Клив”, - сказала Нина, подзывая официанта и указывая на свой выбор в меню, - “Три, пожалуйста”.

Она посмотрела на Вэл, уставившуюся в окно. Нине хотелось бы знать, о чем думает ее новый знакомый. Ее глаза пробежались по линии шеи и пальцам байкерши, не заметив сегодня никаких экзотических или редких украшений. Это было странно. Она знала, что Вэл всегда носила что-нибудь антикварное.

“Извините, дамы, мне нужно в комнату для мальчиков”, - Сэм очаровательно улыбнулся и ушел в мужской туалет.

“Он действительно красив”, - заметила Вэл, наблюдая, как Сэм уходит. “Не в моем вкусе, но очень мило для такой девушки, как ты”.

Нина внимательно посмотрела на нее. “Ты не надел сегодня это красивое украшение?”

“О, ты”, - улыбнулась Вэл, застенчиво похлопав Нину по тыльной стороне ладони. “Напомни мне подарить тебе что-нибудь похожее на Рождество”.

"Бьюсь об заклад, ты мог бы достать мне нагрудник, который Нефертити надела на свою первую вечеринку, верно?’ Нина задумалась, склонив голову набок, не в состоянии с готовностью ответить. И снова, Вэл, казалось, на мгновение отвлеклась на улицу внизу, как будто она что-то искала.

“Что не так?” Спросила Нина.

“Когда мы собираемся посмотреть выставку?” Спросила Вэл, не глядя на красивую историчку. Глаза Нины вспыхнули от вопроса. Вэл снова сделала это настолько очевидным, что ей не терпелось изучить музей изнутри, где хранилась еще одна коллекция викингов. У Нины не было сомнений в том, что Вэл была там не только для того, чтобы посмотреть выставку. У нее было полное намерение не спускать глаз с байкерши, не отходить от нее ни на секунду.

“Скоро”, - ответила Нина, когда напитки были расставлены.

“Хорошо. Я не могу оставаться слишком долго. Мой муж - угроза. Он постоянно нуждается в присмотре взрослых, ” Вэл нервно рассмеялась. Что-то затевалось, и у Нины был острый нюх на это.

“Он исцелился?” Спросила Нина, снова играя в притворную игру.

“О, да ... да,” Вэл кивнула и сделала глоток своего напитка, “у него все хорошо, спасибо, что спросила”.

Нина попыталась не улыбнуться предсказуемому поведению загадочной женщины. Все, что она знала, это то, что она собиралась обнародовать нечто монументальное, нечто такое, что попадет в новости по всему миру, и она собиралась нести ответственность вместе с Сэмом за разоблачение преступников.

“Миссис Йоутсен? ” женский голос прервал напряженное ожидание.

“Да?” Удивленно сказала Вэл.

“Вам звонят в офис менеджера. Это, по-видимому, довольно срочно”, - сказала помощница управляющей.

“Понятно”, - ответила Вэл, неохотно вставая, хмуро глядя на Нину и пожимая плечами. “Только мой муж знает, что я здесь”, - сказала она Нине, когда та встала, выглядя очень смущенной. “Он бы позвонил мне на мой мобильный, не так ли?” - ни к кому конкретно она не обращалась. Вэл провела раскрытыми ладонями по бедрам, вытирая пот о джинсы, а затем она посмотрела на женщину, которая позвала ее, направляясь к офису.

Нина нахмурилась из-за колебаний Вэл. Она была права, подумала Нина, это было слишком подозрительно. Муж женщины не стал бы звонить ей на стационарный телефон заведения. И если он это сделал, то почему?Вэл взяла свою сумочку и, извинившись, вышла. Когда Сэм вернулся, он прошел мимо нее с недоуменным выражением лица и посмотрел на Нину, чтобы объяснить, но она только пожала плечами.

“Семейное счастье”, - Сэм кивнул головой в сторону входа в офис менеджера после того, как Нина рассказала ему о телефонном звонке. Нина коротко хихикнула, но он мог видеть, что она была обеспокоена, выражение ожидания на ее лице. Ногти Нины зазвенели по стеклу, которое она обнимала ладонями. Глубоко задумавшись, она ритмично постукивала кончиками пальцев.

Внезапно несколько мужчин, сидевших у окна, вскочили и указали вниз, на улицу снаружи. За соседними столиками поднялась суматоха, и один за другим люди в кабинках подбежали к окну, чтобы посмотреть, что происходит, включая Сэма и Нину.

Из здания рядом с башней трое людей, одетых в черные джинсы, черные футболки и бейсбольные кепки, выбежали на улицу к трем мотоциклам, ожидавшим напротив входа в здание.

“Боже мой, Сэм!” - воскликнула Нина, - “Они грабят музей!”

Вэл нигде не было видно. Она отсутствовала в офисе управляющего.

“Оставайся здесь, Нина”, - крикнул Сэм, направляясь к двери, “Я не хочу, чтобы тебе причинили боль!”

“Сэм!” - крикнула она ему в ответ, сначала протестуя, но потом осознала непосредственную опасность и решила лучше спросить администраторшу о телефонном звонке, который получил Вэл. Сэм выбежал из ресторана.

Велосипеды неслись по Чемберс-стрит, раскачиваясь, едва разминувшись с пешеходами. Грабители с грохотом прокладывали себе путь к перекрестку у Южного моста. Когда Сэм добрался до музея, сотрудники службы безопасности остановили его снаружи, не давая ему войти, пока они ждали прибытия полиции. Он наблюдал, как три "Дукати" завернули за угол и исчезли, оставив в пределах слышимости только звук их ускоряющихся двигателей, пока и он не исчез вдали.

“Что они украли?” Спросил Сэм.

“Насколько мы можем судить, им мало что сошло с рук”, - тяжело дыша, сказал один из охранников. Он упер руки в бедра и перевел дыхание. “Мы, конечно, не позволили им попасть на новую выставку, но они получили шахматные фигуры. Ублюдки”.

“Шахматные фигуры?” - Как бы невзначай спросил Сэм, надеясь, что охранник втянется в разговор и выдаст практическую информацию.

“Да. Шахматные фигуры Льюиса. Ублюдки прикончили их всех одиннадцать. Закончились. Kaput.” Охранник покачал головой, глядя на улицу, по которой они совершили побег, как будто хотел, чтобы они вернулись.

Полиция прибыла на место происшествия, и все здание было эвакуировано, на случай, если в других помещениях Национального музея Шотландии появились новые грабители.

“Шахматные фигуры Льюиса. Льюис. Льюис”, - повторял Сэм снова и снова, возвращаясь в Башню, чтобы встретиться с Ниной и спросить ее, какое значение они имели, пока он не забыл имя.

“Льюис. Льюис, ” он поднимался по лестнице в ресторан, повторяя название в страхе забыть его.

Нина стояла у окна, глядя на улицу. Она была в восторге, увидев, что Сэм не пострадал, и они снова сели.

“Что я тебе говорила?” - спокойно спросила она, злорадствуя из-за чувства поражения из-за того, что в конце концов не сорвала ограбление. “Вэл исчезает, и БУМ!” Долгое время она пронзала Сэма взглядом, полным уверенности в себе. Он ничего не сказал. Она была права, ему пришлось уступить.

“Льюис”, - просто сказал он.

“Что?”

“Льюис. Вам что-нибудь напоминает? Шахматные фигуры Льюиса?” спросил он, чувствуя себя немного глупо из-за того, что не знал, что это были за слова. Как будто он не чувствовал себя достаточно неадекватным, вынужденный признать, что Нина, вероятно, была права в своих предположениях о Вэл, теперь он должен был чувствовать себя неграмотным дураком на игровой площадке Великого и Всезнающего Историка.

Лицо Нины вытянулось от изумления, когда она поняла, что это были за слова и их значение. Теперь она знала, почему Вэл отправилась за ними. Нетерпеливый и чрезвычайно любопытный, Сэм настаивал: “Ну? Ты собираешься мне рассказать?”

“Шахматные фигуры Льюиса были обнаружены в заливе Уиг, поэтому они также получили название, шахматные фигуры Уига . Я думаю, что они были найдены на острове Льюис в начале 1800-х годов. Полный набор шахмат, вырезанных из моржовой слоновой кости, черт возьми, 12-го века?” спросила она себя, глядя в потолок, чтобы привести в порядок свои мысли.

“Хорошо, тогда почему у Вэла такой стояк из-за них?” Спросил Сэм.

“Я не уверен. Предположительно, они связаны с викингами. Обсуждается, что они происходят из Тронхейма, потому что Внешние Гебриды находились под властью Норвегии, как и многие другие шотландские острова. Но...” она задумчиво поджала губы, вспоминая то, что знала об артефактах, “... было противодействие со стороны некоторых парней из Исландии, которые утверждали, что шахматные фигуры привезены из Исландии”. Нина пожала плечами: “Это все, что я о них знаю. Это все, что они украли?”

“Очевидно, они попали бы и на другие выставки, если бы не быстрая реакция службы безопасности Национального музея Шотландии”, - величественно объявил он.

“Какого черта Вэлу понадобились шахматные фигуры?” Нина размышляла вслух, но Сэм быстро заставил ее замолчать, глядя мимо нее на кого-то.

“Что?” - спросила она.

“Просто заткнись и жди. Держи свои мысли в своей хорошенькой головке, ” Сэм улыбнулся и подмигнул, говоря удивительно низким тоном. Прежде чем Нина смогла задать ему вопрос, Вэл сел рядом с ней. Нина почти не могла скрыть своего удивления.

“Эй! Где ты был? Мы хотим перекусить десертом, ” уверенно солгала она.

“Мне пришлось пойти в женский туалет после того, как я завершила телефонный разговор. Это был Гуннар, ” она неловко улыбнулась, но выглядела намного спокойнее, чем раньше. Нина и Сэм обменялись взглядами.

“Из-за чего здесь весь этот ажиотаж?” Невинно спросила Вэл. Сэм заметил сдержанную усмешку Нины и незаметно покачал головой, глядя на нее.

“Музей ограбили прямо у нас на глазах, вы не поверите”, - холодно ответила Нина, отбросив любой намек на утонченность. Ее темные глаза на мгновение остановились на Вэл, но женщина-байкер просто отвернулась, чтобы посмотреть в окно на собирающуюся толпу и присутствие полиции на улице.

“Теперь мы не сможем посмотреть выставку?” спросила она тоном легкого разочарования. “Я действительно с нетерпением ждал этого”.

“Следующий раз будет, я уверен”, - прямо сказал Сэм и посмотрел на пылающий взгляд Нины, ее терпение быстро иссякало. Он мог видеть, что она была настроена просто сказать это, рано или поздно. Тем не менее, она пока придержала язык, когда Вэл села. Она продолжала смотреть в сторону офиса менеджера, очень похоже на паранойю неверной жены при встрече со своим любовником в общественном месте. Нина повернулась, чтобы посмотреть, на что она смотрит.

“В чем дело, Вэл?” - резко спросила она.

“Ничего”, - ответила Вэл с неубедительной улыбкой. “Боже мой, я должна прекратить это пить”, - сказала она, поднимая бутылку с водой, свою вторую бутылку, - “Мне снова нужно пописать”. Ее тон был игривым, когда она закатила глаза и встала, но Нина снова не выпускала ее из виду.

“Я пойду с тобой. Чай и алкоголь тоже берут надо мной верх, ” быстро сказала она и поднялась со стула. Нина бросила на Сэма взгляд, просто чтобы дать ему понять, что она запала на байкерскую леди, и на этот раз вместо того, чтобы отмахнуться, он кивнул.

В темно-зеленой уборной, украшенной зеркалами во всю стену и плиткой из искусственного нефрита, Вэл проверила каждую кабинку, чтобы убедиться, что она наедине с Ниной, но та притворилась, что ищет чистый туалет. Нина воспользовалась возможностью поправить макияж, наблюдая за Вэл в зеркале. К ее удивлению, Вэл подошла прямо к ней и положила ее сумочку на прилавок.

“У меня есть кое-что для тебя”, - улыбнулась она.

Клянусь Богом, если она достанет шахматную фигуру из этой сумки, я швырну ее тощую задницу на пол и зажму ей голову!Подумала про себя Нина, но она улыбнулась с выражением причудливой загадочности и сказала: “Вэл ... что ты задумала?”

“Я говорил тебе, что куплю тебе что-нибудь антикварное, помнишь?” Вэл улыбнулась, глядя в сторону двери.

Ни за что, блядь. Она собирается вытащить чертову шахматную фигуру, я клянусь!Нина подумала и с готовностью ответила: “Да, ты это сделала!”

Затаив дыхание, в буквальном смысле, Нина уставилась на руку женщины, которая погрузилась ей в спину и шарила внутри. Она не могла оторвать глаз от открытого отверстия сумки, когда появилась рука Вэл. Сердце Нины сильно забилось, когда она приготовилась физически уничтожить Вэла — чего она никогда раньше не делала и, честно говоря, не знала, как это сделать.

Вэл вытащила из своей сумки самую красивую вещицу. Он выглядел как оловянный или марказитовый, богато украшенный сосуд потускневшей красоты. На нем была сетка из искусно сплетенного серебра, прикрепленная к самому контейнеру, а сверху у него была маленькая крышка, которая вставлялась в горлышко фляжки. У Нины отвисла челюсть. Она была незнакома с этим произведением, но не сомневалась в его древности и ценности. В тканых узорах она узнала некоторые скандинавские мотивы, но кроме этого она понятия не имела, откуда они взялись или с какой культурой они были сродни.

“Вэл”, - это было все, что смогла сказать Нина, беря фляжку в руку. Он был не больше ее ладони и части пальцев. “Где ты это взял?”

“Семья”, - ответила Вэл и посмотрела на это с большой ностальгией. “Я хочу, чтобы это было у тебя. Но, Нина, ” она твердо положила руку на плечо историка и серьезно посмотрела ей в глаза, “ ты никогда не должна отдавать это. Сохрани это в безопасности. Охраняй ее ценой своей жизни, потому что... ” она заколебалась со слезами на глазах, “ ... потому что… это очень ценно для меня. Я могу представить, что ты единственный человек, который не только оценил бы это, но и относился бы к этому с уважением, которого требуют такие старые вещи ”.

Нина была поражена. Она понятия не имела, что сказать, не говоря уже о том, что думать сейчас.

“Конечно, ты знаешь, что я сделаю”, - она широко улыбнулась, и когда Вэл обняла ее, она почувствовала почти незаметную дрожь ее тела. Нину подкупили, подумала она, и как бы сильно она ни ценила великолепный подарок, она не позволит Вэл уйти безнаказанной с разграблением самых ценных реликвий. Но сейчас было не время для конфронтации, и она милостиво приняла подарок.

Глава 13

Четверг, 06.38 утра

“Черт возьми, я не понимаю, о чем ты говоришь! Я, черт возьми, не бегун, чувак. Я просто байкер!” Ян кричал окровавленными губами, его сломанные зубы затрудняли формирование слов. Еще один удар пришелся ему по голове, вызвав вспышку боли, пронзившей череп и отдавшейся в заднюю часть шеи.

“Где нам найти Братство?” - спокойно спросил маленький человечек, удобно устроившись на пустом перевернутом барабане в заброшенных руинах дома недалеко от Огонька, где они задержали рыжеволосого байкера.

“Клянусь Критом, я не знаю, кто это за Братство, чувак!” Теперь он рыдал, как ребенок, над которым издеваются. Его руки были связаны за спиной колючей проволокой, а рубашка снята. Засохшая кровь покрывала его плечи и торс после ночного сеанса пыток, который сейчас шел к 11 часу, но тощий мужчина, который, казалось, не мог усидеть на месте, не собирался смягчаться.

“У меня есть достоверные сведения о том, что Братство знает то, что мне нужно знать, и что они маскируются под мотоклуб, мой друг. Ваш мотоклуб. Поэтому, пожалуйста, ради любви к Пресвятой Деве, просто прекрати нести чушь и скажи нам, где твои братья, и мы отпустим тебя. Черт возьми, мы даже подбросим тебя туда на твоей "Хонде". Просто укажите на лидера Братства, и мы оставим вас всех в покое ”, - объяснил бес, сидя со скрещенными руками и вздыхая, как скучающая старшеклассница.

Ян безнадежно плакал. Его слезы горели в его усталых глазах, где песок тысячи пустынь сидел из-за недостатка сна и батареи часов плача. Почти отрезанный от всего этого, его ослабленное зрение искажало образ его истощенного мучителя и его массивного карателя, превращая их в демонов, внутри которых они были. Все, что Ян мог сделать, это покачать головой. Он никогда не смог бы выдать местонахождение своих братьев, даже если бы это спасло ему жизнь. Какие животные сдержали бы свое слово, если бы могли так с ним поступить? Им нельзя было доверять, их слово было для него дерьмом. Какое-то время он размышлял, не стоит ли ему что-нибудь выдумать, но быстро понял, что они заберут его с собой и наверняка убьют, если узнают, что он солгал.

Ян, честно говоря, не знал, кто такое Братство. Если его друзья были вовлечены в какой-то тайный культ, они, конечно, не сказали ему об этом. Как они могли быть? Они были слишком заняты, заключая небольшие сделки с другими клубами и территориями, осуществляя поставки и тому подобное. Над ним стояла горилла, готовая к очередному избиению, и он должен был что-то предпринять в ближайшее время, иначе они собирались забить его до смерти. Он уже потерял так много крови, что его конечности похолодели, мышцы постоянно сокращались, и это было похоже на ад на льду.

“Я могу сказать вам, где находится лидер, которого я ищу! Это все, что я знаю, твир... ” - закричал он дрожащим голосом, на исходе своей терпимости к боли; он страдал. Холодный шершавый цементный пол содрал его кожу, и маленькие камешки рыхлого гравия из обломков упавших стропил и крошащейся кирпичной кладки впились в его плоть. “Его зовут Гуннар Джутен! Дентон Хаут на Хаггарде, в районе Ньюингтона!”

“О!” - обрадовался Слокин и, хлопнув в ладоши, посмотрел на Гюнтера с восхитительной усмешкой. “Ты слышал это, Гюнтер? Он собирается отвести нас к лидеру гребаного Братства”, - восторженно воскликнул низкорослый демон, и в его глазах сверкнула явная жестокость, когда он наклонился вперед, чтобы посмотреть на плачущего человека. Его ухмылка мгновенно исчезла: “Какого черта ты потратил целую ночь моей жизни, говоря мне, что ничего не знаешь?” Он закричал голосом, на который, по мнению Яна, такой маленький человечек был неспособен, — низким ревом неконтролируемой ярости.

Слокин ударил Яна сквера ногой в лицо, с ужасающей жестокостью свернув ему шею назад. Голова истекающего кровью мужчины с треском ударилась о стену позади него. И Слокин, и Гюнтер мгновенно замерли, ожидая, пока Ян придет в себя, но кровавая жижа, которая стекала по стене позади него, была определенным намеком на то, что он не будет строить планы на ужин. Слокин поморщился, как отруганный ребенок, а затем пожал плечами: “Избавься от него. И поторопись. У нас свидание с "Гуннаром из Братства" , моим другом. Лита будет на седьмом небе от счастья, если мы приведем его к ней, и я, надеюсь, получу несколько выходных, чтобы наверстать упущенное в моем садоводстве ”.

В машине Слокин подождал, пока Гюнтер избавится от тела байкера. Он счел за благо позвонить Лите и сообщить о своих новостях. На этот раз он не нервничал, услышав ее голос на другом конце линии, потому что у него наконец-то было что ей сказать.

“Мисс Р &# 248;дерик, у меня есть координаты Братства. Как только мы задержим лидера, мы отправимся к вам, ” он ухмыльнулся, в то время как его свободная рука постукивала по приборной панели автомобиля. Он выслушал ее приказы, куда доставить пленника.

“Могу я все же спросить одну вещь? Не могли бы вы, возможно, прислать нам несколько человек в помощь? Известно, что эта организация действует группами, поэтому наша цель будет не одна, когда мы возьмем ее. Если бы я мог попросить вас о некоторой помощи в этом отношении ... спасибо. Я подожду их прибытия, прежде чем мы отправимся за ним. Я пришлю вам адрес по электронной почте, мисс Рøдерик. Большое вам спасибо”, - произнес он в своей властной манере, которую он ошибочно принимал за очарование. Гюнтер вышел из узкого переулка, который вел к заброшенной строительной площадке, заросшей кустарником, вытирая руки.

* * *

Вэл возвращалась в Ньюингтон из Башни. Ее 1000-кубовый Кавасаки с визгом мчался по шоссе, когда она мчалась, чтобы вернуться к своему мужу. В ее покрасневших глазах виднелись следы слез, а ноги дрожали в онемевшей панике, в то время как миллион мыслей проносились в ее голове. Ограбление было еще одной причиной, по которой ей пришлось поторопиться. Это не должно было произойти так скоро, и теперь она знала, что у нее закончилось время на подготовку. Надеюсь, Нина Гулд прислушается к ее словам и будет хорошо заботиться о флаконе. Вэл больше не мог себе этого позволить.

Орден Черного Солнца охотился за этим, о чем свидетельствует их безрассудная демонстрация в кабинете менеджера ресторана. Они действительно думали, что она не опознает одного из их людей немедленно? Когда она увидела двух мужчин, сидящих в офисе в Башне, она сразу поняла, кто они такие. Это было не первое ее столкновение с этим послевоенным нацистским клубом аристократов и магнатов. Теперь они охотились за ней? Ограбление явно было отвлекающим маневром. Как они узнали, где ее найти, если они еще не добрались до ее мужа? Возможно ли, что они прослушивали телефон доктора Гулда? Ее горло сжалось, когда она тяжело дышала, надеясь, что с Гуннаром все в порядке. Она не осмелилась воспользоваться своим мобильным телефоном, чтобы проверить, как он сейчас. Это было слишком рискованно.

Она провела тщательное исследование о докторе Нине Гулд. Вэл был уверен, что Нина будет подходящей хранительницей флакона. Историк была известна своей честностью и огромными знаниями предмета, теперь, когда она стала консультантом, вольным действовать по своему усмотрению, Вэл была убеждена, что Нина Гулд будет достаточно проницательна, чтобы разгадать неминуемую угрозу миру. Историк имела репутацию неутомимой в своей страсти и стремлениях, и она подвергала сомнению все, что хотя бы пахло коррупцией. По крайней мере, за это Вэл была благодарна. Это было колоссальное бремя для нее, которое теперь было снято. Она доверила самую смертоносную тайну всех времен очень ответственному и умному человеку.

Чего Вэл не знала, так это того, что Нина на самом деле следовала за ней на 4x4 Пердью. Время от времени, при остановке на светофоре или перекрестке, огромный внедорожник догонял Вэл, оставаясь достаточно далеко позади нее, чтобы его не обнаружили. Нина была готова противостоять Вэлу раз и навсегда. Она хотела знать, что происходит. Она должна была выяснить, почему Вэл проводила эти рейды и что она искала. Хорошая, искренняя угроза Интерпола сделала бы свое дело, посчитал симпатичный историк.

Был поздний вечер, когда "Кавасаки" въехал на большую, покрытую травой парковку перед домом Дентона, где проживало Братство, пока у них не было достаточно разведданных о местонахождении Литы Р øдерик. Богатый гений меняла помещение всякий раз, когда чувствовала необходимость, и большую часть времени за ним было практически невозможно уследить. Ее репутация предшествовала ей. Ее безрассудные и смертоносные действия в получении того, чего она желала, и ее яростная преданность современному германскому обществу могущественных тиранов, скрытая в сферах торговли, искусства и политики.

Она представляла опасность для свободного мира, и некоторые предполагали, что ее ненасытная жажда знаний и бесконечное изучение множества академических предметов свели ее с ума. Уже будучи гением, ее разум объединил все ее знания с ее амбициями, пока, с ее неограниченными финансовыми ресурсами, она в конечном счете не превратилась в неудержимую джаггернауту безграничных возможностей. С неподходящими людьми на ее стороне, теми, кто в равной степени жаждет власти, она могла бы опустошить весь мир и внедрить самую устрашающую систему управления, когда-либо навязанную человечеству. Фактически, ее доктрины осквернили бы сами принципы, из которых она родилась, столетия назад в Северных Землях и Скандинавии. Блестящий ум Литы Рøдерик предал ее, сделав такой же извращенной, как и ее взгляды на социальную структуру и религию.

Братству было столько же лет, сколько этим древним руководителям, которые в начале прошлого тысячелетия поклялись защищать мир от подобной коррупции. Подобно нацистам, она была тайно создана во всех секторах мира по мере того, как развивалась в современную цивилизацию. Во всех обличьях и способностях Братство проникло во все сферы жизни, чтобы охранять мудрость прошлого, тайны истории, которые пришли от старых богов - и которые были слишком могущественны для слабых умов простых людей. Они понимали, что некоторые учения были просто слишком разрушительными для подверженных ошибкам вожделений человечества, и поэтому эти тайны должны были храниться погребенными в хранилищах древней истории и превращаться в мифы и легенды, чтобы человеческая раса считала их безумием, слишком абсурдными, чтобы в них можно было верить, не говоря уже о том, чтобы преследовать.

Но иногда на протяжении всей истории были те, кто не обращал внимания на эти сказки и вместо того, чтобы верить в них как в мифы, пытался раскрыть свои силы и реализовать свои секреты в извращенном стремлении к власти. Гитлер был лишь одним из многих; его тирания принесла ему позор и пролила свет на то, что, как он знал, существовало. Другие, такие как Лита Р ø дерик, проницательно оставались незаметными, гоняясь за главным козырем среди всех.

Теперь она стала угрозой, которую они больше не могли игнорировать. Особенно теперь, когда она была достаточно смелой, чтобы послать своих головорезов за Вэл и единственной настоящей семьей, которую она когда—либо знала - мотоклубом "Слейпнир".

Глава 14

Сэм был дома один, беспокоясь о Нине. Его больше беспокоила одержимость Нины ее новым другом. После того как две женщины вернулись из туалета в Башне, вся атмосфера изменилась. Даже то, как они разговаривали друг с другом, было более личным, более интимным. Юношеская часть Сэма представляла всевозможные связи между двумя очень привлекательными дамами, происходящие в туалетах, пока он принимал здоровую порцию препарата Павлова, который собирался познакомить его с жизнью на уколах инсулина. То, как они вели себя, подсказало ему, что они поделились чем-то, от чего он был отстранен. Его интуиция и способность разбираться в людях за годы работы журналистом-расследователем научили его видеть такие вещи с первого взгляда.

Было ясно, что Нина еще больше стремилась докопаться до сути причастности Вэл к разграблению музея, в то время как Вэл выглядела немного более расслабленной, чем после того, как она появилась после ограбления. Он не хотел спрашивать Нину об этом.

Убежденная в том, что бесценный подарок, который ей достался, был украден из какого-то клада во время одного из ограблений, Нина не хотела носить его при себе. Ее паранойя (или бдительность, как она это называла) подсказала ей, что Вэл вполне могла дать ей это, чтобы она могла обвинить Нину в краже и вызвать полицию, просто чтобы убрать подозрительного историка со своего пути. Поэтому она доверила этот предмет Сэму на хранение, пока не сможет выяснить, что это такое и откуда оно взялось.

Когда он вернулся домой, он положил его в ящик со своими флягами и двумя серебряными фляжками для алкоголя, которые он унаследовал от своего двоюродного дедушки Гарри, семейного алкоголика, который, что неудивительно, умер от падения. Гарри любил ловить рыбу нахлыстом и пить. Однажды он отправился на рыбалку в ущелье после полутора бутылок знаменитого куропатки и потерял равновесие. Так Сэм стал владельцем двух серебряных фляжек.

Бруич лежал в своем любимом кресле, приводя себя в порядок. Сэм рассказал ему о новой подруге Нины, но кот проигнорировал его.

“Не проси меня снова играть с тобой в шахматы, Бруич. Ты отстой как сосед по комнате, ” простонал Сэм и упал на диван с зажженной сигаретой. Он смаковал каждую каплю смолы, наполнявшую его голодные легкие, и смотрел в потолок, пытаясь решить для себя, что он на самом деле думает о Вэл Джутсен. Как бы ему ни хотелось верить, что она была искренна в своей дружбе с Ниной, как бы он ни играл Адвоката дьявола в этом вопросе, он не мог отрицать, что Нина была права во многих вещах. Невольно на ум пришел запах ее волос в его руках, и он на краткий миг почувствовал вкус ее губ, посылая электрический разряд возбуждения, пробежавший по его телу.

“Что?” - спросил он Бруихладдича, который пристально посмотрел на него, как будто знал, о чем думает Сэм. “Не лезь не в свое дело”.

Он встал, чтобы стряхнуть с себя воспоминания и сосредоточиться на важных вещах, пока шел на кухню. Он достал из холодильника пиво и решил помочь Нине в ее расследовании. Экран ноутбука ослепил его в полумраке гостиной, и он быстро щелкнул выключателем настольной лампы для занятий. Более двух часов он обыскивал все сайты по археологии, древней истории, музейным коллекциям, артефактам и религиозной иконографии.

Прошло слишком много пива, а он все еще не мог найти фляжку нигде в Интернете. Возможно, Нине просто пришлось признать, что это был законный подарок от семьи Вэл, а не какой-то украденный артефакт. Сэм почувствовал тошноту и головокружение. Отказ от еды был его слабостью, и он в очередной раз забыл сходить за продуктами. О коте хорошо заботились в плане еды, но Сэм пренебрегал собой. Вся эта выпивка пробудила в нем любопытство. Сэм Клив всегда становился опасно любознательным, когда им овладевал алкоголь. С глупой ухмылкой на лице он подошел к ящику и посмотрел на фляжку Нины.

“Интересно, что пили мужчины древности, чтобы справиться с тоской по запаху своих женщин”, - спросил он Бруича, но кот крепко спал и не слышал, как мыслительный процесс Сэма от опьянения оформился в слова. Внезапно стало очень забавно проверять старинный флакон на наличие следов алкоголя. Удовлетворяя свое любопытство, он с немалым усилием снял крышку с богато украшенного предмета. Очевидно, что было очень трудно вырваться на свободу после стольких лет, но он был непреклонен в том, чтобы выяснить, что было внутри. Он почувствовал, как вес содержимого изменился, когда он встряхнул флягу, поэтому он знал, что в ней что-то есть . Здравый смысл Сэма не допускал мысли о том, насколько гнилым может быть содержимое такого старого контейнера. Он понюхал его и ожидал самого отвратительного запаха, но, к его удивлению, оно удивительно пахло абсентом.

“Хм ... анисовое семя. Мятный? Если бы это был абсент, у него был бы лакричный привкус, верно, Бруич?” - Спросил Сэм у дремлющего кота. “Я знаю, я знаю. Это мог быть яд, верно?” Сэма охватило неестественное желание попробовать жидкость. Это было почти волшебно, волна отчаянной капитуляции овладела им, и даже в своем опьянении он почувствовал укол предупреждения о порабощении субстанции. Пальцы Сэма задрожали, и он почувствовал искреннюю настороженность перед силой, которая охватила его. Он был не из тех, кто верит в призраков и демонов, но если такие вещи и существовали, он догадывался, что именно так ощущалась встреча с их ужасающим подчинением, и это было глубоко неприятно. В течение нескольких мучительных минут, которые растянулись, казалось, на целую вечность, Сэм испытывал настоящий ужас от опасности, нависшей над его душой из-за сверхъестественного присутствия, которое он непреднамеренно выпустил из флакона.

Холодный вздох коснулся его лба и щеки, вызвав нечестивую дрожь от основания черепа до мышц ягодиц. Волосы встали дыбом на каждом дюйме его кожи, и он почувствовал, что его сердце начало замедляться, но его руки не могли отпустить серебряный ад, в котором он играл роль хозяина.

“Теперь послушай, Сэм. Ты просто пьян, глупый сукин сын. Прекрати это”, - сказал он вслух самому себе. В этом он не только убедил себя в хорошем приступе скептицизма, но и вообразил, что какая бы порода тварей ни держала его за психические яйца, они сочтут его достаточно невежественным, чтобы проигнорировать и уйти. Тем не менее, это только усилило свою хватку на нем, постепенно унося его в какое-то потустороннее измерение прямо здесь, в его собственной гостиной.

Все, включая его ноутбук, пивные бутылки и кошку, осталось прежним, и все же он чувствовал себя оторванным от всего этого миром, оказавшимся в каком-то другом пространственно-временном континууме, будучи свидетелем этого. В его ушах зазвучало сюрреалистическое шипение, притягивающее его губы ближе к горлышку флакона, в то время как руки не слушались его. Шипение становилось все громче, хотя в его доме вообще не было слышно ни звука, полностью занимая разум Сэма, когда его руки подносили серебряный артефакт ко рту, стремясь одновременно утолить жажду и любопытство.

Когда край контейнера коснулся его сопротивляющихся губ, Сэм попытался закричать, но из него не вырвалось ни звука. Он поднялся, любезно предоставленный его собственными руками, чаевые к чаю, когда мелодия звонка мобильного телефона Сэма разорвала тишину в комнате и освободила его от власти заклинания. С благодарным возгласом облегчения Сэм с отвращением отбросил фляжку в сторону, будучи слишком счастливым, чтобы снова иметь возможность контролировать свои действия. На экране имя Нины.

“Я избавляюсь от этой гребаной фляжки, Нина! Это зло!” - закричал он хриплым, задыхающимся голосом, который встревожил и без того нервную Нину на другом конце провода.

“Послушай, Сэм, убери фляжку. Я разберусь с этим, когда вернусь. Я просто хотела связаться с тобой, потому что мне нужно, чтобы кто-то знал, где я нахожусь, на случай, если все обернется плохо ”, - сообщила она, звуча немного взволнованно.

“Нина”, - спокойно сказал он, - “где ты?” До него дошло, что она отправилась по какому-то дурацкому поручению, гоняясь за Вэл.

“Я слежу за Вэл, и она только что заехала в Дентон Хаус в Ньюингтоне. Что-то происходит, Сэм. Я не знаю, что именно, но она чем-то серьезно потрясена. Я вернусь, как только выясню, во что она на самом деле вовлечена ”, - сказала она чуть более сдержанно.

“Нина, подожди, пока я доберусь туда - для подкрепления. Ты не можешь справиться с этими людьми в одиночку, и ты это знаешь. Боже мой, у тебя есть желание умереть?” он попытался урезонить упрямую красавицу, но она просто ответила, что просто собирается поговорить с Вэлом, и все будет хорошо.

“Я уже в пути”, - сказал Сэм, но Нина прервала звонок на середине его ответа, и он снова остался один в своей тихой гостиной. Он бросил тяжелый взгляд на фляжку на кушетке, чувствуя, что от нее исходит какой-то разум, как будто она наблюдала за ним, как будто это противоречило любым мерам предосторожности, которые он предпринял бы, чтобы лишить ее злой силы.

Глава 15

Нина припарковала 4x4 под высокими темными деревьями как раз в тот момент, когда вечерняя прохлада предвещала наступление холодной ночи. Находясь довольно далеко и хорошо скрытая от посторонних глаз, она наблюдала, как Вэл входит в дом, и решила сначала разыграть роль поддерживающего, заботливого друга. Ожидая увидеть, что последует за этим, прежде чем она отправится навестить свою подругу, Нина обнаружила, что в доме все тихо. Около 50 мотоциклов были припаркованы по всему дому во дворе. Однако она не видела моделей, похожих на те, что были во время ограбления. Она наблюдала издалека.

Четыре черных автомобиля подъехали к дому не более чем через 20 минут. Они не делали секрета из своего присутствия и заблокировали вход, припарковавшись боком перед воротами. Это был странный поступок, но у них были на то причины. Из последней машины на буксире вышел тощий лысый мужчина в длинном черном пальто и кожаных ботинках. В руке он держал трость для ходьбы, не из-за какого-либо недостатка, а из-за своего личного чувства стиля. Он не постучал в дверь, но вместо этого жестом приказал своим людям окружить это место и следить за выходами.

“Гуннар Йоутсен!” - воскликнул он в мягком вечернем воздухе, его голос был удивительно сильным для его телосложения. Ничего не произошло. Он снова позвал Гуннара и стал ждать, нетерпеливо постукивая концом своей палки по гравию у себя под ногами. Он посмотрел на окно, где занавески были слегка раздвинуты, но не смог увидеть там никого, кто смотрел бы на них сверху вниз.

Тяжелая входная дверь открылась, и вышел Гуннар. Он был один.

“Излагай свое дело, я ужинаю”, - прорычал Гуннар на назойливую назойливость с палкой.

“Ты - Гуннар?” Сердечно спросил Слокин.

“Я, - ответил Гуннар, - а ты вторгаешься на чужую территорию”.

“Ты лидер Братства, верно?” Сказал Слокин, медленно подходя ближе к крупному байкеру с заплетенной в косичку бородой.

“Нет, я лидер мотоклуба "Слейпнир". Здесь нет никакого ‘Братства’. Ты, должно быть, ошибаешься”, - ответил Гуннар, становясь все более нетерпимым к мудаку, который имел наглость припарковаться перед их воротами, как будто это место принадлежало ему.

“Послушай, друг . Пожалуйста, не тратьте мое время. Я знаю, кто вы, и вы знаете, что я знаю, поэтому давайте не будем заниматься детскими играми ”, - настаивал Слокин.

“Послушай, придурок, я не знаю, что ты ищешь или о чем говоришь, поэтому я предлагаю тебе и твоим подружкам убираться отсюда, пока вы все еще можете ходить!” Гуннар угрожал своим сильным голосом, привлекая внимание своих братьев. Один за другим они появлялись в двери позади него, невероятно устрашающие в своих тяжелых байкерских ботинках и клубных цветах.

“Ты можешь прийти добровольно, только ты, и никто не пострадает. Братству известно местоположение места, которое мы ищем. Все, чего я хочу, это чтобы ты, Гуннар, пошел с нами и показал нам, где. Это не ракетостроение. Для человека вашего ... интеллекта ... должно быть чрезвычайно просто указать пальцем, верно? ” - настаивал худой бритоголовый, его слова сочились оскорблением.

“Не относись ко мне снисходительно, ты, маленький засранец”, - холодно улыбнулся Гуннар, подойдя к Слокину и схватив его за горло жестокой хваткой, от которой воздух вышел из трахеи Джаспера Слокина прежде, чем он смог произнести еще хоть слово.

“Ты что, глухой? Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь!” С этими словами он отпустил Слокина с такой силой, что худой человек упал на землю.

Люди Слокина мобилизовались и направились прямо к Гуннару, прежде чем его братья смогли отреагировать. Они не знали о других солдатах, которых Лита послала на помощь Слокину и которые стояли в засаде у стен дома. Двое из них быстро схватили Гуннара и приставили пистолет к его голове, приказывая разъяренным байкерам держаться подальше, иначе Гуннара постигнет ужасный конец.

Не имея выбора, братья Слейпнира неохотно отступили, понятия не имея, кем были этот надоедливый ублюдок и его люди в черном и что он имел в виду. Они отвели Гуннара в одну из черных машин.

“Если ты последуешь за нами, мы вышибем ему мозги. Добрый вечер, ребята”, - сказал Слокин, отряхиваясь, а затем небрежно отошел и сел в свою машину.

Глава 16

У братьев байкерского клуба не было другого выбора, кроме как стоять и смотреть, как их лидера уводят незнакомцы, о которых они ничего не знали, по причинам, которые от них ускользали. Сбитые с толку, они стояли вокруг, глубоко обеспокоенные безопасностью Гуннара.

“Я получил их номера”, - внезапно сказал один из мужчин. “Я могу взломать и найти их регистрационные данные”.

“Тогда зачем ты все еще стоишь здесь?” Алекс настойчиво рявкнул и втолкнул своего друга обратно в дом, чтобы добраться до компьютера и выследить похитителей. “Кстати, а где Ян?" - спросил Ян. Кто-нибудь уже слышал о нем?” От них исходил оглушительный негатив, и Алекс знал, что нежеланная вечеринка, с которой они только что столкнулись, должно быть, имела какое-то отношение к отсутствию Джен, и это оставило у него тошнотворное чувство внизу живота.

“Алекс, чего он хотел?” - спросила Эрика, его жена. Она была светловолосой женщиной с мягким голосом, у которой всегда была черта сострадания к другим. Обычно она первой предлагала помощь, когда кто-то в клубе был расстроен или в беде. Алекс был взвинчен после похищения своего ближайшего друга, а теперь и насильственного похищения их лидера.

“У меня действительно нет на это времени, Эрика”, - отрезал он. “Просто позволь нам разобраться с этим, и я расскажу тебе все, хорошо?”

“Чего они хотели?” - настаивала она, ее голос был немного более твердым, и Алекс знал, что его жена будет приставать к нему, пока он не раскроет подробности. “Вэл вне себя. Меньшее, что ты можешь сделать, это рассказать ей, за что был похищен ее муж!”

Алекс бросила взгляд на Вэл, заламывая руки, когда она сидела, уставившись в пространство. Стук в дверь помешал ему обратиться к ней. Один из мужчин крикнул в ответ: “Вэл, кое-кто к тебе!” Вэл едва ответил. Она вяло подняла глаза и, когда увидела доктора Нину Гулд, стоящую в дверях, она не выдержала и горько заплакала: “Это все моя вина! Моего Гуннара больше нет, и это все моя вина. Боже мой, они собираются убить его!”

Некоторые женщины, включая Нину и Эрику, бросились к ней на помощь и утешали ее, гладя по волосам и успокаивая. Вэл уткнулась лицом в шею Эрики и беззвучно затряслась, когда та заплакала.

“Вэл, во что ты вовлечен?” Спросила Нина со всем сочувствием, на какое была способна в своем тоне. Это была прекрасная возможность выпытать, притвориться, что она только хотела, чтобы Вэл выплеснула свои горести, но она, наконец, доберется до сути событий, которые так сбивали ее с толку. “Я могу помочь тебе, но ты должен рассказать мне все. Сейчас”, - прошептала ей Нина.

Вэл повернулась к ней, ее глаза опухли и покраснели. Ее голос был пустым, а тон глубоким, почти мстительным: “Где флакон, который я тебе дала?”

Нина была ошеломлена оттенком властности Вэл. В отличие от той Вэл, которую она знала, теперь она не улыбалась и не поддавалась на уговоры Нины, а вместо этого проявляла некоторое собственное доминирование. Нина могла прочитать, что Вэл была другой, и она знала, что сейчас не самое подходящее время протестовать или настаивать на информации.

“Это в безопасном месте. Почему?” Спросила Нина, заинтригованная долгожданным откровением, которое она собиралась рассказать.

“ГДЕ? Нина.”

“С Сэмом?” Нина колебалась. Она чувствовала себя школьницей, к которой обращается строгий учитель, тщательно подбирающий ответы и надеющийся, что это понравится гувернантке.

“Тогда нам нужно добраться до Сэма”, - сказала Вэл, шмыгая носом, ее слова были искажены закупоренными носовыми пазухами.

“Эм...” Нина снова заколебалась, “... он на пути сюда”.

“С помощью флакона?”

“Нет, я так не думаю. У меня есть основания полагать, ” продолжила Нина с намеренной неопределенностью, “ что он не горит желанием заниматься этим.

“О, Боже, у нас теперь проблемы”, - Вэл тяжело вздохнула, и ее глаза безнадежно закатились. “Нина, пойдем со мной”.

Вэл за руку потащила Нину вверх по лестнице дома. Историк беспокоился о Вэл, о флаконе и о Сэме. Она не знала, следует ли ей все еще спрашивать Вэл об ограблениях, но интуитивно она знала, что наткнулась на что-то большое и глубоко вошедшее в историю. Она знала, что это было нечто, имеющее всемирное значение. Нина почувствовала, как это с ней случалось редко, что она находится в компании чего-то поистине монументального, что было намного больше, намного старше, чем дела в мире.

Широкая лестница, вырезанная из темного дерева и покрытая толстым ковровым покрытием, вела на второй уровень дома, который мотоклуб "Слейпнир" называл своим домом. Это было место, очень далекое от прокуренных баров и клубных домов байкеров, которые обычно бывают. Как странно было, что они собрались в большом поместье со стенами, увешанными архаичными картинами с изображением тамплиеров и рыцарей древности. Полотно украшали изображения баркасов викингов, скользящих по ледяным водам на фоне темнеющего неба, в котором можно было различить лики скандинавских богов. Однако Нина нигде не смогла найти доказательств ограблений . Ни один из украденных артефактов ни из одного из музеев мира, подвергшихся нападению, не был найден. Нина присматривала за ними, но осталась разочарованной.

“Вэл”, - начала она, когда ее затащили в маленькую дверь в конце коридора на втором этаже.

“Заткнись”.

Вэл потянул Нину к узкому и крутому подъему по другой лестнице, которая вела в комнату, занимавшую левую башню поместья. Две такие башни примыкали к фасаду дома в старом стиле англосаксонской кладки с декоративными каменными плитами на стенах и использовались в качестве крыш башен. Они торопливо поднимались по заплесневелому, покрытому пятнами коридору с лестницей, пока не достигли входа в комнату.

Нина была поражена тем, что она увидела. Не было никаких реликвий или украденных предметов из сокровищницы, но не было сомнений, что у Вэл было несколько секретов. Комната была полна отсылок к скандинавской мифологии, не в современном политическом смысле, а в старинном. Святилище украшали каменные молотки, такие символы, как Тройной Рог и Валкнут, были вырезаны с грубым совершенством на деревянных панелях шкафов, в которых хранилась коллекция древних свитков и книг, очень похожих на те, что были приобретены профессором Германом Локхартом, эсквайром. когда Нине понадобилась редкая информация. Признаки практики Áсатра ú были повсюду. Руны Древнего Футарка начертали древние клятвы на деревянном полу.

Теперь Нина поняла название мотоклуба, к которому принадлежал Вэл — Слейпнир . Конечно же, восьминогий конь Одина и всадники приветствовали свои велосипеды "Стальные кони"!

С высоты башни Вэл и Нина услышали рев мотоциклов, когда они двумя соседними рядами проехали через ворота в темнеющую ночь.

“У них есть адрес, Вэл!” Голос Эрики звучал приглушенно из-за изгибов стен и лестниц, когда она звала с основания лестницы в башне.

“Спасибо тебе! Приготовьтесь! Мы сейчас спустимся!” Вэл закричала сильным и непреклонным голосом.

“У кого есть адрес?” Спросила Нина.

“Мужчины. Они отследили номерные знаки похитителей. У этой безбожной, жаждущей власти суки мой муж, и это причина для войны, если я когда-либо знала такую ”, - сказала Вэл.

“Что за безбожная, жаждущая власти сука? Вэл, что происходит?” Спросила Нина, ее голос был полон замешательства и срочности.

“Профессор Лита Рøдерик, прямой потомок Эрика Торвальдссона...”

Нина нахмурилась.

“...Эрик Красный, Нина. Лита Рøдерик - уважаемый член ордена Черного Солнца ...”

“Они, я знаю”, - быстро сказала Нина, выражение ее крайнего отвращения быстро подтвердило Вэл, что она выбрала правильного союзника.

“Тогда вы знаете, чего они добиваются большую часть времени: выведения новой арийской расы, доведения экспериментов с физикой и наукой до кощунственной абсурдности, получения религиозных реликвий и свитков, чтобы проложить себе путь к могуществу богов и демонов и выпустить их в современный мир, чтобы вызвать Рагнара & # 246;к. Эта безумная сука, с ее фанатичными идеалами мирового господства путем подкупа власти старых Богов, пользуется поддержкой Ордена наряду с непревзойденными финансовыми ресурсами, чтобы осуществить это, - объяснила Вэл, поспешно доставая огромную книгу. Книге было более 800 лет, и она открыла деревянные крышки, сплошь исписанные ртутью и медными сплавами.

"Валх öлл", - гласила надпись на потускневшей металлической надписи.

Вэл повернулась лицом к Нине и продолжила: “Единственные силовики, которые могут остановить Черное Солнце или орды Литы, известны как Братство, группа тамплиеров, похожих на Рыцарей-тамплиеров, только ... не. Представьте себе более кровожадную и безжалостную версию тамплиеров, не приверженных христианству. Братство существует с начала прошлого тысячелетия, основанное великим вождем в Исландии, чтобы защитить Валгаллу от обнаружения.”

“Почему? Реальна ли Валгалла?” Спросила Нина, в животе у нее покалывало от восхищения.

“Да, это было реальное место, но это не то, что я пришел вам показать. Валгаллу следует держать в тени ради безопасности мира в целом, потому что внутри нее живет свирепое и разрушительное зло, погребенное там Одином и его дочерьми. Лита и ее нацистские придурки, конечно же, охотятся за ключом от Большого зала Убитых. Только Братство может помешать им получить доступ, вы понимаете?” - Настаивал Вэл, и Нина кивнула.

“Вот в какой беде я нахожусь. Это то, в чем ты мне помогаешь. Теперь ты знаешь”, - подтвердила женщина-байкер, открывая массивную антикварную книгу.

“Будь осторожен со страницами”, - последовал автоматический ответ Нины, страстной защитницы хрупких древностей мира. Рот Вэл скривился в том, что было почти улыбкой, впечатленный охранительной натурой историка.

“Не волнуйся. Страницы сделаны из человеческой кожи, а не из папируса или бумаги ”, - заверила ее Вэл в пугающе беспечной манере, но Нина была слишком поглощена упоминанием человеческой кожи. Вэл продолжал показывать Нине гравюры Æсэра, Асгарда, Фенрира, Тора, Одина и всех хорошо известных персонажей скандинавской мифологии. По мере того, как она листала дальше, книга становилась темнее, более загадочной, и надписи были сделаны разными руками и разными чернилами, которые Нина не удивилась бы, обнаружив, что это кровь.

В середине книги Вэл остановился на главе, отмеченной грубо набросанным ключом, который имеет определенное значение, поскольку на нем изображена руна Тиваз, рунический представитель бога Тир и принципы справедливости, жертвенности и успеха в битве, просто чтобы назвать наиболее известные. Вэл мгновение смотрела на Нину, как бы подготавливая ее к тому, что должно было быть показано, затем она перевернула страницу.

На картине был изображен свирепый клан воинов с пеной у рта. Над черно-серым рисунком было написано "Бр ó ðурлега" , что означает "Братство’, и Нина внимательно изучила картинку, как ее и убеждал Вэл. Девять воинов возглавляли линию фронта, одетые не в доспехи или кольчугу, а в одежду, не соответствующую эпохе, в которую были созданы подобные сказки. Члены Братства носили кожаные штаны, напоминающие ковбойские, верхняя часть их туловища была покрыта черной сеткой, спины и руки были обернуты кожаными и стальными рукавами.

“Мы готовы, Вэл!” Эрика позвала снаружи.

Нина посмотрела на Вэл, которая попыталась улыбнуться, пока ее заплаканные глаза не высохли.

“Видите ли, мотоклуб "Слейпнир" - это наши пехотинцы. Лита и ее головорезы приняли их за Братство, и именно поэтому она забрала моего Гуннара. Я хочу, чтобы он вернулся, Нина”, - сказала Вэл, и ее откровение ударило историка под дых, как кувалдой.

Ее сердце неудержимо заколотилось в груди, а по коже побежали мурашки, когда она снова посмотрела на фотографию и увидела, что у разъяренных воинов были груди. Услышав, как снаружи заводятся и набирают обороты мотоциклы, она выглянула из окна башни. Она увидела Братство в той же одежде, что и на гравюре, все женщины, ожидающие своего Вождя, Вэл Джутсена.

Глава 17

Сэм помчался по адресу, о котором говорила Нина. Он не хотел, чтобы она сорвалась на Вэл со своим вспыльчивым характером. Что, если Вэл и ее муж решат, что Нина слишком умна для них, что она может представлять угрозу? Всевозможные ужасные сценарии владели его мыслями, когда он мчался мимо Лугов по пути в Ньюингтон. По дороге он позвонил другу на почту.

“Питер! Привет, это Сэм Клив. У меня все хорошо, спасибо... да-да... лис-послушай... ” Он пытался терпеть обязательные формальности и любезности, пока не смог попросить об одолжении. Затем он дал Питеру имена Вэл и Гуннара и адрес, который он получил от Нины. Затем он спросил Питера, который все еще был в офисе, не мог бы он как можно скорее провести несколько не совсем законных поисков в отношении этой пары и перезвонить ему.

“Магия, Сэмми, прямо как в старые добрые времена, да?” Питер усмехнулся с другой стороны.

“Да, прямо как в старые добрые времена. Послушай, я действительно ценю это, Питер. Мы с тобой как-нибудь сравняемся, хорошо?” Сердечно сказал Сэм, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал не так пьяно, как он был. Он должен был признать, что очень странное и пугающее происшествие дома немного отрезвило его, а также последующий звонок от Нины, который только подстегнул его адреналин. Но из-за уровня алкоголя в его крови его все равно арестовали бы, если бы его остановили за превышение скорости. Он убрал ногу с акселератора и внимательно следил за своим спидометром.

Пришло сообщение от Нины.

“О, слава Богу, ты все еще в порядке настолько, чтобы отправить текстовое сообщение”, - сказал он вслух под белый шум приоткрытого окна водителя, которое впускало холодный ночной ветер и приводило в беспорядок его растрепанные волосы. Он поднес свой телефон к рулевому колесу и попытался читать во время вождения, что он терпеть не мог в других водителях, но это было срочно. Это были особые обстоятельства.

"Сэм, все в порядке.

Объясню, когда вы доберетесь сюда. Это важно.

Нина’

“Большой? Что, черт возьми, такое большое? ” он нахмурился, но, честно говоря, почувствовал облегчение от того, что с Ниной все в порядке. После инцидента с флаконом он не хотел долго оставаться один. Он прибыл в Дентон-Хаус и увидел, что окно в одной из боковых башен освещено.

“Что такое большой?” - спросил он, когда она открыла дверь. Ему не терпелось услышать, о чем она говорила.

“Добрый вечер, мистер Клив. Я в порядке, спасибо. Как у тебя дела?” она сделала выговор. У Нины всегда была проблема с пренебрежением Сэма базовыми разговорными навыками, и она никогда не позволяла ему забывать об этом.

“Они просто позволили тебе остаться в их доме?” он спросил.

“Вэл доверяет мне”, - ответила она, включая свет на кухне, чтобы приготовить чай, прежде чем подняться наверх и показать Сэму, что она обнаружила.

“О, я понимаю. А Вэл знает, насколько ты доверял ей раньше?” он напомнил ей насмешливо.

“У меня были веские причины не доверять ей. И, кроме того, ты согласилась со мной, так что перестань быть такой лицемеркой, ” парировала Нина. “Итак, скажи мне, почему фляга - зло”. Она скривила свои полные губы в попытке не рассмеяться над ним. От него слабо пахло пивом и зубной пастой, и она знала, что он был пьян, так что история получилась бы очень занимательной. Пока чайник с трудом нагревал воду, она прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Сэм все еще чувствовал запах ее кожи, когда его глаза нашли впадинку у ее ключицы, там, где играли кончики ее волос. Ее красота только повзрослела с тех пор, как он встретил ее, не в возрасте, а в силе и привлекательности.

Сэм проигнорировал ее насмешки над ним и объяснил, что произошло. Вещи, которые он упомянул, были настолько искренними, и слова, которые он выбрал, чтобы описать темную власть, которую это оказывало на него, вплоть до запаха вещества, поразили Нину как слишком точно фантастические, чтобы быть сфабрикованными. Сэм был самым циничным человеком, которого она знала, его точка зрения всегда строго основывалась на реальности, и он никогда не обращал внимания на причудливые представления или прибегал к сверхъестественным оправданиям, когда ему не хватало рационализации инцидентов. Это должно было быть по-настоящему, подумала она. Он выглядел испуганным, даже когда рассказывал ей об этом.

“Ты вообще что-нибудь знаешь об этой штуке? Что она сказала, когда отдавала это тебе?” - спросил он, когда она наливала воду в две большие кружки, которые она выбрала для них.

“Она сказала, что это был подарок. Но ты знаешь, сегодня вечером она взбесилась, когда услышала, что я оставила это у тебя ”, - сказала Нина, размышляя о реакции Вэл. “Эй!” - внезапно воскликнула она, - “Кажется, я знаю, где мы можем посмотреть, что это такое!”

Нина отвела Сэма в комнату в башне, где его реакция была очень похожа на ее собственную, когда она впервые увидела интерьер языческой комнаты. Нина немедленно открыла огромную старую книгу. Сэм уставился на страницы так, как будто знал, что они сделаны не из бумаги. Ее пальцы прошлись по слегка толстым страницам, и она начала свой поиск с середины книги, одновременно объясняя ему цель Братства.

“Все женщины?”

“Да”. Нина не смогла удержаться от улыбки, ее глаза весело блеснули.

“Капюшон брата”, - он моргнул, пытаясь понять это.

“Разве это не увлекательно? Разве ты не видишь, как это умно, Сэм? Их враги и все, кто знает их по репутации, ищут мужчин. Это идеальная маскировка”, - просияла Нина. По какой-то причине она нашла это более чем увлекательным. Сэм улыбнулся и покачал головой, пока она листала книгу. За несколько страниц до конца книги они нашли это: "Видение Квасира"

“Да! Вот ты где, ублюдок!” Сэм вскрикнул, когда узнал дьявольскую флягу на эскизе. Он стукнул кулаком по столу рядом с книгой, как будто выиграл пари.

“Сэм! Будь осторожен!” - предупредила она. “Вы не представляете, насколько прочна древесина этого стола! Теперь давайте посмотрим, что во фляжке, которую она мне дала. И почему она отдалась бы мне в первую очередь.”

В небольших разделах английского и немецкого текста, которые они смогли найти среди текстов на исландском, датском, шведском и норвежском языках, они собрали информацию о содержимом флакона, собрав необходимые знания, которые Лита также почерпнула из записей на своем свитке.

“Невероятно”, - выдохнул Сэм, когда Нина собрала для него немецкие части. “Это алхимия следующего уровня. Как, черт возьми, они узнали об этом тогда?”

“Одна вещь, которую я извлек из изучения прошлого, заключается в том, что на самом деле ничего не изменилось в плане способностей разума. На самом деле, я считаю, что наши открытия в 19 веке и все последующее технологическое развитие сделали нас ленивыми. По правде говоря, эти древние цивилизации были такими же умными, как и мы, если не умнее. У нас есть машины, думающие за нас ”, - сказала она, просматривая рецепт и составы, потягивая чай. Она медленно покачала головой в благоговейном страхе: “Эти люди могли бы облажаться с нами на всех уровнях, если бы им пришлось вести с нами войну сегодня. На самом деле, это то, что, по—видимому, пытается сделать эта цыпочка Лита - использовать такого рода знания, чтобы подорвать и переопределить наши методы и поразить нас оружием, с которым мы не можем бороться просто потому, что мы не знаем, как оно работает ”.

“Нельзя бороться с тем, чего не видишь”, - пробормотал Сэм, пробегая глазами по наброскам в книге.

“Точно”, - согласилась Нина. “Люди боятся того, чего не знают, по очень веской причине”.

Прозвучал сигнал звонка Сэма. Это был Питер на посту.

“Клив, я проверил ту пару, за которой ты просил меня шпионить”, - весело сказал Питер.

“И что?” - Спросил Сэм, хотя после его запроса у него больше не было причин расследовать Вэл и ее мужа.

“Они не существуют”. Питер усмехнулся. “Если вы встретили их лично, я советую вам бежать со всех ног, потому что они могут быть просто скинхедами!”

“Что вы имеете в виду, говоря, что они не существуют?” спросил он, делая вид, что не замечает вопросительный взгляд Нины.

“Просто нет записей об этих конкретных именах, нет свидетельства о браке, нет регистрации транспортных средств, нет уголовных преступлений. Ничего. Вы уверены, что у вас правильные имена?” Спросил Питер.

Сэм глубоко вздохнул и потер лоб: “Хорошо, Питер, тогда все в порядке. Мне было просто любопытно. Тем не менее, большое спасибо за все ваши хлопоты. Ценю это ”.

“Не парься, Клив. Если тебе понадобится что-нибудь еще, не стесняйся и все такое, верно?” Сказал Питер в своей жизнерадостной манере.

“Будет сделано”.

Издалека они могли слышать рокот мотоциклов. Подобно рою механических пчел, они становились все громче и громче при своем приближении.

“Они вернулись”, - воскликнула Нина и подошла к окну, чтобы посмотреть, как белые огни плывут в ночи, словно призрачные лампы, плывущие по черной реке.

Когда она открыла дверь внизу, она сразу поняла, что с ее новыми друзьями случилось что-то ужасное. Из темноты она могла слышать крик Гуннара: “Открой дверь шире! Убирайся с дороги!”

Он появился из-под плаща тьмы снаружи, неся обмякшее тело Вэла в своих мощных татуированных руках. Его щеки и руки были в алых пятнах, а лицо исказилось от ужасной боли. Обезумев от страха, он бросился в дом, чтобы уложить свою жену на диван. Следуя за ним по пятам, остальная часть клуба ввалилась в дверь, вся окровавленная, а некоторые из них были ранены. Несколько мужчин и женщин получили серьезные травмы, но Эрика позвонила в службу спасения, чтобы прислать помощь, в то время как Нина и Сэм помогли остальным с полотенцами и горячей водой. Нина пошла и взяла аптечку первой помощи, которую Пердью держал под одним из сидений своего автомобиля 4x4..

“Что случилось?” Сэм спросил Эрику после того, как она завершила разговор.

“Кто ты, черт возьми, такой?” - спросила она, оборонительно нахмурившись.

“Он друг Вэл и мой”, - отрезала Нина со своим фирменным ехидством. Эрика немедленно расслабилась и кивнула. Она посмотрела на привлекательного незнакомца, чье любопытство светилось в его тлеющих темных глазах.

“Мы попали в засаду отряда их маленькой банды по дороге к месту, которое мы определили по следу автомобиля, который мы пробежали”, - объяснила Эрика. Она рассказала о том, как всадники Слейпнира помчались спасать Гуннара, но по пути две черные машины выехали с обочины дороги с противоположных сторон. Первые несколько мотоциклов развернулись, чтобы не врезаться в транспортные средства. Некоторые из них врезались в заднюю часть и бока внедорожника на полной скорости, в то время как следующая группа, которая увидела это, тоже попыталась свернуть и съехала с дороги. Некоторые врезались в деревья, другие разбились в ущелье по правую сторону от пустынной дороги.

Только когда Вэл издалека заметила, что произошло нечто ужасное, когда Братство догнало Слейпнира, они замедлились по ее жесту. В соответствии с их протоколом в подобных ситуациях, некоторые из наездников с флангов отделились от группы и двинулись в темноте мимо места аварии. Вэл была впереди, за ней следовали восемь ее главных всадников, и они прошли через ужасный вид своих павших людей, чтобы преследовать транспортное средство, в котором находился Гуннар, направляясь по указанному ими адресу.

По словам Эрики, Гуннар одолел двух своих похитителей. Водитель ничего не мог поделать, и тощий чертенок скрылся, как только машина остановилась. Гуннар отобрал у них оружие и прикончил их, потому что по опыту знал, что плохие люди имеют тенденцию всплывать на поверхность, если их оставить без присмотра. Когда Вэл и ее девять сестер приблизились издалека, пуля пробила ее переднее колесо и отправила ее в холодный темный воздух на асфальт со всей силы. Слокин спрятался и ждал, когда появятся сообщники Гуннара. Он выстрелил в них из своей "беретты", когда они перевалили через дальний холм дороги. Эрика опустила подбородок и захныкала.

Гуннар был на заднем плане, держа разбитые руки своей жены, пока Эрика рассказывала. Нина хотела увидеться с Вэлом, но подумала, что это будет неподходящее время, когда ее мужа охватывает трепет. Глаза Вэл смотрели в глаза Гуннара, налитые кровью и угасающие. Ее губы слегка дрогнули, он повернулся и проревел: “Нина! Быстрее!”

Ранее она рассказала ему об историке, который, как и они, сделает все, чтобы разрушить намерения Черного Солнца. Нина бросилась к ней.

“Привет, задира”, - Нина улыбнулась и подмигнула, но внутри ее переполняла глубокая печаль, когда она сдерживала слезы. При виде ободранного лица Вэл и окровавленных спутанных волос у Нины защемило сердце. Вэл попыталась улыбнуться, но ее разбитая губа растянулась до зияющей раны, и она поморщилась от резкой боли.

“Послушай, Нина”, - задыхаясь, прошептала она, едва шевеля губами, пытаясь говорить внятно, - “ты н-должна беречь этот флакон. Б-охраняй ее ценой своей жизни. Эта рыжая сучка ... знает нас, но она не знает тебя. Если она с-с-должна выпить...”

“Не торопись. Я слушаю”, - успокаивала Нина, неуверенная, где она могла бы положить руку утешения на опустошенное тело своей подруги, не вызывая мучительной боли.

“Если она выпьет из него, она п-найдет Валгаллу, Н-н-ина”, - предупредила Вэл, ее голос дрожал от ужаса при этой мысли, и она изо всех сил покачала головой, чтобы донести до Нины, что этому нельзя было позволить сбыться.

“Ладно, понял, Вэл. Не волнуйся, я не позволю этому...”

“Рыжая сука...” Вэл ухмыльнулась, и Нина поддержала ее вызов.

“... эта рыжая сучка доберется до Валгаллы”, - угрожающе улыбнулась Нина. Она посмотрела на руну, вытатуированную на предплечье Вэл, символ, который выглядел как стрела, указывающая вверх, Тиваз. Прямо там она тайно дала клятву.

Гуннар опустился на колени рядом с Вэл и попытался прижаться своим лбом к ее лбу как можно нежнее, как она делала, когда он был в больнице. Его ясные голубые глаза наполнились слезами, он посмотрел в ее и прошептал: “Ты - мое небо. Без тебя звезды упадут. Без тебя у меня нет рая”.

Рука Нины сжала руку Сэма. Как и другие, собравшиеся вокруг умирающего Вождя, они молча наблюдали за происходящим. Сэм почувствовал, как что-то загорелось у него в груди, и он боролся с безжалостными слезами.

“Твое с-небо всегда над т-тобой. Все, что вам н-н-нужно п-сделать, это посмотреть вверх. Я буду п-смотреть на тебя сверху вниз, когда ты устанешь от сражений ”, - сказала она, вздрагивая, когда слезы мужа брызнули ей на глаза.

Сэм обнял Нину и почувствовал, как ее рука скользнула в его. Вэл лизнула мочку уха Гуннара, как она всегда делала, чтобы сказать ему, что любит его.

“Увидимся в Валгалле”, - она улыбнулась разбитыми губами, теперь ее боль была бессильна перед ее духом, и с этими словами Вэл Джутсен, Вождь Братства, навсегда закрыла глаза.

Нина уткнулась лицом в грудь Сэма. В комнате были слышны стоны скорби и отрывистые рыдания, когда те, кто был способен, обнимали друг друга под скорбный рев плачущего викинга.

Глава 18

Лита закончила анализировать большинство артефактов, которые она хранила в своих холодных бетонных хранилищах. Лазерные и рентгеновские тесты ничего не дали. Она уничтожила несколько драгоценных старинных артефактов в своей неустанной охоте за флаконом, который помог бы ей найти местоположение Валгаллы. Их разбитые гильзы и разорванный бисер были разбросаны по полу, где она ступала по ним босыми ногами, не обращая внимания на кровь, которую они из нее вытянули. Лита была маньяком бесстрашной красоты, ее разум пренебрегал кажущимся невозможным, а воля была непреклонна к любой внешней опасности. В своих любимых джинсах, с рыжими волосами, заплетенными в длинную косу посередине спины, она мерила шагами лабораторию в своем бесконечном стремлении осмотреть каждую старую вещь, которая могла попасть к ней в руки.

Она не спала три дня, но это ее почти не беспокоило. Наряду с психологическими заболеваниями иногда возникали полезные побочные эффекты, такие как невосприимчивость к трудностям лишения сна. Чем дольше она не спала, тем больше погружалась в состояние созерцания, сны и видения наяву были чисто продуктом ее утомленного ума. Однако много раз этот уровень опасного оцепенения помогал ей мыслить нестандартно и находить свои идеи с наибольшей ясностью.

Последняя добыча, принесенная ей после последнего ограбления, оказалась пустой из того, что она искала. Переполненная безнадежной яростью и разочарованием, Лита зарычала своим поврежденным голосом, согнула колени, чтобы присесть, и с силой швырнула скандинавскую урну позднего бронзового века в стену. Он звякнул о твердую поверхность, помялся и с грохотом проехал несколько футов по полу.

“Черт!” - закричала она. Она упала задницей на цементный пол и посмотрела на беспорядок, который она устроила за последние несколько дней. Среди разбитых реликвий и четок, разбитого витражного стекла и скомканных распечаток на полу виднелись пятна ее засохшей крови. Удивленная, она поняла, что произошло, и Лита одну за другой проверила подошвы своих ног. Они были грязными, и в темно-сером налете, покрывавшем ее подошвы, она увидела рубцовые темно-коричневые раны, некоторые из которых все еще были влажными от свежих разрывов.

“Ну и дерьмо”, - беспечно пробормотала она. Она посмотрела на ослепительные лампы дневного света, которые завораживающе гудели, и начала напевать вместе с ними. Вибрация ее дыхания на этой ноте успокоила ее воспаленное горло, и она встала, чтобы приготовить еще одну чашку кофе. Только когда ее сводящий с ума осмотр прекратился, когда все реликвии были проверены и обнаружены недостающими, она поняла, насколько она действительно была измотана. Кофе больше было бы недостаточно. Лита оставила это место в кровавом месиве хаоса и истории, щелкнула выключателем на машине и, выходя из лаборатории, выключила жужжащий свет. Она продолжала напевать в темном коридоре снаружи, где пробиралась к черной железной пожарной лестнице.

“Лучше бы у тебя были для меня фантастические новости, Джаспер, или я публично повешу тебя за твои крошечные яйца”, - пригрозила она квадратному устройству в своей ладони. Он был включен на громкую связь, и его голос звучал где-то между возбуждением и ужасом.

“Мисс Р.øдерик, вы не поверите, где прячется Братство!” - нервно выпалил он.

“Это не то, что я хотела знать, не так ли?” - рявкнула она с полным ртом яблока, которое она только что взяла из миски на обеденном столе на верхнем этаже.

“Они прячутся в телах женщин’, - он отчаянно рассмеялся.

“Держи себя в руках!” - крикнула она и сглотнула. “Они сказали тебе, где находится пузырек? Где мои люди?”

“Оставшиеся люди со мной”, - сказал он. “Остальные погибли от рук тех восьми валькирий, от которых мы не смогли убежать, но мы убили их лидера. Я почти уверен!”

“Флакон Слокин, гребаный флакон! Сколько раз я должна тебя спрашивать?” - прохрипела она в микрофон.

“О, у меня есть идея, как мы можем избавить себя от множества проблем с этим”, - сказал он. “Профессор Локхарт сказал мне, что они подобрали домашнее животное. Историк, которого он знает лично. Если бы мы могли добраться до нее, мы могли бы ускорить ход событий, чтобы у вас было свое видение Валгаллы, моя леди ”.

“Как ты узнаешь, где она?” - спросила она с легким проблеском возрожденной надежды.

“Профессор и наши коллеги ... знакомы. Он не в ладах с тамплиерами, поэтому я думаю, что если я буду вести себя хорошо, мы могли бы убедить его доставить ее к нам ”, - сказал Слокин тоном проповедника, который только разозлил Литу.

“Тогда приступайте к делу, дни стремительно приближаются, и я должен найти Зал до начала фестиваля. Поторопись и скоро перезвони мне. В противном случае у меня здесь есть удавка специально для твоих яиц.” С этими словами Лита закончила разговор и съела сердцевину яблока.

* * *

Мрачная атмосфера в Дентон-Хаусе была ужасающей. Многие из братьев были госпитализированы из-за того, что, как они сказали властям, было всего лишь результатом разрыва шины, который вызвал эффект домино на остальных мотоциклах. Тело Вэл было доставлено в похоронное бюро "Гробовщик" для подготовки. В ее завещании говорилось, что у нее будут традиционные похороны викингов, а ее старший брат в Хельсинки распорядился построить деревянную лодку, на которой будет зажжен ее погребальный костер.

Гуннар был вне себя от горя.

Он поклялся, что Слокин будет изгнан из этого мира кровавым орлом, древним и жестоким методом казни, во время которого спина разрезалась вдоль позвоночника, ребра по обе стороны позвоночника отсекались и сворачивались так, что они напоминали окровавленные крылья.

Большой голубоглазый мужчина теперь почти не говорил после того, как он, наконец, перестал кричать той ночью. Девять раз он порезал себя на груди, разрезы одинаковой длины поперек груди, по одному для каждой валькирии. Это было объявлением войны.

Нина осталась, чтобы помочь Гуннару и его друзьям с приготовлениями к похоронам Вэл и другими делами, для которых они нуждались, но, по правде говоря, она выигрывала время, чтобы остаться достаточно надолго, чтобы усвоить учения, изложенные в большой книге Вэл, состоящей из не таких уж надуманных скандинавских сказок.

Сэм вернулся домой, потому что не мог оставить свою кошку больше чем на день без еды или присмотра. У него также было неотложное дело - забрать фляжку Нины для нее. Она сказала ему, что ей было бы лучше, если бы она оставила это при себе, в конце концов, теперь, когда она знала, для чего это было. Сэм не осмелился сетовать на свою судьбу за то, что достал проклятый артефакт с очаровательной личностью, потому что это могло быть истолковано как нежелание помочь. Очевидно, он принес бы ей фляжку, несмотря на эмоциональный протест и психологический ущерб, но сначала он решил выпить несколько разовых солодовых коктейлей, чтобы набраться смелости.. Он бы снова ушел из Бруича из-за антикварной бутылки выпивки и ее похотливого джина, но, будучи человеком приоритетов и зная, что Нина пока в безопасности, он потратил некоторое время на выпивку.

* * *

Нина сидела в башенной комнате и читала увлекательную книгу. По крайней мере, она попыталась выучить как можно больше, учитывая, что большая часть книги была написана на иностранных языках и диалектах, давно вышедших из употребления. Гравюры и эскизы давали некоторое представление о содержании, но в основном ей приходилось догадываться, о чем идет речь. В таких мрачных обстоятельствах она вряд ли могла рассчитывать на то, что попросит помощи в переводе произведений, которые ее больше всего интересовали. Погода на улице отражала настроения внутри дома. С небес лил мелкий дождь, заливая все снаружи и затуманив окно, выходившее во двор и на улицу, которая заканчивалась Т-образным перекрестком перед воротами Дентон-Хауса.

Время от времени Нина слышала где-то вдалеке неохотный рокот грома. Каждый раз, когда она проходила страницу о Братстве, она останавливалась и чувствовала укол скорби по своему покойному другу, и это напоминало ей о глубокой потере Гуннара. Его сердце было настолько разбито, что она буквально чувствовала, как меланхолия исходит от его тела, когда она стояла рядом с ним, как будто его душа просочилась сквозь кожу, чтобы окутать его сокрушительным горем.

Она хотела, чтобы она могла сделать больше, чтобы она могла сыграть жизненно важную роль в оказании помощи их делу. Впервые в ее жизни у нее было то, что она чувствовала необходимость лелеять, развивать связи с людьми вместо того, чтобы постоянно учиться ради карьеры, которая никуда не вела, кроме спален миллиардера и пренебрежительного отношения со стороны профессоров. Это было важно в историческом масштабе, а она была историком. На этот раз она почувствовала, что ее знания истории и античных реликвий имеют решающее значение, вместо того, чтобы составлять каталоги предметов для пыльных музеев или консультироваться для странного документального фильма о недавней истории.

Теперь она была в центре не чего иного, как битвы левиафанов за саму судьбу мира, среди людей, которых не заботили роскошь или социальный статус, деньги или квалификация, которыми они могли бы улучшить друг друга. Это были скромные мастера, у которых хватило смирения благородно защищать эгоистичный и невежественный мир от порожденных им тиранов. Ирония судьбы сбила ее с толку.

Здесь были люди, которые постоянно стояли между человечеством и злом, не ожидая никакой благодарности или компенсации, молча сражаясь за выживание всех. Возможно, подумала она, они хотели бы, чтобы их поблагодарили, но они просто хорошо понимали, что неблагодарные общества, которым они служили, даже не осознали бы их вклада, не говоря уже об опустошительных жертвах.

Дождь на некоторое время прекратился. Небеса на время прекратили свой плач. Нина глубоко вздохнула, жалея, что не может расшифровать некоторые слова в уникальной книге. Зазвонил ее телефон, и она ответила, не глядя на идентификатор вызывающего абонента.

“Сэм?” спросила она, любопытствуя, когда он принесет ей серебряную фляжку, которую ей так отчаянно нужно было спрятать.

“Доктор Гулд”, - ровным голосом произнес голос на другой стороне. Это было ей знакомо, но она не могла определить личность звонившего.

“Да? Кто это? ” она бросилась с раздражением в голосе.

“Это профессор Локхарт, моя дорогая”.

Нина тихо ахнула, чувствуя себя ужасно из-за своей резкости. “Профессор Локхарт! Доброе утро. Прости, я не сразу узнала твой голос”, - извинилась она. “Как у тебя дела?”

“Не проблема, моя дорогая. Это случается. У меня все хорошо, спасибо, но, боюсь, мне нужно ускорить это ”.

“Чем я могу вам помочь?” - спросила она, наслаждаясь своей вновь обретенной способностью быть нужной другим.

“На самом деле, этот призыв о том, что вам нужно”, - провозгласил он. “Я хотел бы встретиться с вами как-нибудь сегодня, если возможно?”

Нина была несколько озадачена. Она не ожидала, что сегодня выйдет из дома, и, честно говоря, ей не хотелось выходить, но Герман Локхарт всегда помогал ей, когда у нее возникали абсурдные просьбы.

“Хм, конечно. Я уверена, что смогу выкроить часок или около того, чтобы встретиться с тобой, - беспечно ответила она, “ в кафе é где мы виделись в последний раз?”

“Э-э, нет. Небеса, нет! Боюсь, наша последняя встреча была замечена некоторыми сомнительными личностями, с которыми я не хотел бы связываться, если вы не возражаете. Они будут ожидать меня там. Не могли бы вы встретиться со мной, скажем, на Уорристонском кладбище, возможно?” спросил он своим надтреснутым, ровным голосом.

“Конечно, профессор. Могу я спросить, о чем это? Что у тебя есть такого, что мне нужно?” она допытывалась, по общему признанию, заинтригованная возможностями, зная, какие редкости он был способен обнаружить.

Он на мгновение замолчал.

“Это касается книги. Один, содержащий материал, который относится к вашему другу из кафе & # 233;, ” рассказал он.

“Вэл?” - спросила она. Затем она вспомнила его быстрое неодобрение Вэла в кафе &# 233; когда он пришел, чтобы доставить ее предыдущую тайную покупку. Из его поведения в тот день Нина сделала вывод, что он знал, кем была Вэл, или, по крайней мере, что она собой представляла.

“Скажем, через час?” - спросил старик.

“Да. Безусловно. Увидимся у входа”, - предложила она.

“Нет, посторонние глаза могут вызвать проблемы. В секции 5 находится большой мавзолей семьи Картер . Я встречу тебя там”, - сказал он.

“Готово!” - Сказала Нина, закончив записывать имя в свой блокнот.

После их испытания прошлой ночью и последующих заявлений полиции и договоренностей большинство членов Sleipnir удалились, чтобы немного поспать. Другие находили терапевтическим поработать на своих велосипедах в гараже в задней части двора и просто собраться с пивом и музыкой, чтобы заглушить их иллюзию, что все в порядке.

Они наблюдали, как миниатюрная темноволосая загадка поспешила от входной двери к гигантскому автомобилю 4x4, который был слишком велик для нее.

“Куда вы направляетесь, мисс Нина?” - крикнул один из мужчин из гаража, в то время как его друг наблюдал, размышляя, как это делают мужчины, о способностях хорошенькой женщины в постели.

“Кладбище Уорристон!” - крикнула она, когда морось вернулась с новой силой, превратившись в легкий ливень. “Пожалуйста, скажи Гуннару, что я вернусь примерно через час, если он попросит!”

“У тебя получилось!” - ответил он и пошел глубже в гараж, куда косые струи дождя не могли проникнуть дальше, в то время как Нина буквально втащила свое маленькое тело в высокую дверь со стороны водителя 4x4.

Глава 19

Ей потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться по окрестностям в потоках воды, которые облака извергали на мир внизу. Она выжила в пробке на Мелвилл Драйв, наконец, обогнув Эдинбургский замок, который выглядел мрачным и древним в призрачной пелене дождя. Она никогда по-настоящему не обращала внимания на Замок до сих пор, пока не оказалась вовлеченной в дела, неизмеримые во времени. С новым уважением к ее возрасту и событиям, свидетелем которых она стала, Нина впервые по-настоящему осмотрела величественное сооружение. Теперь она обратила внимание на его крепкие стены и огромные размеры, самую мощную реликвию в натуральную величину, выставленную на всеобщее обозрение, но незамеченную почти всеми, кто здесь жил.

“Красиво”, - отметила она про себя, проезжая мимо гигантской крепости по пути на кладбище. Теперь бушевал гром, и сильные удары по ветровому стеклу заставили ее напрячь зрение из-за бешеного движения стеклоочистителей и искаженного обзора впереди, вызванного бьющими по нему потоками воды. С терпением, о котором Нина и не подозревала, что оно у нее есть, она направилась по улицам к красивому кладбищу с навесами из деревьев и старыми цементно-каменными лестницами. Дождь доставлял ей немало хлопот, когда она вышла из машины и побежала в поисках укрытия под массивной аркой из серого камня моста, окруженной деревьями и кустарником. Из-за погоды место было практически пустынным, но Нина продолжала подниматься по тропинке, которая вела под ним. Благодарная за свои резиновые сапоги и за то, что ветер стих, так что ее зонтик мог оставаться над головой, она прошла по глубоким лужам вдоль тропинки, вдыхая свежую прохладу купающихся листьев и только что намокшей грязи.

Перед собой она не видела никаких обозначений секций. Нина раньше не была на этом кладбище, но приятный вид живописных каменных дорожек и пышной зелени вокруг безмолвных памятников ушедшим душам сделал ее поиски менее утомительными. Надеясь, что она не заблудится, она оглянулась на свой след, чтобы вспомнить, как это выглядело, когда она возвращалась к воротам. Ее нелегко было сбить с толку направлением, но на огромном кладбище, где поверхность была покрыта, казалось бы, бесконечными рядами каменных надгробий, было легко заблудиться.

Вскоре, несмотря на то, что ливень перешел в легкий дождь, ей пришлось признать, что она заблудилась. Нигде не было таких вещей, как демаркации или знаки, только переулки и еще раз переулки тропинок, утопающих в зелени. Высокие деревья стояли среди надгробий, но она не могла по ним пометить свой обратный путь, поскольку на них не было никаких отличительных черт, по которым их можно было бы узнать. Как бы она ни искала, она не могла найти никаких следов знаков или чего-либо еще, что говорило бы ‘Секция 5’. Мавзолея, Картера или под любым другим именем, не было никаких признаков, насколько она могла видеть вокруг себя.

“Боже мой, я заблудился. Ты можешь в это поверить? Ты заблудилась, идиотка”, - сказала она вслух самой себе, наступая правым ботинком на коллекцию крошечных диких папоротников, которые росли из расщелин между камнями. Когда ее глаза прочесали местность, она увидела неподвижные плиты и монолиты, на них имена тех, кто когда-то говорил, любил и двигался, а теперь ушел и погиб. Они все еще были здесь, подумала она, поименно. Нина жутким образом осознала, что стоит в толпе, саду имен и поле душ.

После первоначального беспокойства о том, что она потеряла ориентацию, неудобства всего этого сделали ее несчастной, Нина вышла из себя. Раздосадованная сверх всякой меры стариком и его поспешностью при встрече с ней, она выругалась себе под нос, продолжая двигаться к тропинке, с которой пришла, в надежде найти обратный путь к мосту. Что-то зашевелилось позади нее, и Нина перестала ругаться достаточно надолго, чтобы понять, что услышала. Ничего.

Ее большие карие глаза бдительно метались между стволами деревьев и надгробиями, ожидая появления профессора Локхарта. Она действительно думала, что он сделает это именно тогда, потому что ощущение чьего-то присутствия рядом с ней было сильным и неоспоримым. Но никто ни из-за чего не вышел. Нина вздрогнула. Было отчетливое ощущение, что кто-то наблюдал за ней здесь, среди мертвых, что кто-то шел по ее следам каждый раз, когда она поворачивалась. Интуиция окутала ее пеленой тревожной осторожности, побуждая позвонить Сэму, хотя бы ради компании.

Громкое шарканье за спиной привлекло ее внимание, и она обернулась, задыхаясь, готовая сражаться, если придется. В ее сознании сформировалась неотвратимая уверенность в том, что это может быть Вэл, сопровождающий ее. Без сомнения, это был щит, созданный собственным страхом Нины.

“Вэл?” Она поймала себя на том, что произносит это вслух, не собираясь делать такое нелепое заявление.

Только деревья шептали в ответ, когда дождь прекратился, уступив место усиливающемуся бризу. Теперь было труднее различить шевелящиеся листья и движущиеся фигуры, поскольку ветер перемешивал все вокруг нее.

Нина достала свой телефон, чтобы позвонить Сэму. Она не могла сесть на мокрый камень, поэтому прислонилась к стене довольно высокого памятника с выгравированными на нем несколькими именами. Когда она начала набирать номер, ее взгляд привлек мужчина вдалеке. Он был одет во все черное, его голова была выбрита, а глаза были такими светло-голубыми, что она могла видеть его пронзительный взгляд издалека.

“Подонок”, - пробормотала она себе под нос и посмотрела на экран мобильного телефона. Справа от нее ее испугало другое движение, на этот раз гораздо ближе. Нина подняла глаза и увидела другого мужчину, одетого в длинное черное пальто и фетровую шляпу. Он стоял, не сводя с нее глаз, точно так же, как и тот, другой, который сейчас шел к ней.

Не паникуйте. Не убегай. Притворись, что ты не знаешь, - посоветовал ей здравый смысл. И быстро Нина сделала глубокий вдох и начала писать Сэму.

Опасность. Кладбище Уорристон. ПОМОГИТЕ!" - это все, на что у нее было время, прежде чем двое мужчин приблизились к ней, один целился в ее телефон, а другой полез в карман. Нина нажала ‘Отправить’ и с вызывающим ворчанием швырнула свой мобильный телефон о бетон тяжелой могильной плиты неподалеку, наблюдая, как он разлетелся на куски при ударе, чтобы они не могли воспользоваться ее списком контактов.

Она почувствовала дуло пистолета у своих ребер, и мягкий голос сказал: “Не делай глупостей”.

Нина надеялась, что сообщение пришло на номер Сэм до того, как ее телефон сломался.

“Дай угадаю — нет раздела 5 и нет Картера, верно?” - небрежно сказала она, отказываясь показывать двум мужчинам какую-либо слабость и подпитывать их силу. Каким-то странным образом она почувствовала, что весь страх, который у нее мог быть, покинул ее. Когда Нина шла с ними, оцепеневшая и ничего не выражающая, она почувствовала, как ее переполняет неопровержимый прилив гордости и мужества. Это было спокойствие, которого она никогда раньше не знала, как будто никакие последствия не повредили бы ее духу. Стремясь увидеть, куда ее везут, но полностью осознавая мотивы своих похитителей, Нина чувствовала, что кто-то идет рядом с ней. Сладкий аромат наполнил воздух так ярко, что человек с пистолетом поднял голову, чтобы вдохнуть поразительный цветочный аромат, и Нина поняла, что даже угроза смерти больше не имеет над ней власти.

Глава 20

Сэм проглотил четвертую кружку с водой и решил сделать глубокий вдох, оценивая влияние недавних событий. Не столько алкоголь вызвал такие размышления, сколько шокирующая смерть Вэла Джутсена, которая каким-то личным образом повлияла на него. Сначала Сэм подумал, что это может быть похожая потеря, которую он понес, когда его Триш была убита таким же жестоким и кровавым способом, но это было по-другому. Раньше, когда он подвергался подобным ситуациям, он чувствовал слабость и его бросало в глубокую депрессивную тоску, опустошение, которое каждый раз ярко переживалось заново. Теперь, после его последующей терапии, присутствие ужасных эмоций стало значительно слабее, когда он стал свидетелем таких тревожащих вещей, как уход души, пока он не пережил трогательную сцену смерти Вэла.

Как журналисту-расследователю, ему на протяжении многих лет приходилось культивировать толстокожесть, объективную точку зрения, которая в определенной степени обеспечивала ему склонность к апатии, за неимением лучшего объяснения. Он никогда не считал себя апатичным, но по мере развития своей карьеры замечал, что становится все более и более бесчувственным. Такое отношение спасло его от многих эмоциональных травм, пока ему не пришлось наблюдать, как Триш получила пулю в лицо. Сэм изгнал воспоминание, яростно тряхнув головой, что большинство посетителей, должно быть, истолковали как жестокое изгнание надвигающегося затемнения. Внутри себя он вспомнил нечто ужасное, что не ударило его так сильно, как раньше, но этого было достаточно, чтобы вызвать расстройство из-за недавней кончины человека, которого он даже плохо знал. Сэм был зол, по какой-то причине. Он не хотел этого, но он был зол за то, что подвел свою невесту & # 233;, за то, что больше не заботился — или так это было чувство. Возможно, Нина была права в ту ночь. Он стал мягким, довольным в своем эгоистичном прощении, рожденном его недавним профессиональным вмешательством, любезно предоставленным доктором Кляйном, и его ерундой об освобождении себя. Сэм заказал еще выпивку, музыка в заведении теперь не более чем мрачный саундтрек к его игре "Тайные обвинения".

Сам того не осознавая, он ступал неуверенно, его походка была менее чем желательной для трезвого человека. Подойдя к бару, он вытащил из кармана свой мобильный телефон и демонстративно нажал на красную кнопку, чтобы побыть наедине со своими демонами. Сэм почувствовал, как им овладевает подлость, жестокое безразличие, которое на мгновение поглотило его сострадание. Это было так, как будто его дремлющая жалость к себе отрастила щупальца и погрузилась в его вину, чтобы разрастись на том, что долго там гноилось.

“Еще по одной, Дугал!” - крикнул он бармену в дальнем конце зала и положил телефон обратно в карман куртки. Теперь настало время Сэма, и он не хотел, чтобы его прерывали, пока он борется с мыслями о международных путешествиях, прошлых трагедиях, недавних трагедиях, бутылках с алкоголем с привидениями и череде нападений на исторические сокровища. Это было довольно сюрреалистично, подумал он, все эти странные события. Предыдущие столкновения с подпольными и коварными организациями закалили его и сделали менее циничным человеком, но то, во что он ввязывался сейчас, было слишком тяжело переварить. Все это было немного слишком глубоко для него; слишком глубоко эмоционально, слишком глубоко исторически и, конечно, слишком глубоко духовно.

Сэм никогда по-настоящему не верил ни в бога, ни в богов, ни в чудеса и мифы. Легенды и их героические персонажи, по его мнению, всегда были культурным моральным кодексом, воплощенным в плоть, правилами и поведенческой традицией, представленной именем. Имена, которых боялись и которым поклонялись на протяжении поколений, гарантировали продолжение расовой гордости, почитания своей породы. Все это он мог понять раньше, он просто не принимал это в себя. То, что мучило его на этот раз, было чем-то осязаемым в деталях, которые он не мог отрицать.

Сэм Клив наткнулся прямо на сказочный мир драконов и мечей, по крайней мере, так ему казалось, и он должен был признать, что все это было для него очень реально. На этот раз истории и персонажи вышли далеко за рамки книг и ролевых игр. Все это охватило его сзади за шею, где правда имела тенденцию применять свою ледяную хватку и заставляла плоть покрываться мурашками от ее утверждения. Это заставило его изменить свое восприятие.

Братство, постоянно возрождающийся орден "Черное солнце", скандинавская мифология, прочно укоренившаяся в античной истории, и неопровержимые параллели между известными историческими личностями и неземными богами, несомненно, реальны. Для тех, кто хотел бы углубиться в истоки этих факторов, культов и сказаний, стало бы пугающе очевидным, что при странствиях по нужным местам на земле существовала захватывающая коннотация со старыми языческими богами. Даже когда циник ставил под сомнение существование этой магии, в тех местах, где боги ходили как простые вожди, атмосфера была захватывающей, прямым каналом к душе посетителя, независимо от его ориентации или культуры. Сэм чувствовал, как руки древних людей протягиваются, чтобы пожать ему руку, и это приводило его в ужас.

Вне всякого сомнения, это было то, что Нина находила таким заманчивым в своем призвании, понял он. Но он был репортером, подглядывающим за бездушными глазами событий и голосом разума, который сделал это известным. Зачем он связался с современными тамплиерами и нацистами в этом безумном мире, все еще идя по следам исторических трупов?

“После этого я отключаю тебя, Клив”, - предупредил Дугал, приподняв бровь, наливая янтарную жидкость в стакан. “Ты выглядишь дерьмово. Почему бы тебе не выспаться?”

Сэм и Дугал знали друг друга много лет. Бармен хорошо знал, когда журналист болен или устал, зол или любопытен. Сэм знал, что он тоже был прав, обвиняя его в пьянстве, но он не мог объяснить свое нежелание возвращаться домой и просто кивнул.

“Еще один, мой друг”, - Сэм застенчиво улыбнулся и насладился насыщенным нетронутым виски, которое заполнило дно столь же безупречного граненого бокала the tumbler. “Я все равно направляюсь домой”.

“Надеюсь, ты не за рулем!” Дугал ахнул, обвисшие мешки под его старческими глазами задрожали от искажения выражения его лица. Глаза Сэма внимательно изучали его, пытаясь солгать, но Дугал знал его слишком хорошо, чтобы даже позволить ему ответить.

“Вот и все”, - воскликнул старик и швырнул свою посудную салфетку под стойку. “Я попрошу своего мальчика отвезти тебя домой. Мы заедем за тобой утром, чтобы забрать твою машину здесь, на парковке, ты слышишь?”

“Мне нужна моя машина. После этого я куда-то направляюсь, ” быстро объяснил Сэм.

“Черт бы тебя побрал!” Дугал запротестовал: “Ты ни за что не выйдешь вот так из моего паба, предоставленный самому себе, и пойдешь... пойдешь убивать себя из этого брюха, полного мочи дьявола!”

Как бы Сэм ни пытался объяснить, что он хотел отправиться в Ньюингтон этой ночью, Дугал и слышать об этом не хотел.

“Терри! Отвези Клива домой, хорошо?”

“Да, просто хочу отлить”, - ответил его сын из маленького коридора между задней частью барной стойки и мужским туалетом.

И не имея другого выбора, кроме как позволить это, чтобы на него не донесли в полицию из-за благонамеренной угрозы Дугала, Сэм направлялся домой с Терри.

“Хорошо, что ты не за рулем, эй, Клив?” Обманчиво глубокий голос Терри заполнил тишину автомобиля. Он был изможденным, прыщавым парнем лет двадцати с небольшим, но за его тощей шеей скрывался голос, который мог запугать практически любого. Он коротко бросил взгляд на сильно пьяного журналиста на пассажирском сиденье: “Вы знаете, когда дождь льет как из ведра и все такое. Ты наполовину спишь. Черт возьми, я даже не вижу дороги перед нами, поэтому не могу представить, как ты добрался бы в четырех кварталах от папиного паба.”

Сэм был спокоен и просто смотрел вперед, в то время как по крыше автомобиля бил сильный дождь, закрывая весь обзор через окна. Ночь наступила гораздо быстрее, чем Сэм ожидал, и вскоре он понял, что для него действительно было слишком поздно куда-либо идти сегодня вечером. В конце концов, после долгой паузы, он повернул голову к Терри и прямо спросил: “Ты веришь в богов?”

“В Боге? Ну, да, конечно. Я был...”

Но Сэм прервал его: “Не Бог. Боги. Как и все эти боги грома, бог войны, бог печенья, богиня лака для ногтей ...”

Терри нахмурился. Сэм разразился смехом, настоящим, сильным смехом, в котором чувствовалась смесь искренности и страха: “Я тоже!” Он рассмеялся и трижды хлопнул молодого человека по колену, когда тот усмехнулся. Терри выдавил улыбку. Он не был глуп, но вряд ли был информированным парнем в чем-то большем, чем политика, религия, музыка и футбол. Все, что он знал о мифологии, это то, что Бог войны был влюблен в Зену, принцессу-воина, и что Геркулес был сыном Зевса ... потому что так говорилось в телешоу.

Сэм начал лепетать о своем разочаровании в своем терапевте, цыпочке по имени Нина, у которой была отличная задница, и о том, как он оставил свою кошку наедине с джинном, все это слегка забавляло молодого Терри. Он все больше и больше улыбался бредням Сэма, одновременно задаваясь вопросом, как он благополучно доберется домой, если погода сохранится. Его телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Сэм притих, увидев название своей улицы на табличке на углу. Как будто он протрезвел, его смех ослаб, и он усилил концентрацию на текущей задаче — заходе в свою квартиру.

“Смотри, папа. Да, мы только что прибыли сюда, но Сэм ... ” Он мельком взглянул на обмякшего пьяницу рядом с ним, чьи глаза смотрели прямо перед собой в ночь, и Терри понизил голос: “Немного ... неуравновешенный, папа”.

Сэм услышал диагноз Терри, но ему было все равно. На самом деле, парень был не за горами. Сэм не знал, чего ожидать, когда вернулся в квартиру, и уж точно не хотел оставаться наедине с этим проклятым артефактом. Терри завершил оставшуюся часть звонка, прежде чем машина остановилась в пышной поросли плакучих деревьев, растущих во дворе комплекса.

“Мой папа говорит, что если ты почувствуешь себя, ну, знаешь, плохо или что-то в этом роде, ты можешь позвонить ему, если почувствуешь необходимость и все такое”, - заикаясь, пробормотал Терри. Он не был чувствительным шотландцем, если бы такое вообще было, и сказать кому-то, что они о нем заботятся, всегда было подсознательно истолковано как посягательство на их мужественность.

“Я в порядке, Терри. Просто было несколько дерьмовых дней, ” заверил его Сэм, нащупывая ручку на дверце машины. Он чувствовал себя ошеломленным и слабым от алкоголя. Даже ледяной дождь не смог хоть немного отрезвить его. Сэм почувствовал себя несчастным, когда увидел свою входную дверь в углу четырехугольника, который составлял жилой комплекс, где он жил.

Терри пошел с ним, чтобы убедиться, что он ориентируется на скользком цементе, который тянулся от входа во двор к двери Сэма. Две ступеньки блестели в садовых фонарях, которые стояли спрятанными среди ухоженных садовых кустов и освещали ветви высоких деревьев. Когда шел дождь, хрустальные слезы капали с кончиков листьев.

“Поторопись!” Сэм крикнул отставшему худощавому молодому человеку, следовавшему за ним по пятам.

“Следи за шагами, Сэм”, - предупредил Терри.

“Эй, ” пьяный Сэм повернулся к нему лицом с веселым смешком, “я тот, кто здесь живет. Я знаю, что у нас есть шаги ”. Он усмехнулся и повернулся, сразу же споткнувшись о первую ступеньку и приземлившись на верхнюю ступеньку обоими коленями. Он застонал, когда Терри помог ему подняться.

“Если ты скажешь, что я тебе об этом говорил, я убью тебя”, - сказал Сэм, когда ему помогли подняться на ноги, но Терри хотел только попасть под крышу длинного внешнего коридора, чтобы они могли нормально открыть глаза. Ливни постепенно затопляли лужайки и дорожки, пока они бежали в поисках укрытия, пошатываясь на ходу. Гром был добрее дождя, лишь время от времени тихо рокотал, в то время как ветер усиливался, обдавая их спины водяными струями.

Наконец, Сэму удалось вставить свой ключ в дверь, и когда они вошли в темное тепло его дома, они почувствовали мгновенное облегчение. Сэм быстро хлопнул рукой по настенному выключателю и осветил свою современную гостиную. Закрыв за ними дверь, он огляделся в поисках чего-нибудь подозрительного. Но все было нормально и невозмутимо. Даже Бруич выбежал поздороваться, и Сэм быстро поднял своего питомца на руки, чего он больше никогда с готовностью не делал. Терри погладил широко зевающего Бруича, немедленно вызвав мурлыканье у умного кошачьего.

“Хочешь виски, чтобы согреть кости?” Спросил Сэм, направляясь на кухню, чтобы принести Бруичу немного еды.

“Мне все еще нужно ехать домой, Сэм. Я не могу сейчас пить ”, - объяснил Терри. Сэм долго смотрел на него, выпуская кота из рук, затем посмотрел в окно на сверкающие небеса и ручейки, которые украшали его окна снаружи. Подняв большой палец, он спросил: “Ты планируешь ехать домой в этом потопе сегодня вечером?”

Терри пришлось обдумать вопрос Сэма. Это было правдой. Место было затоплено из-за ливня, что поездка домой через Эдинбург была бы довольно опасной.

“Ладно, давай я позвоню папе и скажу ему, что пока пересиживаю дождь”, - решил Терри вслух.

“Да, дай ему знать, что тебе, возможно, придется остаться на ночь. Я принесу вам бокал”, - ответил хозяин и, не дожидаясь ответа, пошел вперед, чтобы забрать почти пустую бутылку Grouse. Терри пришлось уступить. Сэм испытал облегчение от того, что его намеренное затягивание помогло ему обзавестись компаньоном на ночь, так что он не остался один на один с тем, что угрожало ему раньше. Даже просто знать, что там был кто-то еще, было для него достаточно хорошо. Просто еще одна душа, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким. Сэм нерешительно положил ладони на натертые колени под мокрой тканью джинсов. Он налил каждому из них выпить и вытряхнул последние капли из горлышка пустой бутылки.

“Черт”, - сказал он.

“Не беспокойся. Не то чтобы у тебя ничего не было сегодня вечером, да? Но у меня в рюкзаке, возможно, все еще есть половинка джека со вчерашней рыбалки. Я проверю позже”, - засмеялся Терри. Сэма на самом деле не позабавило, что он внезапно остался сухим, но он выдавил из себя смешок и выбросил стеклянную бутылку. Кровь просачивалась сквозь джинсы у него на коленях, и он подумал, что лучше пойти принять душ, прежде чем вырубиться мокрым и окровавленным на своей чистой постели. Он залпом выпил свой алкоголь.

“Я должен извиниться, чтобы привести в порядок этот беспорядок”, - невнятно произнес он с большой церемонностью, делая реверанс, чтобы приспособить свои жесты к травмам, которые он получил на ступеньках снаружи.

Он включил телевизор и предложил Терри присесть на диван, когда гром заставил окна содрогнуться от его интенсивности. Терри наблюдал, как Сэм исчезает в темном коридоре, а свет в ванной падает косым квадратом на стену. Бруич радушно устроился на коленях Терри, как дома, но молодой человек не возражал. Благодаря приятной внешности своего отца он всегда мог гарантированно вернуться домой один, поэтому он находил привязанность животного освежающей, даже если оно не судило о том, чтобы найти самое мягкое и теплое место для сна.

Сэм смотрел в потолок, избегая попадания прямых струй горячей воды на лицо. Его колени горели от тепла, когда прохладные струйки стекали по огрубевшей коже. Помимо ощущения обжигающих коленей, вода освежила его, но он оперся одной рукой о кафель, чтобы удержаться во вращающейся кабинке. Проблемы Сэма не утихли, но его непрерывных размышлений значительно поубавилось. По какой-то причине все вещи, с которыми он сражался в пабе, теперь слились в один котел. Как кастрюля с супом, его коллективные мысли всплыли на поверхность и снова утонули, прежде чем он смог полностью обдумать это, милосердная путаница, из-за которой Сэм был слишком одурманен, чтобы лелеять любого из своих демонов одновременно.

Когда Сэм, наконец, протрезвел, пусть и совсем немного, он с трудом натянул спортивные штаны, натягивая их на все еще влажную кожу. Это было так утомительно, что Сэм решил больше не одеваться. Он устал. Он был пьян. Он был не в настроении заниматься мелким дерьмом вроде попыток натянуть рубашку на верхнюю часть тела или сушить волосы. На самом деле, он даже не потрудился повесить полотенце на алюминиевую подставку рядом с собой и просто бросил его горячей мокрой кучей на пол.

“Ты уже поел, Терри?” он крикнул в коридор по пути туда, где по телевизору показывали какой-то документальный фильм о ядовитых морских обитателях.

“Я ел пиццу”.

“Когда?”

“Время обеда?”

“Это было полдня назад, Терри!” Сэм порылся в кухонном шкафу в поисках чего-нибудь, чем можно было бы утолить свой алкогольный аппетит.

“Я не думал, что тебя волнует еда, Клив”, - засмеялся Терри. “Судя по тому, что я вижу, тебе больше нравится пить, чем есть”.

Он поставил два стакана на стойку. Сэму понравился этот звук, и он мгновенно забыл, насколько был голоден.

“Но на этот раз мы пьем по-моему. Я не знаю, как ты можешь пить это пойло чистым. Это чертовски отвратительно, как Самагон или любое другое говно домашнего приготовления. У меня есть с кока-колой и льдом, но я уберу лед, поскольку ваш холодильник никогда не слышал об этой концепции ”, - поддразнил он.

“Боже, Терри, смешивать виски с кока-колой - это не совсем изысканно”, - поучал Сэм своим полутрезвым голосом, - “но я прощу твои выходки в средней школе ...”

“Да!”

“...только потому, что ты прошел через это”, - Сэм улыбнулся, поднимая свой бокал и, не теряя времени, с усердием опрокинул свою порцию.

“Подожди! Я все еще хочу предложить тост, ты, задница!” Терри плакал, разочарованный. Его отец никогда не позволял ему произносить тосты, и он просто любил придумывать незначительные вещи, за которые можно выпить. Но Сэм Клив был человеком момента, и он сглотнул прежде, чем Терри смог закончить свои протестующие слова.

“Черт, это не то же самое, что поднимать тост в одиночку”.

Сэм со стуком осушил свой стакан, ужасно поморщившись от гнилостного вкуса, но он чувствовал себя состоявшимся и ждал, пока Терри произнесет тост. Терри больше не хотелось этого. Это было серьезным разочарованием. Он наблюдал, как исчезает улыбка Сэма, его глаза часто моргали, как будто он пытался понять что-то непостижимое.

“Что случилось?” - Спросил Терри, держа стакан в воздухе.

Сэм начал дико задыхаться, его тело снова стало влажным, но на этот раз от пота. По кончикам его волос, которые вились маленькими кольцами по плечам, Терри мог различить, как дрожат его локоны, но Сэм застыл на месте, на его лице застыл ужас. Скрипя зубами от ада в пищеводе, распространяющегося по его груди, как тиски на сердце, Сэм внезапно схватился за грудь.

“Сэм?”

“Какого хрена ты мне подсунул?” Сэм закричал, когда его легкие наконец наполнились достаточным количеством кислорода.

“Что ты имеешь в виду? Я нашел кока-колу в своем рюкзаке и остатки виски в одной из твоих фляжек”, - рассказал Терри.

Кровь Сэма заледенела от слов Терри. Внезапно он был трезв как стеклышко, и стальная проволока чистой паники сплела сеть над его черепом.

“Христос! Терри, ты только что убил меня, гребаный идиот!” Сэм яростно закричал, но его голос прозвучал сдавленно и едва слышно. Одной рукой он схватил стакан Терри и разбил его о раковину. Он хотел придушить ничего не подозревающего молодого человека за его ошибку, но его логика напомнила ему, что Терри никак не мог знать о содержимом зловещего флакона.

“Что! Что я сделал? Сэм? Сэм?” - спросил Терри в исступлении, в то время как его хозяин рухнул перед ним. Сэм схватился за сердце, его яремная вена вздулась под линией подбородка, а мышцы напряглись в сокращении.

“О, боже мой, Сэм! Что мне делать? Что мне делать?” Терри закричал, опустившись на колени рядом с Сэмом, его неумелые руки слегка касались бьющегося в конвульсиях тела Сэма в попытке помочь, но он не знал, к чему прикоснуться, что делать. Наконец, его инстинкт сработал, и он помчался за своим мобильным телефоном, но, попытавшись позвонить отцу в паб, понял, что у него закончились деньги на звонок. Он схватил мобильный телефон Сэма, но тот был выключен.

“Сэм! Какой пароль у вашего мобильного телефона?” он крикнул корчащемуся человеку, которого, как он думал, отравил, который умирал на кухонном полу.

“Веритас!” Сэм выдавил своим самым громким голосом, который был не более чем дрожащим хныканьем. Терри ввел латинский пароль и получил доступ, но ему пришлось ждать сигнала. Снаружи погода была безжалостной, и чувство полного ужаса от одиночества охватило Терри, когда он набирал номер, но номер его отца был занят. Он бросился к Сэму, который медленно терял сознание.

“Сэм! Сэм, кому мне позвонить?” - отчаянно настаивал он.

“Нин-на-на. С-вся Нина.”

Терри набрал ее номер и ждал, наблюдая, как глаза журналиста темнеют, а его веки изо всех сил стараются не закрываться.

“Черт! Черт возьми!” Терри хмыкнул. Теперь он чувствовал, как нарастает его разочарование, пересиливая даже страх. Если бы все остальное потерпело неудачу, он бы просто вышиб дверь у соседа. “Сэм, номер Нины не работает. Отключен, или что-то в этом роде.”

Сэм покачал головой: “Не может быть. Нет - не Нина.”

“Кто еще?”

“Вал. Призови Ви-ала. Ее муж п-заберет трубку, ” выдохнул Сэм, и с этими словами его глаза закрылись, а грудь полностью опустилась, неподвижная, как мраморная плита.

Глава 21

В прокуренной комнате, размером не больше общественного туалета в трущобах Германии, старик сидел, скорчившись, на своей кровати. За окном его маленькой квартирки было туманное утро, окна которого выходили на окраину Глазго. Для человека с его наследием и богатой семьей, который финансировал свою успешную карьеру литературного гения и учителя во время Второй мировой войны в Германии, его жилье было ужасно скромным.

Он не был здесь, в Шотландии, надолго, но ему понравились культура и древность замков страны. Ее история была богатой и кровавой, пронизанной битвами и криками о свободе, с чем он был хорошо знаком. Несмотря на зрелый возраст, он был проницателен в своих поступках, выбрав малоизвестную жизнь, далекую от великолепия его юных лет. Тем не менее, он смог использовать свои исследования, свои десятилетия знаний в областях, которые его интересовали. За все это он был благодарен, что ему не пришлось раболепствовать перед какой-то неблагодарной группой высокомерных клещей в каком-нибудь университетском лекционном зале, пока он не упадет духом в кресле с высокой спинкой и бокалом бренди в возрасте 86 лет или что-то в этом роде.

У него болели ступни, деформировались когти на предплюснах, его мучили мозоли, ведущие к ломким желтым ногтям на ногах, которые он осторожно опустил в фарфоровую чашу с горячей водой, настоянной на английской соли и лаванде. У него вырвался сдавленный стон, когда он погрузил в воду свои старые ноги и погрузил их обе. Болезненные приступы нервных подергиваний пронзили его лодыжки и нижнюю часть икр, вызвав у него стон агонии. На его иссохшем теле его белый жилет сложился, как приспущенный флаг, касаясь его только там, где кости выступали под истощенной кожей. На его голове не было ничего, кроме серого пуха, образующего ореол, когда утренний свет падал на него сзади, но его тело выдавало свой преклонный возраст длинными белыми волосами на спине, плечах и груди.

Он глубоко вздохнул, его хмурый вид свидетельствовал о его совести.

Помощь Ордену в организации похищения Нины заставила его почувствовать себя опустошенным и угрюмым, но он должен был подчиниться, иначе были бы последствия. Когда эта мысль пронеслась в его голове, он услышал голос своей матери как свою собственную причину: “Вот что ты получаешь за то, что связываешься с ними, Герман. Это твоих рук дело, когда ты позволяешь себе быть марионеткой для компании такого уровня ”. Печальная улыбка поражения скользнула по его тонким губам, когда он пошевелил пальцами ног, наслаждаясь комфортом воды.

В последнее время так часто лил дождь, даже для Шотландии, и он задавался вопросом, был ли какой-то замысел, который хотел удержать его от встречи с Литой Р øдерик сегодня, чтобы получить свое финансовое вознаграждение за успешную поимку любимицы Братства, доктора Нины Гулд. В течение многих лет Герман Локхарт вел бизнес таким образом, независимо от вовлеченного клиента. У него был банковский счет, но он использовал его только для оплаты коммунальных услуг и счетов. Каждая сомнительная или секретная сделка завершалась обменом наличных в его кармане. Кроме того, по его виду никто никогда бы не догадался, насколько он богат.

Профессор Р.&# 248; дерик не испытывал угрызений совести по поводу своих привычек старого мира. На самом деле, она нашла забавным, что он все еще жил в середине 20-го века и отказывался узнавать что-то новое, что, по ее мнению, является привлекательным качеством. Временами она действительно могла быть довольно милой, подумал он про себя, одеваясь и поправляя галстук так же, как это делала его Грета.

Он взял свою фетровую шляпу и застегнул пальто, и перед тем, как уйти, он еще раз заглянул в свою комнату, чтобы убедиться, что после него все было безупречно. Это был остаток ужасного детства, которое предшествовало подростковой жизни, не намного лучшей. Придерживая шляпу одной рукой из-за сильного порыва ветра за пределами своего жилья, он ждал, когда за ним приедет шаттл. На стойке регистрации по его нынешнему месту жительства был оставлен адрес. В конверте была карточка с названием взлетно-посадочной полосы, куда он должен был отправиться. Оттуда его доставили бы самолетом на остров Колл, где у высокого тирана была крепость.

Путешествуя по улицам Глазго в утреннем тумане, он смотрел из окна на проплывающий мимо пейзаж. До Эдинбурга было еще далеко, и у него было время осмотреть людей и здания. Спустя короткое время все превратилось в один серый портрет без рамки или подписи в углу, только напоминающее видение давних времен. Когда машина набирала скорость, мимо проносились фигуры людей в пальто и шляпах, некоторые в плащах, напоминающих капюшоны, бродили в пелене тумана и мороси. Фон был более непрозрачным, но он мог различить величественные, старые здания с их заостренными крышами и редкими шпилями, которые указывали на беспечного бога. Они стояли в холодном мертвом камне, мрачно взирая на призраков, которые бродили по улицам города в своем бесцельном существовании, и он завидовал их невежеству.

Звук автомобильного радиоприемника превратился в потрескивание, и выпуск новостей, который шел с тех пор, как он сел в роскошный автомобиль, постепенно превратился в исполнение песни Марлен Дитрих "Лили Марлин". По радио продолжали звучать помехи, но он мог слышать глубокое очарование ее низких слов, плавно доносящихся до него, те же помехи, которые поддерживали серую картину перед его глазами. Он спокойно наблюдал, как современные пешеходы превращаются в его соотечественников, асфальтированные улицы превращаются в булыжники, и он перенесся обратно в квартал Налевки, Варшава, 1940 год.

Герман Локхарт посмотрел вниз на браслет на своем запястье и увидел белую повязку с голубой звездой Давида на ней. Он нахмурился под влиянием опьяняющего эха Марлен и закрыл глаза, чтобы осмыслить пережитое, но вместо этого его усилия были вознаграждены самым ужасным воспоминанием, которое он тщательно скрывал на протяжении многих лет. Теперь оно снова пришло к нему из мягкой почвы безымянной могилы, нарушая красоту зеленой травы, которую он посадил над ложем смерти внизу. Гнилая костлявая рука прошлого схватила его за лодыжку и выжгла его грехи на коже, когда он попытался убежать.

Ужасное воспоминание обрело плоть, когда он упал на землю и почувствовал ноздрями запах свежего пороха. Он мог слышать сладкую песню, все еще играющую где-то в небе над ним, как будто какие-то невидимые и вездесущие громкоговорители передавали ее рассказ через мили бесплодной земли и колючую проволоку. Но в непосредственной близости от себя он мог слышать голос доктора Гулда. Он все еще был на земле, его лицо находилось в нескольких дюймах от травы, и он не осмеливался оглянуться.

“Посмотрите на меня, профессор”, - сказала Нина таким ясным голосом, что он подумал, что это его собственный. Ее тон был твердым и вызывающим, как всегда, особенно когда он слышал, как она дискутирует с учеными и академическими коллегами.

“Нет. Нет, ” простонал он с сожалением, зажмурив глаза и вдыхая запах влажной земли в траве, смешанный с запахом печного дыма.

“Почему бы и нет? Нам нужно поговорить, помнишь? Наша встреча на Уорристонском кладбище, помнишь? Просто повернись и посмотри на меня”, - настаивала она, но Герман Локхарт не мог смотреть в лицо прекрасному историку, которого он предал. Его охватило чувство вины, когда он услышал, как мужчина разговаривает с ней, нет, двое мужчин. Затем внезапно Нина Гулд начала дико протестовать, судя по звукам, ее голос прервался из-за сильной хватки за шею.

“Мне очень, очень жаль, Нина!” Профессор Локхарт просила прощения, но она не сказала ничего, кроме угроз смертью из-за ладони более сильного человека. Профессор Локхарт оплакивал судьбу своего давнего коллеги и клиента, но он не мог встретиться с ней лицом к лицу. Он просто не мог смотреть ей в глаза после того, как отдал ее в самые отвратительные объятия психопата из правого крыла элиты, что, возможно, предопределило гибель мира.

Болезненный момент времени прокрутился в его сознании, вызванный какой-то неестественной силой, которой он не мог сопротивляться.

По улицам квартала Налевки в Варшаве, где он был юношей во время Второй мировой войны, он прогуливался со своей сестрой. Всего за несколько ночей до этого нацисты неожиданно закрыли гетто, не позволив никому покинуть его, если они не хотели быстро и жестоко встретить свой конец. Будучи подростками, их мать отправила их к Ковальски, хорошо известному нарушителю спокойствия в сплоченном сообществе, который все еще, даже после казни нескольких евреев в его доме, обменивал артефакты на еду, которую он добывал своим гнусным способом.

Мать Германна попросила своих детей выйти в сумерках, чтобы повидать Ковальски и обменять одно из своих самых ценных владений на буханку хлеба и немного рыбы. Это был своеобразный предмет, которым они должны были торговать, но они не задавали вопросов. Они были брошены во времена грубой опасности, когда жизнь ничего не значила для их похитителей, а рабство было благословением. Они больше не подвергали сомнению никакие приказы из-за страха получить пулю в лоб, но глубоко внутри них все еще сохранялась мятежная природа свободной воли и необходимость не повиноваться. Под радаром угнетателей многие из них переместились, собираясь и помогая друг другу, где могли. В такие ужасные времена, как это, у них не было выбора, кроме как положиться на помощь своих соседей и, в свою очередь, предложить то, что у них было.

В полумраке сумерек эти двое пробрались в кирпичное здание, где Ковальски должен был взглянуть на предмет, который они принесли для обмена. Они поднялись по узким темным ступеням, слыша немецкие крики по другую сторону стены, куда им больше не разрешалось проходить. Это была морозная ночь, тротуары были покрыты старым снегом, наполовину съеденным днем. На лестнице воняло горелым углем и мочой. Германн почувствовал, что его руки горят даже в карманах, онемев от холода. Его сестра неотступно следовала за ним, пока они приближались к освещенному дверному проему входной двери Ковальски.

Он внезапно появился, сигарета свисала с его потрескавшихся сухих губ. Шляпа отбрасывала тень на его глаза-бусинки, подчеркивающую скулы, отчего щеки казались более впалыми, чем были на самом деле. Щетина его бороды отливала серебром, а скрипучий голос прошептал: “Что ты здесь делаешь? Идите домой”.

“Но моя мать сказала тебе, что мы придем”, - сказал Германн, сбитый с толку необычным поведением мужчины. Обычно Ковальски был бы громким и вульгарным. В его доме всегда были люди, самые разные люди, но ни один из них не был здоровым. Теперь за его спиной было тихо в резком желтом свете его потолочного светильника. Обычно в его доме горели только две лампы, но сейчас горели все огни, и из глубины резиденции доносились странные звуки шепота и возни.

“Ради бога, просто возвращайся домой! Вы оба. Сейчас!” Ковальски стиснул зубы самым низким тоном, на который был способен. Его глаза встретились с обоими детьми. Они были широкими и серьезными, не в ярости, а в предупреждении. Он несколько раз скосил глаза в сторону, показывая жестом, что им следует уйти, и оперся своими мозолистыми старческими руками о дверной косяк. Его вытянутые худые руки преградили им путь, не давая войти.

“Was ist hier los?” Они услышали громкий, властный голос изнутри дома, и Ковальски немедленно вздрогнул, закрыв глаза и застыв в своей позе.

“Просто несколько тупых детей, оберштурмфюрер”, - ответил он, не отворачиваясь от Германна и его сестры. “Они ищут моего сына, но его здесь нет ...” он повысил голос, чтобы прогнать их, “... и у меня сейчас нет времени на глупых детей”.

Братья и сестры увидели, что Ковальски предупреждает их, и начали уходить, но тот же леденящий душу голос позвал их обратно из дверного проема, за которым теперь исчез Ковальски.

“Битте”, - вот и все, что там было сказано, но одно это слово наполнило их обоих ужасом до краев. В своих сердцах они чувствовали, как их окутывает нарастающая обреченность, и они знали, что должны придерживаться… или умри. “Зайдите внутрь, пожалуйста”.

Мужчина звучал сердечно, но так же, как и все они. Демоны с ангельскими голосами, поющие колыбельные душам, которые они вырвали из тел, что было характерно для нацистов. Теперь все, что они могли сделать, это подчиниться и надеяться на лучшее. Ковальски сидел в углу своей грязной гостиной, выглядя довольно жалко на фоне заплесневелых пятен облупившейся бежевой краски своей квартиры. В ярком свете все выглядело еще более запущенным, чем обычно, и двое братьев и сестер стояли, тесно прижавшись друг к другу, в вестибюле. Офицер с улыбкой настоял, чтобы они присели на диван. Затем он занял свое место напротив них и наклонился вперед, чтобы заговорить.

Германн держал свою сестру за руку. У него все дрожало внутри, но он слегка пожал ее, чтобы успокоить.

“Теперь назовите мне свои имена”, - сказал офицер, в то время как Ковальски подтянул колени к груди и грыз ногти.

“Герман Брозек, а это моя сестра София”, - быстро ответил мальчик.

“Gut, gut. Герман, скажи мне, что ты делаешь здесь, в доме Ковальски? Он неприятный человек, и я не могу представить, чтобы дети приходили искать его общества, ” спокойно сказал он, его светло-голубые глаза были как сталь. Когда Германн открыл рот, чтобы заговорить, оберштурмфюрер добавил: “И не лги. Я узнаю”.

Мальчик коротко и с большим количеством бормотания пробормотал что-то о продаже чего-то в обмен на хлеб.

“Но у вас действительно есть пайки. Почему тебе нужно ослушаться и замышлять еще больше еды?” - спросил холодный гестаповский дьявол словами, в которых не было никаких эмоций вообще, и от этого у братьев и сестер кровь застыла в жилах. Сопротивляясь естественному желанию объяснить, что 300 калорий, которые нацисты разрешали обычным людям в день, было недостаточно даже для элементарного выживания, молодой Герман предпочел выбрать послушный и простой ответ: “Мы все еще голодны, сэр”.

Прекрасно зная, что его начальство пыталось постепенно заморить евреев голодом, он просто кивнул и сложил руки между коленями.

“Германн, что ты привез для обмена с Ковальски, вопреки приказам фюрера?” он спросил так дружелюбно, что брат с сестрой ожидали худшего. Они должны были раскрыть это, они знали. Он знал, что они что-то принесли, и, очевидно, не принял бы отказа. Из-под закрытой двери ворвался порыв ледяного ветра и пушистые хлопья снега, как будто сам мир боялся последствий. Германн нерешительно вытащил предмет из-за пазухи своего толстого шерстяного пальто. Это был своего рода антиквариат, принадлежавший его матери и ее матери до нее, объяснил он, когда немецкий офицер взял его у него с нехарактерным для него уважением. Это была брошь значительного возраста, это было ясно. Изготовленное из медного сплава изделие овальной формы, казалось, произвело на офицера завораживающий эффект.

“Я был бы очень заинтересован в покупке этого предмета, мой мальчик”, - сказал мужчина, внимательно рассматривая предмет со всех сторон, проводя большим пальцем по его поверхности. Он даже ни разу не взглянул на Германна, пока говорил, полностью поглощенный произведением. “Где твоя мать? Я обговорю с ней цену ”.

Двое братьев и сестер провели оберштурмфюрера по пронизывающему холоду через несколько домов вниз, туда, где у их матери горел единственный свет, ожидающий возвращения ее детей. По его следу офицер отправил двух своих людей, оставив двух других позади с Ковальски. Не было произнесено ни слова, пока они направлялись к двери фрау Брозек.

Конечно, хрупкая брюнетка-вдова была неприятно удивлена, увидев перед собой нашивки в виде горжета на униформе — три диагональных квадрата с одной стороны, печально известный мотив ‘двойной молнии" с другой. Он был эсэсовцем и стоял, обнимая ее двоих детей, как отец: самое ужасающее зрелище, которое она когда-либо видела в своей жизни.

“Приношу свои извинения за то, что оставил их у себя, фрау Брозек, но ваши дети сказали мне, что вы хотели это продать?” - вежливо сказал офицер.

Нерешительно, зная коварство нацистских акул, она ответила: “Да, сэр, я надеялась раздобыть немного еды… для детей.”

“Конечно. Конечно. Можно нам войти?” он спросил. С точки зрения нацистов, эти слова никогда не были просьбой, и она отступила в сторону, желая, чтобы ее дети вошли безопасно. Ее сердце беспорядочно билось внутри нее, а ладони были потными.

“Конечно”.

Усадив детей и их мать на диван, офицер объяснил, что у его прадеда была точно такая вещь, которую он, к сожалению, потерял из виду. Однако ему не понравилось, как глаза женщины обвинили его в том, что он лжец-манипулятор.

Но он не снял свою маску.

Он также знал, что этот конкретный артефакт был викингского происхождения, обнаружен в 19 веке и, как говорили, хранился у одного из старейших врагов Третьего рейха. Они были тайным обществом, неизвестным даже союзным войскам и Ватикану. Их цель была конкретной: противостоять тем, кто открыто преследовал сокровища старых арийских королевств, скандинавские сокровища, которые обладали огромной властью, властью, которую активно отслеживали Гитлер и Гиммлер. Оно пришло непосредственно от скандинавского бога Одина, как и все арийские родословные, и те, кто владел этими сокровищами, будут безраздельно править расами-полукровками, населяющими землю. Одно из этих сокровищ, невыразимое зло, запертое в Священном зале Одина, было спрятано от нацистов, и они перевернули бы всю планету с ног на голову, чтобы найти его.

Вот надежное доказательство, остаток старого королевства у него на ладони. Если бы фрау Брозек знала, что это такое, она бы не продавала это, не так ли? Или ее семья была настолько важна, что она отказалась от такой власти ради хлеба насущного? Его глаза встретились с ее. Если бы она знала, что это за реликвия, она была бы идеальным кандидатом на допрос. Раскрытие местонахождения зала Одина обеспечило бы ему высший ранг в рейхе фюрера.

Он улыбнулся: “Фрау Брозек, я хотел бы пригласить вас поужинать со мной сегодня вечером”.

Глава 22

Хрупкие стены древней крепости выглядели обманчиво робкими. Серая и окрашенная в зелено-черный цвет годами на береговой линии, она все еще выглядела довольно внушительно на краю суши. Над ним темные небеса угрожали обрушить ливень, но подождали. Было холодно, и воздух был влажным, когда не было ни ветерка, чтобы донести дыхание приливов. Пустые окна старого замка безучастно смотрели на море, напоминая о кораблях, которые бороздили водные просторы, грабя и присваивая их.

Внутри массивного сооружения два этажа, верхний и один нижний, эффектно напоминали разрушенное место.

Каменные полы и лестницы местами обвалились, превратившись в груду поросших мхом камней внизу, в задней комнате следующего этажа. Искусно закрытая, она выглядела как еще одна секция этажа, но кирпичную кладку украшала драпировка из темного бархата изумрудно-зеленого цвета. Два этажа ниже, однако, были подземными. Один из них был довольно роскошным, учитывая, что это была часть руин, в нем было большинство современных предметов первой необходимости, чтобы разместить несколько человек на короткие периоды времени.

Под этим этажом был тот, который сильно отличался от него. Ни для кого не было секретом, что он использовался во времена Третьего рейха. Мало что изменилось в его структуре и содержимом, за исключением, возможно, того, что он стал несколько более ветхим, но в остальном он оставался устрашающим помещением с холодными влажными стенами и запахом гниющей морской материи под углами, которые выходили за скалу под ним и впитывали часть ледяной плещущейся воды.

От одной стороны до другой тянулся длинный коридор, посредине которого нижний этаж был слегка затоплен тонким слоем приливной воды, постепенно разъедавшей сооружение на протяжении веков, но оно было далеко от разрушения. Такой пол придавал помещению сюрреалистический вид, своды потолка отражались в зеркальной воде, а когда отлив заканчивался и вода стояла неподвижно, это создавало леденящий эффект пропасти. Это был такой день.

При отливе и неподвижном ветре большинство проходящих судов тихо стояли у берега, намного дальше, чем обычно. Это было безмятежное зрелище для любого, кто стоял на страже на разрушенных башнях цитадели, резко контрастирующее с тем, что происходило в недрах здания. В плохо освещенных камерах нижнего этажа, где пол был затоплен, несколько камер располагались в западной части замка. В одной из этих камер на койке, которая была совершенно новой по сравнению с каменной комнатой, обставленной мебелью, сидела миниатюрная брюнетка. Нине было холодно, ее губы и ногти посинели от холода. В промерзающих пустых комнатах всю ночь пронизывал холодный морской воздух, из-за чего она вообще не могла уснуть. Под ее обычно большими и яркими темными глазами темные круги скрывали ее красивые черты, и она плотно прижала колени к груди, чтобы создать хоть какую-то форму тепла. Нина пыталась успокоить дыхание, дрожь только усугубляла ее мучения, но это не помогало. Все вокруг нее, все внутри нее было холодным. Это был тот вид фригидности, который прожигал ткани и натягивал связки и сухожилия до такой степени, что движение было бы серьезно затруднено, настолько, что быстрая анимация вполне могла разорвать мышцы или сухожилия.

Издалека она слышала приближающиеся голоса и отчаянно надеялась на бульон или, возможно, одеяло. Это звучало как три или четыре человека, и среди них женский голос сначала успокаивал ее, но потом она поняла, кто бы это мог быть. Это вызвало у нее новый приступ холодности, от которого она начала страдать, и она спрятала лицо между коленями. Голоса становились громче, женский голос был самым заметным, и мгновение спустя, после эха открывающегося стального замка, в камеру вошли три человека. Одним из них был мужчина в костюме, в котором Нина узнала одного из двух мужчин на кладбище, похитивших ее. С ним был ужасного вида бес, который похитил Гуннара, лидера мотоклуба "Слейпнир", Джаспера Слокина. Ужасный маленький ублюдок безумно заерзал при виде нее, так стремясь угодить возвышающейся рядом с ним госпоже. Подобно Омеге, он прятался в ее тени, постоянно глядя на нее, когда говорил, ища одобрения и похвалы, ничего из которых она никому добровольно не дарила.

Нина увидела женщину, о которой ей рассказывал Вэл, неприкасаемого гения с иллюзией, что она может подавить все сопротивление, которое все еще существовало в этом мире. Историк оценил положение Литы, мгновенно поняв, каким запугиванием она пользовалась в других. Высокая и могущественная амазонка с алыми волосами стояла между двумя мужчинами, ее глаза на мгновение опустились в землю, пока она ждала, когда утихнет пресмыкательство Слокина.

“Где сейчас старик?” - спросила она. Нина вздрогнула от ее голоса. Это было удивительно красиво для своего ущербного качества, и она внимательно прислушалась к произношению эксцентричной женщины. Это было странно. В ее согласных была немецкая твердость, нарушаемая лишь перекатыванием некоторых гласных, что придавало им скандинавский колорит. Она, безусловно, не была шотландкой, но большую часть времени проживала в Эдинбурге, поскольку центральное расположение Шотландии наилучшим образом помогло ей в поисках реликвий викингов.

“Он в пути, мадам”, - быстро и четко ответил человек с кладбища. Нине показалось, что мужчина был напуган и отреагировал с максимальной эффективностью и скоростью, чтобы не раздражать своего работодателя. Затем она вспомнила, что Вэл рассказала ей о Лите. Она была настолько умна, что сошла с ума, но ее знание психологии пресекало любые попытки привлечь ее к ответственности. Она умело обходила их диагнозы, ежедневно меняя свое поведение, чтобы избежать их ужасных выводов и свести на нет их аргументы. Это только укрепило их мнение о ее психически неуравновешенной способности к манипулированию.

“Когда он доберется сюда, немедленно приведи его ко мне”, - приказала она.

“Да, мадам”, - сказал мужчина и, кивнув, вышел из комнаты.

Нина посмотрела вверх сквозь темные пряди своих волос. Она чувствовала странное оцепенение, но она могла чувствовать надвигающийся страх, дремлющий прямо под ним, и это делало ее неуверенной в своем положении.

“Доктор Нина Гулд, - прохрипела Лита, закуривая сигариллу. Ее длинные рыжие волосы были собраны в пучок, который располагался прямо на макушке, и это выглядело как абсурдная пагода. Из-за этого ее шея казалась чрезвычайно длинной под явно тевтонскими чертами лица. Поразительный рубиновый кулон украшал центр ее груди, чуть ниже яремной вены, где острый глаз Нины заметил небольшой вертикальный шрам. Она считала, что это как-то связано с женским голосом — возможно, операция?

“Чего ты хочешь?” Нина огрызнулась, но она сохранила свою враждебность на уровне пренебрежения вместо неуважения.

Босоногая леди грациозно прошествовала к своей камере, целуя кончик сигариллы, чтобы втянуть исходящий от нее дым. Ее длинное красное платье напомнило Нине старые картины в книгах, посвященных легенде об Артуре. Складываясь только под грудью Литы, где ее живот был наиболее плоским, оно плотно прилегало к ее бедрам, пока подол не остановился на мокром полу.

“Чего я хочу?” Спросила Лита с кривой улыбкой, выпуская густой белый дым, когда ее губы разошлись в слова. “От тебя? Абсолютно ничего. Вы приманка, доктор. Это единственное применение, которое у меня есть для тебя ”.

“Приманка для кого?”

“Приманка… для чего, ты имеешь в виду”, - она подмигнула. “Я хочу ту безделушку, которую забрала твоя подружка-сучка и спрятала среди своих шлюх. Я все об этом знаю, ” сказала Лита и бросила взгляд на отталкивающего маленького мужчину позади нее. “ Я полагаю, твой дорогой друг ... ” она оглянулась на Нину, - ... мертв, как дверной гвоздь.

Слокин потер когти друг о друга, хихикая себе под нос. Нина почувствовала, как ненависть закипает в ней, ее фирменный вспыльчивый нрав растет. Она сжала кулаки, но вспомнила совет Вэл не сражаться с Литой без надлежащей подготовки. Нина не могла позволить злобному психопату добраться до нее, особенно когда ей приходилось защищать Братство и Слейпнира от провала попытки скрыть Валгаллу.

“Над чем ты смеешься, ублюдок?” Нина рявкнула на Слокина, за секунду стерев с его лица ухмылку. Его глаза-бусинки пронзили ее презрением, и он открыл рот, но Лита подняла руку с зажатой в двух пальцах сигариллой и указала на него, качая головой. Он немедленно прекратил, но его глаза продолжали прожигать насквозь его маленького противника в камере.

“Слокин, иди, подожди Локхарта”, - приказала высокая женщина мягким тоном, ожидая абсолютного подчинения.

Без каких-либо протестов Слокин покинул комнату, но Нина могла видеть, что его послушание Лите было единственной сдержанностью, которой она наслаждалась от него. Он был бы самым неудачливым противником, если бы прутья ее камеры опустились. Тем не менее, он убил Вэл, и она отдала бы все, чтобы посмотреть, как Гуннар разорвет его на части за это.

“У Вэл Джутсен и ее отряда было то, чего я хочу, то, в чем я нуждаюсь. И я хочу этого сейчас. Ты скажешь мне, кому позвонить, и я скажу им, чтобы они принесли мне этот самый особенный предмет взамен на тебя ”, - сообщила она Нине, резкий свет над ней отбрасывал тени на ее тонкое лицо, которое формировало точную форму ее черепа. Это выглядело довольно жутко. “Знаешь, прямо как в фильмах”.

“И это все?” Нина подыгрывала, хотя была полностью осведомлена о репутации "красного дракона" за безжалостное избавление от подержанных вещей. Зачем ей было оставлять Нину в живых после того, как она получила флакон?

“Вот и все, моя дорогая”, - сказала Лита и одним движением опустилась на пол, ее контролируемая ловкость впечатляла. На краткий миг Нина Колд поклялась, что заметила, как что-то дернулось рядом с коленом Литы, когда платье слегка задралось, но как только она моргнула, она увидела только лодыжки Литы и грязные ступни, выглядывающие из-под подола красного платья. Мощные навыки наблюдения историка позволили уловить мелкие детали о ее враге, в первую очередь небольшие свежие порезы у нее под ногами.

“Что ты ищешь?” Спросила Нина, ее голос дрожал от холода, который кусал ее кожу.

“Видение Квасира’, как ты хорошо знаешь. Я уверена, что Братство посвятило тебя во все это, пока ты лизал им ноги ”, - усмехнулась она сквозь последний дым сигариллы. Она бросила его на землю и затоптала босой ногой. Нина вздрогнула от этого, но заметила, что на лице ее похитителя не отразилось ни капли дискомфорта, когда ее ледяные голубые глаза уставились на Нину сверху вниз. Симпатичная историчка не была дурой. Она поняла предупреждение, когда увидела его.

“Я тебя не боюсь”, - сказала Нина Лите, скрывая дрожь в своем тоне, насколько могла.

Лита рассмеялась. Это был смех подлинного веселья без какого-либо соперничества или запугивания.

“Это мило, моя дорогая”, - сказала она, отказывая Нине в ее войне. “Но я привел тебя сюда не для того, чтобы напугать, не так ли? Держи свою обороноспособность в узде, пожалуйста. Не провоцируй мою нетерпимость. Я хочу флакон, и ты позовешь своих друзей, чтобы они принесли его мне, ” вздохнула Лита. Она сидела на полу, ожидая ответа Нины, как скучающая школьница.

“А если я откажусь?”

“Боже мой, пич, я думал, ты умная. Что именно в этом вопросе кажется вам немного неуместным?” Лита усмехнулась. Нине пришлось признаться самой себе, что это была очень глупая попытка неповиновения, которая просто выставила ее дурочкой. Она намеревалась быстро восстановиться и начать двигаться дальше. Подшучивать над игрой в пинг-понг было бы пустой тратой времени, и это было просто ребячеством.

“Дай мне телефон и дай адрес”, - потребовала она.

“Ha!” Лита со смешком хлопнула в ладоши и поднялась, не опираясь руками на пол. Это выглядело неестественно. Она достала сотовый телефон из маленького вшитого кармашка спереди своего платья, чуть ниже талии, расшитого бисером, и протянула его Нине через решетку.

"Не пытайся ничего предпринять с этим", - предупредила себя Нина, когда искушение схватить своего похитителя за руку усилилось, выпуская адреналин через нее.

Лита обхватила своими тонкими руками решетку и наклонилась, прижимая свое навязчиво красивое лицо между ними. Убрав волосы и закрыв лицо железной решеткой, Нина поняла, что ее заклятый враг был молод, как 20-летняя девушка. Согласно записям Вэла, профессор Лита Рøдерик была членом Общества Туле и причастна к Аненербе, последний член которого, по сообщениям, погиб где-то в середине 1940-х годов. Нина посмотрела на ее лицо, когда набирала номер Сэм, и могла бы поклясться, что на коже Литы появился лишь слабый намек на свечение.

Глава 23

Терри изо всех сил ждал, когда Гуннар ответит на телефонный звонок после того, как его трясущиеся руки набрали номер. Он был слишком слаб, чтобы дотащить обмякшее тело Сэма до дивана, поэтому он просто принес на кухню подушку и два одеяла и укрыл Сэма прямо там, на полу.

На другом конце провода глубокий, резкий голос представился как Гуннар.

“К-алло? Меня зовут Терри, и я друг Сэма Клива ...”

“Да?”

“Сэм потерял сознание, и он сказал, что я должен срочно связаться с вами”, - нахмурился Терри, понимая, как это должно звучать для Гуннара.

“Что вы имеете в виду под " рухнул"?" Он пьян?” Спросил Гуннар, звуча очень раздраженно.

“Я думаю, он был отравлен чем-то в ... в ...” бармен поднял флягу, из которой он наливал им напитки, и внимательно осмотрел ее, пытаясь объяснить: “... старинный серебряный сосуд. Он был действительно зол на меня. Он сказал, что я убил его. Затем он сказал, что я должен позвонить тебе. Я–я не... действительно знаю почему, но… Я просто знаю, что должен позвонить тебе!”

С другой стороны последовала долгая пауза, но Терри мог слышать, как несколько человек разговаривают на заднем плане, как будто обсуждая его телефонный звонок. Затем женщина ответила: “Послушай, ты можешь привезти его в Ньюингтон?” Это была Эрика, новый вождь Братства.

“Хм... Дождь сумасшедший. Не уверен, смогу ли я так водить ”, - ответил Терри, глядя на большого ленивого кота, который спал, беззаботный и не знающий человеческих забот и невзгод. Он хотел бы вернуть последний час назад, чтобы он все еще мог быть в таком же беззаботном состоянии, как Бруич. Теперь он подвергся прямо противоположному — вероятно, виновен в непредумышленном убийстве и собирается провести следующее десятилетие или два, упуская жизнь. Все его тело сотрясала паника, когда женщина на линии слегка повысила голос и сказала: “Что ж, тогда он все равно что мертв! Вы сами решаете, что вы хотите сделать, смело идти под дождем или выбросить тело!”

Для Терри этого было достаточно.

Сорок минут спустя, после звонка его отцу с телефона Сэма, они прибыли в большой особняк с Сэмом на заднем сиденье. Терри позвонил Дугалу и, что-то безумно бормоча, умолял его запереться и прийти помочь умирающему человеку. Дугал никогда не слышал, чтобы его сын был в таком бешенстве, и, зная, в каком состоянии Сэм вышел из паба, он решил, что журналист, должно быть, напился до комы. Однако то, что он увидел, когда Терри открыл входную дверь, было совсем не тем, чего он мог ожидать. Дугал даже не попросил объяснений, когда увидел состояние своего старого знакомого, хотя Терри посвятил его в просьбу Сэма позвонить человеку по имени Гуннар. Когда отец Терри увидел контейнер, старый шотландец почувствовал укол в животе. Возможно, подумал он, содержимое должно было быть действительно старым и отравило Сэма, из-за очевидной древности фляжки.

Было что-то еще, чего он не мог уловить, что-то подсознательно зловещее, что он почувствовал, когда впервые увидел красивое серебряное украшение. Он понюхал содержимое, но не смог определить, что это за аромат. Это было определенно мощно, он мог сказать. Дугал подумал, что неплохо было бы отнести контейнер друзьям Сэма, на случай, если они спросят, чем он был отравлен.

Терри колотил в парадную дверь огромного дома, в то время как Дугал нес Сэма на плечах как пожарный.

“Приведите его”, - сказал большой байкер, открывший дверь. Позади него был дом, полный людей.

“Ты устраиваешь вечеринку?” Дугал застонал под весом Сэма.

“Нет, в данный момент мы живем здесь”, - просто сказал Гуннар. “Давай, быстро отнеси его в кровать. Эрика! Эрика, Сэм здесь!” Гуннар отвел их в одну из свободных комнат на первом этаже под лестницей. Это была маленькая комната, в которой едва хватало места для одной односпальной кровати, прикроватного столика и лампы.

“Они все здесь живут?” Дугал что-то настойчиво шептал своему сыну, который был абсолютно очарован множеством картин на норвежскую тематику на стенах. Как ребенок, преисполненный изумления, он последовал за отцом в комнату, почти не обращая больше внимания на Сэма. В комнату вошла Эрика. Она была импозантной леди, но ее глаза были мягкими.

“Разве Нина не с тобой?”

“Нет, кто такая Нина?” - Спросил Дугал, но Терри вспомнил название. Это была женщина, которой он должен был позвонить первой.

“Неважно, я думала, она была с Сэмом”, - ответила она.

Очень серьезная и строгая, Эрика попросила двух мужчин как можно подробнее рассказать о том, что произошло. Как только они рассказали ей все, она покачала головой, положив руку на лоб Сэма. Она попросила флакон. Она была пуста. На лице Эрики отразился сдержанный ужас.

“Теперь вы можете идти домой”, - сказала она Дугалу и Терри.

“Откуда мы знаем, что с ним все будет в порядке, мисс?” Спросил Дугал, твердо решив остаться и убедиться, что с Сэмом все в порядке.

“Если ты не позволишь нам сделать наше дело сейчас, он будет мертв в течение часа, так что оставайся, уходи, как тебе заблагорассудится. Я просто предпочла бы, чтобы вы держались подальше от нас, пока мы помогаем Сэму, - настойчиво сказала она, жестом приглашая избранную группу женщин присоединиться к ней. Двое мужчин вошли, чтобы поднять Сэма с кровати. Терри не выпускал из рук сотовый Сэма. Он сразу почувствовал гудение устройства, но пока не был уверен, как управлять телефоном.

Там было написано, ‘1 непрочитанное сообщение — Нина’

Терри почувствовал облегчение от того, что она отправила сообщение. Теперь он мог рассказать ей о Сэме, как и предполагалось изначально. Как только ему удастся прочитать сообщение, он сможет позвонить или написать ей ответ.

“Давай, давай”, - сказал Алекс. Он раскинул свои мускулистые руки, чтобы загнать двух мужчин подальше от собрания. “Ты можешь подождать здесь, в доме, с нами. Пусть женщины позаботятся о Сэме. Давайте выпьем по паре кружек пива”.

Все мальчики Слейпнир вошли в дом, и Гуннар закрыл за ними заднюю дверь.

Подобно реву тысячи океанов, высоко в небе над Эдинбургом прогремел гром. Белая молния пульсировала сквозь плотный облачный покров, придавая черты лицам, сформировавшимся внутри них. Хлынул дождь и затопил все прямо над поверхностью земли. Камни выступали над фестивалем брызг на асфальтированной дороге и лужами везде, где земля погружалась глубже. Вдоль тротуаров крошечные ручейки стекали каскадом к первой попавшейся канализации, а окна были разбиты силой шторма.

Это была хорошая ночь для церемонии, и сейðкона сочла, что ей повезло. Боги уже были здесь. Их не нужно было вызывать сегодня вечером. В раскатах грома, в земле, в порывах ветра и стремительных водах они заявили о своем присутствии.

Под прикрытием высокого навеса, где отдыхали железные кони Слейпнира, они решили развести необходимые костры.

На заднем дворе собрались девять женщин из Братства. Они уложили Сэма в круг, образованный сложенными камнями, ритуал был укрыт высокими темными деревьями, которые окружали территорию по периметру. Были разведены три костра, чтобы разжечь. Вдоль круга три точки из невидимого треугольника отмечали свои места. В середине они поместили обнаженное тело Сэма. Невозмутимые его привлекательным телосложением, женщины, которые помогали сейðкона нарисовал знаки на Сэме пастой из кайенского перца и серы, намочил его волосы свежей водой и прикрыл глаза тонкими круглыми медными монетами, по одной на каждый глаз. На этих монетах были те же символы, что и на его теле. Они также нарисовали у него на лбу Валькнут, один из символов великого бога викингов, Одина.

Эрика овладела практикой sei &# 240;r , когда ей было около 20, и она провела церемонию, чтобы избавить Сэма от опасности хождения в видениях. Одетая в синий плащ и головной убор из китового уса и конского волоса, провидица Эрика вступила в треугольник, образованный тремя изогнутыми линиями, переплетающимися подобно форме трикетры, где лежало обнаженное и блестящее от пота тело Сэма, спящего. Даже в ярости холодного шторма его температура оставалась высокой, а сердцебиение учащенным.

Это было опасно для него, поскольку он не был помазан на путь Одина и Фрейи, двух божеств, которые, как известно, практиковали это колдовство в древние века. Девятка, те, кто возглавлял атаку с Валом раньше, передовые всадники Братства, окружили его. Девять было наиболее распространенным числом валькирий, называемых Дочерьми Одина, Выбирающих убитых. Девятка - это эфирные женщины-воины, бродящие по полям сражений и выбирающие, какие доблестные мужчины умрут в битве, чтобы присоединиться к Одину в Валгалле. Число было заметным.

Эрика, в своем качестве провидицы, все еще не могла не бросить взгляд в сторону дома, надеясь, что Алекс не выглядывает из одного из окон. Ребята знали, что обряды Братства священны и что эти древние практики иногда носили сексуальный характер. Тем не менее, они уважали это, но Эрика не хотела, чтобы ее муж видел, как она оседлала обнаженного мужчину, независимо от обстоятельств.

Однако вскоре ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы разбудить Сэма после Прогулки, пока это не превратило его разум в кашицу и не оставило его слюнявой улиткой на всю оставшуюся жизнь. Эрика взяла свой церемониальный посох и встала над Сэмом, когда дикая погода взметнула ее светлые волосы статикой и силой. Девять опустились на колени и начали петь. Одна из женщин начала ритмично стучать в церемониальный барабан, ее изогнутая палка колотила по мембране, издавая глубокий и гулкий звук, который громко отдавался даже сквозь раскаты грома. В ритме их голосов повторялась молитва, призванная ввести Эрику в транс, их энергия была сосредоточена внутри круга.

Она закрыла глаза и опустилась на Сэма, его тело горело под ее прохладной кожей, и она поняла, насколько близок он был к смерти от лихорадки, вызванной жидкостью.

Порывы ветра яростно завывали, иногда заглушая набирающую силу песню женщин, но с каждой повторяемой строфой они все громче произносили слова, которые приведут Эрику в "Прогулку Сэма". Закрывая его лицо, ее волосы хлестали землю, когда она прижалась своим лбом к его, косточка ее головного убора соприкоснулась с Валькнут на его лбу. В тот же миг между ними пронеслась сила, волна адреналина пробежала по их телам, электрический заряд был настолько слабым, что его могли почувствовать только рецепторы мозга. Разум Эрики слился с разумом Сэма в медитативном состоянии, которое привязало их друг к другу. Стремительным рывком ее тело обмякло на его, в то время как пение женщин по кругу становилось все громче и громче с каждым повторением призыва. С каждым стихом они становились все более враждебными, все более пылкими в своей молитве, чтобы боги обратили внимание и не забыли, что сейðкона еще не закончила прохождение через Зоркую Тропу. Если бы пение прекратилось по какой-либо причине или даже стало менее слышимым, сей ðкона была бы оставлена в потустороннем мире, и ее тело погибло бы в течение нескольких часов.

В доме Дугал и Терри пили пиво с Гуннаром. Поначалу это была просто светская беседа, но Дугал не мог не заметить странную атмосферу среди этих людей. Они выглядели как типичные посетители его бара, обычные буйные мужчины с громкими спорами и грубыми шутками, но что-то в них было необычным.

“Гуннар, я должен знать. Что вообще означает эта история с Сэмом?” - спросил он, допивая вторую кружку пива. Терри застыл. Он не думал, что это было мудро - так выпытывать, но он ждал ответа так же сильно, как и его отец. Делая глоток из своей бутылки, большой вдовец на секунду остановился, держа бутылку на полпути, пока двое гостей затаивали дыхание. Напряженный момент прошел между тремя мужчинами из-за неловкой неопределенности границ, но затем Гуннар моргнул и отставил свою бутылку. Не желая посвящать обычных людей в тайные войны древних культов и пород, он должен был воспользоваться моментом, чтобы подумать, каковы были бы последствия, если бы они узнали правду.

Терри и Дугал ждали с довольно тупыми выражениями на лицах, и Гуннар чуть не рассмеялся над их комичным и детским интересом.

Осмелился ли он сказать им? Они казались ему простаками, когда дело касалось глубоких и загадочных вещей. Он воображал, что они были порядочными людьми с хорошим характером, но вряд ли подходили для того, чтобы знать, во что был вовлечен Сэм. Прежде чем он смог принять решение, у Сэма зазвонил телефон. Терри подпрыгнул от ощущения чужеродности в кармане, сначала не зная, что и думать, но потом он вспомнил, что устройство у него с собой. Ранее он не мог понять смысл сообщения этой женщины из Нины, поскольку в нем отображалось только одно слово, за которым следовало ‘текст отсутствует", поэтому он с готовностью ответил, даже несмотря на то, что идентификатор вызывающего абонента был скрыт.

“Привет?”

“Кто это?” - спросил женский голос. “Где Сэм?” - спрашиваю я.

"Вау, вы не тратите время на обычные любезности, не так ли?" подумал он про себя, услышав краткий ответ женщины, но вежливо ответил: “Сэм спит, леди. Могу я передать ему сообщение?”

“Послушай, у меня нет времени на ерунду. Пожалуйста. Пожалуйста, дай Сэму трубку. Скажи ему, что это Нина”, - сказала она. Терри не был человеком с большой интуицией или интеллектом, но он различил обеспокоенный тон в ее ответе, как будто она была расстроена.

“О!” - он улыбнулся, “Нина! Он сказал мне позвонить тебе...”

Гуннар выхватил телефон у него из рук и крикнул: “Нина? Нина, где ты, черт возьми? Мы безумно волновались!”

“Гуннар?” - спросила она. “Мне нужно срочно поговорить с Сэмом!” Гуннар нахмурился. Голос Нины звучал не в ее характере. Напуган.

“Добрый вечер”, - приветствовал Гуннара скрипучий женский голос. По слухам, он знал, с кем разговаривает, и его сердце остановилось.

“Чего вы хотите от доктора Гулда?” Спокойно спросил Гуннар. Как бы сильно его ни бесил разговор с беззаконным злодеем из организации "Черное солнце", он должен был помнить, что Нина была в ее руках, и если он позволит своему гневу просочиться наружу, это может подвергнуть историка серьезной опасности.

“Я хочу Видение Квасира. Принеси мне флакон, и ты сможешь забрать своего питомца. Чтобы сделать вещи более… сердечный, - она вздохнула, как шипящая кобра, “ ... мы пошлем чемпионов, чтобы нам не пришлось встречаться лицом к лицу. Как тебе это?”

“О, но я не буду возражать встретиться с тобой лицом к лицу. О твоей красоте ходят легенды, ” он кипел от ненависти, и она была достаточно проницательна, чтобы услышать это за притворным комплиментом.

“Как и у твоей жены. О, как жаль, что большая часть этой красоты оказалась на гудроне Далкейт-роуд ”, - ответила она дешевым выпадом, который Гуннар прочувствовал до глубины души. Его сердце забилось где-то в горле, и из ниоткуда снова возник образ последних мгновений Вэл, ее израненного лица, когда она умирала у него на руках. Он все еще чувствовал запах резины в ее волосах. Слезы застали его врасплох и против воли, и он был бессилен перед всепоглощающим горем от этой свежей раны, которая все еще отказывалась затягиваться.

“Ты все еще там, Гуннар?” - спросила она, в ее злобе не было и намека на трещину.

Он взял себя в руки, раздосадованный двумя уставившимися на него барменами, которые увидели, как увлажнились его глаза.

“Я здесь. Кого ты посылаешь на встречу с ... моим чемпионом?” он усмехнулся, соглашаясь играть в ее игру. Мысленно он уже выбрал Алекса или Сэма, если тот выживет. Это было бы уместно только для Сэма, чтобы забрать Нину, подумал он.

“Я посылаю Слокина. Ты?” - спросила она.

“Сэм Клив”.

“Слокин и Клив встретятся завтра в 7 утра. Клив получает Нину, когда Слокин убеждается, что содержимое флакона подлинное. Они оба отправляются поодиночке и обмениваются”, - скомандовала она в своей авторитарной манере.

“Я не издеваюсь над тобой, ты не издеваешься надо мной”.

“Это верно, Гуннар”, - она улыбнулась. Яхт-клуб “Порт Эдгар", к западу от моста Форт-Роуд. Не опаздывайте. Или Нина будет...” она подождала, но он ничего не сказал, поэтому она хихикнула: “... понял?”

Он прервал призыв, чтобы быть глухим к ее больным шуткам. Глаза Гуннара все еще горели от его сопротивления безжалостной печали.

“Кто это был?” - Спросил Терри.

“Какая-то девка, с которой у меня свидание”, - безучастно сказал Гуннар, в любом случае не заботясь об их мнении.

Здоровенный треск прорезал небо, когда стихии столкнулись в утробе облаков, сотрясая окна от ярости грома.

“Иисус! Мое бедное сердце, ” выдохнул Дугал, пораженный внезапным раскатом грома.

“Спасибо, уики!” Алекс и двое других закричали, поднимая свое пиво. Гуннар не смог удержаться от улыбки и поднял свою бутылку.

“Что это значит?” - Спросил Терри.

“Да святится Тор”, - сказал Гуннар и проглотил приличное количество "Летучего голландца", которое держал в руке.

Задняя дверь распахнулась, и женщины ввалились внутрь, визжа от радости во время игры, отпихивая друг друга с дороги, чтобы спастись от дождя и попасть внутрь первыми. Позади них в дверном проеме появилась фигура покрупнее. Сэм промок, его четко очерченное тело влажно блестело и дрожало от холода. На нем был синий плащ, скомканный, чтобы прикрыть интимные места. Кроме этого, на его лице была только застенчивая улыбка.

Глава 24

Крепость была почти полностью поглощена густой пеленой тумана, надвигавшегося с озера Лох-нан-Цинничан с востока. На западе, не слишком далеко, береговая линия Колла проходила вдоль древних стен крепости 15 века, которая когда-то принадлежала вождю викингов, прежде чем он погиб в битве с местным шотландским кланом за право владения самим Коллом. Внутренний Гебридский остров был идеальным местом для Литы, чтобы сделать ее временным домом, пока она была занята поиском скрытого местоположения Валгаллы и запертой в ней силы.

Состояние Нины быстро ухудшалось. Голодная, она продолжала звать любого, кто мог бы снабдить ее едой и одеялом. Ее кожа потеряла всякую чувствительность, когда ледяной покров холода опустился на ее тело. К этому времени она поняла, что Сэм, вероятно, не получил ее сообщение, и она была озадачена личностью человека, который ответил на звонок Сэма. Это было причиной для беспокойства для нее, не зная, где Сэм на самом деле был и почему, по совпадению, он был недоступен в то же время, когда она была похищена. Его тоже похитили? Локхарт также обнаружил местонахождение Сэма?

Эта мысль привела ее в ужас. Если голод и воздействие холода были тем, как Лита обращалась со своими пленниками, то Сэм тоже должен был подвергаться серьезной опасности. Никогда прежде, даже на той горе в Тибете во время экспедиции за Священным Копьем, она не чувствовала себя так близко к своей кончине. Даже там, с пистолетом у виска, она чувствовала какое-то неповиновение, какое-то утешение в том, что умирает вместе с другими. По крайней мере, Сэм и Пердью были с ней, если бы она умерла там, но здесь она была совершенно забыта, и только муж Вэл мог спасти ее, если бы он даже захотел. Кроме того, она на самом деле не была связана с Братством, и они не были обязаны спасать ее из рук Литы, особенно в обмен на предмет, который они защищали наиболее яростно.

“Привет!” - закричала она. “КТО-НИБУДЬ, ПРИНЕСИТЕ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ ПОЕСТЬ!”

Раньше она звала, затем кричала, но теперь прошло три дня с момента ее заключения, и все, что они оставили ей пить, - это две пятилитровые емкости пресной воды в ее камере. Никакой еды не подали, даже корки хлеба, и все, чем ей пришлось прикрыться, - это ее пальто и немного простыни с грязной койки. Теперь Нина начала понимать, что ее жизнь действительно была поставлена на карту, если не быть убитой во время того, что должно было стать неприятным обменом, то здесь, в ее клетке. Она хотела заплакать, но слез не было. Это был ужасный бунт ее тела, который напомнил ей, что все больше не в порядке.

Честно говоря, она вообще не верила, что будет обмен. Лита была достаточно зла, чтобы похитить Нину и бросить ее в богом забытую дыру в забытом замке, которых было так много по всему северу Шотландии, Внутренним и Внешним Гебридам. Ее просто взяли в качестве разменной монеты, но Лита не собиралась когда-либо отпускать ее. Коварная рыжая сучка, вероятно, использовала незначительную значимость Нины, чтобы выманить Братство, но она почувствовала тошнотворное чувство в своем сердце, когда ее темная сторона напомнила ей , что ее единственный настоящий друг в этом сверхсекретном ордене мертв.

У Нины не было ценности и защитника в их рядах, и если Сэм пройдет через это, чтобы доставить флакон в особняк, он все равно будет у них в целости и сохранности. Зачем им вообще променять это на нее? Почувствовав облегчение от жжения в носу и глазницах, Нина была благодарна, что ей наконец удалось заплакать. Наклонившись вперед там, где она сидела на койке, миниатюрная Нина Гулд горько рыдала из-за того, что ее бросили, медленно умирая в одиночестве и страхе. И в дополнение ко всем своим болезненным осознаниям, она уже оплакивала Сэма, которого, как она решила, больше никогда не увидит. По какой-то причине она не могла отбросить мысль о том, что никогда больше не увидит мужчину, с которым ей стало так близко, с которым ей было так комфортно. Это причиняло ей боль больше, чем то, что ее судьба оказалась в руках садистского ордена Черного Солнца и его зловещего агента.

Прошел еще час, а по-прежнему никто не пришел. Единственной компанией Нины были остаточные духи, обитавшие в сухом камне, записанные там в их самые напряженные моменты. Не имея рядом с собой ни единой живой души во всем здании и чувствуя себя совершенно одинокой, Нина громко заплакала. Брошенная на произвол судьбы, ее голос дрожал от глубокой печали, когда она изливала свои эмоции до тех пор, пока едва могла отдышаться между всхлипываниями.

Находясь в объятиях белого забвения снаружи, она чувствовала запах гниющих растений и негазированной воды, в которой они ферментировались. Прямо в противоречии со зловонием свежий холодный воздух со стороны океана коснулся ее волос, как будто море сочувственно погладило ее по голове. С каждым воем, который она издавала в потерянном сожалении, ветер завывал в свою очередь, как будто отвечая на ее мольбу. Это было ужасно жестоко со стороны природы - делать такие вещи, подумала она. Порыв насмешливо свистел над ней, терпеливо ожидая, как верный слуга, чтобы унести с собой ее душу, когда она решит отказаться от него. В конце концов, всего этого стало слишком много для нее, и ее захлестнула ярость. Нина не могла поверить, что именно так она собиралась умереть.

Внезапно она оценила профессора. Мягкое покровительство Мэтлока, который так долго был проклятием ее существования. Она сделала бы все, чтобы быть в его снисходительном присутствии прямо сейчас. Как бы она отдала все прямо сейчас, чтобы снова ходить по университетским коридорам, чтобы быть порабощенной женоненавистнической рукой членов правления и преподавателей. Она могла так много дать, и все же, с ее обширными знаниями и связями, приличное пособие из денег Пердью теперь предоставлялось ей два раза в год, не говоря уже об адских ситуациях, в которых она едва выжила, чтобы рассказать о них. Сколько раз они с Сэмом были на волосок от смерти в местах, где даже Бог не побеспокоился бы побродить? Сколько больных людей пересекли их путь, и все же ей и Сэму всегда удавалось избежать их намерений. Каким-то образом, когда она была с Сэмом, у нее был неоспоримый партнер, неопровержимо верный друг, любящий…

“Боже мой, но у тебя при себе пара легких!” Грубый голос Литы заполнил клетку из каменной кладки и стали. Нина подняла глаза в изумлении. Было ли это миражом, вызванным голодом, или Лита действительно была перед ней?

“Лита?”

“Да, доктор Гулд, единственная и неповторимая”.

“Ты пришел!” Нина казалась почти счастливой видеть мстительную гарпию.

“Как я мог не? Господи! Ты ноешь, как маленькая сучка, всю ночь! Даже баньши позавидуют твоему безбожному визгу!” Лита набросилась на слабую женщину за пределами ее курятника и с неестественной силой ударила обеими раскрытыми ладонями по железным прутьям, сотрясая их даже до каменного основания. Ее свирепость отразилась на ее лице, искаженном яростной ненавистью к историку.

Сквозь пенящийся рот со стиснутыми зубами Лита выплюнула: “О, маленькая, маленькая колючка. Мне хочется съесть твою гребаную физиономию с твоего черепа… даже без специй или рома, просто так.” Она просунула свою длинную, тонкую руку сквозь решетку и больно ущипнула Нину за щеку когтями. Зловещая перемена в тоне и невероятная мощь ее хватки шокировали Нину, заставив ее сделать трезвое предупреждение: Лита была совершенно неуравновешенна. Это не только выбило ее из колеи, но, как и прежде, Нина не могла не заметить в Лите чего-то сверхчеловеческого, хотя и не могла понять, что именно.

Алое сияние ее гривы отразилось от света, когда она с грохотом вылетела из камеры предварительного заключения, и Нина услышала, как она кричит кому-то в коридоре: “Покорми щенка, хорошо? Ради всего святого, у меня не хватает терпения на это обидчивое дерьмо! Я буду с Локхартом ”.

Нина ахнула. Локхарт был здесь?

Один из людей Литы, невысокий и крепкий парень итальянской внешности, вразвалку подошел к ее камере с комбинированным зондом, на кончике которого было что-то вроде инфракрасного устройства. Как по мановению волшебной палочки, он взмахнул ею над краем решетки, где стена соприкасалась со сталью, и по какой-то странной реакции науки и электроники весь фасад из железа сдвинулся в сторону, пропуская Нину.

На мгновение она была так очарована работой системы, что забыла, что ее наконец-то освободили из ее изоляционной камеры.

“Пойдемте, съешьте что-нибудь, доктор”, - сказал он запрограммированной интонацией, без эмоций. Но это было не потому, что ему этого не хватало, это был просто профессиональный риск испытывать чувства, работая на красного дракона нацистского безумия.

“О, спасибо тебе. Спасибо”, - сказала Нина нехарактерно покладистым тоном и, спотыкаясь, пошла вперед, чтобы не отставать от мужчины. Ослабевшая от эмоционального истощения и голода, Нина случайно упала на него. Когда он подхватил ее и помог подняться, она увидела сострадание в его глазах.

“Спасибо тебе”, - повторила она.

“Всегда пожалуйста, доктор Гулд”, - ответил он, сохраняя свой тон в той же роботизированной зоне. Однако она почувствовала, как подчиненный просунул свою руку под ее, чтобы поддержать ее. На ее ослабевших ногах идти стало утомительно, и поэтому он пошел с ней по мелководью длинного сводчатого коридора в круглую комнату, где специально для нее был накрыт стол с едой.

“Почему она кормит меня сейчас? Если бы она хотела уморить меня голодом...”

“Мисс Рøдерик не хотел, доктор”, - прошептал он, когда они вошли в куполообразную комнату. “Она...” Он заколебался и огляделся вокруг, прежде чем продолжить, “... она забывает о людях, о своих ... гостях”.

Нина нахмурилась. Он объяснил странное поведение своего работодателя: “Мисс Р. &# 248; дерик все время очень занята всевозможными делами, и иногда, понимаете, иногда она просто забывает, как быстро летит время. В ее намерения не входило морить тебя голодом. Она просто немного...”

“Легкомысленная”, - низкий хрипловатый голос Литы доносился из темного угла слева, где она сидела в тени антикварной стойки для завтрака из красного дерева. Нина вскрикнула, вздрогнув.

“Мадам, это было не то, что я собирался сказать”, - начал он, но Лита заставила его замолчать и жестом показала ему, чтобы он поставил Нину, и он кивнул. Ведя робкую маленькую фигурку историка к столу, его рука слегка дрогнула под ее опершейся рукой, и карие глаза Нины посмотрели на него. Он ответил быстрой, неловкой улыбкой, чтобы успокоить ее, и помог ей сесть.

“Пожалуйста, не говори мне, что ты веган, или любитель фруктов, или один из тех невыносимых вялых придурков, которые верят, что вся жизнь священна”, - промурлыкала Лита, ведя свою высокую, чувственную фигуру по каменному полу, чтобы присоединиться к Нине за столом, где на красных ковриках ждали две тарелки с аккуратно расставленными по бокам серебряными столовыми приборами.

“Нет”, - быстро ответила Нина, не из уважения, а исключительно потому, что она тоже ненавидела этих сверхчувствительных типов. “О, черт возьми, нет. Я ем практически все, пока оно не смотрит на меня в ответ, или я не могу сказать, что это такое ”.

“Великолепно”, - объявила Лита своим глубоким голосом, теперь полностью впечатленная своим пленником.

Нина умирала с голоду, жалея, что не осталось хотя бы немного хлеба, который так долго тушился. Затем она вспомнила, где она была и в каком качестве пребывала: во власти Литы Рøдерик, экстраординарной психованной сучки. Последнее высказывание было иронией вечера, поскольку высокая похитительница приняла совершенно противоположный образ, как и 20 минут назад, когда у нее потекли слюнки при мысли о том, что она собирается пожирать Нину.

Блюда были поданы. Жареная утка с клюквенным вареньем, спаржей, молодым картофелем и салатом. Лита, как безобидная школьная подружка, указала на салат и заметила: “Я не совсем была уверена, что вы едите, на самом деле, поэтому я выбрала зелень. Я надеюсь, это нормально?”

Нина улыбнулась и кивнула, совершенно сбитая с толку внезапным дружелюбием Литы и ее инстинктами, побуждающими ее подыгрывать как можно лучше. Ей было отчаянно любопытно узнать о планах Литы в отношении нее, и в равной степени хотелось узнать, каков статус Сэма. Однако, из-за сочного мяса, которое мучительно утоляло ее голод с каждым кусочком, и склонности Литы сбрасывать кожу, как оборотень, она предпочла оставаться сердечной и послушной. Нина чувствовала себя волком-Омегой, съежившейся ниже головы Альфы, чтобы успокоить ее, но у нее не было никаких сомнений относительно опасности общества этой женщины.

Лита ничего не ела. Вместо этого она закурила еще одну сигарету и налила им обоим немного виски. Опять же, Нина не спрашивала. Платье Литы было испачкано несколькими ржавыми кляксами, которые заставляли ее нервничать. Насмешливый ветер снаружи не утихал и шевелил вышитые тканевые знамена на стене комнаты. Изображая хищных волков, терзающих лося, картина раскачивалась на сквозняке, который проникал в голое окно, расположенное примерно этажом выше в изгибе каменной стены. Подобно слепому глазу, он мерцал на фоне светлого, затянутого тучами неба, разгоняя тьму.

“Сколько сейчас времени? Я совершенно сбилась с пути”, - спросила Нина. Ее часы сломались, когда ее силой усадили в машину на кладбище Уорристон.

“Я не знаю”, - равнодушно сказала Лита. Глаза Нины нашли доброго приспешника, стоящего на церемонии, и он поднял три пальца, показывая, что было 3 часа ночи. Было ясно, что у Литы не было рутины или понятия о времени. Возможно, это было частью ее особенностей, или, может быть, она просто никогда не спала. Это была тревожная мысль, как будто она недостаточно психопатична. Лита сразу же обратила свои ледяные голубые глаза на Нину, пригвоздив ее взглядом, в котором не было абсолютно никаких признаков намерения или настроения, подразумевая, что она каким-то образом услышала мысленное обвинение Нины.

“Ты собираешься попытаться остановить меня, не так ли, Нина?” Лита сказала ровно, в то время как ее лицо оставалось неподвижным, двигались только губы. Ее слова медленно срывались с ее гротескно-пещерообразного рта, оставляя горечь на языке от еды Нины. Чтобы усилить ужас момента, когда Лита поднялась со своего стула, Нина впервые заметила эмблему Черного Солнца, простирающуюся по поверхности выпуклого потолка над ними.

Конечно, она очень хорошо знала, что Лита была связана с ними, но вид одиозной эмблемы только подтвердил упорство всепоглощающего, опьяненного властью культа и его множества по-разному расстроенных членов.

“Что ты имеешь в виду?” Покорно спросила Нина.

Лита нанесла ей увесистый удар по лицу, сбросив Нину со стула на влажный каменный пол. Ее колени горели от удара, и боковым зрением она могла видеть, как подчиненный мужчина вздрогнул, но он знал, что лучше не приходить ей на помощь.

“Что ты имеешь в виду?” Лита издевалась над Ниной своим самым презрительным девичьим голоском и нанесла сокрушительный удар ногой в живот маленькой женщине, когда та попыталась подняться со всех четверенек. У Нины на мгновение перехватило дыхание, распухшая щека запульсировала, рот наполнился кровью.

“Позовите Слокина и доктора Кранца!” - взревела она. Нину вырвало на пол, и она почувствовала, как холодеет ее кожа, когда обморок овладел ее хрупкими мышцами. Пол, по которому она ползла, наклонился и прогнулся под ней, отвратительный символ Черного Солнца обволакивал ее, как гигантский черный паук, опускаясь сверху, чтобы поймать ее. Множество шагов застучало в пустом коридоре и вошло в комнату, но Нина могла видеть только ноги, окружающие ее. Она почувствовала, как ее тело схватили, подняли на обеденный стол, где она прилично поужинала менее чем за 10 минут до этого.

Отвратительная усмешка Слокина исказилась и проплыла слишком близко к ее лицу, и Нина могла слышать свой собственный голос, стонущий от недовольства и безнадежности. Это звучало как чье-то еще, как будто другая Нина стояла где-то в комнате и смотрела, просто смотрела и издавала ужасные звуки, чтобы заглушить боль жертвы на столе.

Слишком слабая, чтобы сражаться, Нина увидела, как над ней склонился пожилой мужчина лет 60-ти в белом халате и с военной стрижкой. Он нежно взял ее левую руку и повернул ладонью вверх. Она не могла видеть, что он делал, но Лита ушла, нетерпеливо расхаживая взад и вперед, в то время как улыбка Слокина, насильника детей, вызывала у нее отвращение.

Нина чувствовала себя такой одинокой. Она чувствовала себя отрезанной от мира, не имея ни одного союзника, который мог бы открыть дверь и впустить ее обратно. Она была заперта с волками, голая в снежную морозную ночь. Это началось как слабый зуд, и постепенно он усилился, обжигая, как кислота, ткани ее руки. Кожа на ее руке была содрана, она проснулась и чувствовала.

“С-с...” - это было все, что онемевший язык Нины смог выдавить из ее зубов. Мысленно она звала его, но здесь, по милости этих нацистских монстров, его имя замерло у нее на губах.

Но они не могли проникнуть в ее разум.

"Сэм".

Глава 25

В 6.45 утра на ровной площадке между яхт-клубом Порт-Эдгар и великими водами Северного моря Сэм выключил двигатель 1300-кубовой Honda, которую он позаимствовал у одной из дам Братства. Он был измотан, не мог сомкнуть глаз с тех пор, как Эрика и ее сестры вернули его из мистического мира, по которому он шел, после того, как он выпил яд из пузырька.

Сэм мог бы вспомнить каждый звук, каждый запах и каждое ощущение, которое он испытал там, если бы в этом бодрствующем мире были слова, чтобы описать это. Но их не было. Даже поэты не могли вызвать в воображении образы Хель. Он знал, что так это называлось; ему сказали лебеди, которых он видел на черной реке. Хель, другая сторона Жизни. Хель, царство мертвых.

До этой встречи Сэм на самом деле не верил в такие вещи. Из-за его странного опыта в экспедициях и поисках видения он был вынужден переоценить пределы своей морали, насколько далеко его разум и дух готовы зайти, чтобы приспособиться к тому, что ему было предложено осознать. Что с ним случилось, он не мог объяснить, и впервые он не чувствовал необходимости в этом.

Не имело значения, во что он верил сейчас, что он видел, и было ли это реальностью. Все, что имело значение, это то, что он предпринял это путешествие и нашел свою цель. Сэм, на этот раз, не чувствовал врожденной потребности сообщать о том, что он нашел. Никогда прежде он не позволял чему-либо грандиозному остаться нерассказанным. Его призванием было разоблачать скрытое и давать людям возможность самим судить о том, что он объективно передал.

Но не в этот раз.

Сэм видел Хель, загробную жизнь. Это не был ад христиан или пылающие круги серы и огня, где демоны танцевали под пером литературы и поэзии. Это не было и местом проклятия или скорби. Это была просто следующая жизнь; переход из одного состояния в другое. Теперь он понял, почему говорили, что духи ушедших знают будущее, почему они понимали вселенную и знали имена младенцев еще до зачатия. Место, по которому он бродил, было особым местом, которое он должен был увидеть, точно так, как Нина показала ему в книге. Гуннар объяснил, что то, что видел Сэм, так называемое ‘Видение Квасира’, имело решающее значение для определения местоположения Валгаллы до того, как это сделала Лита Р &# 248; дерик — до того, как она выпустила на волю разложение земли, в результате которого брат уничтожил брата и человечество привело себя к вымиранию.

Не то чтобы мы уже не были достаточно близки. Прошлой ночью Эрика и Гуннар сказали Сэму рассказать об этом месте столько, сколько он сможет вспомнить, чтобы они могли выяснить, где это было, до того, как это сделает Орден Черного Солнца. Если бы они это сделали, они, несомненно, освободили бы зло, которое привело бы к появлению Рагнара &# 246;к в ошибочной попытке мирового господства.

Другой проблемой было то, что флакон был истощен.

Всю ночь напролет они все сидели за столом, сверяясь со всеми своими свитками и книгами, даже погуглили рецепты вуду в поисках правильного сочетания трав и химических веществ, которые могли бы имитировать консистенцию и запах зелья. Если Слокин обнаружит, что его обманывают, Нина наверняка будет убита, в этом не было никаких сомнений. И они не могли бросить друга Вэл и Сэма.

Из правительственных документов они обнаружили, что Слокин технически не существовал. Сэм нашел все это интригующим. Он, наконец, рассказал Гуннару о своих записях и записях Вэл, которых тоже не существовало. Лидер Слейпнира объяснил, что то, что они делали, как они жили, не может быть раскрыто. Поэтому, чтобы избежать раскрытия их отпечатков пальцев и личностей после битвы и не посадить их в тюрьму, они попросили Томи полностью стереть их записи.

Томи был главным хакером Слейпнира и профессиональным негодяем в целом, опальным бухгалтером, который однажды был арестован за подделку документов и обвинен в нескольких преступлениях в Интернете, совершенных против правительственных чиновников и коррумпированных политиков. Томи был просто против всего и каждого, кто потворствовал власти корпораций и увековечивал контроль над природными ресурсами, чтобы вымогать у советов племен и коренных народов стоимость их земли. Короче говоря, Томи ненавидел деньги. Ну, он не ненавидел деньги, он ненавидел то, к чему погоня за ними вынуждала людей прибегать.

Однако странным было то, что Лита Р&# 248; дерик была в записи. Можно было бы подумать, что она сделала бы то же самое, чтобы скрыть свою личность от радаров. Но она была зарегистрирована как Гаэлита Брунгильда Рøдерик, родилась 27 июля 1935 года в деревне Тофтир на побережье Фарерских островов. И да, несоответствие в ее годе рождения было замечено, но у нее был доступ к целой группе собственных Томи, и они каждые 20 лет проверяли ее записи, приводя их в соответствие с константой ее предполагаемого возраста. Это была одна из причин, по которой Братству пришлось остановить ее раз и навсегда и уничтожить как можно больше ее незаконнорожденных сообщников вместе с ней. Во-первых, им нужно было вызволить Нину из когтей учеников Черного Солнца, а для этого им нужно было эффективно обмануть Слокина, заставив поверить, что содержимое флакона подлинное.

Солнце взошло, но все его великолепие было скрыто темными облаками, которые собрались над Квинсферри, нависнув над мостом Форт-Роуд и не давая утренним лучам отбрасывать серебристый блеск на воду. Эрика предупредила Сэма после его пробуждения, что любая форма боли вызовет видения Валгаллы, поэтому ему придется избегать любого насилия, пока он один. После случайного употребления флакона Сэм поклялся не употреблять алкоголь. Дугал подумал, что это отличная идея, и пожелал Сэму удачи во всем, что он должен был предпринять с байкерами, потому что они отказались делиться какой-либо информацией с ним или Терри.

Он очень нервничал, даже после всех операций, которые он проводил раньше, собирая разведданные для одного разоблачения é за другим и имея дело с серьезными преступлениями и шпионажем. Нина была его самой большой заботой. Бог знает, что они делали с ней, пока она была в плену.

Сэм с нетерпением ждал встречи с ней, но он боялся, как она отреагирует на него. В конце концов, он, блядь, был в запое, когда должен был забрать эту чертову фляжку и принести ей. Если бы он сделал это быстро, ничего из этого могло бы не произойти, потому что они были бы вместе и в безопасности. Это была, косвенно, его вина в том, что ее похитили, и он был уверен, что она позволит ему это получить. Но его это устраивало, пока Нина была жива.

Ровно в 7 утра из-под моста Форт-Роуд на волнах показался серо-голубой катамаран, заходящий с востока. Судно широко и низко стояло на бурунах, оставляя за собой белый пенистый след. Два корпуса рассекали воду, направляясь к Порт-Эдгару, но Сэм не смог разглядеть никаких опознавательных знаков. Все еще сидя в "Хонде", он наблюдал, как судно медленно въезжает в район порта, и вскоре после этого оно пришвартовалось. На палубе появилась целая команда. Сэм напряг свой взгляд, чтобы увидеть, узнал ли он кого-нибудь среди них, но темное утро затрудняло различение движущихся фигур на расстоянии. В кармане кожаной куртки его рука ласкала злой флакон, который причинил им столько неприятностей. Сэм несколько раз безмолвно разговаривал с предметом между своим отъездом из Дентон-Хауса и пунктом назначения.

Теперь, когда он поддался ее власти, она больше не вызывала жутких ощущений или непреодолимых манипуляций с его волей. По пути в Яхт—клуб Сэм обвинил фласк: "Знаешь, ты всего лишь обычная шлюха - обманываешь мои чувства достаточно долго, чтобы твое соблазнение увенчалось успехом. О, ты был по всему моему телу, подталкивая и заманивая меня с таким рвением… и что теперь? Теперь, когда я приобщился к тебе, теперь ты игнорируешь меня. Серьезно?’ Сэм разговаривал с объектом в своем глупом воображении, когда он выезжал на Honda на A90. "Ты думаешь, что абсолютно нормальное поведение заставит меня поверить, что я все это выдумал?" Ну, знаешь что, я знаю, что здесь происходит. И когда я отдам тебя Слокину, и он узнает, что в тебе больше нет ничего волшебного, ты окажешься со всеми остальными выброшенными флягами. Это было. Так что можешь поцеловать меня в задницу!’

Когда Сэм понял, что он шлепает неодушевленный предмет, он покачал головой.

“Ты сертифицирован”, - сказал он себе под нос, в то время как набегающий морской воздух взъерошил его волосы. Однако он не мог не устроить вендетту серебряному флакону, каким бы нелепым это ни казалось. С самого начала ему казалось, что флакон преследовал его, охотился за ним и принимал разумные решения.

Теперь он мог видеть, как двое людей высаживаются. Сэм оживился. Тощий мужчина ступил на причал. Он был одет в белые туфли и черный костюм, покрытый длинным черным пальто, которое было явно великовато для его фигуры и делало его похожим на птенца, вытягивающего свою тонкую шею вперед, чтобы получить червяка от матери. Позади него появилась маленькая женщина, одетая только в джинсы и свитер. Ее волосы были слегка спутанными, а кожа бледной, бледнее, чем обычно.

“Нина”, - прошептал Сэм, его сердце бешено забилось при мысли о ее состоянии. Ему было даже наплевать на беса, который вполне мог выдать его за поддельный сок мечты и отправить его и Нину на тот свет. Он вытащил наполовину заполненный флакон и пошел им навстречу туда, где дорога превратилась в бледную бетонную плиту, ведущую к платформе.

Лицо Нины было пустым. Все, что она делала, это смотрела прямо перед собой, казалось, без эмоций и оцепенения. Сэму это ни капельки не понравилось. Он слышал об этом придурке Слокине и ни на йоту ему не доверял. Если бы он сделал что-нибудь, чтобы причинить ей вред, Сэм была готова убить его, независимо от последствий.

С его отъездом этим утром Братство и Слейпнир также отправились из Дентон-Хауса, чтобы убедиться, что головорезы Литы не смогут напасть на них там. Это была война — раз и навсегда патовая ситуация между Литой Р ø дерик и Братством была бы преодолена, и потери были бы несущественны для выживания относительно свободного мира, каким они его знали. С тех пор, как Лита стала членом нацистской организации, она была гнойным нарывом на заднице Братства, постоянно нарушая покой викингов по всей Северной Европе и Скандинавии.

“Нина?” Сэм кричал, но она вообще не реагировала на его голос. Думая, что она, возможно, не услышала его, он позвал снова, но ее лицо оставалось суровым, когда она хромала вместе со Слокином.

“Мистер Клив!” - взвизгнул Слокин с крысиной улыбкой. “Мне нравятся мужчины, которые вовремя приходят на свои встречи”.

“Что не так с Ниной?”

“Ничего. Просто неблагоприятная реакция на заключение, я полагаю. Или это могла быть спаржа прошлой ночью, “ Джаспер Слокин пожал плечами, а затем имел наглость провести по щеке Нины тыльной стороной указательного пальца. Когда Сэм увидел, что она даже не вздрогнула и не моргнула, отклоняющееся от нормы поведение дерзкой, защищающейся Нины, которую он обожал, он почувствовал, как закипает его кровь. Должно быть, с ней случилось что-то очень травмирующее.

“Может быть, у нее аллергия на низшие расы”, - ехидно заметил Сэм, намеренно играя на наследии Слокина, чтобы проникнуть под его саркастическую шкуру и насадить ему яйца. “Вот твой афродизиак. Сомневаюсь, что что-либо могло бы испортить твои красивые черты. Теперь отдай мне Нину”.

Слокин кипел от злости. Он никогда не был превзойден, по крайней мере, по его мнению. Сэм не стал ждать, пока он освободит Нину, а шагнул вперед и заявил на нее права. Слокин встряхнул флакон, чтобы убедиться, что он не пуст. Затем он открыл его и понюхал, как собака. Его глаза-бусинки метались в пространстве, когда он рассматривал это и устанавливал его подлинность. Сэм притянул Нину к себе, пока они ждали его вердикта. Он мог чувствовать сдержанную дрожь в ее крошечном теле, и это только еще больше бесило его.

Наконец, отвратительное насекомое хихикнуло: “Это то, что нужно. Тогда ты уходишь”.

Это был зеленый свет, которого Сэм так долго ждал. Позади Слокина он заметил, как Гуннар вышел из одного из шлюзовых отсеков, его мстительный взгляд был прикован к лакею Литы. Слокин убил свою жену, и он поклялся лечить его медленным уходом с этой земли. Сэм знал, что если Гуннар убьет Слокина прямо здесь, на публике, он будет арестован и заперт пожизненно. Это ничего не дало бы ему и Слейпниру и, вероятно, вынудило бы мотоклуб и Братство распасться.

“Эй, Слокин, сообщение для твоей сучки-королевы...” Сэм изобразил злобный смех и сильно ударил правым кулаком по левой челюсти Слокина с такой силой, что тот с хрустом упал на колени. Мгновенно боль от удара кулака о кость снова перенесла Сэма в видение Валгаллы. На мгновение он был ошеломлен переходом в другое состояние, но быстро оправился. Пройдя небольшое расстояние, Гуннар остановился как вкопанный, увидев, как Сэм проваливается в другую сторону.

К несчастью для Сэма, Слокин увидел это. С легким намеком на подозрение он посмотрел на журналиста, который получил правый хук из ада и правой рукой удерживал челюсть на месте, в то время как в другой сжимал пузырек. Некоторые из его морской свиты бросились к нему на помощь, спрашивая, не следует ли им вызвать местных полицейских, но Слокин отклонил их предложение и пристально наблюдал за Сэмом, когда тот уходил с Ниной в объятиях.

Гуннару придется отомстить в другой раз, а Сэму придется понаблюдать за его безрассудным поведением. Рука Нины была перевязана, и она знала о ране, но понятия не имела, что с ней сделал медицинский персонал "Черного солнца". Она ничего об этом не помнила, благодаря дизайнерскому веществу, похожему на бензодиазепин, которым ее накормили за ужином. Все, что она знала, это то, что Лита никогда бы не позволила ей уйти после того, как признала ее заклятым врагом. Затевалось что-то нехорошее, и у нее было нехорошее предчувствие, что это было у нее под повязкой.

Глава 26

Лита отправила доктора Гулда обратно в Эдинбург, чтобы его обменяли на Видение Квасира. В Высоком зале крепости на Дùн Анлаиме она расхаживала взад и вперед по комнате в полуденном утреннем свете. Облака иногда расходились достаточно, чтобы сквозь них проглядывало солнце, меняя ее волосы с темного оттенка на ярко-малиновый, который ниспадал до поясницы. И затем, как будто ее локоны проводили электричество, они загорались и тускнели, загорались и тускнели в зависимости от изменения проникающего света из огромного восточного окна, которое выходило на воду и часть пустынной влажной суши.

“Прежде чем я вознагражу вас, профессор. Локхарт, я хочу тебе кое-что показать”, - сказала она, не глядя на старика, сидящего за круглым деревянным столом у стены. Он наблюдал, как высокая женщина ходит из стороны в сторону и обратно, погруженная во что-то, написанное на старом заржавленном документе. На фирменном бланке был изображен орден Черного Солнца, а в нижнем колонтитуле - Свастика.

“Конечно”, - сказал он и сложил руки на коленях. Будучи экспертом по тайной, редкой и античной литературе, он всегда стремился исследовать вновь обнаруженный материал. Профессор Р øдерик был его клиентом с 1960-х годов, когда они встретились на симпозиуме в Берлине. На протяжении многих лет, будучи членами Аненербе, Локхарт усердно помогал ей в получении сложных материалов, эзотерической литературы и, чаще всего, незаконно продаваемых свитков из древних находок, которые еще не занесены в каталог.

“Теперь, когда мы раздобыли флакон, ради которого я прошла через столько хлопот и мужчин, - похвасталась она, “ я не теряю времени и начинаю эти поиски. Как только Слокин вернется с Видением Квасира, ” она остановилась на полпути и посмотрела на него, “ ты будешь пить из него, мой дорогой Герман.

Локхарт тяжело сглотнул и подался вперед в большом кресле. Он повернул голову набок, чтобы лучше слышать, как она повторяет это: “Простите?” Он был в недоумении.

“Да ладно тебе, Герман, ты же знаешь, что хочешь увидеть, где это”. Лита злобно рассмеялась, как избалованная маленькая девочка, которая сыграла злую шутку с другом. Она быстро захлопала в ладоши от радости и задрала к нему нос.

“Ты тоже! Почему бы тебе не выпить это? Я слишком стар для такой ерунды. Кроме того, если это сработает, мое больное сердце может сдаться из-за этого яда в моей крови ”, - заныл он, нисколько не боясь ее намерений, но вместо этого раздосадованный ее ошибочным принятием решений.

“О, перестань ныть, Герман. Я такая же гериатричка, как и ты ”, - призналась она в своем возрасте, и он нисколько не удивился, будучи одним из немногих живых людей, которые знали, кем она была на самом деле. “Кроме того, я должен возглавить охоту за Валгаллой. Я не могу все время входить и выходить из транса. Это должен быть ты ”.

Германн вздохнул и откинулся на спинку стула. Он боялся экспедиций, будучи человеком одиноким, предпочитавшим находиться в закрытом помещении. Это путешествие, куда бы оно их ни привело в мире, стало бы для него смертью. Он ненавидел путешествия, особенно пешие или по пересеченной местности. Быть окруженным заплесневелыми документами в маленьких комнатах с высокими потолками, где единственным движением были струящиеся частицы пыли, освещенные солнечным светом из окон, — таков был мир Локхарта. Это было все, что его интересовало в поиске великого зала Убитых Одина и той звериной злобы, которая была заперта внутри.

Лита закурила сигариллу и взмахнула подолом своего длинного синего бархатного платья, ступая по персидскому ковру, который покрывал каменный пол. Германн восхищался тем, как она двигалась, так легко, так молодо.

“Теперь у меня есть веская причина взять тебя с собой. В конце концов... - она хихикнула, игриво подмигнув, - ... ты эксперт.”

“На бумаге, да”, - запротестовал он, но она заставила его замолчать.

“Нет, послушай это. Согласно этому меморандуму, ты лучше всех подходишь для этой работы”, - настаивала Лита. Она села и закурила, держа желтую бумажку на свету, чтобы прочесть ее ему. Локхарт понятия не имела, как она могла использовать старый нацистский документ с его значением, выпив яд, чтобы вызвать видения, которые она могла использовать в качестве карты в Валгаллу. Но он всегда потакал ей, поэтому налил шерри и искусным жестом предложил ей продолжать. Когда Лита начала читать, профессор Локхарт почувствовал, что его сердце остановилось, а от избытка адреналина он обмяк в кресле, на котором сидел, побелев , как простыня, от струпьев, сорванных Литой.

“Секция 16А Аненербе, бла-бла-бла. Настоящим мы хотим сообщить о предложении Бруно Швейцера совершить поездку в Исландию, как он предпринял ранее. У Бла-бла-бла есть основания полагать, что Исландия хранит значительные сокровища, относящиеся к исследованиям арийского наследия, проводимым Аненербе ”, - она подняла бровь, глядя на Германна, который сохранил невозмутимое выражение лица. Она сердечно продолжила: “Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС и основатель института, должен быть уведомлен о любых открытиях, непосредственно связанных с возможным местонахождением неизвестного оружия, бла бла. Это то оружие, которое я ищу, Герман ”.

“Я понимаю эту часть, моя дорогая. И все же, какое это имеет отношение к тому, что я несчастный пьяница?” нетерпеливо спросил он, прекрасно осознавая ужасающую информацию в этом документе, который, он был уверен, она уже прочитала. Следовательно, не было бы необходимости заставлять ее читать это дальше.

“Ты такой нетерпеливый”, - улыбнулась она. Это была злая улыбка, и они оба знали, что она держала Локхарта за пресловутые яйца до конца его жизни.

“Поторопись, у меня есть другие дела”, - беспечно вздохнул он.

“Хорошо, я пропущу вперед”, - сказала она, разрываясь от волнения из-за того, что она хотела показать, что знала. “Затем здесь рассказывается о том, как была предпринята секретная экспедиция в Исландию, тайно финансируемая несколькими элитными членами Аненербе, но… дождитесь этого… без ведома Гиммлера и его администрации!”Теперь ее лицо было просто невыносимым, искаженным в детском выражении удивления, которое просто подразумевалось как покровительственное. “По-видимому, офицер СС, гм, оберштурмфюрер Ханс Кригер, предпринял эту поездку в Исландию после того, как обнаружил остатки сокровищ викингов, предположительно происходящих из племен Одина. Далее говорится, что этот офицер взял с собой женщину и ее сына, в то время как ее младшая дочь была оставлена на попечение СС в качестве поручителя. Видишь ли, - сказала она, забавляясь, и повернулась прямо к Локхарту, - им нужно было знать, что женщина, которая знала, где находится Валгалла, не отправила бы их в погоню за диким гусем, чтобы ее юную дочь не отправили в газовую камеру!” Лита рассмеялась. “Гениально, не так ли?”

Локхарт пожал плечами: “Старая как мир тактика страхования”.

“Теперь это лучшая часть”, - продолжила она, и Локхарт почувствовал, как участилось его сердцебиение. “В то время как ее сына аналогичным образом оставили в отеле, женщина, по сообщениям, была вынуждена отвезти оберштурмфюрера на место, координаты которого он записал и продолжил пробираться в священное место. Но пока он был в Исландии, его коллеги раскрыли его уловку, и поэтому СС послала убийцу выследить его ”, - косвенно прочитала Лита из документа.

Время от времени она поднимала глаза, чтобы посмотреть, не становится ли Локхарту все еще неуютно, но он по-прежнему не реагировал. Возможно, она подумала, что его непроницаемое лицо было следствием его попыток отрицать то, что он знал, но на самом деле он снова погрузился в ужасные воспоминания о том болезненном давно прошедшем инциденте, и он почти не слышал, что говорила Лита. Он знал эту историю. Он тоже знал конец.

“В любом случае, ” продолжала она с усердием, - когда убийца пришел в отель, он нашел только мальчика, поэтому он взял его, чтобы указать место ...”

Ее голос отошел на задний план, продолжая бормотать, дополненный ее театральностью. Локхарт помнил тот день. Была середина декабря 1940 года, и ему было так холодно. Он тоже был голоден, потому что офицера не заботило ничего, кроме похода к месту, где Один держал совет. Его мать и оберштурмфюрер отсутствовали уже несколько часов, и он вспомнил, как беспокоился за ее жизнь. И это правильно. Когда он сидел на пассажирском сиденье старого автомобиля, на котором убийца ехал по покрытой мокрым снегом дороге, Германн указал на могильный холм, который его мать показала ему маленьким мальчиком, когда они были там на поминках.

Там была машина оберштурмфюрера СС, но там никого не было. Убийца сказал ему оставаться в машине, потому что пошел снег. Германн никогда не забывал мертвую тупую тишину в той машине, пока он ждал, когда его мать выйдет из-за насыпи.

Белое покрывало снега падало, как перья, с холодного неба и ухудшало его зрение. Наконец, появились две фигуры. Германн был рад видеть свою мать невредимой, и она шла рядом с убийцей. Германн почувствовал, как у него наворачиваются слезы, когда он вспоминал тот день, но ему было все равно. Когда его мать улыбнулась и помахала ему рукой, убийца вытащил пистолет и выстрелил ей в затылок. Старик зажмурился, когда момент столкновения расцвел перед его мысленным взором, и слеза, сорвавшаяся с его век, упала на бокал с шерри.

Вид лица его матери, разорванного в месиво из окровавленных костей и комковатой материи, преследовал его годами, и вот оно снова вернулось к нему. Это было ужасное видение. Он вспомнил, что чувствовал, когда это случилось — таким потерянным, его потеря и горе пересилили любой страх, который он должен был испытывать к убийце. Когда мужчина поднял ствол и направил его на лобовое стекло, что-то заставило Германна выпрыгнуть из машины и умчаться прочь в падающей снежной завесе. Раздались выстрелы, и он мог слышать свист пули рядом с собой, но он бежал до тех пор, пока его ноги не налились свинцом, в груди неистово горело, а перед лицом вырывались хриплые вздохи. Когда он пробегал мимо черных торчащих корней деревьев и мчался по острым камням, которые ранили подошвы его ботинок, рыдания Германна раздавались в его голове.

Его уши были закрыты шерстяными отворотами его вязаной шапки, и он слышал только биение собственного сердца и звук собственного плача. Было так же тихо, как и внутри машины, пока он бежал, и в его ужасном одиночестве отсутствие внешних звуков заставляло его чувствовать себя так, как будто он был совсем один в своей собственной вселенной боли и печали. Окруженный белыми лесами, он плакал сильнее с каждым шагом вперед. Затем он услышал это.

В лесу прозвучал рог. Он остановился, но его сердце продолжало биться. Пока Германн прислушивался к источнику звука, он раздался снова. В холодном белом забвении его полета навязчивый звук шепчущего рога проник сквозь деревья. Подросток слышал этот звук раньше — на трибьюте, который они посещали, когда он был маленьким. Он знал, что означал этот звук. Братство.

Они выследили фрау Брозек во время ее путешествия в качестве невольной сообщницы оберштурмфюрера и наблюдали за разворачивающейся трагедией, прежде чем смогли напасть на злоумышленника, похитившего одного из членов их лиги. Без колебаний одна из женщин пустила стрелу в глаз убийце, а затем они продолжили собирать тело убитого оберштурмфюрера. Обоих мужчин больше никто не видел, а автомобиль был найден брошенным в нескольких милях вниз по дороге без топлива.

Все это произошло в то время, когда британцы вторглись в нейтральную страну Ирландию. Все немецкие граждане, все еще находившиеся на острове, были арестованы для возвращения в Германию. Одним из них был некто Бруно Кресс, немецкий исследователь, финансируемый Аненербе, который обнаружил мальчика встревоженным и напуганным, когда тот разговаривал с местным шаманом на набережной неподалеку.

После шокирующего рассказа об инциденте подросток упал в обморок. Раздраженный его историей, Кресс решил взять мальчика с собой под предлогом того, что он сирота, помогающий Кресс с его полевой работой. Худшее воспоминание Германна уже миновало, и его глаза высохли. Он вспомнил, как Кресс был заключен в тюрьму на острове Мэн, и именно здесь их пути разошлись. По счастливой случайности, вызванной чередой неудач, несчастный и сбитый с толку Герман Брозек был усыновлен британским преподавателем антропологии в Кенте Маргарет Локхарт.

В 1955 году Герман услышал, что Кресс в конце концов опубликовал свою грамматику исландского языка в Восточной Германии. По-видимому, Кресс позже работал на восточногерманский государственный архив, но Локхарт больше никогда его не видел.

Участие его матери в Братстве стоило его сестре жизни еще в Варшаве, и в течение многих лет Герман Локхарт чувствовал необузданную вину за ее смерть. Это была ужасная судьба, которую она постигла, пока он был в Соединенном Королевстве, рос свободным гражданином. Его сестра никогда даже не знала о Братстве, или Аненербе, или даже о наследии своей родословной, и все же она умерла за это. Невинная умирающая в одиночестве, не знающая, вернутся ли когда-нибудь за ней ее мать и брат; это разрывало его сердце в клочья, когда он думал об этом.

“Германн!” Хриплый голос Литы резанул его по ушам: “Ты слушаешь?”

Он кивнул.

“Итак, поскольку ты бывал там раньше, тебе повезло выпить”.

“А если я откажусь?”

“Почему ты бросаешь мне вызов?” - спросила она, внезапно превращаясь в свою пугающую сущность. На самом деле, она была застигнута врасплох его равнодушным ответом.

“Послушай, поскольку ты так много знаешь обо мне, разве не очевидно, что я бы не хотел возвращаться в это место? Кроме того, когда я был там, я не увидел в этом ничего волшебного. Это была куча заснеженной грязи, как и миллион других в северных странах, ради всего святого. Не было ни двери, ни храма, ни большого зала, и, конечно, никаких признаков чьего-либо могущественного присутствия. Ничего”, - объяснил он, хотя ему пришлось признаться самому себе, что он действительно не знал, что было по другую сторону кургана в том ужасном месте, где он видел смерть своей матери. Там вполне мог быть туннель доступа, или какой-нибудь грандиозный замок или ключ, возможно, трон из камня и железа — он бы не знал.

Лита уставилась на него с недоверием. Она считала, что он все еще думал, что у него есть выбор. Она предположила, что он все еще не понял, что ему не заплатят за похищение Нины, если он не поможет ей найти Валгаллу. Она воображала, что он не понимает, что его жизнь теперь в опасности, если он осмелится ослушаться ее приказа.

“Мой дорогой, дражайший Герман”, - она улыбнулась и поднялась на ноги, бросив старый документ на пол, - “если ты не отведешь меня в Валгаллу, Орден Черного Солнца узнает о твоем предательстве прежде, чем ты допьешь этот шерри”.

Глава 27

Гуннар закончил разговор на небольшом расстоянии от Сэма и Нины, которые ждали снаружи здания яхт-клуба. Сэм посмотрел на Нину, которая прислонилась к нему. Ее глаза были пусты, хотя она ответила на его пальцы на своем лбу почти неслышным вздохом, моргнув глазами от его прикосновения.

“Нина, что они сделали? Ты должна рассказать нам”, - мягко сказал он, делая все возможное, чтобы не подвергать ее даже малейшему стрессу. Было необходимо, чтобы они выяснили, что с ней случилось, пока она находилась в плену в когтях рыжеволосой ведьмы со глазами-свастиками.

Гуннар подошел решительной походкой, со стальным взглядом и чем-то напоминающим возбуждение на его лице.

“Пойдем, нам нужно идти. Лита покидает свою крепость через два часа. Она отправляется в экспедицию на поиски Валгаллы, и мы должны добраться туда раньше нее, - торопливо пробормотал он, надевая шлем и садясь на велосипед.

“Подожди! Подождите! Что?” Сэм запротестовал, указывая на Нину за ее головой с озадаченным выражением.

“Не беспокойтесь о докторе Гулде. Мы разберемся с ней, когда доберемся до Змеиного камня, - ответил Гуннар, затягиваясь последней сигаретой и перекладывая окурок между средним и большим пальцами.

“Змеиный камень?” Спросил Сэм. Лидер мальчиков Слейпнира не ответил. Оглушительно взревел его мотоцикл, когда он прибавил обороты и кивнул, призывая Сэма и Нину сесть на свой мотоцикл и следовать за ним. Нина ничего не сказала, но она была последовательной и отзывчивой, что принесло Сэму некоторое облегчение. Он почувствовал тепло в своей груди, когда ее миниатюрные руки обвились вокруг его тела и встретились на его груди. Он мог чувствовать, как ее тело прижимается к его спине в крепких объятиях, и это заставляло его чувствовать себя в странной безопасности, даже во всем этом безумии угрожающего жизни хаоса, в который они теперь погрузились.

Два мотоцикла петляли по улицам города, пересекая полосы движения, не ускоряясь, но быстро продвигаясь сквозь поток машин. В конце концов, они свернули на открытую дорогу на юг и направились в сельскую местность. По бокам дороги был густой лес, прерываемый лишь редкой узкой грунтовой тропинкой, сбегающей на главную дорогу. Сэм чувствовал, как голова Нины покоится у него на спине, и он молча задавался вопросом, что именно с ней случилось, пока она была во власти главной сучки "Черного солнца".

Его взбесило не только то, что они вцепились когтями в его лучшего друга, женщину, к которой он долгое время успешно скрывал свои чувства, но и то, что он был частично ответственен за ее похищение. Его убивало осознание того, что он решил напиться вместо того, чтобы выполнить ее поручение в должное время, как она просила. Если бы он просто сделал то, что должен был, он был бы с ней, когда она получила тот злополучный телефонный звонок. Он бы пошел с ней на кладбище. Он бы… он бы спас ее от последовавшей травмы, какой бы она ни была.

Время от времени Гуннар становился все меньше впереди них по мере того, как он ускорялся вперед, и Сэм не забывал слегка поддать газу, чтобы догнать его. Он понятия не имел, что такое Змеиный камень.

Зная этих парней, это, вероятно, храм. Змеиный камень. Что, черт возьми, это такое? Я знаю, это звучит как святилище. О боже, только не очередное святилище. Я был сыт ими по горло в прошлый раз в Тибете ", подумал он, размышления занимали большую часть его концентрации. Это сделало поездку короче, и, прежде чем он осознал это, сигнал поворота Гуннара мигнул вправо.

Они брели по тропе под навесом, медленно продвигаясь по извилистой дороге. Местность казалась пустынной, однако дорога казалась хорошо пройденной. В неглубокой влажной почве пролегли различные дорожки, доказывающие, что тропа была пройдена совсем недавно. Впереди, за небольшим поворотом дороги, в поле зрения появилось небольшое здание. Кирпич и черепица встречались на грубо просмоленной площадке перед ним, где были припаркованы два автомобиля.

Это была небольшая временная парковка, и когда они заехали на нее, Сэм увидел покрытую песком ржавую вывеску, венчающую крышу. Так и было задумано, совсем не поврежденный, но отшлифованный по краям для придания декоративной ценности, чтобы выглядеть старым и изношенным. Из-за зазубренных краев и намеренно выцветшей краски проступили кельтские мотивы, красиво переплетенные, скручивающиеся, как виноградные лозы, в круглые кольца. В центре знака, написанные безупречным каллиграфическим почерком, слова, Татуировки из змеиного камня.

"Ах!" - подумал он. ‘Я не предвидел, что это произойдет!’Сэм улыбнулся, забавляясь постоянно удивительными вещами, с которыми их знакомили Гуннар и его клан. Когда они остановились рядом с Гуннаром, он увидел ту же решимость на лице мужчины. Это заставило Сэма задуматься, улыбался ли когда-нибудь Гуннар.

“Немного рановато для смелости, ты не находишь? У тебя есть время на печать, пока у нас есть дела, которыми нужно заняться?” - Спросил Сэм, указывая головой на тихую Нину, которая боролась с ремешком своего шлема.

“О, это не для меня, приятель. Это для вас двоих”, - сказал Гуннар своим смертельно серьезным ворчанием. Сэм несколько раз моргнул, прежде чем спросить: “Не могли бы вы повторить это? Гуннар. Гуннар!” Он погнался за большим байкером, который привел удивительно энергичную Нину в заведение, игнорируя сбивчивое бормотание журналиста, шедшего за ними по пятам. Глаза Нины выглядели более живыми, когда она вошла в уютный тату-салон, очарованная блестящим мастерством, демонстрируемым по всем стенам. Кирпичные стены украшали всевозможные узоры, от логотипов до типичной замысловатости драконьей чешуи и скандинавских полос. Два кожаных дивана и журнальный столик заполняли небольшую зону ожидания, и Сэм увидел на столе четыре толстых альбома с фотографиями предыдущих работ художника. При всем его нежелании играть в игру Гуннара, он, по крайней мере, обрадовался, увидев, что настроение Нины улучшилось. Маленькая женщина уставилась на произведения искусства, пока Гуннар выкрикивал какое-то зашифрованное приветствие гигантскому длинноволосому грубияну в задней части магазина, вытирая кожаное кресло, где он ежедневно расписывал своих платящих мазохистов.

Его звали Элдард. Он был похож на медведя, со светло-каштановыми волосами, спадающими прямыми на плечи. Он был ростом 6футов5 дюймов, с ледяными голубыми глазами и весил больше небольшого быка. Удачно, что его голос резонировал в динамиках с возрождением Creedence Clearwater подобно низкому рокочущему грому, и ему сразу понравилась хорошенькая маленькая красавица, внимательно изучающая его искусство.

“Ты свободен в течение следующего часа?” - Спросил Гуннар, когда двое мужчин по-братски сжали предплечья.

“Да! Я остаюсь до 14:00, брат, ” усмехнулся Элдард. “Тогда кто хочет немного вышивания?”

“Эти двое”, - властно прохрипел лидер Слейпнира, указывая на Сэма и Нину.

Сэм выглядел сбитым с толку, его лицо посерело от отрицания. Большие черные глаза Нины невинно посмотрели на двух крупных мужчин у кожаного кресла, и она склонила голову набок.

“Сначала я займусь девушкой. Парень выглядит так, будто ему нужен ксанакс”, - рассмеялся татуировщик.

Без колебаний Нина направилась к креслу, бросив дружеский взгляд на свою лучшую подругу.

“Не волнуйся, Сэм. Я умею обращаться с иглами, ” сказала она, и ее голос звучал почти как у прежней себя. Она прошептала что-то на ухо Гуннару, что стерло улыбку с его лица. То, что она сказала, подействовало на него, как Мак-трак, и он благоговейно кивнул, внезапно погрустнев.

Нина всегда хотела сделать татуировку. Она никогда не желала тех мелких каракулей, которые большинство женщин предпочитали для ‘женственности’. Бабочки или розы на деликатных местах не понравились историку. Нет, она всегда была неравнодушна к более значимым произведениям искусства, особенно к некоторым из наиболее увлекательных и красивых символов, с которыми она сталкивалась в своей работе. Некоторые исторические находки содержали самые поразительные знаки и печати, но она никогда точно не знала, что бы она хотела навсегда запечатлеть на своем теле, до сих пор.

“Что здесь произошло, любимая?” - заботливо спросил массивный татуировщик, его великолепные глаза пронзали ее, когда он протирал ее другое предплечье дезинфицирующим средством, чтобы подготовить кожу. Он имел в виду ее забинтованную руку.

“Я не... на самом деле… знай, ” прошептала она. Ее мягкие карие глаза опустились на повязку, когда вспышки из ее искаженной памяти дали ей краткие проблески, которые она предпочла бы забыть. Боль была слабой, она помнила. Ее немецкий был сносным, но слова произносились слишком быстро, голоса звучали слишком приглушенно и, конечно, наркотик был слишком сильным, чтобы его можно было преодолеть, пока ее клали на тот стол. Последнее, что помнила Нина, это то, как ее уложили на спину, и она смотрела на купол над ней, ужасный символ Ордена Черного Солнца, нависающий над ней, как черная дыра негативной энергии, высасывающая из нее жизнь. Затем только тьма.

Сэм расхаживал взад-вперед перед галереей работ Элдарда, притворяясь, что рассматривает мириады дизайнов, в то время как на самом деле он боролся с желанием вскочить на велосипед и помчаться обратно в безопасный дом, где его мог утешить хвост Бруича у его лица. Это напомнило ему позвонить Патрику. Он почти забыл позвонить своему лучшему другу в полицейское управление, чтобы оказать ему услугу и проведать своего любимого кота, в то время как сам будет находиться бог знает где, снова рискуя своей жизнью.

“Этот парень выглядит так, будто собирается упасть в обморок, Гуннар. Ты уверен, что это хорошая идея?” Спросил Элдард, нажимая на переключатель аппарата, вызывая к жизни жужжание татуировочного пистолета в своей руке. Он встретился взглядом с симпатичной женщиной в своем кресле. Ей нравился Элдард. Он выглядел как злобный огр, но вся его аура излучала благородную защиту и доблесть. Нина изобразила улыбку, зная, что он собирается нарисовать, и кивнула ему, чтобы он продолжал.

“Меня не волнует, если ему придется плакать в коробку с бумажными салфетками. Он должен это сделать. От этого зависит его гребаная жизнь”, - ответил Гуннар, стоя со сложенными на груди огромными руками. Он посмотрел на Нину, впечатленный ее храбростью и честью в том, что она делала для них всех. Нина действительно понятия не имела, что они делали у Змеиного камня, но ее восторг от того, что она жива и снова среди друзей, был настолько сильным, что ей было все равно. На самом деле, в данный момент она вполне наслаждалась своим окружением.

Еще одной хорошей вещью было то, что Гуннар оплатил счет за ее татуировку. Никогда бы она не подумала, что когда-нибудь найдет хотя бы одну вещь, которая будет достаточно хороша для нее, чтобы навсегда врезаться в ее плоть. Это просто казалось правильным. Несмотря на все плохое, со всей тошнотой в животе из-за всей этой истории с Литой, Нина чувствовала, что наконец-то делает что-то важное. Это было похоже на судьбу. Глубоко в тайниках своего сознания она знала, что в какой—то момент ей придется иметь дело с тем, что с ней произошло - ей придется попытаться вспомнить варварское обращение, и, прежде всего, было крайне важно, чтобы она помнила омерзительную операцию, к которой они ее принудили. Лита никогда бы не отпустила ее, зная, что она связана с врагом, не без какой-нибудь гнусной предосторожности. Но с этим, а также с таинственной раной на ее левой руке, придется подождать, пока она не приобретет метку, которую она так рьяно желала носить с собой вечно.

“Так в чем же тогда причина всего этого, Гуннар?” - наконец осмелилась спросить она. Ее глаза метнулись к Элдарду. Она не была уверена, что может спросить об этом при нем, но откровенный ответ Гуннара показал причастность чернильного мастера к более глубоким вещам Братства и их так называемых пехотинцев.

“После этого символа есть еще один, который ты должен получить. Он тоже ”, - сказал он, указывая на Сэма, который что-то настойчиво говорил старшему инспектору Патрику Смиту. “Для вас обоих очень важно помочь нам, Нина. Вы и Сэм, вы будете нашими оракулами, так сказать, в этом походе, чтобы найти Валгаллу, прежде чем эта нацистская сука доберется до нее и откроет ее ”, - объяснил он.

“Что ты это имеешь в виду? Ты не знаешь, где это? Я думала, вы были ее хранителями, ” она нахмурилась.

“С 1940-х годов Братство не знало, где это было. Единственным человеком, который знал, который отвечал за то, чтобы помешать кому-либо найти это, была полька по имени Мари Брозек. Но она была застрелена во время Второй мировой войны, и с тех пор мы потеряли след в Валгаллу ”.

“Черт”, - прошептала она, игнорируя укол иглы, проникающей в ее кожу постоянными круговыми движениями. “Что мы должны сделать, чтобы найти это?”

“Не ты, так сильно. Только ваши знания по истории Германии могли бы нам помочь. Но он, парень, который выглядит так, будто вот-вот запачкается… в его венах течет жидкость, и у нас есть максимум несколько дней, чтобы он сказал нам, где найти Валгаллу. Лита не только узнает, что флакон наполнен поддельным эликсиром, но и у нас есть ограниченное время, чтобы извлечь уроки из видений Сэма, прежде чем они исчезнут, ” вздохнул Гуннар, выглядя крайне обеспокоенным, глядя на нервничающего журналиста.

“У него были какие-нибудь видения?” серьезно спросил татуировщик, его глаза были сосредоточены на своей работе, формирующейся на коже Нины.

“Один или два. Он побывал в Хель, но там не было ничего конкретного. Я надеюсь, что его татуировка поможет добиться успеха ”, - сказал Гуннар, открывая банку колы.

Нина вопросительно посмотрела на него.

“Боль вызывает видения об эликсире, Нина. Игла должна сделать это за нас. Как только Сэм получит первое видение, которое приведет нас в Валгаллу, мы сможем начать. Мы будем следовать подсказкам, пока не обнаружим место, где погибла Мари Брозек во время Второй мировой войны ”, - объяснил он. Сэм услышал все это и присоединился к ним.

“Подожди, так вот для чего нужна татуировка?” спросил он, чувствуя себя немного лучше, что боль послужит цели.

“Что ж,” художник застонал, сосредоточив свой взгляд на проявляющейся метке Нины, “отчасти, Сэм. Также очень важно, чтобы мы получили эту метку на тебе.” Он встал, чтобы размять спину, и посмотрел на Сэма. Со вздохом он добавил: “Надеюсь, это убережет тебя от смерти”.

Сэм ахнул, и волосы Нины взметнулись из стороны в сторону, когда она посмотрела на Сэма, затем на Гуннара, затем на Элдарда.

“Убит?” она спросила.

“Ты имеешь дело с древним злом, моя дорогая. Вы имеете дело с самым властолюбивым тираном со времен Адольфа Гитлера, со времен Юлия Цезаря, со времен любого помешанного маньяка, который отважился уничтожить свободу человечества ради собственной выгоды. Лита Рø дерик не остановится ни перед чем, чтобы покончить с миром, каким мы его знаем, и ввести в него ужасные силы оккультизма, которые помогут ей править им ”, - объяснил Элдард Сэму и Нине, прежде чем продолжить работу с иглой. “Проблема в том, что, как и с большинством слуг зла, она не понимает, что зло никогда не делится властью. Зло никогда не держит своего слова. Конечно, какое бы зло ни содержал Один в Валгалле, он никогда не позволил бы какому-то смертному командовать ею. Один знал это, как и его супруги. Но я полагаю, что даже гений не может делать выводы сквозь пелену жадности и жажды власти. Ее нужно остановить. Организация ”Черное солнце" должна быть остановлена ".

“Какова конкретно твоя роль во всей этой пьесе, Элдард?” Спросил Сэм, в его тоне вернулась его прежняя журналистская внимательность. Нина улыбнулась.

“Элдард - это помощь Братству, Сэм”, - рассказал Гуннар. “Он, как назвали бы его в прежние века, Писец”.

“Круто”, - Сэм кивнул сам себе.

“Прежде чем мы отправимся в это путешествие...” Начал Гуннар, но Сэм перебил.

“Слейпнир и Братство?”

“Нет, ты, Нина и я”, - ответил Гуннар. “Прежде чем мы отправимся в это путешествие, чтобы найти Зал Убитых, мы должны нанести это чернилами на ваши кожи для защиты”. Он задрал рубашку и повернулся, чтобы показать им отметину на нижней части спины. Это была последовательность символов, четко нарисованных линиями вдоль общей горизонтальной линии. В этом не было ничего примечательного или эстетически приятного. Очевидно, что это был знак предназначения, а не красоты.

“Это называется Луккустафир, - пояснил он, - древний исландский символ, отгоняющий любую неудачу. Посох удачи.”

“Тот, кто носит эти знаки с собой… никакая неудача или вред не постигнут их ни на море, ни на суше ... ” Элдард продекламировал с улыбкой и подмигнул Нине. Она улыбнулась. “Ну вот, это задание выполнено. Теперь ты, Сэм.”

Сэм внезапно почувствовал себя удивительно готовым к своей очереди. Возможно, на него повлияли знания или важность его роли, но он лег на стол с мягкой обивкой, чтобы получить свою метку. Жужжание машины теперь его не пугало. Нина сидела, любуясь руной Тиваз, вытатуированной на ее предплечье, точно такой же, как у Вэл.

Когда Элдард вонзил острую пульсирующую иглу в плоть Сэма, его глаза закрылись, тело дернулось, и перед ним открылся портал. Перед его глазами развернулся красный флаг. На ней он увидел, как пересекаются два ключа.

“Два скрещенных ключа на красном фоне...” Элдард сказал, подумав.

Нина воспользовалась телефоном Сэма. Она вскочила.

“Regensburg, Germany!”

Глава 28

Лита была очарована бессилием пламени на своей коже. Так много раз она пыталась почувствовать боль, но это ускользало от нее. Это был один из побочных эффектов того, что ее генетически собрали ученые в нацистских лабораториях — она выглядела как человек, но ей не разрешалось ошибаться. Лита жаждала быть хоть немного ущербной.

Она была результатом долгих исследований и испытаний, проведенных блестящими маньяками Третьего рейха. Много ночей она лежала без сна, думая о медицинском учреждении, где ее растили, закаляли и обучали. Глубоко под поверхностью Северного моря она провела первые несколько лет своей жизни. Рыжеволосая встала со свечой в руке, пламя лизало плоть ее руки.

“Никакой боли”, - сказала она себе. Это заставляло ее чувствовать себя неполноценной из-за того, что она была настолько невосприимчива к вине. Ее грудь горела от несчастья, когда она смотрела, как оранжевое свечение распространяется по ее коже, но не причиняет никакого вреда. Воспоминания о затопленной лаборатории Гиммлера у берегов Шотландии почти вызвали у нее тоску по дому. Ее мать была достаточно реальной. Истинный потомок великого исландского исследователя и вождя, она была частью великого эксперимента, организованного Орденом Черного Солнца после того, как Общество Туле отказалось от него, посчитав проект слишком дорогостоящим даже для его аристократов.

Лита, маленькая рыжеволосая девочка из тайной арийской родословной, была единственным выжившим человеком-вундерваффе, созданным маткой и наукой, оккультной и причудливой генетикой, размещенной в комплексе, позже принятом эксцентричным миллионером Дейвом Пердью как Deep Sea One . Постепенно, после ее восхождения к славе академика, историка и оккультиста, она приобрела репутацию кровожадной доминантки в различных подпольных организациях. Ей никогда не рассказывали о том, что стало с ее матерью, и она также не особо заботилась о том, как ее воспитывали в качестве 12-летнего воина на тренировках. Все, что они с ней делали, никогда не казалось ей чем-то необычным, потому что она мало что знала, кроме того, чему подвергалась.

Только теперь, когда она стала старше и ее интеллект объединился с несгибаемой волей к власти, она осознала тщетность своей власти на личном уровне. Как бы сильно она ни желала поставить мир на колени, навести порядок и стабильность с помощью абсолютной жесткой дисциплины, она почувствовала маленькую искорку желания быть, смеет ли она думать, нормальной .

Благодаря своей способности пережить эксперименты по наделению человеческих тел свойствами единой теории поля и телосложению, сопутствующему такому биологическому растяжению, она оказалась практически неуничтожимой. Теперь она хотела бы познать неудовольствие боли: привилегию кричать от невыносимого наказания за это. Лита задавалась вопросом, каково это - быть слабой, испытывать страх. Это постепенно становилось навязчивой идеей, но она тщательно скрывала свою холодность, чтобы Черное Солнце не сочло ее сострадательной или убывающей в порыве.

Ее длинный красный атласный халат упал на ее безупречные формы, когда она поставила свечу и закурила сигариллу. Она могла видеть Локхарта из своего каменного зияющего окна в северной башне затопленной крепости.

Он сидел в мягком послеполуденном свете, ожидая возвращения Слокина с пузырьком. Это сделало бы его ее компасом к Валгалле. То, что находилось внутри желанного контейнера, всегда было предметом оживленных дискуссий среди ее наставников и сверстников. Они не знали, кто приготовил эту ужасную жидкость внутри и зачем, но они были хорошо осведомлены о причине, по которой она была скрыта от мира.

Внутри Валгаллы было нечто непревзойденной силы, которое разрушило саму ткань времени и пространства, разрушило атмосферу, породило хаос и разрушение, пока земля снова не превратится в чистый лист. Лита и ее избранные заново создадут новый мир с интеллектом, дисциплиной и трудолюбием, чтобы искоренить ущербную аморальность, перенаселение, социальный регресс и интеллектуальную неадекватность.

В сияющем ореоле заходящего солнца Лита сбросила мантию на пол, чтобы насладиться прохладным воздухом, который проникал в старые каменные коридоры и окна. Это развевало ее темно-красную гриву и заставляло заостренные кончики длинных волос ласкать ее бледную кожу. Она была благодарна за это ощущение, одно из немногих ощущений, которых ее тело не было лишено из-за изменения. Ее полные губы сомкнулись вокруг палочки крепкого табака, когда она глубоко втянула дым в легкие, закрыв глаза в экстазе от притока канцерогенных веществ. Чуть выше копчика у нее из спины росло нечто странной формы из плоти и кости. Удлиненный от позвоночника, обернутый тканями и нервами и покрытый такой же бледной женской кожей, ее хвост доходил до икр. По верхней части его длины проходили равномерные выпуклости спинной кости, слегка образуя неровную линию вплоть до точки, которую она созерцала, двигая вверх-вниз. Это была неудача со стороны ученых, которые отвечали за ее физическое развитие. Чтобы придать ей нечеловеческую силу, которая была нужна им как идеальному солдату, им пришлось ввести специальную формулу гормона роста, что впоследствии привело к развитию атавизма в виде хвоста. Однако Гиммлер и его советники решили, что устранение небольшой деформации было излишним вместо всех положительных разработок их Чудо-оружия для людей.

Слокин прибыл сразу после наступления темноты со своим пилотом и четырьмя другими телохранителями, назначенными Орденом Черного Солнца. Он держал при себе то, что видел, странную реакцию враждебно настроенного журналиста на боль, причиненную ударом, который он нанес Слокину. Бес знал, что это может означать, но ему не хотелось открывать крышку над той ямой проблем, с которыми, он знал, Лита доставит им всем неприятности, если у нее возникнет хотя бы намек на то, что кто-то другой прикоснулся к флакону.

Он притворялся, что ничего не случилось, пока не возникала какая-нибудь проблема. Если все пойдет хорошо, доктор Гулд погибнет от медленно высвобождающегося яда, имплантированного в нее, прежде чем кто-либо из их врагов сможет подумать о том, чтобы помешать охоте Литы на Валгаллу.

“Привет, мой хороший!” - крикнул он Герману Локхарту, перепрыгивая через неглубокие лужи, оставленные приливом, когда он отступил.

"Пошел ты, Локи", - подумал старик в одиночестве, когда поднял руку и помахал, пряча презрение глубоко в глазах. Его контакт с Братством, чтобы раскрыть местоположение каменного замка Литы на Колле, был успешным. Локхарт лелеял твердую уверенность в том, что в любом случае ему не выбраться из этой экспедиции живым. Между назревающей открытой войной между этими двумя фракциями и знанием Литы о том, что он потомок члена Братства, он знал, что единственная причина, по которой он все еще дышал, заключалась в том, что она избрала его своим ищейкой. Конечно, эта цель должна была исчезнуть, как только они достигнут Валгаллы, поэтому старик в своем самом наивном отчаянии питал надежды, что Братство обнаружит крепость Лох-нан-Цинничан до его отъезда с Литой и ее нацистскими негодяями через два дня.

Однако, судя по всему, они должны были состояться не скоро, по крайней мере, не раньше, чем его заставили выпить какой-то дьявольский эликсир, приготовленный для его принудительного ясновидения. Он размышлял на эту тему, когда его позвали на ужин.

“Ужин”, - усмехнулся он про себя, поднимаясь, опираясь руками о колени для опоры. “Это Тайная вечеря. И ты мой Иуда, ибо я сыграл Иуду Нины ”, - Локхарт вызвал свой собственный поэтический плач на свою судьбу за то, что он спровоцировал в кармической реакции. В том самом обеденном зале, где символ Черного Солнца парил над угасающим зрением Нины, прежде чем она погрузилась в сон, все они собрались на ужин. Слокин, Лита, Локхарт и несколько медицинских и научных сотрудников сидели вокруг стола, когда тарелки были уставлены жареным мясом и свежими овощами, экзотическими специями и деликатесами. Из кубков они пили все, от красного вина до лаймовой воды, чего бы ни требовали их вкусы. Слокин поднял свой бокал в тосте, и все за столом ответили тем же.

“В Валгаллу!” - он улыбнулся. В унисон все они выкрикнули имя, наиболее святое для народов викингов, и сердце Локхарта подпрыгнуло при упоминании имени, которое он так почитал и которого боялся, поскольку события того рокового дня, когда он оказался в самом присутствии Священного Зала Убитых, пронеслись в его памяти, как дурное действие кислоты.

“В Валгаллу”, - заикаясь, пробормотал он, задыхаясь от могучего слова, когда эмоции захлестнули его, и он с трудом сглотнул, подавляя яростное желание разрыдаться. Он сделал большой глоток виски, которое заказал, желая, чтобы это был яд. Он знал, что достаточно скоро он получит свой яд, и он пришел с уколом предательства, который был настолько холодным, что он не нуждался в нем со льдом.

“Мастер Локхарт”, - раздался внезапный предсмертный хрип могущественной красной Богини во главе стола. Ее голос был хриплым и громким, эхом разносясь по куполообразному залу подобно раскату грома. Тело Локхарта застыло, но он сохранил самообладание.

“Мисс Рøдерик”, - он сухо улыбнулся, решив не показывать своего ужаса или презрения. Старик поднялся на ноги, гордо стоя как присутствующий там член Ордена, его истинное имя и происхождение скрыты от всех, кроме Литы Р øдерик. Его глаза заблестели от угрозы слез. Она кивнула всем за большим длинным столом под черным солнцем, нарисованным на потолке, и встала. Она была высокого роста, ее волосы ниспадали на плечи, делая ее глаза еще более поразительными, когда она пронзала каждого участника своим пристальным взглядом. В руках она держала старинный серебряный флакон, перебирая его красивый дизайн кончиками пальцев.

“Не окажете ли вы нам честь выпить флакон во имя ордена Черного Солнца?" Как вы все знаете, быть избранным для выполнения этой задачи - большая честь. Я оказал честь одному из моих самых надежных и старейших сотрудников, профессору Герману Локхарту, который на протяжении многих лет проходил через любые испытания и невзгоды, оставался верен Ордену и лично помогал мне во многих успешных начинаниях ”.

Она остановила на нем свой лживый взгляд, ее улыбка вызывала у него отвращение.

Привилегия? Единственной привилегией, которую ты мне предоставила, было местоположение твоего обреченного улья, ты, сука’, - подумал Локхарт, кивая в знак согласия и притворного уважения. "Я надеюсь, что Братство повесит тебя на твоем собственном проклятом хвосте, демонесса".

Когда Локхарт открыл флакон, сильный и гнилостный запах вырвался из горловины контейнера, настолько сильный, что несколько человек, стоявших по бокам от него, отшатнулись.

“Потише, профессор!” Слокин пошутил. “Надеюсь, ты сможешь придержать свой ликер”.

Без долгожданного возражения старик проглотил эликсир. Все присутствующие вздрогнули при виде этого зрелища, и по комнате разнеслись стоны отвращения. Его лицо скривилось от отвращения, но он быстро понял, что это был не более чем хорошо приготовленный абсент, умело использованный вместе с набором экстрактов для имитации настоящей настойки, приготовленной каким-то древним сеем & # 240; кона , которому Один доверил ее приготовить.

Его сердце улыбнулось обману, о котором Лита не знала, и он намеревался держать ее в неведении об этом. Теперь Локхарт знал, что жидкость не причинит ему вреда, за исключением небольшой головной боли и, возможно, утренних пробежек, но он решил не снимать маску. Выпив все до капли, он слегка ударился о стол в притворном головокружении, и люди вокруг быстро помогли ему сесть.

Когда фляжка была опустошена, на вечеринке раздались одобрительные возгласы, выражавшие удовлетворение тем, что скоро старый ученый укажет им путь в Валгаллу, чтобы осуществить их давнюю цель, саму цель самого фюрера. Благодаря его драматическому исполнению роли оракула Ордена, сердце профессора Локхарта возрадовалось при мысли, что его не потревожили никакие наркотики или гнусная смесь. Это дало ему коварную привилегию быть раковым заболеванием Ордена, постоянным вирусом в теле, который станет их погибелью. Он улыбнулся.

Какой сладкой должна была быть его кончина, зная, что он был архитектором разрушения Черного Солнца.

Глава 29

В Турсо был вечер. Живописные шпили исчезли в мягкой толще, которая медленно опускалась на прибрежный город, когда ночь окутала его веселые улицы и холодные пляжи. Недалеко от западной части большого ландшафта Сэм, Нина и их друзья переехали в небольшой дом, принадлежащий другу Алекса. Он состоял из круга небольших строений, построенных вокруг огромной ямы для костра возле одного из небольших заливов, где океан мог тайно создавать и распространять свой прекрасный соленый аромат поздно ночью, когда прилив приносил на сушу свежий бриз.

Пока Эрика готовила Братство и всадников Слейпнира к их миссии, Гуннар осмотрел рану Нины. Каждый раз, когда его взгляд натыкался на руну Тиваз, которую раньше носила рука его жены, его сердце немного болело, побуждая его еще больше действовать и разжигая пламя мести, которое он продолжал гореть, как контрольная лампа.

Он усадил ее за обеденный стол, и она положила руку на вышитую скатерть. В фоновой суете членов клуба снаружи, ревущих, произносящих тосты и ужинающих у костра, Нину охватило странное чувство свободы, переплетенное с постоянным уколом ужаса за то, во что превратилась ее жизнь за последние несколько недель. Казалось, что она жила совершенно другой жизнью. Глядя на гигантские мозолистые руки Гуннара Йутсена, который вопреки совету своих братьев решил сопровождать Сэма и Нину одних в Валгаллу, она поняла, что никогда не будет в такой безопасности, как сейчас.

Откуда ни возьмись, Сэм опустился рядом с ней, и она не смогла удержаться от улыбки. Двое мужчин окружали ее заботой и дружбой, эмоционального тепла, которого она никогда не получала от Пердью — даже в самых сильных порывах страсти. Она ни о чем не сожалела, поскольку ее отношения с миллиардером были средством достижения цели, но она сетовала на отсутствие близости. Это было то, что всегда ускользало от нее, независимо от того, насколько глубоко она была влюблена. Но Сэм, ее верный старый друг и доверенное лицо, объект ее привязанности в последнее время, был единственным мужчиной, который когда-либо излучал ту покровительственную благосклонность, которой она жаждала, и не скрывал, что это предназначалось специально для нее.

“Как вы держитесь, доктор Гулд?” он дразнил.

“У меня все отлично, спасибо вам, мистер Клив. Как я погляжу, удалось продержаться в вертикальном положении целых два часа”, - игриво бросила она, имея в виду два обморока, которые Сэм перенес во время сеанса нанесения татуировки. Он пренебрег возможностью из гордости поделиться с ними своим ужасным страхом перед иглами и впоследствии потерял сознание, когда осмелился взглянуть в настенное зеркало. Вид Элдарда, вдавливающего пульсирующую иглу ему в спину, расстроил его и напомнил о том отвращении, которое он испытывал к серебряным дыроделам. Единственной продуктивной вещью, которой он мог похвастаться, были его видения.

Сэм покачал головой и откинул назад свои черные локоны, выражение готовности к поражению украсило его лицо. Затем он прошептал: “Я никогда не забуду этого, не так ли?”

Гуннар улыбнулся шутке, осторожно снимая повязку, чтобы посмотреть, какую рану историк спрятал под светло-коричневыми пятнами на окровавленной обертке. Когда он снял его, она поморщилась от боли в том месте, где ткань пропиталась свернувшейся кровью из раны, и затянула швы.

“Прости, любимая”, - извинился Гуннар, не переставая тянуть, но Нина почувствовала, как рука Сэма обхватила ее другую руку, успокаивая ее.

“Боже милостивый, это чертовски больно!” - простонала она сквозь зубы, крепко зажмурив глаза.

“Почти закончено”, - успокоил большой байкер намеренно приглушенным тоном. “Сэм, мне неприятно это говорить, но ты должен посмотреть, сможешь ли ты сделать больше откровений сегодня вечером. Регенсбург полон исторических достопримечательностей. Мне нужно, чтобы ты посмотрел, сможешь ли ты найти что-нибудь в своих видениях, чтобы сузить круг наших поисков, понимаешь?”

Сэм кивнул: “Я думаю, если я затею драку с Джимми или Роларом, я бы доставил нас в Валгаллу одним махом, а?” Нина и Гуннар смеялись над его мазохистским энтузиазмом. Двое участников, на которых он ссылался, затмевали большинство образцов, не дотягивая до рестлеров WWE в тяжелом весе. Они, несомненно, нанесли бы ему такую трепку, которую он не пережил бы.

“Нет, одна из дам из Братства должна выполнить трюк”, - заметила Нина, втягивая воздух сквозь сжатые челюсти, когда последняя часть повязки оторвалась от раны.

“На этой ноте, ” мальчишеский интерес Сэма снова вышел на первый план, “ возможно, удовольствие даст мне тот же эффект, что и боль?” Нина посмотрела на него с удивлением и покачала головой. “Знаешь, на всякий случай, если я почувствую необходимость получить некоторую ... дополнительную информацию ...”

Гуннар от души усмехнулся: “Я не знаю, брат, ты мог бы попробовать. Прямо сейчас мы примем любую помощь, которую сможем получить. Но леди здесь долго не пробудут, так что вам лучше заняться этим ”.

Глаза Нины пронзили Сэма. Ей не нужно было выражать свой завистливый протест, чтобы он знал, что она тайно согласилась стать его подопытным кроликом, если он решит проверить теорию. Он знал это и наслаждался этим.

“Это сверхъестественно. Посмотри на это”, - отметил Гуннар, поворачивая внутреннюю сторону предплечья Нины вверх. Изверги-медики Литы вырезали идеальный круг на руке своего обмякшего пациента, достаточно глубокий, чтобы достичь границы между тканью и дермой. Оказалось, что кожный диск был удален, а позже помещен обратно, как крышка от банки. Что лежало под ним, было неизвестно, но из того, что Гуннару удалось установить путем некоторого болезненного изучения, это не было чем-то твердым, ни одним видом имплантата, который он мог обнаружить.

“Это выглядит как их гребаный символ. Насколько больны эти ублюдки?” Сэм съежился от отчетливо напоминающего вырезанный на коже Нины символ Черного Солнца. Обезумевшая Нина взвыла в агонии, когда Гуннар надавил на нежную плоть, еще не зажившую под ней. Сэму пришлось отвести глаза от гротескного зрелища мясистого века, которое так легко перемещалось по ткани под ним, когда палец Гуннара проверял его эластичность. Нина с огромным усилием перевела дыхание, заключая свое маленькое тело в объятия Сэма, когда она ослабела от болезненного эксперимента. Она тяжело дышала, ее глаза были закрыты, чтобы сосредоточиться на самообладании, но было ясно, что она проигрывает битву с давящей темнотой дезориентации, вызванной болью.

“Я не могу найти ничего, что подразумевало бы под этим устройство слежения или какое-либо другое оборудование”, - сказал Гуннар спокойно, как будто он проводил вскрытие. Он посмотрел на угасающее сознание друга Сэма, бледнолицего и хнычущего в объятиях журналиста, и он понял, что причиняет Нине основательные мучения. “Мне жаль, любимая. Я не думаю, что мы будем допытываться дальше, хорошо? ” он кивнул Сэму, который сочувственно проводил рукой по волосам Нины.

“Tomi! Можете ли вы достать нам устройство типа металлоискателя? Вроде скоро. Надеюсь, в течение следующих двух часов?” - Спросил Гуннар у техномага из Слейпнира, который сидел на крыльце коттеджа с бутылкой пива и ножкой индейки в руках.

“Приступаю, брат!” - донесся ответ с набитым едой ртом.

“Хорошо, Сэм, отправь Нину немного отдохнуть, пока я встречусь со своей семьей снаружи, чтобы убедиться, что все идет своим чередом. Тогда посмотри, сможешь ли ты вызвать больше видений”, - приказал Гуннар, поднимая свое мощное тело со стула и бросая Сэму банку, наполненную зеленью.

“Закури, брат! Если это не сработает, Гуннар выбьет из тебя все дерьмо, чтобы заставить центр сновидений работать, да? ” один из проходящих мимо парней из Слейпнира засмеялся, сильно хлопнув Сэма по спине.

Когда Сэм укладывал Нину на кровать в тускло освещенной спальне, что-то было не так. Как могло ничего не быть под этим лоскутком кожи? Зачем им проходить через такую процедуру, если сажать было нечего? С другой стороны, с их репутацией неортодоксальных практик, далеко выходящих за рамки логики, он не удивился бы ничему, что они придумали. Он посмотрел на Нину, лежащую на кровати. Ее тело было неподвижным в том положении, в котором она лежала на спине, сложив руки на животе. Он едва мог слышать ее дыхание, и только вздымание ее груди и живота ослабляло его беспокойство.

В сгущающейся вечерней темноте он пристально посмотрел на нее в ярком свете костра, исходящем от столба пламени, разведенного снаружи. Даже в теплом желтом сиянии кожа ее лица была ужасно бледной, и это было не только из-за ее обморока. Его инстинкты подсказывали ему, что в ее состоянии было нечто большее, чем головокружение от невыносимой боли. Покачав головой, Сэм вздохнул и взял церемониальный атаме с одного из маленьких столиков в углу, скрытого ночными тенями. Он повернулся лицом к миниатюрной женщине на кровати и прошептал: “Не волнуйся, Нина, я позабочусь о том, чтобы мы добрались туда как можно скорее. Ты этого не знаешь, и я только предполагаю, но они сделали с тобой что-то зловещее. Я не знаю, что это такое, но твое милое личико - свидетельство той или иной смертельной судьбы, и мне это ни капельки не нравится.”

С этими словами Сэм прижал изогнутое серебряное лезвие к коже своей груди. Это было больно, но терпимо. Сэм никогда не был склонен к членовредительству, но он мог видеть, как состояние его любимой Нины ухудшается с каждым часом, и хотя он держал это при себе, мрачная правда отражалась на ее лице каждый раз, когда он смотрел на нее. Он вдавил острие глубже, но кожа еще даже не прорвалась, прежде чем он перестал выносить агонию.

“Господи, ты неженка”, - сказал он себе. “Просто иди и затей драку с парнями снаружи”.

Сэм усмехнулся, бросая нож обратно на груду стали и серебра, где он со звоном приземлился, присоединившись к искореженной оргии боевых бритв. “Но сначала немного снять стресс”, - он шмыгнул носом и вытащил из кармана потрепанную пачку "Мальборо", одним умелым движением зажав сигарету между поджатыми губами. Он осторожно присел на угол кровати, следя за своим весом и движением, чтобы не потревожить Нину.

Поднимающиеся клубы голубого дыма закручивались и меняли форму, когда Сэм вдохнул атмосферу красивого мерцающего света, который лениво пульсировал на матовом окне комнаты. Глубокие мысли пришли вместе с дымом, его шаманским рабом, вызывающим дремлющий дух Сэма, то, что он больше всего скрывал, когда ему приходилось рассуждать или представлять факты. На этот раз он позволил ему подняться и заговорить. В конце концов, здесь никого не было. Никому не нужно было, чтобы он был уравновешенным и логичным здесь и сейчас. Это было бы его маленьким секретом, что он хоть раз взрастил свою презираемую сторону . Он подумал о связи между историей и мифом. Между его собственными исследованиями, охотно рассказанными историческими рассказами Нины и тем, что он пережил с тех пор, как присоединился к компании Братства, он должен был признать, что в скандинавской мифологии было нечто большее, чем просто старые бородатые боги в рогатых шлемах.

Со всеми его недавними приключениями, связанными с нацистскими организациями и их гнусными занятиями, Сэм научился глубже копать в истоках вещей, от которых он раньше отмахивался как от простого расизма или культурного геноцида. Все те символы, которыми нацисты так любили щеголять, и все свободные культуры, которых научились бояться и ненавидеть, происходили из гораздо более благородного наследия, и те истинные германские народы, которые хотели почитать своих старых языческих богов в современную эпоху, таким образом, постоянно подвергались преследованиям как нацисты. Сэм раньше был одним из тех невежественных крысиных ослов, которые без надлежащего расследования кричали "расист" или "нацист" всякий раз, когда кто-нибудь носил свастику или не менее печально известные символы СС-молнии, которые когда-то носили на униформе хладнокровных убийц.

Теперь он обнаружил, что эти символы были приняты Гитлером и его животными только для того, чтобы продвигать свое арийское наследие, из всех вещей, утверждая, что они прямые потомки могущественного норвежского бога Одина. Именно здесь коррупция пробила брешь в доблестной и гордой культуре и превратила ее известные признаки в отвратительные знаки тирании и ненависти. Изучая ее происхождение, Сэм узнал, что Свастика, также называемая гаммадион, была одним из символов грома Тора, а "SS’ изображала молнию. Дальнейшие исследования даже показали ему, что Свастика использовалась в буддийских и индуистских писаниях как священный символ, обозначающий удачу или благополучие, задолго до того, как печально известный австриец осквернил ее своим режимом террора и предрассудков. Это была новая эпоха для Сэма Клива. Его некогда жесткие торговые марки были разрушены непрошеным пробуждением, не только в его внешности, но и в его подходе к информации, в его восприятии вещей. То, что старый Сэм, возможно, видел как рисунок квадратной линии, новый Сэм попытался бы обойти, чтобы обнаружить, что это был куб, многомерный с глубиной.

Погруженный в раздумья, Сэм нечаянно опустил руку, и пылающий пепел сигареты опалил мягкие волосы на его руке, прежде чем поцеловать уязвимую кожу под ними.

“ЧЕРТ!” - закричал он и подскочил от ощущения жжения, которое разлилось по его нервным окончаниям, как хороший бурбон. Мучительный, мучительный, хороший бурбон, то есть. Он безумно наступил на задницу демона, чтобы погасить его дерзость и жар, прежде чем комната внезапно исчезнет. Сначала Сэм подумал, что это тени; что, возможно, костер за окном потушили, но он увидел, как Нина села прямо перед тем, как она тоже исчезла в белой дымке забвения.

Перед ним он увидел видение, раскрывающее ему свои детали, словно картину, окруженную белоснежным дымом и белым шумом. Это было массивное здание с арками и колоннами, сделанными из мрамора. Низкий, широкий треугольник располагался на линейном семействе рифленых колонн, по краям фронтона были вырезаны человеческие фигуры, но Сэм не мог видеть, что они изображали за занятием. В основании белого здания было то, что он считал перекрывающимися лестницами или складывающимися стенами.

Когда он выкрикивал то, что видел, он смутно ощущал больше людей вокруг своего телесного "я", и голос Нины эхом отдавался где-то среди них, далеко в реальном мире. Он мог слышать мужские голоса, повторяющие то, что он сообщал, как будто они нуждались в том, чтобы он углубился в бодрствующее блуждание своего разума. Они напомнили ему группу парней из колледжа, скандировавших, чтобы он выпил непомерное количество алкоголя в смехотворно высоком стакане.

“Хорошо, хорошо”, - сказал он, его глаза застыли в глазницах и смотрели вперед, слепые к миру, в котором он находился, но направляющие в другом. “Это похоже на Парфенон… в Афинах”, - воскликнул Сэм, вытянув руки перед собой, его пальцы раскрылись веером, чтобы проникнуть в невидимый мир перед ним. Он нахмурился, выжидая. Затем он отступил назад, но Алекс и Гуннар одновременно подхватили его, прежде чем он смог стукнуться каблуками и провалиться сквозь затемненное старое стекло окна.

“В чем дело, Сэм?” С любопытством спросила Нина, но в ее голосе не было обычного сияющего энтузиазма.

“К-к... лошади?” Сэм заикался и несколько раз сильно моргнул, как будто хотел прояснить то, что, как ему показалось, он увидел. Но они были там, чистые, как здание, через которое они проскакивали. Белые, коричневые и вороные лошади, возможно, сотня из них, неслись по кажущимся бесконечными коридорам, которые тянулись вдоль стены с одной стороны и равномерного ряда гигантских колонн, похожих на мрамор, с другой. Затем лошади, подобно бесконечным и одинаковым колоннам храма, выстроились в один ряд и их стало всего двое. У одного коня на голове была корона, у другого - нет. Как зачарованный журналист описал видение, в то время как Алекс, Нина и Гуннар обратили внимание на то, где могло бы находиться это место — где лошади невозмутимо пересекали величественные белые залы, где их хаотичный топот копыт мог объединиться в устойчивый галоп всего из восьми ног, отдающийся эхом в огромных галереях бюстов и мемориальных досок.

“Бюсты и мемориальные доски?” Нина тяжело дышала, ее лицо было бледным и влажным, обрамленное мокрыми кудрями. Теперь ее глаза были чернее обычного, окруженные потемневшей кожей. Она выглядела истощенной и больной, но ее дух был силен. Она выглядела хрупкой, но улыбалась, как девятиклассница-всезнайка, когда сообщила им: “Это мемориал Валгаллы недалеко от Регенсбурга! Мемориальное место в Баварии!” С огромным усилием ее изящные руки надавили на кровать, чтобы помочь ей подняться на ноги, и после того, как она восстановила равновесие на ослабевших ногах, Нина объявила: “Джентльмены, мы отправляемся в Германию”.

Глава 30

Это было два дня спустя.

Под северным небом вода была бурной, охваченной решимостью шторма, который прокатился над Северным морем. Темнота умирающей ночи позволила еще раз взглянуть на меркнущие звезды, когда дневной свет овладел небом. Капитаны направили свои лодки в безопасное место, и горизонт обещал плотную полосу облаков, которая быстро приближалась к окрестностям Гебридских островов.

Издалека древняя крепость на Дùн Анлаим выглядела как простой мираж. Подобно призрачному замку, он мерцал сквозь пелену морских брызг, которые взлетали с пенистых гребней вздымающихся волн. По мере приближения к ней здание становилось более солидным, темным и значительно увеличивалось в размерах для тех, кто видел его впервые. Бледное солнце, которому едва удавалось проникать сквозь туман, окружавший это место, отбрасывало светло-желтый ореол по краям здания, почти неразличимый из-за его хрупкости.

На левой башне стояла фигура, телохранитель Литы. Он закурил сигарету и окинул взглядом обширные луга и скалистые холмы, окружающие озеро, которое окружало крепость женщины-тирана. Он прикинул, что день обещает быть очень холодным. Затягиваясь сигаретой, он поморщился от ледяного ветра, лизавшего его лицо и горло. Он забыл принести сюда свой шарф в спешке, чтобы быстро вздохнуть ранним утром, прежде чем чудовище и ее требования проснутся и встанут со своей кровати.

Что-то шевельнулось слева от него, и его бдительные глаза мгновенно определили источник беспокойства. Но камни и трава все же выглядели так же, и его подозрения были необоснованны. Облака над ним поглощали последние лучи солнечного света, которые пытались пробиться сквозь них. Очередное шевеление привлекло его взгляд, и он резко повернул голову влево, его зрение было острым и пристальным. Причина движения вскоре проявилась сама собой, когда он отбросил окурок своей сигареты с подветренной стороны от себя. На расстоянии, на махайре, он различил что-то вроде зайца, но не был уверен. Он запрыгал среди склоненных трав, когда ветер пригибал их, и быстро исчез, не долетев до дальнего берега озера.

Глядя на кромку воды, взгляд стража уловил еще одно странное движение. Оказалось, что неглубокие буруны местами поднимались выше кромки. Такие вещи были невозможны по законам физики, поэтому он наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть. На противоположной стороне воды он мог бы поклясться, что видел русалку, но его разум не позволял ему столь причудливых заблуждений. И снова женская фигура слегка возвышалась над поверхностью серых набегающих волн. Охранник нахмурился, теперь убежденный, что он был свидетелем чего-то сверхъестественного, если не совершенно нелепого.

Она не была похожа ни на одну нормальную женщину, которую он когда-либо видел, хотя ее форма доказывала, что она именно такая. У нее не было ни волос, ни лица, а ее кожа была сделана из воды, за отсутствия каких-либо других особенностей. Не веря своим глазам, охранник наблюдал, как она пересекает воду, направляясь к песчаному пляжу на его стороне. Она легко скользила по волнам, погружая свое тело чуть ниже сверкающей серебром поверхности, большую часть времени оставаясь совершенно невидимой для его жадного взгляда. Он, конечно, не верил в русалок, но вынужден был признать, что кем бы она ни была, она обладала способностью оставаться под водой неестественно долго, согласно человеческим стандартам. Ее кожа, казалось, была сделана из серебра, потому что цвет ее тела в точности напоминал сероватые волны озера.

Наконец, она появилась снова, пугающе близко к нему.

“Как, черт возьми, ей удавалось плавать так быстро?” - спросил он вслух, его сердце бешено колотилось от возможностей ее странного вида. По его расчетам, водная нимфа двигалась со скоростью, отдаленно напоминающей скорость дельфина! Пораженный, он произнес: “Это невозможно! Как, черт возьми, она могла добраться сюда так быстро?”

Сзади него женский голос ответил: “Потому что это не та женщина, ты, бестолковый идиот”.

Прежде чем он успел повернуться, толстая веревка, которая удерживала блоки дверей, похожих на подъемный мост, на первом этаже, упала ему на голову, затянулась вокруг его холодной шеи и туго натянулась. Его грубость содрала кожу с его горла, когда его быстро разорвали назад, раздробив трахею, прежде чем маленькая женщина позади него толкнула его вперед с такой силой, что его тело перевалилось через стену. Его руки были слишком медленными, чтобы ослабить давление, когда он падал.

Его шея треснула от скорости, с которой он не мог выдержать своего веса, но он умер не сразу. Парализованный и безмолвный, его умирающие глаза трепетали, когда он болтался на скалистом выступе восточной стены. Прежде чем тьма поглотила его, он был свидетелем того, как они один за другим выходили из меланхоличных объятий шквала. Русалок-убийц числом не менее 20 человек вышли из воды на каменистый песок Дùн Анлаима. Крадучись продвигаясь к дремлющему каменному сооружению, они стерли гель со своих лиц и волос, обнажив свои уникальные черты. По мере того, как ветер постепенно высушивал их облегающие комбинезоны, гель распался и смыл жидкий вид воды, который маскировал их. Во главе смертоносного отряда стояла белокурая красавица с глазами холодными, как у акулы, твердо решившая вырвать крылья у мух Литы и сжечь ее логово дотла.

Братство было искусно не только в Á сатре ú и бою, но они также были изысканными спортсменами с яростными сердцами, которые уничтожали всех врагов без предубеждения или милосердия. Три их лучших женщины уже ворвались в старинное сооружение, одной из которых была миниатюрная шведка, которая только что повесила на стену замка проклятую смотровую площадку. Двое других уже прокладывали себе путь через первый и второй уровни соответственно, чтобы разведать местонахождение тирана Черного Солнца и ее супругов.

Эрика и ее воины вошли на нижний уровень здания через ту самую комнату, где содержалась Нина Гулд. Как и Нина, Эрика обратила внимание на технологию следующего уровня - систему запирания камер, но у нее было мало времени, чтобы исследовать удивительные механизмы секретной технологии, используемой орденом. Однако это предупредило ее об уровне безопасности и технологии, хранящихся внутри древних стен крепости. По высокому коридору, где водянистая поверхность пола в мельчайших деталях отражала потолок, они прокладывали свой путь в соответствии с информацией, предоставленной Локхартом.

Они распространились, как тихая раковая опухоль, по всему зданию, поскольку шум окружающей воды и завывание шторма удобно маскировали их передвижение. На кухне один из воинов тьмы застал доктора, занимающегося сексом со своей ассистенткой.

"Как удобно", она улыбнулась, вытаскивая из-за пояса свою тонкую дубинку. Быстро и бесшумно приблизившись к совокупляющимся нацистам, она взмахнула стальной дубинкой, удлинив ее вдвое. Звук на мгновение привлек внимание ассистентки, но ее любовник заслонил ей обзор и выкрикивал свои пошлости в ее адрес с тошнотворной ухмылкой. Из-за его спины его помощник заметил пламенный взгляд женщины и легкую усмешку как раз вовремя, чтобы увидеть, как стальной прут пронзил их обоих насквозь. Ее внутренности горели от жжения холодного бара.. Из спинного мозга ассистентки острие оружия мощно высунулось под буйной силой воина и внезапно остановилось под ней, застряв в дереве стола. Это раскололо дерево, разбросав вокруг него щепки.

Хруст их коллективных костей под быстрым ударом нерушимого жезла доставил удовольствие члену Братства, который садистски ждал, пока их пыхтение прекратится.

“Как это относится к двойному проникновению?” она от души рассмеялась. Когда их тела обмякли, она вытащила из них стальную дубинку, наступив на ягодицы доктора, чтобы помочь ей извлечь оружие из плотной плоти. Она бесцеремонно сполоснула свой клинок, а затем взяла яблоко из корзины с фруктами на столе, энергично откусила и исчезла в погруженной во тьму кладовой.

На верхнем этаже Эрика осмотрела комнаты одну за другой, не найдя ничего, кроме нескольких пустых комнат, пока не заметила, что последняя дверь приоткрыта и скрипит, как будто ее только что потревожили. Насторожившись, она замедлила шаг, напрягая слух, чтобы вслушаться за нарастающим ревом стихии снаружи и тщательно различая шум природы и звуки смертельной угрозы. Оглядев коридор позади себя на предмет какой-либо существующей опасности, Эрика решила войти в подозрительную комнату. Казалось, там не было никого, и она быстро огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы оказаться важным.

Дикий ветер сорвал вышитые знамена, висевшие на стенах, его призыв напоминал о ситуации, которая в настоящее время царит в старом здании. Подобно симфонии рока, непрерывный хлопающий звук выбивал злоумышленницу из колеи, заставляя ее сильно нервничать. Эрика никогда не нервничала, особенно в боевом качестве. Она любила войну; она упивалась битвой и противостоянием. Однако что-то было не так за этими вражескими линиями. Эрика не из тех, на кого можно повлиять мнением или репутацией, но не королева этого замка заставляла ее напрягаться, но внезапное осознание того, что Локхарт, возможно, заманил Братство в засаду. Это была одна из тех мыслей, похожих на состояние паники, вызванное злополучным трестом, обнаруженным слишком поздно. Справа от нее, частично скрытый под большой кроватью, стоял сундук из кожи и железа, достаточно большой, чтобы в нем можно было спрятать тело. Эрика и не подозревала, что это было именно то, для чего она ранее использовалась. Рядом с ним был старый помятый ящик для инструментов времен Второй мировой войны, когда-то выкрашенный в оливково-зеленый цвет из-за остатков краски, все еще остававшихся на железе.

Снедаемая любопытством и необходимостью разобраться в том, с каким врагом они имели дело, Эрика опустилась на колени и тихонько схватила шкатулку, надеясь, что ее солдаты все еще эффективны в подчинении пешек Литы. Она перевела взгляд на развевающиеся знамена, которые заставляли ее чувствовать себя крайне неуютно из-за беспокойной погоды. Чтобы усугубить ситуацию, они были украшены отвратительным символом ордена Черного Солнца, который она так презирала. Эрика чувствовала себя совершенно угрюмой в гнетущей тишине, которой отсутствие Литы наполнило комнату. Лидер Братства положил железный ящик на кровать. Внутри она нашла пожелтевшие страницы, покрытые ржавыми пятнами от времени, и все они были заклеймены фирменными бланками различных нацистских обществ — Общества Врил, Общества Туле, Ордена Черного Солнца и нескольких менее известных группировок гиммлеровских СС.

Среди этих документов Эрика обнаружила нечто, от чего у нее кровь застыла в жилах. В самом низу стопки была папка с медицинскими записями из лаборатории в Копенгагене и свидетельство о рождении — 27 июля 1935 года, Гаэлита Брунгильда Рøдерик.В различных рукописных отчетах на датском и немецком языках, написанных растворяющимися синими чернилами, отмечалось, что мать младенца женского пола, гражданка Исландии, скончалась, а отец неизвестен.

На газету, которую читала Эрика, слегка капал дождь, который лился из открытых окон между сердито хлопающими баннерами на стене. Из большого искусственного сундука под кроватью отвалилась боковая панель. Без единого звука панель была поставлена на пол длинной тонкой рукой. Изящно, рука обвилась вокруг борта, чтобы облегчить тихий выход. Гремел гром, когда охваченное штормом озеро становилось все более агрессивным вокруг крепости, угрожая затопить свои берега в течение часа. Услышав рев небес, Эрика была возвращена к реальности и огляделась вокруг, но ее присутствие все еще не было обнаружено. То, что она обнаружила на следующей странице, побудило ее в шоке прикрыть рот рукой.

Молния осветила ужасные эскизы анатомических изменений и черно-белые фотографии чудовищной маленькой девочки. В защищенной тени под кроватью из сундука высунулась длинная бледная нога, босая ступня согнулась, чтобы найти опору, в то время как Эрика стояла и читала всего в нескольких дюймах от нее, не подозревая о ее предстоящей компании.

Открытка на 10-летие от Йозефа Менгеле выпала из коллекции евгенических отчетов и медицинских заметок, и Эрика сразу поняла, что ее противница была не просто богатой сукой, у которой было слишком много свободного времени. На самом деле, рыжий гений даже не был зачат обычным путем и был задуман с определенной целью.

“Генетически измененный? Модификация скелета… гормон роста человека… нейро-механические приспособления для повышения производительности мозга ... ускоренная и устойчивая регенерация клеток… какого хрена?” Прошептала Эрика, читая медицинские наблюдения различных врачей, работавших с Менгеле и Гиммлером над этим секретным проектом. Из того, что, как ей казалось, она поняла, будучи непрофессионалом в медицинской и психологической терминологии, Эрика обнаружила, что Лита Р &# 248; дерик могла быть, а могла и не быть результатом самых любимых экспериментов Менгеле: близнецов. Либо это, поскольку ее немецкий был крайне плохим, либо сама биология Литы основывалась на принципах феномена. Вместо того, чтобы быть близнецом, оказалось, что бинарное деление произошло как средство регенерации вместо дублирования.

Эрика покачала головой.

По общему признанию, она была столь же неумелой в медицинских терминах, как и в языках, на которых они были написаны. Тем не менее, фотографиям не нужен был язык, чтобы передать ужас или объяснить масштабы зла нацистских тайных обществ. Эта информация была бесценна. Эрика собрала все фотографии, наброски и личные отчеты о Лите Р ø дерик и засунула их в переднюю часть своего боди, поместив в вшитое водонепроницаемое отделение.

Из коридора послышались торопливые шаги в сторону комнаты, и Эрика быстро прокралась вокруг большого искрового экрана, беззвучно вытаскивая два своих одинаковых клинка. Выкованные из серебра, украшенные норвежскими рунами языческой магии, 10-дюймовые кинжалы обладали не только смертоносной эффективностью. Древнее шаманское колдовство, содержащееся в рунах, оказалось смертельным для любой плоти, не предназначенной ритуалом сопротивляться их силе. Плоть, как у Литы — нацистское мясо. Эрика улыбнулась.

“Лита?” - окликнул старик с порога. “Ты здесь? Могу я войти?”

Царила тишина, за исключением безумного атмосферного хаоса шторма, который принес свою ярость в комнату. Пол был мокрым от ливня, он промок почти до половины помещения.

“Лита, я думаю, нам следует выбираться отсюда. Я думаю, ты должен пойти со мной. В крепости чужаки, и если мы сможем добраться до внутреннего двора, мы сможем сбежать, ” громко прошептал он. “Я… У меня было видение Валгаллы. Это было, мягко говоря, неясно, но я знаю, где найти путь ... ” Он на мгновение заколебался из-за громкого треска в небесах. “... Я знаю, что ты здесь. Лита, нам нужно идти. Пожалуйста. Я не хочу умирать ”.

Эрика пряталась. Если бы Локхарт был предателем, он бы сказал Лите ожидать нападения Братства, предупредил бы ее; но он сохранил свою маску невинного советника. Она надеялась, что он ошибся насчет присутствия красного Дракона в комнате, но она быстро поняла правду, когда услышала бестелесный скрежет чудовища-курильщицы, исходящий откуда-то из комнаты. “Герман. Встретимся у вертолета. И позовите Слокина. Сейчас!”

Без возражений старик кивнул и вышел в коридор. Эрика знала, что Лита загнала ее в угол. Ее глаза расширились до выпученного блеска, который граничил с восторженным ужасом, если бы такое сочетание когда-либо существовало. Ее пальцы сжали рукояти ножей, когда ее разум переключился на холодную машину, в которую она превратилась, вступая в бой со своим противником.

По движению под кроватью она узнала высокое, гибкое телосложение своего смертельного врага. Оставаясь всего лишь силуэтом, Лита легко складывается, чтобы приспособиться к своим движениям, очень похожим на паука. Выскользнув из-под покрывала кровати, она застонала в хвастливом предвкушении, и ее стон превратился в беззвучное хихиканье, когда она отряхивалась.

“Ты также можешь выйти, дорогая”, - пригласила Лита. “Нет смысла прятаться в круглой комнате, не так ли?” Ее слова отдавались эхом, когда она заговорила громче. Эрика ждала, когда ее противник подойдет к ней, но высокая женщина ходила взад и вперед по тому же месту. Обе женщины придержали язык, и только раскаты грома дали о себе знать. Внезапно в комнату вошел один из солдат Эрики с коротким мечом в руке, понятия не имея, что враг стоит прямо за дверью. Эрика была вынуждена действовать. Она вышла из своего укрытия, угрожающе вращая обоими своими клинками, когда двинулась вперед.

Ее подруга озадаченно посмотрела на нее, но Эрика была слишком медлительна в своем противостоянии. Лита выскочила из-за двери и обхватила левой рукой шею девушки, обезоруживая ее другой одним плавным движением. Меч звякнул о каменный пол, когда босоногий монстр обхватил другой рукой шею своей жертвы и сцепил ладони на ее черепе.

“НЕТ! ХАННА!” - закричала Эрика и бросилась в атаку. Она знала, что Лита не из тех, кто ведет переговоры, и слова капитуляции или мольбы были бы бесполезны. Она снова недооценила огромную силу Литы. Нацистская королева радостно улыбнулась, поворачивая череп девочки вбок, вверх, медленно ломая шейную кость за костью, как будто она хрустела костяшками пальцев. Эрика не сочла бы это причиной для капитуляции. На самом деле, это была единственная причина, по которой ей нужно было выместить свой гнев всем, что в ней было.

Когда полосы молний высветили имя Бога в темно-серых небесах, Эрика взревела от ярости. Под громовую песнь Тора она приготовила свое руническое оружие, чтобы вырвать сердце у красногривой дочери Рагнара öк... и поставить Орден на колени.

Глава 31

Не выходя из своего дома, он путешествовал по Испании и Франции, чтобы добраться до Германии. Карлос Оливейра связался со своим старым другом и коллегой Миро Крузом, попросив составить ему компанию. Они должны были встретиться во Франкфурте, а оттуда сесть на поезд до Баварии, куда, как им сказали, направлялось Братство. Еще одна информация дошла до Карлоса тем утром, когда он ждал своего друга — цитадель Литы Рøдерика на Гебридских островах подверглась нападению тех же самых людей, которых, как он думал, он преследовал

“Боже, я надеюсь, что я проделал весь этот путь не зря. Если я узнаю, что предпринял это путешествие в погоне за дикими гусями, Оливер, я оторву твою гребаную голову”, - прорычал пожилой португалец в трубку. Он закашлялся от напряжения, его сердце слишком сильно забилось при неутешительных новостях. Издалека он узнал более крепкое телосложение своего помощника, появившегося, когда тот прогуливался по краю платформы.

“Я буду ждать вашей информации. Но у тебя есть не более трех часов, чтобы вернуться ко мне. Мне почти 85 лет. Я, конечно, не могу позволить себе роскошь тратить драгоценное время на подобное дерьмо! Теперь, получите информацию, которую я хочу, ” он нахмурился и повесил трубку. Он раздраженно пожевал губами и подождал, пока Миро присоединится к нему на скамейке платформы, где они вместе сядут на поезд.

“Жена?” - спросил его друг, кряхтя от напряжения, с которым он усаживал свои старые кости.

“Оливер. Мой информатор о Братстве в Эдинбурге. Вы знаете, он всегда был довольно точен, но для меня это звучит как огромная путаница. Он говорит, что тамплиеры в настоящее время протирают полы в логове Литы на озере Лох-нан-Циннахан с помощью ее персонала, но вот мы здесь, по его словам, они были на пути в Баварию ”, - пожаловался он.

Миро воспринял все это, находя слишком странным, что они будут действовать в двух разных местах вместо того, чтобы использовать свою немецкую фракцию для выполнения грязной работы здесь. Он кивнул сам себе, пока его разум перебирал вероятности, объяснения и причины их действий, в то время как его вечно больной друг громко высморкался в синий носовой платок, уже помятый во время поездки сюда. Он посмотрел на информационное табло, на котором красными буквами было написано, что их поезд все еще прибывает вовремя. Еще 10 минут.

“Возможно, они разделились, чтобы быстрее сделать больше”, - наконец предположил он. “Мы знаем, что тот невыносимый маленький придурок, который приставал к нам в поисках Братства, и его мадам Ф üхрер сумели заполучить в свои руки Видение Квасира. Я полагаю, это то, что Братство ищет в крепости?”

“Как, черт возьми, они получили пузырек, не нанеся ущерба кровопролитию?" Братство никогда бы не отдало эту проклятую реликвию. Мы знаем это, вы и я. Сколько лет мы пытались найти его, и не важно, сколько из них погибло, этот артефакт оставался неуловимым для Ордена, - возразил Карлос, его голос был полон горечи.

“Я не знаю, старый друг”, - ответил Миро, “но если мы столкнемся с ними в Регенсбурге, лучше нам не раскрывать, кто мы такие. Я думаю, мы должны подружиться с их лидером и таким образом выяснить, куда они направляются, выяснить, где находится Валгалла ”.

“Я согласен. Я согласен”, - кивнул Карлос, уставившись усталыми глазами перед собой в бодрящий утренний свет. “Нас обманывали слишком много раз. На этот раз мы следуем за ними только в Валгаллу — в реальное место, а не в курган в Исландии, который они используют в качестве приманки ”.

“Да”, - согласился Миро. “Особенно теперь, когда мы знаем, что Литой Рøдерик можно пожертвовать”.

“Она такая?” Удивленно спросил Карлос.

“Да, орден хочет, чтобы она прокладывала путь, но она никогда не сможет быть у власти. Вы знаете, что она не в состоянии провозгласить новый мировой порядок. Ее жажда власти делает ее опасной, нелояльной и коррумпированной ”, - заверил Карлоса Миро. “Она уничтожила бы всех нас вместе с остальными нечистыми расами для своей собственной консолидации”.

“У нее определенно есть средства, чтобы сделать это. Почему они просто не отказали ей в членстве?” Карлос вздохнул. Его друг бросил на него тяжелый взгляд, полный крайнего недоверия. “Что?” Карлос пожал плечами.

“Ты ведь знаешь, что она чистейшая из арийцев, верно? Вы в курсе, что она была воспитана людьми Гиммлера, не так ли? Боже мой, Карлос, Лита Рøдерик - продукт элиты СС, любимица Ордена!” Миро усмехнулся, встревоженный очевидным безразличием своей коллеги к вполне реальной угрозе, которую она представляла. Карлос опустил лицо и расправил плечи перед своим коллегой, очевидно, стыдясь своего невежественного мнения.

“Я просто надеюсь, что смогу увидеть это при жизни”, - предположил Миро с легкой улыбкой.

“Все расчеты указывают на фестиваль Святого Блода в этом году. И это произойдет через неделю с этого момента. Если эта сука приведет нас в Валгаллу вовремя, вы можете держать пари, что мы все еще увидим затмение при нашей жизни. И с ее лишением власти мы утвердимся в обществе как высшие мастера, ты и я, ” пропел Карлос, потирая свои ревматоидные руки. “Мы проживем наши дни в щедрой власти, надзиратели народов”. Он представил себе славу, которая придет после того, как мир будет покорен их орденом. Это свершилось бы с помощью высших существ, которые породили арийские расы за тысячелетия до того, как социальная интеграция и коварные религии ослабили их превосходство. И трехдневное затмение объявит об их неопровержимом приходе к власти, но только в том случае, если они освободят древнее зло, дремлющее в Зале Убитых. Хотя нацисты понятия не имели, что это за зловещая штука, это способствовало бы наступлению Века Волков. В это переходное время причиной их правления станут смертельные изменения в атмосфере Земли. Физика, находящаяся за пределами человеческого понимания, была бы использована для того, чтобы привести в наше измерение старых богов, небесных отцов расы господ. Все это будет подпитываться неиссякаемым и невидимым излучением черного солнца, находящегося внутри земли. Говорят, что это пустота творения, из которой земля развернулась по законам сакральной геометрии, она поглотит весь свет и создаст помехи электромагнитным частотам по всей планете.

С новым источником энергии высшие существа установят свое господство над миром, населенным только развитыми людьми. Эффективные и разумные, они были бы освобождены от бремени и неумелости низших пород и генетически неполноценных видов. На вершине этой идеологии восседала самопровозглашенная наследница, выведенная специально для Нового Царства людей, которое будет жить по законам Высших Существ.

“Ты знаешь, что, по моему мнению, подавлено внутри Валгаллы?” Спросил Миро своего друга, который снова энергично вытирал нос. Карлос только покачал головой, снова поразив своего партнера чрезмерной апатичностью. “Фенрир”, - ответил Миро.

“Большой волк из скандинавской мифологии”, - подтвердил его друг с недоверием, граничащим с насмешкой.

“Да, конечно”.

“Миро, в Зале Убитых нет волка. Здесь нет Зала Убитых, полного павших воинов и нахальных валькирий, разносящих медовуху и все такое дерьмо. Во всяком случае, не в той Валгалле, которую мы ищем ”.

Выражение лица Миро ожесточилось, но он прикусил язык. Он не был дураком. Было очевидно, что они искали настоящий зал совета из древней истории, и он прекрасно знал, что Фенрир не был настоящим волком, живущим на костях неосторожных путешественников, которыми его кормили местные жители. Его морщинистый лоб превратился в ужасную гримасу, но он оставался спокойным. Карлос даже не удостоил его привилегией взглянуть, и это свело его с ума. Его некогда черные брови, теперь заросшие дикой и жесткой сединой, зашевелились, когда его глаза-бусинки скользнули по его коллеге. Карлос, однако, сохранял невозмутимое выражение лица, игнорируя проекцию презрения Миро, основанную на покровительственном обращении с ним.

Прежде чем двое стариков уступили спору, поезд прибыл к терминалу. Теперь они были на пути к мемориалу Валгаллы близ Регенсбурга, готовые выследить опасных рыцарей Молота, которые поклялись хранить местоположение Валгаллы в секрете, чтобы предотвратить конец света, каким мы его знаем — предотвратить восход Черного Солнца.

Глава 32

“Сэм, я не очень хорошо себя чувствую”, - пожаловалась Нина, проводя изящными пальцами по влажным волосам на лбу и висках. Случайно ее тело упало на него. Ее белая хлопчатобумажная рубашка прилипла к спине и груди, промокнув от пота, даже в самый холодный сезон.

Сэм старался не выражать истинной степени своего беспокойства, но когда она закрыла свои усталые глаза, он взглянул на Гуннара и Элдарда, у которых были одинаково обеспокоенные взгляды. Четверо из них находились на борту "Teufelchen" , частной лодки, которую Нина зафрахтовала, чтобы доставить их в Валгаллу по Дунаю из Регенсбурга в город Донауштауф, где сияло величественное мраморное сооружение. Он возвышался на вершине холма, возвышающегося над берегами Дуная, подобно безмолвному героическому стражу.

Ее отношения с Дейвом Пердью пришлись кстати, даже Сэм вынужден был признать. Пособие, которое ее бойфренд подарил ей с помощью платиновой кредитной карты на ее имя, послужило финансированием для их срочной миссии, с дополнительной помощью другой лакейки Пердью по имени Фрида Маккей, которая облегчила получение виз удивительно быстрым и не совсем законным способом, если деньги были в порядке. Они должны были найти легендарный зал Одина до того, как Орден Черного Солнца сможет вторгнуться в священное место и потребовать сокрушительную разрушительную силу, заключенную внутри, для своих собственных гнусных целей.

Конечно, у Братства были свои собственные богатые благотворители, как частные, так и корпоративные в Европе, Азии, Америке и даже на Балканах. Было множество компаний, которые не хотели видеть, как рушится их уютный мир капитализма и власти. Гарантируя, что Валгалла и ее ужасный плененный демон останутся скрытыми как от верований, так и от известной топографии, Братство, таким образом, щедро финансировалось.

По их стандартам это была небольшая экскурсия, просто непритязательная поездка для четырех человек, которые должны были следить за врагом. Такое предприятие вряд ли можно было бы назвать официальным запросом на экспедицию, и поэтому доктор Гулд сочла за лучшее оплатить его самой. Пока они путешествовали в соответствии с видениями Сэма, остальные члены их братства пытались нанести удар по голове змея, надеясь помешать его злым намерениям раз и навсегда. Они были непреклонны в уничтожении логова рыжеволосой демонессы и всего, что находилось внутри, вырвав с корнем ее точку опоры в поисках Валгаллы и для верности уничтожив ее приспешников. Если бы они могли убить ее в процессе, они бы отметили это экстравагантным празднованием.

Нина внезапно вскочила и бросилась к поручням по правому борту судна, где она перегнулась через борт, и ее обильно вырвало в спокойную зеркальную воду реки.

“Уходи!” - крикнула она, когда услышала, как Сэм бросился ей на помощь. “Я не хочу, чтобы ты видел, как меня тошнит, черт возьми!”

Сэм остановился как вкопанный и посмотрел на двух байкеров. Они сами выглядели серьезными и довольно больными. Их жесткие конские хвосты развевались на сильном ветру, который пронесся над палубой, а их глаза были налиты кровью и обвисли за темными очками, откуда они смотрели на него с вожделением. Сэм вопросительно махнул рукой, и Гуннар кивком головы пригласил журналиста присоединиться к нему на дальней стороне палубы, на один пролет выше. Потрясающие пейзажи вокруг них, зеленые поля с высокой травой и мягкое мерцание воды в слабом солнечном свете, не могли поднять им настроение.

Под сильными порывами ветра, который трепал их волосы и лица, дико дергая за рубашки, двое мужчин смотрели сверху вниз на хрупкое тело хорошенькой исторички.

“Сэм, я не знаю, что они вживили в руку Нины, но это не маячок, друг мой. Это что-то… Я думаю ... органический?” Гуннар догадался и посмотрел на красивого темноглазого журналиста, ожидая его мнения.

“Органический? Почему ты так говоришь?”

“Послушай, мы проверили, помнишь? Ничего. Затем я попросил Томи достать мне маленький металлоискатель, похожий на сканер… это тоже ничего не показало. Все, о чем я могу думать, это то, что, судя по ее виду, ее организм был заражен ”, - предположил лидер Слейпниров, отбрасывая выбившиеся пряди волос, которые хлестали его по лицу, когда он говорил достаточно тихо, чтобы Нина не слышала, и достаточно громко, чтобы не обращать внимания на свист ветра.

Сэм тяжело сглотнул: “Заражен чем? Вирус?” Затем самая ужасная из мыслей врезалась в его психику, и его сердце на мгновение заныло от этой идеи. “О боже, только не говори мне, что они заразили ее ВИЧ!”

Гуннар не выглядел таким встревоженным, как, по мнению Сэма, должен был выглядеть. Он покачал головой.

“Это было бы чертовски злым поступком, но я не думаю, что это то, что они сделали. Симптомы уже слишком серьезны, что наводит меня на мысль, что это, должно быть, что-то очень опасное, что-то, что проникает в человеческое тело, как будто это означает, эй, ” сказал Гуннар, убирая волосы с лица. Его глаза смотрели мимо Сэма на задний план. Похлопав Сэма по руке, байкер указал на чудесное видение впереди. Это была великолепная, похожая на Парфенон Валгалла, появляющаяся из-за деревьев. Ярко-белый и величественный он приветствовал путешественников со склона холма как ‘"Тойфельхен" причалил к причалу шлюпки. Откуда-то снизу они услышали голос Нины: “Смотрите! Мы здесь, парни!” Ее крик звучал значительно сильнее, чем несколькими минутами ранее, когда она была истощена и слаба.

Шаги, составляющие примерно 360, плюс-минус несколько прыжков, привели их к мемориалу левиафана для тех, кто говорит по-немецки, достигших успеха. Это был странный квест для группы, потому что они действовали в соответствии с одним видением, но все еще понятия не имели, куда идти, как только они вошли в великолепные залы и коридоры великолепной архитектуры Валгаллы. У Сэма не было никаких последующих снов, и они все еще были сбиты с толку лошадьми, которых он видел в своем последнем видении. Что это означало, никто из них не мог расшифровать. Пока.

Тем не менее, он был очень осведомлен о соединении в своих венах. Это постоянно мучило его мигренями, и он страдал от кошмаров самого зловещего вида. Теперь, когда он увидел место из своего видения в живом цвете, он почувствовал себя ошеломленным.

Внутри великолепного памятника, воздвигнутого королем Людвигом I в 1842 году, группа из четырех искателей прогуливалась в абсолютном благоговении перед окружающей обстановкой. Сэм повел их по странно знакомой тропе лошадей-видений до того места, где они разделились.

“Господи, у нас уйдет неделя, чтобы прочитать все эти камни, чувак”, - простонал Элдард, когда его глаза осмотрели обширную планировку здания и его, казалось бы, бесчисленные приношения, расположенные вдоль стен и богато украшенные мрамором и элементами декоративного камня.

“Я знаю, но какой у нас есть выбор?” Сказала Нина, казавшаяся карликом рядом с ним. “Подождите!” - внезапно воскликнула она. Жестом велев им оставаться на месте, Нина отправилась на поиски какого-нибудь туристического информационного киоска, где она могла бы приобрести брошюру или печатный путеводитель по всем историческим фигурам, почитаемым в пределах высоких стен.

Пока она отсутствовала, мужчины могли обсуждать ее. Сэм нервно прикусил губу, когда она уходила: “Мне не нравится не знать, что у нее болит. Разве мы не могли бы отвезти ее к врачу на анализ крови?”

“Мы могли бы, я полагаю, но что, по-твоему, произойдет, если они найдут что-то незаконное или подозрительное в ее тромбоцитах?” - Прошептал Гуннар. “Они гребаные нацисты, Сэм”.

Элдард кивнул в знак согласия, одарив вытаращившего глаза охранника устрашающим взглядом.

“Я понимаю, Гуннар, но чем дольше мы не знаем, что это в ее организме, тем ближе она к смерти от этого!” Сэм прошептал жестко, его разочарование было очевидным. “Вы серьезно хотите сказать мне, что в вашей обширной организации на вас не работает ни один врач?”

“Заткнись. Вот она идет”, - сообщил Элдард, когда Нина подошла с улыбкой, с путеводителем в руке.

“Мы вернемся к этому позже”, - заверил Сэм двух своих сообщников-мужчин.

“Хорошо, у меня здесь есть список имен. Сэм, ты говоришь, лошади останавливались здесь?” - спросила она, переходя к разделу, где был указан этот конкретный зал. Сэм кивнул, но его голова была где-то в другом месте, где он мог бы найти Нине врача, который не сообщил бы о каких-либо подозрительных соединениях, обнаруженных, медленно убивающих его друга.

“Я думал об этом видении”, - сказал Гуннар, стоя позади Нины и читая имена через ее плечо. “Есть причина, по которой Сэм видел именно лошадей. Я думаю, нам нужно было бы поискать что-нибудь конное, любых представленных здесь фигур, которые имели какое-то отношение к лошадям ”.

Элдард и Нина бросили на него смущенный взгляд.

“Что?”

Элдард ответил: “Ты понимаешь, что большинство из этих парней здесь были всадниками, Гуннар?”

Нина усмехнулась мальчишескому обмену гримасами, которыми двое крупных мужчин обменялись друг с другом.

“Один из них носил корону, верно? Итак, мы должны искать короля, я полагаю ”, - тихо сказала Нина.

“Вот так!” Элдард указал на имя в напечатанном списке. Будучи архивариусом и писцом шотландской фракции организации, он кое-что знал о древней истории, особенно о древней Британии. Он продолжил, прежде чем она смогла спросить: “Король Хенгист. Он был англосаксонским королем 5-го века, язычником. Поклонялся Одину и Фрейе. Хенгист и его брат Хорса, эти парни служили наемниками, помогая Вортигерну, военачальнику в Британии.”

“И что?” Спросил Сэм, явно нетерпеливый.

“Итак,” Элдард слегка взревел, заставив вздрогнуть охранника, который все еще наблюдал за ним быстрыми ненавязчивыми взглядами, “У одного коня была корона, у другого нет, точно так же, как у двух братьев. И итак ... ” он намеренно высмеял недостаток терпения Сэма, а также его недостаток исторических знаний, “ две лошади в твоем видении должны быть этими двумя. Все дело в их именах — Хенгист означает "жеребец", а Хорса...”

“Означает "конь" !” Нина щелкнула пальцами.

“Это верно, мой дорогой доктор Гулд”, - Элдард снова одарил ее своей теплой улыбкой.

“Ладно, чтобы сэкономить время, давайте проверим обе их таблички одновременно и посмотрим, говорят ли они что-нибудь о Валгалле”, - предложил Гуннар и сразу же направился туда, где, как говорили, находился Хенгист.

Сэм нежно взял Нину за руку, и когда они нашли мемориал Хорсы, он прошептал: “Как ты себя чувствуешь?”

“Я в порядке, Сэм. Действительно. Просто немного не в себе. Хуй знает, что эти уроды сделали с моей рукой. Тем больше причин сделать это, ” заверила она его, положив свою руку на руку, которой он держал ее за локоть. Она заглянула Сэму глубоко в глаза и увидела, как он обеспокоен ее состоянием.

“Я не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось, Нина. Просто окажи мне услугу и сходи к врачу после этого небольшого путешествия, хорошо?” он умолял. Она почувствовала от него невероятную искренность и решила не портить момент каким-нибудь шутливым замечанием. Вместо этого она просто кивнула и погладила его по руке.

“Я думаю, мы кое-что нашли”, - услышали они восклицание Гуннара. Он показал им текст таблички и указал, где она представляет собой древний кодекс, которому обучались лишь очень немногие северные племена. В Братстве и самом Слейпнире было четыре члена, которых обучали этому методу, и Элдард был одним из них. Кроткий великан гордо улыбнулся. Он взял книгу у Нины и отметил код вертикально на краю страницы. После некоторого изучения он пришел к выводу, что код показывает последовательность чисел в трех группах:

’64.1333’

‘21.9333’

‘871±2’

“Отлично. Кто они?” Спросил Сэм, искренне заинтересованный.

“Это могут быть координаты?” Ответил Гуннар, пожимая плечами и глядя на остальных, ожидая их мнения. Нина почувствовала, как у нее поднялась температура, но ничего не сказала, опасаясь отвлечься от поставленной задачи, если признает, что ее здоровье действительно стремительно ухудшается. В нарастающей лихорадке ее глаза видели цифры, танцующие перед ней. Ее глаза горели, а зрение затуманилось при последней последовательности цифр.

‘Почему я это знаю? Я где-то это видела", подумала она про себя, подавляя растущий дискомфорт ради своих спутников. Подобно разряду психической молнии, в ее воспоминаниях вспыхнуло число, написанное красным на камне у реки. Нина отшатнулась назад, ее глаза затрепетали. Гуннар поймал ее, но она быстро оправилась и притворно рассмеялась: “Я такая зануда! Упал к своим собственным чертовым ногам ”.

Они смеялись вместе с ней, но Гуннар чувствовал, как ее кожа обжигает его. Он знал, что им необходимо как можно скорее добраться до медицинского работника, хотя бы для того, чтобы определить, чем она была поражена. В своем затуманенном сознании она изо всех сил пыталась восстановить в памяти камень и надпись, но это ускользало от нее каждый раз, когда она пыталась заглянуть дальше короткого воспроизведения того, что она действительно помнила.

В ее нынешнем состоянии в любом случае было бы чрезвычайно сложно собраться с мыслями, поскольку ее голова стала тяжелой, как гранит, из-за надвигающегося затемнения. Нина внезапно рухнула, с глухим стуком ударившись о блестящий пол у ног своих спутников. Ее скула треснула под тяжестью падения, и она подчинилась сгущающейся тьме, в то время как уши убеждали ее, что где-то над головой она слышит ржание лошадей и беспокойный топот копыт.

Глава 33

Над безвольным телом некогда прекрасной и живой Ханны два лидера сошлись в битве. После первых нескольких ударов Эрика быстро научилась держаться на расстоянии от разрушительного удара в полный контакт, наносимого Литой. Нацисты, в конце концов, спроектировали ее так, чтобы она была человеком-вундерваффе, сверхчеловеком, напоминающим расу господ, которая, как они верили, посетила землю и породила германские народы. Высокая женщина с надрывным голосом обладала силой десяти мужчин и почти предвидящими рефлексами, блокируя попытки Эрики на каждом шагу.

Когда бушующий шторм омрачил битву, две женщины вступили в смертельную схватку.

Время уходило впустую, но больше всего Лита наслаждалась жарким напором войны. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз имела удовольствие иметь достойного противника, но она приберегла похвалу боевым навыкам Эрики только для хвастовства своим поражением. В конце концов, убить льва было более полезным, чем убить зайца, а Эрика была известным львом. Лита знала, что ей нужно скорее бежать, чтобы ее не обнаружили остальные члены смертоносной группировки, которую возглавляла Эрика. Не было смысла обречь себя на гибель ради острых ощущений от хорошей битвы.

До сих пор ей удавалось избегать смертоносных клинков, которыми размахивал лидер Братства. Лита, изучив основные правила магических практик Одина и Фрейи, знала, что оружие Эрики может нанести ей серьезный урон, хотя по обычным стандартам она была практически неуничтожима. Эрика была в ярости от того, что один из ее солдат был так бессердечно расправлен любимчиком элиты СС.

Опустившись на колени, она вонзила левое лезвие в нижнюю четырехглавую мышцу рыжего тирана, руны испускали дымное наказание на ее плоти. Но прямо на глазах Эрики плоть Литы регенерировала через несколько мгновений после того, как серебро и магия нанесли ущерб розовой ткани ее бедра. Что отличало это восстановление от обычных штыков и мечей, так это рубцовая ткань, заметная на ранее идеальной коже Литы. Красной королеве это совсем не понравилось, и она набросилась на Эрику.

Отказываясь оставлять надежду или выражать свое разочарование из-за того, что не удалось ранить Литу, Эрика убедилась, что она уклоняется от каждого удара. Защита теперь была ее лучшим нападением. Руководствуясь здравым смыслом, Эрика позаботилась о том, чтобы нанести, казалось бы, незначительные порезы на важные участки анатомии Литы. Если в рисунках и набросках папки была хоть капля правды, она сможет, по крайней мере, обездвижить своего врага на время, достаточное для того, чтобы другие женщины помогли ее задержать.

“Ах ты, маленькая сучка!” Лита кипела от злости, когда шрам улыбнулся на ее гладкой коже. Она направилась к скорчившемуся блондину, бдительно следя за положением своих серебряных бэйнов. Эрика ждала ее у стены, где осадки теперь лились как ледяной душ. Когда Лита приблизилась на расстояние удара, Эрика сделала выпад, но высокий тиран был быстрее. Подобно могучему троллю, она резко шагнула вперед, прижимая правую руку миниатюрной Эрики к земле, ломая ей лучевую кость и вывихивая ее в локте. Другой ногой она пнула Эрику в висок сбоку. Даже сквозь шум погоды Лита могла слышать восхитительный звук клацающих зубов Эрики от удара, мгновенно заставивший ее замолчать. Хрипло рассмеявшись, Лита подняла обмякшее маленькое тело своей противницы и, не раздумывая, выбросила ее из окна на камни внизу.

Откуда-то издалека, со второго этажа, Лита услышала, как приближается группа солдат из Братства, их шаги были слишком легкими, слишком ощутимыми, но она не была обычным воином. СС позаботились об этом. Ее чувства были такими же сильными, как и мускулы. Босоногая красавица собрала рюкзак, который она упаковала перед незапланированным визитом своего заклятого врага, и проскользнула под кровать, а через поддельный сундук пробралась к скрытой каменной лестнице, которая вела к скрытому проходу между стенами. В течение нескольких минут она перешла на другую сторону ограждения и появилась во внутреннем дворе, где ее ждал вертолет.

Внутри крепости Братство перерыло все в поисках документов о других начинаниях и кампаниях "Черного солнца". Они восстановили медицинские отчеты об экспериментах, проведенных на Deep Sea One и ледовой станции Wolfenstein, несравненную сокровищницу разрушительной информации, которую они передадут нескольким правительствам и тайным агентствам, чтобы инициировать контрмеры.

Слокин сидел рядом с пилотом вертолета, а Локхарт ждал на заднем сиденье, когда хозяйка присоединится к ним. Лита была одета только в длинное черное платье, ее роскошные рыжие локоны стали ржаво-темно-каштановыми под душем, когда она бежала к "Джет Рейнджеру" большими мощными шагами.

“Давайте выбираться отсюда”, - приказала она своим скрипучим голосом.

Когда они взлетели к восточному небу, где погода была немного спокойнее, они молча смотрели вниз на некогда великолепное сооружение на Д ùн Анлаиме, которое подожгли. Они неслись над спокойными водами, в то время как позади них пылающее древнее здание превратилось всего лишь в яркую оранжевую вспышку в недрах призрачно-серого тумана, который поглотил остров Колл, как будто его никогда и не было.

Локхарт бросил взгляд на бесконечные просторы могущественной обители гира под ними. Волны пенились в беспорядочных линейных образованиях на великом море. Казалось, что оно дышит, вздымаясь и опадая, как спящий великан, шевелящийся под своим одеялом. Шум летающей машины заглушал большинство звуков, и все четверо пассажиров предпочли избежать ненужных разговоров. Локхарт, конечно, солгал о своем видении. Это было все, что он мог сейчас сделать, чтобы остаться в живых. Обман был бы его спасением, если бы он мог тянуть достаточно долго. Если бы Лита знала правду, она, несомненно, убила бы его прямо там и тогда, не только потому, что он обманул ее, но в большей степени из-за информации, которую он утаил. Если бы она когда-нибудь обнаружила, что он был более ценным товаром, чем любая священная реликвия, он был бы мертв в течение нескольких секунд, поэтому было важно сохранить эту уловку.

Его глаза смотрели в никуда, в то время как его мысли блуждали в тот день, когда его мать привела его, как он думал, на встречу ее книжного клуба. По убогим улицам, пересекающим центр Варшавы, существовавшей до Второй мировой войны, она вела за руку 10-летнего Германа. Его мать, насколько он помнил, казалась немного напряженной, но в остальном пребывала в приподнятом настроении. Ее "Группа друзей" ждала в маленькой гостиной на цокольном этаже. Юный Герман был весьма воодушевлен группой дам, сидящих на уютных диванах, улыбающихся и играющих с его волосами. Они отметили, каким очаровательным он был, каким важным мальчиком он был и каким он был их чемпионом. Не вполне понимая, почему он был объектом такого восторга, молодой Герман наслаждался обществом всех этих удивительно привлекательных дам.

Некоторые были полными, некоторые - худыми, но все они казались умными, спортивными женщинами в возрасте от 20 до 30 лет. Они угостили его высоким стаканом молока и домашним имбирным печеньем на некоторое время, пока его мать была в соседней комнате за закрытыми дверями с двумя довольно крупными дамами в белых халатах. С ними был пожилой джентльмен, своего рода доктор.

Герман Локхарт поднял руку к своим волосам, лаская область прямо посередине макушки своего черепа. Он сделал это незаметно, чтобы не вызвать подозрений в этом районе.

Он все еще мог чувствовать рубцовую ткань под покровом своих волос. У боли было много уровней, и Герман испытал большинство из этих уровней, но в тот роковой день он узнал о другом виде боли. Поиски воодушевления и цели. Он понятия не имел, что друзья его матери просто занимали его, пока успокоительное вызывало онемение кожи и ослабляло болевые рецепторы. Когда он почувствовал сонливость, он увидел, как его мать выходит из комнаты с двумя другими женщинами, и они несут его маленькое недееспособное тело в выложенную белым кафелем комнату — импровизированную операционную. Конечно, ребенок был напуган и чувствовал , что мать предала его, но она стояла прямо рядом с ним, держа его за руку.

Старик в вертолете вздохнул, когда его воспоминания ожгли его.

Он вспомнил ощущение скальпеля в своей голове. Хотя кожа онемела, проникновение острия все еще причиняло боль. Это было самое сюрреалистичное чувство, которое он когда-либо испытывал с тех пор. Чувствуя, как с него снимают скальп, он посмотрел на свою плачущую мать. Затем она сжала его руку, сказав ему, что то, что он вынес, было очень важно, что он был чемпионом мира, спасителем всего человечества. Простыми словами она объяснила ему, что процедура должна оставаться величайшей тайной за всю историю. Он должен был держать это при себе вечно, иначе злые люди мира победили бы. Германн действительно не понимал, но он был счастлив, что его мать так гордилась им. Она объяснила, что он будет чувствовать боль, но что он должен помнить, что это для блага всего человечества. В то время это заставляло его чувствовать себя немного похожим на Иисуса. Это звучало как в то время, когда Иисус был в ужасе от того, что его распнут, но Бог сказал ему, что ему необходимо пострадать, чтобы спасти человечество.

Затем он почувствовал это.

Один за другим стальные удары какого-то хирургического инструмента что-то выгравировали в его черепной кости. Маленький мальчик вопил от боли и дискомфорта, несмотря на то, что его в основном накачивали успокоительными.

После того, как он оправился настолько, что смог встать и ходить, дамы книжного клуба приветствовали и обнимали его. Они относились к нему как к герою, и это было замечательно.

Только десятилетия спустя он узнал правду о своем испытании в библиотеке, хранящейся Братством — те самые дамы в том книжном клубе были Рыцарями Молота, также называемыми Братством, поклявшимися хранить в секрете местонахождение зала совета вождя, где была спрятана непревзойденная разрушительная сила. И что шифр, созданный как замок великого зала Валгаллы, Зала Убитых Одина, был вырезан на черепе мальчика. Но никто никогда не знал, что мальчик на самом деле все еще жив. Что за варварство - поступать с живым ребенком!

Теперь он знал, что должен вести Литу по ложному следу достаточно долго, чтобы Братство нашло Валгаллу раньше нее. Нина. Была ли она уже мертва? Герману Локхарту было трудно смириться с предательством своего друга. Это опечалило его, но он решил, что она уже мертва, надеясь на обратное.

Теперь, более полувека спустя, Локхарт был в том же положении, что и его мать в тот день с Кригером у кургана, где она испустила свой последний вздох. Он увозил Литу в Исландию, в то же самое место, под тем же самым ложным предлогом. Герой Братства надеялся, что на этот раз звук Рога в лесу не будет последним звуком, который он когда-либо слышал.

Глава 34

Пока Сэм и Гуннар укладывали потерявшую сознание Нину на капитанскую койку под палубой, Элдард был в Интернете. Он должен был докопаться до сути болезни Нины, не обращаясь к врачу. Риск обнаружения запрещенного вещества в ее организме был слишком высок. Кроме того, он полагал, что это было именно то, на что рассчитывали Лита и ее монстры. Лично он бы рискнул, если бы они не выдвигали временные ограничения. Фестиваль Святого Блода был почти здесь, и если злобный пленник Валгаллы должен был быть освобожден, это должно было произойти в день Святого Блода. Черное Солнце, безусловно, воспользовалось бы этой возможностью, и поэтому чемпионам Братства, ему и трем его союзникам, пришлось бы отказаться от всех других планов, чтобы добраться туда вовремя — где бы это ни было.

Это было причиной для большего беспокойства. Они все еще не знали, где находится это место.

Нина что-то бормотала, когда Сэм сняла туфли, и лодка со стоном понеслась по водам Дуная обратно в Регенсбург. Ее мокрые волосы прилипли к коже, когда она задыхалась от усиливающейся лихорадки.

“Ей ужасно больно, Гуннар. Что мы собираемся делать?” Прошептал Сэм.

“Элдард проверяет, что могло быть причиной этого. Как только он узнает, мы купим ей что-нибудь от боли. Я обожаю эту женщину. Действительно, хочу, но мы не можем пренебречь этой миссией, Сэм. Кстати, ты тоже не выглядишь готовым трахаться с гаремом танцовщиц живота. Когда ты в последний раз что-нибудь ел? Вы также должны заботиться о своем собственном здоровье. Она нужна нам, и ты нужен нам. Я не могу сделать это сам, и ты это знаешь ”, - объяснил Гуннар низким ворчанием, которое сделало его шепот чуть более слышным на фоне рева двигателя лодки.

Они посмотрели на стонущую, хрупкую женщину на кровати. Она держалась за живот, обильно пуская слюну и бормоча что-то о камне, вымазанном красной краской.

“Ты останешься с ней”, - сказал Гуннар. “Я собираюсь посмотреть, сможем ли мы достать ей что-нибудь от боли”. С этими словами он поднялся по лестнице.

Сэм сел на кровать, держа руку Нины в своей, ее забинтованное предплечье лежало на его бедре. Он отказался поддаться тому, что подозрительно напоминало заклинание плача, но это не помогло его отчаянию утихнуть. Если бы только он мог управлять этими видениями, он мог бы ускорить их, но даже когда он сейчас причинил себе боль, чтобы инициировать сны наяву, из этого ничего не вышло. День клонился к вечеру, и он почувствовал, как рука усталости коснулась его лба.

Они были все еще в 40 минутах езды от Регенсбурга, и он был измотан.

“Просто немного вздремнуть. Только быстро, ” пробормотал Сэм и осторожно лег рядом с Ниной. Его усталые глаза закрылись всего на минуту, когда она внезапно села, вздрогнув, это вызвало у него сильный шок от испуга.

“У меня получилось!” - воскликнула она. “Я видел это! Теперь я знаю это дерьмо!” Она заметила долговязое мужское тело рядом с ней. “Сэм? Ты так отчаянно хочешь сказать людям, что мы спим вместе?”

Сэм не был удивлен, вырванный из столь необходимых объятий Морфея. Нина была шумной. Она схватила его и перевернула на спину, откинув мокрые волосы за уши.

“Я мечтал об этом раньше! Теперь мне это снова приснилось, вроде как. Но на этот раз это помогло мне вспомнить первый сон, который приснился мне незадолго до того, как все это началось, Сэм!” - лепетала она. “Дай мне свой телефон, быстро. Я должен посмотреть на то число, которое Элдард написал внизу!”

На свежем прохладном воздухе на палубе два байкера просматривали веб-сайты на своих мобильных телефонах, чтобы изучить симптомы Нины. Было много возможностей, каждая из которых предвещала плохой исход. Пораженные стойкостью маленькой женщины, они наблюдали, как к ним приближается взволнованная Нина с ошарашенным Сэмом на хвосте.

“У нас получилось, ребята!” - крикнула она с небольшой долей боли в голосе. Время от времени, когда Нина говорила, у нее перехватывало дыхание. “Я мечтал об этом давным-давно. Я не знаю почему, но я сделал это. Вся эта… в целом...” она сделала дикий жест, слишком благодарная за то, что могла внести свой вклад в таинственную сторону всего поиска, “... как эпическая сага, разыгравшаяся в моем сне, и этот голос, рассказывающий историю”.

Трое мужчин уставились на нее в немом изумлении. “Не обращайте на это внимания, посмотрите сюда”, - сказала она и показала им последовательность, о которой она мечтала, которая совпадала со странной комбинацией цифр, имевшейся у Элдарда. “Число обозначает место в Исландии. Я погуглила это”, - она счастливо улыбнулась, хотя в ее глазах читалось быстрое ухудшение здоровья и энергии. “Город называется Рейкьявик, а часть ”871 ± 2" - это название постоянной экспозиции предполагаемого первого длинного дома в Исландии, зала эпохи викингов и прочего дерьма", - лепетала она, проверяя информацию на мобильном телефоне Сэма.

Ее дыхание участилось, когда она объясняла, поэтому Сэм решил взять разговор под свой контроль: “Хорошо, значит ... это не может быть Валгаллой, верно? Потому что, если бы это была Валгалла, разве ее не охраняли бы вместо того, чтобы тонны туристов ходили по ней весь день. Что я хочу знать, так это то, что если единственная цель Братства - защитить нежелательных агентов от поиска Валгаллы, почему они не знают, где она находится?”

Гуннар выглядел удивленным.

“Ты думаешь, это единственная цель нашего ордена?” он усмехнулся. “Нет, мой друг, наши щупальца немного длиннее этого. Но леди-воины Братства, также называемые Рыцарями Молота, произошли непосредственно от отцов, которые шли с Вотаном, вождем.”

"Вотан, вождь в моем сне у реки", - вспомнила Нина. - Это был он.

Гуннар продолжил: “На протяжении веков часть информации приходилось кодировать на нескольких сайтах, чтобы сохранить секрет, на случай, если в них когда-либо проникнут злоумышленники или в случае уничтожения всего ордена до того, как информация была передана дальше, понимаете?”

Сэм кивнул. Элдард принес им по пиву из холодильника. “Капитан говорит, что еще около 10 минут”, - объявил он.

“Так вот почему Вэл так защищала флакон, когда начались ограбления музеев”, - заметила Нина.

“Да”. Она заметила вспышку тоски в глазах Гуннара при упоминании имени его покойной жены, и ее горящие глаза посмотрели на Сэма. Она вспомнила, как он говорил, что не будет знать, что делать, если ей придется погибнуть, и она надеялась, что это заветное воспоминание станет сутью чувств Сэма. Это означало подобную преданность, которую она видела в Гуннаре, и эта идея заставила ее сердце немного подпрыгнуть.

“Привет!” - услышали они голос Элдарда, и он поднял руку в дружеском жесте.

Нина, Сэм и Гуннар обернулись, чтобы посмотреть, кого он приветствует, и быстро присоединились к ним, с улыбкой помахав в сторону другой лодки, которая счастливо плелась на небольшом расстоянии позади них слева. Им показалось милым, что пожилые люди, достигшие зрелости, все еще гуляют и наслаждаются жизнью, понятия не имея, что два старика из Томара приехали в Регенсбург не за достопримечательностями.

* * *

Когда четверо спутников прибыли в международный аэропорт Кефлавíк, было холодно. Была еще не совсем осень, в Исландии выдался странный погодный день. К счастью, они позаботились о таких условиях, снабдив себя ветровками и большим количеством носков, не говоря уже о ежедневном приеме согревающего кровь напитка. Оттуда они взяли такси до города Рейкьявик, где Нина забронировала для них номер в небольшом мотеле, где они могли бы переночевать. Там было причудливое белое здание с бугристыми стенами, которые можно было ожидать от сооружения, возведенного в предыдущем столетии, с выпуклыми камнями и необрезными деревянными балками.

Они разместились в маленьком домике позади него, просто выглядывающем с подъездной дорожки. Ярко выкрашенная в красный и зеленый цвета крыша также была зеленой в дополнение к столбам крыльца, на которых на нескольких больших деревянных скамьях красовались вышитые подушки, сделанные женой владельца.

После неудачного ужина Нина в пугающей спешке удалилась в свою комнату, заверив мужчин, что она просто очень устала, хотя большую часть времени в самолете она спала. Ее спутники-мужчины заметили, что ее тон был приглушенным из-за одышки, и она постоянно извинялась, чтобы уйти в дамскую комнату.

“Мы должны дать ей что-нибудь от этой усталости”, - сказал Элдард, допивая остатки пива, стараясь казаться непритязательным. Сэм наклонился вперед, опираясь на локти, и заговорил как можно тише.

“Вы посмотрели на ее симптомы?” он спросил большого татуировщика.

Он кивнул, опустив подбородок и посмотрел на них: “Я думаю, что они подсыпали ей триоксид мышьяка”.

Сэм почувствовал, как его сердце упало, и Гуннар прочистил горло, прежде чем спросить: “Тогда как они могли бы медленно выпускать это, не скармливая это ей каждый день?”

“Вы видели тот хирургический метод, который они использовали. Помни, мы имеем дело не с пластическими хирургами-геями, склонными клеймить хорошеньких женщин позорной символикой, приятель ”, - сказал Элдард, убежденно постукивая кончиком указательного пальца по столу. “Это самые больные нацистские ублюдки из всех. У них есть неисчерпаемые количества химических веществ, о которых лучшие ученые мира никогда даже не слышали. Вы говорите о людях, которые обладают знаниями, позволяющими искажать физику и изменять генетический состав, как будто они готовят тост ”.

Сэм налил еще порцию местной огненной воды и выпил ее. Он перевел дыхание и дико затряс головой от горького послевкусия, затем спросил: “Что вы думаете о выпуске этого, если вы можете думать, как они?”

“Я думаю, они разработали биологический гель или что-то подобное, содержащий смертельное количество арсената, который связывался бы с ее тканями”, - предположил Элдард. “Этот диск из плоской кожи? Я думаю, они намазали этим веществом плоть под ним и заменили кожу, чтобы запечатать ее. И с тех пор маленькие частицы этого вещества ассимилировались через ткани и кровь, медленно отравляя ее до смерти ”.

Сэма затошнило; все это было одним живым кошмаром. Он был близок к тому, чтобы потерять Нину, его преследовал Микки из ада, который заставил его убегать от бешеных собак и самцов во сне, и если он не уберется в ближайшее время, это буквально будет концом света.

“Это я на сегодня, парни”, - внезапно сказал он, отодвигая остатки пива в центр стола. Они подняли свои бутылки в приветствии, и он пошел наверх. Проходя мимо комнаты Нины, он услышал, как ее вырвало, но решил не беспокоить ее. Теперь, когда у него было некоторое представление о том, что течет в ее крови, он придумает способ найти для нее лечение, пока они гонят врага в Валгаллу.

Вялый от дневного путешествия, алкоголя и вездесущего мерзкого эликсира Сэм, упал на кровать в темной комнате. Фонарь снаружи отбрасывал немного света через окно, но кроме квадрата, спроецированного на его кровать и пол, вокруг него не было ничего, кроме теней и очертаний, когда он закрыл глаза. Он даже не потрудился раздеться, чтобы лечь в постель, просто сбросил обувь и куртку, и прежде чем он смог взять подушку, чтобы положить на нее голову, он погрузился в глубокий сон.

Кошмар за кошмаром преследовали его, от льдов Вольфенштейна до ада подводных лодок. Затем он падал с высоких зданий или оказывался в ловушке под тонким слоем льда, в то время как Нина наблюдала сверху. Затем она опускалась на колени в ледяном окне между ними, чтобы он мог поближе рассмотреть ее плоть, отваливающуюся от костей, пока он тонул в ледяной воде внизу. Все это время он слышал, как лошади из Валгаллы бегут, ржание глубоко в его сознании. Когда вода поглощала его снова и снова, Сэм почувствовал, как руки проникают ему в рот и раздвигают челюсти.

Внезапно он проснулся с таким сильным выбросом адреналина, что чуть не свалился с кровати. Нервно дотронувшись до своего открытого рта, Сэм понял, что это была просто очередная череда кошмаров, снова преследующих его. Но в темноте комнаты что-то зашевелилось в углу между шкафом и стеной. Она была огромной и слабо светилась, в то время как ужасное эхо конского топота оставалось в ушах Сэма. Он был уверен, что не спит, но лошади не ослабевали в своем вое и фырканье.

Это появилось из тени, когда Сэм сел на кровати и отступил к изголовью. Перед ним, слабо светясь, стоял конь. У него не было ни шерсти, ни мяса, ни глаз, ни гривы. Полностью сделанное из кости, животное-скелет несколько раз стукнуло по деревянному полу левым передним копытом. Звук становился все громче и громче, пока Сэму не пришлось заткнуть уши кончиками пальцев. Оно опустило голову в большую медную чашу, украшенную витиеватыми гравюрами и рунами. Их было четыре вокруг светящегося коня, и ряд чаш мешал коню продвигаться к Сэму.

“Что, во имя всего святого?” Гуннар резко прокричал ему в уши, и Сэм вздрогнул от своего видения. Его глаза были как блюдца, он тяжело дышал, пот катился с его груди и лица. Он несколько раз стукнул кулаком по полу, в точности имитируя стук копыт. Теперь он понял, что Элдард схватил его за запястье, чтобы заставить остановиться.

“Что ты видел, Сэм?” - спросил Гуннар, его лицо исказилось от нетерпеливой искренности, искаженной игрой света из окна.

“Я думаю, нам нужно поискать другую лошадь. Мертвая лошадь... копающая землю одним копытом? И четыре огромных… горшки, я думаю?” Сэм нахмурился. Это было все, что у него было. Но, как они узнали к настоящему времени, оказавшись на месте, даже самые абсурдные вещи имеют свой смысл.

Глава 35

“Завтра мы должны встать на рассвете, когда бы это ни было”, - вздохнула Лита сквозь свою дымовую завесу. Запах сигарного дыма заполнил комнату в доме, куда Локхарт и Слокин сопровождали ее. Теперь это был охотничий домик для сдачи в аренду, используемый туристами и охотниками. Локхарт привел их в тот самый дом, где он жил ребенком, когда убийца забрал его. Сотни оттенков эмоций пронеслись через его душу при первом взгляде на перестроенное здание, где во время Второй мировой войны стоял отель.

Это было последнее место, где он пил чай со своей матерью, и боль от воспоминаний терзала его сердце до боли, но он не мог этого показать. Он не мог поклониться ей в последний раз, здесь, в городе, который, как он думал, он никогда больше не увидит. Словно по воле судьбы, комната Локхарта была той самой комнатой, в которой он расстался со своей матерью перед тем, как она увела офицера СС в курганы в тот ужасный день.

Внутри дома было сыро и пахло застарелой водой, застывшей в камне. По какой-то причине зловоние успокаивало его, как безопасное и вечное ложе в могиле. Локхарт не хотел умирать, но все же он жаждал убежища в гробнице на пути к колыбели. Оба служили местом социального отчуждения, подумал он, где никто не считал кого-то достаточно важным, чтобы к нему обратиться. Будучи младенцем или трупом, он не должен был бы присутствовать, ему не пришлось бы зарабатывать на жизнь, ему не пришлось бы общаться с компанией или быть нужным для выполнения заданий, из-за чего его постоянно преследовали. Иногда ему просто хотелось остаться в постели, или он хотел бы просто посидеть и подумать в пыльной темноте своей спальни и не быть призванным, не выходить за пределы своего собственного порога и подвергаться опасности и предательству жизни.

“Слокин. Кофе”, - спросила Лита своим самым приятным тоном. Ее ноги, теперь в белых носках, лежали одна на другой, когда она сидела в кресле с высокой спинкой, молча наблюдая, как чертенок готовит ей напиток. Слокин продолжал бросать на нее взгляды, намеренно, чтобы дать ей понять, что ему нужно поговорить с ней вне присутствия Локхарта. Лита медленно моргнула, что для нее эквивалентно кивку.

“Я полагаю, нам всем нужно немного отдохнуть, особенно вам, мастер Локхарт”, - уговаривала она, принимая свою кружку горячего кофе от Слокина. “Я разбужу тебя рано утром, чтобы отвести нас к месту, которое ты видел во сне. Мы должны увидеть, тот ли это самый...” она колебалась, не желая, чтобы Слокин знал слишком много о прошлом Локхарта, “... о котором я читала в файле”.

“Совершенно верно, мадам”, - Локхарт улыбнулся ей, поднимаясь со стула со стоном старческой немощи. Он был только рад, что смог освободиться от такой мерзкой компании и найти несколько часов утешения в постели, в одиночестве.

Когда он ушел, Слокин бросил свое комичное тело на стул напротив Литы и сцепил свои занятые руки вместе, как домохозяйка, собирающаяся посплетничать. Он прошептал: “Я должен кое в чем признаться”, - начал он, - “Я думаю, что нами играют”.

“Кем?” - спросила она своим резким голосом, туша табачную палочку и потирая отвратительный шрам, оставленный на бедре руническими клинками Эрики Мертвой.

“Я могу ошибаться, но я думаю, что Локхарт симулирует видения. Когда я обменял флакон на нахального академика, я мог бы поклясться, что видел, как Сэм Клив на мгновение прозрел, ” сообщил он низким голосом. Лита выглядела шокированной, затем раздраженной. С молниеносной скоростью она ответила выпадом в его сторону, яростно надавливая на его тощую грудь, пока он не почувствовал себя единым целым со своим стулом.

“Ты идиот!” - проворчала она, на мгновение забыв о своей сдержанности голоса. Мощный удар пришелся ему по щеке, когда она нанесла ему ужасную пощечину. “Все, что вам нужно было сделать, это определить, был ли состав в серебряной реликвии настоящим . Я доверял тебе! Ты не только не смог распознать содержание, но и увидел момент Сэма Клива ... и ты все равно отдал ему маленькую сучку?” Теперь она была необузданна, ее колено было твердо между его бедер, сильно прижимаясь к его мошонке. В истерике она хрипло завизжала: “Я должна убить тебя за это, ты, неумелый кусок дерьма!”

Слокин был разочарован в себе. Пытаясь обвинить Локхарта в предательстве, он непреднамеренно раскрыл свои собственные ошибки. Он не возражал против сокрушительного удара, но удар коленом по яйцам был убийственным. Пытаясь привлечь ее внимание поднятием указательного пальца, он задержал дыхание в ожидании следующего изменения ее веса, которое, без сомнения, заставило бы его схватиться за яйца. Лита спешилась и яростно расхаживала по комнате.

“Впрочем, все в порядке. Я нашел кое-что, что вам понравится!” он улыбнулся, как голливудский болтун. Она проигнорировала его, но он вытащил из кармана бумагу и помахал ею, чтобы привлечь ее внимание.

“Что это?” она нахмурилась, ее глаза потемнели в тени бровей. Ее платье двигалось само по себе из-за подергивающегося хвоста, который она спрятала там. Под тканью она нетерпеливо теребила ее.

“Это, моя дорогая Лита, ключ к Валгалле”, - ухмыльнулся он, и в его хитрых глазах вспыхнуло беззаконие.

Лита перестала расхаживать, выставив бедро в позе недоверия. Она положила руки на талию и посмотрела на него сверху вниз: “О, это так?”

“Да, это так. Я раздобыл это в архиве в Томаре, Португалия, когда пошел поговорить с тем старым дураком из португальского филиала Black Sun о Братстве ”, - похвастался он.

“Карлос Оливейра?”

“Да, он. Я нашел это в замке Томар. Это из старой бухгалтерской книги, но в ней есть не только финансовые записи. Взгляни и скажи мне, что я искуплен”, - усмехнулся он. Лита насмехалась над ним. Его жалкие попытки очаровать были тщетны.

Ее сердце подпрыгнуло, когда она прочитала каракули, сделанные черными индийскими чернилами на обороте желтого ржавого документа. Перед ее глазами была записана половина числовой последовательности, необходимой для входа в Валгаллу, а также название города, где она была спрятана. Предположительно, другая половина числа была начертана на черепной кости ребенка, Германа Брозека, сына писца Польского Братства. Лита подняла взгляд, ее завораживающие глаза блестели обещанием.

“Старая Ладога. Это недалеко от Новгорода в России! Завтра мы отведем Локхарта туда… и он... снабдит нас второй половиной номера, ” она улыбнулась. “Ты искуплен”.

В темноте лестницы подслушивающий старик услышал звон своего колокола для виселицы. Он должен был передать номер, который он запомнил еще ребенком, друзьям Нины, прежде чем Лита и ее демоническая обезьяна убьют его.

“Два дня до Святого Блока. Мы подходим к этому вплотную ”, - сказал Слокин. “Я предлагаю убить его сейчас. Он все равно замедляет нас ”.

Рыжеволосая сучка улыбнулась: “Сейчас. Сегодня ночью. Затем мы ... выберем его мозг.” Лита хихикнула над своей игрой слов и закурила еще одну сигариллу. Бросившись в свою комнату, Герман Брозек из Польши, ныне Герман Локхарт из Шотландии, Избранный (Обреченный) Тайным Хранителем Валгаллы, рылся в своем багаже. С дрожащим вздохом он закрыл глаза и с большой любовью сжал в руках предмет, который искал. С мобильным телефоном в руке пожилой джентльмен сел на свою кровать и отправил сообщение. Он налил себе крепкого коньяка и наслаждался приятной струйкой алкоголя, проникающей в его тело и чувства.

“Я люблю тебя, мама”, - он шмыгнул носом и высоко поднял свой бокал. - “Да здравствует Один!”

Тихая ночь снаружи стала беспокойной, как будто дух фрау Брозек откликнулся на зов почтения ее сына. Окно с грохотом распахнулось, и ветер взметнул тонкие занавески в воздух, словно неземной вздох, когда старый профессор лег на живот лицом вниз. Под свой открытый рот он подложил гранату "лимонка" и выдернул чеку.

Орден и его сумасшедшая королева никогда не смогли бы прочитать код в его черепной кости. Они никогда не откроют Валгаллу и никогда не придут к власти. Нет, если бы он мог помочь этому.

Когда ветерок ласкал его волосы, словно колыбельная материнской руки, русская граната навсегда стерла код.

Глава 36

“Один день до Святого Блока. Господи, у нас никогда не получится”, - сокрушался Элдард, подпирая лоб ладонью и запуская пальцы в свои неопрятные, распущенные волосы.

“Мы добьемся этого, если просто будем продолжать в том же духе. Я голосую за то, чтобы мы не ложились спать, пока не закончим это дело ”, - сказала Нина. Ее тонкие руки сжимали кружку с чаем, и она говорила мужественно, но выглядела она как труп, вытащенный из реки. Она закинула в рот три таблетки обезболивающего и проглотила их.

“Нина, ты заметила, что твое тело занято разрушением с пугающей скоростью? Ты сумасшедший, если думаешь, что сможешь сделать все это в твоем состоянии ”, - прямо сказал Гуннар. “Тебе нужно обратиться к врачу, а с последствиями разбираться позже”.

“К черту это!” - запротестовала она, но ее тело заныло, когда она осудила его мнение, сделав его правильным. “Гуннар, я не хотела поднимать этот вопрос и вести себя как бесчувственная сука, но...” она колебалась, но это нужно было сказать, “...Вэл умерла за это. Самое меньшее, что мы можем сделать, это возглавить и выложиться по полной. Если ей пришлось умереть за это, то что во мне такого, блядь, особенного?”

Гуннар не смотрел на нее, но его взгляд снова упал на ее татуировку, и в его памяти всплыл знакомый запах волос Вэл. Это было больно. Он встал, возвышаясь над Ниной.

“Где Сэм?” - спросил он.

“Подарок”, - сказал Сэм с порога. Он налил себе немного хорошего дымящегося чая и сел за стол. “Я не задержусь надолго. Просто нужно быстро разогреться ”.

Нина выглядела слабой и изможденной. Ее волосы были собраны сзади, открывая влажный блеск ее кожи.Уголки ее рта опустились вниз, обрамляя потрескавшиеся губы. Сэм могла видеть, как рука смерти тянется к ней. Он поднес горячий чай ко рту, глядя на нее, и обжег губы, посылая по телу ударную волну адреналина. Уронив чашку, он увидел, как кухня исчезает, и перед его глазами развернулась другая сцена.

Река извивалась по плоскому ландшафту с пышной зеленью, по ней у берегов плавали торговые корабли викингов. Кухня снова появилась в поле зрения, Гуннар и Элдард тащили его наверх. Затем это снова исчезло, но он все еще слышал их голоса, спрашивающие его, что он видел. Это был признак того, что Сэм терял способность видеть, погружаясь в реальность и выплывая из нее вместо того, чтобы полностью погрузиться в нее на время. Река вернулась, а затем, пока он шел по неровным берегам, появилось поселение. Это напомнило ему рыбацкую деревню, и он описал ее остальным, пока искал подсказки. Когда кухня начала таять в пределах его видимости, он в отчаянии прочитал вырезанный на дереве знак, прикрепленный к зданию. Видение исчезло, и реальность окутала его.

Губы Сэма задрожали, глаза быстро заморгали, “Старая Ладога”.

После поиска имени в телефоне Сэма, Нина предприняла шаги, чтобы обеспечить им частный самолет своего парня. Она ненавидела подобную вольность, но он дал ей разрешение воспользоваться его посохом, если у нее когда-нибудь возникнет в нем острая необходимость. Это было срочно. Кроме того, это была Россия.

Когда они добрались до выставки longhouse в Рейкьявике íк 871±2, все четверо начали искать мертвую лошадь Сэма.

“Это глупо. Если у него было новое видение, почему мы все еще беспокоимся об этом?” Нина застонала, прерывисто дыша. Гуннар крепко прижимал ее к себе и чувствовал, как дрожит все ее тело.

“У каждого видения есть свое собственное послание”, - ответил Элдард. “Мы должны найти их всех. В остальном это как иметь четыре ключа от шести замков, понимаешь? Мертвая лошадь, мертвая лошадь, мертвая лошадь...” Он продолжал ходить по старому залу, окруженный таким количеством артефактов и старой мебели, что найти лошадь было бы чрезвычайно легко. В конце концов, это выделялось бы среди других предметов. Но вскоре он обнаружил, что это вообще не устояло. Под западной стеной длинного дома он обнаружил большие кости скелета. Словно непослушный школьник, массивный байкер замер, осматривая окрестности в поисках свидетелей, прежде чем присесть, чтобы внимательно осмотреть крупные позвонки и череп. Затем он вспомнил, как Сэм говорил, что зверь рыл землю копытом, и после довольно неловкого расследования Элдард нашел свою добычу.

“Нет. Путь”, - сказал он себе под нос с улыбкой.

Гуннар положил руку на щеку Нины и заметил: “Ты держишься на удивление хорошо, Нина, но мы должны что-то с этим сделать. Дорогой, мы думаем, что это мышьяк, который медленно выделяется в твою кровь.”

“Тогда дайте мне успокоительное и удалите эту чертову штуку!” Нина ответила с яростью и паникой. Ее мокрые от пота волосы блестели над головой, и ужасная дрожь заполнила ее двигательные навыки.

“Приди! Поехали! Вперед!” Элдард призвал их, жестом призывая Сэма поторопиться. Четверо выбежали из зала, но охрана не придала этому значения, когда заметила, что даме нездоровится.

“Что происходит?” Сэм зашипел в неудачной попытке не выглядеть подозрительным.

“Просто доберись до машины”, - произнес Элдард своими неодушевленными губами. Гуннар почти оторвал Нину от земли, чтобы донести ее до машины.

“Ты нашел мертвую лошадь?” Спросила Нина, когда они умчались прочь.

Элдард сначала бросил долгий взгляд на Нину, в его глазах играло веселье, а затем, пытаясь подавить улыбку, он показал целое копыто скелета лошади, который он раздобыл.

“Что-что?” Сэм вытаращил глаза, в то время как Гуннар посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что натворил его друг. Нина прижала руку ко рту и начала хихикать. Гуннар покачал головой и широко улыбнулся проделкам Элдарда.

“Ты украл артефакт?” Воскликнул Сэм с выражением веселья на лице. “Нет, позвольте мне перефразировать… ты украл гребаную ногу мертвой лошади?”

“Ну, как говорится, вы можете принести в Валгаллу мертвую лошадь...” Начал Элдард, но его заглушил взрыв смеха его товарищей.

Это было наступление трех дней вокруг Дня Святого Блода, и они мчались к взлетно-посадочной полосе, где Нина обратилась за помощью к своему старому другу Гэри, пилоту, которого Дейв Пердью использовал в краткосрочных миссиях.

“Нина!” - воскликнул дружелюбный мужчина, когда увидел, что они приближаются к самолету. “Рад был снова тебя видеть!” Его улыбка несколько поблекла, когда он увидел, в каком состоянии она была, и немедленно посмотрел на Сэма в поисках какого-нибудь знака объяснения, но Сэм только незаметно покачал головой.

“Привет, Гэри”, - она доброжелательно улыбнулась. Когда остальные поднимались на борт, она наклонилась к Гэри снаружи самолета и искренне спросила: “Возможно, у вас нет запасной пары таких?”

“О, Нина, ты можешь взять это”, - он улыбнулся и быстро сорвал с лица свои Ray-Bans и протянул их смущенной леди, о которой он беспокоился. “Что с тобой случилось?” Он осторожно прошептал, на случай, если мужчины с ней имели какое-то отношение к ее состоянию.

“Отравление мышьяком, Гэри”.

Пилот тихо ахнул, услышав новости: “Как долго вы были разоблачены?”

Нина внезапно вспомнила, что Гэри был опытным врачом скорой помощи, и что он, возможно, смог бы помочь им получить лечение, в котором она срочно нуждалась. Она объяснила ему настоятельную необходимость как можно скорее добраться до реки Волхов. Затем она сделала еще один звонок старой доброй Фриде в Эдинбург.

Когда они скользили сквозь облака, группа нашла время для столь необходимого перерыва на сон. Сэм старался не засыпать, чтобы быть с Ниной как можно больше, утешать ее. Она выглядела ужасно. Она была ходячим мертвецом, но он все еще думал, что она самая красивая женщина на земле. Ее тело стало совершенно истощенным из-за того, что она с трудом переваривала пищу.

Видеть ее такой было адом, и впервые за долгое время, с тех пор как его жизнь потускнела, Сэм почувствовал характерный приступ желания отомстить, покалывающий глубоко в животе. Он поменялся бы с ней местами в мгновение ока, даже если бы это было последнее, что он сделал.

Литу в любом случае ожидала медленная смерть, и Сэм знал, что он без колебаний вскрыл бы ее, если бы Нине пришлось поддаться смертельному яду, которым ее одарила Лита. Наблюдая, как хрупкая историчка использует время, чтобы ознакомиться с навигацией по реке Волхов, не думая о собственном благополучии, уважение Сэм к ней только возросло. Ее сила воли была невероятной, и когда он посмотрел на ее руку, на татуировку с преобладающей руной Тиваз, он понял, почему Вэл Джоутсен выбрала Нину Гулд своей защитницей. Теперь он знал, что это было вовсе не из-за ее исторических знаний . Мудрый вождь Братства увидел в Нине то, о чем никто даже не подозревал. Согреваемый любовью к Нине, Сэм потерял сознание во славу глубокого сна без кошмаров. К сожалению, кошмары Нины только начинались.

Как только они приземлились в Пулково в Санкт-Петербурге, группа отправилась в Великий Новгород автомобильным транспортом. Двухчасовая поездка была наполнена напряженным ожиданием. Вот и все, канун Святого Блода. Теперь они были втянуты в мировую войну под флагами древних вождей, которых не могла обнаружить ни одна современная армия. Они покинут этот день только с победой или смертью, каждый из них. Гэри был с ними, чтобы присматривать за Ниной, пока они выполняли свою задачу. Она была в плохом состоянии. Казалось, что надвигающееся столкновение ускорило ее падение. Возможно, это был тот факт, что она знала, что все поиски, сражения, бегство, планирование, распутывание, слезы, боль, путешествия скоро закончатся, независимо от того, кто завоюет Валгаллу.

Случайно или нет, но казалось, что за ними следовало другое транспортное средство. Это было видно в зеркале заднего вида больше часа, что было подозрительно, учитывая, что эти дороги не были точно шоссе с большим движением. Оно отказывалось проходить, даже когда Гуннар подал сигнал к этому. Время от времени он отступал немного дальше, только для того, чтобы снова подкрасться к ним мгновениями позже.

Нина тяжело дышала, и мужчины открыли для нее окна, чтобы подышать свежим воздухом, хотя было очень холодно. Для них это не имело значения, пока смертельно больной женщине было комфортно. Время от времени Нина засыпала, только чтобы проснуться от сильной боли в животе, вопя в агонии.

Сэм сходил с ума, чувствуя себя таким беспомощным. Гэри ввел ей раствор Рингера внутривенно и проверил ее жизненные показатели. Изможденная и бледно-влажная, ее лицо исказилось, а руки потянулись к чему-то невидимому. Сначала казалось, что она улыбается, но затем на ее лице появился полный ужаса взгляд, и она начала отбиваться. Гэри и Элдарду пришлось сдерживать ее, пока ее галлюцинации становились все более интенсивными.

“Нет! Я не хочу этого, ты, гребаное животное! Съешь чужую руку!” - закричала она, скручивая руки в запястьях, чтобы защитить их. Когда Элдард заговорил с ней, она выглядела смущенной.

“Но вы мертвы, профессор. Я не могу говорить с тобой здесь. Как твоя голова?” - спросила она Элдарда.

“Ответь ей”, - прямо сказал Гуннар.

“Умм, моя голова чувствует себя намного лучше, спасибо”.

“О, хорошо”, - вздохнула она, ее мокрые волосы были в беспорядке. “Потому что у тебя шрапнель по всему пальто, старина”.

“Клянусь Христом, если она...” Сэм тихо сказал об этом Гуннару, но потом вспомнил, что обращается к тому, кто, по сути, недавно потерял любовь всей своей жизни.

Гуннар получил сообщение на свой мобильный телефон.

“Просто возьми это и взгляни, Сэм”, - сказал он, не сводя глаз с зеркала заднего вида, где его смущали две очень неприятные вещи — быстрое снижение скорости Нины и странная машина на их пути.

“Это от Ларса”, - объявил Сэм, и Гуннар кивнул ему, чтобы он продолжал. “Моя жена получила сообщение от информатора, которому она доверяет. Здесь написано, ‘L18R15. Мне жаль.’ От кого-то по имени Герман. Надеюсь, ты знаешь, о чем это”, - процитировал Сэм. Гуннар отрицательно покачал головой.

“Все равно оставь это себе. В последнее время столько странного дерьма обретает смысл, никогда не знаешь, ” ответил большой вдовец. Машина позади них исчезла незаметно для них, в то время как Нине стало хуже. Судя по всему, она не переживет эту ночь.

Глава 37

На реке Волхов легкое белое мерцание покрыло рябь, поднятую лодками, пересекающими воду. Это пришло с луны, возвышающейся над горизонтом. Сверкающие лучи коснулись травянистых холмов вдоль берегов, осветив их возросшие размеры, провозглашая их волшебными гробницами, увенчанными серебром. Было холодно и тихо, древний пейзаж, наполненный воспоминаниями о крови и обещаниях. Мягко покачиваясь, лодка скользила по реке в спокойном темпе, и это дало им достаточно времени, чтобы тщательно изучить каждый холм, чтобы определить, под каким из них был спящий гигант, под которым была скрыта Валгалла. Его присутствие в этой области было явно очевидно по допотопной атмосфере и невидимому гулу астрального существования повсюду. Только плеск воды звучал в гробовой тишине священного места, пока их глаза изучали темные холмы викингов в поисках доказательства существования Великого зала Вотана.

С нескольких более высоких деревьев, далеко от берега, две пары злых глаз наблюдали за лодкой, ожидая увидеть, где она остановится. Теперь, когда Лита потеряла половину кода из-за обломков охотничьего домика, ей нужно было следовать за союзниками Братства, чтобы найти Валгаллу. Было необходимо, чтобы они нашли ее, поскольку это был канун Святого Блода. Это было пророческое событие, когда созвездия выстроились таким образом, что атмосферная консистенция земли была в самый раз.

Согласно нацистским преданиям и множеству научных заметок о физике и климатических свойствах, атмосфера должна была стать катализатором разрушений, вызванных какой-либо злой тварью, которую Один запечатал, когда был вождем этих племен. Лита почувствовала, как нарастает ее тайное возбуждение. После всех хлопот с поиском места, она вскоре откроет зал и выпустит Фенрира, изображенного как великий черный воль, который уничтожит мир.

Под ее контролем она осуществила бы то, что не удалось Гитлеру.

Она также была бы гораздо более эффективным правителем Расы Господ, которая заселила бы мир. Исходя из того, что диктовала ее высшая логика, мифический Фенрир на самом деле был химическим соединением, которое вступало в реакцию с электромагнитными излучениями планеты. У нее будет три дня, чтобы осуществить свое уничтожение и сохранить своего избранного в безопасности, защищенным от вреда до конца затмения. К тому времени уничтожение нежелательных образцов будет завершено. Она совершила бы то, чего не смогли СС, не в Обществах Врил или Туле, которыми они управляли.

Слокин оглядывался каждые несколько секунд, его нервное фырканье сводило Литу с ума, но она должна была следить за людьми из Слейпнира на лодке. Он постоянно вращал глазами из стороны в сторону, как будто он что-то увидел и следил за его движением.

“Что, черт возьми, с тобой происходит, Слокин?” - жестко прошептала она.

“От этого места у меня просто мурашки по коже”, - фыркнул он с глупым смешком, потирая руки.

“Я оставлю твою пресмыкающуюся задницу здесь, если ты не заткнешься”, - пригрозила она и сосредоточила свое внимание на проплывающей лодке.

На лодке было тихо. Сэм и Гуннар встали лицом к правому берегу, в то время как Элдард и Гэри проверили левый. Нина лежала, успокоенная снотворным, которое дал ей Гэри, чтобы дать ей столь необходимый отдых. Теперь луна поднялась выше, безмолвно призывая свет распространиться по ландшафту. Гуннар почувствовал, как Сэм подтолкнул его локтем, онемев от волнения. Сэм указал на что-то блестящее в нескольких метрах от берега реки.

“Что это?” - прошептал он.

С лодки они могли видеть, что их было больше, по форме и блеску, повторявшим первый объект, который он увидел. Они пришвартовались там и сошли с лодки. Четверо мужчин ахнули от изумления при виде четырех бронзовых чаш, вделанных в четыре больших камня. В свете фонарика Гуннара они смутно могли разглядеть, что на каждом камне выбита руна, представляющая норвежского бога — Одина, Фрейю, Тира и Тора.

“Боже мой, это потрясающе”, - восхитился Гуннар. Его спутники кивнули в знак согласия. “Они выглядят как надгробия или монументы”.

“Это поющие чаши”, - беспечно сказал Элдард своим лекторским тоном. “Обычно используется для медитации”. Он прошел через высокую траву, чтобы занять свое место рядом с камнем Фрейи. Он вытащил деревянный молоток из чаши и постучал им по краю. Подобно церковному колоколу, бронзовая чаша издавала глубокий и красивый звук, такой громкий, что мужчины отступили от нее.

“Да, именно так. Пусть все знают, что мы здесь”, - цинично заметил Сэм. Он не видел, как высокая красная королева направлялась к раскачивающейся лодке, которую они привязали. Он не видел, как она проскользнула на борт и обнаружила смертельно больную Нину.

“Так что же нам делать? Где находится зал? Вот холмы, о которых говорила Нина из своего сна. Где находится Валгалла?” Спросил Гуннар, глядя во все стороны, чтобы убедиться, что он ничего не пропустил.

“Это должно быть как-то связано с числовыми последовательностями”, - сказал Элдард и проверил свою руку на наличие цифр, написанных ручкой, которые он скопировал с копыта, которое украл из длинного дома. “Здесь написано ‘L12R16’. Как это связано с чашами?”

“Л. Л. Л.... хм, давай посмотрим... я-ушел. Ушел! Буквы "L’ и ”R" должны означать "слева" и "справа"!" - Воскликнул Гуннар.

“Да!” Элдард присоединился: “Это имело бы смысл, поскольку ты водишь молотком по чаше, чтобы заставить ее петь, понимаешь?” Он провел деревом по внешнему краю бронзовой чаши, и она начала гудеть, все громче и громче. Даже когда он прекратился, это продолжалось немного дольше.

“Вау!” Сказал Сэм себе под нос. Он нашел это по-настоящему красивым, особенно здесь, лунной ночью, на территории древнего поселения, где боги родились людьми.

“Хорошо, одна чаша слева, а другая справа. Цифры должны означать, сколько оборотов приходится на чашу ”, - Гуннар слегка улыбнулся головоломке. “Но как насчет двух других чаш? Или мы можем выбрать, какие из них использовать?”

“Очевидно, что двое других использовали бы числа из второй числовой последовательности, ты, гребаный идиот”, - проворчала Лита позади них, ее отвратительный скрежет нарушил мирную ночь. Мужчины обернулись и увидели, что она стоит с обмякшим телом Нины на руках. Она вынесла ее с лодки. Слокин усмехнулся с ее стороны, и Сэму захотелось нанести ему еще один сокрушительный удар.

“Она жива?” Сэм закричал, его глаза расширились от шока.

“Расслабься, любовничек, она - моя страховка. Снова.” Она посмотрела на Нину, впечатленная. “У нее, должно быть, чертовски сильная иммунная система. Теперь, ребята, вы делаете поворот за поворотом и открываете Valhalla, а затем, когда я соберу монстра внутри, вы сможете вернуть старого плаксу. Если к тому времени она не будет мочиться через свои поры.”

“О, мне понравится разрывать тебя на части, ты, гребаный урод!” Гуннар зарычал на Слокина, но маленький подонок только хихикнул и посмотрел на свою хозяйку.

“Доберись до этого!” - закричала она в ярости.

Каждый из четырех мужчин взял молоток и, в соответствии с номерами, полученными через текст и вырезанными на копыте, каждому из них предстояло несколько раз обвести свою чашу по часовой стрелке или против часовой стрелки. Одновременно они начали свои вращения, испуская постепенное крещендо звука из чаш. Вскоре унисон тонов на разной высоте образовал хор и в конечном итоге достиг кульминации в одном ужасающем раскате грома. Земля под ними наполнилась дрожью, и валуны оторвались от берега реки.

Когда земля дрожала под ними, четверо мужчин тщательно рассчитывали свои обороты, находясь в муках благоговения и страха. Подобно рогу Гавриила, возвещающему конец света, поющие чаши пели глубоким голосом тысячи викингов. Он пульсировал во всех пределах слышимости, сотрясая их внутренности и бросая вызов их грудным клеткам. Какой это был поистине ужасающий звук! Даже Лита почувствовала, как ее душа преклоняет колени в благоговейном страхе перед голосом, на мгновение осознав, насколько ничтожны люди перед силами природы. Неудивительно, что их называли ‘богами’.

Нина проснулась от шума, но она была слабой и дезориентированной. При виде Литы она начала тихо плакать, в отчаянии от того, что снова оказалась во власти безжалостных. Но мощный гул напугал ее еще больше. Горящими глазами умирающая историчка искала своих друзей, но то, что она увидела, потрясло ее до глубины души.

По всей высокой траве, которая блестела в отблесках лунного света, она увидела, как они сходятся. Они медленно приближались к четырем мужчинам у поющих чаш. Сотни из них появились из ниоткуда, с мечами и щитами в руках, волосы яростно развевались на штормовом ветру, в то время как ночной воздух был неподвижен. Нина ахнула и повернула голову, чтобы проследить за их блужданием. Она была поражена их красотой, изяществом и яростью, но никто не обращал на них внимания.

“Валькирии”, - вздохнула она в абсолютном поклонении.

“Что ты сказал?” Спросила Лита, но Нина только покачала головой.

Землетрясение вызвало два разлома в русле реки, примерно в 30 метрах друг от друга. Между ними, к ужасу всех присутствующих, вода отступила, поглощенная руслом реки. Как в ванне, уровень воды медленно опускался, пока поющие чаши не пробили свой последний круг. Перед ними стала видна крыша зала, и когда уровень воды понизился, лунные лучи упали на зал во всей его красе. В нем не было окон, и он был покрыт грязью и водорослями. Огромные двери были изготовлены из стали и дерева, засовов и балок.

Лита бездумно опустила Нину на землю и сказала Слокину присматривать за ней, но он только улыбнулся.

“Не так быстро, дорогая Лита”, - крикнул Карлос Оливейра из темноты холмов. “Это место теперь принадлежит Ордену Черного Солнца”.

Глаза Литы вспыхнули яростью: “Я являюсь Орденом Черного Солнца. И ты устарел! Слокин, позаботься о нем ”.

“Зачем ему это?” - Спросил Карлос, спускаясь к ним в сопровождении Миро Круза. “Он тот, кто призвал нас сюда. Это он сказал нам, что вы планировали уничтожить нас и забрать все это себе. Тебя предали, Лита Рøдерик.”

Она повернулась к Слокину, ее глаза пылали яростью.

“Моя работа здесь закончена”, - он трусливо рассмеялся и убежал. Гуннар последовал за ним, на бегу вытаскивая свой пятнадцатидюймовый нож.

Лита оставила их и спустилась по берегу реки к мшистому великолепию Валгаллы, в то время как Гэри занял место рядом с Ниной.

“Идите, я позабочусь о ней”, - сказал он Сэму и Элдарду. Они узнали стариков с лодки. Теперь они знали, что это были высшие чины Черного Солнца, жаждущие заявить права на Фенрира.

“Убейте Литу Р øдерик и вы выберетесь отсюда живыми”, - сказал Карлос Элдарду и Сэму со старой доброй нацистской авторитетностью, но как только он закончил свое предложение, его старый коллега достал пистолет и выстрелил ему в голову. Они замерли, недоверчиво уставившись на старика.

“Я не разделяю власть”, - холодно сказал он и убрал свое оружие. Перешагнув через труп своего друга, Миро присоединился к ним и прямо сказал: “Именно поэтому я в первую очередь запер эту проклятую штуку в зале совета. Придумано для рождения Рагнара &# 246;к с его злым дыханием. Я должен был сохранить это в тайне, потому что мы не могли его уничтожить ”.

Пораженные, они последовали за ним в Валгаллу. Он завернул за угол и исчез.

Внутри Лита была в глубине зала, просматривая коллекцию пропитанных водой бутылок и флаконов в поисках чего-нибудь, напоминающего "Фенрир’. Когда Сэм и Элдард вошли в зал, она улыбнулась. В руках она держала шкатулку с вырезанной на ней волчьей головой.

“Я не бью женщин, Сэм”, - нервно сказал Элдард, когда она приблизилась к ним уверенным шагом.

“Тогда не бей ее”, - беспечно сказал Сэм, склонив голову набок. “Убей ее”.

Глава 38

Слокин почувствовал тихий стук лезвия, скользнувшего в его спину, а затем последовал обжигающий укол. Он распространился по его легким и груди, лишив его дыхания, и ноги подвели его как раз в тот момент, когда в него вонзился второй нож. Трава под его лицом была холодной, когда колено байкера с огромной силой опустилось ему на спину.

“Я говорил тебе, что собираюсь убить тебя, Слокин”, - выдохнул он.

“Ты можешь просто называть меня ‘Создатель вдов’”, - рассмеялся бес в мокрую грязь, как последнее оскорбление человеку, который собирался его убить. “Мое имя несет в себе мою личность, которую ты не можешь убить”.

Когда Гуннар подумал об этом, он понял, что слово ‘Локи’ было в имени маленького ублюдка.

“Я просто вернусь в следующей жизни, чтобы мучить твоих детей. О, подожди, у тебя их нет! ” - сказал он и разразился разъяренным хихиканьем, которого Гуннар больше не мог выносить.

“Все в порядке. Братство снова надерет тебе задницу ”.

Гуннар сломал негодяю ребра и обнажил легкие, наслаждаясь его леденящими кровь криками. Когда его хриплый хрип затих, Гуннар отсек ему голову одним из своих серебряных рунных кинжалов и бросил в канаву.

“На всякий случай”, - тяжело дыша, сказал Гуннар, вытирая кровь с лица.

Он вернулся в Валгаллу, чтобы найти рыжего противника, устроившего Элдарду хороший бой. Сэм сидел у стены справа, крича в агонии от двух сломанных ног, любезно предоставленных сокрушительным ударом Литы с разворота. Она не видела Гуннара, находясь в яростных объятиях Элдарда. Он не мог дотянуться до своего пистолета, пытаясь подчинить ее. Ее сила была нечеловеческой, благодаря генной инженерии лучших специалистов Гиммлера, и она вонзила тело огромного татуировщика в выступающий железный шип на стене. Издав болезненный стон, он повис там, истекая кровью.

Она нацелилась на Сэма.

“Твоя очередь, ты, любопытный шотландец!” она улыбнулась, поддергивая платье, чтобы двигаться быстрее. Ее отвратительный хвост наполнил Сэма страхом и отвращением, но он не мог пошевелиться, чтобы уклониться от ее атаки. Она выглядела как какой-то демонический призрак в красивом платье, в котором не было ни капли хорошего. Сэм зажмурился, ожидая, что его познакомят со смертью, но она так и не наступила.

Он услышал, как Гуннар зарычал от ярости, и увидел, как он вонзил один из своих рунических клинков ей в живот. Скорчившись рядом с ветхим шкафом, она никогда не видела, чтобы он ждал, пока она пройдет.

Лита остановилась как вкопанная, ее лицо на мгновение исказилось от шока. Сэм вздохнул с облегчением. Гуннар спас его от неприятного конца. Он не смог предупредить Гуннара достаточно быстро, когда она вытащила клинок из своего тела и обрушила тыльную сторону рукояти на голову лидера Слейпниров, мгновенно раскроив ему череп. Глаза Гуннара застыли, рот приоткрылся, и он почувствовал, как теплая кровь стекает по его лицу.

Снаружи возобновились звуки поющих чаш, но на этот раз гораздо менее мощные. Элдард собрался с силами и пополз к Сэму и Лите.

“Эй! Нацистская сука! ” задыхаясь, выдохнул он, замахиваясь на нее шкатулкой. Она оставила это, чтобы сражаться.

Не говоря ни слова, Лита пришла за ним, в то время как земля снова начала трястись, но звуки чаш были неправильными. Из-за их разногласий вода поднялась. Лита была заколота теми же клинками, которыми владела Эрика, что привело к серьезным травмам. Поскольку она не могла чувствовать боли, она понятия не имела, что у нее обильное кровотечение из-за повреждений, нанесенных кинжалом. Добравшись до Элдарда, она потеряла сознание.

Гуннар почувствовал, как Сэм потянулся к нему, едва коснувшись его лица рукой. У него было кровоизлияние в мозг, и он знал, что никогда не покинет Россию. Когда Сэм и Элдард окружили его с флангов, их живые слова не долетали до его умирающих ушей, он увидел призрачные образы поразительных женщин-воинов вокруг них. Из их среды вышел один, направляясь прямо к нему. Ее меч и щит мерцали, как солнце, а ее красные одежды легко ниспадали на сапоги из овчины.

Когда она подошла ближе, Гуннар заплакал от радости.

“Я–я вижу тебя”, - закричал он, глядя на что-то в воздухе, чего Сэм и Элдард не могли видеть, но они были утешены тем, что их друг улыбался.

Перед ним стояла на коленях Вэл, ее лицо снова было нетронутым и более красивым, чем когда-либо.

“Приди, любимая. Время возвращаться домой”, - эхом отозвался ее любящий голос, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его. Когда их губы встретились, Гуннар больше не дышал.

“Что это такое?” - Спросил Сэм у гигантского татуировщика, когда тот поднял Сэма и понес его из зала. Он снова запер двери и отломил ручку. В руке у него была одна из бутылок с полки, наполненная кровью Литы.

“Просто кое-что, что я хочу попробовать на Нине”, - объяснил он с затрудненным дыханием, пытаясь игнорировать собственную травму, насколько мог.

“Что?”

“Заткнись, Сэм. Господи, я в агонии!”

Река бушевала каскадами из своей временной могилы и снова начала наполняться, разрушая открытие Великого зала Одина. Большой человек и журналист поспешно сбежали из тонущего сооружения, в котором теперь содержалось большее зло, чем раньше. Яростно раздался оглушительный грохот воды, обрушивающейся на тонущий зал и снова затопляющей его. Оно проваливалось все глубже и глубже обратно в погребальную камеру, где оно дремало веками. Гэри держал в руках два молотка, в то время как едва находящаяся в сознании Нина колотила по третьему.

В лунном свете вода поглотила Валгаллу и покрыла ее холодной крышкой из жидкого серебра.

* * *

Как только Гэри добился некоторой медицинской помощи, Нине сделали специальное переливание крови в загородной клинике под Новгородом. Регенерирующая кровь Литы помогла ей справиться с повреждениями, нанесенными мышьяком. Элдард, Гэри и Сэм заключили договор никогда не рассказывать дерзкой крошке, что кровь ее врага текла по ее телу. Это обратило вспять последствия отравления и поразило медицинский персонал, но, будучи людьми суеверными, это списали на чудо святого Блода.

Другим событием трехдневного фестиваля были сообщения о гигантском роге, который раздавался по всей сельской местности, где религиозные партии готовились к Армагеддону. Власти говорят, что было начато тщательное расследование, но до сих пор не было обнаружено никаких доказательств какой-либо аномальной активности ", пронзительный голос репортера раздался из телевизионного динамика.

Сэм был под кайфом от обезболивающих, пока Нина и Эрика подробно обсуждали обряды, проводимые в германском язычестве. Он посмотрел на двух женщин в изумлении: “Извините, дамы, но это больничная палата, а не симпозиум по тайным исследованиям, или истории, или ... что бы там ни было ...” он вздохнул. “Я думал, ты здесь, чтобы подбодрить меня”.

“Со всеми этими наркотиками ты должен быть мальчиком с плаката ”Ура"", - сказала Нина. Сэм не мог насмотреться на нее вдоволь. Ее румянец вернулся в полную силу, и она снова была прежней энергичной личностью. После пережитого испытания она была вдохновлена написать книгу об извращении нацизмом скандинавской мифологии, и она решила провести некоторое время с Эрикой и Братством, чтобы помочь ей в этом подвиге.

Они не знали, что Орден запланировал для восстановления опасной коллекции нацистских исследований Литы, большая часть которой была уничтожена во время пожара в крепости, но они надеялись, что поиски Валгаллы были сочтены слухами после печальной неудачи Литы в их поиске.

Поскольку Алекс и Эрика выполняли тайные обязанности организации, Нина и Сэм были убеждены, что в ближайшее время не будет причин опасаться прихода Рагнара öк.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Камень Медузы

Глава 1

“Он похож на Иисуса”.

Эбби уставилась на свою темноволосую соседку по комнате в колледже и ахнула от изумления. “Прошу прощения?”

“Я сказал: "Он похож на Иисуса’. Я бы никогда не смогла встречаться с таким парнем ”, - скромно усмехнулась булимичка с мышиным лицом. “Я думаю, это было бы ...” Она заколебалась, когда Эбби вытаращила глаза.

“Это было бы что? Я скажу тебе, Джессика. Будет чертовски жарко!” - Воскликнула Эбби, когда двое студентов завернули за угол мокрой улицы, где болтающаяся вывеска паба устрашающе скрипела на диком ночном ветру.

“Нет, это было бы... кощунственно. Представь, что тебе становится жарко с этим парнем, и в порыве страсти ты смотришь на него, и ты видишь Иисуса, нависающего над тобой, задыхающегося и потного ”, - объяснила Джессика свое отвращение к мужчине, за которым они не просто тайно следовали по улицам Эдинбурга.

“Иисус!” Эбби отшатнулась. “Э-э, так сказать”.

“Видишь? Это было бы просто странно. Итак, если мы сможем подойти ближе и лично, вы сможете заключить сделку. Я имею в виду, он восхитителен, но он выглядит слишком близко к тем фотографиям в доме моей матери ”, - сказала она Эбби, все еще испытывая отвращение из-за неудачного сходства, которое бросилось им в глаза в ту ночь охоты на мужчин и обхода паба.

“Твоя потеря. Я не трачу время на раздумья, особенно с такой задницей, как эта! Проверь это. Я бы последовала за этим обтягивающим ягодицы бычьим глазом на край света”, - мечтательно поклялась Эбби. “Или где бы мы ни оказались”. Она подмигнула своей подруге и оттащила ее в сторону, когда мужчина обернулся и на мгновение огляделся.

“Я думаю, по крайней мере, подальше от Блэр-стрит”, - пробормотала Джессика, когда они покидали прекрасное студенческое пристанище в печально известных хранилищах.

“Интересно, кого он ищет?” Эбби толкнула Джессику локтем.

Джессика прошептала с немалой долей подозрения: “Может, он чувствует, как ты трахаешь его своими глазами, дешевая дурочка”. Эбби хихикнула над наказанием своей подруги, но она подумала, что, возможно, привлекательный незнакомец мог чувствовать присутствие двух своих преследователей-подростков. У него был странный вид; это не было "может быть". Ей понравился образ, который он изобразил. У высокого, стройного мужчины с медвежьими и почти женственными чертами лица были длинные черные волосы, которые ниспадали до лопаток, заканчиваясь прядями, которые лениво вились на фоне девственного сияния его свободной рубашки на пуговицах.

“На самом деле, он напоминает мне Дункана Маклеода”, - сказала Эбби своей подруге. “Не Иисус!” она хмуро посмотрела на Джессику, все еще пытаясь отмахнуться от явно подсознательной или духовной досады между ними.

“Я не думаю, что он горец, любовь моя”, - заметила Джессика, намазывая свои тонкие губы блеском для губ, от которого у нее изо рта пахло клубникой и джемом germeister с тем слабым привкусом чеснока, который она источала после легкого ужина, который они разделили в дешевом ресторане возле Южного моста ранее. “Хотя он и выглядит экзотично. Ты серьезно собираешься преследовать его всю ночь?”

Ее подруга игриво шлепнула ее: “Только пока мы его не поймаем. Посмотри на него! Он продолжает двигаться. Я имею в виду, черт возьми, неужели он не может выбрать место и покончить с этим?”

Двое 20-летних парней стояли в тени, отбрасываемой неправильным расположением углов здания, ожидая, когда высокий темноволосый незнакомец примет решение. Казалось, прошла вечность, но ему потребовалось менее 20 секунд, чтобы понять, куда он хочет пойти дальше. Как только он повернулся, две девушки снова пошли по его следу, прекратив свои похотливые дискуссии достаточно надолго, чтобы сосредоточиться на том, чтобы остаться незамеченными.

Несмотря на то, что Эбби была слишком бесцеремонна со своим вкусом, ее особенно привлекал этот странно неуместный мужчина, за которым они следили из чистого восхищения. Это было не похоже на нее - сделать это. Обычно это за ней гнались. Джессике, однако, было наплевать на подвиги ее подруги. Будучи специалистом в бизнесе, она поняла, что ее жизнь была пресной, даже по стандартам вечеринки, чтобы прибегать к преследованию парня со своей сумасбродно настроенной лучшей подругой.

Легкий ветерок был мягким в этой части города, которая и так была немного чужой в это время года. Точно так же, как появление интересного незнакомца в ночном клубе, атмосфера, казалось, пришла вместе с ним, как будто он носил ее как плащ. Даже на небе было меньше облаков, чем обычно, придавая Эдинбургу крышу из редких ворсистых фигур, которые лениво плыли по мерцающим уличным фонарям.

Под спокойными небесами городские улицы извивались, когда ночь приближалась к предрассветным часам воскресного утра. Вконец опьяневшие от вечерних напитков, Эбби и Джессика оставались вне поля зрения, поскольку их лодыжки страдали от мучений на булыжниках. Пока они передвигались на шпильках с двигательными навыками робких оленят в лабиринте под башнями замка, две девочки заметили, что незнакомец ведет их в менее населенные районы, где тени казались темнее, а вонь из канализации была более заметной.

“Боже, я собираюсь закричать!” - Пожаловалась Джессика, когда они нырнули под пешеходный мост у Каугейт. “Стоит ли все это того, Эбс? Иисус, повзрослей”.

“Ты не поверишь этому”, - прошептала ее подруга, и это прозвучало тревожно трезво для тошнотворного студента-бизнесмена, чью руку она слишком крепко держала. “Но я следую за ним не только потому, что он такой мечтательный. Я думаю, что этот прекрасный экземпляр на самом деле замышляет что-то темное ”.

“Да. Именно это я и хочу сказать, - простонала Джессика, сильно дергая Эбби за руку, чтобы подтолкнуть ее в противоположном направлении. “У меня появляется очень плохое предчувствие по поводу всего этого, приятель”.

“Ты просто параноик, потому что чувствуешь себя дерьмово, детка. Держи это в себе или вырви, но прекрати пытаться вразумить меня, хорошо?” Эбби настаивала. “Я одержим желанием увидеть, куда он клонит. Очевидно, что он не для того, чтобы подбирать младенцев или пропивать свои проблемы. Бьюсь об заклад, произойдет что-то действительно впечатляющее ”.

“Возможно, ставя на кон свою жизнь?” - настаивала ее подруга.

“Заткнись!” Эбби проскрежетала так тихо, как только могла. Ступни убивали ее, пульсируя от икр до кончиков пальцев ног жгучей болью, которую она не могла унять. Но она должна была увидеть, что произошло с привлекательным незнакомцем с его длинными локонами и почти мраморными совершенными чертами лица. “Он направляется на Чемберс-стрит. Интересно, о чем он думает. Он продолжает оглядываться назад.”

“Да!” Джессика усмехнулась. “Он чувствует запах твоих чертовых феромонов, ты, шлюха. Давай, детка, пойдем домой. Пожалуйста, давай просто уберемся отсюда ”.

“Нет! Еще несколько минут, просто чтобы посмотреть, что он задумал, ” прошептала другая девушка, ее лицо теперь было полностью скрыто тенями вне досягаемости уличных фонарей. Она казалась совершенно очарованной. “Смотри, он проверяет свой телефон”.

“Вероятно, сделка с наркотиками”, - рыгнула Джессика, изо всех сил пытаясь удержать свой ликер.

“Пойдем”, - сказала Эбби, когда мужчина направился к следующему блоку зданий. Слева от них Национальный музей Шотландии покачивался, как одинокий великан, в то время как впереди них худощавая фигура незнакомца танцевала на тротуаре, как черный призрак.

Внезапно Джессика остановилась как вкопанная, чуть не сбив подругу с ног. Эбби была в ярости, боясь потерять из виду мужчину, с которым она была непреклонна встретиться перед возвращением домой.

“Какого хрена ты делаешь?” она кипела от учащенного дыхания.

“Смотри!” Джессика в ужасе указала вперед. “Он направляется к Грейфрайарз, Абс! Серые... монахи… Кладбищенский двор! Я ни за что не ступлю на самое посещаемое кладбище в мире ”.

Эбби не осознавала. Она потратила секунду, чтобы посмотреть мимо, где силуэт незнакомца болтался все дальше и дальше. На виду у всех расцвел печально известный Кирхьярд Грейфрайарз, считающийся домом различных злобных призраков, напоминающих о древней истории Шотландии. За входом, куда направлялся мужчина, черные деревья торжественно покачивались над древними надгробиями внизу. Эбби хотела подумать дважды, но ее любопытство к финалу великолепной мистерии было непреодолимым.

“Подожди, ты действительно рассматриваешь это?” Изумилась Джессика, все еще грубо дергая Эбби за руку. “Давай, давай выбираться отсюда!”

“Джесс”, - вздохнула Эбби, - “Я думала, ты будешь покруче этого”.

“А я думала, ты будешь более разумным, чем это”, - простонала Джессика. “Ты знаешь, какое дерьмо творится в том месте! Я ухожу ”.

Джессика сначала просто начала отступать, надеясь, что ее подруга последует ее примеру, но Эбби была слишком поглощена, чтобы двигаться. Ее пальцы неохотно разжались от пальцев Джессики, вызвав у нее разочарованный вопль.

“Ты это несерьезно”, - сказала Джессика, недоверчиво качая головой. “Ты это несерьезно!”

“Детка, я позвоню тебе, как только познакомлюсь с ним, я обещаю”, - пообещала Эбби нежным тоном.

“Ты будешь мертв”, - ответила Джессика, все еще качая головой.

Итак, две девушки с сожалением расстались, хотя Джессика удалялась от своей подруги гораздо медленнее, чем Эбби мчалась к своей цели. Она пересекла сходящиеся улицы в скудном лунном свете, все еще вдыхая запах его одеколона, когда проскользнула в заброшенное жилище суеверий и воспоминаний. Трава была короткой и влажной под ее неудобными ботинками, когда она кралась в тени деревьев, осторожно пробираясь между старыми камнями и пометками.

Это было довольно красиво, подумала она, и поразилась возрасту простых темно-серых памятников, выветренных и изъеденных временем. Он выглядел величественно, как персонаж из готического романа, шагающий к центру четырех ветхих надгробий. Они выглядели непримечательными и маленькими на фоне его возвышающегося силуэта, но это было все, что она могла наблюдать на данный момент.

Мужчина немедленно остановился и развернулся, отправив Эбби в толстый дуб, когда она скрылась из виду. Ее сердце бешено колотилось от волнения и небольшого страха, она задавалась вопросом, что произойдет, если он обнаружит, что она там прячется. Студентка зажмурила глаза и попыталась выровнять свое тяжелое дыхание. С небольшого расстояния она услышала звуки голосов, возможно, трех разных мужчин, она правильно расслышала. Слова на иностранном языке смутили ее, но по их поспешным словам и быстрой вербализации было ясно, что они спорили. Горячий шепот нарушил мертвенный покой огромного кладбища, пока она безжизненно стояла, ожидая, когда красивый незнакомец расстанется со своей компанией, чтобы она могла последовать за ним домой и, надеюсь, все же завязать разговор.

Внезапно Эбби услышала последовавшую за этим ссору, но она оставалась неподвижной, опасаясь разоблачения, пока пыталась выяснить, сколько людей было вовлечено. Земля слегка содрогнулась, когда один из мужчин с глухим стуком упал на лужайку, и вскоре после этого Эбби услышала, как хрустнула челюсть под ударом костяшек пальцев другого.

‘Сражайся! Боже, я умираю от желания увидеть, выигрывает ли он!" - подумала она. Но когда она попыталась взглянуть, мужество покинуло ее, и она вновь приняла свое положение. Треск костей прозвучал в тишине еще несколько раз, прежде чем прекратился, погрузив место в ночное спокойствие. Боясь появиться слишком быстро, Эбби подождала еще несколько секунд, прислушиваясь к шагам незнакомца.

Все, что она могла слышать, это странный автомобиль, мелькающий в Гордиевом узле улиц за пределами ограды, какую-то отдаленную музыку с вечеринки и шелест листьев вокруг нее, когда ночной ветерок шевелил их. Однако шагов не было слышно. Затаив дыхание, Эбби медленно наклонила голову вперед, чтобы заглянуть за твердую кору ствола, которая скрывала ее. К ее разочарованию, незнакомец исчез, как и тот, с кем он спорил.

Взволнованная своей бесплодной охотой и потерей времени на выпивку во время преследования, она вздохнула и вышла из безопасного укрытия. Отсутствие жертвы оставило ее совершенно разочарованной. Но что-то показалось ей настолько необычным, что она дважды проверила место, где в последний раз видела незнакомца. Глаза Эбби расширились от ужаса и недоверия, когда она ахнула при виде представшего перед ней видения.

“О, сладкий Иисус!” - завизжала она, прикрываясь руками.

Там, где раньше были четыре обычных надгробных знака, теперь к формации присоединилась каменная фигура. Это была статуя невысокого, полного мужчины, поднимающего руку в знак защиты, и он стоял на виду, сделанный из того же материала, что и надгробия.

“Это невозможно!” Прошептала Эбби про себя, пораженная нелепым появлением такой тяжелой статуи ни с того ни с сего. “Это просто чертовски невозможно!”

Пока иррациональность терзала ее мозг, Эбби поспешила к выходу, надеясь, что проснется с ужасным похмельем и в ее рассуждениях останутся только остатки кошмара. Она сбросила туфли и подхватила их в руки, мчась по улицам, где преобладал разум, и она не смела ни разу оглянуться назад на проклятое колдовство Грейфрайарз Киркъярд, оставшееся после нее.

Глава 2

Каблуки доктора Хейдманна застучали по безупречно отполированному полу музея. В руках он держал множество планов для своей предстоящей выставки, посвященной древнегреческому искусству, парадигме мифа, с помощью которой он надеялся пробудить новый интерес к красоте античной скульптуры. Сам художник-неудачник, он пытался донести до масс то, что не смог передать своим разбавленным талантом, несмотря ни на что. Джеймсом Хейдманном по большей части двигала исключительно любовь к искусству и страсть к просвещению современного ума о непостижимых сокровищах прошлого тысячелетия.

Его шаги эхом отдавались в коридоре великолепного Большого двора королевы Елизаветы II. Музей все еще был закрыт, но он должен был представить свои идеи кураторам до открытия сегодня, иначе он лишился бы своего места для рассмотрения. 50-летний мужчина худощавого телосложения носил свой фирменный галстук-бабочку, который с трудом компенсировал его растрепанные волосы и очки в круглой оправе. Когда он мчался по коридорам, великолепные работы архитекторов и художников вряд ли заслуживали его внимания, но он, безусловно, наслаждался запахом огромного комплекса, где он всегда хотел читать лекции.

Наконец, он пришел в зал заседаний, где он должен был встретиться с некой миссис Соула Фидикос, художественный куратор Проф. Хелен Барри и предполагаемый покровитель и благодетель, мистер Дэвид Пердью. Когда доктор Хейдманн добрался до официального фасада кабинета, где они ждали, он не мог не почувствовать, как его захлестнуло волнение. Естественно, он очень нервничал, но ради того, чего он пытался достичь такими глупыми порывами, пришлось отойти на второй план перед поставленной задачей.

Его потные пальцы открыли двери. Встреченный тремя очень дружелюбными профессионалами с чайными чашками в руках, доктор Хейдманн уже чувствовал себя лучше.

“Добро пожаловать, доктор Хейдманн”, - улыбнулся профессор Барри. “Я так понимаю, ты не заблудился в лабиринте этого Минотавра?”

“Почти”, - выдохнул он с облегчением.

“У меня давно было предложение внедрить голографические путеводители, чтобы знакомить людей с Британским музеем. Он гораздо больше подчеркивает эволюцию его царственности ”, - с юмором сказал доктору Хейдманну высокий худощавый миллиардер. Сбитый с толку и измученный Хейдман улыбнулся и кивнул, протягивая руку в знак приветствия. “Дэвид Пердью. Рад, наконец, познакомиться с вами.”

“О, для меня большая честь познакомиться с таким всемирно известным исследователем и изобретателем, как вы, мистер Пердью”, - задыхаясь, произнес доктор Хейдманн. “Пожалуйста, извините за влажные ладони. Я очень волновался, что опоздаю ”.

“Не проблема”, - усмехнулся Пердью. “И, пожалуйста, зовите меня Дэйв”.

“А это миссис Соула Фидикос, греческий историк и владелица одной из крупнейших частных коллекций античного искусства в мире, из своего прекрасного дома на мальтийской земле, ”Профессор. Барри представил серьезную на вид женщину в черном. Ее внешность очаровала доктора Хейдманна, но он знал, что лучше не пялиться. На самом деле, он почти не смотрел в глаза этой удивительно восхитительной женщине — странно, потому что в ней было очень мало эстетической красоты. Ее волосы были черными как смоль, как и ее глаза, под цвет ее одежды.

“Рад познакомиться с вами, миссис Фидикос”, - улыбнулся он, изящно пожимая руку леди для краткой формальности.

“Это доставляет мне удовольствие”, - ответила она. “Так приятно видеть, что мою страсть к древнему миру разделяют где-то в мире. Вряд ли это то, с чем я часто сталкиваюсь.” Ее замечание было адресовано Проф. Барри в шутку изобразил суровый взгляд, на что профессор отреагировал мгновенно.

“О, да ладно тебе, Соула! Я всегда был больше сторонником современного искусства, красочной палитры. Вы это знаете ”, - защищался доктор Барри. Пердью и Соула хорошо посмеялись над кратким оправданием профессора.

“Чай, доктор Хейдманн?” Она сменила тему, и он с готовностью согласился.

“Теперь расскажите нам о вашей выставке”, - попросил Соула, когда они сели за большой стол, чтобы ознакомиться с его проектами и предложениями.

“С чего начать”, - пробормотал Хейдманн, на мгновение застигнутый врасплох женщиной в черном.

“Начни с того, какие части ты должен выставить здесь, и если у тебя есть что-то еще не объявленное, о чем мир должен знать”, - успокоила она его хаотичный разум. Он находил ее завораживающей, даже в ее не слишком привлекательном обличье.

Большие темные глаза Соулы, ее нос, увеличенный самым утонченным образом, и небрежный вырез плохо сидящего нижнего белья привлекли его внимание. На предплечьях и шее она носила украшения, похожие на платину, но не похожие на те, которые предпочитало большинство женщин. Все они были толстыми и невыразительными, как твердая ртуть, украшающая дубленую шкуру. Кружево и вышивка украшали большую часть ее платья с глубоким вырезом, которое ниспадало до самых сапог, идеально облегая, возможно, самые совершенные изгибы, которые он когда-либо видел. Контраст между черным нарядом и зеркальными украшениями был заметен, но ее ногти были чистыми и лишь слегка отросли. Ее элегантности и богатству мешал небрежный личный хаос.

“Я приобрел некоторые классические работы с разрешения различных местных учреждений, таких как бронзовые изделия Риаче и павший воин из храма Афайи. Есть список экспонатов, которые мне пока удалось позаимствовать для выставки, но у меня действительно слишком много собственной коллекции ”, - сообщил он трем людям, пока их глаза изучали список и идеи, отмеченные в документах.

“Ваша собственная коллекция, доктор Хайдманн”, - упомянул Пердью с воодушевляющим интересом. “Где он хранится в настоящее время? Если вы хотите, чтобы они были выставлены, нам следует ознакомиться с деталями логистики и транспортировки, прежде чем решать, какие работы лучше всего подойдут для выставки ”.

Внезапно женщина в черном подняла голову, как кобра, ожидая ответа Хейдманна. Его несколько взволновало то, что она, казалось, была непреклонна в том, чтобы узнать местонахождение его коллекции. Возможно, он был просто напуган ее явно превосходящими ресурсами.

‘Прекрати быть таким чертовым параноиком, идиот", - сказал он себе. ‘Они не знают, откуда ты его взял. Насколько им известно, вы покупали эти изделия в течение своей карьеры. Сейчас не время колебаться.’

“Я надеюсь привезти некоторые из менее известных статуэток и мемориальных досок со своего склада в Корнуолле”, - улыбнулся доктор Хейдманн. Он был в восторге от возможности показать миру замечательные экспонаты, находящиеся в его распоряжении, и получить эксклюзивное освещение через отдел по связям с общественностью профессора. Отдел Барри.

“Это может быть сделано”, - подтвердил Пердью.

Доктору Хейдманну понравилось позитивное выражение Дейва Пердью. Финансирование его выставки выглядело неплохо, но он был не из тех, кто считает своих цыплят. Обе женщины просматривали его предложения и фотографии малоизвестных статуй, о которых он говорил. Это было сверхъестественно, как они отличались внешне. Один был греческого происхождения, другой британского. Один был одет в черную одежду, у него были темные, жесткие черты лица на фоне светлой кожи другого, светло-зеленые глаза и светло-каштановые волосы, на нем был безупречно аккуратный красный костюм.

Пердью заметил, как доктор Хейдманн рассматривал двух дам.

“Разительный контраст, не так ли?” - хихикнул он, полностью наслаждаясь реакцией сбитого с толку доктора Хейдманна.

“Э-э, да”, - он подпрыгнул. “Это просто так...”

“Очевидный, я бы сказал, его невозможно не заметить”, - согласился миллиардер.

Соула оторвала взгляд от фотографий высокой четкости, еще раз повергнув доктора Хейдманна в неловкое состояние. Она подождала несколько мгновений, прежде чем обратиться к нему, просто чтобы посмотреть, как он корчится под ее пристальным взглядом. Он был очень встревожен, одна вещь, которая ей в нем не нравилась, но она не была здесь главной.

“Доктор Хейдманн”, - сказала она своим авторитарным тоном. “У вас есть аутентификация… происхождение… для этих неизвестных предметов?” она наконец спросила.

“Да, миссис Фидикос. Для тех, у кого еще нет источников, есть заверенные записи о подлинности, основанные на изотопных анализах, проведенных для определения их возраста и происхождения, ” ответил он, сплетая пальцы на столе успокаивающим жестом.

Он обозначал ауру профессионализма, не говоря уже о желанном спокойствии, которое, как он понял, было так необходимо, чтобы убедить их. Пердью заметил, что Соула была необычайно очарована фотографиями, как будто она была с ними незнакома. Последнее было практически невозможно, поскольку Сула Фидикос была одним из ведущих мировых торговцев древностью, экспертом высочайшего уровня. Вряд ли когда-либо было произведение, выдающийся художник, эпоха или метод, о которых она не знала, особенно в греческом искусстве. В конце концов, она была преимущественно гречанкой, с непрерывной родословной, уходящей корнями во многие страны Средиземноморья.

Пердью отвел ее в сторону, когда доктор Барри и доктор Хейдманн пошли пополнить свои напитки.

“Ты выглядишь не в своей тарелке, дорогая Соула”, - сказал Пердью себе под нос. “Умоляю, скажи?”

Она не торопилась с ответом, сначала взглянув на Пердью с оттенком побежденного замешательства. Нахмурившись, она разочарованно вздохнула.

“Я не уверен, Дэйв. Что—то беспокоит меня в этих скульптурах - неизвестных”, - начала она, но ее мысли, казалось, витали далеко от ее рта.

“Ты думаешь, они мошенники?” он спросил.

“Понятия не имею”, - ответила она. Было ясно, что она сомневалась в их подлинности. “Я не говорю, что это не законный антиквариат, но...”

“Но что? Ты заставляешь меня затаить дыхание, старушка, ” убеждал он ее. “Если есть хоть малейший шанс, что он играет с нами, то я не буду финансировать эту выставку, даже зная, как отчаянно вы хотите возродить свое наследие и историю. Ты это знаешь.”

“Я знаю, Дэйв”, - простонала она. “Послушайте, если у него были записи о подлинности, мы не можем винить его. Все, что я хочу сказать, это то, что я обычно подвергаю сомнению работы, о которых лично никогда не слышала. ” Соула пожала плечами: “Возможно, мешает просто моя гордость, потому что я горжусь тем, что являюсь авторитетом в греческом искусстве, и вот появляется неизвестный академик, который знает о драгоценных артефактах, о которых я не имела представления, и владеет ими ”.

“Не так уж и нелепо, что ты так себя чувствуешь”, - согласился Пердью. “Я имею в виду, я бы чувствовал то же самое, если бы кто-то внезапно познакомил меня с технологией следующего уровня, разработанной на основе методов, которые я никогда не использовал сам. Но помимо этого, мне нужно знать, рискую ли я пожертвовать на безнадежное дело, Соула.”

“Нет, я думаю, что это абсолютно прибыльно. Я просто ошеломлен тем, что не знаю этих предметов. Тем не менее, вы знаете, что это не причина просто опровергать их подлинность. Я могу заверить вас, документы подлинные ”, - подтвердила она, и это было все, что Дейву Пердью нужно было услышать.

Возвращаясь к встрече, все четыре стороны обсудили детали установления крайнего срока выставки и уточнили все даты, чтобы облегчить предстоящий показ. Доктор Хейдман был в восторге. Слишком долго он ждал и хотел бы поделиться красотой своей собственной коллекции, которая теперь начинает приносить плоды. Он просто молился, чтобы никто никогда не узнал, откуда он раздобыл свои драгоценные артефакты.

Глава 3

Наслаждаясь успокаивающей безопасностью яркого эдинбургского утра, все еще нервничающая Эбби потащила двух своих подруг по колледжу в то место, где рано утром в воскресенье с ней произошел неприятный случай. Пара неохотно последовала за нехарактерно тихим руководством Эбби. Обычно она бы болтала без умолку, как заевшая пластинка, обо всем и вся, но сейчас она была сосредоточена и встревожена.

“Абс, мы верим тебе. Нам не обязательно идти до конца, понимаешь? Тебе не нужно нам ничего доказывать, ” заверила Джессика свою подругу. Она втайне стыдилась того, что покинула охотничий отряд Эбби и предоставила подругу самой себе защищаться. Если бы она осталась, по крайней мере, она бы знала, что могло привести Эбби в такое бешеное состояние к тому времени, когда она вернулась в хостел.

“На самом деле, Джесс, я делаю это не для того, чтобы что-то доказать. Мне просто нужно посмотреть, не ошиблась ли я в том, что увидела ”, - объяснила Эбби.

“Ошибся в чем?” Спросила Сара. Она была общей подругой, которая оказалась в неудачном положении, оказавшись свободной на целый день, и впоследствии была вынуждена сопровождать их.

“О том, что я видела”, - нетерпеливо отрезала Эбби.

“Итак, мы ищем статую?” Спросила Джессика, глядя на Сару в поисках поддержки.

“Говорю вам, когда я туда добрался, там было всего четыре окровавленных надгробия. Ну, до того, как я спрятался. После того, как дерьмо поразило вентилятор, я вышла ... ” она запнулась от воспоминания, которое все еще пугало ее до смерти, “... Я вышла ... и там была цементная статуя мужчины в натуральную величину, выполненная в невероятных деталях. Клянусь Богом!”

“Подожди,” Сара нахмурилась, “он просто появился там из ниоткуда? Это чертовски нелепо по любым стандартам ”.

Эбби повернулась, прежде чем Джессика смогла жестом попросить Сару не ковырять эту коросту, и посмотрела ей прямо в глаза. “Я знаю, идиот. Это именно то, что меня чертовски напугало, и почему я должен пойти и посмотреть, что произошло на самом деле. Я не был настолько пьян!”

Сара съежилась от резких слов Эбби, но она обещала Джессике, что придет. Они перешли улицу ко входу на кладбище Грейфрайарз. Эбби не смогла достаточно быстро добежать до места.

“Вы уверены, что знаете, где именно он был?” Спросила Джессика, пытаясь не отставать. “Боже, я всегда ношу самую плохую обувь”.

“Да, я помню точное место. Вон то дерево, ” воскликнула она, указывая на большой дуб, не доходящий до четырех простых надгробий. Когда она приблизилась с колотящимся сердцем, она быстро поняла, что изображение пропало. Его рост 5 ”10’ заметно выделялся бы среди камней, ни один из них не был выше четырех футов. в высоту.

Эбби резко остановилась. Ее руки безвольно свисали по бокам, она осматривала место, выглядя совершенно обезумевшей. Вскоре после этого ее догнали друзья, тяжело дыша и уперев руки в бедра, где это отвратительное жало напомнило им, что они больше не в форме. Когда они отдышались, они также огляделись в поисках того, что описала Эбби, но из-за отсутствия доказательств им пришлось признать, что она, должно быть, вообразила это в состоянии алкогольного опьянения.

“Это невозможно”, - выдохнула она, ее щеки вспыхнули. “Он стоял прямо там, в середине той секции. Я стоял прямо здесь!” Она настаивала на своем рассказе, хотя доказательств не было. Ее друзья знали, что ничто и никогда не могло привлечь внимание Эбби дольше, чем на пять минут, не говоря уже о том, чтобы заставить ее вцепиться, как питбуль в яйца грабителя.

“Ладно, смотри, это место огромное. Давайте просто продолжим идти и посмотрим, сможем ли мы увидеть это дальше ”, - предложила Сара, пытаясь казаться полезной и надеясь, что это прозвучит так, как будто ей было интересно. Эбби бросила на нее тяжелый взгляд.

“Я была прямо здесь, черт возьми, Сара!” - теперь она кричала. “Он был прямо там! Прямо здесь!”

Джессика медленно прогуливалась по окрестностям, просто чтобы подбодрить свою подругу. Но там, куда Эбби указывала своей решительной рукой, Джессика остановилась. На ее лице отразилось изумление.

“Детка, возможно, ты захочешь посмотреть на это”, - сказала она Эбби. Ее лицо открыло то, чего не раскрыл ее рот, что побудило Эбби подбежать к ней.

“Святое дерьмо! Я же говорил тебе! Я говорила тебе!” - взвизгнула она. Три девушки стояли вокруг участка примятой травы, примятого чем-то чрезвычайно тяжелым, которого теперь не было, придавленного идеальной формой двух следов. По краям темная почва проникла сквозь отмирающие зеленые стебли там, где массивный камень вонзился в землю.

“Ни за что”, - прошептала Сара. “Так куда же он делся?”

Над этим вопросом никто из них еще не задумывался, но теперь, когда они разрешили загадку, действительно ли Эбби видела то, что думала, они могли сосредоточиться на следующей головоломке.

“Кто-то, должно быть, забрал его через некоторое время после того, как я ушел?” Эбби размышляла.

У Сары были проблемы с этой теорией. “Значит, они просто приехали и погрузили гранитную или какую-то еще каменную статую на грузовик? Чем они его подняли? И если они привезли сюда грузовик, где следы? Весь газон по-прежнему нетронутый ”.

“Так рада, что ты привезла с нами "Шлюшку Холмса", Джесс”, - пошутила Эбби, подталкивая подругу локтем. Она уже начинала походить на саму себя, теперь, когда они поверили ей во всем этом деле.

“Знала, что она сможет разгадать тайну”, - засмеялась Джессика. “Давайте посмотрим, сможет ли она разгадать нечто большее, чем тайну исчезнувшей салями, не так ли?”

“О, отвалите, вы двое”, - парировала она, опускаясь на корточки, чтобы получше рассмотреть примятую траву. Она искала какие-либо признаки похищения, но не было никаких отпечатков, следов шин, подошв или каких-либо указаний на то, что статуя была вывезена обычными способами.

Затаив дыхание, двое других наблюдали, как Сара исследует почву ладонью, чтобы определить, была ли она влажнее, чем эпицентр. В конце концов, она подняла глаза и покачала головой. “Я должен признать, ребята. Это секретное дело, вот это.”

* * *

Покидая Грейфрайарз, хотя у Эбби не было ничего, кроме предположений, по крайней мере, Эбби доказала, что она не была сумасшедшей из-за того, что, по ее словам, она видела. Теперь у нее было два свидетеля того, что было очень реальным, а не какой-то пьяной галлюцинацией. Сара, например, была полностью захвачена тайной и не могла перестать выдвигать теории двух других. Джессика, с другой стороны, была сыта всем этим по горло и просто хотела уйти со склада древних костей и пойти выпить чашечку кофе.

“Не мог бы ты уже закрыть это?” Джессика застонала на Сару во время одного из ее предположений, но Эбби была полностью за это.

“Давай, детка; это то, о чем мы должны подумать, верно? Я не говорю, что мы должны ломать над этим головы, но ... но ... Тебе не кажется, что это просто немного странно? ” Спросила Сара.

“Я думаю, это так”, - отметила Эбби, отправляя в рот еще одну жвачку.

Джессика бросила на нее тяжелый взгляд: “О, конечно, ты знаешь! Я понял. Я понимаю, что это странно, и все такое, но я просто хотел бы поговорить о чем-нибудь другом несколько минут, ради Христа! Можем мы просто немного поговорить о чем-нибудь нормальном?”

“Хорошо”, - ответила Эбби с тем же безразличием, что и раньше, в то время как Сара решила перекрыть доступ к своему расследованию странностей на кладбище. Они решили прогуляться по Джордж-сквер, чтобы убить время перед безумием перед экзаменом на следующей неделе.

К следующему вторнику все для трех студентов снова стало относительно нормальным. Мысли о приключенческих выходных теперь уступили место занятиям и подготовке к тестам, не говоря уже о некоторых новых разделах их предметов, изучаемых приглашенными лекторами со всего мира. Несколько профессоров и докторов наук из других стран приехали в учебное заведение, чтобы заинтересовать студентов в стремлении преуспеть - психологическая уловка, которая, по мнению декана, могла бы поддержать их мотивацию.

Кроме того, в связи с новыми выставками в различных музеях и художественных галереях Великобритании в следующем месяце, это был хороший способ пробудить интерес к множеству рассматриваемых тем. В Эдинбургском университете популярные курсы и лекции были более современными — науки и профессии, связанные с бизнесом, занимали первое место, уступая место журналистским увлечениям, — но Эбби и Сара нашли одну лекцию, которая вызвала у них особый интерес.

Сара и Эбби пытались убедить Джессику присоединиться к ним на сеансе, но она решила сделать перерыв в их непрекращающихся дискуссиях. В конце концов, она была экономическим аналитиком и специализировалась в бизнесе, не имея реального интереса к остаткам старого света.

“Это произойдет сегодня вечером, в 8 часов вечера, Джесс. Давай, просто ради забавы”, - настаивала Эбби, входя в спальню Джессики.

“Нет, не интересуюсь”, - ответила Джессика. “Послушай, я не хочу, чтобы это звучало как капля ...”

“Ну, ты понимаешь”, - перебила Эбби.

“... но я действительно не увлекаюсь этим жутким, старым музейным дерьмом с реликвиями, как ты и Сара, ясно? Я имею в виду, как бы тебе понравилось, если бы я потащил тебя на исследование по макроэкономике и фискальной политике, которые влияют на занятость в стране ...” Джессика сбивчиво произнесла.

Для Эбби было достаточно скучных слов.

“Хорошо! Ладно, ты высказал свою точку зрения, ” она закатила глаза. “На самом деле, у тебя есть. Я понял. Я просто не могу поверить, что вы не находите этот материал таким же увлекательным, как мы. Это все равно, что провести Самайн в одиночестве. Он такой тусклый”.

Джессика нахмурилась, бросая книги на стол: “Вот так! Я скучный.”

Эбби застонала. Она только что открыла шлюзы для вечеринки жалости к Джессике Пенни.

“О, Господи”, - вздохнула Эбби. Отказавшись играть в игру Джессики, она выбрала другую технику выхода. Время до лекции все равно истекало, а ей все еще нужно было встретиться с Сарой. “Послушай, ты прав. Ты не скучная, особенно на Хогманае, а?” она подмигнула и хихикнула, чтобы отвлечь Джессику от текущей темы.

“Да, пока ты это помнишь!” Джессика неохотно улыбнулась. Она была удовлетворена тем, что ее подруга, по крайней мере, пыталась подбодрить ее, но втайне она ненавидела Эбби и Сару за то удивление, которое они все еще испытывали к более загадочным вещам мира. Она хотела быть похожей на них; она действительно хотела, но она просто не была такой. Ее интересы лежали среди более приземленных, упорядоченных вещей, которые составляли систематические протоколы функционирования мировых денежных и социальных систем. Джессике нужны были правила, конкретные доктрины и формулы, чтобы выжить, и она ничего не могла с этим поделать. В отличие от своих друзей, она не преуспевала в хаосе и случайности, как бы ей ни хотелось принять их свободомыслие, безрассудные мантии.

“Так что иди и наслаждайся своей нелепой лекцией о… еще раз, что это было? ” спросила она.

Эбби буквально светилась от возбуждения. “О, это называется "Потерянный пантеон: всемогущество коррумпированной власти", и это все о том, как темная сторона мифологий оказалась слабее, чем она есть на самом деле. Он подарен каким-то профессором из Афин.”

“Были”, - поправила ее Джессика.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросила Эбби, удивленная тем, что Джесс проявила достаточно интереса к разговору, чтобы обнаружить свою ошибку.

“Ты сказал, что темные божества показаны слабее, чем они есть. Эти вещи никогда не были реальными, милая. Не тогда и уж точно не сейчас, ” прямо сообщила ей Джессика.

“Семантика”, - парировала Эбби в знак отказа от аргументации, которую она не собиралась поддерживать, если не хотела пропустить свою лекцию. “В любом случае, увидимся позже, хорошо? Мы все еще собираемся в паб сегодня вечером?”

“Я так не думаю, Эбс. Я устал от непрерывных тестов, и еще один будет послезавтра. Я встречусь с тобой позже на неделе, эй?” Джессика улыбнулась.

“Готово!” Эбби усмехнулась и встала, чтобы уйти. “Не учись слишком усердно сейчас! В эту пятницу мне понадобится собутыльник!”

Ее голос исчез за закрывающейся дверью, оставив Джессику чувствовать себя совершенно одинокой, вопреки ее мастерски разыгранной шараде.

Глава 4

Доктор Хелен Барри довольно улыбалась, проходя сквозь толпу посетителей Британского музея. С тех пор как в музее открылась новая выставка античного греческого искусства, произошел приток посетителей не только из местных, но и со всего мира. Однако наибольшее внимание академического сообщества привлекли три скульптуры в натуральную величину, представленные в начале выставки. Подобно Суле Фидикос, одному из двух спонсоров, предоставляющих свои частные коллекции Британскому музею на следующие три недели, проф. Барри находил неизвестные фрагменты чужеродными и жутковатыми.

С другой стороны, учитывая интерес, проявленный к работам, она не собиралась жаловаться. Взлетели продажи билетов на частную лекцию доктора Хайдманна, которую он проводил для коллекционеров раз в день. Общественные пожертвования достигли пика, и на первый план вышли новые благотворители из разных стран, никогда ранее не имевших отношения к искусству в Британии. Большая часть последнего, по-видимому, была вызвана прямым влиянием доктора Хайдманна через его собственных бывших коллег или спонсоров, ранее помогавших ему в приобретении некоторых из его уникальных предметов.

“Не смотри так серьезно, Хелен”, - выговорил женский голос, заставив бедного куратора вздрогнуть. Хелен хлопнула себя рукой по груди и у нее перехватило дыхание: “Иисус, Соула! Не делай этого!”

Соула Фидикос от души рассмеялась и утешила куратора быстрым объятием. “Прости”, - извинилась она, все еще хихикая в одиночестве. “Почему ты такой нервный? Смотри, ” она указала на очередь, “ выставка имеет ошеломляющий успех, моя дорогая. Тебе не о чем беспокоиться. Осмелюсь предположить, что в этом старом музее вам уже много лет не уделяли такого внимания.”

“Нет, насчет этого ты абсолютно права, Соула”, - признала Хелен, все еще пытаясь выровнять сердцебиение. “Я просто не могу избавиться от чувства мурашек, но три статуи Хайдманна. И то, как он их называет, просто выводит меня из себя ”.

“Я видела это”, - безразлично усмехнулась Соула. “Где вы приобрели предмет под названием ‘Сын Циклона-Б’? Каковы два других? Что-то, что показывает, насколько неоднозначным был Хейдманн, называя их ... ”

Хелен повернулась лицом к Суле перед большой картиной, делая вид, что обсуждает произведение искусства, но она была того же мнения, что и греческие миллионеры. “Остальные называются "Кл &# 243;нос &# 178;" — одно название для двух статуй - которое греческое, не так ли?”

Соула кивнула. “На моем родном языке это означает ‘клон’, но здесь есть еще одна странность. Две статуи, вероятно, являются причиной небольшого числа два, вы знаете, что делает его ‘Клоном в квадрате ”.

Хелен была ошеломлена. Теперь это имело для нее больше смысла.

“Ах, я думала, что ‘Кл óнос’ - это ошибочная интерпретация Хайдманном Кроноса, греческого титана”, - сказала она Суле, которая медленно покачала головой.

“Сначала я тоже так думал, но тот факт, что есть два камня одинакового размера и особенностей, объяснил это мне. Доктор Хейдманн довольно нервный парень, вы заметили? Я могу ошибаться, но он, кажется, встревожен, когда находится рядом с нами ”, - заметила Соула, оглядывая свое многолюдное окружение, чтобы увидеть, был ли он там.

Хелен улыбнулась: “На самом деле, он признался мне в этом. И это твоя вина ”.

“Он сделал?” Спросила Соула.

“Да, он сказал мне, что, находясь в присутствии кого-то столь знающего и честного, как ты, он очень нервничал. Послушай, я знаю этого человека несколько лет, и он никогда не был робким, но я понимаю, что он находит твой рост пугающим и пленительным в целом ”, - объяснила Хелен от имени своего старого знакомого.

“Чушьсобачья. Это из-за денег”, - прохрипела Соула своим сильным голосом, выглядя, тем не менее, очень удивленной.

Две женщины хихикали перед выдающейся картиной, которую они притворились, что обсуждают, где их и нашел помощник Хелен.

“Профессор Барри! Профессор, слава Богу, я нашел вас. Я повсюду искала тебя”, - маленькая студентка вздохнула с облегчением. “Прошу прощения, что прерываю”.

“Без проблем, Гейл”, - ответила Хелен. “В чем дело, любимая?”

“Это могло быть ничем, но ты знаешь меня. Я просто хочу убедиться, что ты в курсе событий”, - сказала Гейл.

“Это личное дело?” Спросила Соула. “Должен ли я извиниться?”

“Нет, нет, миссис Фидикос, ни в коем случае”, - сердечно запротестовала Гейл. “Я просто хотел позволить Проф. Барри знает, что метеорологический канал предсказал землетрясение, которое может обрушиться на Лондон в течение следующих 24 часов.”

“Землетрясение?” Соула нахмурилась.

“Спасибо тебе, Гейл. Я разберусь с этим и посмотрю, нужно ли нам принимать меры предосторожности, хорошо?” Хелен заверила свою помощницу.

“Хорошо, профессор. Увидимся в офисе, ” ответила Гейл, поворачиваясь на каблуках и направляясь к административным помещениям.

Соула и Хелен обменялись долгим взглядом, обе пытаясь определить законность и срочность такого заявления. Хелен глубоко вздохнула.

“Я полагаю, просто в целях безопасности нам следует вызвать ремонтников, чтобы обеспечить сохранность скульптур и ваз, выставленных на всеобщее обозрение”, - сказала она Суле.

“Хорошо, ты сделаешь это. У меня есть предыдущая встреча, на которую нужно попасть в Оксфорде, так что я сейчас уйду. Пожалуйста, немедленно дай мне знать, если есть что-то, о чем мне следует знать, Хелен”, - попросила Соула, положив свою украшенную драгоценностями руку на плечо Хелен Барри.

“Я так и сделаю”, - кивнула Хелен.

Она направилась к выставочному залу средних размеров, специально оборудованному для выставки древнегреческого искусства, где были со вкусом представлены коллекции Соулы и Хайдманна. Комната была оформлена таким образом, чтобы создать ощущение древности, как будто это был храм тысячелетнего прошлого. Даже кондиционер был изменен, чтобы каждые несколько часов подавать аромат специй, грязи и благовоний, чтобы эффективно улавливать запах старого папируса и заплесневелых саркофагов и придать экспонату аутентичный вид.

Несмотря на то, что в зале находилось по меньшей мере 60 введенных в заблуждение посетителей, бесцельно заинтригованных изучением поразительной плавности и совершенства произведений искусства, Хелен все еще чувствовала себя неловко при виде работ Хайдманна.

Среди перешептывающихся зрителей она направилась к секции экспозиции доктора Хейдманна, проверяя прочность предметов и то, как они закреплены на подставках, установленных обслуживающим персоналом, который ее изготовил. Он показался ей надежным, но, конечно, Хелен не была экспертом.

Она не могла удержаться, чтобы еще раз не обратить свой взгляд на удивительно точные скульптуры со странными названиями. На самом деле, она была очень взволнована, увидев доктора Джеймса Хейдманна снова, чтобы спросить его, как он определился с названиями. С другой стороны, она задавалась вопросом, были ли они уже названы так, когда он их приобрел.

В любом случае, их идентификация сделала их не менее завораживающими по форме. Всего их было три, в смысле статуй. Другие предметы, которыми владел Хайдманн, существовали в виде керамики и гравированных табличек из известняка и глины. Хелен и Соула оценили прекрасное совершенство человеческой осанки и упругости в тот день, когда были доставлены изделия. Однако, по словам Сулы Фидикос, было необычно, что в двух фигурах не было эпирского известняка или следов более прочного пентеликонского мрамора, что гарантировало, что произведения искусства не будут слишком легко трескаться или крошиться. И все же они были здесь, им было тысячи лет, согласно их записям, в хорошем состоянии.

Она не могла не найти их совершенно завораживающими, сродни гротескному блеску, представленному в музее Фрагонара в Париже. На самом деле, три скульптуры доктора Хейдманн очень сильно напомнили ей освежеванные трупы, созданные французским анатомом 18 века Онором é Фрагонаром. Возможно, именно поэтому она испытывала к ним жуткое очарование. Это было похоже на то, что я стал свидетелем последствий аварии на шоссе. Она не могла отвести взгляд, не изучив самые тривиальные аспекты фигурок, вплоть до видимых пятен на их коже. Хелен поежилась от холода, который она почувствовала, изучая две переплетенные статуи, всего в футе от другой скульптуры.

У подножия их платформы их странное название все еще сбивало ее с толку. Казалось, он привлекает к себе внимание — "Kl ónos ²".

Хелен посмотрела на статую слева по сравнению со статуей справа. Они были в точности одинаковы по росту и телосложению, но им не хватало характерной для той эпохи мускулатуры, из-за чего они казались почти крепкими. Тем не менее, их мускулатура была чрезвычайно хорошо отображена в идеальном анатомическом мастерстве. На мгновение Хелен представила "Давида’ Микеланджело в образе воина или центуриона, и это было бы похоже на "Кл óнос & # 178;‘.

Если бы не ее глубокие познания в греческом и итальянском искусстве в целом, Хелен не смогла бы отличить ‘Кл óнос ²" от "Сына Циклона-Б’. Она едва могла различить несоответствия, но могла точно сказать, где они отличались.

* * *

“Переплетенные тела ‘Kl ónos ²’ изображают не сросшихся близнецов, а двух мужчин, слившихся в вынужденный симбиоз, хотя и одного вида. Ни на одной из голов нет черт лица, однако скульптор придал им четкие линии челюсти, чтобы подчеркнуть их независимость ”, - прогремел доктор Хейдманн позади Хелен, заставив ее вздрогнуть.

Чувствуя себя глупо из-за своей реакции, она захихикала вместе с веселой группой людей, которые последовали за лектором к его произведениям для более подробного урока.

“Мои извинения, профессор. Барри, ” доктор Хейдманн улыбнулся. “Мы не хотели пугать вас возвращением в каменный век”.

Люди из его группы виновато улыбнулись куратору, когда она застенчиво покачала головой. “Мне жаль, доктор Хейдманн. Я просто...”

“Да, я уверен, что они установили его, чтобы хорошенько напугать, не так ли?” - сказал он громко, чтобы угодить и своим последователям. Группа пробормотала что-то невнятное при виде поразительных изображений и вскоре забыла о кураторе, который решил присоединиться и получить представление о том, как сам Хайдманн воспринимал работы.

“По сути, ” профессионально продолжил он, “ они являются символом поражения социалистов, не так ли? Скорее, мне хотелось бы думать, что художник хотел изобразить эффективность двойственных амбиций, когда они ассимилируются в рамках одной идеологии ”.

Хелен отметила позу двух фигур, которые, казалось, тянулись к небу, в то время как слова Хейдманна звучали у нее в голове. Лица обоих были пустыми, головы без ушей, а тела обнаженными, в то время как их ступни были прибиты вместе и связаны толстой веревкой, превосходно вырезанной из известняка в мельчайших деталях.

“Что придает скульптурам особый эллинистический вид, как вы увидите, так это манера вырезания однородных локонов на их головах, в отличие от знаменитых бюстов того времени, отражающих человеческие качества философов и богов”, - проповедовал он, указывая на другие образцовые изделия из коллекции Сулы Фидикос в зале.

Люди кивнули в знак согласия, и Хелен впервые обратила внимание на эти мелкие детали. Волосы на ‘Klónos ²’ были мелкими, мириадами полос, тщательно нанесенных на известняк. Только сейчас она поняла, насколько по-настоящему уникальными были эти изделия.

“Зачем художнику понадобилось делать им прически, если они не были настолько важны, чтобы иметь лица?” - спросил один из младших участников группы, шотландский парень худощавого телосложения, учившийся в старших классах.

Джеймс Хейдман воспользовался моментом, пока все ждали. Наконец, он пожал плечами с юмористической ухмылкой: “Кто знает, может быть, скульптором была женщина, которая считала мужчин безликими и все же настаивала на том, чтобы ухаживать за ними”.

Юноша выглядел удовлетворенным уклончивым комментарием, поскольку остальная часть группы сочла ответ Хейдманна вежливым признанием того, что он не знал. Хелен удивленно покачала головой, но у нее был свой собственный вопрос.

“Доктор Хайдманн, когда вы приобрели эти предметы, ” громко спросила она, чтобы привлечь всеобщее внимание, “ они были установлены вертикально или лежа?”

Он бросил Проф. Барри бросает на него недоуменный взгляд: “Какая разница, профессор?” Он попытался улыбнуться, чтобы сохранить беззаботный характер лекции, но она могла видеть, что по какой-то причине он совсем не был доволен ее вопросом.

“На самом деле, никаких причин, кроме любопытства, доктор. Мне просто интересно, потому что, если вы приобрели ‘Kl & # 243; nos & # 178;’ в положении лежа, возможно, это было намерением скульптора, вот и все ”, - отметила Хелен Барри. “Возможно, смысл художника проявился бы по-другому, если бы произведение находилось в своем первоначальном положении”.

“Я уверен, что это не имело никакого значения, профессор. Барри, ” резко ответил Хейдманн. “Скульптура по-прежнему обладает точно такими же чертами, что делает ее неактуальной”.

“Конечно”, - уступила Хелен. И с этими словами она повернулась, чтобы пойти и заняться какой-то административной работой, улыбаясь про себя.

Глава 5

Незадолго до 8 часов вечера лекционный зал медленно заполнялся. Было довольно много людей, заинтересованных в том, что лектор мог предложить в плане того, что, безусловно, было точкой зрения Адвоката дьявола на менее популярных богов основных мифологий.

Сара и Эбби уже заняли свои места во втором ряду от начала, поскольку большинство студентов и преподавателей предпочитали места в дальнем конце аудитории.

“Я чувствую себя избранной”, - прошептала Эбби своей подруге.

Сара усмехнулась: “Ты выбрал эти места, идиот. Хочешь сесть сзади? У нас еще есть время, если ты хочешь переехать.”

Но лицо Эбби застыло в изумлении, она смотрела мимо своей подруги в темные углы зала, куда не доставал яркий свет зрительного зала.

“На что ты смотришь?” Спросила Сара.

Только губы Эбби шевелились, в то время как ее взгляд оставался прикованным к ее цели. Выражение одержимости и страха смешалось на ее лице, когда ее холодная рука сжала предплечье Сары. “Не смотри сейчас. Ты увидишь его достаточно скоро ”.

“Это звучит смутно зловеще”, - пробормотала Сара. Она не была уверена, что думать о выражении лица своей подруги, но, во всяком случае, это пробудило ее интерес. “Эбби, ты собираешься держать меня в напряжении? Когда ты говоришь мне не смотреть, мне вроде как хочется убежать и спрятаться. Очень жуткий.”

“Тсс”, - убеждала ее подруга. “Будь спокоен”.

“Почему?”

Эбби говорила как человек в трансе. “Это он, Сара. Боже мой, это мужчина, за которым мы с Джесс гонялись прошлой ночью. Это тот же самый парень!”

“Потрясающе!” Сара улыбнулась. “Теперь ты можешь узнать его номер”, - она подмигнула и толкнула локтем подругу, но Эбби это ни в коей мере не позабавило. “Что не так?”

Впервые с начала разговора Эбби встретилась взглядом с Сарой в срочном порядке. “Ты забыла, что произошло на кладбище после того, как я выследил этого человека, Сара? Я не уверен, что он тот, кого я хочу знать более близко, чем на приличном расстоянии ”.

“О”, - ответила Сара. “Я забыл об этой части”.

Профессор Мэгги Макинтайр, глава отдела кельтских и шотландских исследований, поднялась на трибуну, и основное внимание было направлено на нее, когда она двигалась. Наконец, она встала перед микрофоном, сделав паузу на мгновение, прежде чем заговорить.

“Добрый вечер, дамы и господа. Большое вам спасибо, что присоединились к нам в этом увлекательном изучении классической мифологии и ее предполагаемых забытых качеств, касающихся менее известных аспектов Пантеона ”, - 61-летняя академик улыбнулась в темноту перед ней. Желтый свет, падавший на нее, отбрасывал тень позади нее, которая придавала ей определенно титанический вид, и Эбби не могла не почувствовать намек на страх при виде этого. “Для меня большая радость и честь этим вечером приветствовать нашего приглашенного докладчика из Университета Обскурум в Пирее, Греция”.

Свет в зале потускнел, вызвав у Эбби отчетливое чувство тревоги, которое она не могла объяснить. Она больше не могла его видеть, но что-то двигалось в темноте с правой стороны подиума, когда проф. Макинтайр наконец объявил имя человека, которого Эбби видела во сне, превратившемся в кошмар.

“Профессор Коста Мегалос”, проф. Макинтайр гордо улыбнулась и зааплодировала вместе со зрителями, глядя в сторону темного угла, откуда появился ее гость. Когда высокий худощавый мужчина вышел на подиум, Сара вытаращила глаза, очарованная его ретро-очарованием и неоспоримой красотой. Она сжала руку Эбби: “Боже мой, он великолепен! Неудивительно, что ты следовала за ним по всему Старому городу.”

Однако на этот раз Эбби не разделяла ее восхищения. Для нее имело значение только то, что он был замешан в чем-то зловещем, чего она все еще не могла осознать. Более того, она понятия не имела, о чем была жаркая дискуссия на кладбище или как люди, которых она там видела, казалось, просто исчезли после того, как она услышала ужасный звук, который издала статуя, которую она затем увидела.

Теперь, когда она смотрела на него у всех на виду, ее чувствам был брошен вызов. В ней все еще чувствовались следы юношеской страсти к симпатичному профессору, однако, без сомнения, странные обстоятельства, при которых он исчез той ночью, заставляли ее более чем настороженно относиться к нему. Когда Сара падает в обморок рядом с ней, было бы трудно слушать его лекцию без предубеждения.

“Заткнись”, - жестко прошептала она сквозь аплодисменты.

“Извини, ” игриво проворчала Сара, - но, черт возьми!”

“Я знаю, я знаю”, - согласилась Эбби, “но я пытаюсь увидеть его таким, какой он есть, а ты не помогаешь, похотливая сучка”. Но Эбби не могла не улыбнуться реакции своей подруги. По крайней мере, теперь она знала, что не из-за употребления алкоголя она вела себя той ночью как королева кошек во время течки. У Сары была такая же реакция.

“Как ты думаешь, что он собирается делать? Изменение формы прямо здесь? Раствориться в воздухе? Сделайте прекрасную статую из проф. Макинтайра посадят в южном квартале?” Сара нахмурилась, когда аплодисменты стихли.

Эбби только вздохнула. “Он по умолчанию выглядит подозрительно”.

“Он похож на Иисуса в стиле стимпанк”, - прошептала Сара с озорным стоном, когда мужчина начал говорить перед ними.

“Большое вам спасибо и добро пожаловать на мою лекцию ‘Потерянный пантеон: всемогущество коррумпированной власти’, исследование влияния религии и социальной традиции на отвержение и демонизацию менее добродушных божеств из центральных мифологий современной эпохи”, - улыбнулся Коста.

“Он невероятно обаятелен, не так ли?” Сара упала в обморок.

“Да, как ты думаешь, почему я так долго преследовал его?” Эбби подмигнула.

“Жаль, что ты не поймал его. Боже милостивый, за него можно умереть, ” прошептала Сара, краснея, как девственница на стриптиз-шоу.

“Прежде всего, я хотел бы обратить ваше внимание на роль так называемых монстров в старых легендах. Теперь, исходя из того, что я обнаружил во всех своих исследованиях, я пришел к пониманию, что практически все мифологические существа в какой-то степени являются монстрами ”, - он сразу же приступил к своей лекции. Позади него загорелся экран с самыми известными изображениями греческих, римских и скандинавских богов на протяжении всей истории.

“Как вы можете видеть, все они были приравнены к людям теми философами, священниками и историками, которые увековечили их наследие. И они ни в коем случае не были непривлекательными, верно?” спросил он, игриво подмигнув, что заставило аудиторию тихо захихикать от юмора. Коста на мгновение отступил назад, чтобы зрители могли увидеть изображения Венеры, Зевса, Посейдона и многих других.

Затем он вернулся к микрофону, и его добродушное поведение исчезло, оставив его глаза темными с идеально подобранным взглядом поверх голов слушающих людей. Он тяжело оперся на подиум и говорил зловещим низким тоном для драматического эффекта.

“Но что делает монстра? Что, если я скажу тебе, что эти боги вовсе не были прекрасны?” Он сделал паузу, оставив аудиторию погруженной в неловкое молчание, которое почти имело смысл. “Что, если я скажу тебе, что они даже не были похожи на людей? В конце концов, ” сказал он, опуская взгляд и прямо пронзая Эбби взглядом, “ разве монстр не может прятаться за красивым лицом?”

Ее сердце остановилось, но оно не содрогнулось от привязанности или влечения. Эбби была в ужасе, зная, что он обращался непосредственно к ней и что он что-то категорично ей говорил. Испуганная студентка с трудом сглотнула, но во рту у нее пересохло, как в пустынных храмах, изображенных за рамкой Косты.

После того, как он задержал на ней взгляд на долгое мгновение, приостановив ее в испуганном ожидании, он продолжил сканировать свою аудиторию, как и раньше, пока говорил. По тону его голоса слушатели могли быстро определить, что уважаемый профессор Коста Мегалос не был поклонником знаменитых божеств. Его слова были изогнуты в презрении и искажены презрением, как будто они лично обманули его.

“Многие из вас никогда не задумывались о том, что эти хорошо известные, по-видимому, доброжелательные и могущественные боги могли бы быть чем-то совершенно иным, чем хотели видеть их подхалимы и поклонники. Моя точка зрения, леди и джентльмены, заключается в том, что у этих почитаемых богов был образ монстров ”, - взревел он, указывая на картину с изображением Зевса, командующего горой Олимп. “Боги...” он остановился, чтобы перефразировать, “... никогда не были гуманоидами. На самом деле, им просто дали человеческие имена и форму, чтобы оправдать их бессердечные и отвратительные намерения, с которыми они навязали свои силы человечеству. Они были бесформенными, преднамеренными аспектами человеческих эмоций. Они прятались внутри нас, используя наши Богом данные лица, чтобы скрыть свою отвратительность, контролируя наше настроение, наш выбор и судьбы. Дамы и господа, боги - это не люди, они - вещи.”

Коста сделал глоток воды, в то время как зрители отреагировали очень слабо, некоторые заерзали на своих местах, другие смотрели друг на друга. Профессор увидел это и решил усмирить свои собственные страсти ради блага собрания. Он усмехнулся: “Вы должны извинить мою серьезность, друзья мои. У меня есть горячая потребность исправить недоразумения. Видели бы вы меня на свадьбе!”

Аудитория ответила оглушительным взрывом смеха, к их большому облегчению. Но Коста только начинал. Теперь, когда он дал им некоторую передышку, он продолжил обнажать истины.

“Так, на чем я остановился? О да, эти боги были вещами”, - заявил он, приняв сознательное решение использовать прошедшее время для тех, кому мысль об их существовании показалась немного чересчур. “Боги были силами, неумолимыми энергетическими сущностями, которые могли искажать логический ум и направлять кроткую волю на то, чтобы делать то, что им было нужно для их конкретной задачи. Давайте возьмем Афродиту. Афродита была изображена как красивая молодая женщина с невинной внешностью, хотя на самом деле этот образ был всего лишь отображением похоти и тщеславия, которые она вселяла в смертных ”, - объяснил он, ни разу не взглянув на двух студентов в передней части зала, очарованных его словами.

“Давайте возьмем Ареса, бога войны. Он не был каким-то учтивым воином с безупречным оружием в шесть кубиков ”, - красноречиво объяснил Коста в своем шумном откровении, в то время как тихое бормотание веселья витало над удивленной аудиторией. “Нет, видишь ли, Арес был просто именем, данным ужасной эмоции или побуждению в человечестве, злобной потребности в разрушении, порабощении и убийстве! В нем не было ничего прекрасного! Афродита и Арес, среди прочих, были просто чудовищами человечества, олицетворяющими наши грехи и побуждения к развращению, леди и джентльмены, ” он несколько смягчил свои яростные нападки.

После очередного глотка воды он снова слегка вздрогнул. “Нам нужно понять, что мифические монстры, такие как Минотавр, Сфинкс и Циклоп, были жертвами жестокости богов, однако история наделила их лицами, вызывающими отвращение, а богам были дарованы слава и красота”.

И после часа бурных выступлений о хитрости обращения к возвышенным богам и страданиях тех, кто видел в них предосудительные силы, которыми они были, Коста подошел к концу своей лекции.

“Посмотри на зверства, которые человечество совершало на протяжении всей истории, выполняя волю своих богов, и скажи мне, что справедливо, что прекрасно в этих зловещих свойствах. Посмотрите на гуннов, Римскую империю, нацистов и скажите мне, что из них сделали их боги ”, - обратился он к собранию ученых и непрофессионалов. Коста сделал еще один глоток воды.

“Итак, дамы и господа, я призываю вас подумать о той роли, которую боги играют в вашей жизни, которая превращает вас в монстра. И когда ты смотришь на так называемую красоту этих сил, помни, что единственная красота, которую они демонстрируют, - это красота смертных, которых они носят ”, - сказал он, еще раз посмотрев на Сару и Эбби, наслаждаясь тем, как Эбби извивается под его взглядом.

“Я благодарю вас за то, что пришли сегодня вечером, ” закончил он, “ и огромное спасибо Эдинбургскому университету за то, что пригласили меня. Спокойной ночи!”

Зрители устроили овацию стоя, полностью захваченные очаровательной и страстной темной лошадкой, которая исчезла в темном проходе так же быстро, как и появилась.

Глава 6

Профессор Хелен Барри провела ночь, составляя каталог новой партии реликвий, которая только что прибыла с Гебридских островов через Швецию и Оркни. Музей закрылся на вечер, но она все еще усердно работала в складских помещениях. Ее помощница Гейл и двое ремонтников помогали ей перемещать новый инвентарь и маркировать предметы.

“Это почти постапокалипсис, не так ли, профессор?” Заметила Гейл с беспокойным выражением на лице.

“Что такое, дорогая?” Спросила Хелен.

“Музей. В нерабочее время, когда все одиноко и пусто. Без людей здесь почти так же, как если бы артефакты все еще находились в своих гробницах, как если бы все это место было порталом в древние времена, и мы оказались здесь в ловушке ”, - драматично декламировала Гейл, чтобы потешить нервы двух рабочих, которые безуспешно пытались игнорировать ее.

Хелен рассмеялась. “Знаешь, это совершенно верно! Это действительно похоже на конец света… или, на самом деле, начало.”

“Ты раньше работал допоздна? Один?” - Спросила Гейл, готовя для всех четыре чашки чая, пока мужчины тихо распаковывали ящик и ставили его на большой стол в центре кладовой.

“О нет! И я не думаю, что когда-нибудь смогла бы”, - взвизгнула Хелен. “Нет, со мной всегда работает несколько человек. Таким образом, работа выполняется намного быстрее, чем если бы все это делал один человек. Кроме того, я никогда не смог бы сам таскать такие большие куски, как гранитные грифоны или мраморные колонны ”.

“И вы не хотите остаться в одиночестве, когда одна из этих тварей начнет ходить по коридорам, эй, профессор?” - спросил один из мужчин.

“Чертовски прав насчет этого, Берт”, Хелен тревожно вздохнула, оглядывая кладовую и ее обширную коллекцию вызывающих беспокойство предметов. Остальные посмеялись над ее признанием, но внутри она знала, что это правда. Она не могла представить, что застрянет в музее на целую ночь.

Когда незадолго до 9 вечера они сделали перерыв, ниоткуда конкретно не доносился слабый гул. Четверо из них оживились и прислушались, обмениваясь неуверенными взглядами между собой, чтобы убедиться, что все они слышали одно и то же. Это было неоспоримо. Низкий рев раздался со всех сторон, побуждая их всех вскочить на ноги, готовые бежать. Гейл стояла напротив Хелен, пока мужчины ставили свои чашки.

“Чувствуешь это под ногами?” Спросил Берт.

“Да”, - сказал его коллега, тихий молодой человек по имени Манфред. “Под нами. Что бы это ни было, оно под нами”.

“Но здесь всего лишь подвальный этаж, так что же могло издавать этот шум?” Гейл нахмурилась. Ее руки медленно обвились вокруг руки Хелен, когда она искала поддержки для того, что должно было произойти.

Казалось, все здание содрогнулось, когда вездесущее рычание стало громче среди звона стекла и керамики на полках. Внезапно повсюду на их этаже замигали огни, время от времени совсем гаснущие. Гейл вскрикнула от страха, когда темнота окутала их громким ревом землетрясения.

“Берт! Манфред! Пожалуйста, не ходи туда! Здесь нам безопаснее, вместе!” Хелен прокричала, перекрывая шум.

“Я просто хочу посмотреть, локализован ли он, профессор. На случай, если мы сможем переместиться в другую часть музея, - сказал Манфред Хелен, оглядываясь на нее.

“Ради Бога, чувак, тебе это кажется локализованным?” - взвизгнула она, когда несколько предметов упали со своих мест и разбились об пол. Теперь Гейл опустилась на корточки, испуганная и охваченная паникой, цепляясь за штаны Хелен. “Он повсюду! Мы не собираемся от него убегать, так что тащи свою задницу обратно сюда и жди, пока все не закончится!”

“Да, мадам”, - уступили мужчины. Им пришлось подчиниться куратору, но они все еще думали, что оставаться в хранилище - плохая идея.

“Становится только хуже, профессор!” Гейл плакала. “Я говорил тебе, что у нас на подходе землетрясение”.

“Да, Гейл”, - прорычала Хелен, “но знание о его скором прибытии не могло заставить меня остановить это, не так ли? Мы ничего не можем сделать, кроме как ждать и надеяться на лучшее. А теперь прекрати истерить и не высовывайся ”.

Постепенно землетрясение усиливалось и угрожало развалить массивное сооружение под действием своей силы, пока огни не замерцали в последний раз. Темнота больше не была временной.

“Не волнуйся, ” сквозь шум донеслось заверение Берта, “ у меня есть фонарик”.

“Я тоже, подожди”, - вмешался Манфред.

Два луча пыльно-белого света исходили оттуда, где они находились, освещая последовавший хаос вокруг них. Рабочие подобрались поближе к Хелен и Гейл, чтобы прижаться к ним, и все это в утешении от скудного света факелов.

“О, сладкий Иисус, мы умрем”, - взвизгнула Гейл в сложенные рупором руки.

“Послушай”, - сказал Манфред. “Что-то отслаивается. О Боже, Гейл права. Нам конец...”

“Не мог бы ты прекратить это дерьмо? Я не хочу, чтобы ты решал нашу судьбу!” Хелен кричала на него, но на самом деле, она ясно слышала шелушение, о котором он говорил. Это было медленное, надвигающееся обрушение целой стены, которое, без сомнения, обрушило бы вместе с ней целую плиту крыши.

Грохот продолжался, неумолимый в своем разрушении, но с другой стороны, хуже не становилось. Из-за падающих повсюду обломков и искр, вылетающих из разрывающихся настенных розеток, четверо человек пригнулись и закрыли рты и носы. Даже их волосы стали напудренными и седыми из-за огромного количества пыли. Драгоценный свет факелов не принес им никакой пользы, поскольку им приходилось держать глаза закрытыми из-за боязни ослепнуть от частиц грязи и летящих бетонных осколков.

По всему центру Лондона, от чистого Баттерси до дальних концов Энфилда, электричество покинуло город, а автомобильные сигнализации бросили вызов хаосу раскалывающейся земли и рушащихся дорожных знаков. К счастью, землетрясение было недостаточно сильным, чтобы разрушить здания, но оно разрушило более мелкую каменную кладку и прорвало водопроводные трубы в нескольких районах. В Британском музее сейсмический кошмар сеял хаос в разрушительных масштабах.

Ни одна часть музея не была пощажена. К тому времени, когда подземные толчки утихли и, в конечном счете, прекратились, повреждения были катастрофическими. В кладовой профессор, ее ассистент и двое рабочих сгорбились друг к другу, даже когда грохот стал тише, ожидая любого опасного толчка, который мог бы застать их врасплох.

Снаружи, на Грейт-Рассел-стрит, сирены выли, как баньши, предвещая разрушения, вызванные быстрым, но мощным землетрясением. Хелен и ее коллеги наконец осмелились подняться на ноги и снять свои самодельные маски, чтобы подышать чистым воздухом.

“Я слишком напуган, чтобы выйти отсюда. Я не хочу видеть ущерб, нанесенный этим бесценным реликвиям”, - посетовала Хелен, отряхивая пыль с одежды.

“Думаю, электричество не будет включено еще довольно долго”, - заметил Берт. “Нам нужно будет посмотреть, сможем ли мы запустить генератор для проводки, которая все еще подключена”.

“Ага. Никогда не знаешь, может, нам повезет, ” согласился Манфред. “Дамы, вы готовы?”

Женщины кивнули, и, все еще крепко держа Гейл за руку Хелен, они направились в кромешную тьму, слегка отставая от мужчин, которые освещали путь.

“Смотри под ноги”, - предупредил Берт, когда они пересекали разрушенную колонну, которая преграждала им путь разбросанными цементными камнями.

“О Боже мой”, - ахнула Хелен, когда лучи факела упали на разбитые вазы, разбитые статуэтки и фарфоровые осколки, разбросанные под ногами от хрупких предметов старины, которые теперь уничтожены. “Знаешь, есть вещи, которые страховка не может компенсировать. К сожалению, я занимаюсь таким бизнесом, где все уникально и бесценно. Говорю тебе, мое сердце разбито. Мое сердце подобно этим разбитым урнам ”. Профессор Хелен Барри не была претенциозной. В ее глазах блестели слезы в редких вспышках фонариков, когда она наблюдала за быстрым и жестоким концом стольких драгоценных визитных карточек из истории. Для некоторых из уничтоженных дисплеев она представила последние голоса тысячелетней давности, теперь умолкшие навсегда. Не сохранилось ни малейших свидетельств из забытых веков, свидетельствующих о том, какими были те эпохи.

“Не плачьте, профессор”, - Гейл утешала Хелен, когда та тихо всхлипывала в подавляющей темноте, где все, что оставалось активным, был звук их шаркающих ног и угрожающий скрип расшатывающейся кирпичной кладки и разорванных стальных балок.

“Двигайтесь осторожно, дамы”, - напомнил им Берт. “Наблюдайте за своим окружением. Мы должны иметь в виду, что крыша все еще может обрушиться на нас ”.

“Как далеко еще?” Спросила Гейл.

Манфред посмотрел вперед, в темную духоту, и сообщил: “Еще несколько шагов вперед, а затем мы поворачиваем налево, чтобы добраться до лестницы. Генератор находится в диспетчерской.”

“Ты можешь идти, Мэнни”, - предложил Берт. “Я подожду здесь с профессором и Гейл. Им нет необходимости проделывать весь путь туда и обратно снова, эй?”

Манфред кивнул. “Слишком верно, приятель. Я буду быстр. Просто убедитесь, что вы все держитесь подальше от электрических проводов или настенных розеток, выключателей и тому подобных вещей, хорошо?”

Они все кивнули и что-то пробормотали, медленно пробираясь к выставочному залу, которого Хелен больше всего боялась. Однако сейчас у нее не было выбора. Не было времени пугаться, когда нужно было пережить гнев природы.

“Где мы находимся?” Спросила Гейл.

“Доктор Выставочный зал греческого искусства Хайдманна, ” ответила Хелен. Она указала на большую изогнутую гравюру, выполненную в виде греческих букв.

‘Парадигма мифоса’

Настороженный взгляд Гейл обшаривал плохо освещенный интерьер комнаты в поисках гротескных скульптур, которые впечатляли даже при полном освещении. Теперь они вырисовывались из темноты, затемненные и деформированные.

“Доктор Скульптуры Хайдманна разрушены!” Воскликнула Гейл. “Смотрите, профессор, один полностью расколот пополам. Он будет взбешен ”.

“Что ж, я сочувствую, но мы ничего не могли сделать, чтобы избежать этого. Не обращай внимания на доктора. Я с ужасом жду ответа Соулы о ее произведениях!” Хелен оплакивала предстоящий разговор, который ей предстояло провести с богатым коллекционером, который передал ее личную коллекцию музею Хелен. “Боже, у нее сейчас будет припадок!”

“Большинство ее частей целы, профессор”, - отметил Берт, быстро водя фонариком по реликвиям Соулы.

“К счастью, большинство ее скульптур сделаны из цельного мрамора или бронзы, иначе землетрясение разрушило бы и их тоже”, - заметила Гейл.

“Это правда. Это облегчение”, - согласилась Хелен с заметной ноткой благодарности. “Но посмотрите на эту скульптуру Хайдманна. Он полностью разрушен. Даже если бы мы могли каким-то образом починить туловище и ноги, это потеряло бы всю свою ценность ”.

Гейл использовала свой мобильный телефон для освещения, тщательно изучая разбитую статую. “Тонкий мраморный фасад был слишком слаб, чтобы выдержать известняк, из которого он состоял ...” - сначала она описывала гладко, но остановилась на полуслове. Она была уверена, что недостаток света выдает ее зрение, но при ближайшем рассмотрении она пришла в ужас, убедившись, что, как она надеялась, это была игра света на крошащемся камне.

“Святое дерьмо! Это невозможно”, - выдохнула она в шоке. “О Боже мой, профессор!”

“Что это?” Спросила Хелен, неохотно направляясь туда, где Гейл рассматривала разбитую статую. Лицо Гейл было пепельно-бледным, а ее потерянные глаза расширились от сомнения.

Берт подбежал, чтобы осветить фонариком упавшую скульптуру, осветив серый камень, в котором были заключены кальцинированные внутренние органы такой идеальной формы и в таком количестве, что они могли быть только подлинными. У него перехватило дыхание при виде: “Смотри. Структура скелета тоже.”

У Гейл перехватило дыхание от ужасного открытия, которое ее разум отказывался воспринимать, независимо от того, как она это рационализировала. Она посмотрела на Хелен и выразила свое недоверие.

“Это не статуя, профессор. Это был мужчина, настоящее человеческое существо!”

Глава 7

Дэйв Пердью примчался в Британский музей после того, как его самолет приземлился на принадлежащем ему частном аэродроме Доклендс. Ранним темным утром, когда он работал над прототипом устройства geo-explorer, он получил отчаянный телефонный звонок с неизвестного номера. Профессор Хелен Барри звонила с мобильного телефона своего ассистента, чтобы сообщить ему о катастрофе, которая произошла вечером. Пердью включил свой телевизор на кухне и обнаружил полное освещение лондонского землетрясения практически на всех каналах.

Будучи одним из главных благотворителей престижного музея, он, естественно, был очень обеспокоен масштабом ущерба, нанесенного во время стихийного бедствия. Как акционер, он должен был сам увидеть состояние заведения, чтобы определить масштабы понесенных разрушений, чтобы он мог приступить к содействию ремонту, реконструкции и страховым выплатам. С взлетно-посадочной полосы он вызвал водителя одной из служб трансфера в Лондоне, которой он владел.

Во-первых, Пердью присоединился к экспертам по оценке и другим акционерам Британского музея, чтобы оценить ущерб и определить связанные с этим расходы. Большую часть разбитой керамики пришлось списать, что стало существенной потерей. Хелен Барри была дома, чтобы оправиться от небольших порезов и ушибов, вызванных испытанием, но она сообщила Пердью об ужасном и причудливом открытии, сделанном Гейл после катастрофы. Гейл и Хелен накрыли брезентом разбитую скульптуру, которая была названа ‘Сын Циклона-Б’, чтобы Пердью знал, какой артефакт исследовать, когда прибудет.

“Добрый день, могу я поговорить с Донованом Грэмом, пожалуйста”, - сказал Пердью по телефону, пока его коллеги рылись в обломках. Он отошел на некоторое расстояние, чтобы подрядчики, спонсоры и оценщики не были в пределах слышимости его разговора.

Донован Грэм был антропологом из Данди, который ранее неоднократно консультировал Пердью в некоторых небольших экскурсиях, которые миллиардер совершал в Шотландии и Скандинавии. Короче говоря, Дон был тем типом ученого, который рискнул бы переступить границы приличий и закона, чтобы искать правду, увлекательную и неортодоксальную. Он был человеком, который впервые познакомил Пердью с русским гидом Александром Ариченковым в экспедиции Wolfenstein несколько лет назад.

“Привет, Дон. Я полагаю, что в данный момент вы находитесь в Англии ”, - сказал Пердью. “Как скоро ты сможешь встретиться со мной в Британском музее?”

“Ты ведь знаешь, что прошлой ночью в Лондоне произошло землетрясение, верно?” Дон ответил с другой стороны линии.

“Я верю. Именно поэтому мне нужна ваша помощь. Максимум на день или два, ” уговаривал Пердью.

“Дэйв, я в середине тура по подписанию книг, и у меня есть обязательства перед моими издателями, ты знаешь. Я могу встретиться с тобой через несколько недель. Это лучшее, что я могу сделать ”, - объяснил Дон. “Итак, позвони мне к 25-му, и мы сможем что-нибудь придумать”.

Пердью даже не вздрогнул от оправданий, которые выплюнул его старый друг.

“У меня есть основания полагать, что мы нашли статую с мраморной внешностью, которая оказывается человеком, превратившимся в камень”.

Это было все, что Пердью хотел сказать.

“Дай мне час”, - мгновенно ответил Дон.

“Я буду ждать тебя в Shanghai Six Pub & Grill на Стор-стрит. Очевидно, он все еще стоит”, - ухмыльнулся Пердью.

“Готово”.

* * *

Профессор Барри связался с доктором Хейдманном, но тот уже был на пути в музей, почувствовав подземные толчки накануне вечером и впоследствии увидев видеозапись по телевизору. Он всегда был на более шаткой грани беспокойства, но сегодня он был положительно в истерике. Капли пота катились по его лбу, когда он ехал в музей на заднем сиденье такси. Он оглядел все разрушения, пока машина пробиралась через дорожные заграждения и остановки с четырех сторон, где не горел светофор.

Сотрудники скорой помощи и полиции были заняты оказанием помощи пострадавшим гражданам и спасателям в поиске людей, пропавших без вести во время землетрясения. Доктор Хейдманн не мог избавиться от дурного предчувствия, которое преследовало его подобно кошмарному сну, вызванному употреблением виски, и он не мог добраться до музея достаточно быстро.

‘Я должен добраться туда до того, как они найдут статую", - нервно подумал он. ‘Боже милостивый, если бы сотрудники музея только знали, что там выставлено, они бы посадили меня за решетку прежде, чем я смогу получить деньги’.

Проф. Барри не поделился с ним ужасной информацией, предполагая, что он уже знал. Но она подумала, что лучше сохранить откровение в секрете на тот случай, если доктор Хейдманн не знал об этом. В свою очередь, Хайдманн предположил, что никто не знал об истинной природе его произведений искусства. В своем телефонном разговоре Хелен Барри не сообщила о каких-либо проблемах, кроме того факта, что артефакты греческого искусства могли быть повреждены.

Тревожащее зрелище, которое предстало перед ним, когда такси пересекло последний перекресток, ведущий к музею, потрясло его до глубины души. Желудок Джеймса Хейдманна скрутило при мысли о том, что ожидало его внутри выставочного зала. Он вытер влажные руки о пальто на заднем сиденье такси, когда оно остановилось.

Он вышел из машины, горя желанием попасть в зал, где выставлялись его работы, чтобы убедиться, что не произошло ничего такого, что могло бы выдать его тайну.

“Спасибо”, - сказал Хайдманн таксисту, прежде чем он начал пересекать океан обломков, разбросанных по всему переднему фасаду величественного здания. Он осторожно огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не следует, и показал свой ремешок охране, чтобы получить доступ в музей. Над ними относительно чистое небо было загрязнено черными клубами дыма в местах, где катастрофа вызвала взрывы и были разорваны топливопроводы, которые загорелись. Он приглушал и без того слабый солнечный свет, придавая Лондону отчетливую апокалиптическую атмосферу.

Когда доктор Хейдманн вошел в темные коридоры Британского музея, справа от него появилась высокая фигура. Это был Дейв Пердью, человек, которого Хайдманн не мог притворяться, что не знает, среди всех людей, работающих над устранением беспорядка и фиксацией ущерба.

“Доктор Хейдманн!” - дружелюбно улыбнулся обходительный миллиардер, приближаясь.

“Добрый день, мистер Пердью”, - ответил Хейдман самым дружелюбным тоном. “Боже мой, ты можешь в это поверить?”

“Я знаю, верно?” Пердью ответил, пожимая мужчине руку, и пожал плечами, оглядывая окружающую обстановку. “Удивительно, что нечто столь великолепное могло так быстро превратиться в такой беспорядок, но я уверен, что мы сможем спасти большинство реликвий. Что касается здания, - он удовлетворенно вздохнул, - то, слава Богу, ущерб по нашим стандартам минимален”.

“Это облегчение”, - признал Хайдманн.

“Я полагаю, вы направлялись на свою выставку?” - Спросил Пердью. Доктор Хейдманн кивнул. “О, хорошо! Я направлялся туда сейчас, чтобы убедиться, что там ничего не слишком сильно разрушено. В конце концов, мы все вносим свой вклад в благополучие этой экспозиции, и она является одной из самых успешных за последние годы ”, - сообщил Пердью, проходя с доктором по широкому коридору. “Также обеспечил совету акционеров хорошие финансовые стимулы”.

“Я уверен”, - согласился Хайдманн, втайне страшась того, что он найдет в камере после такого мощного подземного толчка под фундаментом обширного сооружения, из которого состоял музей. “Я также могу потерять практически все, если мои статуи будут уничтожены”, - посетовал он с явным оттенком беспокойства в голосе. “Господи, если они будут уничтожены...” он вздохнул, “... они - все, что у меня есть, понимаешь?”

“Я понимаю”, - сочувственно ответил Пердью, но, по правде говоря, он понятия не имел, каково это - рисковать потерять все, что у тебя было. Это не был случай чрезмерного высокомерия. Пердью просто никогда ни в чем не испытывал недостатка, и при этом он никогда не испытывал неуверенности в потере единственной вещи, которая была ключевой для его выживания, не иметь средств приобрести то, в чем он нуждался. Чем он действительно обладал, помимо всего своего богатства, так это способностью сопереживать бедственному положению других, заставлять других чувствовать себя непринужденно благодаря его приятной личности.

Двое мужчин вошли в помещение, где была восстановлена большая часть электричества. На выставке, посвященной Суле Фидикос, было разбито очень мало предметов, если таковые вообще были. Однако полки, на которых стояли таблички с ее надписями, рухнули, и артефакты в беспорядке оказались на полу. Пердью, засунув руки в карманы, наклонился над брезентом, о котором ему рассказала Хелен, зная, что находится под ним, но ожидая увидеть реакцию доктора Хейдманн. По реакции мужчины он мог бы понять, знал он или нет, и как справиться с этим вопросом оттуда.

На пьедестале рядом с упавшим произведением две лишенные склонности фигуры, которые были физически соединены силой художника, все еще стояли, скованные своей постоянной сдержанностью. Пердью не мог не задаться вопросом, что они скрывали со своей стороны, и обнаружил, что вынашивает план добраться до них, как только осядет пресловутая пыль.

Академический доктор неохотно приподнял брезент, быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что Пердью не наблюдает. Его встретила удобная поза Пердью, скрестившего руки в ожидании и одарившего его ободряющей улыбкой. Заставив себя улыбнуться миллиардеру, Хайдманн знал, что рано или поздно ему придется снять покрывало, и любое колебание покажется подозрительным.

‘Пожалуйста, Боже, не дай ему разбиться!" - кричал его обезумевший разум, когда его рука откинула брезент. Но его страхи подкрадывались к его мрачнеющему поведению по мере того, как постепенно ужасные доказательства выглядывали из-под края брезента. Доктор Хейдманн затаил дыхание, его сердце упало при виде окаменевших органов, торчащих из тонкой сколотой поверхности идеально вылепленного тела. Он ждал потрясенного ответа Пердью, но ничего не последовало. Хайдманн не был уверен, было ли это молчание чревато тревогой или надвигающимся арестом.

Собравшись с духом, он просто повернулся, чтобы посмотреть на вырисовывающуюся фигуру Пердью. Размышляя над ним и его откровением, Пердью вздохнул. Он спокойно прочистил горло, хотя на первый взгляд должен был признать, что сцена показалась ему довольно тревожной. Увидеть ужасную судьбу каменного человека без предупреждения от Хелен было бы, по мнению Пердью, совершенно травмирующим.

‘Слава Богу, Хелен предупредила меня, иначе я вполне мог бы упасть в обморок, увидев это’, - подумал Пердью, глядя сверху вниз на дрожащие губы и вспотевший лоб доктора Хейдманна.

“Мистер Пердью?” - это было все, что смог произнести Хейдманн. Это был призыв к мнению, которое, как он надеялся, будет маскироваться под невольное удивление. Но он не получил той реакции, на которую рассчитывал.

Вместо этого миллиардер просто ответил: “Да, доктор Хейдманн?”

Дыхание доктора Хейдманна участилось. Миллион возможностей пронесся в его голове. Должен ли он убить Пердью, единственного свидетеля его тайны? Должен ли он прикидываться дурачком? Должен ли он заявить о своем невежестве или просто признаться? Он встал и попытался взять себя в руки, понятия не имея, что делать, потому что странно спокойный ответ Дейва Пердью потряс его.

“Доктор Хейдманн, ” наконец заговорил Пердью. “Не пропустить ли нам пару стаканчиков, старина?”

Колени Хейдманна подогнулись от облегчения и сомнения по просьбе Пердью. Но прежде всего он должен был признать, что, чем бы ни занимался беспечный Пердью - по крайней мере, он не призывал к аресту Хейдманна, и это стоило любого риска, который могла выдержать пара рюмок.

Глава 8

Дальше по улице двое мужчин сели в угловой кабинке в Shanghai Six Pub & Grill. Заведение на удивление не пострадало от катастрофы, хотя полки были очищены от разбитых бутылок и стаканов. По-видимому, на кухне произошел небольшой взрыв газа от одного из баллонов, который закатился в щель, вызванную разрушением одной из внутренних стен. За исключением этих досадных проблем, заведение работало в обычном режиме.

В полутемном пабе с атмосферой старой школы тихих звуков классического рока было как раз достаточно, чтобы оживить заведение, не заглушая разговоров посетителей. К счастью, это была как раз та книга, в которой можно было поделиться секретами конфиденциально, такими, какими доктор Хейдманн должен был поделиться с Дейвом Пердью.

“Виски?” Спросил Пердью своего спутника.

“Я возьму то, что есть у тебя”, - сказал Хейдманн.

“Три односолодовых, пожалуйста”, - заказал Пердью. Доктор Хейдман выглядел смущенным, но ничего не сказал. Он подумал, что лучше всего просто отступить и посмотреть, к чему ведет эта странная ситуация. Когда принесли напитки, он сразу же залпом выпил свой, очевидно, испытывая сильное желание сделать это из-за всего произошедшего.

“И еще один для джентльмена”, - Пердью улыбнулся официанту, который быстро принес еще один бокал, на этот раз не утруждая себя добавлением камней.

“Мои извинения, мистер Пердью”, - Хейдманн попросил прощения у своего щедрого благодетеля.

“Никогда не извиняйтесь за то, что цените хорошее возлияние, доктор”, - Пердью улыбнулся и поднял свой бокал. “В конце концов, это привилегия, дарованная богами и монархами”.

На этот раз Хайдманн подождал, пока Пердью выпьет свой, прежде чем принять участие.

“Знаешь, ” проворчал Хайдманн, когда алкоголь вернул ему дыхание, “ я не пью”.

“Прошу прощения?” Изумленно спросил Пердью.

“Я никогда не употребляю алкоголь. Самое крепкое, что я когда-либо пил, - это эспрессо”, - признался нервничающий академик.

“Тогда почему ты этого не сказал, старина? Я могу принести тебе кофе, ” предложил Пердью. Но встревоженный доктор Хейдманн бурно протестовал.

“Нет, нет! Абсолютно нет. Сегодня я выпью с тобой”.

“Почему?” Пердью настаивал, по-настоящему удивленный откровением археолога, не говоря уже о его протесте против исправления его предпочтений.

“Почему?” он хмуро посмотрел на Пердью.

Доктор Хейдманн, будучи легковесом, с каждой секундой становился все сильнее. Даже от бокала белого вина у него закружилась бы голова, так что односолодовое пиво уже развязало ему язык и нарушило стратегическое мышление. На самом деле, можно было с уверенностью предположить, что доктор Джеймс Хейдманн был официально пьян.

“Давайте не будем ходить вокруг да около, мистер Пердью”, - начал он свой спор с гораздо большей уверенностью, чем когда-либо демонстрировал в трезвом состоянии. “Вы могли бы арестовать меня на месте, там, в музее, за то, что у меня было. Ты видел это. Ты видел, что это было, и Бог знает, что творилось у тебя в голове в то время, но ты ничего не сказал. Это означает одно из двух. Вы либо слепы, либо страдаете от какого-то серьезного психического расстройства ...”

Он допил остаток своего напитка, прежде чем продолжить: “... или ты точно знаешь, о чем это — что… что ты там увидел. Ты намеренно игнорируешь серьезность того, что ты нашел под этим холстом, эй? Потому что тебе любопытно, верно? Эй? Я прав?”

Прежде чем Пердью смог ответить, в дверях паба появилась массивная фигура. Внушительный по росту и телосложению силуэт на мгновение остановился, чтобы осмотреть заведение, прежде чем найти то, что искал.

“Дон! Я так рад, что ты смог это сделать, сынок”, - воскликнул Пердью.

“Привет, Пердью”, - поприветствовал гигант-антрополог. “И мой виски готов, и все остальное. Это то, что мне нравится в тебе, Пердью. Твоя целесообразность и способность к предвосхищению.”

“Рад видеть тебя снова, Дон. Это доктор Джеймс Хейдманн, антрополог, в настоящее время выставляющий свою коллекцию в Британском музее”, - сердечно представил их Пердью. Они пожали друг другу руки как раз перед тем, как Дон сел и пригубил свой виски.

Пердью подумал, что сейчас самое подходящее время обсудить странность, обнаруженную после землетрясения, прежде чем Хайдманн напился до бесчувствия. Пердью уже мог видеть, что мужчина был на грани психотического срыва.

“Я в восторге от того, что вы оба можете быть здесь, со мной, в одном месте, потому что недавно я осознал очень прибыльное и захватывающее несоответствие, в котором мне понадобится помощь”, - сказал Пердью, понизив голос достаточно, чтобы сохранить благоразумие.

Дон, никогда не отличавшийся тактичностью, нетерпеливо вмешался. “Так это о человеке, превратившемся в камень, Пердью? В противном случае, у меня есть дела поважнее ”.

Пьяные глаза Хейдманна уставились на незнакомца с явным ужасом. Затем он посмотрел на Пердью, разинув рот от изумления.

“Ты знал”, - сказал он Пердью, опираясь на свой ненадежный правый локоть, чтобы указать на миллиардера. “Как, черт возьми, ты узнал? И почему этот парень здесь? Откуда он знает о моей статуе?”

Дон хмуро посмотрел на Хейдманна, расценив его обвинение как повод допросить Пердью.

Пердью показал открытыми ладонями обоим мужчинам, чтобы они замолчали и подождали, чтобы он мог должным образом сообщить им, что у него на уме.

“Послушайте меня, вы оба”, - заявил Пердью. “Я думаю, что это открытие абсолютно захватывающее, и оно заслуживает дальнейшего изучения”.

“Значит, никакой полиции?” Хейдманн запинался.

“Нет, доктор Хейдманн. В этом мире есть вещи, гораздо более важные для науки и истории, чем закон и даже приличия. То, что я увидел под этим брезентом, окончательно заинтриговало меня, и я хочу знать, как такое могло произойти ”, - поделился Пердью. Он отказался от своего беззаботного подхода, чтобы учесть серьезность того, что он хотел узнать о ‘Сыне Циклона-Б’.

“Когда я смогу это увидеть?” Нетерпеливо спросил Дон.

“Скоро”, - ответил Пердью. “Мы отправимся туда позже и запишем как можно больше деталей об образце. Во-первых, гораздо важнее выяснить, откуда он взялся и как старина Джеймс наложил на него свои лапы.”

Доктор Хейдман выглядел измученным от беспокойства, но алкоголь сделал его бессильным перед действительными масштабами своих проблем. Он уныло покачал головой, смиряясь с тем фактом, что теперь ему придется раскрыть свой хорошо охраняемый секрет. Это был секрет, который никогда не должен был быть раскрыт, но Божий акт подорвал его уверенность в себе и бросил его в мир опасных знаний. Все, что он мог сделать, это выбрать своих союзников сейчас.

Пердью исследовал разум археолога под угрозой тюремного заключения, если тот не подчинится. У доктора Хейдманна не было другого выбора, кроме как рассказать двум мужчинам из его компании, где и как он раздобыл вызывающие беспокойство скульптуры.

“Знали ли вы, когда покупали их, что на самом деле это были кальцинированные человеческие существа, доктор?” Пердью спросил Хейдманна.

“Я… Я получил их на территории, складе, за пределами Остравы, ” осторожно ответил Хейдманн.

“Где это, черт возьми?” - спросил Донован, заказывая еще виски. В отличие от Хайдманна, он мог спокойно выпить крепкий напиток. Даже после половины бутылки он все равно оставался трезвым как судья, по крайней мере, в суждениях.

“Чешская Республика”, - уточнил Хайдманн.

Пердью ждал продолжения, но Хайдманн давал только короткие ответы. По своему опыту Пердью знал, что короткие, неясные ответы означают, что говорящий нечестен или что он что-то скрывает. Пришло время шокировать Хайдманна, чтобы он раскрыл больше.

“Хорошо, тогда мы втроем отправимся в Чешскую Республику утром”, - объявил Пердью. Вне поля зрения Хайдманна Пердью и Дон обменялись взглядами, хорошо известным методом, который они оба использовали раньше — блефом.

Дон присоединился к шараде. “Звучит идеально. Тогда встретимся с тобой в музее завтра утром.”

Но глаза Хейдманна стали размером с блюдца, когда он услышал все это. Он не мог вернуться в Остраву. Никогда! Ему пришлось немедленно отговорить двух мужчин.

“Нет!” - воскликнул он. “Нет, мы пока не можем идти. Сначала мне нужно было бы оформить все мои документы. Кроме того, проф. Я понадоблюсь Барри здесь, чтобы составить вместе с ней отчет об ущербе.”

“Хорошо, тогда скажи нам, куда идти, и мы пойдем вместо тебя”, - настаивал Дон, чтобы еще немного потрепать археологу нервы.

“Правильно, Джеймс”, - поддакнул Пердью. “Мы с Доном отправимся в путешествие. Вы просто указываете нам местоположение в Остраве на карте, и мы можем отправляться ”.

Лицо Хейдманна исказилось от ужаса из-за создавшегося для него затруднительного положения. Возможно, ему следует просто признаться, подумал он. Может быть, ему следует раскрыть все грязные подробности раз и навсегда. Его считали бы шарлатаном, но, по крайней мере, он был бы избавлен от тяжелого ярма, которое ему приходилось нести.

Глава 9

“Доктор Хайдманн, почему бы тебе просто не рассказать нам, откуда взялась эта странность? Я не из тех людей, которые наживаются на неудачах оппортунистов”, - трезво объяснил Пердью. “На самом деле, я очень восхищаюсь неортодоксальностью”.

Дон переместил свое тело, чтобы лучше слышать то, что собирался сказать Хайдманн, наклонившись вперед с безраздельным вниманием. Налитые кровью глаза Хейдманна метались между Доном и Пердью, прежде чем его плечи безвольно опустились, сдаваясь. Глубокий выдох подготовил его к разглашению подробностей о том, как он оказался во владении человеком, превратившимся в твердую скалу.

“Я участвовал в раскопках недалеко от чешско-польской границы около года назад. Я познакомился с коллегой-археологом. Можно сказать, что у нас был небольшой роман во время совместной работы. Она также была коллекционером антиквариата, естественно, любителем искусства и тому подобного, поэтому она попросила меня пойти с ней на очень скрытую частную продажу, которую она хотела завершить ”, - рассказывал Хайдманн, уставившись в поверхность стола, пока неясный рифф Led Zeppelin, казалось, пел ему серенаду, фоновую партитуру к его истории.

“Что за сделка на черном рынке?” Спросил Дон.

Доктор Хейдманн утвердительно кивнул, прежде чем продолжить. “Да. Это было очень засекречено ”.

“Это не вызвало у тебя беспокойства?” Пердью хотел знать.

“Конечно, так и было, мистер Пердью”, - защищался Хайдманн.

“Дэйв”.

“Дэйв”, - повторил Хайдманн за Пердью. “Но я должен был сопровождать ее, чтобы убедиться, что ей не причинят вреда, ты знаешь. Мне пришлось пойти с ней, чтобы убедиться, что она не покончит с этой покупкой, в которой она была так непреклонна ”.

“Так где же тогда была заключена эта сделка? Острава?” - Спросил Пердью.

“Правильно. Когда мы добрались туда, она вступила в жаркие дебаты относительно подлинности реликвии, подаренной польским продавцом. Я посоветовал ей отказаться от покупки, но продавец этого не допустил. Мы были на заброшенном складе, где, я полагаю, он хранил все свои дьявольские предметы, ” вздохнул Хайдманн, выглядя все более и более взволнованным по мере продолжения своего рассказа. “В магазинах было несколько скульптур в полный рост из камня и мрамора на разных стадиях реконструкции. Я не думал об этом, понимаешь? Я спросил о происхождении изделия, которое продавал Поляк, но...”

“Но что?” Дон рьяно настаивал, глубоко погруженный в историю.

Хайдманн продолжил. “Короче говоря — и я надеюсь, что вы непредубежденны к тому, что я собираюсь вам рассказать — пока я спорил с продавцом в офисе, я услышал странный крошащийся звук, как будто громоздится камень, вроде как”, - он нахмурился в замешательстве. “Парень вытащил пистолет и попытался убить меня, но мне удалось разоружить его и пробежаться по складу, чтобы найти Тессу, но ...”

“Они убили ее?” - Сочувственно спросил Пердью. Но он мог видеть, что друга Хейдманна постигла участь похуже пули. Доктор Хейдманн покачал головой, как будто все еще не мог переварить кошмарное воспоминание. Когда он поднял взгляд, его глаза были широко раскрыты от недоверия.

“Она была обращена в камень, Дэйв”, - хрипло прошептал он. “Клянусь Богом, это правда! Я знаю, что я видел. Тесса стояла посреди комнаты, на полпути к офису, где я угрожал продавцу, но она была... статуей, женщиной, высеченной из камня! Ее одежда оставалась тканевой. Была изменена только ее биология.”

“Мне жаль. У меня тут голова идет кругом, ” простонал Дон, откидываясь на спинку кабинки и обдумывая услышанное.

“Донован, я видел этого каменного человека своими собственными глазами. Это очень реально, каким бы безумным это ни казалось”, - заверил Пердью своего друга. Он повернулся к Хайдманну. “Итак, как вы получили три статуэтки?”

“Я украл их”, - беспечно признался Хайдманн. К этому времени он отбросил все притворства. “Я собрал группу своих работников, и мы вернулись той ночью. Я должен был получить доказательства. Однако Тесса отсутствовала. Мы взяли три, которые у меня есть.”

“И как ты придумал им названия… как ты их назвал?” - Спросил Пердью с большим интересом.

“О, ну, двоих я назвал Кл &# 243;нос ², по очевидным причинам. Учитывая мою близость к древнегреческому искусству и культуре, я назвал их греческим словом, означающим ‘клон’. Поскольку они казались близнецами, клонами друг друга, это было уместно. Однако число два, означающее "в квадрате", а не просто "два", тоже имеет свое назначение. Этим я подразумевал, что таких, как они, было много, вы знаете, на складе ”, - пояснил Хайдманн двум мужчинам, которые не заметили, как давно они в последний раз заказывали напиток.

“Боже мой, Джеймс, я должен похвалить тебя за твою изобретательность”, - похвалил его Пердью. “Серьезно, это прозвище хранит практически все секреты, стоящие за изделием”.

“А тот, который разбился?” Спросил Дон. “Напомни, как ты его назвал?”

“Он назвал его ‘Сын Циклона-Б’, действительно, очень замысловатое имя”, - заметил Пердью своему другу.

“О нет, я не имел никакого отношения к присвоению названия этому камню”, - заявил доктор Хейдманн. “На нем была такая надпись, когда я нашел его среди небольшой армии скульптур в кладовой той ночью. Я понятия не имею, что это значит.”

“Значит, некоторым уже дали имена?” Спросил Дон, с готовностью взяв у официанта еще один напиток.

“Я полагаю. Я не потратил время на расследование, потому что нам пришлось поторопиться, прежде чем эти монстры обнаружили нас там. Боже, если бы они поймали нас, то превратили бы в чертовых садовых гномов”, - с юмором признался Хайдманн. “Можно мне эспрессо, пожалуйста”, - попросил он официанта.

“Елена — профессор. Барри — на самом деле довел до моего сведения, что Соула Фидикос исследовала ту самую твою скульптуру, Джеймс”, - проинформировал Пердью Хайдманна. “Она придерживалась мнения, что клоны были значительно старше единственной статуи, в соответствии с типом мрамора и известняка, использованных для ее инкапсуляции. По ее оценке как эксперта по древностям, отделке изделия-клона, по-видимому, тысячи лет ”.

“Это факт?” Хайдманн ахнул от восхищения. “Я всегда удивлялся, почему на нем слегка беловатый осадок, как будто мрамор был более подвержен атмосферным воздействиям. При ближайшем рассмотрении он выглядит почти пористым. Теперь понятно, почему он выглядит иначе, чем единственная статуя ”.

Пердью был за гранью любопытства.

“О черт, я знаю этот взгляд”, - промурлыкал Дон в свой стакан, прежде чем сделать глоток. Он знал о ненасытной потребности Дейва Пердью исследовать все таинственное, даже в самых незначительных деталях.

“Какой взгляд?” - Спросил Хейдманн.

Дон указал на Пердью, поднял бровь и шутливо кашлянул. “Вы открыли огромную банку с червями, доктор Хайдманн. Исследователь-безумец Дэйв Пердью находит безумные заявления, подобные вашим, не чем иным, как волнующими ”.

“Ты не можешь утверждать, что это нечто беспрецедентное, Дон”, - легкомысленно парировал Пердью. Он указал официанту на пункт меню. “Кто-нибудь хочет заказать что-нибудь поесть? Я умираю с голоду”.

“Ты покупаешь?” Спросил Дон.

“Я есть”, - ответил Пердью.

“Тогда я в деле”, - объявил Дон, беря меню, чтобы быстро его просмотреть. “Давай, Джеймс, принеси немного еды. Это бесплатно ”, - сказал он Хайдманну.

Пердью усмехнулся и передал Хейдманну меню. После того, как они заказали еду, Пердью решил поделиться своей идеей с двумя коллегами. Он был положительно поражен новыми разработками. Он считал, что такие, казалось бы, невозможные вещи должны быть расследованы. Дело было не в славе или деньгах. Этого у Пердью было более чем достаточно.

“Мне все еще интересно, что означает это название”, - сказал Пердью, проверяя слова на своей табличке размером с ладонь. “Извините за мои дурные манеры, джентльмены, но это гложет меня изнутри, и я должен знать”.

“Не беспокойся, Дэйв. Я сам задавался этим вопросом. На самом деле, если подумать, я весьма удивлен, что не удосужился поискать его раньше ”, - признал Хайдманн.

“Нашел что-нибудь?” Спросил Дон.

Серые глаза Пердью пробежались по экрану из-за очков, когда он внимательно изучал различные результаты своего поиска. Сначала он не стал отвечать Дону, пораженный тем, что он узнал из этой информации. Легкая улыбка играла на его губах, когда он читал. Двое других вели светскую беседу, пока ждали, когда он закончит свое быстрое изучение.

Наконец, принесли еду. археолог и антрополог нетерпеливо расправились со своей едой, в то время как Пердью уступил голоду перед обедом своей жажде знаний. Внезапно он поднял глаза, выглядя категорически довольным собой.

“Циклон - это, прежде всего, немецкое слово”, - начал он.

“Но подожди. Это еще не все”, - поддразнил Дон.

“Да, есть”, - улыбнулся Пердью. “Циклон-Б, или ‘Циклон Б’ - это синильная кислота. Это должно обеспечить точную оценку возраста уникального предмета, Джеймс. Циклон-Б был ядом, который нацисты использовали для уничтожения заключенных лагерей смерти в газовых камерах! Осмелюсь предположить, что ваш сломленный человек был одной из жертв Гитлера, но не обязательно от отравления газом. Я думаю, что он был объектом эксперимента, который был основан на очень старом мифологическом монстре, мой друг ”.

Хайдманн и Донован оба были очарованы шокирующим открытием.

“Расскажи, пожалуйста”, - нахмурился Дон, пытаясь сопоставить невероятное с историческим.

“Друзья мои, наша несчастная статуя была не просто жертвой нацистов”, - взволнованно улыбнулся Пердью. “Я полагаю, он столкнулся лицом к лицу с Медузой”.

Глава 10

Идентификатор вызывающего абонента на ее телефоне вызывал смешанные чувства. Было огромное негодование, приятные воспоминания и общая нерешительность относительно ограничений контакта, которого она желала с ним. Разрываясь, ее большие карие глаза снова и снова читали его имя.

‘Пердью’

“Не сегодня”, - тихо сказала она, нажимая красную кнопку и отключая звонок. Доктор Нина Гулд в эти дни была не в настроении для компании. После ее последней экскурсии с Пердью в открытом море Индийского океана, во время которой они потеряли своего общего друга из-за злых трюков физики, Нина осталась эмоционально истощенной.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Сэм Клив исчез вместе со зловещим нацистским кораблем смерти, на котором он находился, пока Нина и Пердью сражались со своими похитителями на буксирующем его спасательном судне. Она обвинила Пердью в потере своего близкого друга и эпизодическом любовном увлечении, поскольку это был его пафос. Как всегда, непреклонное стремление Пердью к странным реликвиям и мерзостям нацистского происхождения подвергло их всех опасности. Но на этот раз они потеряли Сэма.

Внезапное исчезновение Сэма травмировало Нину, и она стала затворницей. Первые несколько дней после того, как береговая охрана спасла их, она была на автопилоте. После испытания на буксире и последовавшего за этим безумия Нине и Пердью пришлось прибегнуть к уловкам при составлении официальных полицейских отчетов и страховых претензий. Если бы им пришлось рассказать правдивую историю о том, что произошло на океане на той неделе, их, несомненно, отправили бы в психиатрическую лечебницу "Кузен современного Хануэлла" или в любой из лучших сумасшедших домов Эдинбурга.

Таким образом, они остались со своим секретом; один из многих всплыл на той неделе у восточного побережья Африки. Как только они были освобождены и вернулись в Шотландию, Пердью и Нина расстались, чтобы справиться с потерей своего давнего партнера и друга Сэма Клива. Нина зареклась называть Пердью эгоистичным и безрассудным мудаком, который продолжал втягивать ее и Сэма в свои опасные экспедиции. Потеря Сэма была большим потрясением для Нины.

“Почему Сэм?” - пробормотала она. “Почему не кто-нибудь другой?”

Нина почувствовала внезапную меланхолию, когда она вяло готовила свой чай. До сих пор у нее все было так хорошо, она восстанавливалась после того, как скучала по Сэму. Теперь Пердью должен был напомнить ей, что он существовал. Теперь, когда она, наконец, смогла прожить день без рыданий по Сэму. Сначала, когда она вернулась домой в Обан, она думала о Сэме каждый день.

Его голос эхом отдавался в ее беспокойных силовых снах. Когда она закрывала глаза, она продолжала видеть его темные глаза, пристально смотрящие на нее, как раньше, перед тем, как поцеловать ее. Нина все еще чувствовала запах его свитера, когда он заключил ее в объятия и просто прижимал к себе; знакомый запах табака и крема для бритья Castle Forbes. Все эти призрачные ощущения продолжали преследовать ее, пока несколько недель назад она не начала мириться с тем фактом, что Сэм ушел в теле, но что время, проведенное с ним, останется с ней на всю оставшуюся жизнь.

Кроме того, она прошла путь от опекуна до матери любимого кошачьего компаньона Сэма, Бруихладдича. В некотором смысле, Бруич был ее физической связью с Сэмом, и это служило ощутимым утешением. Недавно она снова начала правильно питаться, набрав столь необходимый вес, чтобы укрепить свое здоровье и некогда крепкое телосложение. Сэм теперь постоянно присутствовал в ее доме, но не в той навязчивой и угрюмой манере, какой был раньше. Нина чувствовала его там — просто там - таким же легким и безмятежным, как легкий ветерок, который шевелил ее комнатные растения.

Все, что происходило в последнее время. В доме Гулдов все начинало сглаживаться и восстанавливаться, и теперь это — звонит Пердью. Нина была взбешена и опечалена непримиримым и отрезвляющим возвращением в реальность; реальностью того, что ужасный внешний мир все еще существовал за пределами ее мирного саркофага воспоминаний.

Пердью

Идентификатор вызывающего абонента сохранялся, только раздражая ее каждый раз, когда он вызывал ее мелодию звонка.

Бруич даже издал свое первое глубокое, ленивое мяуканье за день в отчаянии. Резкая мелодия отрицательно сказалась на его послеобеденном сне, заставив большого рыжего кота подняться с дивана и неторопливо отправиться в спальню Нины, чтобы попытаться еще раз вздремнуть.

И снова Нина проигнорировала звонок, но при этом отказалась его отключать. Она была в разгаре переговоров о должности советника по историческим вопросам в телекомпании в Финляндии и не хотела пропустить этот важный звонок, потому что пыталась избежать разговора с Пердью.

Все ее неприятные воспоминания всплыли внезапно, захлестнув ее ровно настолько, чтобы подтолкнуть к бутылке Бако Амонтильядо и плитке темного шоколада Cadbury. Нина наполнила свой бокал почти до краев, слушая, как позвякивает горлышко бутылки, когда разливается мягкий шерри. Ее глаза безучастно смотрели на льющийся шерри, но она ничего не видела. Вместо этого ее мысли были далеко, погруженные в воспоминания, которые преследовали ее с новой силой.

Она вспомнила, как Пердью помог ей сбежать из заточения, где ее держали в недрах спасательного судна, как они поняли, что Сэм поднялся на борт нацистского корабля, который они буксировали, и как она выкрикивала его имя, когда корабль исчез. Столько ночей она размышляла над тем, что могла бы сделать, чтобы изменить их судьбу, спасти Сэма вовремя, прежде чем он сядет на жуткий корабль, но так и не пришла к удовлетворяющему решению. Однако, ничто из того, что она придумала в своем уме, не могло разрешить возможную трагедию. На самом деле, большую часть времени Нина, к счастью, засыпала от эмоционального истощения или опьянения. Иначе она бы никогда не смогла уснуть.

В попытке оживить свое окружение, Нина надела несколько костюмов Beastie Boys, чтобы немного поиздеваться. Рэп-металл 80-х всегда заставлял ее чувствовать себя жестче, даже когда все, чего ей хотелось, - это выплакать глаза.

Оказалось, что игнорирование его звонков сработало. После третьей порции шерри Нина заметила, что Пердью сдался, хотя это было совершенно нехарактерно для него. Она была рада, что его непрекращающиеся звонки прекратились, потому что, увидев его имя снова после такого долгого времени, она погрузилась в черную яму грусти. Нина задернула шторы, чтобы закрыть оставшийся солнечный свет, который окрасил деревянный пол в ее гостиной в янтарный цвет. Просто сейчас было слишком весело. Босиком, в свободных офисных брюках и потрепанной вязаной блузке Нина опустилась на пухлые подушки своего дивана и заплакала.

Как будто он мог уловить ее печаль, Бруич вернулся из ее спальни и запрыгнул к ней на колени, уткнувшись в нее носом.

“Я скучаю по нему, Бруич”, - она громко шмыгнула носом. “Боже, я скучаю по нему!” Нина поставила свой бокал и притянула кота Сэма ближе, прижимая мурлыкающего кота к своей щеке и наслаждаясь его пушистым теплом. Нина снова была не в себе, поскольку алкоголь имел тенденцию усиливать любые эмоции, которые она испытывала, когда начинала пить. И это было не самое подходящее эмоциональное состояние, чтобы начинать этот несчастливый час.

“Я могла бы что-нибудь сделать”, - причитала она так тихо, как только могла. “Если бы я только знал, где он был… если он вообще был жив. Он мертв или просто... ушел...?”

Бруич мягко прижал подушечки своей правой лапы ко рту Нины, как будто хотел, чтобы она перестала говорить. Он отстранился и положил его обратно, на этот раз на немного другое место, где раньше были ямочки на ее щеках, когда она все еще улыбалась.

“Я клянусь, если ты пытаешься сказать мне что-то, делая это, мне придется позвонить в Animal Planet, Бруич”, - сказала она коту с нарушенной речью, из-за которой она просто чувствовала себя глупо. Нина сделала еще один глоток шерри, что побудило кошку немедленно покинуть ее. Вопреки своему имени, Бруихладдих терпеть не мог запаха алкоголя. Он бросился по коридору, оставив вялую Нину на диване под громкие ритмы нью-йоркских рэп-панков, когда она блаженно задремала под песнопения No Sleep till Brooklyn.

* * *

Громкий стук бесцеремонно вырвал Нину из состояния отключки без сновидений. Когда ее глаза были запорошены песком, а мозг взорвался, стук прозвучал громче, чем раскат грома в открытом море. Снова дверь содрогнулась от настойчивого стука, подняв ее с дивана с адским пламенем на языке, предназначенным специально для того, кто был по другую сторону.

“Иисус! Чего ты хочешь?” - прокричала она сквозь грохот компьютерных колонок. “Если бы я хотел гостей, я бы устроил вечеринку с коктейлями!”

Она бросилась к двери, прежде чем ей пришлось выдержать еще один приступ раздражающего стука. Обычно Нина сначала посмотрела бы в глазок, чтобы увидеть, кто звонит, но, учитывая то, что она чувствовала сейчас, любой потенциальный насильник-убийца-Свидетель Иеговы был обречен на мир боли.

В порыве ярости она быстро взглянула на каминные часы.

“Что?” - пробормотала она, спотыкаясь по направлению к двери. “Шесть часов? Неужели?” она продолжала бормотать во время своей небрежной попытки поправить волосы. Нина открыла дверь, готовая к войне, но то, что она увидела по другую сторону, остановило ее на полпути. Это сделало ее практически трезвой.

“Пердью?”

“Привет, Нина”, - улыбнулся Пердью. Он знал, что ему не рады, поэтому держался на расстоянии от ее порога. Его высокая фигура загораживала ей вид на океан, а в руке он нащупывал ключи от машины. Несмотря на свой стильный наряд, Пердью выглядел как застенчивый нищий. “Мне так жаль беспокоить вас, но я должен был увидеть вас. Как у тебя дела?”

Нина потеряла дар речи. Ее гнев отступил на шаг в пользу недоумения и, возможно, просто немного приободрился от встречи со старым другом — даже если он был безрассудным мудаком. Она никогда не видела, чтобы Пердью нервничал. Он просто не был тревожным типом. Вечная жизнь вечеринки, всегда под контролем, у Пердью всегда было спокойное поведение, потому что у него всегда был выход. Сегодня вечером он был не таким.

“Эм, ты не хочешь зайти?” - пробормотала она, все еще испытывая раскалывающуюся головную боль.

“Спасибо”, - ответил он. Впервые между ними возникла неловкость с тех пор, как они с трудом пережили экспедицию в Wolfenstein много лет назад. За прошедшие годы они сблизились, пережили трудные времена, убегая от опасных людей, устраивали яростные драки и проводили страстные ночи в объятиях друг друга. Теперь они чувствовали себя чужими, едва способными связывать предложения вместе. Он закрыл за собой дверь.

“Здесь кромешная тьма”, - воскликнул он, перекрикивая грохочущую музыку. Нина собиралась выключить его, включив по пути одну из стоячих ламп в углу.

“Я только сейчас проснулся, Пердью. Я заснула где-то после полудня”, - объяснила она. Одну за другой она зажгла остальные четыре лампы и кухонный свет, чтобы осветить помещение. На кухонном столе она увидела ущерб, который нанесла бутылке хереса, оставив ее открытой настолько, чтобы едва прикрыть дно.

“Боже, неудивительно, что я чувствую себя дерьмовым штормом на ногах”, - прошептала она себе.

“Неудивительно, что ты не отвечал на мои звонки”, - сказал Пердью, усаживаясь. Нина выбросила бутылку в мусорное ведро у задней двери. Бруич прошел на кухню, втиснувшись всем телом между ног маленького историка, чтобы напомнить ей, что он еще не ужинал.

“О черт. Прости, Бруич, ” выдохнула она. “Мне просто нужно покормить кошку, Пердью. Хочешь кофе или еще чего-нибудь?”

Пердью был удивлен, что она была так сердечна, но он не собирался жаловаться.

“Кофе, спасибо”, - сказал он из дверного проема кухни позади нее.

“Итак, почему ты здесь?” - спросила она прямо, как спросила бы прежняя Нина.

Пердью потребовалось мгновение, чтобы правильно сформулировать свои слова. “Нина. Я знаю, это последнее, что ты хочешь услышать когда-либо снова, но мне нужна твоя помощь ”.

Глава 11

В Эдинбурге несколько дней шел дождь.

Коста Мегалос готовился к отъезду, завершив свою работу в университете и навестив всех людей, с которыми он там встречался. Его билет домой лежал на подушке в его гостиничном номере, пока он принимал душ. Он любил дождь, наслаждаясь каплями с лейки для душа, стекающими на него под стук дождя по его окну.

Он не слышал, как открылась дверь комнаты, понятия не имея, что в его вещах рылся какой-то незнакомец, который что-то искал. Неспокойная шотландская погода только помогла злоумышленникам в их задаче, замаскировав шум, который они производили, открывая и закрывая дверцы шкафа. Осторожно одежду Косты подняли и вернули на место в точности в том виде, в каком она была найдена. Его ноутбук остался нетронутым. Злоумышленник не искал данные или информацию. Они искали что-то вполне конкретное, предмет, который, как говорили, находился у него.

У Косты зазвонил телефон, заставив неудачливого грабителя бежать. В ванной отключили воду, и Коста бросился отвечать на звонок, не потрудившись высушить полотенце или накрыть его. Едва успела закрыться дверь, как профессор искусств появился из ванной, спеша найти свой телефон в куче багажа, который он оставил на своей кровати.

“Да”, - ответил он, слегка запыхавшись.

“Здравствуйте, профессор Мегалос?”

“Да?” он нахмурился, не в силах определить, знал ли он звонившую женщину.

“Надеюсь, у вас все хорошо, и извините за беспокойство, но мой босс попросил меня связаться с вами. Меня зовут Клэр, я из Британского музея в Лондоне”, - сказала она.

Коста был удивлен, так как раньше не имел дела с этим заведением.

“О”, - сказал он более дружелюбно, - “чем я могу вам помочь?”

Ее голос звучал немного застенчиво, как у влюбленного поклонника. “Ну, мы знаем вас по репутации, так сказать. Я работаю на куратора музея, и она дала мне ваш номер, чтобы узнать, сможете ли вы проконсультироваться для нас?”

Кост почувствовал себя польщенным. “Неужели? По репутации? Когда именно вам понадобилась моя помощь и как долго вы надеялись пользоваться моими услугами?”

“На самом деле, как можно скорее. Вчера, ” ответила она. “Это довольно срочно, но мы слышали, что вы некоторое время читали лекции в Шотландии, поэтому, надеюсь, я не прерываю вашу ...”

“Нет, нет”, - перебил он. “Я закончил в Шотландии с моим… э-э, дела, но я могу съездить в Лондон, прежде чем вернусь домой в Грецию.”

Дружелюбная леди по телефону казалась в приподнятом настроении. “Ты закончил со своими лекциями? Идеально! Однако вам не обязательно было бы приезжать в Лондон, профессор. Наш благодетель, человек, которому нужна ваша помощь, в настоящее время находится в Эдинбурге ”.

“О! Это удобно, ” согласился Коста. “Я смогу быть там, как только выпишусь из отеля”.

“Превосходно”, - ответила Клэр. “Позвольте мне рассказать вам подробности. У тебя есть ручка?”

“Э-э, дай мне секунду. Я голый и мокрый”, - не задумываясь, сказал грек. Он перевернул свой кожаный футляр, чтобы достать что-нибудь для письма.

“Прошу прощения?” Воскликнула Клэр, покраснев и повеселев от его откровения.

“О, ” усмехнулся он, - я был в душе, когда ты позвонила”.

Он услышал, как Клэр хихикнула: “Ааа, понятно”.

* * *

После того, как он записал детали и оделся, Коста собрал вещи и выписался из The Old Town Chambers, ожидая в кафе прибытия своего лифта. Водитель арендованной машины помог ему загрузить багаж под легкой моросью, сменившей ливень предыдущего часа.

“Все сделано. Куда едем, профессор? ” спросил водитель.

“На самом деле, я не уверен, как это произносится”, - признался Кост. “И я уверен, что я тоже написал его ужасно неправильно”. Он передал клочок бумаги, на котором нацарапал, водителю, который потратил минуту, чтобы расшифровать, что это могло быть. Затем его лицо озарилось.

“О! Я думаю, ты имеешь в виду ‘Райхтисусис”? - воскликнул он.

“Это оно!” Коста радостно кивнул. “Это реальное место?”

“Есть, сэр”, - улыбнулся водитель. “Это дом миллиардера, плейбоя, изобретателя и исследователя Дэвида Пердью. Я уверен, тебя ждут интересные времена ”.

“Почему?” Спросил Коста, когда машина отъехала.

“Этот человек - всемирно известный исследователь, как я уже упоминал. Он всегда участвует в новаторских открытиях, большинство из которых тоже довольно противоречивы ”, - сообщил профессору бормочущий водитель, как туроператор. “Райхтисусис - это его особняк там, недалеко от Эдинбургского университета, так что, я полагаю, вы должны быть знакомы с этим районом”.

Профессор искусств был впечатлен, но, понятия не имея, кем был этот богатый человек, он не мог не испытывать некоторую тревогу по поводу дела, по которому его вызвали. У Косты не было проблем с новыми лицами или местами, но он всегда немного нервничал, когда собирался встретиться с влиятельными людьми.

“Откуда вы знаете, что я нахожу это место знакомым?” - спросил профессор, слегка оправдываясь. “Я иностранец, и я был в Эдинбурге всего два раза в своей жизни”.

“Пожалуйста, не обижайтесь, сэр”, - извинился водитель. “Я просто предположил, что вы знаете этот район, потому что вы две недели читали здесь лекции в университете. В том же районе.”

“О, так ты знаешь, кто я? Откуда вы знаете, что я читал лекции в Эдинбургском университете?” Коста нахмурился. Он чувствовал себя несколько уязвимым, потому что он ни в коем случае не был знаменит, а водитель выглядел совсем не так, как академик, интересующийся греческим искусством.

“Эм, ну, вообще-то, моя дочь рассказала мне все о тебе. Она студентка университета”, - пояснил водитель, после чего Коста почувствовал себя намного лучше. “Ее зовут Эбби, и она присутствовала на вашей лекции прошлой ночью”, - улыбнулся мужчина. “Вы, должно быть, превосходный учитель. На выходных она не могла промолчать о тебе!”

Глава 12

В звуконепроницаемой безопасности своего кабинета Пердью завершал телефонный разговор на своем планшете. Он не хотел, чтобы сотрудники или его бухгалтеры находили номер в зарегистрированных строках. Это было строго неофициально. Этот звонок был его личным делом.

“Пожалуйста, дайте мне знать, как прошла операция, доктор. И если вам и вашей команде что-нибудь понадобится, чтобы ускорить его выздоровление или улучшить задачу, пожалуйста, свяжитесь со мной. И, как всегда, крайне важна максимальная осмотрительность. Спасибо вам, доктор. Большое вам спасибо ”.

Пердью ждал последних двух человек, которых он выделил, чтобы присоединиться к экскурсии, которая должна была выяснить происхождение и подлинность таинственных каменных статуй и какой бы метод ни использовался для их изготовления. Он не мог устоять перед непоколебимым очарованием, которое испытывал к такой аномалии, творениям невозможного, и он должен был знать, в чем суть этого феномена.

Снаружи, под проливным дождем, массивные ворота в его поместье оставались открытыми, и только два охранника дежурили, чтобы следить за входом. Внутри огромного особняка Пердью развлекал тех, кого он уже нанял официально, чтобы они присоединились к нему в поисках. Его первым делом было найти склад, о котором говорил доктор Джеймс Хейдманн, чтобы лучше понять причину обызвествления и записать любые идентификационные символы или имена, которые могли содержаться на статуях.

День клонился к вечеру, но темно-серое небо из-за жестокого шторма окутало Эдинбург сумерками. В очагах первого этажа горел огонь, и главный повар ресторана Purdue, грüцмахер, только что начал готовить ужин. Пердью решил не оставлять статуи доктора Хейдманна в Британском музее, потому что ему не нужны были никакие другие агенты, чтобы обнаружить то, что было у него и его коллег. Итак, чтобы избежать каких-либо несвоевременных сюрпризов, Пердью организовал перевозку статуй его собственными людьми в компании Pinnacle Regent Transport, владельцем которой он был. Они уже собрали скульптуры и направлялись в его поместье.

“Это отличный скотч, Дэйв, но я бы убил за "Гиннесс”, на самом деле!" - услышал он из бильярдной. Это был Донован Грэм, огромный и суровый археолог, который был более суровым, чем местность, которую он раскопал во время своих собственных раскопок.

“В тебе нет утонченности, мой друг. Совсем ничего, ” улыбнулся Пердью, жестом приглашая одного из своих домашних слуг подойти. “Пожалуйста, Джанет, не могла бы ты спуститься в винный погреб и проверить один из холодильников на предмет ...” он вздохнул, шутливо качая головой, “... немного ирландского пива для моего друга, доктора Грэма?”

Слуга весело улыбнулся: “Конечно, мистер Пердью”.

“Гиннесс! Спасибо тебе, Джанет!” Дон крикнул ей вслед. Он подошел к тому месту, где стоял Пердью, откуда он смотрел из окна, выходящего на подъездную дорожку. “Итак, кого еще мы ждем, кроме грека Зорбы?” Спросил Дон у Пердью.

“Хейдман опаздывает. Мы просто ждем их двоих. Затем мы сможем начать приводить в порядок наши планы, разобраться с логистикой и визами ”, - проинформировал его Пердью.

“Насколько ты веришь в эту историю?” Спросил Дон.

“Что ты имеешь в виду? Ты видел это изломанное тело своими собственными глазами”, - ответил Пердью, застигнутый врасплох сомнениями своего друга.

“Нет, я понимаю это. Но верите ли вы истории Хайдманна о том, как он приобрел эти осколки? Просто для меня это звучит немного чересчур лаконично. Например, как он и его рабочие вернулись на территорию комплекса и умудрились украсть эти кусочки, оставаясь незамеченными поначалу? ” он нахмурился, пытаясь разобраться в деталях. “Я не знаю. Если бы кто-то украл мои тайные жертвы, особенно такую огромную исторически значимую находку, как эта, я бы преследовал их на край света ”.

Пердью кивнул: “Я понимаю, почему ты сомневаешься во всем этом. Но прямо сейчас все, что мы можем сделать, это зайти как можно дальше, чтобы мы могли распутать эту штуку. Однако, если Хайдманн не появится сегодня вечером, мы будем знать, что он лгал и что ему нельзя доверять ”.

“Я поддерживаю это”, - согласился Дон. Он увидел служащую с коробкой, помеченной его любимым логотипом. “Извините меня, ” сказал он Пердью, “ я должен пойти и облегчить бремя этой бедной женщины вон там, будучи джентльменом, которым я и являюсь”.

Пердью усмехнулся, когда Дон нетерпеливо забрал коробку у женщины, но его внимание привлек свет фар, приближающихся к подъездной дорожке.

“Ах! Потрясающе!” - воскликнул он и пошел приветствовать пассажира такси. “Профессор Мегалос, как любезно с вашей стороны согласиться помочь нам”, - улыбнулся Пердью, когда профессор-грек, съежившись, подошел к крыльцу массивного особняка с капюшоном пальто, надвинутым на лоб.

“Хорошо быть здесь, мистер Пердью”, - выдохнул он, тяжело дыша, когда они с водителем переступили порог входной двери. Только после того, как он дал чаевые водителю за то, что тот принес его багаж, он, наконец, смог снять капюшон и уделить хозяину должное внимание. “Коста Мегалос, к вашим услугам”, - очаровательно произнес он и пожал Пердью руку.

“Это Хайдманн или грек Зорба?” - услышали они крик Дона из бильярдной. Пердью выглядел подавленным, но Коста искренне рассмеялся.

Дон заглянул внутрь и не вздрогнул при виде профессора, нисколько не беспокоясь о том, что он мог обидеть. Он переложил бутылку стаута в другую руку и протянул руку: “Донован Грэм из Данди. Археолог. Приятно с вами познакомиться.”

Коста ухмыльнулся и вытер руки, прежде чем пожать руку Дона. “Грек Зорба из… Греция. Как поживаете!”

Пердью не мог не улыбнуться долгожданному чувству юмора профессора. Нужно было быть толстокожим и обладать некоторой грубоватой приветливостью, чтобы, в конце концов, поддерживать компанию с доктором Грэмом.

“Как прошла ваша поездка по городу?” - Спросил Пердью, когда Коста снял пальто и выбрал бренди у камина.

“Хорошо, хорошо, спасибо”, - сказал Коста. “Это не тот климат, к которому я привык дома; это точно. Но, должен сказать, прохладный дождь был приятной переменой ”.

Вскоре после этого прибыл Хайдманн. После всех вступительных слов Пердью изложил им основной план своей экспедиции, которую он назвал "Операция "Медуза"". Он проинформировал их, просто коснувшись своего наброска.

“Единственная загвоздка, которая у меня есть на данный момент, джентльмены, заключается в том, что мы пока не можем спланировать остальную часть экскурсии, пока не узнаем больше о первом местоположении. Пока мы не исследуем склад и его содержимое, у нас не будет четкого представления, куда двигаться дальше ”, - читал лекцию Пердью, пока его коллеги занимали свои места на обычных местах вокруг бильярдного стола. “Все, что я знаю, это то, что я прошу судмедэкспертов доктора Грэма проанализировать состав органов, найденных в осколке, чтобы мы могли установить, как происходит таинственная трансформация. С этого момента мы будем знать, как поступить с остальным ”.

“Значит, эта другая статуя была человеком времен Второй мировой войны? Поправьте меня, если я не правильно понял”, - с большим интересом спросил Коста.

“Это верно”, - подтвердил Хайдманн. “Две переплетенные фигуры, которые, я думаю, должны быть у мистера Пердью к ... завтрашнему дню?” он вопросительно посмотрел на Пердью, который кивнул в подтверждение: “... по-видимому, это два гораздо более старых образца одного и того же явления. Однако статуя, которая разбилась, была из нацистского концентрационного лагеря, насколько мы могли предположить ”.

“Но ты не знаешь наверняка?” Спросил Коста.

Хайдманн пожал плечами: “Мы в этом почти уверены”.

“Итак, когда мы отправляемся на этот склад?” Коста настаивал, отвечая на настойчивость своего любопытства, в то время как Дон молча наблюдал за энтузиазмом новичка. Он улыбнулся Пердью, как бы говоря: "Посмотри на этого ретивого щенка", и Пердью ответил на его чувства почти незаметным кивком. Их позабавил интерес, проявленный профессором искусств, явно не привыкшим к таким авантюрным начинаниям. Это было освежающе.

“Через два дня. Завтра статуэтки прибудут из Лондона, и аналитик Дона должен быть здесь утром, чтобы проверить материал поврежденной части. Послезавтра мы должны быть готовы отправиться в Чешскую Республику, в Остраву”, - просветил их Пердью. “Исходя из того, что нам удалось там получить, я составлю план нашего следующего шага, но вы будете проинформированы заблаговременно”.

“Так ты не уверен, как долго мы будем заниматься этим предприятием, Дейв?” Спросил Хейдманн.

“Боюсь, у меня пока нет определенных временных рамок, Джеймс, но мы узнаем достаточно скоро”, - заверил его Пердью.

“Правильно!” Дон застонал, вставая, чтобы взять еще портера. “Урок окончен, сэр?”

“Так и есть. Приятного перерыва, мастер Грэм, ” пропел Пердью.

“Большое спасибо!” - Воскликнул Дон и направился к диванам перед большим плоским экраном, установленным на стене. “Я полагаю, что мы играем с Данией”.

Обсудив детали, Хайдманн и Пердью сыграли партию в бильярд, в то время как Коста присоединился к Дону. Они смотрели футбольный матч на телеканале Sky Sports 1, быстро осознав, к своему восторгу, что они фанаты одного и того же вида спорта.

“Я надеюсь, что электричество продержится”, - заметил Хайдманн, когда окна задрожали от особенно сильного раската грома.

“Так и будет. У меня есть независимый источник резервного электричества, вырабатываемый одним из моих собственных изобретений ”, - Пердью улыбнулся со своей обычной непринужденной манерой поведения, которая могла успокоить любого. Он всегда был под контролем, и это проявлялось в его движениях, его голосе и его глазах. Для Джеймса Хейдманна было облегчением оказаться в компании такого могущественного союзника, в отличие от тревожных ситуаций, в которых он обычно оказывался.

Хайдманн всегда непреднамеренно оказывался в компании сомнительных людей с дурными намерениями. Возможно, это было его постоянное отчаянное желание выжить в своем мире, или, может быть, он просто плохо разбирался в людях. И все же он обнаружил, что большую часть времени он был один против всего мира, один против тех, кому удалось найти свой путь по тем тщательно сожженным мостам, с которых он никогда не смог бы сбежать. Теперь он впервые за свою долгую карьеру коллекционера почувствовал себя в относительной безопасности.

Хотя все было расплывчатым на фоне напряженного футбольного матча, Пердью услышал, как дворецкий открыл входную дверь. Ему было любопытно узнать о звонившем и, извинившись, он отвлекся от веселья, чтобы разобраться. Коста, Дон и Джеймс продолжали пить и спорить обо всем, от спорта до паранормальных явлений, пока новый гость не проводил Пердью в бильярдную.

Пердью повысил голос, перекрикивая голоса и телевизионную трансляцию, чтобы объявить последнего участника экспедиции.

“Джентльмены, я хотел бы представить доктора Нину Гулд, последнего члена нашей партии. Она бесценный член этой группы, эксперт по истории Германии, особенно нацистской Германии и Второй мировой войне ”.

“Иисус!” Дон невольно зарычал. Коста хлопнул его по спине, чтобы напомнить о его грубости, которую он немедленно принял к сведению и сделал извиняющийся жест.

Все трое мужчин застыли, когда увидели красивую историчку. Когда Пердью представлял их одного за другим, они произносили элементарную речь и соблюдали некоторые приличия, но было очевидно, что у миниатюрной 40-летней девушки с большими карими глазами у всех них подкашивались колени. В одной руке она держала гигантского рыжего кота, и когда Пердью закончил, она слегка приподняла кота и улыбнулась: “А это Бруихладдих. Но он останется здесь, в доме Пердью, пока нас не будет.”

Она посмотрела на Пердью и тихо сказала: “Я не смогла нанять няню для кошек. Ты знаешь, как меня ненавидят мои соседи ”.

Пердью только усмехнулся: “Все в порядке, Нина. Мне все равно, принес ли ты Ковчег с собой, пока ты здесь ”. Он поцеловал ее, чтобы скрепить свое приветствие, но убедился, что это не было романтично, ради их коллег, а также потому, что она ясно дала понять, что все еще обижена на него.

Нина не могла отвести глаз от Косты. Это была странная фамильярность для незнакомца, которую она не чувствовала с тех пор, как встретила Сэма. На самом деле, темные длинные волосы и глаза грека почти соответствовали цвету глаз Сэма. Если бы она не была так сражена очарованием элегантного профессора, его появление, возможно, погрузило бы ее в еще одно ведро тоски по Сэму. Но она чувствовала себя великолепно. Возобновившееся волнение по поводу экспедиции теперь подпитывало поведение Нины.

Глава 13

В Британском музее место было заполнено бригадами уборщиков и официальными лицами. Профессор Хелен Барри и ее ассистентка Клэр наблюдали за суматохой на расстоянии, быстро выпив чашку утреннего чая.

“Это место выглядит почти как новое”, - заметила Клэр. Понимая, насколько ироничным было это заявление для музея, она добавила: “Для музея место выглядит как новенькое?” Клэр съежилась от мысли, что это все еще звучало неправильно. Пристальный взгляд Хелен превратился в смех над глупым замешательством Клэр. “Я понимаю это, Клэр. Я тоже согласна”, - сказала она. После некоторой паузы Хелен выглядела немного более разочарованной. “Похоже, мы скоро снова будем на ногах. Просто жаль выставку греческого искусства. Это было наше лучшее за долгое время ”.

“Я знаю, профессор. Это отстой, что из всех наших экспозиций лучшей и самой прибыльной была та, которую нам пришлось разобрать и убрать, ” ответила Клэр, выглядя совершенно расстроенной этим. Ей очень понравилась эта конкретная выставка из-за ее интереса к мифологии и древним богам. Естественно, в ее работе у нее никогда не было недостатка в этом предмете, но это была первая выставка, от которой у нее мурашки побежали по коже — но в хорошем смысле. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько присутствующей в древнем мире, как тогда, когда она стояла рядом с этими предметами. Казалось, что их подлинность выходила далеко за рамки их происхождения и несла определенную ауру своей эпохи любому, кто хотел в ней погреться.

Клэр была одним из тех людей, которые позволили осколкам проникнуть в ее личное пространство, ее разум и ее восхищение. Какое ощущение они ей дарили, как будто их сущность проникала внутрь и ласкала ее кожу, пока та не натянулась и волосы у нее не встали дыбом. Если когда-либо и существовал экспонат, который Клэр могла бы назвать "живой историей", то это была парадигма Мифа.

“Миссис Фидикос звонил, между прочим”, - сказала она Хелен. “Ее люди будут здесь, чтобы собрать и погрузить ее части позже сегодня”.

Хелен выглядела расстроенной. “Боже, она, должно быть, ненавидит меня. Она даже не попрощалась после того, как получила известие о разрушении, понимаешь?” Хелен вздохнула и поставила свою пустую кружку на столик. “Она, вероятно, никогда больше не заговорит со мной”.

“О, ерунда”, - утешала Клэр своего босса. “Кроме того, в чем твоя вина, что Бог разрушил Лондон? У вас не было возможности спасти содержимое музея, профессор. Если она так думает, то она сумасшедшая. Что, она ожидала, что ты пристегнешь артефакты к их детским креслам?”

Хелен долго смотрела на свою ассистентку, пока Клэр не начала чувствовать, что она переступила свои границы.

“Боже мой, Клэр, у тебя есть способ заставить меня чувствовать себя лучше ...” Хелен покачала головой, проведя рукой по предплечью девушки: “... клянусь абсурдным дерьмом, которое ты можешь нести!”

Они, две дамы, от души посмеялись под недавно подключенными потолочными светильниками, которые прекрасно освещали коридоры.

“Приятно слышать смех в этой ужасной ситуации”, - женский голос прервал их веселый выпуск. Они обернулись и увидели стоящую там большую королеву в черном.

“С-Душа”, - заикаясь, пробормотала Хелен, совершенно ошеломленная видом последнего человека, которого она ожидала здесь увидеть. “Я думал, твои люди придут одни”.

“Что?” Соула Фидикос усмехнулась. “Ты когда-нибудь видел, с какой скоростью работают эти ублюдки, когда их не стегают кнутом?" Я всегда сопровождаю свои поставки и коллекции, дорогая. Я так рад видеть, что у вас двоих все в порядке!”

Ошарашенные своим изумлением, Клэр и Хелен оказались в объятиях Соулы. Хелен почувствовала себя намного лучше теперь, когда она знала, что между ней и греческими миллионерами не было обид.

“Я так сожалею о некоторых твоих вещах, Соула”, - извинилась Хелен.

“Ты серьезно? Я понятия не имела, что ты виновата в том землетрясении, Хелен”, - воскликнула Соула, ее большие черные глаза были пугающе дикими.

Хелен посмотрела на свою ассистентку, безмолвно признавая именно то чувство, которое она высказала несколько мгновений назад. Клэр улыбнулась и подмигнула.

“Я знаю, но все же. Я чувствую ответственность, потому что мы пригласили вас выставляться здесь и все такое ”, - объяснила Хелен.

Соула пренебрежительно махнула руками. “Ох, просто остановись”, - сердечно приказала она. “Это не твоя вина. В конце концов, я застрахован, и артефакты, которым был нанесен ущерб, были не самыми лучшими экземплярами. Их можно заменить, так что больше не беспокойся, хорошо?”

“Хорошо”, - Хелен вздохнула с облегчением.

“Теперь, скажи мне, что ты делаешь сегодня вечером?” Спросила Соула, когда Клэр поняла намек и решила покинуть их компанию.

“Прошу прощения, дамы. Я должна встретиться с людьми из ”Ивнинг пост", - сказала Клэр, посмотрев на часы, и ушла.

“Вообще-то, я собиралась лечь спать пораньше”, - ответила Хелен. “Почему?”

“Ну, теперь ты не такой”, - настаивал громогласный грек. “Я улетаю завтра утром на своем частном самолете, а у тебя завтра выходной, не так ли?”

“Я знаю, да. Как ты узнал?” Спросила Хелен.

Соула просто улыбнулась. “У меня есть источники”, - улыбнулась она, отказываясь раскрыть свой источник — Клэр — ошеломленному профессору. “В любом случае, я надеялась, что мы с мужем могли бы пригласить вас на ужин сегодня вечером. Я не вернусь в Англию, пока в следующий раз у меня не появится повод приехать, так что это было бы неплохо, ты так не думаешь?”

Как Хелен могла сказать "нет" такому предложению? Она недавно развелась и была очень одинока. На данный момент у нее не было ни работы, ни общественной жизни, в которой можно было бы утопиться.

“Я бы с удовольствием, Соула”, - улыбнулась она. “Эфхаристо. Это правда?”

“Идеально! И спасибо тебе”, - улыбнулась Соула. Ее огромный нос выпирал из-за силы ее улыбки, но при этом она выглядела жизнерадостной и милой.

* * *

Для разнообразия лондонская ночь была безмятежной, без угрозы дождя или надвигающихся землетрясений. На самом деле, это напоминало парижский вечер с легким, умеренным бризом, дующим через Сток-Ньюингтон. Это была идея Хелен поужинать в ее любимом ресторане, хотя она сказала Соуле, что это было просто хорошее место, которое она выбрала из списка, составленного Клэр. С тех пор как Хелен развелась, она больше не позволяла себе есть там. Это было болезненное напоминание о том, где ее теперь уже бывший муж сделал ей предложение, и где они вместе отмечали последующие годовщины.

Хелен направлялась в отель Royale Masters, чтобы встретиться со своими друзьями. Она взяла такси до Альбион-роуд, а оттуда пошла пешком. От отеля до таверны "Рыцарское Копье" было всего три или четыре квартала, поэтому Хелен сочла это настолько удобным, что почти сочла это сверхъестественным совпадением. Было незадолго до 9 вечера, когда она вошла в уютный вестибюль отеля, где единственный администратор улыбался из-за длинного мраморно-серебряного стола.

“Добрый вечер, мадам”, - улыбнулась леди.

“Добрый вечер. Я просто жду двух твоих гостей, Фидикос, ” проинформировала ее Хелен. “Не могли бы вы позвонить и сообщить им, что я здесь, пожалуйста?”

“Конечно, мадам. Минуточку, ” сказала секретарша в приемной. “Пожалуйста, не стесняйтесь наливать себе чай или кофе в лаундж-зоне”.

“Большое вам спасибо”, - улыбнулась Хелен и направилась в гостиную, чтобы подождать на одном из роскошных диванов.

Вскоре Соула нашел ее.

“Ты выглядишь сногсшибательно, Хелен. Ты долго ждал?” - спросила она. Хелен заметила, что Соула была одна, и, что было более шокирующим, одета для разнообразия не во что-то черное.

“Спасибо, Соула. Ты сама выглядишь фантастически, и в красном не менее!” Хелен была в восторге, когда они целовались в щеки. “Где твой муженек?”

“О, он попросил меня извиниться перед тобой, но я думаю, у него пищевое отравление или что-то в этом роде. Его тошнит с двух часов дня сегодня, и, должна признаться, я начинаю беспокоиться ”, - объяснила она.

Хелен сочувствовала, но испытала некоторое облегчение от того, что ей не пришлось чувствовать себя третьим лишним в ресторане, куда она обычно ходила со своим мужем. Присутствие мужа Соулы в ее компании действительно заставило ее задуматься, увидят ли сотрудники, которые ее так хорошо знали, ее одну в компании пары.

“Мне так жаль это слышать, любимая. Я надеюсь, с ним все будет в порядке. Ты осматривала его у врача? ” - спросила она Соулу.

“Нет, мы решили посмотреть, как он себя чувствует утром”, - ответили греческие миллионеры. “Теперь вы готовы или нам просто выпить чаю с печеньем в холле отеля?”

Хелен рассмеялась: “Нет, абсолютно нет. Я намерен получить взбучку сегодня вечером ”.

“Это то, что я хочу услышать!” Соула обрадовалась и неуклюже притянула Хелен к себе.

“Просто еще один квартал?” Соула застонала. “Ты ведь знаешь, что я ношу Prada, верно?”

“Желаю тебе приключений, иностранец!” Хелен хихикнула. “Когда ты в последний раз куда-нибудь не ездил?”

“Э-э, никогда”, - вытаращилась на нее Соула, время от времени морщась от жжения своих неудобных каблуков. “Боже, ты убиваешь меня своими приключениями”.

Они вдвоем прогуливались по коротким, хорошо освещенным улицам к уютному ресторану. Вокруг царила приятная атмосфера, на тротуарах было полно пар, просто прогуливающихся под ночным небом, и групп студентов, отправившихся в один из местных клубов.

Из-за того, что улицы были наполнены восхитительными запахами еды и толпами людей, пьющих и хорошо проводящих время, Хелен и Соула не заметили мужчин, следовавших за ними пешком.

“Они идут к рыцарскому копью”, - сообщил один мужчина об устройстве, спрятанном под его запонками.

“Внимательно смотрите и сохраняйте дистанцию”, - приказал голос в их наушниках. “Не бери их, пока улицы не опустеют. Поблизости слишком много свидетелей. Ты понимаешь?”

“Понял”, - сказал сталкер, кивая своему коллеге.

“Я полагаю, мы не собираемся знакомиться с ними в конце концов”, - сказал другой мужчина. “Жаль. Я с нетерпением ждал возможности понюхать духи этой ведьмы ”.

“Всему свое время”, - улыбнулся его партнер. “Я угощу тебя пирогом, который сведет тебя с ума”.

Из-за своего столика на мощеном тротуаре двое мужчин могли видеть красно-зеленую вывеску "Рыцарское копье", под которой вошли две женщины. По мере того, как приближалась ночь, они устали ждать, но их миссия не могла быть заброшена любой ценой.

В конце концов, в час ночи их терпение окупилось. Хелен Барри и Сула Фидикос вышли из таверны, изрядно опьяненные, судя по их громкому смеху и слегка нетвердой походке. Большинство небольших заведений к настоящему времени закрылись, включая различные магазины, которые оставались открытыми позже для туристов и экскурсантов. Точно так же, как улицы затихли, превратившись в одинокую полосу с полудюжиной душ, пересекающих ее в любой момент, небеса погасили звезды и полумесяц луны.

Собирались тучи, предвещая предрассветные часы. Под темнеющим небом голоса двух пьяных женщин отражались от стен расположенных по бокам зданий на маленькой улочке, по которой они шли, чтобы вернуться в отель Соулы. Соула скинула свои красные туфли на каблуках, и Хелен понесла их, пока ее подруга надевала шелковые чулки. В половине квартала позади них две темные мужские тени таяли в тени между уличными фонарями, появляясь и исчезая, когда они крались по тротуару.

“Остановись! Остановись!” Внезапно Соула закричала.

“Что случилось?” Хелен нахмурилась, когда ее подруга съежилась в сторону темного пятна под деревом перед Благотворительным центром Святой Марии. “Соула?”

Хелен слышала, как Соулу вырвало в темное пятно.

“О”, - сказала она, терпеливо ожидая с туфлями Соулы в руке. “Ах, это. Хорошо, хорошо, я просто подожду здесь ”. Хелен почувствовала, как ветер усилился, взметая ее темно-русые волосы своей холодной рукой. “Соула, поторопись”. Но она больше не слышала Соулу. Хелен пробрал озноб от одинокого шелеста листьев, пронесшихся по двору. Затем она услышала, как гречанку снова вырвало.

“Эм, Соула, ты хочешь, чтобы я придержал твои волосы?”

Глава 14

Соула и Хелен продолжили путь к отелю, понятия не имея, что за ними следят. Хелен поддерживала свою больную подругу, поддерживая ее под правую руку.

“С тобой все в порядке, Соула? Твой муж будет очень расстроен из-за того, что я довела тебя до такого состояния,”пробормотала Хелен, когда звук их шагов застучал по пустынной улице в двух кварталах от входной двери отеля Royale Masters.

К облегчению ее спутницы, Соула говорила внятно, но ее голос звучал как у пациента, очнувшегося после ужасной операции. “Нет, он этого не сделает. Он часто видит меня такой”, - сказала она Хелен, тяжело опираясь на гораздо более худую руку профессора. “Кроме того, с тех пор, как меня вырвало под тем деревом, я чувствую себя намного лучше”.

“Неужели? Приятно это знать. Я думала, ты рухнешь к моим ногам в квартале назад”, - призналась Хелен.

Они, пошатываясь, перешли следующую улицу, не обращая внимания на нескольких прохожих, которые смеялись и показывали на них пальцами. “О, отвали! Вы все выглядели вот так! Подожди, пока тебе не исполнится 30. Мерзавцы”, - обругала их Хелен, но ее подруга только застонала под бременем очередной угрожающей вспышки.

Соула что-то пробормотала, как она делала время от времени. Но на этот раз она посмотрела на Хелен с большей настойчивостью.

“Почти пришли, любимая”, - заверила Хелен. “По правде говоря, я тоже собираюсь немного очиститься, прежде чем отправиться домой сегодня вечером”.

“Хелен”, - пропыхтела Соула, - “мы доберемся до отеля, прежде чем они нас поймают?”

“Уверены, что мы уйдем... что... прежде, чем кто-нибудь нас поймает?” Насмешливо спросила Хелен.

Беспечно Соула ответила несколькими леденящими кровь словами. “Двое мужчин, которые следили за нами. На мой вкус, они подобрались слишком близко ”.

“Что?” Хелен нахмурилась, чувствуя, как у нее стынет кровь в жилах. Именно тогда она впервые различила звук нечастых шагов позади них, шагов, которых она не слышала раньше, потому что они были не так близко. Она решила не оглядываться назад, потому что тогда их преследователи узнали бы, что они были созданы. И это привело бы только к полномасштабной погоне, которую дамы не могли себе позволить, поэтому они продолжали сражаться, пытаясь ускорить темп туда, где яркие бело-голубые огни отеля заливали тротуар перед ним.

По мере того, как они ускорялись, последователи подходили все ближе.

“Господи, что же мне теперь делать? У меня даже нет перцового баллончика”, - сказала себе Хелен.

“Что, если мы попадем в беду?” Спросила Соула.

“Мы в беде”, - прошипела Хелен, проверяя свои периферийные устройства на предмет движущихся теней.

“Я имею в виду, сделай что-нибудь безумное, чтобы привлечь внимание”, - выдавила Соула из своей летаргии. “Может быть, если мы сделаем… шумите и ведите себя с-с-как сумасшедшие, они п-оставят нас в покое. Люди будут смотреть на нас .. а-а ... и свидетели, ты знаешь?”

“О, я понимаю, что ты имеешь в виду”, - прошептала Хелен. “Но это Лондон пятничным вечером, Соула. Если мы будем вести себя как сумасшедшие, нас просто арестуют”.

Произнося это, Хелен знала, что делать. Она заставила Соулу остановиться.

“Сядь сюда, на скамейку”, - сказала она гречанке.

“Почему?”

“Просто сделай это!” Хелен тихо огрызнулась. “Просто доверься мне. Если почувствуешь, что кто-то пытается овладеть тобой, выбей из него все дерьмо, хорошо?”

“О, да!” Соула кричала пьяным хриплым голосом, который напугал бы сутенера из Уайтчепела. “О, я сделаю это! Я сделаю это!”

Двое мужчин немного замешкались, сохраняя дистанцию, но продолжали приближаться. Хелен взяла мусорное ведро, и, несколько раз потеряв контроль над непрактичным предметом и высыпав мусор на улицу, она, наконец, получила его. Она потащила его к следующей витрине магазина вдоль тротуара, к бутику Лейлы, где витиеватый розовый и зеленый курсив переходил в красивые ленты и завитки.

“Мне так жаль, Лейла”, - сказала Хелен со стоном. Подняв мусорное ведро как можно выше, Хелен с могучим грохотом запустила его в витрину магазина элитной одежды, наблюдая, как мусорное ведро разбило вдребезги логотип beauteous. По всей улице она слышала, как люди ахали, в то время как Соула громко приветствовала ее и разразилась аплодисментами.

Хелен неохотно повернулась, чтобы посмотреть, что задумали их преследователи, но двое мужчин, по-видимому, исчезли. Вскоре после этого визг шин двух автомобилей службы безопасности возвестил о прибытии властей. Хелен плюхнулась рядом с Соулой.

“Это была хорошая идея”, - грубо рассмеялась Соула, когда к ним подошли люди из службы безопасности.

“Мне жаль, любимая. Я полагаю, что нас собираются арестовать, но это лучше, чем быть убитыми, ” вздохнула Хелен. “Тебе лучше позвонить своему мужу и сообщить ему, что ты задержишься”.

“О, пожалуйста”, - усмехнулась Соула, - “это самое п-веселое, что у меня когда-либо было в этой вашей чертовой пресной, древней стране”.

“Мадам, можно вас на пару слов?” - вежливо спросил офицер службы безопасности.

“Конечно, офицер”, - ответила Хелен. Она встала и вела себя настолько трезво, насколько могла, сообщив офицерам о двух мужчинах, которые догоняли их. Конечно, она дополнила заявление разговорами об оружии в их руках и криком, чтобы они подошли, но ей простили бы это за то, что ее проступок выглядел более оправданным.

“Нам все равно нужно, чтобы вы, две дамы, поехали с нами, чтобы мы могли сделать официальное заявление в присутствии представителя полиции, если вы не возражаете”, - проинформировал ее офицер. “Но не волнуйся, это в основном для целей страховки”.

“Спасибо”, - сказала Хелен, когда они с Соулой забрались в единственную машину, которую отвезли в местный полицейский участок. Она чувствовала себя виноватой за то, что сделала, но каждый раз, когда она вспоминала о чешуйчатых самцах, идущих по их следу, у которых Бог знает что на уме, она чувствовала себя в большей безопасности в когтях властей.

“Соула, ты в порядке?” - спросила она. Ее подруга-грек кивнула, выглядя измученной. “Вот, надень свои ботинки”.

“Интересно… кем они были”, - прошептала Соула со зловонным дыханием, от которого Хелен чуть не швырнуло, но у Соулы был веский довод. В конце концов, мужчины не показали никакого оружия, но не было никаких сомнений, что они собирались схватить двух женщин.

“Я не знаю”, - ответила Хелен. “Я не могу представить никого, кто хотел бы меня похитить. А как насчет тебя?”

Соула усмехнулась и улыбнулась ей. “Я могу вспомнить сотни”.

Глава 15

В Эдинбурге была дождливая суббота. Каждый участник предстоящей экскурсии готовился к поездке в Райхтисусисе, за исключением Нины. Она была в полном защитном снаряжении и защитных очках в лаборатории Пердью, наблюдая за химическим анализом, проводимым сотрудниками доктора Грэма.

“Было так любезно с вашей стороны приехать на выходные”, - улыбнулась Нина.

“О, это не проблема, доктор Гулд”, - сказал ей лаборант. “У меня, например, в эти выходные было очень мало дел, которые не включали бы видеоигры и слишком много картофельных чипсов”.

Они усмехнулись, когда лазер из рентгеновской установки тщательно просканировал двойные статуи, запустив данные в ближайшую программу спектроскопии на ближайших экранах. Нине, по общему признанию, было любопытно узнать о результате, услышав полную захватывающую историю от Пердью, когда он приехал навестить ее в Обане. Он не упустил ни одной детали, посвятив ее во все, что произошло, и в то, что Хейдман рассказал ему и Доновану Грэму. Однако Пердью попросил Нину проявить некоторую осмотрительность. Доктор Хейдманн не должен был знать, что она знала всю историю, поскольку Пердью и его друг доктор Грэм все еще сомневался в намерениях Хейдманна.

После встречи с мужчинами прошлой ночью она поняла, почему поклялась хранить тайну. Нина не была психиатром, но она могла ясно видеть, что доктор Джеймс Хейдман страдал от какой-то скрытой тревоги, возможно, даже от намека на паранойю. Несмотря на то, что историк ужасно устал от сомнительных людей и участия в опасных предприятиях с ними, происхождение каменного человека было слишком интригующим, чтобы сопротивляться.

Несколько часов спустя, после применения различных методов анализа различных соединений в артефакте, результаты были напечатаны. Нина была в восторге, стремясь определить, действительно ли каменные люди стали жертвой какого-то мифологического монстра или их состояние имеет научную основу. Естественно, она ожидала последнего, хотя в своей жизни была свидетельницей нескольких действительно странных явлений; вещей, которые не поддавались объяснению.

“Пердью, результаты здесь”, - сказала она по внутренней связи, через которую она могла связаться с ним, пока он был занят подготовкой других фрагментов для анализа.

“Великолепно!” - воскликнул он. “Я сейчас буду”.

По прибытии в химический отдел своей лаборатории Пердью обнаружил, что Нина и двое ученых выглядят положительно взволнованными.

“Вау, похоже, вы, ребята, нашли золото”, - улыбнулся он, - “так сказать. Что ты нашел?”

“Много, сэр”, - похвастался главный ученый. “Но мы позволим доктору Гулду ввести вас в курс дела”.

“Да,” сказала Нина, “хотя мы знаем, что вы разбираетесь в науке, они подумали, что это был бы хороший способ объяснить вам в терминах непрофессионала”.

Она подмигнула двум другим призракам, которые, наконец, начали снимать перчатки, когда Пердью подвел ее к распечатке данных.

Я бы не хотел, чтобы было по-другому, ” он улыбнулся. “Сделайте перерыв, люди. Ты, безусловно, заслужил это ”.

Двое ученых вышли из лаборатории, чтобы перекусить и выпить горячего напитка, пока Пердью читал отчеты. “Ты видишь то, что вижу я?” спросил он Нину, не отрывая глаз от данных.

“Да”, - ответила она, делая глоток воды из бутылки. “Ты говоришь о кальцинированной соде?”

“Я такой, но не только это. Натрон и Трона. Углекислота, я вижу. Есть и другие следы осадка, которые я, кажется, не могу идентифицировать, не так ли?” - спросил он Нину.

Она покачала головой, набрав полный рот воды.

“Это очень напоминает мне озеро в Центральной Африке, которое превращает животных в камень, Нина. Я не слишком уверен, но, насколько я помню, это было в Танзании?”

Нина наблюдала, поскольку Пердью уже заметил присутствие кальцифицирующих агентов, которые она обнаружила вначале. “Вы знаете, я не геолог, но я знаю основы. Я согласна, что тела этих мужчин были подвергнуты какой-то химической кальцификации, но они слишком реалистичны или крепки, чтобы быть мумифицированными ”, - представила она. “Но здесь есть и другие частицы, о которых я не знаю”.

“Подожди”, - Пердью нахмурился, когда более тщательно осмотрел химикаты. “Я полагаю, это известняк. А этот, как ни странно, бронзовый.”

“Вы не так неосведомлены, как, кажется, думаете, мистер Пердью”, - улыбнулся Дон с порога. “Мои ребята сказали, что у вас есть результаты. Можно мне взглянуть?”

Нина тепло улыбнулась грубоватому, но умному археологу.

“Вы можете, доктор Грэм”, - церемонно сказал Пердью, грациозно отступая в сторону, чтобы его друг мог помочь. “Просто будь проще. доктор Гулд и я укоренены в других науках”.

Дон учтиво подмигнул Нине, на что она усмехнулась. Она наслаждалась его непринужденными манерами и абсолютным пренебрежением к серьезности или правилам. Это была в точности манера человека, которого она когда-то знала. Безрассудная самоотверженность Сэма и его вызывающие методы игнорирования правил были одним из его самых известных качеств.

На этот раз лицо Донована Грэма приняло серьезное выражение. Он сосредоточился на тех частях, по которым водил толстым мозолистым пальцем, мысленно прокручивая длинный лист бумаги. Наконец, он склонил голову набок и вздохнул, выглядя одновременно смущенным и впечатленным.

“Что это?” Спросила Нина, почти встав на цыпочки, чтобы подтолкнуть его.

“Трахни меня!” - тихо сказал он. “Это древний предмет, Пердью! Я имею в виду, действительно старый. Я бы легко отправил этих старичков в доклассические времена, примерно во втором, 3000 году до нашей эры, плюс-минус.”

“Это было еще до того, как были написаны их древние тексты”, - упомянула Нина, на что Пердью повернулся к ней с изумленным взглядом.

“Это верно, милая леди”, - подтвердил Дон. “Эти люди… Господи, я не могу поверить, что я на самом деле говорю это… но эти люди, вероятно, жили в эпоху греческой мифологии, до классической эры.”

Пердью почти никогда не выглядел ошеломленным, но на этот раз не было сомнений, что он был ошеломлен открытием. Он провел своими удлиненными пальцами по волосам, желая улыбнуться, но пытаясь быть профессионалом. “Как ты думаешь, что насчет другой части?”

“Он сломлен. Позволь мне взять его”, - поддразнил Дон. Нина расхохоталась.

“О, правда?” Пердью улыбнулся. “Тебе пришлось бы сражаться с Хайдманном за него”.

“Тогда считай, что дело выиграно. В любом случае, ему не нужна разбитая статуя, ” игриво настаивал Дон. “У него есть еще два”.

“О!” Воскликнул Пердью. “Это напомнило мне. Нина, как только люди доктора Грэма восстановят силы, нам нужно бросить реликвию Сына Циклона-Б на плиту. Я думаю, также используйте рефрактометр.”

“Хорошая идея”, - согласился Дон. “На этом изделии есть следы бронзы, как ты и сказал, Дейв. Я полагаю, что он должен был лучше сохранять свою форму, но его могли добавить только несколько столетий спустя ”. Он прочитал еще немного, упоминая вещи, которые он узнал. “Суглинок, глина…. вы знаете, судя по типу известняка и оттенкам мрамора, эти парни, должно быть, жили на Крите или в высокогорных районах Греции. Может быть, они были братьями.”

Пока они поднимались по лестнице туда, где Хайдманн и Коста пили, Пердью и Нина продолжали обсуждать результаты анализа как предмет интереса. Нина была полна удивления. “Представьте только на секунду, что эти тела, к которым мы сейчас прикасаемся, возможно, жили во времена Афродиты и Зевса ...”

“Со всем уважением, доктор Гулд, ” небрежно вмешался Коста, “ эти так называемые боги не существовали в материальном мире. Уверяю вас, это были всего лишь скрытые качества человеческой природы ”.

Нина почувствовала себя оскорбленной, когда ее гипотетическую фантазию так бесцеремонно развенчали.

“И ты знаешь это, потому что был там, в Бумфаке, Британская Колумбия?” - огрызнулась она, привычно приподняв бровь. Это было выражение ее лица для начала драки. “Большинство богов действительно были реальными людьми, исходя из моего опыта изучения древней истории и антропологии. Большинство из них были королями и генералами, увековеченными своим народом как боги за их героические завоевания ”.

“Многие из них были”, - спокойно признал он. “Но те, кого ты упомянул ... нет”.

“И что бы неопровержимо подтвердило этот аргумент?” - спросила она Косту.

“Потому что я грек, а ты не моя дорогая”, - небрежно ответил он. “Я эксперт по греческой истории и ее пантеону, в то время как вы склоняетесь к немецким зверствам прошлых веков. Этого должно быть достаточно для подтверждения.”

Лоб Нины потемнел, а грудь вздымалась. Пердью знал ее близко, и это был момент, когда вмешательство имело первостепенное значение для предотвращения дерьмовой бури в его экспедиции.

“Нина, у меня есть кое-что для тебя. Пойдем, ” улыбнулся он, нежно обнимая ее за плечи и увлекая прочь. Когда они исчезли в коридоре, ведущем на кухню, Дон и Хайдманн уставились на профессора греческого искусства с холодными манерами. Он пожал плечами, глядя на них.

“Я не очень хорошо знаю эту леди, Зорба, но я бы посоветовал не связываться с ней”, - заметил Дон. “Мне нужен Гиннес”.

Хейдманн покачал головой, проходя мимо Косты. “Хотел бы я обладать твоим мужеством, мой друг”. Культура Косты не позволила ему полностью осознать, что он сделал не так. Он был воспитан, чтобы высказывать свое мнение и делать это безоговорочно. Реакция симпатичного историка на его высказывание была, по его мнению, чрезмерно чувствительной. Поскольку он был человеком приличий, он знал, что вскоре ему придется извиниться за то, что обидел ее, даже просто для того, чтобы сохранить мир. Тем не менее, он не считал себя неправым, рассказывая ей о вещах, в которых он разбирался лучше.

* * *

Вечером группа собралась, чтобы обсудить выводы команды доктора Грэма. Нина не забыла, как Коста пренебрег ее мнением. В конце концов, по мнению большинства мужчин той же породы, в западной цивилизации затаивать обиду было прерогативой женщин. Это была печальная правда, но совсем не та, которая беспокоила Коста Мегалоса. Пока Дон по очереди объяснял подлинную древность реликвии Кл óнос ², Коста постоянно поглядывал на Нину, не для того, чтобы позлить ее, а для установления контакта, с помощью которого он мог определить, насколько восприимчивой она будет к разговору.

Она, однако, сохраняла свое каменное выражение лица, отказываясь уделить ему хоть минуту внимания. Лицо Джеймса Хейдманна просветлело, когда всплыл ранее обсуждавшийся анализ Kl &# 243; nos & # 178;. Пердью подтвердил то, о чем всегда подозревал Хайдманн — в его коллекции было нечто бесценное, что могло принести ему не только славу, но и неизмеримое богатство.

“Итак, с Сыном Циклона-Б мы нашли то, что подозревали”, - читал лекцию Дон, держа распечатку данных в своих массивных руках для справки. “Возраст его композиции датируется примерно 1940-ми годами, она относительно молодая по сравнению с другим произведением”.

“Почти все по-детски по сравнению с Kl ónos ²”, - заметил Хейдманн вслух, вызвав гул веселья среди остальных, кив в знак согласия с ним.

“Но ирония в том, что на этом старичке нет ни единой молекулы циклона Б”, - улыбнулся Дон. “Однако название подразумевает, что он должен был подвергнуться воздействию газа, что ... возможно, он ‘сын’ газа, что означает, что он был превращен в камень после того, как был убит в газовых камерах. В этом мы не уверены, но Нина собирается изучить все, что мы найдем возле Остравы, чтобы определить, была ли какая-либо связь между этим складом и нацистскими концентрационными лагерями ”.

“Итак, в понедельник утром мы отправляемся в Остраву”, - продолжил Пердью. “И из того, что мы там найдем, мы сможем определить, как эти тела были кальцинированы. Если для обоих артефактов использовалась одна и та же техника, мы знаем, что в Восточной Европе должно быть какое-то древнее оружие, обладающее способностью мгновенно обызвествлять человеческие ткани ”.

Глаза Нины случайно встретились с глазами Косты. Она, очевидно, все еще была в ярости на него, поскольку ее темные глаза пронзали его с антипатией.

“Я везу свой пистолет в Остраву”, - сказал Дон. “Надеюсь, я не столкнусь с самой Медузой”.

Другие мужчины захихикали, но Коста просто заметил: “Думаю, я уже сделал это”.

Глава 16

Проведя большую часть воскресенья в компании Дона Грэма, Нина решила прогуляться по великолепным садам Пердью, прежде чем отправиться спать. Дождь прекратился на весь день и вечером, что позволило членам группы Пердью поужинать во внутреннем дворике, а Нина была поглощена рассказами Дона о странных вещах, с которыми он столкнулся во время раскопок. Его самые странные и жуткие истории по совпадению происходили в основном в Северной Африке, Новой Зеландии и на Гебридских островах. Чтобы сделать общение с ним еще лучше, этот человек был непревзойденным рассказчиком историй, не в драматическом смысле, но в том, что он мог так живо описывать ситуации и места проведения, что Нина чувствовала, что она практически там была.

Звонок от сына из Сингапура отвлек его от нее после ужина, и оттуда она была в значительной степени предоставлена самой себе. В основном избегая очередной словесной перепалки с профессором. Мегалос, она посетила лабораторию, чтобы полюбоваться странными реликвиями, которые послужили толчком к цепочке событий, которые спустя столько времени снова привели ее сюда, в Райхтисусис.

На короткое время это был ее дом. Она жила здесь, когда несколько лет назад у нее были романтические отношения с Дейвом Пердью, и даже защищала особняк, когда Пердью исчез с радаров. Он так и не поделился с ней тем, чем на самом деле был занят в течение тех восьми месяцев, когда бесследно исчез, но ей было уже все равно, чтобы совать нос в чужие дела.

Она могла слышать разнообразные мужские голоса, разговаривающие и смеющиеся на бетонном балконе второго этажа. Они все были там, но она попросила Пердью не вызывать ее, так как ей нужно было немного побыть одной. Возможно, Пердью мог бы сказать, что она скучала по своему уединенному дому, что она скучала по Сэму, потому что он не расспрашивал ее и не пытался переубедить.

Ночное небо над ней превратилось из мягкого серо-белого месива облаков в чистое звездное небо с ореолом рассеянных облаков, сквозь которые просвечивала луна. Вокруг нее раскинулся обширный сад с холмистым ландшафтом и высокими нависающими деревьями, которые шипели в шепоте ветра. Нина вытянула руки рядом с собой и закрыла глаза. Ее темные локоны змеились по плечам и касались спины, чуть ниже лопаток, а полные губы слегка приоткрылись в безмолвном крике страсти.

Мысленно она представила, как целует Сэма, как в первый раз, когда он осмелился пересечь эту границу. Ее чувства были обострены в темноте от сердцевины до ушей, где она слышала мужское веселье и представляла, что чувствует запах кожи и волос Сэма на своей щеке. Слезы застилали ее закрытые глаза, когда воспоминания снова стали слишком сильными. Вспоминая его голос, когда он дразнил ее, она представляла тепло его груди под своими руками. Затем появились эти глаза. Длинные черные ресницы Сэма чувственно упали на его темно-карие глаза, придавая ему уязвимость, которую его густые брови не легко допустили бы. Когда порывы ветра играли с волосами Нины и аромат сосновых иголок слегка заигрывал с ее ноздрями, она вспомнила лицо Сэма и его растрепанные черные волосы.

Под прикрытием кедров и дубов она потянулась к нему своими вытянутыми пальцами, делая вид, что прикасается к нему. Под кончиками пальцев она внезапно по-настоящему ощутила его кожу и волосы, что напугало ее до судорожного вздоха, от которого у нее перехватило дыхание. Нина отступила так быстро, что у нее подкосились лодыжки, и когда она падала, ее глаза случайно открылись, чтобы показать источник ее испуга.

Коста возвышался над ней в лунном свете, его темные глаза смотрели из-под растрепанных черных волос. Нина не могла кричать от охватившего ее страха, но Коста бросился вперед и поймал ее в нескольких дюймах над густым газоном, не позволив ей повредить спину.

“Иисус Христос! Ты пытаешься убить меня?” - яростно закричала она.

“Мне так жаль”, - взмолился он своим нежным тоном. “Пожалуйста, Нина, позволь мне объяснить. Я не хотел тебя напугать.”

Ее сердце бешено забилось, заставляя ее хватать ртом воздух. Он больше ничего не сказал, сбрасывая пальто, чтобы позволить ей сесть на лужайку.

“Трава мокрая”, - сказал он, надеясь, что она, по крайней мере, поймет, почему он снял пальто. “Здесь очень холодно. Как ты можешь чувствовать себя здесь так комфортно?”

Нина успокоила дыхание и взяла себя в руки. Как бы она ни была зла, она решила собраться с мыслями и позволить Сэму пока отдохнуть.

“Ну, видите ли, это потому, что я шотландец, профессор, а вы нет”, - парировала она. Он мгновенно распознал в ее ответе возражение на то, что он сказал ей два дня назад. Он опустил голову: “Прикоснисьé”.

Нина была удовлетворена. По общему признанию, по-детски она отомстила греческому всезнайке, и это значительно подняло ее настроение. Естественно, она не могла признаться ему в этом прямо, поэтому вместо этого предпочла светскую беседу.

“Зачем ты пришел сюда?” - спросила она его.

Привлекательный мужчина сел на низкую каменно-известковую ограду, сделанную так, чтобы окаймлять подлесок дерева наверху. Он пожал плечами: “Я искал тебя, чтобы...” Он поискал правильную фразу, “... зарыть топор войны?”

Нина ничего не сказала в ответ, только понимающе кивнула.

“Я не хотел настраивать вас против себя этой лекцией. Действительно”, - объяснил он. “Но вы знаете, как это бывает, когда вы являетесь авторитетом в каком-то предмете, и кто-то замечает то, о чем вы кое-что знаете”.

Ей пришлось согласиться. То, о чем говорил Коста, было чем-то, с чем она была очень хорошо знакома. Сколько раз она смотрела документальные фильмы или слушала разговоры, в которых, как она знала, люди были абсолютно далеки от истины! Хотя она сделала это более тактично, чем он, она поняла желание Косты поправить ее в тот день.

“Ты прав”, - подтвердила она. Ее глаза снова вспыхнули, но на этот раз это была имитация битвы. “Но это не значит, что ваша теория верна, добрый сэр”, - предупредила она, указывая на него пальцем. Коста улыбнулся. Было очевидно, что он снова не принял ее мнение, но на этот раз он просто покачал головой.

“Из тебя вышла бы дерзкая греческая”, - небрежно сказал он ей. “У тебя уже есть черты и несгибаемая харизма огня и крови. Вы когда-нибудь рассматривали возможность переезда на Средиземное море?”

‘Это было своего рода предложение? Этот горячий кусок... делает мне предложение?’ - подумала она, прежде чем он прервал ее.

“Простите, это было немного опрометчиво?” он спросил искренне.

Нина не хотела смущать его. “Нет, это было не слишком прямолинейно. Но нет, у меня нет желания к этой постоянной жаре и солнечному свету. Время от времени здесь бывает красиво, но если Греция хоть чем-то похожа на Италию, мне придется пройти мимо ”.

“Я понимаю”, - улыбнулся он. “Ты просто слишком шотландец ... пока”.

Нина улыбнулась, но выражение ее лица выдавало недоумение. Что он на самом деле пытался сказать?

‘Боже, он так похож на Сэма во многих отношениях", - подумала она, наблюдая, как он проводит пальцами по своим длинным темным волосам. Между Доном Грэмом и Костой Мегалосом у нее была почти точная копия Сэма, самое приятное сочетание его внешности и поведения.

‘Но он не Сэм, и Дон тоже. Они никогда не будут Сэмами’, - грубо напомнила ей совесть.

Коста стал менее заметен, поскольку темнота скрыла его. Луну снова скрывали облака, крадущие голубоватый свет, который освещал сад. Нина прочистила горло и посмотрела на небо: “Нам лучше войти”.

Голоса трех других мужчин продолжали звучать, но Нина была не в настроении общаться сегодня вечером. Она встала и вернула пальто Косте. “Спасибо тебе”.

“Нет проблем”, - сказал он. “Я надеялся, что ты вернешься в дом, прежде чем я замерзну здесь до смерти”.

Нина рассмеялась. “Никогда не говори женщине о своей слабости, профессор Мегалос. Разве вас этому не учат в Греции?”

“Они делают. На самом деле, этому учат мужчин по всему миру. Нам просто трудно это запомнить, ” пошутил он, держась на небольшом расстоянии позади нее.

Нине понравилось его чувство юмора, которое, без сомнения, было дополнением к его внешности. Но он не был Сэмом. Пока они шли обратно к особняку в тишине, только ветер пел серенаду, Нина задавалась вопросом, не было ли это знаком отпустить Сэма раз и навсегда. У нее все равно был бы синяк. Возможно, она должна была покинуть свой дом по другой причине, чем экспедиция. Возможно, поиски Медузы Пердью были просто судьбоносным толчком к тому, чтобы пересечь ее путь с Костой. В конце концов, почему он был так похож на Сэма, если в игре не было какой-то судьбы?

Глава 17

Доктор Джеймс Хейдманн вел себя более взволнованно, чем обычно, но Пердью и Дон намеренно проигнорировали это. Они были почти в воздушном пространстве Германии, а под ними красота Северного моря сверкала, как сапфир, в лучах послеполуденного солнца. Оказавшись в Германии, они заправляли Bell 407 Пердью и оставались на ночь в одном из домиков рядом с ангаром, который он арендовал.

Пердью сидел рядом с Ниной и Доном. Позади них Коста читал, а Джеймс выглядывал из окна в явном оцепенении. Нина не могла выносить его постоянной отстраненности. Он напомнил ей капризного подростка-эмо, ищущего внимания. Несмотря на то, что Пердью убеждал ее не раскачивать лодку с Хайдманном, Нина не могла не чувствовать, как в ней просыпается небольшая подлая жилка, заставляющая ее запугивать его. По крайней мере, она хотела вытрясти его из этого пузыря.

“Итак, Джеймс”, - громко сказала она, заставляя его прислушаться к ней.

“Да?”

“Ваша страховая компания, по крайней мере, собирается возместить ущерб Британскому музею за вас?” - искренне спросила она. Пердью бросил на нее укоризненный взгляд, прекрасно понимая, что она делает, но она проигнорировала его. Джеймс поерзал на своем стуле, формулируя ответ.

“Конечно”, - улыбнулся он. “Слава Богу, что у тебя есть страховка, а?”

“Хотя, этот осколок был бесценен. Никакие деньги не заменят этого ”, - добавила она, звуча убедительно сочувственно.

“Это правда, Нина. Но, по крайней мере, у меня все еще есть другие. Иногда нужно просто смириться с потерей и двигаться дальше ”, - вздохнул он.

Его последняя фраза зацепила Нину больше, чем она думала. На самом деле, это заставило ее замолчать на долгое время после. К счастью для нее, Пердью и Дон болтали. В противном случае Пердью точно знал бы, что в заявлении Хейдманна потрясло Нину до глубины души.

Иногда нужно просто смириться с потерей и двигаться дальше.

Слова крутились у нее в голове, пока она пыталась решить, был ли это образовательный момент.

Мы провели в большом вертолете добрых несколько часов, и все начали уставать от монотонного хлопанья лопастей, даже несмотря на головные уборы и время от времени включенную музыку в наушниках. Хайдманн вернулся в свое отрешенное состояние, Коста отложил книгу и посмотрел на волны далеко внизу, восхищаясь безбрежностью океана.

“Люди, скоро мы будем в Гамбурге!” Пердью улыбнулся. “Я уверен, что всем нам не помешает хорошая горячая еда и немного сна”.

“Спишь?” Воскликнул Дон. “Нет, пока я не выпью крепкого напитка, чтобы помочь себе уснуть”.

“Я с тобой”, - вмешался Коста. “Я бы не отказался от пары стаканчиков”.

“Конечно. Конечно!” Сказал Пердью. “Только не сваливай завтра на меня свое похмелье. И поскольку мы не слишком хорошо знаем это место, было бы лучше оставаться начеку.”

“Абсолютно”, - сказал Хайдманн. “Начнем с того, что это не дружелюбный город, но если нам все еще приходится иметь дело с людьми того типа, которых я встретил на складе, нам тоже лучше быть вооруженными до зубов”.

“Готово!” Дон взревел. “Я никогда никуда не хожу без оружия. Узнал об этом на собственном горьком опыте в Конго несколько лет назад.”

“Я уверен. Есть много мест, где я был раньше, где меня чуть не убили. В 2001 году меня ударили ножом, потому что мне нечем было защититься в этой странной стране ”, - добавил Коста, демонстрируя шрамы на груди и плече, от которых у всех перехватило дыхание.

“Что это была за страна?” - Спросил Пердью.

“Канада”, - ответил он.

Они все засмеялись, думая, что Коста шутит, но он покачал головой. “Нет. Серьезно!”

“Они извинились потом?” Спросила Нина с улыбкой.

группа снова посмеялась над инсинуацией, основанной на репутации вежливой страны.

Группа приземлилась в Гамбурге поздним вечером. Секретарша Пердью взяла на себя смелость поселить их в неприметном домике недалеко от аэропорта, чтобы их отъезд к границе на следующее утро прошел гладко. Пердью и Нина позаботились об организации и оформлении документов, в то время как Дон помогал руководителю группы с составлением карты. Хайдманн отметил на карте общую близость склада, чтобы пилот "Пердью" мог подготовиться к посадке на безопасном расстоянии вне зоны досягаемости. Оттуда они продолжат путь пешком.

Незадолго до полуночи все планирование и логистика были выполнены для первого этапа расследования. Они выпили по стаканчику в баре "Хаус" перед сном, наслаждаясь непринужденной болтовней из-за усталости и теплым огнем в очаге.

“Может быть, нам стоит раздобыть каждому из нас по оружию?” Спросил Хейдманн.

“Ты знаешь, как пользоваться пистолетом, Джеймс?” Дон спросил решительно, чтобы убедиться, что все его услышали.

Джеймс неохотно покачал головой. “Я умею стрелять, но у меня нет пистолета. Моим худшим препятствием было бы зарядить оружие. Они все такие разные. Доктор Гулд, у вас есть огнестрельное оружие?”

Нина подняла глаза, удивленно вздрогнув. Она была на полпути к четвертому стакану "Джека с колой", по-видимому, теперь нежно известному как "Лемми", названному в честь покойного фронтмена Mot &# 246;rhead, преданным поклонником которого был владелец.

“У меня есть пистолет, но я никогда не выношу его из дома”, - поделилась она.

“Тогда какой смысл иметь его?” Невинно спросил Коста.

Нина изучила его глаза и тон голоса, чтобы определить, придется ли им снова сцепиться рогами, но вскоре заметила, что его вопрос был искренним.

“Потому что я просто храню его как защиту от вторжения в дом, Коста. Если я возьму его с собой, не зная, куда я пойду, я, вероятно, потеряю его или оставлю где-нибудь ”, - объяснила она.

“Я все еще думаю, что это хорошая идея, Дэйв”, - настаивал Дон. “Я предложил это только вчера, Зорба”.

Коста кивнул в знак согласия. Пердью немного подумал над этим и глубоко вздохнул.

“Послушайте, леди и джентльмены, я просто не думаю, что это хорошая идея. Эта группа вряд ли сведуща в тактической войне. Что, если мы окажемся под перекрестным огнем друг друга? Я также думаю, что, учитывая высокую вероятность опасности, у нас не должно быть оружия, которое может быть использовано против нас ”, - прочитал им лекцию Пердью в поддержку своего решения. “Боже, я мог бы заняться Калисто сейчас”.

Нина закатила глаза и усмехнулась. Это заставило Пердью улыбнуться, вспомнив, как его бывшая женщина-телохранитель пару лет назад скрещивала мечи с Ниной на каждом шагу. И обычно Нина оставалась безоружной во многих отношениях, чем в одном. Но они выяснили, что Калисто была тайным агентом португальских властей, сотрудничала с МИ-6, о чем она никогда не рассказывала, пока ее миссия не была завершена. Калисто была опытным солдатом, и она, честно говоря, принесла бы пользу экспедиции сейчас.

“Я уступлю компромиссу”, - предложил Пердью, опираясь на локти. “Мы можем вооружить Донована, и он может служить нашим защитником, если нам придется прибегнуть к враждебности. Что скажешь ты?”

“Я не против, ” сказал Хайдманн, “ но тогда я буду держаться поближе к вам, доктор Грэм. Если эти люди узнают меня, я могу с таким же успехом сиять неоновым яблочком у себя на лбу ”.

“Достаточно справедливо”, - подмигнул Дон, поднимая свою бутылку, прежде чем опустошить ее.

“Да, поскольку Джеймс укажет путь туда, где он ... добыл… реликвии, ” Пердью улыбнулся, - я думаю, будет только уместно, если они с Доном пойдут впереди, пока Нина проверяет, нет ли еще нацистских товарных знаков. Коста и я будем рядом для любой поддержки, потому что мы все в этом вместе ”.

Коста пристально посмотрел на Хейдманна. Поверх своего бутылочного горлышка он заглянул в бегающие глаза нервного археолога и коллекционера. Хайдманну это не понравилось, но он кивнул и улыбнулся профессору греческого искусства.

Нина увидела этот обмен репликами и задалась вопросом, что все это значит. Знали ли эти двое мужчин друг друга? Если так, то до сих пор они были очень убедительны как простые знакомые. Она опустила руку под стол и сжала бедро Пердью, надеясь, что сможет направить его взглядом на двух мужчин. Но Пердью ответил на этот жест только во время беседы с Доном. Нина сбросила его руку со своей ноги.

“Что я сделал?” - прошептал он, сбитый с толку.

“Я не собираюсь приставать к тебе, ты, осел!” Нина усмехнулась так тихо, как только могла. “Я пытаюсь привлечь ваше внимание”. Кинжалы в ее глазах прекратились достаточно надолго, чтобы она сделала движение, чтобы он увидел двух ухмыляющихся мужчин, сражающихся.

“Любопытно”, - прошептал Пердью.

“Как ты думаешь, у них есть история?” - спросила она.

“Нет, любопытно, что ты все еще знаешь, как меня возбудить”, - беспечно заметил Пердью.

На этот раз Нина проглотила свои слова, извинилась и удалилась со скоростью "адского пламени", оставив Пердью достаточно развлекаться. Не то чтобы он не принял к сведению ее намек, но он не мог пройти мимо этого флирта. Рука Нины больше не часто касалась его тела, и это был редкий подарок, который можно было принять.

Пердью решил решить проблему дипломатическим путем. “Профессор Мегалос, вы знакомы с работой доктора Хейдманна, я имею в виду, до того, как вы двое начали сотрудничать здесь?”

“Не совсем, нет”, - равнодушно ответил Коста. “На самом деле, я никогда не слышал о нем, пока мы впервые не встретились. Что я могу сказать? ” он ехидно улыбнулся Хайдманну. - Большая часть коллекции Джеймса уже знакома греческому искусству.

“Кроме этих двух частей, верно, Коста?” Джеймс Хейдманн саркастически парировал. “Даже хорошо информированная греческая коллекционерка Сула Фидикос не знала о Сыне Циклона-Б и Кл &# 243;нос & # 178;, не так ли?”

Пердью понял, на что пыталась указать Нина.

“Соула Фидикос - коллекционер, как и ты, Джеймс. Она знает, чему учится в книгах и что советуют ей приобрести ее консультанты. Вряд ли она авторитет, вряд ли кто-то, кто может выставить на посмешище два ... украденных артефакта, ” самодовольно возразил Коста.

“Хорошо, джентльмены. Мы участвуем в этом деле вместе. Пожалуйста, разрешите ваши разногласия в свободное время, пожалуйста. Я уверен, что мы все выиграем от того, чего достигнем в ближайшие дни ”, - добродушно отчитал их Пердью. “Теперь, я думаю, нам пора возвращаться, вы все согласны?”

Группа мужчин пробормотала что-то в знак согласия, бросая свои евро на стол. Пердью был обеспокоен напряжением, но он надеялся, что это было просто результатом выпивки и усталости.

Глава 18

На следующее утро Нина постучала в дверь Пердью, готовая к отъезду. Она все еще ожидала увидеть его самодовольство, когда он открыл дверь, но обнаружила Дона, сидящего за маленьким круглым столом и стульями у окна в комнате.

“Доброе утро, прелестная Нина!” - воскликнул жизнерадостный Дон.

Лицо Нины немедленно озарилось яркой улыбкой, которую Пердью счел очень желанной.

“Доброе утро, доктор Грэм”, - улыбнулась она. “Я вторгаюсь?”

“Я не только терплю твои навязывания, моя дорогая, но я действительно желаю их”, - он подмигнул маленькой брюнетке.

“Чаю, Нина?” Спросил Пердью, как будто он вообще никогда ее не выводил из себя. Она хотела уничтожить его, но решила на этот раз избавиться от своей стервозности и вместо этого насладиться вниманием.

“Пожалуйста и спасибо тебе”, - любезно ответила она.

Утренний свет казался ледяным в своей бледно-голубой пудре на окне. Шторы были широко раздвинуты, двое мужчин, по-видимому, изучали некоторые данные из анализа. Дон сильно нахмурился над своими скошенными на переносицу очками, его глаза искали что-то в химическом Вавилоне, написанном на бумаге.

“Между прочим, я полагаю, что ты права насчет Хейдманна и Мегалоса, Нина”, - сказал Пердью, садясь на стул между Доном и Ниной и аккуратно ставя ее чай. Она выглядела удивленной его заявлением. Он действительно слушал то, что она пыталась сказать?

“Как же так?” - спросила она. Она заметила, что в выражении его лица не было насмешки или озорства, как прошлой ночью, когда он дразнил ее, поэтому он должен был быть серьезным.

“Они смотрят друг на друга с фамильярностью и некоторой враждебностью, которую вы не видите между незнакомцами, на самом деле. Кроме того, то, как они скрестили мечи после того, как ты ушел, было свидетельством вражды, - объяснил Пердью, пока неуклюжими пальцами пытался открыть упаковку маргарина. “Странно, обычно я могу открыть их без усилий”, - простонал он.

“Позволь мне”, - вздохнула Нина и взяла его у него, чтобы снять своими тонкими руками фольгированную печать. “Вот”.

“Спасибо”, - сказал он и продолжил намазывать его на тост из цельной пшеницы, в то время как Дон застонал от чего-то, что он заметил в мириадах чернильных линий на листе данных.

“Что это? Что-нибудь, что мы должны знать?” - Спросил Пердью перед тем, как вгрызться в хрустящий хлеб.

“Я не уверен, но из-за химических веществ в камне, наряду с остатками тканевого материала, у меня есть основания быть почти уверенным, что это состояние было вызвано не прокаливанием с помощью методов мумификации или чего-то в этом роде, Дэйв”, - выдохнул Дон, глядя вверх, как будто он наткнулся на масло.

Пердью поерзал на стуле: “Объяснить?”

“То, что я вижу здесь, друзья мои, является свидетельством древней алхимической работы, но даже при том, что я тщательно изучил философские и практические элементы алхимии, я никогда раньше не видел подтверждения этого варианта”, - изумился он. “Из того, что я вижу здесь, в обоих случаях объект был обожжен на месте. Сам химический состав их тел был изменен и мгновенно обезвожен; затем неизмеримое количество тепла превратило их в камень, который с применением определенного количества мела можно было предотвратить от превращения в пепел ”.

Пердью обдумывал теорию в своей голове, в то время как Нина не потрудилась скрыть, насколько она была сбита с толку.

“Послушай, я беру на себя полную ответственность за то, что я неосведомлен в этой области, но, пожалуйста, не мог бы ты объяснить это более ясно, Дон?” - спросила она, потянувшись за одним из тостов Пердью. “Я имею в виду, как тогда должен работать химический процесс? Короче, ты знаешь.”

Он сформулировал очень простое объяснение в своей голове, чтобы эффективно передать сложные структуры химии историку.

“Процесс прокаливания, в его наиболее распространенном применении, обычно включает разложение карбоната кальция ....” сказал он, но был встречен пустым взглядом Нины. “Карбонат кальция - это известняк, который, кстати, в подавляющем большинстве присутствует в составе этих статуй. Но этого следовало ожидать, поскольку минерал в любом случае распространен в Греции.”

“Хорошо, я с тобой”, - кивнула она, жуя корочку своего тоста.

“Хорошо. Итак, обжиг обычно проводится в печах, вы знаете, при действительно высоких температурах. При чем-либо меньшем, чем огромные температуры, этот процесс невозможен ”, - описал он. “Как правило, в случае с известняком эта химическая процедура приводит к удалению углекислого газа для осуществления трансформации, разложения карбонатных минералов”.

“Вроде того, что предположительно превращало животных и птиц в камень на озере Натрон в Африке”, - невольно пробормотал Пердью, вспоминая странный феномен, о котором он читал.

“Да, это хороший пример”, - Дон решительно указал пальцем на своего друга.

“Что случилось?” Спросила Нина.

Пердью пожал плечами: “Во-первых, я читал об этом озере, где уровень щелочи зашкаливает. И впоследствии любое животное или птица, отваживающиеся войти в озеро или напиться из него, становились ...”

“Под кайфом?” Нина хихикнула.

Пердью усмехнулся: “Да, они были окаменевшими, Нина. Они практически мумифицировались из-за высокой концентрации щелочи наряду с чрезвычайно повышенными отложениями натрия, которые делают озеро негостеприимным для животных ”.

“Хотя это достижимо, я полагаю, что нечто подобное происходит с этими телами”, - предположил Дон.

Пердью согласился. “Они не мумифицированы, потому что органы все еще полноценны и имеют форму здоровых, функционирующих органов. Это должна быть быстрая трансформация… как тролли, подвергшиеся воздействию ультрафиолетового излучения”, - подмигнул он, имея в виду норвежский фильм, который они смотрели в особняке Пердью перед собранием экспедиции.

“Слишком правильно!” Дон рассмеялся. “Ну, я не совсем уверен, имеет ли это смысл даже для людей, которые в этом разбираются, на самом деле”, - признался он. “В конце концов, это всего лишь теория”.

“Продолжай, старина”, - настаивал Пердью. “Тогда в чем разница?”

Дон выглядел одновременно заинтригованным и немного встревоженным. Он пожал плечами: “Из того, что я здесь понял, химический состав тел этих людей был изменен интенсивным нагревом, сконцентрированным на них, смекаешь?”

“Да”.

“Но вот недостающее чудо”, - продолжил он, все еще внимательно изучая распечатку. “Было что-то еще, что привело к этой нереально внезапной трансформации, о которой даже Алхимия не упоминала ни в одном из своих учений или текстов”, - признал Дон, задумчиво потирая потемневшую челюсть. Он посмотрел на них, все еще полный неуверенности. “Это беспрецедентная сторона как алхимического, так и научного исследования, ребята. В этом уравнении есть что-то, чему либо здесь не место, либо что каким-то образом оставалось тайной на протяжении веков.”

“Это положительно завораживает!” Сказала Нина с полным ртом творога, который она зачерпнула пальцем из ванночки.

“Это так”, - согласился Пердью. “Теперь я действительно не могу дождаться, когда доберусь до Остравы. Я уверен, что если этот склад действительно существует, там будет достаточно доказательств наличия элемента, который мы могли бы искать, чтобы завершить это отвратительное преобразование ”.

“На этой ноте”, - сказал Дон, прочищая горло. “Мы должны быть на парковке через восемь минут”.

“Да! Нина, ты готова, дорогая?” - Спросил Пердью.

Проглотив два ломтика тоста и набив рот простым творогом, Нина распухла от еды и чувствовала себя очень неуютно. Ничто не пошло бы ей на пользу лучше, чем двигаться дальше.

Снаружи, в машине, ждал Хайдманн. Дон и Нина последовали за Пердью на парковку, но чего-то не хватало.

“Где Коста?” - спросил я. Пердью спросил Хейдманна.

“Понятия не имею. Может быть, он проспал”, - равнодушный археолог пожал плечами.

Нина и Пердью обменялись понимающим взглядом.

“Вот он!” Объявил Дон. “Давай, Зорба! Тик-так, сынок!”

Профессор греческого выглядел взъерошенным и немного с похмелья, но Нина могла видеть только черты Сэма, проступающие в этом красивом мужчине, когда он приближался. Даже сейчас у него была та же косая походка, что и у Сэма, когда он пережил особенно бурную ночь, но его большие темные глаза по-прежнему заглядывали прямо ей в душу, даже когда Коста не подозревал об их власти над очаровательным шотландским историком.

Нина не осознавала, что таращится, пока Дон с усмешкой не вывел ее из-под чар.

“Тебе нравится Зорба, не так ли, любимая?” он поддразнил ее вполголоса. Сначала Нина хотела отреагировать защищаясь, что было ее привычкой, но вместо этого она подмигнула Дону. Он просто нравился ей слишком сильно, чтобы быть с ним грубой. Он просто кивнул и сказал: “Нина, ты можешь сесть между мной и Костой в вертолете. Я уверен, что Дэйву и Джеймсу придется поговорить об их проникновении в пока еще не определенную структуру ”.

“Да, это правда”, - согласилась она и переместилась на заднее сиденье внедорожника.

Они прибыли вовремя, но им все еще нужно было забрать немецкого пилота Пердью, который остался на ночь в доме своей сестры в городе. Из-за пробок поездка в аэропорт была утомительной. Если бы не относительно хорошая музыка на региональной радиостанции, группа была бы должным образом раздражена медленным ходом слушаний.

Полтора часа спустя они прибыли на аэродром. Полет на юго-восток через Германию это была относительно быстрая пересадка, хотя группе потребовалось около трех часов, чтобы покинуть Германию и добраться до границы между Чешской Республикой и Польшей.

“Острава расположена недалеко от границы, в нескольких милях отсюда”, - сказал Хайдманн Пердью. Пилот вертолета уже установил координаты при вылете из Гамбурга, но Пердью запросил более подробную информацию о местонахождении склада, который Хайдманн посетил ранее.

“И склад находится в городе?” Спросил Пердью, осматривая местность под ними, пока они подъезжали к аэропорту Лео š Ян á & # 269;ек для регистрации.

Хайдманн покачал головой. “Нет, склад - это выход, на восток. Давайте посмотрим, смогу ли я найти маршрут туда на своем iPhone ”.

Пока пилот общался с диспетчером воздушного движения, Нина и ее коллеги все спокойно смотрели вниз, чтобы посмотреть, как выглядит город. Здесь было немного теплее, чем в Германии несколько часов назад, что особенно понравилось Косте. После того, как они приземлились, Пердью разобрался с их администрацией корабля и другими необходимыми документами, прежде чем присоединиться к группе.

Пока он ждал свою копию разрешения на полет, Пердью получил звонок из Великобритании. На его экране высветился номер Британского музея, о котором он даже не подумал, предположив, что это, вероятно, последние новости о ремонтных работах в музее после того, как ужасное землетрясение нанесло ему ущерб.

Глава 19

“Привет, Дэйв, мне так жаль беспокоить тебя”, Проф. Хелен Барри извинилась из своего запертого кабинета. “Но я просто должен был сообщить вам о последних событиях здесь, в Лондоне”.

“Конечно”, - ответил Дейв. “Не нужно извиняться, если ты считаешь это важным, Хелен”.

Хелен не хотелось раскачивать лодку, будь это просто случайная попытка похищения, но она все еще чувствовала себя обязанной сообщить Пердью, если с ней что-то случится. В конце концов, даже при всех ее коллегах и уважении множества филантропов Хелен была очень одинока и у нее не было друзей. Она решила просто рассказать самому добродушному из тех, кого она знала, Дейву Пердью, что она, возможно, в опасности.

“Послушайте, на выходных произошли некоторые странные вещи. Соула и ее муж на следующий день уезжали в Грецию, поэтому она пригласила меня поужинать с ними, верно? ” - запинаясь, пробормотала она, накручивая электрический шнур телефона на палец.

“Хорошо...”, - он призвал ее продолжать.

Хелен в последний раз проверила, нет ли подслушивающих, прежде чем осторожно рассказать ему о том, как она и греческие миллионеры были на волосок от опасности на улицах Сток-Ньюингтона. Он с жаром выслушал всю историю, после чего Хелен сделала паузу, ожидая его ответа.

“Ты права, Хелен”, - согласился Пердью. “Это звучит как попытка похищения. Как вы думаете, кто мог стоять за этим? Едва ли возможно, чтобы враг на ее родине отважился проделать весь путь до Лондона, чтобы похитить ее ради выкупа. Достаточно сказать, что я думаю, что это, должно быть, местная организация, которая хочет ее схватить.”

“Это именно то, что я предполагала”, - пробормотала она. “Но я понятия не имею, кто здесь мог знать о ее богатстве, кроме ...” Она заколебалась, отчаянно пытаясь избежать предположений, должна ли она обвинять кого-то несправедливо, “... доктора Хейдманна”.

“Забавно, что ты это говоришь”, - сказал ей Пердью, понизив голос. “У нас, доктора Гулда, доктора Грэхема и меня, были одинаковые мысли о сомнительных намерениях этого человека здесь”.

“Так что ты предлагаешь мне сделать? Соула относится к этому так, как будто это происходит с ней постоянно. Я думаю, она все отрицает, Дэвид. Либо это, либо она имеет к этому какое-то отношение. Но как, я не знаю, ” она нахмурилась, чувствуя себя совершенно одинокой и напуганной.

“Она вернулась на свою родину?” - Спросил Пердью.

“У нее есть, но...” Хелен запнулась. Она не хотела делать предположений и казаться параноиком.

“В чем дело, дорогая? Ну же, выкладывай, - уговаривал Пердью.

Хелен сделала глубокий вдох и выдохнула: “Я думаю, что эти люди все еще прячутся здесь, в Лондоне, Дейв. Я снова увидел их менее чем в четырех кварталах от моего чертова дома!” Ее голос начал подводить ее, когда она сдерживала слезы. “Они тоже были здесь, в музее”.

В голосе Пердью звучала тревога: “Когда?”

“Этим утром”, - ответила она. “Они притворялись посетителями, рыская по коридорам и всем различным выставкам. Я наблюдал за ними издалека. На кого бы они ни работали, они знают меня, кто я, кто такая Соула и, вероятно, что у нас было здесь на выставке ”.

И Пердью, и Хелен знали, что это указывало на доктора Хейдманна.

“Хорошо, послушай”, - сказал он, “оставайся в моем поместье, пока мы не вернемся из Чешской Республики. Я свяжусь со своими сотрудниками службы безопасности и дам им знать, что ты приезжаешь, но не говори им — или кому—либо еще, если уж на то пошло, - о том, что ты подозреваешь или почему ты там остаешься, понятно?”

Хелен почувствовала, как огромная тяжесть упала с ее плеч.

“Спасибо тебе! Спасибо тебе, Дэйв”, - выдохнула она с облегчением.

“Будь осторожна, дорогая Хелен”, - убеждал он. “Я не хочу беспокоиться о твоей безопасности”.

“Не беспокойся, Дэйв. Я бы посоветовал тебе поискать свой собственный вон там, в компании этого человека. Ты не знаешь, куда он может тебя завести, ” предупредила она. “И еще раз спасибо тебе”.

“Добро пожаловать, Хелен”, - ответил Пердью. “Береги себя. Скоро увидимся, хорошо? Пока-пока.”

Хелен была в восторге. Она мгновенно почувствовала себя в безопасности. Кто-то пытался войти, возился с дверной ручкой ее кабинета. Это поразило куратора так скоро после того, как она высказала свое мнение о преследовании. Приглушенный голос Клэр с другой стороны двери полностью расслабил ее.

“Профессор Барри? Ты в порядке? Я не могу войти.”

“Нет, я в порядке, спасибо, Клэр”, - Хелен нервно хихикнула и открыла дверь. Она даже не взглянула на Клэр после разблокировки и сразу же повернулась, чтобы вернуться к своему столу. Из-за этого она не видела двух мужчин, стоящих в дверях с ее помощником.

“Я просто поболтала с подругой и мне нужно было немного уединения, вот и все”, - рассеянно объяснила она, открывая свои электронные письма.

“Выйдите из своего ноутбука и возьмите его с собой”, - приказал ей мужской голос. Хелен подняла глаза, чтобы посмотреть, кто к ней обращается, но ее сердце упало на пол, когда она увидела тех самых двух мужчин, которых она узнала по Сток Ньюингтону, стоящих позади Клэр. Застывшие глаза ассистентки смотрели прямо перед собой на ее босса, ничего не выражая от шока. Ее губы задрожали, когда она одними губами произнесла: ‘У них есть пистолет’.

“К-где ты к—”, - попыталась она, но Клэр испуганно ахнула, когда ее тело с силой толкнули вперед.

“У меня пистолет в спине вашего ассистента, профессор. Барри”, - сказал другой мужчина. “У него на стволе установлен глушитель, так что, если ты произнесешь еще одно слово, я всажу пулю ей в позвоночник прямо здесь”.

“Хорошо! Хорошо!” она поманила меня, собирая свой ноутбук и убирая его в сумку. “Позвольте мне просто достать мой блок питания из-под стола. Пожалуйста, не стреляй в Клэр ”.

Проф. Хелен Барри, возможно, была строгим учителем, твердым руководителем своего подразделения и закаленным академиком, но ее сострадание к другим было слабостью. Как мать, она умоляла освободить Клэр и чтобы мужчины не причиняли ей вреда.

“Поторопитесь, профессор. Наше терпение на исходе”.

У похитителей была сильная восточноевропейская интонация, но она не могла определить диалект конкретной страны. Стоя на четвереньках под своим столом, она собирала необходимые разъемы для своего компьютера.

‘Боже мой, я должна что-то быстро сделать", - подумала она про себя, но маниакальное биение ее сердца перемешало ее мысли и представления, сделав ее мозг практически бесполезным для нее. ‘Они собираются поймать тебя на том, что ты пытаешься что-то сделать, и они застрелят Клэр. Ты готов рискнуть ее жизнью, чтобы осуществить свой маленький план?" - возразил ее здравый смысл.

‘Какой план? Господи, я даже не могу вспомнить свое собственное имя прямо сейчас!" - возразил другой ее внутренний голос.

Она громко возилась с вилками и электрическими шнурами, чтобы создать иллюзию, что она очень занята поисками.

“Профессор”, - прямо сказал вооруженный ублюдок.

“Почти готово”, - крикнула она из-под стола. “Этот двойной адаптер находится слишком далеко от стены, чтобы до него можно было дотянуться. Просто дай мне секунду, чтобы вытащить этот ”.

‘Я думаю, это прозвучало достаточно убедительно’.

Двое мужчин обменялись несколькими быстрыми словами, во время которых Хелен была уверена, что услышала произнесенное слово ‘Ренатус’. Кроме этого, она понятия не имела, о чем они говорили. Она знала, что слышала этот термин раньше, много лет назад, когда Дейв Пердью приехал, чтобы найти убежище в доме ее предков в Кардиффе. Он утверждал, что был похищен и подвергся манипуляциям со стороны секретной организации, которая называла своего лидера Ренатусом. Из-за страха, что ее ошибочно примут за причастную к его преследователям, Пердью отказался делиться какой-либо дополнительной информацией с Хелен.

Он оставался незамеченным с ней в качестве своего единственного стража в течение двух лет, пока его возлюбленная и супруга, Нина Гулд, думала, что он мертв. Историк, с которым у него тогда были романтические отношения, оставался резидентом в Райхтисусисе, пока он отсутствовал, о чем Хелен было хорошо известно, однако ей не разрешили принести доктору Нине Гулд какое-либо утешение, сообщив, что Пердью скрывается, жив и невредим. Хелен всегда мучило, что бедная Нина проводила каждый день в напряжении, ожидая новостей о худшем, в то время как ее мужчина все время находился всего в нескольких километрах от нее. Хелен всегда протестовала, считая его за это чрезвычайно жестоким, но Пердью умолял ее сохранить его тайну, мотивируя это тем, что это поставит под угрозу безопасность Нины, если она когда-нибудь узнает.

Следуя объяснениям Пердью, Хелен впоследствии попыталась выяснить, от какой организации он бежал. Благодаря некоторому изучению по тайным каналам, она узнала об их тайном существовании даже в наше время, что было ни в коем случае не чем иным, как ужасающим. И теперь они были здесь!

Она быстро выгравировала на своем деревянном столе патрицианский рисунок ручкой, не обращая внимания на шариковую ручку инструмента, а скорее используя ее для проникновения в поверхность дерева. Грубо, она нацарапала круг внутри круга. В центре внутреннего круга Хелен вырезала столько букв С острыми краями, сколько смогла за такое короткое время. На символе они служили лучами молнии, и любой, кто знал эту организацию, узнал бы в нем их основной символ.

Сильная хватка легла на ее лодыжку и яростно вытащила ее из-под стола, вызвав у нее крик, который был немедленно заткнут твердой рукой с пистолетом, зажатой у нее во рту. Сверху на нее смотрел мужчина с глазами-бусинками, в его темно-карих глазах не было ни малейшего признака человечности. К счастью, Хелен выпустила ручку до того, как ее вытащили на яркий свет ее маленького кабинета. К счастью для нее, ее параноидальное чувство "что если" помогло ей подготовиться к такому сценарию, и она все еще держала кусок кабеля питания в другой руке, убеждая его, что у нее действительно возникли проблемы с кабелями.

“Спасибо!” - сказала она. “Я бы никогда не смог вытащить эту чертову штуковину, если бы ты не тянул меня так сильно”.

Похититель никак не отреагировал на ее оправдание, что стало победой для Хелен. Он только поднял ее на ноги и сказал: “Заканчивай. Мы отстаем от графика. Вы представите, что мы делегаты от Украины, профессор. Барри. Отведите нас в отдел безопасности и настаивайте на видеозаписи с ночи землетрясения. А потом к шкафчикам.”

Удовлетворенная тем, что она оставила надежную зацепку там, где она оторвала электрические провода от стены, чтобы привести следователей к символу, Хелен чувствовала себя почти спокойной. Если она умрет, она знала, что самые проницательные сотрудники правоохранительных органов и ее друг Дейв Пердью будут точно знать, какая судьба постигла ее.

Глава 20

Группа исследователей Пердью последовала за ним к автомобилю, который он нанял у друга своего друга в Румынии. Маленький лысый мужчина, известный только как Алекс, привез к ним в аэропорт искореженный минивэн.

“Ключи”, - улыбнулся Алекс, передавая их Пердью. “И он рассказал тебе о... э-э...” Он поднял брови, чтобы указать на невысказанную особенность транспортного средства, которое понадобится Пердью.

“Да, он сделал это, Алекс. Большое вам спасибо за вашу помощь”, - он подмигнул и сунул в руку Алексу несколько сотен евро, на что миниатюрный румын тепло поблагодарил его, прежде чем уехать со своим не менее чумазым кузеном на неприметном "фиате".

“Ладно, народ, давайте начнем. Если мы хорошо выждем время, то сможем разведать окрестности, пока есть дневной свет ”, - сказал он группе.

“А потом мы заберемся на это место сегодня ночью?” Небрежно спросила Нина.

“Правильно”, - с улыбкой кивнул Пердью. Он был приятно поражен энтузиазмом Нины, понятия не имея, что Коста Мегалос захватил ее больше, чем он сам или его экскурсия. “И, Нина, ваше расследование любых нацистских реликвий, которые мы там найдем, столь же бесценно, как и анализ Донованом всех других реликвий зрелого возраста”.

Дон гордо положил руку на плечо Нины: “Я прикрою тебя, подруга”.

Нина громко рассмеялась. Ее вызывающий привыкание смешок заставил всех, даже Джеймса Хейдманна, захихикать в унисон с ней.

Под прохладным послеполуденным солнцем они забрались в потрепанный на вид фургон, призывая отказаться от сидений и отмечая сильный запах кофе и чеснока в некоторых частях автомобиля. Хайдманн и Пердью займут переднее сиденье и место водителя соответственно.

Остальные три просто рассыпались по второму и третьему сиденьям. Излишне говорить, что Нина предпочла сесть рядом с Костой на второе место позади Дона. Но он мог удобно повернуться боком, чтобы поболтать с ними обоими. Большая часть разговора, пока они проезжали по живописному очарованию Старого Света в Остраве, была посвящена поведению работников секс-бизнеса в городе и тому, было ли там хорошее пиво. Естественно, большинство из этих предметов были начаты доктором Грэмом.

Тем не менее, Нина и Коста яростно участвовали в веселье, в то время как на переднем плане Пердью обдумывал, как лучше подойти к Хайдманну, не вызывая подозрений. После того, как фургон проехал Остраву, он отклонился от главной дороги и повернул налево на шоссе 56 на север, к тому месту, которое, как впервые узнал Хайдманн, называлось деревней Марквартовице.

Он знал это место только по памяти, не помня названий с предыдущего раза, когда он сопровождал Тессу к продавцу. Теперь, хотя он хорошо узнавал дороги и окрестности, он выучил названия мест, которые проезжал. Пердью мог видеть, как обычная нервозность Хейдманна сменилась чем-то более меланхоличным. Видя, что остальные были так озабочены выдуманными глупыми пустяками и замечаниями о том, какую марихуану можно выращивать в этом районе, Пердью осмелился спросить.

“Ты в порядке, старина?”

Хейдманн вышел из своего оцепенения: “Эм, да. Я в порядке, спасибо. Почему?”

“Ты просто кажешься ... грустным”, - заметил Пердью, не найдя более подходящего слова.

Хайдманн быстро оглянулся назад, чтобы убедиться, что другие люди не подслушивают. Затем он пожал плечами: “Я не хочу показаться Ненси, но я подумал, что в последний раз, когда я проезжал через это место по этой самой дороге, у меня все еще была Тесса, понимаешь?”

Пердью кивнул. “Я полностью понимаю это, мой друг. Послушай, я не очень эмоциональный человек. Я ученый и логичный, свободно мыслящий человек, но я могу полностью понять ваше мнение по этому поводу. Хотите верьте, хотите нет, но я был в таком положении слишком много раз. Чистилище между тем, что ты чувствуешь, и тем, с чем имеет дело судьба. Это сука”.

“Это, безусловно, так”, - согласился Хейдманн.

Пердью посмотрел на него, пытаясь найти хоть какой-нибудь след вероломства, но его отрезвило осознание того, что Хайдманн, возможно, был просто страдающим от любви неудачником, пытающимся стать кем-то в научном сообществе. То, что он сказал Косте…

“Вы с профессором Мегалосом встречались раньше?” Пердью просто спросил. Иногда такие жестокие и внезапные честные вопросы находили разрешение.

Хейдманн долго смотрел на Пердью, прежде чем ответить. В свою очередь, миллиардер-плейбой прикинулся дурачком и просто смотрел прямо перед собой, следя за проселочной дорогой, по которой он ехал.

“Мы никогда не встречались до того, как собрались в вашем доме для этого проекта, мистер Пердью”, - прямо сказал Хейдманн.

“Дэйв”.

“Дэйв”, - застенчиво повторил Хайдманн. “Но мы знакомы с работами друг друга и опубликованными теориями, я полагаю, что это заставляет нас заранее ненавидеть друг друга”.

Пердью посмотрел на Хейдманна и был приятно удивлен, обнаружив, что мужчина на этот раз действительно улыбается.

“Я могу понять”, - усмехнулся Пердью. “Почти то же самое происходит в мире исследователей и изобретателей. Все является соревнованием, и даже когда два авторитетных человека придерживаются одного мнения, их теории в этом споре могут отличаться, вызывая ненужные разногласия. Я думаю, что это просто одно большое соревнование по измерению, когда мы должны сотрудничать, делиться славой, понимаешь? ”

“Я согласен”, - подтвердил Хайдманн, глядя вдаль в поисках чего-нибудь о месте, которое они искали. “Но иногда, когда другой ученый высмеивает тебя, трудно найти общий язык”. Он сделал паузу на мгновение, прежде чем заметить: “Если только у тебя не больше золота, чем у Мидаса”.

Пердью знал, что Хайдманн имел в виду его, намекая, что Пердью только приобрел свою популярность, заплатив за это, или что наличие денег каким-то образом облегчило его академическую жизнь. Даже врожденная покорность и мягкое поведение Пердью были оспорены дерзостью неизвестного ученого рядом с ним, но, будучи более зрелым из них двоих, Пердью списал это на низкую самооценку, которая провоцировала снисходительность и пораженческий юмор, которые Хайдманн навязывал всем, кто чувствовал угрозу.

“Мы уже на месте, папа?” Внезапно спросил Дон из-за их спин. Двое других покатились со смеху.

“Доктор Грэм, я недвусмысленно дал понять, что не буду пить на работе”, - с юмором сделал выговор Пердью.

“Вот так, Дэйв!” Внезапно Хайдманн воскликнул, когда они подошли к месту трех высоких куч мусора на окраине Марквартовице.

“На свалке?” - Спросил Пердью.

“Это не столько свалка, сколько забор, созданный для того, чтобы скрыть склад с другой стороны”, - заверил его Хайдманн. “Все ограждение сделано так, чтобы выглядеть как промышленное кладбище, чтобы обмануть посторонних”.

Нина наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть высокие стены из ржавого металла, старые автомобильные обломки и лежащее под ними месиво из искореженных труб, проводки ограды и старых реликвий фюзеляжа времен холодной войны, сложенных в жуткие скелеты. Она вспомнила сцены из старых видеозаписей нацистских лагерей смерти, которые она использовала в качестве учебного пособия, когда готовила свою итоговую работу о военных преступниках и влиянии оккультизма на жестокость, в которой она скорее указывала на догму об искаженной социальной структуре, навязанной психологии молодежи. Нина всегда считала удобное обвинение оккультизма в жестокости или моральном расстройстве аргументом ленивого человека.

“К черту это место”, - услышала она, как Коста сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, когда Пердью замедлил движение автомобиля, почти остановившись. “Мне это не нравится. Ты чувствуешь это?”

“Чувствуешь что?” Искренне спросил Дон. Нина прислушалась, но не услышала ничего, кроме работы фургона на холостом ходу. От этого у нее мурашки побежали по коже. Окрестности были пустынными и плоскими. Несколько кустов и деревьев были спасены, но что-то в пустоте было живым ... и наблюдало.

“Ты не чувствуешь той отчетливой зловещей вибрации?” Коста спросил Дона и Нину.

Дон выглядел так, будто короткими глотками втягивал воздух, но на самом деле он просто пытался отбросить свой скептицизм и проникнуться атмосферой. Нина ничего не сделала. Ей не нужно было. Уже тогда, когда она подумала, что это место напоминает ролики из концентрационного лагеря, она почувствовала, как ее охватывает беспокойство. Что-то внезапно поразило Нину, как странное совпадение, о котором она даже не догадывалась.

“Зловещая атмосфера?” - риторически спросила она Косту и просто продолжила свое предположение. “Что-то вроде той же зловещей атмосферы, которую можно было бы получить, скажем… Auschwitz? Может быть, P łasz ów?”

Пердью, который до сих пор сидел безмятежно, повернулся, чтобы посмотреть на Нину с заинтригованным выражением. Она подняла бровь в ответ на его слова и небрежно сказала: “Да, мы находимся в двух шагах от Освенцима, а его различные лагеря-спутники расположены по всему региону сразу за польской границей”.

Коста заметно вздрогнул от ее слов, когда он прочесывал груды металла снаружи, пытаясь заглянуть за них на предмет движения.

“Теперь ты знаешь, где он находится. Мы можем идти?” Хейдманн спросил Пердью.

“Я с Джеймсом, старый хрен”, - вмешался Дон со своим знаменитым выражением лица типа ‘к черту это’ и протестующим взмахом пивной руки. “Мои гребаные волосы встают дыбом”.

“Но мы все равно должны вернуться сегодня вечером”, - возразил Пердью. “Какой был бы смысл уходить сейчас?”

“До того времени, когда ты планировал вернуться, Дэйв, еще четыре часа”, - напомнил ему Коста. “Мы не можем сидеть здесь четыре часа. Я уверен, что я не единственный, кто прямо сейчас умирает с голоду ”.

“О, черт возьми, да”, - кивнула Нина. “Я мог бы съесть лошадь!”

Дон и Хайдманн также поддержали идею о горячей еде, чтобы утолить голод и успокоить нервы, прежде чем приступить к тому, что может оказаться очень опасным предприятием. Пердью вынужден был согласиться, что было нелепо оставаться для такого долгого ожидания.

Хайдманн еще больше обосновал эту идею. “В конце концов, если мы будем стоять здесь столько часов, мы обязательно вызовем подозрения и привлечем нежелательное внимание, будь то со стороны маньяков, которые ведут здесь свой бизнес, или ...”

Дон помог ему закончить его пугающее предложение: “... или от местных жителей, которые хотят оказать нам квазисексуальный восточноевропейский прием, предлагая нам проживание в домах своих матерей?”

Хайдманн выдавил из себя веселую улыбку. “Да. Я полагаю.”

Пердью уступил логически обоснованным пожеланиям своей команды и перевел рычаг в обратное положение, ко всеобщему облегчению. Позади автомобиля он наполовину ожидал увидеть толпу молодежи из стран третьего мира, которая помешает им покинуть плоскую гравийную пустошь. Однако все, что он видел где бы то ни было, была заброшенная бесплодность, в которой не было ни единой живой души. Однако это навело его на мысль, что, возможно, какие-то неживые души были свидетелями преступления его партии.

“Давай просто установим координаты, Дон”, - предложил Пердью, разворачивая автомобиль задним ходом. “Сегодня вечером мы доберемся сюда намного быстрее, просто следуя указаниям GPS. Вот.”

“На нем”, - ответил его друг и потянулся за вездесущей и надежной табличкой Пердью. Дон был в восторге от, казалось бы, волшебного технологического устройства, которое могло изменять размер одним движением большого пальца, от масштаба спичечного коробка до экрана обычного планшета.

Он не только обладал способностью менять размеры, но и обладал невероятным набором технических чудес. Изобретенный самим Пердью, использование его математического гения для превращения устройства в лазерный резак, ИК-камеру и сонарный сканер было только началом. Планшет был способен на такое множество мелочей, что Пердью забыл о многих из них на протяжении многих лет, поскольку он продолжал обновлять устройство, добавляя больше памяти и аппаратного обеспечения.

Пердью был человеком логики, научной эффективности и правдоподобия, и все же он не мог не испытывать глубокого предчувствия от бесплодного пейзажа, через который они проезжали. Он не мог позволить себе верить в такую чушь, как экстрасенсорика и внутреннее чутье, но он много раз видел раньше, что подобные предполагаемые заблуждения имели некоторое значение в его собственном опыте. Он хотел бы, чтобы он не рационализировал наличие таких чувств, и, возможно, именно поэтому он держал это при себе.

Со всех сторон, из медленно едущего транспортного средства, он не мог избавиться от отчетливого ощущения, что за ними наблюдают, даже в заброшенном дворе явно никого не было. Когда их минивэн подпрыгивал и вилял по пыльной гравийной дороге, единственным движением были пригибающиеся сорняки на легком ветру.

Это, а также немигающие глаза, следящие за их ходом с высоты ветхого печного желоба склада, куда манили мертвые лица, навеки заточенные в скале.

Глава 21

После хорошего ужина группа собралась в комнате Пердью, чтобы обсудить формирование и временные рамки предстоящей секретной операции по незаметному сбору разведданных. Они не стали рисковать, рискуя быть подслушанными здесь, в непосредственной близости от склада, на тот случай, если персонал знает об этом месте. Любой здесь мог быть причастен к тайной практике того, чему она служила, и Пердью был полон решимости сохранить все в тайне, насколько это возможно.

Дон посмотрел на свои часы: “Люди, время пришло. Все готовы?” Он говорил тихо, так как было поздно, и остальные в ложе затихли.

Остальные кивнули. Нина посмотрела на Косту, который мгновенно улыбнулся, когда его глаза встретились с ее взглядом. “Вы готовы, доктор Гулд?” он попросил разорвать повисшую между ними паутину неловкого молчания. Нина кивнула, пожав плечами.

“Могу ли я быть первым, кто признает, что я напуган до смерти?” Небрежно произнес Хейдманн. Нина и Дон хихикнули в знак согласия.

“Я думаю, мы все немного не уверены в этом”, - утешил их Пердью. “Теперь ты знаешь, почему я настоял, чтобы никто не пил сегодня вечером, эй?”

“Как бы я ни любил свой стаут, я должен согласиться с тобой в этом чувстве, старина!” Дон подтвердил. “Сегодня вечером стоило бы быть трезвым и бдительным даже для тех, кто внимателен. Помни, я в основном буду защищать Джеймса, пока мы продвигаемся в хранилище. Тем не менее, мне нужно, чтобы вы все обращали внимание на свое окружение ”.

“Это верно. Мы должны действовать как единое целое, чтобы защитить друг друга”, - согласился Пердью, открывая свой планшет и вводя координаты. “Надеюсь, если все пойдет хорошо, мы будем там одни”.

“О, хорошо. Если это возможно, то теперь я чувствую себя более воодушевленной ”, - вздохнула Нина с облегчением.

Пердью продолжил: “Уединение было бы крайне желательно, но, честно говоря, если бы я прятал сокровищницу древних статуй, я бы никогда не оставил ее без охраны. Он почти наверняка под охраной.”

“И вот опять уходит смелость. Все прошло!” - мгновенно добавила она, что побудило Косту наклониться и заключить ее в крепкие объятия дружеского утешения.

Четверо мужчин казались безмятежными и веселыми, но Нина чувствовала среди них предвкушение. Знание того, что они были так же осторожны, как и она, сделало ее более непреклонной в выявлении как можно большего количества предметов, до которых она могла добраться, пока они были там. Она была обязана им этим.

На обратном пути к окраине Марквартовице в темном фургоне царила тишина. То тут, то там тихую атмосферу нарушало покашливание или шмыганье носом, когда неровно расположенные огни уличных фонарей или домов проплывали снаружи в ночи. Из передней части автомобиля, откуда была видна ближайшая дорога, окружающие дома и уличные фонари скользили мимо по бокам фургона, пока, наконец, не исчезли в черноте его кильватерного следа. Обитатели арендованной Пердью кучи румынского хлама, каждый сидел, размышляя о грядущих событиях , прислушиваясь только к грохоту запущенного двигателя, скрипу сухих выключателей и свисту ветра в дефектных резиновых оконных рамах.

На небольшом расстоянии слабое освещение луны и близлежащих поселений служило подсветкой для гротескного пейзажа, разворачивающегося перед ними. Никто не произнес ни звука, но все они были одного разума — это место ощущало зло. Над темным силуэтом танцующих верхушек деревьев он выступал. В поле зрения появились три стены из железа и фюзеляж, похожие на металлический скелет левиафана, скрученный и изогнутый.

“Боже, похоже, у ночи есть зубы”, - заметила Нина к дискомфорту своих коллег. “Зазубренные, ржавые челюсти, пытающиеся укусить луну ...”

“Нина, я умоляю тебя прекратить свои прекрасные стихи и выбросить эти слова из головы”, - взмолился Коста. “Ты не помогаешь моим нервам”.

“Ни хрена себе”, - пробормотал Хейдманн, взглянув на Пердью, который выдавил улыбку из-за своих странных чувств единомышленника. Нина вздохнула, надеясь, что эта ночь не будет для нее последней. Ее большие темные глаза свидетельствовали о ее бдительности, когда она осматривала окружающую местность, которая в темноте казалась совершенно чужой, если бы не женский голос в навигаторе Пердью, подтверждающий, что они все еще находятся на земном плане. Нина приняла таблетки с кофеином, чтобы быть более бдительной во время первого расследования. В отличие от других экспедиций, не организованных Пердью, эта была опасной для жизни.

Она почувствовала, как рука Косты мягко опустилась на ее плечо. Когда она посмотрела на него в зеленом свете приборной панели фургона, она чуть не ахнула от его сходства с Сэмом. Профессор греческих искусств, пристально смотрящий ей в глаза, был практически двойником Сэма Клива, потрясшим внутренние чувства Нины, вызвав новую скорбь по ее потерянному другу. Все, что она могла сделать, это погрузиться в Коста так долго, как только могла, и держать свою тайную фантазию при себе. Фантазия о том, что он на самом деле Сэм, который вернулся, чтобы успокоить ее ноющий дух, пока они не встретятся снова.

“Остановитесь!” - внезапно кто-то крикнул. Фургон дернулся и немедленно остановился, сильно отбросив тела своих пассажиров вперед. “Иисус Христос! Ты это видел?”

Это кричал Дон. Пердью был пепельного цвета даже при слабом освещении. Хайдманн выглядел так, словно только что увидел привидение.

“Пожалуйста! Пожалуйста, ребята, ” дрожащим голосом воскликнул Дон, - скажите мне, что я просто устал. Скажи мне, пожалуйста, скажи мне, что я просто вообразил это!”

Пердью не двигался. Хайдманн застыл на своем месте. Дон продолжал бессвязно бормотать, выхватив свой пистолет и проверяя, заряжен ли он. Нина и Коста не видели, что сделали остальные. Сбитые с толку, они спросили других, что это было.

“Мы не видели его здесь, сзади”, - сказал Коста, найдя лучшее оправдание их невежеству, чем правда. Мы смотрели друг другу в глаза, просто не смогли бы так хорошо плыть в текущей ситуации.

“Ты этого не видел?” Спросил их Дон, его высокий, полный страха голос звучал почти истерично. “Иисус! Кажется, я как раз тогда наложил в штаны!”

“Что это было?” Нина закричала. “Мы почти во что-то врезались?”

“Позволь мне просто продолжать движение, чтобы мы не стояли на месте из-за этой ... штуки… чтобы наверстать упущенное”, - сказал Пердью.

Нина беспокоилась о реакции Дона. Этот человек был закаленным и выносливым человеком, которого вряд ли что-то могло поколебать, и все же здесь он был положительно потрясен. Нина наклонилась вперед и нежно положила ладонь на его руку. “Дон, что это было?”

Он повернулся к ней лицом, его глаза были расширены, как блюдца, и наполнены невыразимым ужасом.

“Я не знаю. Она только что вышла на дорогу перед нами. Но, клянусь Богом, я мог бы поклясться, что это была женщина со змеями вместо волос. Господи, Нина, это было похоже на дреды, которые двигались сами по себе ”.

У Косты не было никакого выражения, когда он уставился на Дона. Нина легонько положила руку на колено Косты, как будто проверяла его внимание. “С вами все в порядке, профессор?” - прошептала она, когда фургон притормозил у большого бесплодного двора из искореженной стали, где когти из железа и проволоки тянулись к ночному небу. Коста кивнул немного рассеянно, вероятно, представляя себе ужасное зрелище, описанное Донованом.

“Ты же знаешь, что этого не может быть на самом деле, верно?” - заверила она его, хотя на самом деле была убеждена, что Дон ничего не выдумывает. Из того, что она видела и пережила за последние годы, Нина хорошо знала, что в преступном мире тайных сделок возможно все. Коста кивнул, посмотрел на нее своими большими глазами и робко улыбнулся. Его рука нашла ее руку и с нежностью пожала.

“Я не позволю им добраться до вас, доктор Гулд. Это я обещаю, ” прошептал он ей на ухо, так близко, что плоть Нины напряглась от его теплого дыхания. Это было похоже на Сэма. Его темное очарование и честность были в точности подобны Сэму, и она хотела, чтобы она могла просто сдаться ему здесь и тогда, даже если это было просто для того, чтобы быть с Сэмом по сути.

Двигатель заглох. Теперь это было реально. Настал момент, когда их план должен был быть тщательно выполнен под угрозой почти неминуемого разоблачения и опасности. Ни один из них не произнес ни слова, когда они готовились выйти из относительной безопасности минивэна. Вокруг них стояла оглушительная тишина, нарушаемая только жутким воем диких порывов ветра, которые сотрясали транспортное средство своей силой.

“Поехали”, - объявил Пердью, как судья, выносящий смертную казнь.

“Я надеюсь, что этот урод заблудился в темноте”, - сказал Дон. “Клянусь, я пристрелю эту тварь, как только увижу. Не может быть, чтобы такое существо было безвредным ”.

“Может быть, она просто деформирована, Донован”, - рассуждал Хейдманн. “Некоторые люди рождаются с физическими недостатками, особенно здесь, в странах Третьего мира. Вы не можете просто предположить, что она опасна, основываясь на том, как она выглядит. Если ты застрелишь ее, ты выдашь наше присутствие здесь, помнишь?”

Дон не был впечатлен. “Ну, если она появится, я обязательно отправлю ее к тебе, чтобы ты и твое кровоточащее сердце могли занять ее, хорошо?”

С Хайдманном во главе и вооруженным доктором Грэмом рядом с ним группа кралась сквозь длинные черные тени за пределами склада. Они все сбились в кучу, пробираясь так тихо, как только могли, к наименее неприступной куче стального хлама.

“Слава Богу за порочный ветер”, - прошептала Нина. “Он помогает замаскировать любой производимый нами шум”.

“С другой стороны, эти ветры означают, что скоро будет шторм, Нина”, - сказал ей Хейдманн. “Я узнал это на собственном горьком опыте, когда мы с Тессой провели восемь месяцев на раскопках в Остраве”.

“Черт. Нам просто нужно поторопиться”, - сказал Коста. Когда Пердью кивнул в знак согласия, он мельком заметил, как Хайдманн и Коста снова обменялись враждебными взглядами, прежде чем Хайдманн направился к дыре в заборе, которую, как он помнил, там видел. Миллиардер не мог не думать, что совершил огромную ошибку, доверившись слову Хелен пригласить на борт греческого профессора для оказания помощи.

Он ничего не имел против Мегалоса, но Хайдманн был более ценен, указав им местоположение этого места. Более того, обеспокоенный археолог сыграл ключевую роль в поиске источника аномалии, в то время как Мегалос был всего лишь консультантом по подлинности найденного ими произведения искусства.

Один за другим они преодолевали острые выступы неумолимых ржавых прутьев и колючей проволоки. Нине было легче всего, она была такой миниатюрной, но у Дона были проблемы. Он на мгновение застрял, и его пришлось распутывать Косте и Пердью, которые были позади него, в то время как Нина и Хайдманн ждали с другой стороны. Хайдманн похлопал Нину по спине, чтобы привлечь ее внимание к мерцающему теплому свечению немного впереди. Она утвердительно кивнула. Это было вызвано двумя огнями в барабанах, зажженными ночными сторожами, чтобы одновременно согреть их и придать немного света тихому складскому ангару.

Как только они закончили, они разделились, как обсуждалось на их встрече в комнате Пердью, и продолжили построение, чтобы обойти склад с фланга и встретиться там, где Хайдманн по памяти рассчитал входы. Они могли слышать, как четверо крупных мужчин у костров болтают и смеются.

“Они похожи на солдат”, - заметил Коста.

“Больше похоже на военных преступников”, - предположил Дон.

Лицо Хайдманна заметно осунулось, когда они вошли в главный зал меньшего размера. Он был огромным и пустым, за исключением офиса наверху, где, по словам Хайдманна, он одолел продавца, пытавшегося его убить.

“В чем дело, Джеймс?” Спросила Нина. “Где хранятся статуэтки?”

“Давай, сынок. У нас очень мало времени”, - настаивал Дон.

Хейдманн пришел в себя от этого. “Мне жаль. Просто... когда я был здесь в последний раз... ” у него перехватило дыхание, “ ... я потерял мою Тессу.”

“Да, я знаю, любимый”, - успокоила его Нина, “но ты можешь отомстить за нее, выполнив эту миссию и докопавшись до сути бизнеса этих ублюдков, а?”

Хайдманн оценил ее сочувствие. Из них всех Нина была единственной, кому было наплевать на его личную заинтересованность в этом. Но опять же, как она могла не? Из всех них она была больше всего похожа на него в этом эмоциональном состоянии, зная боль потери того, кого любишь, и не имея возможности горевать, пока печаль не утихнет. Необходимость просто взять и снова жить, как будто ничего никогда не происходило, в то время как в груди зияет пропасть.

“Сюда”, - прошептал он.

Они последовали за ним к потайной двери поменьше под лестницей, которая вела в офис. Он отчетливо помнил, как проходил через непритязательный вход в гробницу каменных трупов, и даже помнил, как пришлось поднять ручку двери, прежде чем она смогла повернуться.

Дон и Пердью остались у входа, чтобы убедиться, что их не обнаружили. Грохот металлических листов, из которых была сделана конструкция, нарушал их способность постоянно слышать охранников. Время от времени звук их голосов заглушал рев надвигающегося ливня, но большую часть времени было практически невозможно отследить их местоположение.

Глава 22

Дверной проем позади Нины становился все меньше, когда она последовала за Хайдманном в затонувшую камеру. Рядом с ней был Коста, державший свою плоскую ладонь прямо у нее за спиной в жесте защитной заботы, а также для того, чтобы убедиться, что она не потеряет самообладания и не убежит назад, чего он боялся больше всего. Пердью ясно дал понять, что Нина должна была выполнить свою задачу как можно лучше, потому что вся экспедиция полагалась на информацию, собранную о Медузе и странной коллекции древних изображений.

Она посмотрела на Косту с опаской, но его красивое лицо и нежные глаза быстро подстегнули ее. С ним Нина чувствовала себя в безопасности, почти непобедимой.

“Нина, вот где я нашел ‘Сына Циклона-Б’, но в то время безымянного. Обратите внимание на это, - прошептал он, указывая на более ветхие образцы, расположенные всего в трех рядах за отмеченными фрагментами, - все они названы. Их одежда все еще на них, потому что трансформация затрагивает только живые ткани. Смотри, на некоторых из них униформа с именными бирками. Те, кого мы можем идентифицировать.”

“Да, это, должно быть, те, кто постарше, а не жертвы Второй мировой войны. Дай мне этот фонарик, пожалуйста”, - попросила Нина у Косты, который быстро присел рядом с ней, чтобы изучить слабые знаки на некоторых, а затем перешел к статуям военного вида.

Он нежно провел кончиками пальцев по ткани штанов статуи, затвердевшей от плесени и возраста. “Да, ему чуть меньше ста лет. Но что меня озадачило, так это вот что, ” прошептал Коста.

“Что?” Заинтригованно спросил Хейдманн.

“Эти мотивы на воротнике относятся ко второму веку греческого движения, что очень странно для немецкого солдата. Как будто два мира где-то слились”, - отметил профессор искусств.

Нина переходила от одного к другому, у всех были разные позы и выражения лиц, как будто они были либо застигнуты врасплох, либо пытались убежать от того, что с ними происходило. Изображения не были выстроены в ряд, как она ожидала, как каменная армия в рядах, которую она себе представляла, но были разбросаны и перемешаны по возрасту и эпохе, что чрезвычайно затрудняло для нее определение того, где конкретно должны были находиться нацистские изображения.

“Сюда, Нина”, - шепотом позвал Хейдманн и жестом пригласил ее подойти к задней части возле боковой стены. В углу стоял человек, похожий на офицера СС, его пыльная форма, изъеденная насекомыми и разорванная по швам. Его лицо выглядело скромным, как будто он ожидал того, что должно было произойти, или, может быть, просто ему было все равно. Кулаки мужчины были сжаты по бокам, как будто он стоял по стойке смирно, а рукава были немного длинноваты, прикрывая большую часть руки чуть выше запястья.

“Посмотри на него, такой умиротворенный. Я имею в виду, он выглядит почти гордым, - заметила она, изучая его вблизи. “Ребята, поищите еще нацистские статуэтки, пожалуйста”.

Два эксперта выполнили ее просьбу, разделившись, чтобы осмотреть больше места. В общей сложности там было не более 70 статуй, что снова противостоит ожидаемой армии Нины из сотен. С болезненным любопытством она протянула руку, чтобы коснуться левой руки солдата, надеясь, что это не коснется ее собственной кожи. Между его сжатыми пальцами и ладонью она почувствовала что-то, не соответствующее текстуре его руки. Сначала Нина быстро отшатнулась от ощущения чужеродности, но при ближайшем рассмотрении она обнаружила, что это были остатки бумаги, торчащие с обеих сторон его сжатой в кулак руки.

“Что у нас здесь?” - зачарованно прошептала она.

Возле двери началась потасовка, и скрипучий голос Дона предупредил: “Они входят! Нина! Джеймс! Зорба! Ты меня слышишь? Стражники приближаются! Мы ищем убежище. Оставайся на месте!”

Коста показал Дону поднятый большой палец, когда они с Пердью быстро исчезли за дверью, аккуратно закрыв ее, чтобы их не заметили.

“Боже мой, я надеюсь, они не войдут сюда”, - услышала Нина панику Хайдманна.

“Они не будут. Они здесь каждую ночь, ” возразил Коста, моля Бога, чтобы он был прав.

Нина быстро использовала свой фонарик, чтобы с громким треском уничтожить руку солдата, чтобы забрать бумагу.

“Нина! Господи!” Хайдманн что-то проворчал из своего укрытия в старой неиспользуемой печи неподалеку. Коста набросился на Нину и с легкостью схватил ее маленькое тело одним движением, чтобы увести ее с собой в свое убежище. Они быстро забрались в один из больших деревянных ящиков, используемых для перевозки статуй, и Коста завернул Нину, используя свое тело как панцирь поверх ее.

Дверь с грохотом распахнулась, и несколько голосов тихо заговорили, отдавая какие-то приказы, а некоторые размышляя. Среди каменных людей послышались шаги, некоторые проходили прямо рядом с тем местом, где прятались Нина и Коста. Пыль от их возни на песчаном бетоне была невыносимой, и Косте пришлось зажать нос, чтобы не чихнуть. Нина дрожала от ужаса, зная, какая ужасная участь ее постигнет, если их обнаружат. В своем воображении она уже представляла, как она будет выглядеть, стоя в своем собственном каменном корпусе, скорбной гробнице, которая станет свидетельством того, кем она была, чтобы другие однажды узнали. Ее мертвые глаза были бы слепы и смотрели бы на зрителей в каком-нибудь музее, где она была бы выставлена. Эта мысль привела ее в неописуемый ужас. Вместо этого она провела время, впитывая защитное присутствие Косты. Ей пришлось признать, что быть его пленницей было глубоким удовольствием, в котором она отказывала себе, учитывая ситуацию, но теперь она должна была использовать это, чтобы отвлечься от других кошмарных мыслей.

На мгновение она задумалась, где скрывается Пердью, но вскоре экзотический аромат кожи Косты околдовал ее — запах шампуня и кожи с легким мускусом. Ее глаза непроизвольно закрылись, чтобы она могла насладиться ощущением его рук на своих предплечьях и его мощного телосложения на своей спине и ягодицах. Нина не могла поверить, что среди напряженного ожидания неминуемой смерти после обнаружения она могла быть так возбуждена.

Ботинки остановились прямо перед своим ящиком и задержались. И Коста, и Нина затаили дыхание, просто ожидая этого внезапного насильственного разоблачения. Сердце Косты сильно забилось у нее за спиной, когда кончики его пальцев нервно задвигались по ее коже, его дыхание едва шевелило ее волосы, когда он изо всех сил задерживал дыхание.

Охранник у ящика что-то сказал на языке, похожем на украинский или русский.

‘Черт возьми, он звучит так близко!" - подумала она. ‘Как будто он прямо здесь, с нами. Интересно, что он только что сказал. Он только что сказал остальным, что в ящике кто-то есть? О Боже, пожалуйста, пусть это будет не то, что он сказал!’

Шум производил только сильный шторм, который сотрясал листы крыши сооружения. В остальном стояла мертвая тишина, в результате чего вся команда Пердью была сбита с толку и напугана в своих соответствующих укрытиях. Никто понятия не имел, что делали или говорили охранники. Были ли они обнаружены? Преследовал ли их, каждого прячущегося, его собственный искатель? Нина напряглась и почувствовала, как руки Косты притянули ее ближе.

Его теплое дыхание медленно проникало сквозь ее волосы на кожу головы. От этого ощущения по ее телу пробежали мурашки, и она повернула голову к его рту, но вместо этого он нашел ее щеку. Снова двое мужчин обменялись словами, но на этот раз ясными голосами. Губы Косты беззвучно коснулись кожи Нины в том, что она истолковала как свободный поцелуй. Ее сердце подпрыгнуло, и ей до боли захотелось захныкать от охватившей ее чувственной волны, но она задержала дыхание. Кроме того, она даже не была уверена, что это был поцелуй. Насколько она знала, он мог бы просто прижаться ртом к ее лицу.

Они услышали мужчин, занятых обычной беседой, и, судя по звуку их затихающих голосов, они покидали зал. В немом ожидании Хайдманн, Нина и Коста ждали, когда откроется дверь. Мгновение спустя они услышали щелчок закрывающегося замка, и голоса с другой стороны стихли.

“Слава Богу”, - тихо вздохнула Нина в пределах ящика. Коста ничего не сказал и не двигался, когда Нина попыталась выбраться. Он крепко держал ее. “Коста, какого хрена?”

Она оглянулась на него. Привлекательный профессор искусств только ухмылялся, удерживая ее каждый раз, когда она пыталась вырваться. Нина начала хихикать над его игривым захватом.

“Эй, нам нужно поработать, прежде чем эти обезьяны вернутся снова”, - напомнила она ему.

С мальчишеским вздохом он смягчился. “С вами неинтересно, доктор Гулд”, - улыбнулся он.

“Я есть. Я просто не хочу закончить как гребаный привратник”, - пробормотала она, выходя и отряхиваясь. Она услышала, как Хайдманн тоже открыл дверь своего тайника, в то время как Коста последовал за ней, выбираясь из ящика, нащупывая свою одежду.

Нина посмотрела на Хейдманна, чье лицо было искажено ужасом. Он застыл на месте, глядя в сторону двери на что-то позади Нины и Косты. Оба обернулись и увидели, что один охранник все еще стоит там, его пистолет твердо направлен на Нину.

“Пошевелишься, я убью эту суку”, - сказал он с сильным акцентом, устремив стальной взгляд на миниатюрную историчку. Нина почувствовала, как ее тело онемело. Она не осмеливалась дотронуться до руки Косты из-за страха перед рвением русского довести дело до крайности. Охранник громко позвал своих коллег, перекрывая раскаты грома и завывания ветра. Их тяжелые ботинки приблизились к двери, и засов открылся. По щеке Нины скатилась слеза.

В дверях стояли трое массивных наемников, улыбаясь трем незваным гостям.

“О Боже”, - послышался голос Хейдманна в дальнем конце комнаты.

“Ты глупее, чем мы думали”, - засмеялся лидер, хвастаясь тем, что оставил одного человека, чтобы обмануть троих грабителей, заставив их думать, что они ушли. “Древнейший трюк”. Он вошел внутрь, но пока не приближался. “Когда я был маленьким ребенком, мы играли в эту игру… как ты это называешь? Игра в прятки? А?”

“Вау, какой гениальный ход для профессионального солдата”, - заметил Коста.

“Заткнись!” - взревел мужчина, его бледно-голубые глаза вспыхнули от ярости.

Его последнее слово все еще отдавалось эхом в зале, когда его лицо взорвалось багровым месивом из осколков костей и мозгового вещества. Разбрызгивая повсюду мозги, тело мужчины упало на колени и с глухим стуком рухнуло в грязь. Нина закричала от ужаса и опустилась на корточки, когда шея другого охранника раскололась от точного выстрела доктора Донована Грэма, который разрубил охранников сзади. Пердью прошел сквозь падающие тела, уворачиваясь от пуль, чтобы схватить Нину и оттащить ее в безопасное место.

Под мышкой он сжимал штурмовую винтовку М16. Нина не могла поверить своим глазам.

“Пердью?” она ахнула под градом выстрелов и раскатами грома. “Где ты это взял?”

“Сейчас нет времени, любимая”, - ответил он серьезным тоном. “Приходи скорее! Пойдем со мной!”

Они нырнули под наружный трубопровод вдоль стены, чтобы найти другой выход в главный зал меньшего размера. На фоне стрельбы она могла слышать сильный стук дождя по гофрированной железной крыше высокого здания, когда они, съежившись, направлялись к двери.

Нина оглянулась, чтобы посмотреть, не появились ли Коста и Хайдманн, но все, что она могла видеть, это вспышку, освещавшую лицо Дона, вздрагивающее каждый раз, когда он нажимал на спусковой крючок. Снаружи лил сильный дождь, затрудняя передвижение по сложной и незнакомой местности.

“Остерегайся выбоин, Нина!” Пердью прокричал сквозь громкий стук пуль и капли дождя. Ледяной дождь почти мгновенно промочил волосы и одежду Нины, а ее армейские ботинки казались наковальнями на ногах, когда она мчалась к забору. Сделав несколько непреднамеренных, но хорошо продуманных движений, она и Пердью преодолели предательские ржавые шипы забора и направились к одинокому фургону.

“Залезай!” - крикнул он.

“Но как насчет остальных?” она спросила.

“Дон позаботится о них. Просто садись в фургон!” Пердью настаивал.

Прокручивая колеса на мягкой грязи, Пердью переключил фургон на вторую передачу за несколько метров до их побега, оставляя войну у них на хвосте. Нина заплакала от шока, сунув руку в карман, где она спрятала листок бумаги, который она извлекла из гордой нацистской статуи.

Глава 23

Дон искал Хайдманна и Косту, но не нашел их следов. Предполагая, что в них попали шальные пули, он обыскал зал в поисках их. Дым рассеялся, пыль осела, и археолог остался один в гробнице из камня и пепла, прислушиваясь к шуму дождя снаружи. Запах пороха витал вокруг него, и когда он проходил мимо разбросанных тел, его окутал медный запах свежей крови и сырой плоти. Тело Дона содрогнулось, и он упал на колени, его вырвало от сочетания отвращения и нервной разрядки.

После того, как он опорожнил содержимое своего желудка на пыльный пол, он, пошатываясь, поднялся на ноги. Он не смог найти Косту или Хайдманна. Куда бы он ни посмотрел, они отсутствовали, как в камне, так и во плоти. Находясь в легкомысленном оцепенении от шока, Дон совершенно упустил из виду строительные леса у одной из стен, где Хайдманн низко склонился над обмякшим телом Коста Мегалоса. Хайдманн не хотел вступать в конфронтацию с энергичным и метким археологом из Данди. Поэтому он решил оставаться скрытым.

Дон в конце концов сдался и направился к выходу. Он надеялся, что Пердью и Нина благополучно ушли. Дождь был похож на успокаивающий душ из ледяной воды, обрушившийся на него. На мгновение Дон замер, наслаждаясь удовольствием от того, что его отмыли от всей пыли и крови, которые запятнали его тело и лицо. Он посмотрел на небо и закрыл глаза, не боясь молнии, и открыл рот, чтобы выпить успокаивающую прохладную воду. От всей этой подпитываемой адреналином паники у него пересохло во рту, и он жадно проглотил всю воду, которую собрал во рту.

Когда с него было достаточно, он, спотыкаясь, побрел туда, куда они вошли. На этот раз он позаботился о том, чтобы не зацепиться за острые зубы металлолома и не умереть от столбняка. На самом деле, он представил, как его большое тело увязает в клубках стали и ржавчины, как его оставляют там умирать с голоду, и никто не приходит его искать. Дон задавался вопросом, каково это - иметь инфицированные царапины, истекающие кровью, в то время как голод и жажда мучили его день за днем, пока он не сошел с ума от отчаяния.

“Господи, ну разве ты не чертов лучик солнца, Донни-бой?” - упрекнул он себя, перелезая через другую сторону и осознав, что не проведет свои последние дни, питаясь вяленым шотландским мясом. По другую сторону забора ничего не было, но отвратительная мысль внезапно всплыла в его голове, чтобы побудить Дона броситься к линии деревьев.

‘Что, если эта уродливая змееголовая тварь была где-то здесь?’

Сама мысль о отталкивающей девушке, которую он увидел в слабом свете фар фургона, не давала Дону забыть о своей усталости или о боли в боку, когда он бежал в поисках укрытия под темными деревьями. Однако ему приходилось придерживаться дороги, чтобы убедиться, что он не заблудился. И с его удачей он, вероятно, оказался бы в какой-нибудь лачуге, чтобы спросить дорогу, и был бы схвачен монстром-змеем и стал бы обедом.

Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, и экран его мобильного телефона ничем не помогал. Дождь мешал уловить движение, но он мог бы поклясться, что слышал звук двигателя, работающего на холостом ходу где-то поблизости. Думая, что это просто его обнадеживающее ухо было жестоким по отношению к нему, он ненадолго прислонился к дереву. С того места, где он прислонился спиной к стволу и поджал под себя ноги в согнутом положении, он осмотрел свое окружение.

Без какого бы то ни было света Дон был практически слеп, когда он напрягал глаза, чтобы разглядеть в темноте. Когда его зрение приспособилось к темноте, он увидел что-то вдалеке. Прищурив глаза, чтобы лучше видеть, он различил две крошечные красные точки, неподвижно плавающие в темноте. И снова время от времени затихающий дождь позволил ему снова услышать двигатель.

Сразу же это ударило Дона, как молотом. “Святое дерьмо! Это фургон! О, пожалуйста, не умирай. Не будьте мертвыми, ребята! ” выдохнул он, заставляя свое усталое тело бежать на красный свет. Он едва преодолел канаву, которую не заметил, падая, как поваленное дерево, когда его лодыжка подвернулась под ним.

“Дэвид!” - закричал он, не беспокоясь о том, что его услышат враги или женщины со змееволосыми волосами. “Дэвид! Сюда!”

Из темноты неподалеку шелест листьев возвестил о приближении шагов. Слишком уставший, чтобы беспокоиться, Дон просто держался за лодыжку и ждал. Из влажной ночи резкий луч белого света метался повсюду, освещая кору деревьев, листья, ветви, сорняки и падающие капли, становясь все ярче. Он упал на лицо Дона, и он с удовольствием уставился на болезненное жало яркого света. Его сердце забилось от восторга, когда он узнал приятный голос доктора Нины Гулд в холодной черноте перед ним.

“Нина!” - позвал он.

“Да! Мы идем, Дон. Я вижу тебя, ” ответила она, и это прозвучало лучше, чем хрустящее шипение открывающейся крышки от пивной бутылки.

“Слава Богу!” - выдохнул он, тяжело дыша. “Я думал, ты уже ушел”.

Они подняли его, закинув его руки себе на плечи. “Мы уходили, но Нина попросила меня остаться еще на некоторое время, на всякий случай”, - улыбнулся Пердью. “И вот ты здесь”.

Нина не спрашивала о Косте, истинной причине, по которой она попросила Пердью немного подождать. Когда они подошли к микроавтобусу и она оглянулась на пустоту, чувство депрессии охватило ее, когда она поняла, что Коста был потерян для нее.

Глава 24

Получив известие от Дона о том, что он не смог найти Косту или Хайдманна после того, как ситуация была на грани срыва, Пердью решил вернуться в охотничий домик, чтобы перегруппироваться и оценить ущерб.

Нина пока держала в секрете свое открытие в руке окаменевшего солдата, пока у нее не было времени ознакомиться с каракулями на нем. Это была не маленькая записка, которую она впервые прочитала, когда увидела в кулаке статуи. В ее руке это было похоже на несколько страниц размером с блокнот, аккуратно сложенных, надеюсь, содержащих ценную информацию.

Они оставили двух других членов группы в надежде получить от них известие в ближайшее время. Пердью неохотно отъехал от склада, искренне надеясь, что двое мужчин не пострадают.

* * *

Над головой, над наклонной крышей склада, густые облака опускались на чешскую землю, где воздух был наполнен ароматом свежей грязи. Внутри сооружения Хайдманн обыскивал карманы куртки Косты, не обнаружив ничего, кроме бесполезных кассовых чеков и оберток от жевательной резинки. Художник-неудачник, ставший коллекционером, становился все более нетерпеливым по мере того, как он рылся, но так и не был вознагражден за свои труды.

Он понятия не имел, было ли у Косты при себе то, что он хотел, но, тем не менее, стоило поискать у него это. Наконец, он просто обыскал лежащего без сознания Косту, жалея, что не убил его, подвиг, который он намеревался совершить, как только получит информацию от самого Косты. Когда Хайдманн провел руками по боку Косты, он ничего не почувствовал. Его левая рука прошлась по груди профессора, находящегося в каталепсии, и нащупала бугорок у него под рубашкой. У Хайдманна перехватило дыхание от возбужденного предвкушения, он небрежно потянул за шов черной водолазки, чтобы поднять ее над предметом между грудными мышцами Косты.

Хайдманн оглядел изуродованные останки охранников, как будто опасаясь их воскрешения. Это заставило его усмехнуться. Его собственная паника была забавной, возможно, потому, что он был так близок к тому, чтобы заявить права на то, за чем гнался столько лет. Крепкая рука Косты легла на его руку как раз в тот момент, когда его пальцы нащупали неуловимую мраморную реликвию, которая была закреплена в виде кулона на шее Косты.

“Это не принадлежит тебе, ты, жадный ублюдок!” Коста кипел.

Хайдманн был в ужасе, пытаясь быстро сорвать тяжелый камень в форме пончика с шеи своего противника, но было слишком поздно. Задние глаза Косты вспыхнули ненавистью, когда он вцепился своей мощной рукой в руку Хайдманна. Яростно удирая, как пойманная крыса, Хайдманн отступал изо всех сил и медленно подталкивал их обоих ближе к краю платформы. Строительные леса были высотой всего в один этаж, но в его затруднительном положении Хайдманну просто нужно было отделиться от хранителя камня.

Пиная и дергая изо всех сил, Хайдманн не мог высвободить свою руку из руки Косты. Последним отважным усилием он использовал весь свой вес, чтобы высвободиться, но Коста, предвидя это движение, внезапно отпустил руку Хайдманна. Инерция сбросила коллекционера с платформы, и он тяжело упал на бок на грязный, окровавленный пол. Это на секунду выбило его из колеи, но он пришел в себя как раз в тот момент, когда профессор греческого спрыгнул со строительных лесов.

Хайдманн, не теряя времени, подполз к ближайшему телу, чтобы выхватить огнестрельное оружие из рук трупа. Пока он проверял камеру, он услышал, как приземлился Коста легкими шагами. Хайдманн повернулся и встал на ноги, целясь точно в лоб Косты.

“Ты знаешь, что я не буду колебаться”, - радостно усмехнулся Хейдманн в ответ на это противостояние. Он был благодарен за пистолет, который, как он думал, никогда не сможет достать вовремя.

“Миссис Фидикос рассказал мне о людях, которых вы послали похитить ее и профессора Барри. Все это время камень был у меня, а не у Соулы, ” улыбнулся Коста.

Хайдманн выглядел смущенным, но у него было мало времени, чтобы завершить свои дела с Костой, и поэтому он выдвинул собственное требование. “Отдай мне камень Стено! Если ты отдашь мне Стено, я, возможно, оставлю тебя в живых.”

Коста закатил глаза. “В каком больном маленьком мире я бы отдал тебе Сфено, Джеймс?”

“Я могу просто пристрелить тебя прямо здесь и забрать это у тебя”, - парировал Хайдманн, покачивая стволом пистолета вверх-вниз в своей руке, чтобы напомнить Косте о его пулях. “И тогда ты можешь с таким же успехом сказать мне, где находится Медуза”.

“Ты не сделал домашнее задание, Джеймс”, - прямо сказал Коста. “Ты не можешь застрелить меня, пока у меня есть Стено. В отличие от Медузы, ее сестры были бессмертны, и пока я держу ее, я тоже бессмертен.”

Сердце Хейдманна учащенно забилось, когда Коста начал двигаться напротив него, доставая круглый камень из-под рубашки. “Кроме того, никто не знает, где находится камень Медузы. Даже я. Это было просто странное совпадение, что в поисках Медузы я оказался с тем самым мужчиной, у которого находится ее сестра Стоун ”, - рассказал Коста. “Почему ты не используешь свой, Хайдманн?”

“Я не понимаю, о чем вы говорите”, - нетерпеливо пожал плечами Хайдманн.

“Мы все знаем, что ты шантажировал Соулу, угрожая раскрыть миру ее корни, если она не отдаст тебе Стено. Мы также знаем, что у тебя в когтях Эвриала, сестра камня Сфено. Ты пытаешься собрать всех трех горгон, Джеймс. Мы все это знаем ”, - разъяснил Хайдманну Коста, устраняя любые ложные претензии коллекционера.

“Как ты думаешь, почему еще ты оказался на этой экскурсии, идиот?” Хейдманн зарычал. “Я был тем, кто предложил тебя Хелен Барри на вечеринку Пердью! Я! Я знал, что если бы мы были вместе в этом путешествии по забытым богом землям Восточной Европы, я мог бы улучить момент наедине с тобой, чтобы я мог забрать то, что принадлежит мне. Я заслуживаю этого больше, чем кто-либо другой! И, кстати, я никогда не организовывал никакого похищения. Какого черта я хотел бы от Хелен Барри или Соулы Фидикос? Может быть, тебе стоит проверить свой собственный задний двор на предмет той змеи, за которую ты меня принимаешь ”.

В своей безумной, самодовольной речи он не заметил, как Коста поднес реликвию из девственного мрамора к своему левому глазу. Глядя сквозь него, сила Горгоны начала струиться через него. Когда Хейдманн понял, он сделал то, что сделал бы любой напуганный и потерявший надежду человек. Из его ствола прозвучало пять выстрелов, но он опоздал. Пули пробили одежду Косты, но его тело обладало сопротивлением твердого камня, непроницаемого для натиска свинца. В темно-карих глазах Косты разгорелся древний огонь, не из пламени и красок, а такой же древний, как молния.

“Нет! Я заключу с тобой сделку, Мегалос! Я заключу с тобой сделку! Ты можешь поделиться богатством со мной. Когда я закончу с Соулой и ее мужем, я стану миллиардером, и я поделюсь с тобой этим. Мы можем найти камень Медузы вместе!” Хайдманн умолял и предлагал все, что мог придумать, чтобы успокоить Косту, но тщетно.

Резкий свет чистейшего белого сформировался в глазах Косты, когда сила камня прошла через него. Хайдманн понял, что у него есть всего несколько мгновений, чтобы уклониться от атаки, поскольку энергия во взгляде Косты за считанные секунды достигла неизмеримой температуры. Он бросился к выходу, но почувствовал, что его ступни, лодыжки и икры заледенели. Хайдманн больше не мог двигаться.

Потрясенный, он посмотрел вниз. Под коленями его ноги в ботинках и носках стали серыми и твердыми. Он даже на мгновение задумался, почему смертельный жар ощущается как лед, но вскоре понял, что это было утешение от обожженных нервных окончаний, милосердно избавивших его от ощущения настоящей температуры.

“Где Эвриала, Джеймс?” он услышал, как Коста спросил позади него, когда почувствовал, что его колени отказываются двигаться.

“О, Иисус!” - воскликнул он, почувствовав, что образовался тромб, и его сердце начало нерегулярно биться из-за недостатка кровообращения. “О, Господи!”

Понимая, что взгляд в глаза Косты превратит его голову и мозг в камень, Джеймс не сводил глаз с торса профессора. “Это не Библия, доктор Хейдманн”, - прорычал Коста глубоким хрипом, в котором не было ни капли человечности. “Здесь вы не можете взывать к назарянину о милосердии. Здесь всего лишь эгоистичный царь по имени Зевс, и поверьте мне, он не бог. Единственный присутствующий бог - это я ”.

“Я никогда не скажу тебе, где Эвриала, сукин ты сын!” Хейдманн яростно плюнул в Косту, совершив непреднамеренную ошибку, обратившись к нему лицом к лицу.

У него даже не было времени осознать свою ошибку. Вскоре покойный доктор Джеймс Хейдманн вскрикнул от боли, когда его ткани мгновенно прокалило сильным жаром. Его плоть обезвоживалась так быстро, что кожа стала похожей на бумагу, прежде чем стать твердой и холодной.

От прилива энергии Стено глаза Косты засияли подобно вспышкам молнии, наполняя его тело такой огромной магнетической силой, что его длинные темные локоны поднялись вокруг головы подобно ореолу из змей.

* * *

Через несколько мгновений после того, как его противник был фактически уменьшен до шести футов кричащей скалы, Коста убрал камень Стено от своего глаза. Постепенно свет померк, и магнитная сила ослабла, возвращая ему его обычный вид.

“Ах! Наконец-то ты получил камень Стено, Джеймс, ” Коста кашлянул, приводя себя в порядок и надевая кулон на место. “Просто не так, как ты ожидал, да?”

Камень Стено, названный в честь одного из трех мифологических монстров, Горгон из греческой мифологии, был востребованной реликвией в подземном мире секретных организаций. Соула подарила его своему возлюбленному 11 лет назад, когда приобрела несколько артефактов на раскопках, где Джеймс Хейдманн руководил раскопками. Однако он никогда не встречался с миллионерами, на которых работал, наблюдая за раскопками в подземном месте на горе Олимп. Узнав, что он не получит награды за ее открытие, кроме изрядной суммы денег, Хайдманн был глубоко возмущен.

Он украл один из предметов, камень Эвриалы, и когда он случайно убил рабочего, посмотрев на него через дыру, Хайдманн понял, что это было. С тех пор он косвенно приставал к Соуле и шантажировал ее семью, угрожая рассказать миру о воздействии камней. После кражи двух экспонатов для своей выставки у украинского партнера Соулы, Олега Бантры, Хайдманн надеялся продать их за небольшое состояние,

Но он никогда не предполагал, что воздействие камней проявится через так называемый акт Божий, из всех возможных.

Глава 25

Клэр проснулась в хорошо обставленной спальне. Ошеломленная, она села на кровати, на которой проснулась. Оглядевшись, она увидела голые стены, монотонность которых нарушали только яркие темно-зеленые шторы, украшенные золотистым меандровым узором по краям. Угол украшала большая пальма в позолоченном горшке, а на прикроватном столике стоял кувшин с водой и высокий перевернутый стакан.

“Здесь есть кто-нибудь?” Клэр позвала в коридор мимо ее открытой двери. “Привет? Где я?” Ответа не последовало, и в помещении воцарилась гробовая тишина, если не считать жужжания холодильника на кухне в нескольких футах от ее двери. Но Клэр не хотела исследовать. В конце концов, она прекрасно понимала, что ее где-то держат люди, которые схватили ее и профессора Барри.

“О черт”, - сказала она себе. “Профессор Барри”.

Клэр совершенно не представляла, что делать. Обстоятельства были слишком странными, чтобы из них можно было сделать вывод. Как получилось, что, будучи пленницей, ее дверь оставили открытой? Почему ей не заткнули рот кляпом или не связали? Судя по ее одежде и отсутствию травм, она обнаружила, что ей не причинили вреда и с ней вообще не обращались неуважительно. Ее туфли были сняты, а сумочка, тем не менее, пропала. Это были единственные признаки того, что ее вообще держали в плену.

На цыпочках она прокралась по коридору роскошного дома в соседнюю комнату и обнаружила Хелен Барри, лежащую на кровати в не менее шикарной спальне.

“Боже мой, Хелен!” Клэр закричала и бросилась вперед на кровать в своем брючном костюме, ее растрепанные волосы упали на ее худое лицо. Профессор, казалось, спал после действия Рогипнола, ему потребовалось значительно больше времени, чем Клэр, чтобы усвоить успокоительное. “Профессор? Профессор Барри? Хелен?” - Настаивала Клэр, слегка подталкивая своего босса, чтобы он не вызывал тревоги у бедной дезориентированной женщины.

Глаза Хелен сначала немного затрепетали, но она снова погрузилась в сон.

“Хелен! Ты собираешься опоздать! Вставай!” - Воскликнула Клэр рядом с ней, выбрав технику пробуждения, вызванную паникой, которую она так часто использовала на пьяных соседях по комнате в колледже. Казалось, это сработало. Профессор начала что-то бессвязно бормотать и попыталась открыть глаза.

“Ну вот и все!” Клэр подзадоривала ее. “Это хорошая девочка! Давай!”

Глаза Хелен открылись, и она сильно нахмурилась, пытаясь осмыслить то, что увидела. “Клэр?”

“Да! Да, профессор, ” она улыбнулась.

“Какого черта ты делаешь в моей комнате?” Спросила Хелен со стоном. Сначала она не поняла, что ее нет дома. Но по мере того, как она медленно приходила в себя, события в Британском музее возвращались к ней. При воспоминании о похищении и раздевалке, большом черном автомобиле и реактивном самолете ее глаза внезапно расширились.

“О, Боже! Где мы?” - крикнула она.

“Тсс! Мы в безопасности. Просто не производите слишком много шума, пока мы не узнаем, что происходит ”, - умоляла ее помощница.

“Хорошо. Хорошо, что все это значит? Где мы находимся, Клэр?” Спросила Хелен, все еще очень смущенная. Она непрерывно проводила руками по своим темно-русым волосам, выглядя одержимой, пока Клэр не убрала руку от ее волос и не зажала ее между своими.

“Послушай, я тоже только что проснулся. Но смотри, наши двери открыты, мы не связаны и не ранены ”, - сообщила она своему боссу.

“Это странно”, - заметила Хелен.

“Да, но он хорош, не так ли? Это не похоже на то, что они бросили нас в вонючее подземелье с крысами, привязали к дыбе и изнасиловали, профессор, ” улыбнулась Клэр. “Я думаю, что нас удерживает не монстр”.

Хелен огляделась, на мгновение прислушалась, и ее глаза прошлись по потолку и окнам. Она медленно кивнула. “Знаешь что? Обычно они хорошо обращаются с женщинами, прежде чем продать их тому, кто больше заплатит. Помни это”, - сказала она. “Когда с тобой хорошо обращаются, это потому, что позже ты будешь служить другой, обычно более зловещей, цели”.

“Отлично”, - вздохнула Клэр. “Вы только что сделали это намного страшнее, чем должно быть, профессор”.

“Поверь мне, Клэр”, - сказала Хелен.

“Смотри, они даже не заперли наши комнаты”, - она улыбнулась Хелен, указывая на открытую дверь. “Мы не заключены в тюрьму”.

“Не в наших комнатах, сладкая моя”, - равнодушно сказала Хелен. “Держу пари, что было бы по-другому, если бы мы попытались выйти через чертову парадную дверь. Видите ли, нас не держат взаперти в наших комнатах. Нас держат в этом доме. Дом - это наша тюрьма ”.

Клэр совсем не понравилось, как это прозвучало. Профессор Барри только повернула вязальную спицу, которую она втыкала в позитивность Клэр. “Кроме того, они дают нам иллюзию свободы только потому, что уже полностью контролируют каждое наше движение. Ищите камеры наблюдения. Беспокойтесь о том, что они кладут в вашу еду. Есть много способов удержать кого-то от ухода. Бьюсь об заклад, этот дом находится далеко от цивилизации. Им не нужно затыкать тебе рот кляпом, где никто не услышит твоих криков, любимая ”.

“О, мой бог”, - простонала Клэр. “Боже мой, профессор, вы правы!”

“Не паникуй”, - успокоила Хелен свою молодую помощницу. “Нет смысла терять рассудок. Просто прими свою судьбу и высматривай признаки выхода. Притворись, что ты доволен условиями, иначе они могут избавиться от тебя.”

“Мы не будем делать ничего подобного, профессор Барри”, - сказал мужчина с порога, напугав обеих женщин до визга испуга.

В дверях стоял высокий, мускулистый старик, примерно 65 лет, одетый в свободную белую рубашку и черные брюки. Вокруг талии он носил дорогой, искусно сплетенный пояс из черной кожи с серебристым отливом. У него была ухоженная борода и черные с проседью волосы, собранные в конский хвост. Его голос был глубоким, а пронзительные глаза - темными, как и его брови. Клэр посмотрела на своего босса и прошептала: “Шон Коннери встречается с Дамблдором”.

Мужчина рассмеялся. “Я приму это как комплимент”.

“Она ничего такого не имела в виду”, - защищала Хелен свою помощницу.

“О, чушь”, - улыбнулся он. “Она имела в виду каждое слово. И поскольку один из них - олицетворение мудрости, а другой - дамский угодник, я вообще не могу придраться к ее оценке ”.

“Ну, она действительно высказывает то, что думает”, - застенчиво усмехнулась Хелен.

“Я пришел пригласить вас, леди, поужинать со мной. Только мы трое, если ты не возражаешь? Ты, должно быть, умираешь с голоду”, - сказал он.

Обе женщины чуть не подпрыгнули от приглашения. Они действительно голодали.

“А ты кто?” Сердечно спросила Хелен.

“О! Где мои манеры?” он рассмеялся. “Я - Деон. Деон Фидикос.”

“Ты муж Соулы”, - выдохнула Хелен. Она никогда не встречала его раньше, имея дело с Соулой только как с одним из крупнейших благотворителей Британского музея. “Приятно, наконец, встретиться с тобой”.

Следуя инструкциям Хелен своей ассистентке, она сохраняла хладнокровие, подыгрывая, как будто была гостьей. Ничто так не заслуживает жестокого обращения с заключенным, как то, что кто-то ведет себя как заключенный.

“Клэр, это муж Соулы, ты бы поверила?” Хелен рассказала Клэр, которая энергично закивала, чтобы сыграть на уловке своего босса.

“Вы выглядите совсем не так, как я себе представляла, мистер Фидикос”, - улыбнулась Клэр. “О, и это действительно комплимент”.

Он пожал им руки и улыбнулся. “Подойдите, дамы. Если ты не возражаешь пройтись в своих чулках. Мне так больше нравится. Не спрашивай.”

“Конечно. В конце концов, это твой дом, ” согласилась Хелен.

“Один из многих”, - бесцеремонно заметил он, ведя их по коридору, вниз по покрытым ковром ступеням в большую столовую. У Хелен было плохое предчувствие по поводу всего этого. Просто было слишком много доверия. Было просто слишком много свободы. Казалось, что этот человек был настолько могуществен, что ему не нужна была защита или охранники, чтобы присматривать за своими пленниками. Такая сила никогда не была хороша. Таких людей следовало опасаться.

Глава 26

Место было скромным, но роскошным. Это был настоящий обеденный зал с картинами на стенах, изображающими великолепные горные пейзажи, и украшенный мраморными статуями богов и воинов. Некоторые из них были накрыты бархатом и шелком, чтобы предотвратить атмосферное воздействие. Если бы это был всего лишь один из домов Фидикоса, они могли бы только в самых смелых мечтах представить, как выглядит его собственный дом.

С потолка свисали большие люстры из золота и фарфора, всего три. Даже на потолке в спальнях были драпировки в греческом стиле. Странно, что в комнате не было окон, но искусство компенсировало это. Пол был покрыт большим персидским ковром, покрывающим узор, выполненный мозаичной плиткой.

“Я взял на себя смелость подать, как бы это сказать, нормальную еду. Понимаете, многим людям может не понравиться традиционная греческая еда?”

“Я хотела спросить, мистер Фидикос”, - Хелен отважилась на то, что ей не хотелось узнавать. “Где мы находимся?”

Он улыбнулся, выдвигая для нее стул: “В нескольких километрах от Афин, профессор. Барри.”

Клэр чуть не проглотила свой язык. “Ты хочешь сказать, что мы сейчас находимся в настоящей Греции?”

“Да. Ты был без сознания больше суток. Как ты думаешь, почему ты так голодна, дорогая? ” он от души усмехнулся, как будто похищение двух женщин было одолжением.

На столе была обычная еда, которую мистер Фидикос называл "нормальной едой".

“Мы не знали, кто вы - мясоеды, вегетарианцы или те глупые люди, которые питаются только кислородом и водой”, - пошутил он, рассматривая блюда на старинном столе. “Пожалуйста, сядьте”.

Там была комбинация продуктов, эклектично подобранных для того, что, по мнению Хелен и Клэр, было нерешительностью пожилого человека. Свиные котлеты, луковые кольца, салат "Цезарь", ростбиф и курица с подливкой, картофельные дольки, рис басмати и ассорти из запеченных овощей.

“Если хочешь, есть еще пудинг”, - похвастался он.

Обе женщины немедленно запротестовали, яростно вежливо отказавшись.

“Вы, европейки, - сказал он и покачал головой, “ не похожи на средиземноморских женщин. Наша еда - это удовольствие, повод. Здесь женщины прекрасны, потому что они чувственные и здоровые, а не истощенные и выглядящие больными создания. Забудьте о своих скелетообразных телах и наслаждайтесь жизнью, дамы. Наслаждайтесь хорошей едой, хорошим вином, хорошим сексом. Последнего катастрофически не хватает на Британских островах.” Он наклонился вперед с озорным блеском в глазах: “Я говорю по собственному опыту”.

“Держу пари, что да”, Хелен флиртовала в ответ, к удивлению Клэр. Верно, муж Соулы был исключительно обаятелен, но она никогда не видела, чтобы ее босс так реагировал на мужчину старше себя — со времен Дэвида Пердью.

Деон Фидикос тепло улыбнулся, когда они приготовили для себя все, что пожелали.

“Я не должна есть слишком быстро после такого долгого голодания, но, боже, все это выглядит так вкусно”, - заметила Хелен.

“Могу я налить вам немного вина, дамы?” спросил он, доставая бутылку без маркировки в плетеной бамбуковой крышке из своего переносного контейнера для вина.

“Спасибо”, - обе женщины улыбнулись и принялись с жадностью поглощать еду.

“Ты не будешь есть, Деон?” Спросила Клэр с полным ртом, по крайней мере, трех видов мяса.

“Я? О нет, спасибо тебе, моя дорогая. Я уже обедал у себя дома”, - ответил он, наполняя их хрустальные бокалы восхитительной красной жидкостью.

“Ты ведь не отравляешь нас, правда?” - спросила она, не подумав. Рот Хелен был набит, но она хлопнула кулаком по столу, недоверчиво уставившись на слова своей помощницы.

Деон рассмеялся и покачал головой. Он жестом попросил Хелен не сердиться на Клэр, сохраняя веселое выражение лица.

“На самом деле, да”, - признался он. Его слова прямо противоречили его спокойному и милому поведению, еще больше сбивая с толку двух его пленников. Они перестали жевать, пытаясь понять, шутит он или нет. Деон весело хлопнул себя по колену в ответ на их реакцию.

“Не для того, чтобы убить тебя! Боже, нет! Я не монстр! В пище действительно содержится успокоительное. В конце концов, вы мои пленники, пока я не получу то, что хочу. Ну же, вы же знаете, что я не могу позволить вам разгуливать с вашими полными позитивами, дамы ”.

“Ты серьезно”, - заметила Хелен с неподдельным страхом в глазах.

“Как бы то ни было, вино совершенно безопасно. Давай, ешь. Вы уже выпили достаточно, чтобы оставаться милым и послушным в течение следующих двух дней. Послушайте, - он улыбнулся, наливая третий бокал, “ я с удовольствием выпью вместе с вами!”

Когда их бокалы были наполнены, крупный, хорошо сложенный грек встал и сказал: “Тост! Посвящается Клэр, без которой мои люди не извлекли бы то, что она хранила в своем шкафчике в музее!”

Последовала короткая неловкая пауза. Хелен выглядела очень смущенной, а Клэр просто выглядела испуганной. Тем не менее, они подняли свои бокалы, чувствуя себя очень вялыми от того, что содержала еда.

“Что это было у тебя в шкафчике, Клэр?” Спросила Хелен, как только они выпили первый глоток вина. Клэр колебалась, не в силах объяснить, поскольку она не знала, каково назначение реликвии.

“Кое-что, что я сохранила для доктора Хайдманна”, - сказала она своему боссу.

Деон посмотрел сверху вниз на двух женщин, в его улыбке теперь не было ни капли доброты или юмора. На самом деле, он выглядел злодеем и садистом на мгновение, когда вводил Хелен в курс дела.

“В своем шкафчике ваша ассистентка хранила очень ценный древний камень, который я искал десятилетиями, профессор Барри”, - признался он. Его голос теперь звучал мягче, лишенный своего напыщенного очарования. Теперь он просто говорил, излагая то, чего так жаждала от него Хелен. Клэр лелеяла тысячу мыслей одновременно, задаваясь вопросом, что Хайдманн собирается с ней сделать, когда узнает, что предмет, который он доверил ее заботам, был взят.

“Какой камень? Клэр? Ты хранил реликвии в своем шкафчике?” Хелен нахмурилась.

“Нет, это не так, профессор. Барри”, - защищалась Клэр.

“Нет, это не так”, - согласился Деон. “Ее попросили сохранить его для человека, который был гнойным нарывом на заднице Ордена Черного Солнца с его манией величия и жестоким заблуждением. Переоценивающий себя на каждом шагу. Я имею в виду, мальчик на самом деле считал себя из того же потока, что и самый могущественный из людей в этом мире… одним из которых я являюсь ”.

Сердце Хелен упало, когда она услышала упоминание об этой коварной организации, но она почувствовала облегчение от того, что символ, который она оставила под своим столом, на самом деле был правильным предположением.

“Но тогда чего ты хочешь от меня?” - спросила она в замешательстве. “Если Клэр отдала вашим людям камень, почему бы не отпустить нас?”

“Потому что есть три камня, каждый назван в честь одной из трех горгон из греческой мифологии, моя дорогая Хелен. Теперь у меня есть один. Другой, ” он тяжело вздохнул, казалось, действительно отягощенный этой мыслью, - моя любимая жена сочла за благо подарить своему любовнику, взяв его из моей коллекции. Бедная невежественная женщина! Несмотря на все знания, которыми она обладала о реликвиях и истории греческого искусства, она не знала, что натворила, какие потери я понес, когда она отдала профессору Мегалосу этот камень ”.

“Профессор Мегалос!” Клэр ахнула. “Доктор Хейдманн направил его к мистеру Пердью. Я был тем, кто пригласил его, но я понятия не имел, кто он такой! Профессор Барри, я всего лишь выполнял приказы, клянусь Богом!”

Хелен просто похлопала молодую женщину по руке в знак утешения.

“Теперь у Мегалоса есть камень Стено. Благодаря тебе, Клэр, я теперь владею камнем Эвриалы, и, должен сказать, он хорошо мне послужил ”, - заявил Деон. “Теперь мы должны просто найти последний, камень Медузы”.

Он подошел к одной из закрытых статуй у стены. “И именно поэтому я пока не могу отпустить вас, леди. Мне нужно, чтобы мистер Пердью нашел и принес мне камень Медузы, и ты - мой рычаг воздействия ”, - объяснил Деон.

“Вы не знаете Дейва Пердью, мистер Фидикос”, - ответила Хелен, скрывая угрозу в своем голосе. “Он никогда больше не позволит Черному Солнцу поступить с ним по-своему”.

“Ты знаешь, это именно то, что сказала мне моя жена”, - ухмыльнулся Деон. Он снял шелковую обложку с высокого, изящной формы детализированного камня.

“О, Иисус!” Хелен истерически закричала. “О, сладкий Иисус! Душа! Душа!”

Клэр потеряла дар речи, настолько очарованная гротескным обликом Соулы Фидикос, все еще в ее длинном струящемся черном платье, что не могла пошевелиться. Рядом с ней Хелен Барри кричала, как связанное жертвенное животное, не в силах контролировать свой ужас.

Ее безумные вопли стихли только тогда, когда она потеряла сознание от шока, но Клэр замолчала раз и навсегда. Травма от того, что случилось с Соулой Фидикос, исказила ее разум, так что она оставалась тихой. Она никогда больше не заговорит.

Глава 27

В охотничьем домике Пердью обратился за помощью к местному парамедику, чтобы тот вылечил легкие ранения Дона, три пули задели его предплечье и правую косую мышцу. Нина быстро скрыла их незаконные действия, назвав их жертвами неудавшегося угона самолета во время осмотра достопримечательностей. Ее история была передана так хорошо, что не было сомнений, что гостям из Шотландии просто чертовски не повезло во время тура по маленьким городам Восточной Европы.

Как только молодой врач из Остравы ушел, на этот раз они втроем собрались в комнате Дона, поскольку он отдыхал и был на пути к тому, чтобы через несколько минут взлететь как воздушный змей.

“Неужели все это было напрасно? Итак, мы нашли это место, но нашли ли мы что-нибудь конкретное?” Спросил Дон, мгновенно разразившись приступом смеха. “Извините за каламбур!”

Пердью и Нина улыбнулись игре слов, которую Дон, вероятно, действительно использовал случайно. Пердью выглядел измученным, как и все они, но то, что Нину сегодня чуть не убили в упор, тяжело давило на него. Она никогда бы не поверила, что ее благополучие было для него самым важным, ведь она всегда обвиняла его в том, что он втянул ее в опасные для жизни обстоятельства. Ее лицо и одежда были грязными, но она была невредима.

“Мы ушли не с пустыми руками”, - утешала Нина Дона и наслаждалась приятно удивленной реакцией Пердью.

“Что ты имеешь в виду?” он спросил ее.

Она сунула руку в карман вельветового пиджака и достала горсть скомканной бумаги. “Я еще не смотрела на это, но я почти уверена, что они должны быть важными”, - сказала она, разворачивая их и кладя один поверх другого на угол кровати Дона. Потерев плоской ладонью, она разгладила их, следя за почерком, чтобы не стереть и без того хрупкие буквы на нем.

“Что это такое?” Спросил Дон.

“Я сняла их с того, кто выглядел как офицер СС, Дон”, - рассказала она. “Как раз перед тем, как дерьмо попало и в вентилятор, так что, по крайней мере, мы, возможно, получили какой-то ключ к разгадке этой аномалии”.

“Или почему мы определили, как, по нашему мнению, это работает”, - согласился Пердью. “ Но я надеюсь, что это прольет некоторый свет на то, что вызывает это”.

“Позволь мне положить это на стол”, - решила она и подошла к письменному столу в комнате Дона. В нем была учебная лампа, канцелярские принадлежности отеля the lodge и ручка. Пердью склонился над ней, чтобы разглядеть слова на бумаге.

“О, это на немецком. Нина, ты встала”, - сдался он.

Она внимательно прочитала то, что смогла разобрать в неорганизованном и корявом почерке автора, который, как она догадалась, был самим несчастным гордым нацистом. Строчка за строкой она переписывала то, что узнала из старого документа, в стационарный блокнот на английском языке.

Закончив первую страницу, она сунула ее под те, которые еще не перевела, выхватив из любопытной руки Пердью.

“Нет! Вы, ребята, не сможете прочитать это, пока я не закончу. Я тоже хочу участвовать!”

Пердью нахмурился: “Но вы уже знаете, что там написано, мадам! В конце концов, ты перевел это на английский. Как мы можем получить информацию раньше вас?”

Дон хихикнул на заднем плане.

“Да, но если я буду сидеть здесь и переводить, в то время как вы двое уже размышляете о содержании, я упущу результат, разве вы не понимаете?” - защищалась она. “Теперь просто дайте мне несколько минут, и я сразу предоставлю всю информацию”.

Пердью обменялся взглядами с Доном, оба мужчины сокрушенно покачали головами.

Они подтрунивали достаточно низким тоном, чтобы историк могла делать свое дело. Снаружи дождь впервые немного утих, позволив земле немного подышать, поскольку ночь сменилась ранними часами следующего дня.

Раздался стук в дверь Дона; усталый, но настойчивый стук, настолько раздражающий, что Пердью почувствовал себя обязанным открыть ее. Нина не смогла сосредоточиться на почти неразборчивой формулировке и выдала череду ругательств себе под нос. Она обхватила голову руками, в отчаянии запустив пальцы в волосы.

“Коста!” Воскликнул Пердью.

Нина чуть не ахнула вслух, буквально отшвырнув стул, чтобы заглянуть за тело Пердью. Выглядывая из-за стола через пространство между левой рукой Пердью и его телом, она увидела, как кто-то пошевелился.

Дон тоже увидел его и закричал: “Эй! Зорба! Ты выбрался оттуда живым!”

Пердью поймал промокшего и раненого профессора и помог ему забраться внутрь.

“Похоже, мне придется перезвонить этому парамедику”, - сказал Пердью.

“Нет, нет, я действительно в порядке. Я просто дерьмово выгляжу”, - твердо заявил Коста. “Пожалуйста, никаких парамедиков, больниц или тому подобного, хорошо?” Когда Пердью медленно опустил Косту, чтобы самому сесть на пол, он пошел за сухим полотенцем из ванной комнаты в номере Дона.

Коста благодарно улыбнулся за полотенце и начал вытирать свои непослушные черные локоны, поглядывая из-под полотенца на Нину. Она выглядела обрадованной, увидев его, но сказала только: “С возвращением, бродячий кот”.

“Как вы себя чувствуете, доктор Грэм?” - спросил он Дона.

“Чувак, я чувствую себя фантастически!” Дон ухмыльнулся, невнятно выговаривая слова.

Коста посмотрел на Пердью, кивнув головой в сторону Дона. “Наркотики?”

“Законные, но да”, - улыбнулся Пердью. “Что, черт возьми, на тебе надето?”

Он имел в виду пальто Косты, которое тот раньше не надевал. Он выглядел тревожно, как куртки охранников на складе. Из-за роста Косты длинное пальто не доходило ему до лодыжек, оставляя ноги голыми. На нем также была пара ботинок большого размера, украденных у того же стражника, судя по всему.

Нине оставалось всего три страницы из шести, которые, по ее оценкам, будут заполнены после перевода, но она умирала от желания обратить внимание на своего возлюбленного, особенно после того, как подумала, что он погиб в перестрелке. Особенно после того, как он ответил Пердью: “Я потерял свою одежду. Я был практически голым...”

‘Не надо, Нина! Не представляй это, потому что ты будешь громко стонать!’ Внутренний голос Нины предупреждал.

“...от нападения собаки. Но мне удалось убить животное”, - солгал Коста.

“Боже мой!” У Дона перехватило дыхание. “Собаки ненавидят меня. Я, блядь, смертельно боюсь собак! Насколько он был велик?”

“Огромный, как Цербер, только без голов”, - правдоподобно ответил Коста. “Разорвал мою окровавленную одежду в клочья, когда я пытался убежать… и забор разнес в клочья все остальное! Так что я позаимствовал это, чтобы вернуться сюда.”

“Бедняжка!” Сочувственно сказала Нина. “Тебе следует немедленно принять горячий душ, Коста, или ты поймаешь свою смерть”.

“Хорошая идея, Нина”, - согласился Дон. “Нина нашла некоторые документы, которые могут пролить некоторый свет на процесс обработки этого камня”.

“У тебя есть?” Спросил Коста с блеском в глазах. “Пожалуйста, поделитесь со мной, доктор Гулд. Боюсь, я отсутствовал во время урока.”

Нина рассмеялась. “Моя лекция состоится только после того, как я переведу и проверю имена в этих документах, профессор. Мегалос. А теперь будь хорошим мальчиком и иди погрей свои косточки ”.

Борясь с грязным двусмысленностью, вызванной ее выбором слов, Нина сделала все возможное, чтобы ускорить расшифровку почерка и языка.

Коста подчинился и быстро ушел в свою комнату, чтобы принять душ и сменить одежду.

“Поторопись, Зорба!” Дон плакал. “Ты же не хочешь пропустить урок, а?” Он откинулся на спинку кровати. “Господи, я бы убил за что-нибудь покрепче прямо сейчас”.

Глаза Нины оторвались от страницы, выталкивая из головы новые образы, прежде чем продолжить.

“Ты!” Пердью улыбнулся. “Я знаю, что ты из тех, кто сочетал двойную водку с обезболивающими, но не в мое дежурство. Я и так забочусь о том, чтобы не погубить мою экспедиционную группу, особенно после сегодняшнего. Я не хочу беспокоиться о том, что твои пристрастия к алкоголю убьют и тебя, старина.”

“Я действительно думала, что с Костой покончено”, - заметила Нина, глядя на Дона в зеркало.

“Забавно, - заметил Дон, “ он не спросил, что случилось с Хайдманном”.

Глава 28

Когда Коста вошел в комнату, он выглядел намного лучше. Обычно он не сушил волосы феном, холодная погода не позволила ему высушить их как обычно, и он воспользовался гостиничным феном. Это придало его волосам более пышный вид, почти бросая вызов локонам Нины в процессе и, очевидно, побуждая Дона подшучивать над ним.

“Эй, Зорба, ты великолепно пахнешь! Скажи мне, как по-гречески произносится "Л'Ор éал”? Дон фыркнул, когда рассмеялся. “Тебе нужно немного расслабиться, подружка?”

Коста смеялся вместе с ним, бормоча что-то по-гречески и показывая Дону средний палец. Нина и Пердью тоже захихикали, но не добавили оскорблений.

“Я думаю, что у тебя великолепные волосы, Коста. Не слушай его. Он носит килт по выходным, ” подмигнула Нина.

“Да, и у меня тоже есть ноги для этого!” Дон громко лепетал. “Интересно, сможет ли Зорба достать мне какой-нибудь крем для удаления волос или чулки из своего туалетного столика”.

Коста, честно говоря, нашел это невероятно забавным, не из-за того, что сказал обкуренный археолог, а из-за его сильного шотландского акцента. Он всегда находил все смешнее, когда это говорил шотландец, но держал это при себе. В конце концов, симпатичному историку нравились его длинные локоны, и это перевешивало всю критику.

К этому времени Пердью высказал свое разумное предположение, что Хейдманн не вернется. Они ничего не слышали от него и, к сожалению, сочли его мертвым.

“Я не слишком опоздал на лекцию, доктор Нина?” Коста улыбнулся, его голос был низким и полным завораживающего очарования. Пердью был достаточно проницателен, чтобы увидеть, что происходит. Хотя у него было все терпение в мире, чтобы заполучить Нину для себя, он не хотел, чтобы она связывалась с мужчинами, которых он не знал. Однако прямо сейчас не было времени для вмешательства в дела несовершеннолетних.

“Нет. Закончила страницы минуту назад, ” дружелюбно ответила она, зная, что Пердью обращает на нее внимание. Однако она не хотела подвергать опасности экскурсию. Верила Пердью в это или нет, она была вовлечена в расследование по своим собственным причинам, из чистого трепета от выслеживания чего-то столь таинственного и беспрецедентного.

Коста сел на пол, подтянув ноги и обхватив руками голени. Пердью сел на другой стул, такой же, как у Нины, пока Дон боролся с тем, чтобы не заснуть. Свет зари выползал из-за горизонта, постепенно окрашивая небеса из темно-серого в более светлый оттенок все еще затянутого облаками неба. В тот день группа не спешила продолжать свои поиски. Пердью проинструктировал всех взять выходной, чтобы оправиться от нервотрепки, от которой они чуть не пострадали накануне.

Нина повернула свой стул лицом к своим спутникам. Расположив новые страницы в последовательном порядке, она начала читать информацию. Многое из этого было совершенно ясно, без какой-либо научной тарабарщины, которую она боялась выучить.

“Оригиналы на самом деле напоминают бортовой журнал или что-то вроде дневника”, - начала она. “Я полагаю, этот человек вел записи о том, что ему было поручено делать по приказу своего вышестоящего офицера. Что делает это настолько пикантным, так это то, что написанное здесь имеет прямое отношение к тому, с чем мы имели дело!”

“Люди, обращенные в камень?” Дон хихикнул.

Коста уставился на него, как будто оценивая степень опьянения, от которого Дон страдал в данный момент.

“Да, доктор Грэм, этот человек был связан с превращением людей в камень. Но не просто люди”, - сказала она таинственно, останавливая любопытство мужчин. “Эсэсовцы, которые отвечали за Освенцим, получили приказ от такого высокого начальства, как сам Гиммлер, забирать трупы из газовых камер для экспериментов. Итак, вот недостающий фрагмент, то, что, я думаю, мы искали, но у нас не было для этого названия ”.

“Я здесь затаил дыхание, Нина”, - настаивал Пердью. Коста кивнул, уже зная, что она собирается рассказать; зная все это время.

“Они использовали реликвию, обнаруженную в Греции во время вторжения стран Оси или операции "Марита", метко названную Камнем Медузы”, - она улыбнулась, ее темные глаза загорелись восторгом.

Пердью хлопнул в ладоши и усмехнулся. Он посмотрел на остальных, но обнаружил, что Коста безразличен, а Дон спит. “Что ж, извините меня, хотя я нахожу это чрезвычайно увлекательным”, - сухо сказал он, слегка разочарованный. “Коста? У тебя нет энтузиазма по этому поводу?”

Лицо Косты внезапно оживилось, и он ответил более оживленно: “Нет, конечно, я абсолютно заинтригован, Дэвид! Это просто так... ” он слегка поморщился, “ ... броско. Такой американский, шумиха… Я не знаю, как сказать. Для меня это просто звучит как полная чушь. Наука, которую вы с доктором Грэмом открыли в лаборатории, — это не какая-то сказка из мифологии. Камень Медузы... ” он пожал плечами.

“Именно так они называют это здесь — дословно!” Нина застонала, дико размахивая бумагами в поднятой руке.

“Я знаю, Нина. Я знаю”, - хихикнул он. “Это просто звучит глупо для меня”.

Пердью все это позабавило, особенно то, как Коста мог выводить Нину из себя так же, как это делал Сэм. “Хорошо, доктор Гулд, расскажите нам, что еще он там написал. Расскажите нам подробности.”

Нина слегка прищурилась, глядя на Косту, избегая его неподдерживающего отношения, но он почтительно склонил голову и жестом предложил ей продолжать. Дон храпел на заднем плане, пока Нина вводила остальных в курс остальной информации.

“Послушайте, я так понимаю, этот парень был офицером СС по имени Франц Б öхме. Пока мы ждали Косту, я проверил, кто он такой, на своем ноутбуке. Извините, что это заняло так много времени, ” вздохнула она, “ кажется, здесь интернет работает на двоичных счетах.”

“Я знаю. Вот почему спутник намного лучше ... как и самодельные технологии ”, - с ухмылкой похвастался Пердью.

“Как чудесно для тебя”, - саркастически проворковала она, улыбаясь. Она открыла сохраненную страницу на своем компьютере и просмотрела ее. “В любом случае, Франц участвовал во вторжении в Польшу в 1939 году. Он также командовал войсками, вторгшимися во Францию в 1940 году, верно? Теперь послушай это. Будучи главнокомандующим и комендантом Сербии, B öhme отдал приказ о карательных казнях примерно 2000 евреев в Тополе, Сербия, после того, как 22 солдата 421-го корпуса-Nachrichten-Abteilung подверглись нападению.”

“Какой сюрприз! Еще один чертов пьяный долбоеб”, - признал Пердью с притворной вежливостью.

“Поверь мне, Дэвид, кровожадные придурки, озабоченные властью, присущи не только нацистской партии или их филиалам”, - небрежно сказал Коста. Пердью согласился.

“В 1945 году он также был главнокомандующим 20-й горной армией, а также одним из командиров подразделений немецкой 12—й армии - XVIII горного корпуса во время операции ”Марита", - сообщила она. Нина посмотрела вверх, приподняв одну бровь. “Это помещает B &# 246;hme в Грецию во время вторжения стран Оси и сюда, в Восточную Европу после!”

“Таким образом, он мог привезти камень Медузы в Освенцим во время своего пребывания в Польше”, - предположил Пердью.

“Я тоже так подумал”, - подтвердил Коста. “Это информация о человеке, на которого ты нашла документы, но что говорят сами документы, Нина?”

Она вернула свой ноутбук на место и снова взялась за страницы, которые перевела. “Это более подробный ежедневный отчет о чертовски зверских мерах, которым подвергались эти животные в нескольких лагерях-спутниках под командованием Освенцима”.

“Медицинские эксперименты?” Спросил Коста. “Ты знаешь, у меня не хватит духу на пытки. Никогда не нравилось слышать, что нацисты делали со своими заключенными ”.

“Не только медицинский. Очевидно, камень Медузы должен был использоваться в сочетании с двумя другими для достижения бессмертия, чтобы сделать владельца невосприимчивым к разрушению, придав им свойства камня, ” Нина поморщилась. “Это немного притянуто за уши, не так ли?”

“Бог свидетель, в наши дни все возможно при правильной технологии в сочетании с физикой, Нина. Мы с тобой оба это знаем”, - напомнил ей Пердью. “Держу пари, что есть просто какой-то элемент или набор научных законов, которые мы еще не открыли, которые вполне могут сделать такие вещи возможными”.

“Я согласен”, - кивнул Коста. “Послушайте, я разбираюсь в искусстве и мифологии, но из того, что я знаю о науке, я уверен, что на молекулярном уровне некоторые применения химии или алхимических практик вполне могут изменить биологический состав человека. Почему не плоть к камню?” он пожал плечами.

“Совершенно верно, профессор Мегалос!” Пердью ликовал. “Я не смог бы объяснить это лучше! Это то, во что я всегда твердо верил. При правильных атмосферных условиях и уравнениях мы могли бы создавать и разрушать целые миры, если бы у нас были знания ”.

“Это восхитительно проницательно, джентльмены, - сказала Нина, - Но давайте не будем забегать вперед, пока не узнаем больше”.

“Ты права, Нина”, - согласился Пердью. “Продолжай. Где он использовал камень Медузы?”

“Здесь говорится, что сначала, в 1941 году, когда он впервые привез его из гор Греции — он не говорит, из каких именно мест, — он планировал преподнести его фельдмаршалу Вильгельму Листу в качестве подарка. Лист был его начальником, и они вместе участвовали в кампании в Греции”, - прочитала Нина из своих записей. “Но здесь больше ничего не говорится о местонахождении камня, кроме того, что он использовался в экспериментах в Освенциме”.

“Это должно быть!” Коста нахмурился. “С какой стати ему умирать вот так, сохраняя запись о том, что произошло с Медузой, и не оставляя никаких ощутимых улик?” Коста вскочил и потянулся за записями Нины. Понимая, что он, возможно, проявил немного больше силы, чем следовало, он добавил: “Возможно, я смогу найти подсказку в словах, которые он, возможно, спрятал, в виде фразы или шифра?”

Пердью подумал, что это хорошая идея. “Продолжай”.

Нина неохотно отдала свои бумаги, выглядя немного недовольной разрешением Пердью. Коста взял страницы, которые она исписала, и просмотрел ужасающие отчеты, игнорируя отвратительные детали в поисках любой подсказки о местонахождении камня, который у него должен был быть.

Утренний свет был ярким, даже несмотря на то, что солнце скрылось из-за надвигающегося дождя. У них был выходной, поэтому неблагоприятная погода их не беспокоила.

“Могу я приготовить тебе чашечку кофе, Нина? Я остро нуждаюсь в большем количестве кофеина”, - попросил Пердью, пытаясь успокоить несчастного историка. Она просто кивнула в ответ. “Коста? Кофе?”

“Спасибо тебе, Дэвид”, - пробормотал Коста, его серьезное лицо выражало сосредоточенность на поставленной задаче. Он мог видеть, что Нина была раздражена. “Возможно, я даже не найду ничего полезного, но с моими знаниями древнегреческого искусства и мифологии там может быть что-то, что наш проницательный историк мог упустить”. Тон Косты был вежливым и очаровательным, но Нина не проявила никакой благожелательной реакции. Вместо этого она присоединилась к Пердью за столом, где успокаивающий звук чайника немного заглушал непрекращающийся храп Дона.

“Очевидно, когда Франц Б öхме впервые подарил Листу камень в офицерском банкетном зале, Листа позабавила форма камня, и он использовал его как монокль, чтобы посмотреть на привлекательного молодого повара, который подавал им обед”, - рассказала Нина то, что она запомнила из заметок, не заботясь о том, что делал Коста. Она протянула свою кружку, чтобы Пердью наполнил ее кипяченой водой. “Угадай, что произошло”.

“Он превратился в камень?” Коста догадался, не поднимая глаз.

“Да”, - спокойно сказала она. Повернувшись лицом к Пердью, пока он размешивал ее напиток, она добавила к этому очень интересный факт. “Теперь угадай, кем оказался этот молодой человек?”

“Кто?” Коста и Пердью одновременно вскрикнули, внимательно глядя на нее в ожидании. Нина просто улыбнулась в хвастливой победе над навязчивым эго Косты. Она не позволила бы ему снискать славу раскрытия того, что она уже знала, особенно после того, как он присвоил ее тяжелую работу.

Лицо Пердью изменилось, постепенно рождая улыбку, когда он сложил два и два вместе.

“Боже мой! Он стал Сыном Циклона-Б!” - воскликнул он.

“Да, так он и сделал!” она хихикнула.

“Это означает, что его, должно быть, держали там, где они использовали Циклон Б в помещениях”, - подтвердил Пердью.

“Газовые камеры”, - вставил Коста, выглядя теперь гораздо менее одержимым. Он улыбнулся, проводя рукой по руке Нины в знак поздравления. “Доктор Гулд, ты потрясающий!”

Выражение лица Нины выдавало в нем озадаченный выговор за его слова, в то время как Пердью рассмеялся над его выбором слов.

“Ты знаешь, что я имею в виду”, - засмеялся он.

“Семантика опасна”, - выдохнула Нина с притворным облегчением. “А теперь верни мне мои чертовы заметки, ты, гончей славы.”

Коста скромно подчинился. Дон медленно приходил в себя, но он все еще был очень ошеломлен от обезболивающих. “Эй, Зорба, разве у тебя нет своей комнаты?”

Глава 29

Коста сделал жест своей чашкой, направляя Дона к Пердью и Нине, которые находились за пределами его первоначального периферийного зрения.

“О! Групповое действие. Мило, ” сказал Дон, выглядя впечатленным. После того, как они коротко поприветствовали его, он сказал Пердью, чтобы тот принес в его коричневом кожаном саквояже что-нибудь перекусить. Он предложил его в обмен на чашку крепкого черного горького кофеина. Тем временем остальные все еще пытались разгадать детали.

“Как мы узнаем, в какой газовой камере искать?” - Спросил Пердью.

“Дай-ка подумать”, - задумалась Нина, улучив момент, чтобы пробежаться по своим исследованиям о немецких лагерях труда и смерти. Ее большие темные глаза бегали туда-сюда над ней, пока она делала мысленные заметки, пытаясь сузить детали. “Stammlager. Лагерь смерти ... эм, Освенцим I, главный из них ... это был ... ”

Пердью достал несколько песочных печений Дона, которые он купил перед их отъездом на склад, раздавая печенье остальным, чтобы они пили кофе, в то время как Нина медленно вспоминала факты, которые она могла запомнить наизусть.

“Ах!” - внезапно воскликнула она. “Теперь я вспомнил! Первые попытки убить людей с помощью пестицида… другими словами, с циклоном Б был в блоке 11. Блок 11 был наиболее известен как здание пыток, где они также использовали поворотный аппарат Богера для жестоких допросов ”.

“Блок 11”, - повторил Коста.

“Да”, - подтвердила она.

“Значит, мы отправимся туда завтра?” Коста спросил Пердью.

“Если Дон на это способен”, - ответил Пердью, прекрасно зная, что его друг не проведет еще один день обездвиженным. Донован Грэм был самым активным, неугомонным и любопытным зверем, которого когда-либо знал Пердью. У этого человека была страсть к исследованиям, уступающая только страсти Пердью, но намного превосходящая рвение и физическую форму изобретателя.

“Я буду соревноваться с тобой”, - проворчал Дон.

“Хорошо, тогда это все”, - улыбнулся Пердью. “Мы отправимся через границу в Освенцим. Я позабочусь о разрешениях и свяжусь с Алексом, чтобы убедиться, что мы сможем пересечь границу на автомобиле без инцидентов ”.

Зазвонил его мобильный телефон. Несмотря на многочисленные жалобы Дона на повышенный тон, Пердью сообщил группе: “Это профессор Барри”, - и ответил на звонок. Пока они говорили тихо, Нина объяснила Дону детали, которые он пропустил, пока спал.

Ни единого слова не вырвалось у Пердью, пока он более минуты выслушивал инструкции от звонившего. Бледный и ошеломленный, он не двигался, пока его спутники не поняли, что что-то не так, и замолчали. Пердью было нелегко напугать, но Нина узнала отвратительное выражение его лица, которое она видела раньше. Ее сердце бешено забилось, а живот заныл от беспокойства, потому что именно так Пердью вел себя большую часть времени до того, как исчез на много месяцев. Это было то же самое поведение, которое он демонстрировал, когда был Ренатусом, его титулом вынужденного лидера Ордена Черного Солнца более двух лет назад.

Он тяжело сглотнул и закончил разговор.

“О Господи, нет”, - неосторожно произнесла Нина. Он знал, что она была права в своих предположениях, хотя ни один из остальных не знал его более грязной истории. Она положила свою руку на его руку и заглянула глубоко в его глаза, видя там огромное бремя.

“Хейдманн? Они что-нибудь слышали от Хейдманна?” Спросил Дон, вызвав проницательный взгляд Косты при упоминании. Пердью покачал головой.

“Хелен и ее помощник были похищены Черным Солнцем”, - слабо передал Пердью. Лицо Нины было бледным, и она почти забыла дышать на мгновение.

“Чего они хотят?” - мягко спросила она.

Сразу показавшийся измученным, Пердью вздохнул: “Они хотят камень Медузы”.

Напряжение заполнило комнату, пока он продолжал. “Я не могу позволить им причинить вред Хелен или Клэр. Нам придется расстаться без ведома Черного Солнца. Завтра Дон и Коста все еще могут отправиться с тобой, Нина, на поиски камня Медузы, ” решительно сказал он.

“Абсолютно, Дэйв. Ты можешь на нас рассчитывать”, - твердо заверила его Нина.

“Тем временем я вернусь в Британский музей, чтобы посмотреть, смогу ли я выяснить, у кого именно они находятся”, - сказал им Пердью, выглядя крайне расстроенным. “Таким образом, мы сможем заполучить камень и использовать наши совместные усилия, чтобы помешать этим ублюдкам. Мы делали это раньше, и мы можем сделать это снова. Но, к сожалению, это еще не все.”

Царило замешательство, но было еще кое-что, чем можно было шокировать.

“Соула Фидикос была убита”, - едва выговорил он дрожащим голосом.

“Что?” Коста воскликнул. “Что ты сказал?” Его голос достиг максимума громкости, когда неверие наказало его понимание. “Этого не может быть!”

“Ты знал ее?’ Спросила Нина.

Коста не заметил, что его реакция была довольно бурной, но теперь было слишком поздно притворяться, что он не был глубоко потрясен новостью. “Д-да, я–я действительно знал ее. Мы были хорошими друзьями, Соула и я. Я работал у нее один или два раза консультантом по закупкам предметов старины. Боже мой… Душа.”

“Мне так жаль, Коста”, - сказал Дон, впервые используя настоящее имя профессора в знак уважения. “Если тебе что-нибудь понадобится...” - предложил он.

“Спасибо тебе, Дон”, - сказал Коста, выглядя одновременно задумчивым и печальным. “Дэвид, как это произошло? Они сказали?”

Пердью склонил голову набок. “Это сложно. Я не уверен, что ты хочешь знать.”

Голос Косты был таким же тяжелым, как и его характер. “Скажи мне. Пожалуйста, Дэвид.”

“Она была убита камнем Эвриале, Коста. Мне так жаль”, - выдавил Пердью. Для него тоже было опустошающим поделиться этим ужасным поворотом событий. “Соула был моим коллегой и другом в течение трех лет. Я не могу в это поверить. Боже мой.”

“Как получилось, что у них есть камень Эвриалы?” Громко спросил Коста, откидываясь на спинку стула.

“Ты знаешь об этом камне?” Спросила Нина, тут же ставя его в тупик. Опять же, он не понимал, что должен был хранить свои знания о камнях в секрете.

“Ну, нет...” Он колебался, но его способность восстанавливаться помогла в его шараде. “Из моего знания греческой мифологии, естественно, я знаю, что у Медузы было две сестры, одну из которых звали Эвриала”. Он решил направить разговор в то русло, в котором изначально не собирался. Но теперь ему пришлось, чтобы казаться таким неосведомленным, каким он должен был быть. “Это значит, что где-то там есть третий камень?”

“Да, мы с Ниной вычли это изначально после того, как вернулись со склада”, - признался Пердью, понятия не имея, что на самом деле они находились в присутствии третьего смертоносного камня, который убил доктора Джеймса Хейдманна всего за несколько часов до этого.

Глава 30

Пердью не мог избавиться от ощущения, что его усилия потерпят неудачу, каким бы оптимистичным человеком он ни был. Он снова столкнулся с коварным Черным Солнцем и знал, на какие меры пойдут эти люди. Слишком много раз он видел масштабы их влияния и опасности пересечения их. Когда Хелен Барри приютила его несколько лет назад, он убеждал ее ни в коем случае не вмешиваться, независимо от того, как она спрашивала о том, что это за организация. Теперь он надеялся, что она, по крайней мере, взяла на себя смелость исследовать их, чтобы удовлетворить свое любопытство , чтобы она знала, что им нельзя подвергать сомнению.

С другой стороны, Пердью надеялся, что она действительно все еще жива. Во время телефонного разговора не было никаких указаний на то, что от нее еще не избавились, поэтому он тоже был обеспокоен этим. Оставить Нину позади ему тоже было не по душе, особенно во время его экспедиции в такую опасную ситуацию, не обращая внимания на тот факт, что реликвия все это время была желанием Ордена Черного Солнца. Об этом он никогда ничего не знал.

Садясь в самолет, который он нанял в Праге, он не мог перестать развлекаться множеством ужасных сценариев, но ему пришлось вернуться в Британский музей, чтобы найти какой-нибудь намек на то, куда увезли Хелен. Зная ее, он надеялся, что она оставила бы хоть какую-то зацепку. Когда самолет взлетел, он разработал план, чтобы заручиться помощью кого-то, кому он мог полностью доверять. Он оставил после себя другого человека, которому мог полностью доверять, доктора Дона Грэхема, который, без сомнения, защитил бы его любимую Нину любой ценой.

Он открыл экран своего планшета движением большого пальца, и почти голографическая субстанция деталей устройства быстро появлялась по мере того, как он нажимал на страницу. Несколько минут спустя он сделал еще один звонок в Баден в Аргау и Лондон, чтобы договориться о необходимых формах выпуска и транспортировке. Затем он позвонил Дону, чтобы убедиться, что трое оставшихся участников проекта на пути в Краков, чтобы забрать не совсем легальные материалы о концентрационном лагере у двоюродного брата друга Алекса, или каким бы орденом эти головорезы ни организовывали свои подпольные действия.

Его звонок в Баден в Аргау был быстрым и позитивным, прежде чем он попросил сотрудника Британского музея забрать его из Хитроу на шаттле. Пердью откинулся на спинку стула и выпил две порции виски, чтобы успокоить нервы, но больше ничего не выпил, чтобы его чувства и дедуктивные рассуждения оставались острыми. Внутри он чувствовал себя больным и подавленным. Возвращение в когти Черного Солнца означало, что он никогда по-настоящему не потрясал их после того, как он и Сэм Клив почти уничтожили треть их участников в Венеции несколько лет назад.

Но ему пришлось иметь с ними дело. Он должен был вернуть Хелен Барри, даже просто в принципе. В конце концов, она защитила его, когда он был в ужасной беде. В ее помощнице он не был уверен. У них не было причин оставлять молодую женщину в живых, если они были достаточно серьезны, чтобы расправиться с такой влиятельной личностью, как Соула Фидикос. Он считал, что от Клэр им не будет никакой пользы.

Или стала бы она?

Эта мысль выбила Пердью из колеи. Много раз до этого он был ошарашен невинно выглядящими женщинами, которые были марионетками, управляемыми Черным Солнцем. Исчезновение Хейдманна также обеспокоило Пердью.

‘Он был единственным человеком, который знал о мельчайших деталях камня, кто мог сказать, что он также не знал о двух других камнях?’ Пердью задумался. ‘Опять же, тот факт, что Коста знал Соулу и что Хайдманн и грек терпеть друг друга не могли… Я могу только предполагать.’

Все это заставило Пердью осознать, что в этом мире была буквально горстка людей, на которых он мог положиться, которые не предадут его и не попытаются убить. Тем не менее, это не означало, что Хайдманн или Клэр обязательно были плохими людьми. Возможно, они были просто в отчаянии — и расходный материал.

“Мистер Пердью, мы приземляемся примерно через 10 минут”, - сказала ему частная стюардесса. “Тебе еще что-нибудь нужно?”

“Нет, спасибо. Просто верните меня на землю как можно скорее ”, - он улыбнулся, эффективно скрывая огромное беспокойство, которое он нес.

* * *

Когда он прибыл в Британский музей, его встретил начальник службы безопасности, большой крутой парень по имени Дункан, которого Пердью хорошо знал.

“С возвращением, босс”, - сказал Дункан. “Хотя, я хотел бы увидеть тебя при лучших обстоятельствах”.

“Я знаю, Дункан. Как у вас дела, сэр?” Сердечно спросил Пердью, пожимая мужчине руку, а другой похлопывая его по спине.

“О, с копами, наконец, покончено, вроде как, они говорят, что не так много зацепок, за которые можно было бы зацепиться. Они отвели дам в их шкафчики, хотя, для чего, я не знаю ”, - сообщил ветеран, когда они шли в кабинет профессора. Хелен Барри. “Но эти ублюдки забрали и записи с камер наблюдения во время землетрясения, босс”.

“Зачем им это делать? Всего лишь ролик на один день?” - Спросил Пердью. Дункан утвердительно кивнул. Затем это поразило Пердью. День землетрясения был днем, когда оставшаяся неповрежденной камера наблюдения в выставочном зале запечатлела остатки разбитой статуи. Это было доказательством того, что каменная статуя была человеческим существом.

‘О, конечно", - он задумался. ‘Они бы не хотели, чтобы мир увидел то, что они уже знают’.

Когда они вошли в оцепленную секцию административного отдела, Дункан отступил в сторону, пропуская Пердью.

“Продолжайте, босс”, - сказал он. “Я подожду здесь снаружи, типа, просто чтобы убедиться, что никто не придет и не побеспокоит, хорошо?”

“Очень хорошо, Дункан. Спасибо,” Пердью кивнул и закрыл за собой дверь. Вопреки тому, что, как он думал, его встретит, офис был практически без опознавательных знаков. Все было на своих местах, за исключением небольшого свободного коврика, который Хелен держала под столом, чтобы согревать ноги, когда она допоздна занималась сбором нового инвентаря. Куратор ненавидел ее дизайнерскую обувь и любил ходить в носках или босиком, вспоминал он. Но, как заметил Пердью, коврик был смят не с той стороны. Он был потревожен изнутри под столом, а не снаружи, где ее стул стоял бы на потертом краю.

Нахмурившись от странности, Пердью опустился на колени, чтобы посмотреть, что испачкало маленький голубой коврик. Подняв свой планшет, чтобы обеспечить достаточное освещение от внутреннего светодиодного блока, он обнаружил только воронье гнездо из проводов, яростно вырванных из стены.

“Зачем ей вытаскивать настенные светильники?” - спросил он вслух, забираясь поглубже под стол, чтобы изучить происхождение различных кабелей. Ни в одной из электрических точек не было ничего существенного, что могло бы иметь отношение к безопасности, но он знал, что Хелен никогда бы не сделала чего-то подобного ни по какой причине. В конце концов, не обнаружив никакой связи между повреждением и образом мышления Хелен, он медленно отступил на локтях и коленях. Когда он отодвигал голову, его светодиодный фонарь осветил что-то грязное и заметное, выгравированное на правой деревянной панели стола.

Вот он, грубо поцарапанный, но очень четкий. Он мгновенно узнал символ Ордена Черного Солнца, но вместо того, чтобы быть истолкованным как полезный намек, это, к сожалению, был уже известный факт.

“О, Хелен”, - мягко заметил Пердью, “ты слишком права, моя дорогая. Но я уже знаю, кто тебя похитил.” Он вздохнул: “С другой стороны, если бы ты только могла оставить мне записку о том, куда они тебя забрали”. Но Хелен не знала, куда ее собирались отвезти. Итак, они оба остались отделенными друг от друга.

“Дункан”, - позвал Пердью.

“Да, босс”, - сказал Дункан из щели в двери.

“Не могли бы вы зайти сюда побыстрее, пожалуйста?” - попросил его сбитый с толку благодетель.

“Конечно, конечно, мистер Пердью”, - сказал Дункан. Он вошел и закрыл за собой дверь, выглядя готовым помочь, уперев руки в бока, а покрасневшее лицо светилось ревностным вниманием. “Чем я могу помочь?”

“Скажи мне, ты был здесь, когда их похитили?” - Спросил Пердью.

“Нет, босс. Это был Макгинти, мой заместитель. Значит, он был на дежурстве, но не было никаких признаков того, что дамы уходили против своей воли, вроде. Но сегодня он здесь”, - сообщил он. “Ты хочешь, чтобы я достал его?”

“Пожалуйста, Дункан. Это бы очень помогло”, - взмолился Пердью. “Я подожду здесь”.

Несколько минут спустя оба мужчины вернулись в офис. Дункан закрыл дверь и прислонился к ней, пока Макгинти обменивался любезностями с Пердью.

“Макгинти, у тебя есть какие-нибудь записи того, как мужчины уходят с Клэр и профессором. Барри три дня назад?” - Спросил Пердью.

Макгинти посмотрел на Дункана, неохотно отвечая. Дункан подбадривал его, кивая, чтобы заверить своего коллегу, что мистеру Пердью можно доверять. “Этот человек, так сказать, платит вам зарплату”, - сказал Дункан своему коллеге. “Если ему понадобится помощь, например, мы собираемся оказать ее ему. Ты прекрасно знаешь, что полиция понятия не имеет, с чего начать.”

“Ага!” - согласился Макгинти. “Это несомненно. Мистер Пердью, полиция извлекла все эти данные из записей системы безопасности, сэр. На серверах больше нет файлов с какого-либо позапрошлого времени.

Пердью ухмыльнулся, как главный преступник, заламывая руки. Это вызвало любопытную улыбку у Дункана, который всегда восхищался склонностью известного исследователя и изобретателя к нарушению правил во имя справедливости. “О чем ты думаешь, босс?” он улыбнулся, сложив свои массивные предплечья на груди.

“Ты можешь соединить меня с серверной станцией диспетчерской?” - Спросил Пердью. “Там будут резервные копии файлов, данные, эквивалентные точной видеозаписи, которую полиция приложила.

“Конечно, я могу, мистер Пердью!” - похвастался Макгинти. “Я могу провести тебя куда угодно. Просто из интереса, что, если ты не узнаешь мужчин?”

“Это не имеет значения, Макгинти”, - заверил его Пердью. “Мне просто нужно посмотреть, какой код они использовали, чтобы получить доступ к административному крылу. Если они не сотрудники, они, должно быть, использовали код доступа того, кто им помог.”

“Боже, этот человек действительно гений, да? А, Дункан?” Макгинти восхитился, хлопнув своего коллегу по предплечью тыльной стороной ладони.

“Да, мы это знаем”, - засмеялся Дункан. “Я присмотрю за периметром, пока ты отведешь босса в компьютерный зал”.

“Хорошо, мистер Пердью”, - Макгинти указал вперед, - “сюда”.

С помощью двух частных экспертов по безопасности Пердью обнаружил, что сидит перед сервером, на котором хранились данные безопасности, включенный и автономный. Он быстро расширил свой планшет до формата А4 и положил его на стол рядом с собой. Сдвинув маленькую защелку, расположенную сбоку устройства, он извлек встроенный разъем USB-типа на кабеле, уже подключенном к чипу внутренней памяти планшета. Прищурившись, чтобы определить противоположный порт конкретного накопителя, Пердью вставил разъем и активировал свою программу поиска на планшете.

Вскоре на прозрачном экране появилась полупрозрачная синяя панель загрузки, и Пердью продолжил вводить временные метки, начиная с утра той пятницы и заканчивая последней сменой прошлой ночью. Ожидая завершения передачи данных, Пердью впервые осознал, насколько он устал. Волнение от расшифровки тайны записей нацистского офицера и вызванное адреналином беспокойство за благополучие его старой подруги Хелен Барри заставили его забыть о сне.

На самом деле, он только сейчас осознал, насколько он был измотан. По сути, он не сомкнул глаз с тех пор, как проснулся, чтобы подготовить группу к поездке в Марквартовице! Даже он был поражен недостатком сна, который ему до сих пор удавалось подавлять, чтобы поддерживать равновесие.

“Хотите чаю, босс?” Спросил Дункан под гул машин, поднимая две кружки.

“Да, спасибо, Дункан”, - Пердью улыбнулся, чувствуя себя значительно менее одиноким. “Ты - дар божий!”

Глава 31

Дон смазал его лодыжку мазью и как следует перевязал. Какое-то время он, по понятным причинам, немного прихрамывал, но к середине утра он снова мог довольно хорошо ходить. Он позволил Нине перегнать фургон через границу в Польшу по нескольким причинам, чем одна. Пограничники питали слабость к очаровательным, красивым женщинам, и, конечно, его нога никогда бы не удержалась на педалях во время поездки в Краков, оказавшись за городом.

Коста предложил сесть за руль, но Нине было весело за рулем автомобиля, который был явно наворочен вопреки своему обветшалому внешнему виду. Из-за туч моросил небольшой дождь, что было кстати, поскольку она не была знакома с дорогами и не хотела бы ехать по проселочным дорогам за пределами Кракова в сильный дождь. Дон включил несколько старых песен Джонни Кэша и микшированную кассету с хитами 80-х, обе кассеты он обнаружил в бардачке.

“Ребята, вы раньше замечали этот Volvo?” Спросила Нина.

Оглядываясь назад, когда они направлялись от границы, Коста и Дон заметили старый коричневый "Вольво".

“Нет, не видел его раньше”, - пожал плечами Коста. “Но мы будем продолжать проверять, особенно когда свернем на другие дороги”.

Группа исследователей Пердью выбирала маршрут, который пролегал к югу от Катовице, чтобы направиться прямиком в Краков по менее заметной дороге. Возможно, было ошибкой быть слишком непримечательным, но они не могли позволить себе слишком много внимания на главных дорогах с транспортным средством, которое выглядело как движущаяся развалина, обманчиво или нет.

Как раз перед Тихи они остановились, чтобы заправить бак. Это была прекрасная возможность посмотреть, следует ли за ним Volvo, и она последовала.

“Видишь это?” Нина спросила Косту. Он кивнул, наблюдая, как старая коричневая машина останавливается у другого гаража.

“Просто посмотри на них хорошенько, когда они выйдут, Зорба”, - предупредил Дон. “Мне нужно быстренько отлить, ладно?”

“Верно”, - ответил Коста, готовый запомнить пассажиров подозрительной машины. Нина забежала в круглосуточный магазин неподалеку, чтобы купить им всем еды на дорогу, пока Коста присматривал за фургоном.

С другой стороны широкой дороги вышли пассажиры "Вольво", трое мужчин лет тридцати, выглядевших чешуйчатыми, как в криминальных фильмах. Коста прислонился к фургону, скрестив руки на груди. Он не скрывал, что наблюдал за ними, когда они смотрели в его сторону, используя свое запугивание как предупреждение им о том, что они были обнаружены. Если окажется, что они на самом деле не были бандитами или имели какое-либо отношение к "Черному Солнцу", Коста решил, что его внятное предупреждение им будет несущественным и безвредным.

Мужчины обратили на него внимание, но не предприняли никаких действий. Похоже, им тоже понадобилось топливо, и они зашли в маленький магазинчик за сигаретами и кока-колой.

“Есть базуки или автоматическое оружие?” Дон пошутил, прервав пристальный взгляд Косты на мужчин через оживленную улицу.

Коста засмеялся и покачал головой, но Дон различил в этом смешке злую нотку, как будто Коста надеялся на конфронтацию.

“Я принесла вам, ребята, бутерброды и молоко”, - сообщила Нина, когда присоединилась к ним. “Надеюсь, это нормально. В остальном особого выбора не было.”

“Сэндвичи идеальны, доктор Гулд”, - кокетливо подмигнул Коста. Он взял у нее свой обед, завернутый в фольгу, слегка задев ее руку своей, когда делал это. Ноги Нины затекли от его прикосновения, и она поймала себя на том, что смотрит в его темные завораживающие глаза на мгновение дольше, чем следовало.

“А это твое, Дон”, - быстро сказала она, подавая Дону его еду.

“Ах! Молоко! Очень хорошая идея. Это очень сытно, в отличие от той сладкой газировки, которую пьют люди ”, - одобрил Дон. “Итак, что ты думаешь? Могут ли они представлять угрозу?”

Коста покачал головой. “Я так не думаю. Но если это так, то они, безусловно, пожалеют ”.

Дон хлопнул тяжелой рукой по плечу профессора греческого и рассмеялся с полным ртом поджаренного хлеба: “Вы начинаете нравиться мне все больше и больше, леди!”

Нина улыбнулась. “Для вас, мужчин, все сводится к соревнованию по измерению члена, не так ли? Разве ты не можешь просто вежливо отнестись к предполагаемой угрозе и поговорить со своими оппонентами?”

“Нет”, - ответили оба мужчины в унисон, усиливая свою мужскую связь раскатистым смехом. Ей пришлось улыбнуться. Возможно, было хорошо находиться в компании двух буйных парней, таких как Дон и Коста. В конце концов, эти типы драчунов были самыми эффективными защитниками.

“Ладно, шутки в сторону. Нам предстоит встретиться с сомнительным персонажем менее чем через 50 минут ”, - сказал Дон. “Как скоро мы отсюда доберемся до Кракова?”

“Около часа”, - подтвердила Нина, проверяя свой портативный GPS, предоставленный Пердью, чтобы их местоположение и маршрут не были зарегистрированы ни в одной международной системе. У миллиардера был свой собственный спутниковый канал с той самой целью, чтобы остаться незамеченным.

“Кто за рулем?” Спросил Дон.

“Я поведу”, - предложил Коста, - “если красивая леди хочет немного расслабиться?”

Отдавая Косте ключи, Нина бросила быстрый взгляд на Дона. Археолог только усмехнулся, зная, как ей понравился грек, и также зная почему. Он никогда не встречался с Сэмом Кливом, но благодаря различным исследованиям и достойному освещению в новостях, которые "Охота Пердью" предоставляла до этого, он видел фотографии журналиста-расследователя.

Было невероятно, как Коста был похож на него, но Дон надеялся, что у Нины хватит ясности ума помнить, что профессор искусств был другим человеком по сравнению с Сэмом, независимо от того, насколько он на него походил. Еще одна вещь, которую Дон втайне знал, это то, как сильно его друг, Дейв Пердью, все еще любил свою бывшую девушку. Во время стольких ночных пьяных дискуссий Пердью признавался ему, что никогда не откажется от попытки вернуть ее.

Во время их поездки в Краков "Вольво" нигде не было видно. Если он действительно следовал за ними, то не спешил догонять. Сразу после трех часов дня Коста направил фургон к повороту, ведущему к живописному средневековому городу. Дон, который был на переднем пассажирском сиденье, потянулся к Нине, чтобы разбудить ее.

“Доктор Гулд?” он пошутил. Отсутствие реакции со стороны дремлющего историка побудило его повысить голос с оттенком паники. “Мы заблудились! Я знал, что нам следовало свернуть на виноградники, Зорба! Ради всего святого, я же тебе говорил!”

Коста был в шоке от комедийных выходок доктора Грэма рядом с ним, сдерживая приступ смеха, когда они ехали в город. Нина села, чтобы посмотреть, что происходит, яростно убирая пряди выбившихся волос с нахмуренного лба. Ее глаза расширились, когда она увидела Дона, но он почти сразу успокоил ее.

“Ах, ты присоединился к нам”.

“Господи, Дон!” - простонала она, грубо вытирая глаза. “Не делай этого. Мои нервы уже на пределе из-за этой встречи ”.

“Почему?” Спросил Коста.

“Ну, этот парень ожидает Пердью. Что, если они нам не доверяют? Что, если они...?” она жаловалась.

“Не волнуйся”, - улыбнулся Дон, поглаживая ее руку. “Пердью позвонил им, чтобы сообщить, что очень привлекательный, суровый мужчина встречается с ними от его имени. Они поверят мне, когда увидят меня ”.

“Мне просто нужно знать, где мы с ними встретимся, Нина. И потом, мне нужно, чтобы ты рассказала мне, как туда добраться, ” напомнил ей Коста.

“О черт, конечно, да!” - пробормотала она, восстанавливая информацию на GPS. “Они встретят нас на Главной рыночной площади, прямо у памятника Адаму Мицкевичу. У меня есть его фотография, чтобы мы знали, где его найти ”.

“Превосходно. Я не могу дождаться, когда это будет сделано ”, - сказал Коста.

“К чему такая спешка?” Дон улыбнулся. “Наслаждайся видами, впитывай это”.

Выражение лица профессора греческого изменилось, оно выглядело немного более искренним. “Я люблю достопримечательности так же сильно, как и все остальные, доктор Грэм, ” объяснил он, “ и я не хочу быть скучным капельницей или кем-то еще, но Соула была моим близким другом ...”

“Нет, нет, я понимаю, мой друг. Вполне логично, что вы хотели бы разобраться с этим. Боже, я все еще не могу поверить, что они зашли так далеко ”, - вздохнул Дон.

“Я могу. У этих ублюдков комплекс Бога и деньги, чтобы его увековечить. Поверь мне, они пойдут на все, чтобы сохранить власть, ” ответила Нина с немалой долей презрения в голосе.

“Это правда, я уверен. Если подумать, мы забываем, что "Черное солнце" было основано самыми отъявленными ублюдками из нацистского высшего командования. Почему я вообще был удивлен?” Дон уступил.

Коста знал "Черное солнце" только понаслышке. Соула никогда не говорила ему, что она или камень имели какое-либо отношение к организации. Из того, что он слышал о них и обнаружил в light research, следовало, что они были убийственными и заслуживали того, чтобы их оклеветала любая оппозиция, которая когда-либо имела несчастье иметь с ними дело.

Фургон остановился возле места сбора на площади, где во всей своей детализированной красоте стояла бронзовая статуя высотой 4,2 метра. Особенно Косту, с его склонностью к изобразительному искусству, восхитили линии и контуры детально проработанной статуи поэта Адама Мицкевича и второстепенных скульптур, окружающих квадратный пьедестал.

“Сейчас вернусь, ребята”, - воскликнул Дон и выпрыгнул из фургона. Он все еще немного прихрамывал, когда пересекал площадь. Тишина в фургоне была немного неловкой, поэтому Коста решил завязать светскую беседу.

“Возможно, мне следовало пойти с ним”, - сказал он.

“Почему? Он может сам о себе позаботиться, ” ответила Нина. Она откинулась на спинку единственного переднего сиденья, положив голову на предплечья. Коста чувствовал запах духов Нины, и это сводило его с ума, но он должен был вести себя непринужденно. Он должен был сосредоточиться на получении камня Медузы, прежде чем отправиться на поиски Эвриалы, как только Пердью сообщит им, где он находится. Теперь было ясно, что тот, кто держал профессора Барри в заложниках, завладел последним из трех камней.

“Итак, расскажи мне о себе и Дейве Пердью”, - внезапно сказал он, застав Нину врасплох.

“Эм, а как же мы?” спросила она, следя за своим тоном, чтобы не прозвучать так удивленно, как она была.

“Я полагаю, у тебя есть история. Я слышал много историй, в том числе романтических, ” сказал он, глядя глубоко в ее глаза и делая ее бессильной перед его рабством. Нина чувствовала себя обязанной безоговорочно отвечать на все его вопросы, но не могла понять почему. Конечно, тот факт, что он напоминал ей Сэма, не мог иметь над ней такого контроля… могло ли это? Коста внезапно прервал зрительный контакт и оглядел площадь и прохожих. “Мне так жаль, Нина. Я не хотел совать нос не в свое дело, ” извинился он. “Просто ты...”

Нина была заинтригована. “Просто я что?” - спросила она, доказывая, что прониклась его мыслями.

Коста снова посмотрел на нее. Его темные глаза притягивали ее, закрывая от мира. Ее тело затрепетало от возбуждения, но в то же время онемело. Она смотрела на его полные губы, когда он собирался заговорить, вспоминая о его теплом дыхании на ее волосах, когда они прятались в ящике.

“Ты… подержи это на мне, Нина. Я чувствую, что нахожусь под действием чар, когда нахожусь в твоем волшебном присутствии. Это не линия захвата, ” быстро сказал он. “Я серьезно. Я допытываюсь, потому что хочу знать, насколько ты — доступен — для меня. Если есть кто-то еще, я отступлю ”.

Нина почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. “Нет! Нет, у тебя есть полное право спрашивать. Как ты узнаешь, если не спросишь, верно?”

Он смиренно кивнул.

“У нас с Пердью были романтические отношения давным-давно. Это было на пике его неприятностей с ”Черным Солнцем", - она ввела его в курс дела. “Но мы - древняя история”.

‘Немного сурово с Пердью", - подумала она, но она действительно хотела Косту. Он был похож на Сэма и, чтобы превзойти это, он был очаровательным и экзотическим ученым, который относился к ней так, как она считала важным.

Прежде чем Коста смог ответить, Дон сильно ударил в дверь. “Понял! Поехали, друзья мои!”

“Дон, что это, черт возьми, у тебя под рубашкой, как нагрудник?” Спросила Нина.

“О, не хотел мусорить”, - подмигнул он. “Свернул обертку от сэндвича из фольги. Никогда не знаешь, когда такому старому стороннику теории заговора, как я, он может понадобиться для шляпы.” Посмеявшись с Ниной, Коста завел фургон, оставив Нину гадать, что бы он предложил дальше.

Глава 32

“Деон, у меня есть вопрос”, - сказала Хелен.

Она сопровождала его, когда он поливал растения в доме, где содержались она и Клэр. Множество различных видов растений было размещено в солярии дома, который служил оранжереей. В конце концов, это была Греция. Солнечные дни и умеренный климат позволили произрастать круглый год.

“Конечно”, - любезно ответил он.

“Я не собираюсь ходить вокруг да около. Мы оба знаем, что Клэр и я умрем, как только Дэвид отдаст тебе камень Медузы”, - начала она, но ее язык сорвался с языка, когда он повернулся к ней лицом. Выражение лица Деона было как у разгневанного бога на древней картине, между благодатью и яростью.

“Кто тебе это сказал?” - громко спросил он. Казалось, он был недоволен ее предположением, если не сказать больше.

“Никто-б-тело не сказал мне об этом. Я— ” она запнулась.

“Не делай предположений обо мне, о моих привычках, женщина!” - прорычал он. “Ты принимаешь меня за какое-то жалкое чудовище?”

Хелен покачала головой, опасаясь его реакции. Мужчина убил свою собственную жену. Естественно, она предположила, что он, не задумываясь, покончит с ней. Его реакция сбила ее с толку, и все, что она могла сделать, это наблюдать, как его глаза пылают оскорблением, и надеяться, что он успокоится.

Деон с отвращением усмехнулся. Он пошел дальше, разбрызгивая воду по красивой зелени вокруг них, когда он шел.

“Прости, если я тебя обидела”, - она осмелилась заговорить снова, но на этот раз он проигнорировал ее. “Деон, я ошибочно думал, что умру ... Потому что я так боюсь. Конечно, я думаю о худшем, ” объяснила она, очень тщательно подбирая слова, чтобы успокоить его. Сказать ему, что она боялась, должно было вызвать сочувствие или оправдать ее предположение. Хелен просто надеялась, что это сработает на нем.

Хотя он был умнее, чем быть обманутым обычной психологией, он терпел ее, потому что она была его рычагом воздействия на Пердью. Хелен Барри была ключом Деона к камню Медузы, и косвенно привлечение Пердью принесло бы ему Мегалоса и Стено. Видишь ли, Деон Фидикос был превосходным стратегом, что делало его бесценным помощником Ордена Черного Солнца все эти годы. С помощью трех камней он надеялся завершить цели Ордена, намеченные еще в 1945 году. Поскольку вероломный любовник его покойной жены был в сговоре с экспедицией Камня Медузы, ему было гарантировано, что оба камня найдут свой путь к нему. Сообщение новости о смерти Соулы на Пердью, несомненно, вынудило бы Коста Мегалоса попытаться отомстить Фидикосу, захватив с собой камень Стено. И с Хелен Барри здесь, Деон заставил бы Дейва Пердью принести ему также Медузу.

По этим причинам он относился к профессору Хелен Барри и ее ассистенту с заботой и уважением. Естественно, он собирался убить Косту и Пердью, но что касается Хелен, она была слишком робкой, чтобы бросить вызов силе Ордена, даже если бы она выжила, чтобы рассказать.

По-видимому, ее помощник сошел с ума. Можно было только догадываться, была ли ее немота постоянной, но, похоже, так оно и было. Неспособность Клэр говорить соответствовала равной потере подвижности. Молодая женщина просто смотрела в пространство и почти не двигалась, если Хелен не уговаривала ее.

Наконец, он вздохнул: “О чем вы хотели меня спросить, профессор?”

Хелен не совсем лукавила в своих поисках информации о камнях. Как бы ей ни было неприятно это признавать, ей было любопытно, как они работают. Это любопытство она использовала, чтобы вызвать родство в Деоне, да, но по большей части ее запрос был искренним.

“Я не знаю, кажусь ли я бесчувственной Соуле или любым другим, кого постигла судьба камней, - сказала она, - но я хотела бы знать, как именно работают камни. Я имею в виду, превращать кого-то в камень, как это делала Медуза в мифологии, на первый взгляд звучит нелепо. Тем не менее, здесь мы увидели, что это действительно возможно. По общему признанию, моя интрига с наукой, стоящей за этим мифом, болезненна ”.

“Это болезненно - исследовать грубые импульсы власти?” спросил он ровным тоном, гораздо более ручным, чем раньше. “Является ли болезненным причинять боль и последующую смерть живым существам, если это способствует пониманию тайн Вселенной? Разве это нездорово, мой дорогой профессор Барри, искать знания о так называемых темных предметах, чтобы пролить на них свет?”

Она знала, что его вопросы были риторическими, но все же ей хотелось получить от него реальные ответы. Его массивные плечи качнулись, когда он отступил в сторону, чтобы показать ей что-то впереди, под покровом пышной листвы. “Делает ли нас монстрами стремление к знаниям, к мудрости превыше всего остального, к элитному интеллекту? Если мое стремление к совершенству и знаниям сделает меня монстром в испуганных глазах человечества, я, безусловно, и с радостью буду считать себя богом ”.

Деон позволил ей присоединиться к нему, но его мускулистая рука была защитно вытянута рядом с ним, чтобы помешать ей пройти мимо него.

“О, Боже мой!” - невольно произнесла она. Ее сердце затрепетало в груди, когда она увидела их. Небольшая группа женщин сидела на плоском каменном полу, смеясь и попивая вино. Сцена была похожа на изображения гедонистических практик, даже оргий, классических художников. Все женщины были полностью обнажены, пили, их волосы были украшены цветами. Но они не были нимфами с мраморной кожей или подростками с маленькой грудью, которых Хелен видела на картинах маслом и офортах. Большинство из них были пухлыми, некоторые даже совершенно непривлекательными, в то время как другие были довольно красивыми, у всех были сочащиеся капельки крови на различных частях их тел.

Они улыбались и разговаривали, но их глаза были слепы к присутствию Хелен и Деона. Больше всего профессора беспокоило то, что веселые, послушные самки сидели в яме со змеями. Не обращая внимания на раны от змеиных укусов на своей коже, они разговаривали и разливали вино под пристальным взглядом огромного лица, высеченного из мрамора, занимающего всю внешнюю стену солнечной комнаты.

“Медуза!” Хелен ахнула.

Высеченное в камне гигантское лицо печально известной Горгоны украшало стену, ее белые, мертвые глаза были выпучены, как у японского дракона, в то время как уголки губ были скручены в нарциссическую ухмылку. От границ ее щек и лба струилась сложная сеть змей, извивающихся и извивающихся, некоторые были готовы к нападению. Даже с глазами из мертвого камня чудовищный оскал мифологического монстра заглянул прямо в душу Хелен.

“Пожалуйста, мы можем идти?” она умоляла. Она рискнула прикоснуться к взбалмошному мастеру, мягко взяв его за запястье, словно ища убежища.

“Конечно, профессор”, - ответил он и повел ее обратно в солярий. “Ты уверен, что хочешь испытать силу камня?”

Хелен все еще переваривала увиденное ею тревожащее видение, задаваясь вопросом, что это был за отвратительный эксперимент, проводимый в тени мраморной Горгоны. Но пришло время принять странный и ужасающий мир Ордена Черного Солнца или погибнуть в безумии. Ей пришлось смириться с этим.

“Я все еще хочу знать, как работает камень”, - ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. “Но...” она остановилась, чтобы внести ясность, “... не из первых рук, пожалуйста”.

Деон откинул голову назад от смеха в ответ на ее просьбу. Хелен даже улыбнулась ему, несмотря на свой ужас.

“Приди. Давайте присядем”. Морщинки от смеха окружили его теплые темные глаза, когда его глубокий голос пригласил ее. Они сели на резную гранитную садовую скамейку.

“Как много ты знаешь о науке?” он спросил. “Ты знаешь, химия и преломление света — вещи такого рода”.

“Я не эксперт, но я знаю немного больше, чем обычный человек”, - ответила она, решив немного персонализировать свой ответ. “Раньше я встречалась с учителем химии из Лидса”.

Ее попытка обратиться к нему лично не возымела никакого эффекта. И снова Деон проигнорировал психологию, которую она использовала, оставив ее безоружной.

“Хорошо, тогда у вас не должно возникнуть проблем с пониманием чрезвычайно простой науки, стоящей за тем, что древние греки считали злой магией. Камни изготовлены из пентелийского мрамора, который, по сути, является продуктом воздействия огромных температур и давления на известняк ”, - пояснил он. “Таким образом, мрамор может выдерживать высокие температуры, понимаете? И превращать живую ткань в камень… это сложный химический процесс, слишком долго объяснять ... но для этого цель должна быть подвергнута невероятному нагреву в мгновение ока! Извините за каламбур.”

Хелен нервно хихикнула, пораженная его беззаботностью, учитывая, что он сделал это со своей собственной женой. Она приложила все усилия, чтобы запомнить детали процесса, поскольку на самом деле очень мало знала о геологии или химии. Он глубоко вздохнул, формулируя свое описание, прежде чем продолжить.

“Таким образом, тепло, выделяемое при наведении на глаз, может быть успешно направлено с помощью пентелического мрамора, чистого мрамора”, - сказал он.

“Хорошо, я поняла”, - сказала она с интригой. “Но как генерируется тепло? Конечно, человек, выделяющий такое тепло, был бы испепелен?”

“Ах!” - воскликнул он. “Но в этом и заключается красота науки и физики, о которой знали нацисты, которую мир не мог охватить! Видишь, даже в объяснимом есть волшебство! Тот, кто владеет камнями Горгоны, становится невосприимчивым к жаре и в какой-то степени приобретает мифологические свойства горгон ”.

“Вау! Это действительно чудо природы, Деон. Подожди, как...” Она нахмурилась, пытаясь понять это, но Деон был в восторге от того, что кто-то проявил такой интерес к предмету. “Мне так жаль, если я звучу глупо, но откуда берется тепло? Он должен откуда-то взяться ”.

“Врил”, - сказал он, как будто речь шла о хлебе или арахисе.

“Врил?” - спросила она.

“Энергия Врила”, - объяснил он. “Считается, что энергия Врил генерируется черным солнцем, чистым и неисчерпаемым источником энергии. Иди посмотри”.

Деон взял Хелен за руку и повел ее внутрь дома в запертый кабинет. Внутри комната была заполнена книгами и рисунками, свитками и папирусным кодексом. Бюсты греческих богов и картины философов придавали кабинету классический вид, но за столом Деона висел устрашающий символ Ордена - знамя с черным кругом, извергающим лучи молнии. Он достал книгу с полки. У него не было обложки или названия, но на корешке красовались масонские символы. Без долгих поисков Деон нашел раздел, который хотел показать Хелен.

Терпеливым голосом он объяснил: “Альберт Пайк был масоном 33-й степени, гением с острым пониманием важности оккультизма и алхимии в данном случае. Здесь цитируется он, объясняющий мощь Силы Врил ”.

Она прочла, куда указывал его палец.

В природе существует одна наиболее могущественная сила, с помощью которой один человек, который мог бы овладеть ею и должен знать, как ею управлять, мог бы произвести революцию и изменить облик мира.

Хелен посмотрела на Деона.

“Это сила, которая проходит через владельца камня”, - подтвердил он. “Это чистая и древняя волна неизмеримой силы, владеющая владельцем реликвии, выходящая через глаза, чтобы камень направил ее на жертву. Но владение всеми тремя камнями позволит хранителю производить энергию Врил по своему желанию, в уме и духе, понимаете?”

Хелен усердно кивнула и улыбнулась. “Я слышал о Вриле так много раз, исключительно из-за названия секретных организаций Гитлера. Никогда не мог я мечтать, что он способен вытеснить всю известную нам энергию ”.

“В мифологии Афина, богиня мудрости, наделяет Медузу силой превращать людей в камень. Другими словами, высшая сила знания, дарованная смертной женщине способностью владеть энергией Врил… и они называют ее монстром”, - посетовал он. “Точно так же, как люди вроде Пердью и его коллег называют нас монстрами в наши дни”.

Деон был доволен. Он передал профессору Барри не только обоснование мер, предпринятых его людьми для получения камней, но и внушил ей кое-что, что следует обдумать, понять в целом. Отныне она будет знать, что все имеет отношение к эталону, используемому для сравнений.

Глава 33

Auschwitz, 1:00 am

К счастью для Нины, Донована и Косты, в Польше продолжался дождь. Они потратили несколько часов на тщательное изучение архитектурных планов исторического места концентрационного лагеря Освенцим. Поскольку теперь это было мемориальное место и музей, они никак не могли получить разрешения на исследование блока 11 в поисках мифологической реликвии. Им пришлось еще раз прибегнуть к незаконным процедурам, чтобы спасти жизни.

Время от времени облака рассеивались над городом, скрывая любой звук и большинство движений, которые производили трое, когда они добирались до скрытого туннеля, указанного на схеме. Предположительно, туннель когда-то был дренажным желобом, который вел из комнат пыток блока 11 для удаления отходов жизнедеятельности после допросов. И в этом не было никаких сомнений, судя по запаху этого места.

“Иисус! Никогда не думал, что смогу так долго задерживать дыхание, чтобы не быть утопленным толстой девчонкой, сидящей у меня на плечах на вечеринке у бассейна, ” проворчал Дон, когда они ползли по грязной цементной трубе. Он был достаточно узким, чтобы обнять такого крупного мужчину, как Дон, чуть ли не в приступе клаустрофобии, но он продолжал стоять позади Нины и Косты. На них были черные комбинезоны, к сожалению, сделанные из ткани, поскольку водонепроницаемая защитная одежда шуршала при движении.

“Там, впереди, налево, Нина”, - прошептал Коста, когда они подошли к последнему повороту в подсистеме под блоком 11.

“Слава Богу за это!” Дон заскулил. “Люди, вот почему мы, к счастью, не помним своих рождений”.

Нина хихикнула впереди, как раз перед тем, как использовать лазер размером с ручку, который дал ей Пердью, чтобы прорезать любые препятствия на их пути. Устройство не издавало звука и отражало минимум света. Ее резиновые перчатки крепко сжимали крышку слива, в то время как луч расплавил старое железо, чтобы отсоединить его от болтов в цементе. Когда она закончила, они прокрались в темный коридор между комнатой 4 и одной из газовых камер.

“Мое сверхактивное воображение подсказывает моим легким, что Циклон-Б присутствует повсюду в атмосфере”, - прошептала Нина.

“Я тоже”, - сказал Коста. “Только в моем случае мне кажется, что я не могу дышать, как будто что-то тяжелое давит мне на грудь”.

“Держу пари, если бы мы не знали, где находимся, ничего бы этого не произошло”, - улыбнулась Нина. “Это все психосоматично”.

“Я просто сам обеспокоен паранормальным аспектом”, - вмешался Дон, его глаза не хотели заглядывать слишком далеко в темно-зеленый коридор через очки ночного видения.

Нина игриво шлепнула его. “Ладно, ребята, нам нужно добраться до главного газового помещения, оттуда проверьте, нет ли каких-либо несоответствий в конструкции помещения”.

“Еще раз, для чего ты используешь этот инструмент?” Снова спросил Коста, забавляясь.

Дон с гордостью подчинился, в сотый раз произнеся наводящее на размышления имя с немецким акцентом.

“Зис - мой проникающий”.

“О Боже”, - Нина закатила глаза. “Повзрослейте, вы двое”.

Она хотела улыбнуться, но у них не только не хватало времени, но они находились в здании, где были совершены ужасные действия против невинных людей, и шутить о георадарном приборе было просто неуважением. “Давай. Проф. Жизни Барри и ее помощника в наших руках. Давайте не подведем их ”.

Они проследовали в кромешной темноте к месту расположения главной газовой камеры. Позади них, в темноте, они услышали возню.

“Ты это слышал?” Прошептала Нина, схватив Косту за руку. “Как сапоги по гравию”.

“Меня это не радует”, - сказал Дон себе под нос. “Послушайте, ребята, вы пока продолжайте. Что бы это ни было, я воздержусь от этого. Просто поторопись, чтобы мы могли выбраться отсюда ”.

“Но нам нужно, чтобы ты использовал радарное устройство внутри ...” Нина вздрогнула, но мгновенно замолчала, когда к ним приблизились две пары шагов.

“К черту это, я двигаюсь дальше”, - прошептала она в панике. Дон и Коста постояли, прислушиваясь еще секунду, услышав приближающиеся к ним призрачные шаги тяжелых солдатских ботинок. Но они ничего не могли разглядеть в своем приборе ночного видения. Ритм ходьбы ускорился, постепенно, пока они не услышали, как сапоги опускаются тяжелее и быстрее, явно направляясь к ним.

“Боже мой! Беги!” Коста прохрипел. Они убежали, удирая в ужасе. Оба помчались в противоположном направлении от приближающихся солдат, догоняя Нину, которая только что достигла газовой камеры, которую они искали.

“Иисус Христос! Скорее, заходи внутрь!” Дон громко закричал. Его голос эхом разнесся по коридору, когда все трое ввалились в большую зловещую комнату с ее гротескной атмосферой и замерли, прислонившись спинами к стене. В мертвой тишине они ждали, прислонившись к голым серым стенам, где царапины умирающих рассказывали их последнюю историю.

Не было слышно вообще ни звука. Бег прекратился полностью, даже не перешел на рысь — просто прекратился. Коста был первым, кто осмелился выглянуть из-за входа, чтобы определить их статус. Двое других задержали дыхание, насколько могли, учитывая, что их сердца были готовы разорваться от вызванного страхом адреналина.

“Чисто”, - прошептал Коста.

“Насколько ты уверен?” Спросил Дон, пока Нина громко хрипела. “Не может быть, чтобы их там просто больше не было. Ты слышал их. Есть только две боковые стены, чувак. Им негде спрятаться.”

Коста пожал плечами: “Если только они не настоящие солдаты”.

Нина вздрогнула от этого предложения, в то время как Дон перешел к делу по касательной, проклиная Косту за то, что тот вызвал призраков, пока они находились в темных недрах концентрационного лагеря.

“Давай, сначала осмотрим пол”, - настаивала Нина. Хотя казалось, что она контролирует ситуацию, на самом деле она только подтолкнула их к выполнению задания, чтобы ей не пришлось позволять собственному воображению взять верх над ней.

Сырое старое помещение было огромным, занимая несколько отделений.

“Просто помните, Советский Союз реконструировал оригинальную камеру Krema I”, - прошептала Нина. “Это означает, что не везде, куда мы ступим, будут оригинальные комнаты”.

“Великолепно”, - заметил Дон. “Просто чтобы усложнить задачу, им пришлось превратить это чертово место в кубик Рубика?”

“Попробуй здесь”, - Коста указал на место на полу печи, где было значительное изменение цвета на четком квадратном участке у стены.

Дон использовал георадар, сканируя пол там, где указал Коста.

“Ни за что, блядь! Зорба, ты гений!” Дон закричал взволнованным шепотом, когда на экране появились безошибочные изображения глубокой пещерообразной области под первыми несколькими метрами пола.

“Что ты нашел?” Спросила Нина.

“Посмотри на экран. Этот прибор использует радар для определения колебаний в субструктуре. На что это похоже по-твоему, любимая?” Спросил ее Дон. Нина была поражена.

Она ахнула: “Лестничный пролет!”

Из другой комнаты снова донеслись навязчивые шаги, нерегулярные. Грудь Нины вздымалась, когда она поняла, что звук сапог был ближе, чем раньше. Она опустилась на корточки и продолжила использовать свой лазерный резак, чтобы сильно прожечь бетон над лестницей.

“Поторопись! Быстрее!” - отчаянно напирали мужчины. “Ты не можешь настроить его на более сильный луч?”

“Это лучшая оправа, ребята”, - разочарованно прошипела она, когда первая сторона была наполовину прорезана в бетоне.

“Послушай!” Коста сказал.

В соседней комнате стук сапог теперь сопровождался шепотом.

“Никаких призраков?” Спросил Дон.

Коста покачал головой. “Нет, но они могут скоро превратить нас в призраков”.

“О Боже, я не могу сделать это быстрее!” Нина усмехнулась, пот стекал по ее виску и щеке, когда она завершала второй из трех надрезов.

“Они приближаются!” Дон застонал. “К черту это, я разберусь с ними. Вы, ребята, спускайтесь туда и найдите камень. Я встречу тебя у микроавтобуса на рассвете. После этого взлетай и отнеси камень Дэйву ”.

С этими словами он обогнул разрушенную стену печи и начал драку. Коста рванулся было за ней, но Нина схватила его за костюм и оттащила назад. “Пожалуйста, останься со мной! Пожалуйста! Я не могу сделать это сам ”.

Третий бордюр был вырезан, оставив в полу грубо вырезанный квадрат.

“Лазер не прорезал его насквозь”, - сказал он.

Они могли слышать сильную перебранку там, где был Дон. Коста оставил свои попытки делать все тихо. Сильным ударом ноги он опустил ногу в тот угол, где сходились два надреза, разбивая уже нарезанный цемент и заставляя более тонкий слой под ним проваливаться под давлением.

Из коридора раздался выстрел, но Нина не могла определить, жив Дон или мертв. Последовали только выстрелы и крики. Нина знала, что охрана музея не стала бы открывать огонь подобным образом.

“Поторопись, Коста! У нас несанкционированная компания, если вы понимаете, что я имею в виду! ” - прорычала она, топая ботинками по другим неповрежденным частям, чтобы ускорить процесс. Пол прогнулся с ужасным грохотом, но в какофонии перестрелки обвал остался незамеченным.

Коста помог Нине спуститься в яму и взял ее за руку, как только они оказались под полом. Они могли слышать тяжелые шаги мужчин, которые дрались в комнате. Когда стрельба прекратилась, Нина и Коста услышали шаги, бегущие к внешней стороне здания.

“Должно быть, это то, что мы слышали”, - сказал он ей. “Шаги, преследовавшие нас, были этажом выше нас. Вот почему мы не могли их видеть. Прямо как сейчас. Вот они уходят, но звучит так, будто они прямо здесь ”.

“Я просто надеюсь, что с Доном все в порядке. Я надеюсь, что выпущенные пули были его, Коста”, - тихо сказала она.

Коста успокаивал ее, проводя рукой по ее стянутым назад волосам. Он притянул ее к себе и несколько раз погладил по макушке, прежде чем вытащил черную резинку для волос из ее волос.

“Что ты делаешь ...?”

Коста прижался губами к ее губам, заглушая ее слова глубоким поцелуем. Нина не могла поверить в происходящее, но она так долго хотела этого, что сняла с себя всякую ответственность.

‘Сэм’

В кромешной тьме она позволила Косте овладеть собой, ее страстные стоны сдерживались скрытым залом под землей "этажа убийств".

Глава 34

Пердью ужасно волновался.

Он не мог дозвониться до Нины или Дона, что вызывало у него еще больший стресс. Все в нем кричало вернуться в Польшу и найти их. По крайней мере, он знал, где они должны были быть, но ему пришлось ждать их здесь, в Лондоне. Они должны были принести камень Медузы, чтобы он мог организовать освобождение Хелен. Единственное, что его действительно зацепило, — это то, что он нашел на записи с камер видеонаблюдения, на которой похитители получили доступ к административному зданию с помощью кода Сулы Фидикос.

Но это только доказывало, что за похищением стояли те же люди, что и за убийством Соулы. И он уже знал это, просто путем дедукции. Теперь члены его команды в Польше пропали с радаров, даже от него самого, что никогда не было хорошо. Все, что он мог сделать, это надеяться, что они просто задержались. В противном случае ему пришлось бы целый месяц присутствовать на похоронах друзей.

Пока он ждал второго из трех звонков от "Черного солнца", он залпом выпивал одну порцию виски за другой. То, что он знал, было глупой идеей, но, похоже, для него не имело значения, были ли его друзья в беде. Его телефон зазвонил, как ожидаемый звон колокола на казнь.

“Привет”.

“Мистер Пердью, как ты?” - спросил искаженный голос.

“Я просто великолепен, спасибо”, - небрежно ответил он.

“У тебя есть камень Медузы?” - спросил голос.

“Я пока не смог его найти”, - ответил Пердью. Он не ожидал понимания от похитителя Хелен, но, тем не менее, ответил правдиво, потому что у него не было ничего другого.

“Какая жалость. Завтра последний день, мистер Пердью, как вы знаете”, - напомнил ему голос. “Тогда мы возьмем профессора Барри”.

“Я знаю. Я знаю, ” невнятно пробормотал измученный миллиардер. “И если я не спасу профессора. Барри? Ты можешь убить ее, но камня Медузы у тебя все равно не будет.”

Последовала пауза, как и надеялся Пердью. Он загнал их в угол с этим, подумал он.

“Тогда мы убьем доктора Гулда”.

Сердце Пердью остановилось. Он боролся с рвотой, пока голос продолжал разъяснять ему суть дела. “На самом деле, у нас есть трое мужчин, которые в настоящее время исследуют Освенцим вместе с ней”.

Слезы навернулись на его глаза, и его голос надломился.

“Она у них под стражей?” он спросил.

“Если бы это было так, мистер Пердью, она не смогла бы найти камень Медузы для нас, не так ли? Она не под нашей охраной, но она в поле нашего зрения. Одно слово от меня, и Нина Гулд присоединится к Суле Фидикос”, - угрожал голос.

Пердью не мог произнести ни единого слова в ответ. Это было не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что у него перехватило горло при мысли о судьбе Нины, если он не доставит камень Медузы в течение следующего дня.

“Тогда завтра”, - мужчина закончил. “Добрый день, мистер Пердью”.

Ему хотелось плакать. Ему хотелось плакать, как ребенку; так, как он не плакал с тех пор, как пережил шок от смерти своей сестры-близнеца, когда он оставил ее в Венеции много лет назад. У Дейва Пердью всегда был выход. Богатство и гениальность всегда обеспечивали ему гарантированный выход из любой ситуации, даже когда все казалось потерянным. Была причина, по которой он всегда был веселым и обходительным.

До сих пор он никогда не знал, каково это - терять контроль. Он больше не мог брать бразды правления в каждой щекотливой ситуации.

Но как только отчаяние овладело им, его разум снова прояснился. Как последний вздох перед последним выдохом, он сосредоточился на том, что у него было, каким бы скудным оно ни было.

“Этот акцент”, - фыркнул он, устало опираясь локтями на письменный стол у стены в своем лондонском пентхаусе. “Почему я знаю этот акцент?”

Он встал, вытер глаза и снова взял свой мобильный телефон. Расхаживая взад и вперед, он ждал ответа на звонок.

“Эй!” - воскликнул он. “Это Пердью. Как у тебя дела?”

На другом конце провода старый друг был поражен, получив от него весточку, но вскоре Пердью дал понять, что это не был светский звонок. Дав своему другу краткий двадцатиминутный отчет о недавних событиях, Пердью вернулся к своей уверенности в себе.

“Мне нужна твоя помощь. Кажется, я знаю, кто похититель. Можете ли вы выяснить, связан ли он с организацией "Черное солнце"? Пожалуйста, перезвони мне не позднее вечера. Скорее, если сможешь!” Пердью умолял.

После звонка он договорился достать то, что ему было нужно, чтобы спасти Хелен, а впоследствии и Нину тоже. Это было бы самое неортодоксальное спасение, которое он когда-либо осуществлял, но у него было хорошее предчувствие по этому поводу. Он так беспокоился о Нине, иронично, что именно голос похитителя Хелен уведомил его о том, что Нина, в конце концов, не умерла и не пропала без вести.

У него была одна ночь и утро в запасе, чтобы достать камень Медузы до последнего звонка, того звонка, который решит судьбу двух женщин, которых он обожал.

Глава 35

Внезапная тишина под полом печи была почти сверхъестественной. Все, что Нина могла слышать сейчас, было тяжелое дыхание Косты, когда он постепенно приходил в себя после оргазма. Его руки все еще крепко держали ее за бедра, пока она пыталась осознать то, что на самом деле только что произошло. В темноте она улыбнулась про себя. Он не был Сэмом, и она даже не могла представить его в роли Сэма, поскольку они не могли видеть друг друга, но ей было все равно. Иногда освобождение было просто освобождением, и, в конце концов, ей это было нужно. Физический рай даровал ей отсрочку от эмоционального ада.

‘Молодец!" - подумала она про себя.

“Когда вы закончите, профессор Мегалос, нам все еще нужно срочно найти реликвию”, - сказала она полушепотом.

Он хихикнул где-то в кромешной тьме: “Намного опередил вас, доктор Гулд. В отличие от тебя, я уже надел штаны ”.

“Откуда ты знаешь, что я не одет?” она вызывающе бросила вызов.

“Во-первых, я ношу очки ночного видения”, - засмеялся он, хлопнув ее по бедрам.

Несколько секунд спустя ее волосы были снова собраны в хвост, и она была полностью одета, как и раньше, только все изменилось. Она не могла понять, в чем дело, но у нее были дела поважнее, о которых нужно было позаботиться прямо сейчас.

“Осмелимся ли мы зажечь сигнальную ракету?” - спросила она Косту.

“Нам придется это сделать, если мы хотим что-нибудь увидеть здесь, внизу”, - ответил он.

“Но он укажет наше местонахождение”, - с беспокойством возразила она.

“Нина, чем скорее мы найдем камень, тем скорее сможем уйти. И более того, как только у нас будет камень, мы сможем превратить любого в чертову статую, если они будут издеваться над нами здесь, внизу, ” огрызнулся он. Нине не понравился его тон, но она не собиралась портить момент конфронтацией.

Нина ничего не сказала в ответ. Она пошарила в своем рюкзаке в поисках нужного ей гладкого трубчатого предмета. Открутив колпачок и ударив им по открытому концу, она зажмурила глаза, чтобы не чувствовать себя так из-за слепящего света. Пока ее глаза были закрыты, она услышала, как Коста восхищенно ахнул. Когда Нина открыла глаза, она испуганно вскрикнула.

“Иисус!” - воскликнула она, когда вспыхнувшая вспышка осветила колоссальное лицо на стене, крошащееся вокруг носа и рта, придавая ему вид ухмыляющегося трупа. Коста был очарован огромными вытаращенными глазами, по сути, двумя глубокими дырами. Один был черным, а другой, казалось, мерцал. Нина отступила назад, благоговея перед бетонным святилищем из человеческих костей и змеиной кожи, разбросанных по полу перед лицом.

“Коста?” - позвала она, чтобы смягчить некоторую реакцию своего спутника. “Ты превратился в камень?” По какой-то причине шутки казались ему напрасными. Он вдруг стал таким серьезным, таким сосредоточенным.

“Ты знаешь, что это такое?” монотонно спросил он. Она передала ему сигнальную ракету, и он зажег ее.

“Это похоже на голову Медузы”, - заметила она. “Могу я добавить, что это чертовски пугает меня?”

“Разве от нее не захватывает дух?” Коста был поражен.

Нина подняла бровь. “Может быть, натурализм делает меня слепым к женской привлекательности, но эта цыпочка далека от того, чтобы захватывать дух”.

Коста осмотрел помещение под печью, пытаясь понять смысл конструкции помимо очевидного. Не было никаких сложных обозначений или чего-либо, что указывало бы на то, что это был храм, но груда костей указывала на то, что Горгоне приносились какие-то жертвы.

Нине не хотелось приближаться к отвратительной каменной штуковине, но единственный мерцающий глаз без конца интриговал ее, умоляя исследовать его. Пока Коста бродил вдоль стен разрушающегося импровизированного храма в поисках улик, Нина собралась с духом и подошла к ужасающему лицу. Она с трудом пыталась приподняться на расшатанных скелетах достаточно высоко, чтобы засунуть руку в глаз.

“Пожалуйста, не ешь меня”, - простонала она, борясь с длинным трубчатым отверстием. Ее рука была достаточно длинной, чтобы дотянуться до сияющего предмета глубоко внутри. Кончики пальцев Нины постукивали по гладкой поверхности, пока он не подался вперед, позволив ей забрать его. Ее сердце бешено заколотилось, когда она вытащила его и поняла, что только что обнаружила неуловимый камень Медузы.

“Спасибо вам, доктор Гулд”, - услышала она слова Косты. Победно вскрикнув, она повернулась к Косте, но ее улыбка мгновенно исчезла. Он стоял перед ней, камень Стено поднят, но еще не над глазом.

Нина сглотнула и отшатнулась назад, наткнувшись на гигантское лицо. Ноги угрожали подвести ее из-за предательства, с которым она столкнулась.

“Дай мне Медузу, пожалуйста”, - попросил он.

“Ты бы не стал!” - закричала она. Ее голос звучал разъяренно, но не гнев наполнял ее слова — это было разочарование. “Нет, Коста!”

“Отдай мне камень”, - холодно приказал он. “Я не буду спрашивать снова”.

“Я не могу поверить, что ты мог действовать так коварно”, - она недоверчиво нахмурилась.

“Не коварный, просто амбициозный”, - ответил он. “Пожалуйста, Нина, не заставляй меня делать это”.

“Ты все равно это сделаешь, ублюдок! Как только ты получишь камень...”

“Как только я получу камни, у меня не будет причин запугивать тебя. Разве ты не видишь? Я просто хочу камень, ” уговаривал он, но его глаза по-прежнему были прикованы к ней, мраморный Стено дрожал в его поднятой руке.

“Правильно, отдай их!” - крикнул голос с лестницы. Коста обернулся и увидел группу мужчин, стоящих там с оружием в руках. Трое из них были мужчинами в "Вольво". Один из них подмигнул Косте: “Еще раз привет, товарищ”.

“Пошел ты, коммунист!” Нина усмехнулась и поднесла камень Медузы к своему глазу. Коста последовал его примеру, когда мужчины открыли огонь. Ни один из них не почувствовал удара пуль, когда белый огонь Врила обрушился на камни, коллективно поглотив пожарную команду Деона Фидикоса и быстро утопив их крики агонии в оболочках из вечного камня. Как только оппозиция замолчала, Нина упала на землю, истекая кровью.

“Нина!” Коста закричал. Он бросился к ней. “Боже мой! Нина! Ты меня слышишь?”

“Да, но ненадолго”, - простонала она.

“Предполагается, что камень сделает тебя стойким… как бессмертный… Я не понимаю...”, - пробормотал он, поднимая ее маленькое тело на руки. В Нину попали три раза. Две раны были нанесены в плоть, но третья пуля застряла у нее в груди. Коста сразу понял, почему Нина была сражена.

Он посмотрел на лицо на стене и прошептал про себя: “Конечно. В отличие от своих сестер, Медуза была единственной горгоной… который был смертным.”

Ствол 44-го калибра прижался к черепу Косты, и курок щелкнул в ответ.

“Врил не может защитить тебя от прямого нападающего на вдов, Зорба”, - заявил Дон с трудом произносимыми словами. Он был ранен во время стычки с несколькими людьми Деона ранее, но он был стойким.

“N-no..no нет, ” слабо пробормотала Нина.

“Ты никогда не выберешься отсюда, идиот!” Коста усмехнулся. “Ничто не может убить меня, пока у меня есть Стено. И когда я собираюсь нанести визит Деону Фидикосу, я везу ему красивую статуэтку лося в килте из Данди ”. Прежде чем он закончил предложение, у него был наготове Стено, который смотрел прямо сквозь него на Дона. Пистолет археолога заклинило, оставив его безоружным. Коста отступил на расстояние удара от шотландца, направив свой мощный энергетический луч ему в грудь.

Нина наблюдала, как рапира, которую Дон в шутку засунул себе в грудь, отразила оружие Косты, направленное обратно на него. Подобно древнегреческим героям, которые использовали свои щиты, чтобы отразить смертоносный взгляд Горгон, Дон закрыл глаза, чтобы не ослепнуть, когда диссонанс только что сгенерированного света удвоился. Его интенсивный жар мгновенно окутал Косту, закрепив Стено на твердом камне его лица.

“Срань господня!” Дон вытаращил глаза, совершенно пораженный тем, что он не только пережил нападение, но и видел процесс в действии. Он быстро убрал мраморную реликвию с поверхности камня и сделал все возможное, чтобы отнести Нину в ближайший офис, где он мог предупредить любую охрану, чтобы ее доставили в больницу. Он держал оба камня в ботинках, готовясь к аресту, когда обратится за медицинской помощью.

Глава 36

“У меня есть камень Медузы”, - сказал Пердью по телефону. “Может, мне просто отправить его с Костой? Он умирает от желания расспросить вас о подробностях смерти Соулы.”

Деон не знал, что с этим делать. Действительно, он хотел, чтобы Коста пришел к нему, чтобы он мог претендовать на Стено. Еще лучше, если бы у него тоже был камень Медузы при себе.

“Конечно, мистер Пердью. Просто убедитесь, что у него подлинный камень, иначе в вашем прекрасном особняке в Эдинбурге будет стоять прекрасная статуя профессора Барри, ” спокойно парировал Деон.

Он закончил разговор и погладил каменный кулон у себя на шее, любуясь садом Медуз, где Клэр теперь присоединилась к забывчивым змеиным нимфам. Верный стилю Горгоны, ее глаза смотрели прямо перед собой, мертвые и холодные. Вечер перетек в ночь, пока он ждал, когда Коста принесет ему свой приз - и битву. Деону понравилась эта идея, и он почувствовал, как его тело наполнилось жаром и возбуждением.

Ровно в 10 вечера зазвучал сигнал внутренней связи службы безопасности. Из динамика Деон услышал голос Пердью: “У меня здесь грек, он несет подарки”.

“Очень забавно, мистер Пердью. Входите, пожалуйста”, - сказал Деон. В тени дорожки он увидел приближающегося Косту, одетого в свое обычное черное пальто от экзотической моды. Пердью был на небольшом расстоянии позади, оглядываясь, чтобы убедиться, что Хелен все еще жива, но все, что он мог видеть, был женский силуэт за витражным окном над величественными парадными ступенями. Сначала он подумал, что фигура - это Елена, но она оставалась неодушевленной, застывшей в своей позе.

“Соула”, - тихо сказал он, когда узнал ее высокую фигуру с пышными формами. Его наполнила печаль, но его торжественный момент был прерван неприятностями, когда Деон обратился к ним на греческом, а самозванец не смог ответить на своем родном языке.

“Что это, Пердью?” Закричал Деон. “Кто этот шарлатан?” он спросил о человеке, которого он считал Костой.

“Мой друг”, - ответил Пердью. Он поднял руку в знак капитуляции. “У него и у меня у каждого есть камень Горгоны, Деон. Ты не можешь причинить нам вред ”.

“Но я могу причинить вред Хелен”, - напомнил им Деон, яростно вытаскивая профессора Барри из-за входной двери и прижимая ее к себе.

“Нет, пожалуйста, не надо!” Пердью умолял. “Вот, возьми кровавые камни и сдержи свое слово”. Оба мужчины бросили свои камни на ступеньки перед Деоном, надеясь, что смогут усмирить его прежде, чем он поймет, что камни поддельные. Вместо этого он втолкнул Хелен обратно в дом и закрыл дверь. Смеясь над легким трюком, которым он одурачил их, Деон собрал два камня, держа свой наготове, что сделало невозможным для них что-либо сделать, не будучи убитыми.

“О Боже, теперь нам конец”, - пробормотал друг Пердью.

Пердью понятия не имел, как обойти это, но проблема была снята с его рук. Оглушительный треск разрядил напряжение. Казалось бы, из ниоткуда тяжелая мраморная статуя его жены раздавила Деона, убив его мгновенно.

“Боже мой! Как...?” Пердью ахнул, когда они съежились от летящих осколков разбитого витражного стекла. Наверху, в окне, Клэр стояла тихо, невозмутимо. Она коротко посмотрела вниз, прежде чем отступить в темный коридор.

Хелен выбежала, испытывая отвращение при виде разбрызганного мозгового вещества Деона Фидикоса и торчащих костей. Как и у Сына Циклона-Би, тело Соулы было разделено в четырех местах, обнажив и ее органы. Крепко держа Хелен, он посмотрел вниз на разбитую статую.

“Так иронично. Так трагично. Бедная Соула, ” сказал он.

“Возьми камни”, - напомнила ему Хелен. “В этом нет необходимости”, - улыбнулся Пердью. Настоящие находятся в Райхтисусисе, их дробят гидравликой, пока мы говорим. Доктор Грэм занимается химическим удалением этих злых глаз. Этот будет уничтожен завтра, когда я пойду домой посмотреть, как дела у Нины ”.

Он положил камень Деона в карман и отвез Хелен домой. У нее не хватило духу сказать ему, что весь северный склон горы Пентеликус, за пределами пригорода Врилиссии, покрыт тем же мрамором, из которого был сделан камень Медузы.

* * *

Когда Нина проснулась в уютной комнате два дня спустя, она чувствовала себя как мешок с червями над жарящимся огнем. Она знала, что находится в особняке Пердью, но воспоминания об ужасе, который она видела в Освенциме, довели ее до слез. Смущенная всем, чувствующая себя одинокой и потрясенная своим испытанием, она горько рыдала, даже не заботясь о пулевом ранении в груди.

“Эй, прекрати это дерьмо!”

Нина оживилась при звуке голоса Дона. Он стоял в коридоре перед ее комнатой, как обычно, выпивая портера. Пердью вприпрыжку взбежал по лестнице и вскоре появился в дверях. “Как вы себя чувствуете, доктор Гулд?”

“Спасибо”, - было все, что она сказала. Она улыбнулась, а затем снова разразилась слезами.

“Мы дадим тебе кое-что за это потрясение, любимая”, - улыбнулся Пердью, держа ее за руку.

Он посмотрел на Дона, но на самом деле он смотрел на силуэт рядом с Доном. Глаза Нины расширились.

‘Этого не может быть!" - подумала она. ‘Я видел, как он умирал!’

Сначала она увидела только длинные растрепанные волосы и темные глаза, но потом заметила, что он что-то нес. Это был Бруихладдич. Сердце Нины сошло с ума, когда он вошел в комнату, гладя свою кошку и улыбаясь. Теперь у нее была причина плакать, даже когда ее друзья посмеивались над ее реакцией. Сквозь слезы Нина рассмеялась. Никакая боль или дискомфорт не могли испортить момент.

“Сэм!”

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд, Таша Данциг

Потерянная корона рыцарей-тамплиеров

1

Плохие вещи случаются, когда хорошие люди ничего не делают

Один за другим мужчины бросали камни, битые кирпичи и даже куски бетона в Тошану. Все, что она могла сделать, это съежиться от их неизбежного шума, громко молясь о спасении из-под паранджи. Ее спина кровоточила. Она чувствовала, как теплая влага просачивается из того места, откуда пришла боль, медленно окрашивая внутреннюю часть ее черного одеяния и заставляя его прилипать к коже. Она закрыла лицо руками, но знала, что это ее не спасет.

Еще один большой кирпич ударил ее по черепу, и в ушах у нее зашипело от звука ее криков. Все, что она могла слышать вне себя, были полные ненависти крики и вульгарные обвинения, брошенные в нее, как те самые камни, которыми ее забрасывали.

“Зина! Зина!” - кричали они в перерывах между плевками и осуждением. Они называли ее блудницей, шлюхой… грязная сука, по крайней мере, когда она могла слышать сквозь их варварское ворчание. Тошана схватилась за голову, открывая свою грудную клетку для ботинок тех, кто стоял справа от нее. Растоптав женщину, град сапог обрушился на ее спину и прошелся по бокам, сломав несколько ребер. Ее слезы ничего ей не дали, но это было все, что она могла сделать.

Вокруг группы нападавших лишь несколько прохожих в ужасе смотрели на происходящее, не осмеливаясь снять это на свои мобильные телефоны. Несмотря на разворачивающееся перед ними злодеяние, они неохотно помогали умирающей женщине из-за страха преследования или даже ареста.

“Боже мой, этого не может быть!” - сказал один мужчина другому, когда они поспешили к своим автомобилям, припаркованным под ближайшей автострадой. “Ради всего святого, это Лондон, а не Вавилон!”

“Не обращай на это внимания. Именно сейчас мы под камнями, Герольд”, - предупредил его коллега. “Пусть они сами разбираются в своем дерьме. Вы хотите, чтобы они подожгли наши машины, как они сделали с теми французскими туристами на прошлой неделе? Я так не думаю.”

“Но мы должны что-то сделать”, - настаивал мужчина, которого его коллега сильно подталкивал двигаться быстрее. “Мы что, просто будем смотреть, как убивают женщину?”

“Иисус Христос, Герольд! Что ты хочешь сделать? У вас есть пистолет? У вас есть подкрепление? Там, наверное, двадцать таких животных. Они убьют тебя!” - прорычал его коллега, толкая его вперед, когда стая беженцев осыпала камнями беззащитную женщину на бетоне. Кровь с ее паранджи размазывала цемент вокруг нее, когда она пыталась уйти под их натиском, но это только усилило их ненависть.

Двое мужчин бросились к своим машинам, когда вечернее небо потемнело над ветхими зданиями за пределами бизнес-центра Barking, все еще слыша грохот камня о бетон среди яростных криков. Оставив хаос позади, они тронулись с места и даже не взглянули в зеркала заднего вида, где женщина теперь неподвижно лежала на пустынной улице.

Когда Герольд свернул на автостраду, он не мог не чувствовать себя ужасно виноватым за свое бездействие. Недолго думая, он развернул свой внедорожник и направился обратно к месту ужасной казни. Он чувствовал незнакомый огонь, быстро наполняющий его бешено колотящееся сердце.

“Ты сумасшедший”, - сказал он себе, когда группа мужчин снова появилась в поле зрения на небольшом расстоянии. “Что ты собираешься делать? Думай, думай!”

Просто задави их, беспечно предложил его внутренний голос. Просто поставь ногу и раздави их всех. Давай. Сбейте их всех и продолжайте движение. Они никогда не поймают тебя, и ты сделаешь что—нибудь, чтобы уравнять зло, которое допускают чертовы правительства, в то время как бесчисленное множество людей гибнет от рук злобных ублюдков, подобных этим.

В то время как Герольд и его Ford Expedition бездельничали в квартале от отеля, размышляя о своей морали в зеркале потешного дома бессильных законов, которые служили всему, кроме справедливости, из-за двух многоквартирных домов появилась фигура. Он воспрянул духом, чтобы увидеть, что должно было произойти, заметив мужчину мощного телосложения, выбежавшего на улицу примерно в половине квартала от черной кучи жертвы, которую стая оставила истекать кровью. В его руках были две гранаты, которые он быстро бросил в празднующую толпу убийц, когда они отходили от изуродованного тела женщины.

Одна из них была светошумовой гранатой, взорвавшейся с оглушительным треском, который пробил Герольду ребра даже на таком расстоянии. “Срань господня!” - воскликнул он, когда группа мужчин схватилась за уши и упала, дезориентированная и ослепленная мощной вспышкой. Мужчина надел противогаз как раз перед тем, как обрушить второй ад на уже убегающую группу. Герольд взволнованно завел свою машину, и одинокий мужчина в маске поспешил сквозь них, чтобы добраться до женщины.

Без особых усилий он поднял ее обмякшее тело на руки и направился к переулку. Но другая группа беженцев отреагировала на нечестивый хлопок, который они приняли за взрыв бомбы. Они пришли с той стороны, в которой человек в маске пытался убежать, поймав его в ловушку на улице, где он только что спас женщину.

Сейчас, Джер, сейчас у тебя есть шанс изменить ситуацию!голос настаивал.

“Что, если я потерплю неудачу? Если меня арестуют… моя семья… моя жена будет... ” пробормотал он, с трудом сглатывая от сухости в горле.Ты всегда видишь это дерьмо в новостях и качаешь головой, помнишь?голос продолжал звучать. Ты качаешь головой и замечаешь, что в наши дни мужчинам не хватает мужества, чтобы вернуть свою страну, цивилизованность и справедливость, Джер. А теперь докажи это. Докажите, что не все мужчины размякли, комнатные собачки отсталой системы, суки политкорректности! То, что здесь произошло, правильно или неправильно?’

“Неправильно”, - сказал он вслух.

Ладно, остальное - чушь собачья. Сделай то, что правильно, хоть раз! это повелевало. Помните, плохие вещи случаются, потому что хорошие люди ничего не делают. Но то, что Герольд увидел следующим, заставило его наступить на ногу. Другая группа мужчин собралась вокруг незнакомца в маске и приближалась к нему.

Он бесцельно повернулся, чтобы найти выход, все еще держа черную фигуру женщины в своих объятиях, но они окружили его. Внезапно из ниоткуда появился мчащийся внедорожник, который с ревом несся на собрание. Без предупреждения или безжалостности огромный двигатель V8 пронесся сквозь них, отправив большинство из них в полет, прежде чем они упали на твердый бетон, как марионетки, выпущенные рукой своего хозяина.

Пока некоторые приходили в себя и, спотыкаясь, направлялись к автомобилю, Герольд открыл пассажирскую дверь человеку в маске. “Садитесь! Ради Христа, садись в машину! Поторопись!”

Мужчина бросил тело женщины на заднее сиденье так осторожно, как только мог, прежде чем забраться в машину и захлопнуть дверь как раз вовремя, когда в заднее ветровое стекло начали забрасывать камни.

“Господи, приятель! Вы только что спасли мне жизнь! ” человек в маске тяжело дышал, срывая тяжелую резиновую маску и бросая ее на пол. “Спасибо”.

Герольд улыбнулся, хотя был почти уверен, что только что испачкался. “Не за что. Я не мог позволить этому обостриться, пока помощь была под рукой, ты знаешь.”

“Да”, - сказал измученный незнакомец. “То самое чувство, которое я разделял, наблюдая за этим сборищем. Ей нужно попасть в отделение скорой помощи, иначе она не выживет.”

Герольд ахнул: “Она все еще жива?”

“Да. Дышит, но просто”, - последовал ответ.

Потрепанный внедорожник свернул в зону неотложной помощи больницы Короля Георга, где незнакомец выскочил, чтобы позвать на помощь персонал. Сотрудники скорой помощи незамедлительно выбежали, чтобы забрать избитую женщину, практически мертвую.

“Не могли бы вы, пожалуйста, заполнить для нас некоторые детали?” - попросила медсестра.

“О, мы не знаем эту женщину”, - утверждал Герольд. “Мы просто... нашли ее такой и привели сюда”.

“Я понимаю, сэр, но нам просто нужно, чтобы один из вас сообщил нам некоторые подробности, чтобы мы могли вылечить ее, вы знаете, место и обстоятельства нападения на нее и так далее?” - настаивала медсестра. Двое мужчин неохотно обменялись взглядами, затем пассажир Герольда положил руку ему на плечо.

“Ты продолжай. Я позабочусь о документах, ” он подмигнул. Герольд испытал невероятное облегчение, пожимая незнакомцу руку. “Огромное спасибо, приятель”, - сказал он. “Копы ... моя жена ... Никогда не должны узнать, что произошло сегодня вечером, или я окажусь по уши в дерьме, эй”.

“Я так и думал. Смотрите, вот моя визитка. Пожалуйста, позвоните мне в течение недели. Я хотел бы взять у вас интервью, анонимно, конечно, для статьи, которую я освещаю, о недавнем восстании в этом районе ”, - сказал незнакомец Герольду. “И еще раз, спасибо вам”.

Когда суровый мужчина вошел в приемную скорой помощи, Герольд посмотрел на карточку и прочитал: “Сэм Клив”. Это имя отозвалось где-то далеко в голове Герольда, но он был скорее спортсменом, чем репортером новостей, поэтому он отмахнулся от него как от какого-то репортера, который мог решить его судьбу, если он не даст запрошенное интервью.

2

Ради любви к Богу

Обан, Шотландия

Отец Харпер потягивал сухой херес во время бдения в своем кабинете в церкви Святого Колумбана. Глядя в витражное окно, он наблюдал за тающим солнцем, едва окрашивающим океан, который поглотил его. Его рука была на перевязи, но, если не считать этого небольшого повреждения, он был здоров и силен. Прошло несколько недель с тех пор, как злоумышленник из его прошлого попытался убить его под командованием зловещей личности по имени Джозеф Карстен, человека, который с тех пор предположительно пропал без вести.

В его отсутствие Карстен был освобожден от должности главы британской разведки на время расследования заявлений о том, что он злоупотреблял своим положением, чтобы устроить глобальную катастрофу, которая позволила бы его организации погрузить мир в неуправляемый хаос. Отец Харпер стал мишенью только после того, как был вовлечен в спасательную миссию, спасая заклятого врага Карстена, Дэвида Пердью, от ордена Карстена.

С озабоченным вздохом он пригубил сладковатый херес, его строгие глаза смотрели на прибрежный город Обан. Он чувствовал ответственность. Он чувствовал ответственность за здешних людей больше, чем когда-либо с тех пор, как был посвящен в темный мир, который часто посещали некоторые из его граждан. Отец Харпер чувствовал себя нужным, хранителем народа Обана.

“Мне это нравится”, - пробормотал он себе под нос, пока его взгляд ласкал красоту океана на другой стороне города. “Хранитель Обана” . Отец Харпер улыбнулся прозвищу, довольный созданным им образом. “Теперь только для того, чтобы она прижилась”, - сказал он с улыбкой.

Был вечер пятницы, и свежий морской бриз окутывал все вокруг прохладной безмятежностью. Священник молча наблюдал, как люди занимались своими планами, взволнованные возможностью встретиться и расслабиться после рабочей недели. Далекими были воспоминания о его собственной работе в качестве обычного Джо двадцать с лишним лет назад, когда он все еще считал мирские вещи важными. Задолго до того, как он обнаружил, что мир состоит из слоев, как кожа, становящаяся все более липкой и необработанной по мере погружения, он был точно таким же, как пребывающие в блаженном неведении жители Обана, за которыми он наблюдал.

Все, на что надеялся отец Харпер, это то, что они никогда не погрузятся в темные уголки существования, потому что там, внизу, все усложнялось. Там, внизу, сети сухожилий, нервов, тканей и вен представляли собой переплетение магистралей, ведущих к мириадам пунктов назначения. Он вздохнул и поправил воротник, проверяя время на каминных часах. Вздрогнув, он понял, что простоял у окна почти час.

“Доктор Пляж! ” выдохнул он. “Я не могу опаздывать”.

Высокий священник запер свой кабинет и отправился в свой маленький дом на заднем дворе церковной территории, чтобы переодеться в обычную одежду. По пути к выходу он столкнулся с мистером Хейсом, служителем, приходящим пономарем, приходящим главным хранителем Святого Колумбана. Хрупкий старик улыбнулся и приветственно поднял раскрытую ладонь.

“Отец”, - признал он священника. “Куда ты бежишь, как будто за тобой гонится дьявол?” Отборные слова.

“Мистер Хейз, как у тебя дела сегодня вечером?” - Приветливо осведомился отец Харпер, стараясь не показывать своей поспешности из страха показаться невежливым. “Просто отправляюсь возложить свежий венок к надгробиям на пляже до наступления темноты. Вы получили посылку?”

“Нет, нет, все еще не прибыла, отец”, - вздохнул старик, проводя рукой по своей густой шевелюре из седых волос. Его слишком большой блейзер делал его похожим на нищего, причем голодного. На его костях больше не было плоти, что не выглядело странным, учитывая, что он был всего пяти футов ростом.

“Я уверен, что она просто где-то задержалась, мистер Хейз”, - успокоил его отец Харпер, положив руку ему на плечо. “Дети иногда запаздывают с подобными вещами. В наши дни у них такая беспокойная жизнь ”.

“Даже тридцатипятилетние?” - устало спросил мистер Хейз.

Отец Харпер усмехнулся: “Даже тридцатипятилетние, да. Не беспокойтесь об этом. Она должна попасть сюда до твоего дня рождения. Просто имейте веру ”.

“О, да. Вера”, - пробормотал мистер Хейз, благодарно кивая за пустое заверение, данное по поводу обещания его сына прислать ему посылку на день рождения из Перта. Он улыбнулся, поднимаясь по задней лестнице в церковную ризницу. “Хорошего вечера, отец”.

“Вы тоже, мистер Хейз. Не запирайтесь слишком поздно ”, - сказал отец Харпер, вприпрыжку шагая по ровной зеленой лужайке к своему дому. Про себя он добавил: “И держись подальше от моего шерри”.

По пути через лужайку он не мог удержаться, чтобы не бросить быстрый взгляд на грядку с нарциссами в саду под вязами вайч справа от его коттеджа. Большинство его прихожан хвалили его вновь обретенную страсть к садоводству, но несколько пожилых прихожан мужского пола напомнили ему, что это новообретенное хобби по выращиванию цветов поставит под сомнение его гетеросексуальность.

Это заставило отца Харпера страдать по многим причинам. Его сексуальная ориентация вряд ли имела отношение к его призванию, но даже если бы это было так, его внешность, безусловно, была достаточно мужской, чтобы вся эта идея воспринималась как юмор. Влажная почва дала прекрасную листву, особенно богатую питательными веществами, часто связанными с разлагающимися веществами. Но это был не тот вопрос, на котором можно было сейчас зацикливаться, и священник зашел в свой коттедж, чтобы принять душ и сменить одежду.

Находясь под успокаивающей струей горячей воды, льющейся из душа, он закрыл глаза и попытался не слишком беспокоиться о своей недавней клумбе с цветами и о том, что никогда не будет обнаружено под ней. Отец Харпер не был новичком в обычаях этого мира. Его религиозные обязанности никогда не закрывали ему глаза на жестокую реальность общества и преступного мира, который ждал, как паук-ловушка, чтобы выскочить и схватить ничего не подозревающих и наивных. И поскольку он прекрасно осознавал, что большинство существ на этой земле были хищными по природе, его клятва Богу никогда не отклонялась от обязательной лжи, чтобы сохранить догму.

Отец Харпер делал то, что должен был делать, чтобы спасать жизни, поддерживать порядок, предотвращать злоумышления по отношению к невинным людям, и он ни разу не переосмыслил свои методы. Его долгом как хранителя паствы было уничтожать все угрозы своему народу, независимо от методов, которые ему приходилось применять, чтобы сохранить их мирное забвение.

Когда Джозеф Карстен послал своего убийцу убить Бичеса, он совершил ошибку, думая, что сможет избавиться от священника вскоре после того, как расправится с покойным доктором Бичом и его очаровательной женой. Одно дело было шокировать Обан смертью его выдающейся пары, но совсем другое - оставить их детей сиротами. По его воспоминаниям, отец Харпер полагал, что последнее было основным мотивом, который у него был для того, чтобы убить убийцу, когда он появился в церковном офисе, чтобы сделать то же самое со священником.

Убийство иногда было необходимым злом, совершаемым хорошими людьми во имя справедливости. Если бы кто-нибудь когда-нибудь обратился к отцу Харперу с вопросом о лицемерии в его действиях, он, несомненно, напомнил бы им, что история полна подобных парадоксов. Разве церковь не убила бесчисленное количество людей под предлогом колдовства или ереси или за то, что они не обратились? Если геноцид можно оправдать именем Бога, почему человек в сутане не может совершить убийство, чтобы спасти жизни своих братьев и сестер?

“Ты знаешь, что это извращенный аргумент, не так ли?” - пробормотал он в потоке воды, ругая себя за признание своих деяний и тайных мотивов религии, которой он служил. Он открыл глаза и чуть не подпрыгнул, увидев собственное отражение в мутном зеркале. Оглядываясь назад, он был не тем человеком, которого все здесь знали. Этот целомудренный, добрый, терпеливый человек отсутствовал в лице настоящего Харпера. Трудности и шрамы от пережитого напомнили ему о том, откуда он пришел, и почему он стал священником так много лет назад. Отец Харпер не придавал большого значения церкви, которой он служил, до тех пор, пока он мог служить своему богу. Именно эта нужда привела его в Ирландию, где он закончил семинарию и служил дьяконом, пока его не послали в Шотландию, чтобы возглавить церковь Святого Колумбана в Обане.

Он прошел долгий и опасный путь по битому стеклу, босиком ради своего бога и благодарный за привилегию. Как он мог не находить утешения в оправданиях, предлагаемых для его случайных беззаконных поступков во имя Добра?

Закрыв краны, он вышел из-под мокрых плиток душа. Он схватил полотенце и начал вытирать свое огромное тело, тщательно избегая этого сходства в зеркале. Отец Харпер знал, что встреча с человеком в зеркале будет означать воспоминание о каждом сомнительном поступке, который он когда-либо совершал из любви к Богу.

3

Пациент №1312

В палатах больницы Короля Георга легкое бормотание посетителей переплеталось с шагами медицинского персонала и представителей общественности, тележками и общими объявлениями. Сэм с тревогой ждал снаружи OR1, сидя на холодной стальной скамейке рядом с растением в пластиковом горшке. В операционной врачи пытались спасти жизнь женщины, которую он спас на улицах Баркинга менее двух часов назад.

Когда Сэма попросили предоставить подробности инцидента, который причинил пациенту такую травму, он отвечал расплывчато. Это не только послужило бы алиби для его собственного нарушения закона, но и дало бы ему больше информации о том, что произошло до того, как он предпринял действия. По правде говоря, он действительно мало что знал о жестоком поступке банды иммигрантов, только то, что ему пришлось прервать интервью с одним из новых владельцев бизнеса Barking, чтобы помочь женщине.

Сэм припарковался на боковой улице рядом с местом ужасного преступления. В багажнике его машины была сумка со светошумовыми гранатами, двумя пистолетами, немного слезоточивого газа и несколько противогазов, которые он приготовил для беспорядков, которые снимал ранее в тот день. Огнестрельное оружие было лицензировано на его имя, но он опасался, что мафия, возможно, обнаружила его и использовала серийные номера, чтобы установить его личность. В то время Сэм не понимал, насколько точной была его интуиция на предмет неприятностей.

“Мистер Клив?” - сказал врач из-за вращающихся двойных дверей, которые вели в операционные. “Вы мистер Клив?”

Сэм вскочил на ноги. “Да, это я. Как она?”

“Я доктор Линдеманн. Я оперировал твою подругу. Она будет жить”, - ответил доктор, вытирая мокрые руки бумажным полотенцем. “Но у нее значительные повреждения мозга из-за удара тупым предметом. Она в сознании, но, боюсь, она ничего не помнит.” Он колебался. “Ты знаешь, кто она?”

“Я не знаю. Она совершенно незнакомая. Я только что помог ей сбежать от банды нападавших и привел ее сюда. Я понятия не имею, кто она такая. Мне жаль”, - объяснил Сэм.

“Какая жалость”, - посетовал доктор. “Она тоже. На данный момент мы присвоили ей номер, 1312, чтобы идентифицировать ее, пока она не вспомнит ”.

“Подождите, вы хотите сказать мне, что она страдает амнезией?” Спросил Сэм.

“Да, это было бы точно”, - ответил доктор. “Мы дадим ей пока отдохнуть, и я предлагаю вам тоже немного отдохнуть. Приходите навестить ее завтра. Возможно, она сможет вспомнить что-нибудь об этом инциденте.”

“Я уже сообщил о ее нападении. Офицер из участка спустился, чтобы взять у меня показания, пока я ждал, ” сообщил ему Сэм. “Поэтому, пожалуйста, не забудьте включить в свой отчет все медицинские наблюдения, доктор Линдеманн. Мы не должны позволить этим монстрам уйти безнаказанными за покушение на убийство ”.

“Абсолютно. Ты можешь рассчитывать на это, мой друг, ” согласился доктор. “В последнее время я видел слишком много подобных случаев. Раньше они приходили один или два раза в месяц, но теперь их количество возрастает до тревожной постоянности ”.

“Спасибо вам, доктор”, - сказал Сэм. “Я вернусь завтра”.

* * *

Проведя ночь в местном отеле, Сэм заставил себя встать, проспав не более трех часов. Бессонница мучила его из-за тревожного повторения вчерашнего инцидента с применением насилия, и он обнаружил, что не может остановить вихрь мыслей, которые разжигали в нем еще больший гнев и беспомощность.

Задание было для Edinburgh Post , быстрой внештатной работы о новых предприятиях, появляющихся повсюду в Баркинге, чтобы вдохнуть новую экономическую жизнь в местный рынок труда. Он решил взять ее с собой, поскольку был здесь для освещения политических беспорядков в другой части Лондона — чтобы сделать обе истории за одну поездку. Сэм не ожидал, что окажется прямо в центре примитивного ритуала убийства, прикрывающегося религиозным одобрением. Все, что он мог сделать, это отреагировать.

Он сел и закрыл небритое лицо руками, отчего в комнате на долгое мгновение стало темно, прежде чем откинуть голову назад и тяжело выдохнуть. “Вчера все было как обычно. Сегодня я снова по уши в дерьме. Господи, Сэм, как ты умудряешься снова и снова попадать в подобные ситуации?” - спросил он, роясь в карманах в поисках последней сигареты в мятой пачке.

В этом отеле не курят, его разум вспомнил табличку, которую он видел внизу. Сэм поколебался, обдумывая масштабы такого преступления, прежде чем сунуть сигарету в рот. “К черту это”.

Он зажег сигарету и подошел к окну. Вокруг его талии, его расстегнутые джинсы сползли под его точеным животом, когда он двигался. Его мускулистое тело поблескивало в утреннем свете, который проникал сквозь занавески, когда он сел одной ягодицей на подоконник, чтобы насладиться дымом, прежде чем проведать раненую женщину.

Глядя вниз на внутренний двор отеля, Сэм не мог отделаться от мысли, что худшее за этот день еще впереди. После посещения женщины в больнице ему, вероятно, следует вернуться на место нападения толпы, чтобы вернуть свою машину и все свои вещи, находившиеся внутри. К счастью, при нем были бумажник и сотовый телефон, иначе он оказался бы в затруднительном положении. Но все же мысль о необходимости вернуться заставляла его нервничать.

Даже местная полиция больше не посещала эти районы; вопиющие нападения поставили на карту их жизни. Сэм вряд ли мог попросить полицейский эскорт сопроводить его на место, где он бросал незаконное оружие в местных жителей и был сообщником яппи, Безумного Макса , который, по всей вероятности, убил вчера несколько человек.

Решив не думать о том, что еще не произошло, Сэм пытался надеяться на лучшее. Не было смысла переосмысливать, анализировать психологию стада и все еще ожидать худшего исхода. Сделка была простой. Суть в том, что ему пришлось вернуться, чтобы забрать свою машину, независимо от последствий. Это должно было быть сделано. Это нужно было сделать быстро, и чем скорее будет выполнено утомительное, опасное задание, тем лучше. В промедлении не было награды.

Помня об этом, он решил сначала забрать свой автомобиль, прежде чем проверять неизвестную женщину в больнице. Сэм щелчком затушил окурок и оделся. Достав из шкафчика в углу чашку черного кофе с крепким содержанием кофеина и запив его двумя кусочками сахара, он заварил себе черную бесплатную яву.

“Приободрись, парень”, - прохрипел он, когда горячая жидкость обожгла его горло. “Возможно, это ваша последняя чашка кофе”.

4

Чаша Пилата

Сэм старался сохранять спокойствие, насколько это было возможно. Даже после всех его лет в журналистских расследованиях, он все еще не усовершенствовал способность избавляться от дурных предчувствий перед входом в опасные места. Обычно сигарета или двойная порция чего-нибудь нездорового помогали ему успокоиться, но даже эти вещи сейчас были бессмысленны, когда его охватило беспокойство.

Такси Сэма везло его по улицам Илфорда по кольцевой дороге N. в сторону района, где он чуть не встретил свою смерть накануне. Адреналин захлестнул Сэма, но, к его удивлению, сейчас его эффект был скорее обнадеживающим, чем ужасающим.

“Налево здесь, пожалуйста”, - сказал он водителю. “Я просто выйду на следующем углу, спасибо”.

Когда Сэм ступил на тротуар, было относительно тихо. В деловой части города была середина утра, большинство людей находились внутри и работали, оставляя только безработных, ищущих работу, и пожилых граждан бродить по улицам, чтобы встретиться или пройтись по магазинам. Здания по обе стороны улицы достигали нескольких этажей, и их статичные башни подчеркивали движение серых облаков над головой.

Сэм вспомнил, что в одном квартале отсюда, через железнодорожные пути, он оставил свою машину. Одетый в джинсы и куртку, под которой скрывалась его "Беретта", он быстро шел по небольшому проходу между зданиями, прокладывая свой путь через мусор и обломки водопровода. По мере того, как он приближался, его предыдущие негативные ожидания становились все более обоснованными. Его машина все еще была там, но ее шины были порезаны, а все окна разбиты.

“О, черт возьми”, - вздохнул он, хотя был удивлен не столько ущербом, сколько тем фактом, что они не подожгли его машину. Он внимательно огляделся вокруг и выше, чтобы осмотреть ближайшие окрестности. Поблизости не было никаких противников, которых он мог обнаружить, только несколько человек переходили улицу со спорадическим движением. Сэм воспользовался своим старым мобильным телефоном, чтобы позвонить в службу помощи на дороге, единственный деловой контакт, который у него всегда был на быстром наборе благодаря опасностям его профессии.

Пока он ждал, когда они приедут с тремя запасными шинами, он использовал это время, чтобы оценить ущерб, нанесенный интерьеру его автомобиля. Внутри не было ничего, что стоило бы взять, если только маньяки-грабители не пожелали приобрести подержанную автомобильную магнитолу 1991 года выпуска и дюжину пустых банок из-под "Монстра". Он неохотно направился к багажнику машины, не уверенный в том, что ожидало его внутри места, куда он спрятал военные игрушки из репортажа о беспорядках вместе со своим оборудованием для съемки. Сэму нужно было проверить, прежде чем прибудет вызванная им помощь, поэтому он взломал багажник, почему-то ожидая найти мину-ловушку или растяжку.

“Ни за что на свете”, - пробормотал он, поднимая крышку повыше, чтобы показать свое снаряжение, все еще нетронутое. “Ни единого чертова шанса, что они оставили ее”. Он нахмурился, осматривая снаряжение и оружие, все еще лежащие на том же месте, где он их оставил. По общему признанию, он испытал облегчение, но не без некоторого подозрения. Зачем им сеять столько разрушений на его машине, не потрудившись выиграть с рейда?

* * *

После того, как служба помощи на дороге установила новые шины и добавила солидную сумму на счет Сэма, он, наконец, смог уехать из этого ужасного места, имея только недавно опустошенную кредитную карту и плохие воспоминания. По крайней мере, подумал он, ему не пришлось проходить через невыносимые неприятности, связанные с предъявлением страхового требования за все его снаряжение.

Он прибыл в больницу незадолго до начала часов посещений и взял газету в кафетерии, ожидая встречи с женщиной, которую он спас. Заняв место за одним из покосившихся пластиковых столов, он сел за кофе, горя желанием прочесть броский заголовок на первой странице под заголовком “Подозреваемые мусульманские террористы убиты в Лае”, чтобы узнать, что известно властям. Сэм почувствовал, как учащается его сердцебиение, когда он прочитал об этом инциденте. Журналист, написавший статью, Ян Харрис, придерживался мнения, что группа мужчин была убита в результате очевидного нападения, совершенного лидером повстанцев женского движения за освобождение Хайди Рехтер. Однако это были всего лишь предположения.

“Джен Харрис”, - усмехнулся Сэм, качая головой, когда вспомнил женщину, с которой он когда-то сотрудничал во время расследования незаконной торговли контрабандой в центре Лондона. “Гребаный всезнайка”.

Сэм и Джен совсем не ладили, вплоть до того, что поставили под угрозу выполнение задания. Ей не нравились его безрассудные и почти первобытные инстинкты, относящиеся к предметам, которые он расследовал, и он не мог понять, как она всегда оправдывала преступников, невежественно набрасываясь на тех, кто наказывал плохих людей. Можно было с уверенностью сказать, что Сэм и Джен были естественными врагами. Теперь она делала это снова, просто внешне называя неподтвержденного подозреваемого в печати, сочетая это с плохо изученным мнением.

Единственная хорошая вещь, которую Сэм нашел в вопиюще ошибочном отчете, заключалась в том, что это сняло все подозрения с Герольда Яппи. В конце концов, этот человек не только послужил правосудию, расправившись с горсткой убийц, но и спас Сэму жизнь. До тех пор, пока Джен Харрис указывала своими скрюченными пальцами не на тех людей, причастность Сэма и Герольда оставалась нераскрытой.

Прочитав статью, в которой в основном инцидент представлялся как тайное покушение на иммигрантов, Сэм свернул газету под мышкой и поднялся на два этажа, чтобы нанести визит пациенту № 1312. Войдя в одноместную комнату, в которой она находилась, Сэм обнаружил, что она не спит и спокойно изучает стены и потолок своей комнаты. Ее голова была туго перевязана, а большая часть лица почернела и распухла, из-за чего ее глаза с трудом открывались.

“Привет”, - улыбнулся Сэм.

Казалось, она вздрогнула при виде него, но он быстро обезоружил ее улыбкой и мягким тоном. “Меня зовут Сэм Клив. Я друг. Как ты себя чувствуешь?”

Она с трудом облизала губы, чтобы иметь возможность говорить. “У меня нет друзей”.

“Тогда как вы объясните, что находитесь в больнице, а не в холодильнике морга?” он сказал прямо, но его обаяние отразило любую враждебность, дремлющую в его ответе. Ей пришлось подумать над ответом, но в конце концов она устало признала, что в его словах была веская точка зрения.

“Я полагаю, ты прав”, - медленно произнесла она, пытаясь сосредоточиться на грубоватом незнакомце с ее темными глазами. Ее ноздри слегка раздулись, за чем последовал почти незаметный вздох. “Я помню тебя”, - сказала она. “У тебя характерный запах, тот же самый, который я почувствовал вчера, когда ты нес меня”.

Немного взволнованный и несколько смущенный, Сэм ответил: “Я действительно принимал душ этим утром. Этот запах должен был уже исчезнуть.”

Если бы ее лицо не было опухшим, она бы улыбнулась, но вместо этого ей удалось лишь гротескно поморщиться. “Это не то, что я имел в виду… Сэм. Должно быть, это твой плащ или что-то в этомроде. Пахнет одеколоном и плохими сигаретами”.

Сэм не совсем знал, как отнестись к замечанию, поэтому он просто застенчиво усмехнулся и отвернулся. При этом он заметил идентификационный номер на ее планшете, и это напомнило ему о том, что он должен был спросить.

“Ты можешь вспомнить что-нибудь вообще о своем нападении?” он спросил. “Я имею в виду, почему вас приговорили к смерти? У вас есть муж? Был ли он причастен?”

Вау, дай ей время подумать! Глупо задавать так много вопросов! его здравый смысл умолял. Женщина уставилась на него широко раскрытыми глазами, что побудило Сэма извиниться. “Мне жаль. Мне жаль. Знаете, я просто одержим любопытством, - он пожал плечами, “ из-за моей профессии”.

“Какова ваша профессия?” она прямо спросила. “Стукач? Инспектор? Инквизитор?”

Сэм улыбнулся. “Нет, журналист-расследователь”.

“Тогда снитч”, - равнодушно ответила она.

“Почему это? Сообщать о несправедливостях важно для тех, кто от этого страдает, включая вас самих, как мы видели вчера ”, - объяснил Сэм, пытаясь быть милым.

“Журналисты суют свой нос куда не следует, Сэм”, - усмехнулась она. “Они вмешиваются и искажают правду, чтобы соответствовать ожиданиям своих правительств и апеллировать к их самодовольным моральным принципам”.

“Если бы я вчера не вмешался, вы были бы мертвы, леди”, - отрезал Сэм.

“Ах,” она кивнула, “значит, это был твой журналистский долг или твоя высокая мораль на работе?”

“Имеет ли это значение? Правда, так ли это?” нетерпеливо спросил он. “Обязательно ли за помощью людям стоит какая-то программа? Обязательно ли все должно быть результатом какого-то индоктринированного решения, основанного на предубеждении?”

“Спросили бы вы меня об этом, если бы я не столкнулась с законами шариата, когда вы нашли меня?” - резко спросила она. Именно этот комментарий вызвал у Сэма подозрение, что она помнит больше, чем показывала, но он ничего не сказал об этом намеке. Вместо этого он просто поднялся со стула и поправил сюртук, отведя от нее пылающий взгляд.

“Что ж, теперь, когда вы в безопасности и продолжаете исцеляться, я думаю, мне пора идти”, - сердечно сказал он, его слова были окрашены внезапной эмоциональной отстраненностью. Он повернулся и вежливо кивнул ей. “Я рад, что с тобой все в порядке. Желаю удачи”.

Сэм бросил ее без малейшего чувства вины. Возможно, у нее были повреждены рецепторы памяти в мозгу, но если бы она могла вспомнить, что ее побивали камнями — если бы она могла вспомнить, по каким законам ее наказывали таким образом, и запахи от его пальто — у нее не было бы причин не помнить свое собственное имя.

Либо она была выборочно ранена, либо она была лгуньей. Каковы бы ни были ее мотивы для обмана врачей, у Сэм не было времени на женские игры разума, особенно когда простого "спасибо" не стоило просить слишком многого. Ее враждебность по отношению к своему спасителю была неуместной, несмотря на ее травмы, и Сэм Клив был не из тех, кто потакает ее цветущему негодованию.

Покидая палату, Сэм почувствовал, как с плеч свалился груз. Конечно, ему было жаль эту женщину после всего, через что она прошла, но ее отношение освободило его от ответственности, которую он чувствовал по отношению к ней, ответственности, которая мешала ему выполнить задание для публикации в Edinburgh Post . Теперь он мог сосредоточиться на своей работе и оставить стрессовый инцидент позади, в немалой степени благодаря ошибочной журналистике Яна Харриса.

Сэм ничего не был должен этой женщине. Когда он спускался по ступенькам, он чувствовал легкость. Он выполнил свою часть. На самом деле, он сделал то, чего от него даже не ожидали, и это довело баланс его эмоционального счета до такого предела, что он полностью расплатился, гордый тем, что он что-то изменил ... и благодарный за то, что выжил.

5

Секреты, начертанные на коже

В то же время, когда Сэм и Герольд везли Тошану в больницу Короля Георга, готовились еще одни трудоемкие роды.

На Апни-Лейн открылся новый современный морг, удачно названный Nirvana Public Morgue, обслуживающий главным образом лондонский район Баркинг и Дагенхэм. Именно здесь такие больницы, как King George и Barking Hospital, оставляли большинство своих пациентов с истекшим сроком годности сразу после смерти. Однако именно жертвы преступлений, в частности, попали в "Нирвану", поскольку в учреждении было достаточно места для хранения неопознанных тел, пока полиция пыталась разыскать их родственников. Благодаря своему расширенному крылу, в котором разместились шесть лабораторий судебной экспертизы, Нирвана была предпочтительным местом для проведения вскрытий, проводимых полицией, и судебно-медицинского анализа с мест преступлений.

Доктор Барри Хупер был главным судебно-медицинским экспертом Nirvana, и он был на дежурстве с другим коллегой, доктором Гленом Виктором, когда тела восьми человек были доставлены для обработки.

“И что это такое?” - Спросил Барри, ища журнал регистрации в морге.

Перевозчик пациентов, жилистый подросток с раздражающей привычкой жевать резинку, ответил: “Это те парни, которых задавил Лай”.

“Какие парни переехали?” Барри нахмурился, когда врачи скорой помощи помогли внести умерших мужчин для регистрации.

“О, ” ответил малолетний обжора, “ да, я слышал это на полицейском сканере. Говорят, был звонок от кого-то из Баркинга, сообщившего, что банда парней забрасывает камнями женщину. Но вы знаете, что копов нелегко заставить связываться с мусульманскими общинами, поэтому они не торопились ”.

“И?” - Рявкнул Барри, хмуро глядя на бессмысленное религиозное преследование. “Что случилось с женщиной?”

Жилистый парень пожал плечами: “Не знаю. Когда они добрались туда, ее уже не было, но звонивший сказал, что внедорожник появился из ниоткуда и просто сбил ублюдков. Это они”.

“Господи Иисусе, ” сказал Барри, “ это дерьмо выходит из-под контроля. Так эти люди - исламские экстремисты?”

“Я полагаю”, - протянул водитель сквозь слюну. Он протянул свой планшет судебно-медицинскому эксперту, на лице которого было выражение крайнего отвращения. Барри схватил доску и проверил данные, прежде чем подписаться на вновь прибывших.

“Вот, ” сказал он прямо, тыча планшетом в живот молодого человека, “ и, ради Христа, выплюни это дерьмо. Ты выглядишь как официантка придорожного ресторана.”

Барри ушел, чтобы позвать своих сотрудников на помощь с наплывом, и когда подросток-идиот ушел, Барри пробормотал: “Гребаный имбецил”.

“Все это?” - спросил служащий морга, выглядя озадаченным.

“Нет, только мертвые!” Барри кричал из соседнего кабинета. “Глен, ты должен это увидеть”.

“Что это?” спросил его коллега.

“Сегодня вечером у нас будет полно дел”, - сухо сообщил Барри и бросил журнал регистрации на стол Глена. “Посмотри на это. Восемь мусульман.”

Глен поднял глаза. Барри был хорошо осведомлен об открытой нетерпимости Глена к исламской вере и ее ‘суровым обрядам’, и ему не терпелось увидеть реакцию своего коллеги. “Ты не можешь быть серьезным. Почему бы нам просто не запустить мусоросжигательную печь?”

Барри усмехнулся, не разочарованный ответом Глена. “Я знал, что вы предложите что-то подобное, но, к сожалению, мы не частное учреждение, поэтому нам приходится играть по правилам”.

“Почему?” Настойчиво спросил Глен. “Просто бросьте этих ублюдков в духовку и заявите, что они никогда сюда не добирались. Проблема решена.”

Барри неловко рассмеялся, качая головой от того, как легко Глен находил этих ‘решателей проблем’, как он их называл. “Мы должны попросить их родственников забрать их. Ты принимаешь решения ”.

“Пошел ты, Барри”, - ухмыльнулся Глен.

Барри вышел и позвал обслуживающий персонал. “Помните, мальчики, просто разложите их так, чтобы мы могли заткнуть и зашить их, прежде чем их семьи заберут их”.

“Не моют?” - поинтересовался один служащий морга.

“Нет. Их религия запрещает это. Но мы должны, по крайней мере, привести их в порядок. Господи, они похожи на раздавленных тарантулов, чувак. Приведите их в порядок, верните им одежду и заверните их в простыни вместе с одеждой и всем прочим ”, - проинструктировал Барри младших сотрудников, которые, казалось, были немного озадачены отклонением от их обычной процедуры. “Я возьму немного кофе. Позвони мне, когда их разложат для сшивания, хорошо?”

“Да, сэр”, - ответил Джеймс, сбитый с толку динер, когда Барри отошел, чтобы проверить успехи Глена в офисе. Ночное время всегда заставляло ассистентов нервничать, но они наслаждались тишиной снаружи. В довершение к их беспокойству при виде изуродованных тел мусульман, снаружи надвигалась буря.

“О, отлично, как раз то, что нам нужно”, - простонал Джеймс. “Погода Франкенштейна”.

Он проработал в "Нирване" дольше всех смертников, поэтому довольно хорошо знал процедуру. Проблема заключалась лишь в том, что Джеймс также был большим поклонником паранормальных явлений и оккультизма, которые часто пробуждали его разум к ненужным сценариям.

“Смирись с этим, Джей”, - фыркнул его друг. “Чем скорее ты их заткнешь, тем меньше вероятность, что они восстанут и сожрут твои мозги”.

“О, заткнись”, - вздохнул Джеймс и приступил к подготовке первого трупа.

В офисе Барри нашел Глена более взвинченным, чем он ожидал. Глен выглядел раздосадованным отсутствием информации. Он посмотрел на Барри. “Полагаю, мне снова придется выполнять за них работу копов. После того, как я сниму их отпечатки и отмечу отличительные особенности, вы сможете сшить их вместе ”.

“Без проблем”, - ответил Барри. “Ты в порядке, приятель?”

“Просто меня тошнит со вчерашнего вечера, чувак”, - пожаловался Глен. “Лихорадка, ох, и меня сегодня трижды вырвало. Я просто нехорошо себя чувствую ”.

“Вообще-то, я собирался сказать об этом раньше. Из-за твоего бледного цвета лица тебя могут засунуть в холодильник, если ты заснешь слишком надолго, ” пошутил Барри.

Два врача услышали какое-то оживление в другой комнате, где должны были подготовить трупы. Гулкие голоса служащих морга тонули в резких раскатах грома, особенно когда огни мерцали от силы ветра снаружи.

“Доктор Хупер! Не могли бы вы взглянуть сюда, пожалуйста?” Джеймс плакал из пустых стен.

“Сейчас буду!” Ответил Барри. “Вероятно, видел, как один из них снова дергался”.

Глен хихикнул: “Отнеси ему немного святой воды. Мерцающий свет обязательно должен быть признаком злых духов, Барри, не забывай.”

“О да, мерцающие огни”, - засмеялся Барри, выходя из офиса.

Мгновение спустя Глен услышал, как Барри зовет его к плитам. Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, Глен не спешил, опасаясь, что его снова стошнит.

“Ты идешь?” Барри прокричал сквозь грохот небес.

“Да, да, не снимай штаны”, - пробормотал Глен.

Он вошел в комнату, обнаружив, что молодые помощники морга выглядят менее испуганными, чем он ожидал. На самом деле, они действительно выглядели заинтригованными, очень похоже на Барри.

“Глен-о, это довольно интересно, но я не уверен. Здесь нужен ваш опыт”, - сказал ему Барри, на его лице отразились веселье и очарование.

“Что это?” Глен застонал.

“У них у всех постоянные татуировки, доктор”, - вмешался Джеймс.

Глен нахмурился. “Ну и что? Я думаю, в зависимости от суннитов или шиитов, в основном татуировки разрешены ”.

“Знаешь, для того, кто ненавидит эту культуру, ты определенно знаешь больше, чем большинство”, - поддразнил Барри под ослепительным бледно-белым светом, который делал его похожим на синего инопланетянина под лучом НЛО.

“Только когда ты много знаешь о предмете, ты можешь верно судить, мой друг”, - парировал Глен. “Я решил, что ненавижу все это. Я не могу понять людей, убивающих друг друга из-за спекулятивных исторических фигур, которые якобы приказывают им быть несчастными ”.

“Ну, не то, что у них есть татуировки, делает это интересным, Глен”, - объяснил Барри. “Дело в том, что у всех у них одинаковая татуировка. Есть ли у мусульман бандитские чернила?”

“Кто знает?” Глен вздохнул, придвигаясь ближе к своим коллегам, чтобы получше рассмотреть. “Ничто в этих парнях меня по-настоящему не удивило бы”.

Хотя у каждого человека была своя метка в другом месте, символ на всех был один и тот же. У одного трупа его корона была на гребне подвздошной кости, в то время как у следующего - на коже между большим и указательным пальцами. У другого она была на ноге и так далее, завораживая образованный взгляд нетерпимого врача.

“Ну?” Внезапно спросил Барри, напугав Глена.

Глен пробормотал что-то вроде смущенного бормотания, которое убедило остальных членов его компании, что он тоже понятия не имел, что это значит. Однако это было не так. “Эм”, - пробормотал он, внимательно изучая символ и незаметно покачивая головой, - “это не тот символ, который сбивает меня с толку, приятель”. Он посмотрел на Барри, озадаченно нахмурившись. “Что странно, так это то, что это знак древнего ордена, кредо которого совершенно противоположно тому, что мы думали об этих парнях”.

“Что, черт возьми, это значит?” Джеймс произнес это неосторожно, вызвав строгий выговор со стороны своего начальника, заставивший его исправить свое обращение с некоторым уважением. “Я имею в виду, что, черт возьми, это значит… Доктор?”

“Я мог ошибаться, но я почти на девяносто девять процентов уверен, что это не так”, - сообщил Глен. “Этот символ берет свое начало от рыцарей-тамплиеров”.

“Ha!” Джеймс рассмеялся, хлопнув в ладоши и заламывая переплетенные пальцы. “Потяните другую, сэр!” Другие ассистенты неохотно нервно захихикали под зловещий раскат грома, неуверенные, говорит ли доктор серьезно.

“Я серьезно, ребята”, - ответил Глен. Барри очень хорошо знал своего коллегу. Они прошли долгий путь вместе, еще со времен учебы в колледже. Он знал, когда Глен был по-настоящему искренен, и, судя по его виду, в его ответе не было юмора.

“Подождите минутку”, Барри нахмурился, “вы хотите сказать мне, что эти люди связаны с христианским рыцарским орденом из Иерусалима?”

“Это так круто”, - прошептал один из смертников, подтолкнув Джеймса локтем.

“Они защищали паломников 12-го-го века, которые посетили Святую Землю, да, но они не обязательно были из Иерусалима”, - поправил Глен своего коллегу. “Из того, что я знаю, и я не эксперт, рыцари-тамплиеры были в основном из Франции ...” он немного подумал: “... ну, человек, который основал орден, был французом, я полагаю”.

“И это их символ?” Спросил Джеймс.

“Это немного отличается от того, что я помню, но да, крест и корона, как известно, были одной эмблемой, в то время как многие вариации этих красных мальтийских крестов служили их эмблемой”, - сказал Глен запоздалыми словами, осознав упущение в реальных пиктограммах, которые он видел.

“Тогда в чем дело?” - Спросил Барри.

Глен пожал плечами и вздохнул. “Видите ли, в этих знаках отсутствует половина, хотя эмблема полностью принадлежит тамплиерам. Это немного странно.”

“Тогда, может быть, они не из ордена тамплиеров, сэр?” Джеймс размышлял. “Может быть, у них просто похожий значок?”

“Имеет смысл”, - пробормотал Барри.

“Я практически уверен, что эти красные мальтийские кресты символизируют рыцарей-тамплиеров”, - запротестовал Глен, звуча довольно оборонительно. “Просто ... есть пропуски в формулировках вокруг эмблемы”.

“Чего именно не хватает? Неужели красного креста недостаточно?” - Спросил Барри в мерцающем свете морга. “Кажется, что что-то большее следует рассматривать как приложение, не так ли?”

“Я понимаю, к чему вы клоните, доктор Хупер”, - ответил Глен так спокойно, как только мог подбирать слова, “но я хочу сказать, что лозунг, ну, неправильный” .

“Чего в ней не хватает, док?” Спросил Джеймс.

“Это Крест крестоносца, но надпись на нем на латыни чем-то отличается от самого известного лозунга тамплиеров, Sigillum Militum Xpisti ?” - поспешно спросил он, поскольку интрига все больше и больше овладевала им. Он поднял глаза и был встречен пустыми взглядами со всех сторон. Он нетерпеливо пояснил: “Это означает "Печать воинов Христа" или что-то в этом роде. Но здесь, - он указал дрожащим указательным пальцем, поскольку среди них нарастало беспокойство, - написано просто ”Sigillum Militum“ , что означает, что либо они подражатели тамплиерам, которые ни черта не смыслят в подлинности, либо они… он пожал плечами, пытаясь найти объяснение.

Юный Джеймс наклонился, чтобы рассмотреть знаки, и тихо сказал под руководством грома: “Или эти тамплиеры - солдаты чего-то совершенно другого”.

6

Отступник

Сэм прибыл в Эдинбург незадолго до полудня на следующий день после посещения больницы, куда его отправила безымянная женщина. Без всяких оговорок, он сделал долгий и глубокий вдох, когда вышел из самолета, как будто заново знакомясь с туманным воздухом своего города. Она всегда была беременна дождем и загрязнением окружающей среды, но Сэм не променял бы ее ни на что в мире. Он знал каждый район, каждое кладбище, каждый склад и, безусловно, каждый достойный внимания паб… и виски.

Шотландский ветер был приветлив, теребя своими восхитительно холодными пальцами его темные локоны. Даже не убрав его волосы назад и не завязав их, можно было уберечь их от растрепанности. Его это устраивало. Его суровый, слегка небритый вид казался приятным, и, по словам Сэма — и нескольких подхалимских девочек—подростков в его многоквартирном доме - грубая дикость соответствовала его безрассудной натуре в поисках хорошей истории или шляться по опасным местам на экскурсиях.

На данный момент, однако, все, чего хотел Сэм, это добраться домой, поцеловать свою кошку и проверить свое снаряжение. Он все еще не мог понять, почему никто не конфисковал его невероятно дорогие камеры и объективы, записывающее оборудование и снаряжение для спецназа, в то время как машина была брошена в Баркинге.

Когда он вернулся домой, тучи сгустились, и над головой разразился легкий моросящий дождь. Ничего нового для Эдинбурга. И все же, по какой-то причине Сэм чувствовал, как чувство страха охватывает его с каждым шагом, приближающим его к входной двери.

“Привет, Сэм”, - сказал его сосед, мистер Коули, ветеран войны, которому было где-то за восемьдесят. Он был прямо рядом с Сэмом, когда журналист тащил его сумки к почтовым ящикам. “Покормил твоего кота, как ты просил”.

“Боже, мистер Коули, вы меня напугали”, - сглотнул Сэм, стараясь не ругаться на дружелюбного, изможденного старика, который трясущимися руками доставал почту из маленькой открытой дверцы своего почтового ящика. “И спасибо, что накормили Бруича для меня”.

“О, мне жаль, парень”, - он засмеялся над Сэмом. “Я не думал, что такие, как ты, когда-нибудь чего-то боялись, разве что виски закончится, эй?”

“Это правда, сэр, это правда”, - усмехнулся Сэм, перебирая листы неважной нежелательной почты и брошюр. “На этой ноте, я вижу, что лицензия Хейли практически сгорела, пока меня не было”.

“Да, сынок”, - угрюмо ответил старик. “Пятьдесят лет это место простояло там, и теперь, два дня назад, какая-то иммигрантская чушь о мусульманах, убитых в Англии, недавно всплыла здесь и, ” он сделал жест рукой, похожий на взрыв, “ ... пуф! Ресторан ”Хейли" был объявлен объектом национального наследия каждым уважающим себя алкоголиком в Эдинбурге."

“Религиозные волнения приближаются к нашим районам”, - сказал Сэм, качая головой, когда запирал коробку. “Похоже, скоро мне вообще не придется путешествовать, чтобы освещать терроризм”.

“Да, сынок, да. Печальное положение дел, клянусь Богом”, - согласился старик. “В наши дни эти иммигранты уже раскусили бы своих заговорщиков, но я боюсь, что мир пошел ко дну”.

“Я согласен, мистер Коули, но, похоже, мы живем на грани слишком большого объема информации и слишком малого объема практической помощи. Поверьте мне, я видел, как моя изрядная доля грабежей осталась незамеченной, и меня от этого тошнит, ” сказал Сэм, чувствуя, как его слова оживают в глубине живота. Возможно, это было тошнотворное чувство надвигающейся гибели, которое его нутро уловило, когда он прибыл? “Что ж, мне нужно идти. Есть кое-какие кадры, которые нужно просмотреть для отчета. Хорошего вам дня, мистер Коули.”

“И ты тоже, парень. Мы мило поболтали. Тогда до встречи, ” старик сердечно улыбнулся и, неуверенно махнув рукой, вышел в коридор первого этажа. На противоположную сторону коридора мистера Коули поднимался двойной пролет широкой лестницы. Покрытый толстым темно-красным ковром и окаймленный старой, выцветшей разновидностью золота, каждый пролет имел двенадцать ступеней, которые требовали значительного ухода со стороны компании по обслуживанию жилья, чтобы предотвратить появление плесени в таком сыром, старом многоквартирном доме.

Сэм с трудом тащил свое тяжелое снаряжение наверх, его ноги горели с каждым шагом. Это удивило его, поскольку в настоящее время он был в лучшей форме в своей жизни, не считая того, что ему было около двадцати, когда он бросил гимнастику после серьезной травмы вращательной манжеты и правого колена, выбывших из строя навсегда. И все же здесь и сейчас, после многих лет пребывания в отличной форме во время часто опасных для жизни забав и игр Пердью, Сэм впервые почувствовал, что его тело отказывает ему.

Без предупреждения, кажущееся незначительным упоминание мистера Коули отразилось в его воспоминаниях. Он сказал, что мусульмане недавно убили в Англии, именно тогда? Сэм задумался. Может ли это быть тот самый...?

“Ты опять забыл поставить свой телефон на зарядку, идиот”, - услышал он строгий женский выговор, когда его голова поднялась с лестничной площадки сразу за входной дверью. Сэм не заботился о том, чтобы заряжать свою старую Nokia так же религиозно, как большинство, и поскольку это заставило ее физически появиться у его двери, он был в восторге от этого недостатка.

“Привет, Нина”, - он по-мальчишески улыбнулся, пытаясь выглядеть более подтянутым, чем был на самом деле, сменив пыхтение на менее неприятную интонацию. “И чему же тогда я обязан такой честью?”

Миниатюрная брюнетка сидела на краю большого горшка с растением, одного из двух, которые стояли по бокам его двери. Покуривая на досуге, она не торопилась отвечать ему.

“Когда ты не ответишь по электронной почте или текстовым сообщением, я, естественно, разыщу тебя в твоем гнезде, Сэм. Я волновался, ублюдок. Я ждал, затаив дыхание и волнуясь в течение нескольких часов, и вот ты здесь, небрежно поднимаешься по лестнице после Бог знает какой войны, в которую ты снова вляпался ”.

“Война?” - спросил он, грубо ставя свои сумки на пол, чтобы открыть.

“Да!” сказала она, ее темные глаза резко вспыхнули, когда она осмотрела его с головы до ног. “Ты выглядишь так, будто проиграла драку с трубочистом, милая”. Нина поднялась на ноги, стряхнув окурок сигареты во влажную почву горшка с растениями. Ее волосы были убраны под темно-фиолетовую вязаную шапочку, которая полностью гармонировала с ее синими джинсами и зауженной коричневой кожаной курткой. Жемчужины из капель воды все еще украшали ее шерстяной шарф, напоминая о дожде, через который она только что прошла.

“О, перестаньте, доктор Гулд. Твой шарф выдает тебя”, - поддразнил Сэм. “Мы оба знаем, что вы пробыли здесь не более тридцати минут. Вершины.”

“Вообще-то, сорок пять”, - парировала она.

“Тридцать”, - настаивал он, не глядя на нее.

Нина сделала вдох, чтобы вернуться, но отказалась от этой затеи.

“Ты никогда не был хорошим лжецом”, - ухмыльнулся Сэм, открывая дверь, наслаждаясь внезапным вниманием Нины к аксессуару. “А теперь помоги мне с моим багажом, и я приготовлю тебе хорошую грелку, хорошо?”

Нина вздохнула. Наблюдательность Сэм временами могла оказаться утомительной, особенно когда она из жалости пыталась прибегнуть к некоторым гиперболам. “Хорошо, Шерлок”, - уступила она, берясь за трудную задачу поднять черно-зеленую спортивную сумку с неизвестным содержимым, о котором она не осмеливалась догадываться. “Господи, Сэм! Что у вас здесь?”

“Ах, это?” - ответил он, заходя в квартиру, уворачиваясь от ласк своего большого рыжего кота. “Это всего лишь кое-какие вещи с войны, с которой я только что вернулся, как вы справедливо рассудили”.

“Эй! Бруич, дорогой!” Нина воскликнула на питомца Сэма, когда он подошел к ней за то, что Сэм не уступил. “Дай мне приласкаться, а?” Она бесцеремонно швырнула на пол спортивную сумку прямо там, чтобы подобрать скулящее животное. Сумка открылась, и из горловины вывалились охотничий нож и противогаз. “Боже мой! Где, черт возьми, был ты, Сэм?”

“Я же говорил тебе. На войне, ” сухо ответил он, пытаясь включить телевизор с помощью неподатливого пульта дистанционного управления. “Мне нужно достать новые батарейки для этой чертовой штуковины”.

Нина нахмурилась, услышав его бойкий отчет, и уткнулась носом в удивительно мягкую шерсть Бруича. Осмелится ли она попросить больше информации? Ей было ужасно любопытно, но она знала Сэма лучше. Он бы продолжал болтать об этом, если бы это имело какое-то значение. Поэтому, принимая во внимание, что он освещал историю из Шотландии, она предположила, что история - это все, чем она была, независимо от тяжелой артиллерии, которая спала в сумке на полу.

“Я полагаю, я приготовлю нам чай”, - сказала она, пытаясь напомнить ему о согревающем напитке, который он обещал. “Сэм?” Он, казалось, игнорировал ее, полностью сосредоточившись на проблемном пульте дистанционного управления. “Сэм!”

“Да?” Он резко обернулся, выйдя из транса. “О Боже, да. Извините, я забыл. Позволь мне приготовить тебе кофе по-ирландски.” Бросив пульт на диван, он поспешил мимо озадаченного историка.

“С тобой все в порядке, Сэм?” - искренне спросила она.

Сэм знал, что Нина будет допытываться, пока он не выложит все начистоту - и она могла сказать, когда он блефовал или преуменьшал срочность своих усилий. Протяжно выдохнув, он признался. “Я просто беспокоюсь о своем снаряжении… не работает.”

У Нины было каменное лицо, она не осмеливалась прокомментировать, что, по ее мнению, с экипировкой Сэма все в порядке, но ей до смерти хотелось пошутить. Не обратив внимания на ее забавный каламбур, он продолжил: “Короче говоря, мое снаряжение было оставлено в моей брошенной машине в Баркинге прошлой ночью”.

“Да?” она кивнула, ожидая продолжения.

“И давайте просто скажем, что я покинул его после горячих разногласий с группой иммигрантов, живущих там”, - продолжил он. Сэм поднял свою совершенно неповрежденную зеркальную камеру и осмотрел ее, поворачивая под разными углами обзора. “Тем не менее, ни одна из моих камер не пострадала из-за этого. Кажется, ничего не повреждено, сломано или украдено, Нина. Насколько это, блядь, странно?”

Нина пожала плечами. “Может быть, они не знали, что в твоем ботинке были вещи?”

“Они знали”, - настаивал он немного громче, прежде чем Нина закончила предложение. “Они знали. Им потребовалось время, чтобы порезать мои шины, и испортить обивку и разбить все окна, Нина. Ты хочешь сказать, что они не стали бы возиться с сапогом?”

Он покосился на темноглазую красавицу, пока она обдумывала это в уме. В заключение Нина посмотрела на Сэма, кончиком языка поигрывая между щек. “Я понимаю, что ты имеешь в виду. Почему бы им не испортить ваши вещи? Может быть, лучше быть благодарным и забыть об этом? Почему? Как ты думаешь, что еще может быть не так с этим снаряжением, Сэм? Вот она, в ваших руках. Без проблем, верно?”

“Я просто не доверяю этому”. Он вздохнул. “Кроме того, мне нужно перенести отснятый материал в мою программу MotionCap , чтобы отредактировать все это в надлежащий отчет. Не нужно беспокоиться о счастливом случае, верно?”

“Я согласен. После того, как я выпью свой кофе по-ирландски, я оставлю вас заниматься вашей работой”, - сказала она. “В конце концов, я зашла только для того, чтобы убедиться, что ты не мертв.” Нина улыбнулась и подмигнула, заставляя Сэма ответить тем же жестом.

“Большое спасибо, доктор Гулд”, - ухмыльнулся он, доставая виски и два пыльных стакана для обещанного напитка. Тяжелое дыхание помогло дешево стереть пыль со стаканов, и он поставил их на стойку, чувствуя себя намного легче после обсуждения вопроса о видеооборудовании с Ниной. Она могла видеть, что гиперактивный Сэм спешил добраться до видеозаписи, как подросток, заряжающий мобильный телефон после ночи селфи на рок-концерте.

“Знаешь, ” сказала она, прислоняясь к нему, - я была бы счастлива закончить их изготовление, если ты торопишься начать там работать”.

Лицо Сэма повернулось к ней, выглядя явно обрадованным. “Вы бы не возражали?”

Нина улыбнулась и покачала головой. “Нет, продолжай. Я принесу напитки.”

Сэм крепко схватил ее и прижал ее тело к своему. Он запечатлел крепкий поцелуй на ее толстых, мягких губах и отпустил так внезапно, что у нее закружилась голова. Не прошло и мгновения, как он исчез в темном коридоре, и она услышала звук лязгающего оборудования и разъемов, вставляемых в порты линейного ввода.

Смутно, когда Нина осторожно наливала сливки на тыльную сторону чайной ложки, чтобы образовалась пенистая корочка на черном кофе, она услышала звук, доносящийся из компьютера. Это звучало как обращение, речь какого-то важного человека по какому-то важному вопросу. Предполагая, что Сэм договорился о собеседовании с одним из значимых представителей его миссии, вошла Нина с двумя стаканами восхитительного кофе по-ирландски.

“Надеюсь, я правильно поняла насчет сахара, поскольку ...” она мгновенно замолчала, увидев, как лицо Сэма, уставившееся на экран, застыло в ужасе.

7

Заглатываем не ту наживку

“Сэм?” Нина осторожно нажала, ее глаза на мгновение остановились на темноволосом молодом человеке на экране, который совсем не походил на какую-то важную шишку, которую она себе представляла. Она мягко прошла мимо неподвижного тела Сэма и, не говоря ни слова, поставила его напиток на стол. Вместо того, чтобы задавать вопросы, любопытная Нина предпочла слушать.

На экране она увидела просто одетого мужчину лет тридцати с волосами, очень похожими на волосы Сэма, неопрятными и вьющимися на концах из-за дикой стрижки. Но что беспокоило Нину в его лице, так это затянувшаяся ухмылка, которая постоянно угрожала появиться на его лице, в то время как его черные, полные ненависти глаза пронзали камеру. Он ей сразу не понравился, но она оставила этот факт при себе. В конце концов, она ранее неверно судила об эфиопском военном по его виду и поведению и едва успела убрать ногу со своего рта, когда он, как оказалось, доказал ее ужасную неправоту.

У человека на экране был глубокий голос, в основном с британским акцентом, но некоторые интонации в некоторых словах выдавали отчетливый французский привкус. Это сочетание сбило историка с толку, поскольку оно было довольно неуместно в образе того, кто показался ей крысой талибана. Потягивая приготовленный ею крепкий пунш из кофе, Нина слушала его странный монолог, совсем не похожий на интервью с Сэмом Кливом.

“... и у вас очень мало времени, мистер Клив. Мы знаем, кто вы такой. Мы знаем, где вас найти. Мне не нужно останавливаться на пустых угрозах в любой попытке запугать вас и заставить сотрудничать, но мы должны донести до вас серьезность нашего требования. Поскольку я разумный человек, и мы принимаем во внимание, что во время вашего вмешательства вы не знали об инциденте, мы решили дать вам двадцать четыре часа на то, чтобы доставить женщину ”.

Нина тяжело нахмурилась, ее сердце подпрыгнуло. “Какая женщина?”

“Тсс!” Сэм огрызнулся на нее, не сводя глаз с мужчины, когда тот заканчивал свое сообщение.

“Я умоляю вас подчиниться, мистер Клив. Не заставляйте нас действовать силой. У нас есть несколько наших собственных видеозаписей, и я могу передать их властям, подняв правую руку ”, предупредил мужчина, его лицо все еще было тошнотворно уверенным, а голос оставался ровным, источающим холодную властность. Нина затаила дыхание, и ее бешено колотящееся сердце нарушило ее чувство комфорта. В полумраке темной квартиры ее неуверенный взгляд быстро перебегал с экрана на лицо Сэма при каждом язвительном выговоре, но журналистка не проявляла никаких признаков волнения, только сосредоточенность.

“Я призываю вас освободить женщину и притвориться, что ничего из этого никогда не происходило, и мы проявим ту же вежливость. Я уверен, что мы все желаем, чтобы все это дело — и связанные с ним..., - он заколебался, впервые опустив глаза в пол, подыскивая правильные слова, ” дезинформация, связанные с ней проступки, не попали в центр внимания, а?“

“Господи”, - прошептал Сэм, его руки образовали шпиль над носом, когда он обдумывал просьбу этого человека.

“Будьте уверены, мистер Клив, что у нас нет желания убивать вас, только для того, чтобы вернуть нашу ... частную жизнь”, - сообщил он Сэму, прямо противореча тому, что, по мнению Сэма, содержало его сообщение. “Прислушайтесь к нашему призыву, и вы больше никогда о нас не услышите. Я даю тебе свое слово”.

“С-Сэм?” Нина заикалась, надеясь, что ее больше не будут так грубо утихомиривать.

Из-под его рук он заговорил. “Да?”

“Кто это? И кто эта женщина, о которой он говорит?” - спросила она, очень стараясь, чтобы это не прозвучало назойливо. “Я могу чем-нибудь помочь?”

Сэм просто покачал головой: “Нет”.

На видеозаписи мужчина поднял карту Лондона, просто сказав: “К полуночи четверга, мистер Клив, приведите ее ко Всем Святыням у Тауэра. Наши агенты повсюду, вне поля зрения. Любое отклонение от наших требований приведет к мгновенному распространению наших видеоматериалов. Я надеюсь, что мы пришли к соглашению, мистер Клив.

Из-за грубого смещения кадра, сопровождаемого потрескивающим шумом, который напугал и Сэма, и Нину, запись была прервана, оставив проигрываться остатки отснятого Сэмом материала о беспорядках. Теперь вся эта пикантная чушь казалась Сэму такой незначительной, мелкое освещение местного бунта по поводу заработной платы и предоставления услуг против небольшого муниципалитета. Зарывшись руками в волосы, он даже больше не заботился о гигантской задаче редактирования до того, как его срок почти истек.

Умирая от любопытства, Нина знала, что одно неверное слово заставит ее капризную и своенравную подругу ото всех отгородиться, поэтому она допила свой напиток и встала. Играя гладко, в то время как ее разум требовал ответов, она направилась на кухню. “Ну, мне лучше уйти. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?”

Нина ждала, что он остановит ее, пока она ополаскивала свой стакан, но единственный крик, требующий внимания, исходил от голодного Брюича. Он потерся о ее икру с протяжным мяуканьем, которое разбило ей сердце. На мгновение Нина представила, как кот передает невысказанный призыв своего хозяина, и ей отчаянно захотелось услышать, как он просит ее остаться. Чтобы помочь ему прийти в себя и попросить ее помочь ему в этом непростом деле, Нина решила уделить несколько минут приготовлению кошачьей похлебки для большого, плохого Бруича. Чем больше он старел, тем больше он становился котом-великаном, но она никогда не видела, чтобы он заболевал или боролся с проворством, как это иногда случалось с большими старыми кошками.

В другой комнате она слышала, как Сэм выдвигает отделения, шарит в ящиках. По одним только звукам оповещения она поняла, что он включил свой верный старый ноутбук под управлением Windows XP и вставил флэш-накопитель в USB-порт своего настольного компьютера.

Она чувствовала, как любопытство переполняет ее с каждой проходящей секундой, и, как ни старалась, она не могла сдержать его, сосредоточив свое внимание на Бруиче. В истинно нининой манере, она, наконец, просто вошла в комнату и, уперев руки в бока, приняла позу перед почти маниакальной фигурой Сэма. “Хорошо”, - сурово объявила она, - “выкладывай”.

Он на мгновение встретился с ней взглядом, но в остальном продолжил копировать файл на свой ноутбук, чтобы иметь копию для своих записей.

“Сэм!” - повторила она.

“Нина, я знаю, это может быть клише é, но лучше, чтобы ты не знала подробностей этого инцидента, ” он удостоил ее любезным взглядом, - или того, что послужило причиной этого. Это для вашей собственной безопасности ”.

“Для моей собственной безопасности”, - передразнила она, шмыгнув носом и откинув назад локоны, - “как и все те разы, когда я присутствовала с тобой на маленькой охоте за сокровищами Пердью? Как будто я не был вовлечен во все опасности, которые были у вас, если не больше?”

Он поднялся на ноги, глядя сверху вниз на ее миниатюрную фигуру, но ее глаза извергали огонь. “Я имею право знать, когда ты в беде”, - сказала она с мягким упреком.

“Это факт?” спросил он, выглядя весьма раздосадованным ее противостоянием. “Тогда как это? Ты мой хранитель? Ты теперь моя чертова мать? Какое право ты имеешь знать, что происходит с моей жизнью?”

“Потому что я люблю—” она остановилась, переводя дыхание и приводя в порядок свои мысли, “потому что я твой друг, Сэм. Не говори мне, что все, через что мы прошли вместе, не заслуживает хотя бы некоторого доверия?”

“Дело не в доверии”, - он нахмурился. “Иисус! Речь идет о том, чтобы держать вас взаперти от чего-то, что все еще может быть решено без вашего участия, постучать по дереву и уберечь вас от опасности. Вы должны это понять!”

Нина вздохнула, опустив руки по швам.

“Правда?” - настаивал он.

“Да, Сэм. Но я не прошу быть вовлеченным. Я просто прошу некоторых объяснений, просто чтобы я могла немного успокоиться ... ”, - пояснила она.

“Ты любопытна, Нина”, - огрызнулся он, повысив голос. “Это простой случай женского эгоизма”.

“Что?” - она кипела от злости.

“Да, вы, женщины, всегда должны знать все, что происходит! Вы будете давить, давить и выпытывать, пока не получите нужную информацию. Это побочный продукт гена сплетен, тайно прикрепленного к Х-хромосоме. И если не для того, чтобы посеять свое мнение обо всем, вы используете его как оружие, когда чувствуете себя неуверенно ”.

“Ты что, с ума сошел?” - прорычала она. “Господи, что на тебя вдруг нашло?”

“Прекратите, ” теперь он практически кричал, “ вмешиваться в мои дела! Тебе не обязательно знать все, что происходит в моей жизни, Нина. Имей хоть немного здравого смысла, хоть немного уважения ко мне, к тому гребаному давлению, под которым я нахожусь, не прикладывай ухо к моей двери всякий раз, когда решишь, что со мной нужно поухаживать ”.

Маленькая брюнетка подняла бровь и скрестила руки на груди. Тишина заполнила пространство между ними, прежде чем затвердеть в плотную субстанцию, сквозь которую никто не мог пройти. Сэм не отступил от ее угрожающей позы, но глубоко внутри он знал, что только что перерезал шелковую нить. С какой эмоцией была связана эта ниточка, он не знал, но точно знал, что это будет одна из тех, за которые он пожалеет, что потянул, прежде чем отрезать ее.

К тому времени, как он придумал, что сказать, ее рука уже исчезала за входной дверью, которую она закрывала за собой, выходя из его квартиры. К удивлению Сэм, дерзкая, вспыльчивая Нина не хлопнула дверью, как это было у нее в привычке, когда она позволяла предметам высказывать свое недовольство за нее.

“Отлично, засранец”, - пробормотал Сэм, удивив даже самого себя вспышкой гнева. Но последнее было вызвано искренним страхом за безопасность Нины; все, что он пытался сделать с помощью своей силы, это отговорить ее от попыток открыться ему. “Это обойдется тебе дороже, чем Пердью мог себе позволить, ты, гребаный идиот”.

Бруич увернулся от своего расстроенного человека, когда Сэм попытался швырнуть пару предметов на диван и пол. Опустившись на диванные подушки, он глубоко вздохнул, спрятав лицо в ладонях. Пальцы Сэма исказили его красивые черты, когда он разочарованно провел руками по лицу. “Фу!” - прозвучала его гнусавая жалоба как раз перед тем, как ноутбук уведомил его, что его видеоклип был преобразован и сохранен на его жестком диске.

Шли минуты, и Сэм понял, каким глупцом он был, прогнав Нину. Если уж на то пошло, она была лучшим человеком, от которого можно было откликнуться идеями. Она могла бы помочь выяснить, было ли его нежелание вернуть безымянную пациентку № 1312 только для того, чтобы передать ее преследователям, случаем врожденного бунта или действительно истинным проявлением логических рассуждений.

Теперь он был одинок в своем решении, каким бы оно ни было. Сэм был один в тайной комнате сомнений, из которой только он мог помочь ему выбраться. Его до смерти напугало то, что он оказался совершенно неспособным принять такое решение, но время шло, и у него оставалось мало времени, чтобы добраться до больницы Короля Георга в Лондоне, если он собирался использовать какие-либо рычаги воздействия.

8

В поисках фактов

Там, в модном морге Апни Лейн, все выглядело мрачно. Сфотографировав необычные отметины на трупах, доставленных в Nirvana Public накануне вечером, доктор Барри Хупер и его коллега, доктор Глен Виктор, сели в офисе, чтобы выпить напитки с большим содержанием кофеина и немного обсудить.

“Они уже ушли?” Глен Виктор гудел, как заглохший двигатель, над своей кружкой кофе.

“Да, следующая смена здесь, переодевается в раздевалке”, - сообщил Барри.

“Кубок черного для тебя”, - вяло пробормотал Глен. “Боже мой, я так устал”.

“Итак, мы скоро уезжаем”, - утешил его коллега, принимая кубок у Глена с благодарным кивком.

Сильно покачав головой, Глен не согласился с беспечным ответом Барри. “Нет, нет, нет, чувак, не из смены”, - простонал он, его грубая рука обхватила горячую кружку и без всякой причины просунула два пальца за ручку, и меньше всего хватку. Его кожа была удивительно невосприимчива к прямому нагреву, что всегда заставляло Барри вздрагивать. “Я устал пытаться выяснить, частью чего являются эти иммигранты. Это как найти сатанинскую печать на католической монахине, Барри. Что-то происходит, что-то, на что мы должны обратить внимание ”.

“О, подумаешь, приятель”, - хихикнул Барри, помешивая кофе. “Они, очевидно, были частью какой-то современной банды, местной, понимаете? Что-то, связанное с их культурой. Боже мой, чувак, не каждый крест означает какую-то религию или культ.”

Глен поднял голову, его проницательный взгляд остановился на Барри. “Верно, но тот же знак на нескольких мужчинах?” Он встал и взял папку из кучи бумаг. “Несколько человек, которые совершенно случайно купили ферму в одно и то же время, в один и тот же день, совершают нечто, что кажется мне чрезвычайно ритуальным, Барри!”

“Я думаю, вы слишком много думаете об этом, но если это вас так беспокоит, вы можете обсудить это с боссом”, - предложил Барри, глядя через толстое зеркальное стекло на новых сотрудников, входящих, приветствуя друг друга обменом кивками. “Он мог бы наслаждаться странностями такого рода так же сильно, как и ты”.

“Что вы имеете в виду?” Спросил Глен. “Вам не кажется странным, что у наших умерших мусульманских иммигрантов здесь нет родственников, которые приехали бы за ними?”

Барри этого не знал. Он нахмурился, поворачиваясь в своей стойке лицом к своему коллеге. “Что ты имеешь в виду?” он спросил Глена. “Вы не могли попросить родственников забрать их?” Он пожал плечами. “Тогда почему бы тебе не попросить друга семьи подписать отказ? Я уверен, что их сообщество работает как единое целое с такими вещами, связанными с религиозной похоронной практикой и так далее ”.

“Барри”, - вздохнул Глен, слишком уставший, чтобы еще больше напрягаться, - “я имею в виду, что у этих людей нет семей. Лидер сообщества лающих, через которого нам обычно приходится проходить, чтобы облегчить официальные процедуры… он говорит, что эти люди не из их общины, Барри.”

Доктор Барри Хупер знал, что постоянное повторение его имени всегда было верным признаком того, что Глен был вне себя от своих непринужденных предположений. Он мог видеть, что необычное происшествие полностью вырвало с корнем то немногое спокойствие, которое Глен Виктор оставил в своей угасающей личности.

“Хорошо, тогда ладно”, - с готовностью предложил он, чтобы учесть опасения Глена. “Скажи мне, что, по-твоему, здесь происходит. Я согласен, обычно мусульмане чрезвычайно внимательны к своим умершим и их традициям, что действительно немного сбивает с толку ”.

“Спасибо”, - согласился Глен, как очень несчастная и стервозная жена. “Я думаю, мы имеем дело с иммигрантами совершенно другого сорта. Посмотрите на нас! Мы предположили. Но на основании чего именно мы предположили, что они были исламскими экстремистами? Их темные глаза и волосы?”

“Эм”, - Барри боялся исправления, но был обязан, - “тот факт, что они казнили женщину в парандже с помощью лапидации?”

“О, Боже!” Глен воскликнул в ярости, как и ожидал Барри. Раздраженный судмедэксперт ужасно вспотел, капли пота стекали с его подбородка, а его мертвенно-бледное лицо дрожало от исправления. “Тебе не кажется, что это был идеальный способ кого-то убить? Подумай, Барри, подумай на мгновение. Если вы хотите застрелить свою жену и не хотите, чтобы вас поймали, вы инсценируете ограбление, верно?”

Барри не совсем знал, как ответить на такой резкий вопрос, но ему и не нужно было. Его пылко плюющийся коллега представил больше вариантов для разъяснения своей теории. “Послушайте, вы бы сделали так, чтобы это выглядело как несчастный случай или случай, оказавшийся не в том месте не в то время! Ты что, не понимаешь?”

К этому времени дневной персонал собрался вокруг последней плиты для бальзамирования, чтобы послушать нелепый спор, который их немного потряс. Доктор Виктор разглагольствовал как сумасшедший, и до сих пор его бреду противостоял спокойный пренебрежительный тон доктора Хупера. Однако доктор Хупер внезапно понял, к чему стремился доктор Виктор.

“Клянусь Богом, Глен, ты прав!” - ответил он.

“Послушай, не будь таким правильным ку —” - вскипел Глен, но его прервали, не дав произнести мерзкого сравнения, к которому готовился подслушивающий персонал.

“Нет, Глен, я искренне понимаю, что ты пытаешься мне сказать”, - настаивал Барри. Дикие глаза Глена жестко уставились на него. “Если бы вы хотели убить кого-то, не беспокоясь об аресте, вы бы позаботились о том, чтобы это произошло в таком месте и с помощью средств или методов, где это не казалось бы неуместным”.

Лицо Глена просияло, и он поднял руки в том, что было почти объятием, но вместо этого он просто хлопнул Барри по плечу, улыбаясь: “Это! Вот и все, старина!”

“Это как убить кого-то на Хэллоуин, понимаете?” Два врача услышали, как один из ассистентов объяснял остальным за пределами офиса. “Ты убиваешь кого-то ночью, когда все привыкли к крикам птиц, парням, полным крови, верно, братан? Верно?”

“Верно, Брент”, Глен закатил глаза и вздохнул, когда выглянул из-за двери кабинета. “Совершенно верно, сынок”.

“Так кому же так пробили билет? Кто-нибудь, что входило сюда?” Спросил Брент, дневной ассистент, в спину Глена Виктора, который ввалился в кабинет и покачал головой. “Гребаный Али-Джи, работающий на нас, Барри. Говорю вам, я оплакиваю будущее медицинской профессии ”.

Барри не мог не усмехнуться над этим.

Когда кубки опустели и дебаты подошли к концу, двоим пришлось решить, что делать с телами людей, которых не собирались забирать. По их неофициальному мнению, эти люди были простыми убийцами, пехотинцами, нанятыми для того, чтобы убийство выглядело как форма религиозного наказания в учреждении, где подобные действия, к сожалению, не осуждались.

“Послушайте, - начал Глен намного спокойнее, чем раньше, - я думаю, нам следует пригласить кого-нибудь, кто разбирается в символике или, по крайней мере, в малоизвестных культах, взглянуть на эти татуировки. Возможно, эксперт смог бы сказать нам, откуда они взялись — если они являются воинствующей группой убийц, отмеченных тем же. Вы видели кредо. ‘Солдаты’, но чего?”

Барри сидел, глубоко задумавшись, потирая шею и задумчиво глядя мимо своего коллеги. Затем он медленно кивнул. “Я согласен. Это был бы лучший способ выяснить, с чем мы имеем дело, прежде чем действовать необдуманно и рисковать привлечь неправильное внимание. Я имею в виду, если эти парни действительно группа наемных убийц, Глен, то мы играем с чем-то глубоким и опасным. Я говорю, что мы никому больше не скажем об этом, пока не узнаем, что представляет эта печать. Только тогда мы будем знать, как действовать дальше, верно?”

“Верно”, - решительно согласился Глен. “Итак, кого мы знаем, кто мог бы проанализировать эту вещь для нас, не выходя на улицу и не рассказывая всем об этом, чтобы получить какой-то кредит, если это важно?”

“Я могу спросить свою жену. Она работает в Лондонском архиве, знает множество академических крыс, которые не высовываются, просто читают лекции и так далее, ” предположил Барри. “И она не отправит нас к кому-то, кому мы не можем доверять”.

“Ладно, приятель. Ты сделаешь это”, - согласился Глен. “Однако пока мы держим наших убийц в повиновении и вне поля зрения. Нам не нужно, чтобы другие MES копошились в морозильных камерах и открывали дело заново ”.

На этом доктор Виктор вызвал двух умерших, чтобы помочь в перемещении восьми тел с условием длительного хранения, чтобы учесть запоздалые договоренности о сборе, указанные в реестре, и на этом закончил.

* * *

Нехарактерно ясное утро встретило доктора Барри Хупера, когда он шел к своей машине. Заплывшие веки, измученные усталостью после полной ночи, которую он провел во время своей смены, придавали помещению ослепительный и чрезмерно яркий вид. Чтобы усугубить его проблему со зрением, стены вокруг парковки были выкрашены в белый цвет, отражающий ужасный утренний свет. Как и в любой другой день, он открыл свой автомобиль под звук поезда, проходящего в 8:35 утра по другую сторону стены, где рельсы пересекались.

Вздохнув, чтобы избавиться от ошеломляющего натиска усталости, доктор Хупер попытался игнорировать оглушительный шум лязгающих железных колес, обрушивающихся на металлические балки, несущие чудовищные двигатели. У него болели уши от шума, который ему приходилось терпеть после гробовой тишины ночной смены. Хотя прошлая ночь была, вероятно, самой насыщенной за долгое время, в этом месте все еще было устрашающе тихо по сравнению с другими офисами, постоянно создавая разительный контраст между его сменой и освобождением от нее.

Все, чего он хотел, это добраться домой, принять обжигающий душ и отправиться в постель. Странное ночное открытие вместе с бурей заставили его неестественно замерзнуть. Барри чувствовал себя так, словно содрал кожу с одного из мусульманских трупов и надел на него. По его телу растеклось ощущение, как будто на нем была омертвевшая кожа. Была ли тому причиной погода или, возможно, отражение недоумения в жемчужно-мертвых глазах вновь прибывших?

Клэр, его жена, сейчас была бы на работе. Без ее дома их спальня была уютной, грязной небесной гаванью, где он мог просто забраться в неубранную постель (она специально оставила ее такой для него) и задремать. Лучшей частью было ее отсутствие, отсутствие пронзительных вопросов и непрекращающихся предупреждений и команд властной жены. Для Барри это было недооцененное удовольствие.

Сегодня он был бы не прочь поговорить с ней, потому что на этот раз ему было бы о чем поговорить. И это было нечто такое, что не имело никакого отношения к тому, сколько у него осталось чистых рубашек, вынес ли он мусор или почему он предпочел посмотреть Национальный чемпионат по боулингу в десять кеглей, чем сопровождать ее на Мэдж, вечер бриджа вдовьей пары. Сегодня у него был бы предмет, который он мог бы бросить в нее, чтобы она погрызла. Ему нужна была от нее информация, информация, которая надолго заполнит ее рот, чтобы заставить ее забыть о мирской чепухе, которой она планировала его одурманить.

Барри улыбнулся, заводя машину и выезжая с парковки. Мысль о том, что наконец-то у него будет чем ее обременить, для разнообразия, чудесным образом сняла его усталость по дороге домой. И он мог бы часами крепко спать, прежде чем столкнуться с ней лицом к лицу с интересной задачей, которую ему пришлось бы из нее вытянуть.

Клэр Хупер была боевым топором ирландского происхождения и могла запугать большую белую акулу одной насмешкой. Но она могла быть действительно милой, если подходить к ней правильно, и Барри уже знал, какой угол зрения использовать — он бы поинтересовался ее опытом, в этих словах, как он полагал. Таким образом, она не могла устоять перед искушением предоставить ему необходимую информацию, даже просто для того, чтобы доказать, что она знала кого-то в совете или в университетах.

9

Встреча

Через два дня после того, как известный журналист-расследователь Сэм Клив забрал свою машину с Баркинг-стрит, человек, который отправил ему видеообращение, сидел в бункере неподалеку. Окруженный остальными членами своего местного отделения, он призвал неформальное собрание к порядку.

“Он не доставил Тошану и не уведомил нас о своих намерениях”, - заявил он нескольким мужчинам. “Я действительно, действительно надеялся, что он не раскроет мой блеф на этот счет. Я восхищаюсь этим человеком ”.

“Как ты мог?” - спросил его друг Гилле, раздосадованный снисхождением, проявленным их лидером. “Он убил наших друзей, наших братьев! Со своей типично раздражающей героической ерундой он не уважал наши обычаи! Как ты вообще можешь им восхищаться?”

“Послушай, не во всех войнах есть только две стороны, Гилле! Иногда вы заключаете союзы с врагами, чтобы вы могли победить силы, которые в первую очередь разделили нас ”, - объяснил он очень сердитому Джиллу. “Да, он и человек в машине убили наших братьев. По этому поводу я глубоко сожалею и злюсь, но мы не можем допустить, чтобы такого человека, как он, убили, не привлекая международного внимания. Вы понимаете?”

Другой мужчина усмехнулся с другого конца комнаты: “Знаешь, Гилле, мы же не можем побить его камнями публично”.

К удовольствию пересмешника, Джилле подбросил ему птицу. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего лидера с серьезным лицом. “Что ты собираешься делать тогда? Мы должны найти его до того, как он вывезет Тошану из страны, за пределы нашей досягаемости.”

“Сука”, - простонал один из мужчин, доедая свой сэндвич. Комнату наполнил гул согласия, исходящий от других мужчин. Всего их было всего шестеро, то, что осталось от первоначальной группы до того, как Сэм и его неизвестный друг сократили их численность.

“Ради Христа, чувак. Почему бы нам просто не убить его и покончить с этим!” Гилле зашипел.

Лидер быстро ударил его по лицу. “Не богохульствуй, Гилле. Я не буду повторять тебе снова.” Гилле отшатнулся, держась за лицо, но послушно кивнул. “Я думаю, вы все должны знать, что Сэм Клив не является нашим полноправным врагом только потому, что он убил наших братьев, чтобы спасти Тошану”, - продолжил он объяснять затруднительное положение своим людям. “Он член бригады отступников”.

“Что?” - ахнул пожилой мужчина рядом с насмешником.

“Что, черт возьми, такое Бригада отступников?” Спросил Гилле, все еще крепко прижимая руку к щеке.

Старик взял на себя смелость объяснить, поскольку, похоже, их лидер давал ему шанс. Часто моргая во время рассказа, старик изо всех сил старался дать точное описание. “Это тайная организация, одна из многих в мире, и они базируются, в основном, в диких горных массивах Монголии и России. Во время Второй мировой войны Гитлер, Гиммлер и другие члены Высшего командования СС основали небольшую группу ...”

“Общество Туле, мы все это знаем, Бен”, - вздохнул Джилле.

“Послушай его”, - вот и все, что сказал лидер Джилле, жестом предлагая старику продолжать.

“На этот раз не Общество Туле, Гилле. Из обществ Туле и Врил, наряду с остатками других, таких как Братство лихтов. ”

“Братья Света”, - пояснил лидер, чтобы помочь тем из них, кто страдает от ржавого немецкого языка.

“В обществе Туле часть элиты СС сформировала другое тайное общество, которое они назвали Орден Черного Солнца. Слышали о них?” - спросил старик своих товарищей. Некоторые кивнули, другие выглядели потерянными. “Ну, Черное Солнце преследовало святые реликвии, чтобы облегчить межпространственное прибытие старых богов, которые уничтожат мировые нации и возвысят арийскую расу, чтобы она правила миром. Я знаю, это звучит нелепо, как что-то из плохого романа, но они искренне верили, что артефакты, такие как Копье Судьбы и Ковчег Завета, могут накопить эфирную энергию, необходимую им для установления связи с изначальной расой мастеров, которая, как они верят, породила все чистые арийские расы ”.

Он посмотрел на своих коллег, все они внимательно слушали. “Считается, что "Черное солнце" распалось после смерти Адольфа Гитлера, где-то в конце 1940-х годов. Но многие люди знают, что орден Черного Солнца все еще существует, все еще стремится к мировому господству. У них безграничные ресурсы, в том числе члены высшего общества, принадлежащие к ордену и финансирующие их программу. Итак, Бригада отступников тоже секретная организация, но что делает их особой угрозой для Ордена Черного Солнца, так это то, что большинство из них когда-то принадлежали к нему!”

Мужчины сидели, зачарованные этим открытием. Они молча восприняли все это, и старик дал им время усвоить то, чему он учил. Хриплым голосом, низким по тону и пропитанным тайной, он сказал: “Бригада отступников, так сказать, выступает против "Черного солнца", что делает их единственной целью обнаружение и тихое выведение из строя и уничтожение всех начинаний "Черного солнца". Используя финансовые учреждения, компьютерных хакеров, социальные сети и множество других разрушительных современных методов, чтобы подорвать основы того, чего пытается достичь Черное Солнце, Бригада отступников является загадкой. Фактически, их невозможно отследить, кроме тех, кто знает, где их найти ”.

Лидер прочесал собрание верных друзей, прежде чем добавить то, что он хотел донести до Гилле. “И Сэм Клив, друзья мои, является уважаемым членом”.

С выражением удивления на лицах группа людей в бункере под Тринити-сквер-Гарденс поняла, почему они не могли действовать поспешно в отношении Сэма Клива. Гилле опустил лицо, чувствуя себя довольно не в своей тарелке после яростного призыва к изгнанию и казни журналиста.

“Ты знаешь, как они всегда говорят в тех фильмах о гангстерах”, - улыбнулся главарь, “о том, чтобы не убивать того, кого ты не знаешь? Это как раз такой случай. Мы должны действовать мудро, братья мои. Мы не можем просто убить того, кого не знаем, понимаете?”

“И что теперь?” Спросил Гилле. “Что ты собираешься делать, тогда, чтобы вернуть Тошану?”

Лидер пожал плечами. “Честно говоря, я пока не знаю. Я бы не хотел прибегать к использованию людей, близких к нему. Однако, чтобы заполучить Тошану, стоит рискнуть и разворошить осиное гнездо.”

“Враг моего врага, и все такое, кажется, вступает в игру здесь”, - посчитал старик. “Из-за этого нам трудно доверять. Но, с другой стороны, наш лидер прав, братья. Мы должны терпеть Сэма Клива и, возможно, использовать его, чтобы найти Тошану, прежде чем мы заставим его исчезнуть так, чтобы Бригада отступников не узнала о его внезапной кончине.”

“Мудрые слова, папа, мудрые слова”, - признал лидер.

“Поэтому я выслежу его и посмотрю, смогу ли я отговорить ее от него. Если он будет сопротивляться, я выстрелю ему в лицо и побью камнями эту суку без особых усилий в каком-нибудь заброшенном здании”, - поделился лидер. “Но в любом случае я заберу ее с этой земли, с помощью Сэма Клива или без нее”.

Все мужчины сидели, молча обдумывая новый план. Они привыкли сидеть в засаде, пока развитие событий диктовало их следующий шаг. С того места, где они выжидали своего часа, их лидер обычно прокладывал путь для их следующего начинания, и к настоящему времени они научились доверять ему во всех решениях.

“Просто озвучь обвинение, когда мы тебе понадобимся, сынок”, - сказал старик.

“Я сделаю. Через два часа я уезжаю в Эдинбург. Маячок, который я вставил в снаряжение Клива, указывает на кучу шотландцев, живущих в клетках, в какой-то престижной части города — как раз то место, где, по-вашему, должна жить дешевая суперзвезда ”, - сказал лидер. “Независимо от того, как это обернется, мы будем знать, какой путь выбрать в течение следующих двадцати четырех часов”.

10

Нина получает новую работу

Нина пыталась дозвониться до Пердью, но его личный помощник сказал ей, что он находится в Нидерландах на эксклюзивной встрече, которую она не может раскрыть. Эта информация несколько выбила Нину из колеи, особенно учитывая, что Пердью ранее переступал очень опасные границы во время других подобных встреч. Эти собрания обычно включали в себя темные сделки между членами высшего общества, цели которых выходили далеко за рамки очередного слияния или выгодного предложения.

Пердью был, нравилось ему это или нет, очень видным членом высшего общества. Теперь, когда большинство спекулянтов сняли с него вину за его предыдущие проступки по отношению к Black Sun и другим &# 233;облегченным конгломератам, он вернулся к своему прежнему положению плейбоя-миллиардера. Однако, даже с учетом политического и делового климата, связанного с его недавней историей, Пердью был далек от человека, которого они привыкли знать.

После всего, что он пережил, узнал, потерял и боролся за последние пять лет или около того, жизнерадостный филантроп и исследователь слегка изменился. В наши дни он стал более циничным и апатичным, хотя в равной степени бесстрашным, и теперь настороженно относился к тем, кого раньше привлекал к своим деловым связям. Тем не менее, он присутствовал, чтобы заверить тех, кто наблюдал из зловещих теней ежегодно проводимой частной конференции, что он снова отвечает за все свои владения и открыт для приверженцев.

“Хотите, я попрошу его перезвонить вам, когда он позвонит сегодня вечером, доктор Гулд?” Нора, новый личный секретарь Пердью, вежливо спросила Нину. Нине нравилась Нора. Она была шотландкой, очаровательной и умелой.

“Не беспокойся, Нора”, - воздержалась Нина. “Я просто хотел поздороваться и немного наверстать упущенное. Сегодня вечером я возвращаюсь в Обан, так что к тому времени, как он вернется, меня все равно не будет в Эдинбурге ”.

“Хорошо, доктор Гулд. Будь здоров и счастливого пути домой”, - просияла Нора в трубку.

“Та, будет сделано”, - ответила Нина, вскоре после этого закончив разговор. Она покачала головой и сделала затяжку своего "Мальборо". “Прямо со сковородки, эй, Пердью?” Она вздохнула, рассматривая свою одежду, сложенную стопками на кровати, готовую к упаковке и отправке в машину. Она знала, на какой эксклюзивной секретной вечеринке присутствовал Пердью, и от этого у нее что-то зашевелилось в животе. Словно наказание за плохую порцию буррито с морепродуктами и дешевое вино, ее желудок свело судорогой при мысли о том, что он снова погружается в выгребную яму сверхбогатых монстров и шарлатанов, от которых ему только что удалось выползти. Но, как и в случае с Сэмом, она не осмеливалась ничего сказать. Она не осмеливалась допытываться, предупреждать или предлагать свою помощь.

“Отличная работа, Пердью. Ты просто делаешь то, что у тебя получается лучше всего, моя дорогая. Ты просто продолжаешь очаровывать посетителей Бильдербергской конференции и видишь, как быстро оказываешься в гребаном подземелье под полом кухни какой-нибудь нацистской мути, - проворчала она, небрежно бросая свою некогда аккуратно сложенную одежду в чемодан. Нина чертовски устала от попыток поддержать Сэма и Пердью, обычно в ущерб себе.

Что, однако, сбивало ее с толку, так это то, насколько эмоционально она относилась к обоим мужчинам и как она не смогла убедить Сэма доверять ей в достаточной степени. Это было не похоже на нее - наплевать на большинство вещей, особенно на мелочную реакцию мужчин, и все же она чувствовала себя неприятно несчастной из-за отказа Сэма и недоступности Пердью. Дело было не столько в том, что она чувствовала себя изолированной, сколько в том, что она была ослаблена верностью и дружбой, и Нина ненавидела это.

По какой-то причине ее единственной утешительной мыслью было увидеть отца Харпера. Нина, еретичка, антикатоличка, сторонница религии, пожелала увидеть католического священника, чтобы почувствовать себя лучше? Нина посмеялась над пародией на свои чувства, но ей пришлось признать, что ее истинным желанием было просто поговорить с гигантом в черных одеждах в музее исторических репрессий Святого Колумбана.

“Никакого отпущения грехов. Просто поговори”, - сказала она себе, закрывая дверь отеля типа "постель и завтрак", в котором остановилась.

* * *

Когда она прибыла в Обан, послеполуденное солнце было ярким и необычно одиноким в своем присутствии наверху, лишь несколько облаков заполняли небо. Ветер был слабым, наполняя город ароматом океана и цветов примулы, когда она ехала домой. Она решила сначала пришвартоваться у своего дома, чтобы немного отдохнуть, распаковать вещи и вернуться к своим домашним делам, прежде чем беспокоить священника своим неохотным разоблачением.

В конце концов, она была язычницей, не совсем атеисткой и вообще просто не фанаткой организованной религии. Тем не менее, она хотела поговорить с отцом Харпером в его качестве советника, а не за какой-либо духовной помощью. Несмотря на то, что уважаемая доктор Нина Гулд не была членом его конгрегации, отец Харпер никогда не отвергал ее. Возможно, он придерживался мнения, что в конечном итоге сможет склонить ее к своему богу или даже просто пригласить на одну службу. С другой стороны, он был слишком умен, чтобы быть таким наивным. Любой, кто хоть немного разбирается в психологии, мог бы прочитать, что доктор Гулд была решительной женщиной во всех своих мнениях и верованиях, не то чтобы она не могла признать, когда ошибалась.

Ее дом на крутом склоне от улицы склонился над ней, как брошенный любовник. Свет на крыльце горел, как она и оставила его включенным.

“Черт, электричества опять будет через край”, - пробормотала она, поднимаясь по цементной дорожке, сетуя на рост газона, за которым она просто не могла угнаться. Неопрятные стебли тянулись по потрескавшемуся камню и бетону, где она трудилась с каждым шагом.

Старею, Нина. Ваш храм в Ronnie's Fitness down ждет. Ты даже не потрудилась провести ни одной тренировки в Мастертоне на территории Квотермайл, когда была в Эдинбурге, ты, ленивая сука", - отчитала она себя. Вот почему ты пыхтишь, как локомотив, на своем чертовом пути!"

Наконец она добралась до лестницы, ведущей на крыльцо, и бросила свой чемодан на верхнюю площадку. Свет на крыльце слегка мерцал, доказывая, что ее забывчивость установить таймер во время ее отсутствия была связана со старой лампочкой. Не обращая внимания на жжение в ногах и облегчая дыхание, чтобы не обращать внимания на то, что она была немного не в форме, она решила пропустить последние три шага — успешно.

“Верно, у меня все еще есть то, что нужно”, - она улыбнулась сквозь судорожный вздох, отпирая входную дверь. Из старого величественного дома, который она купила несколько лет назад, с видом на Обан и его почти безмятежные голубые воды повеяло морозом.

Внутри было темно, даже при ярком свете дня. В ее доме никогда не было много света, в основном из-за окон, выходящих на юг и юго-запад. Они находились в стороне от большей части солнечного света в течение дня, в то время как в окнах, выходящих на восток и запад, свет был скрыт большими березами и рябинами.

Нине нравились тени. Она работала намного лучше в темноте, где ее мысли были заключены в затхлые рамки полумрака, заставляя ее чувствовать себя более далекой от истинной эпохи, в которую она жила. Будучи историком, она предпочитала окружать себя старыми вещами: антиквариатом, кодексами и бюро для хранения своих академических заметок, папок и бумаг. На самом деле, у Нины был ноутбук только потому, что современные средства связи и потребность в быстрых исследованиях заслуживали машины. Она предпочитала каракули собственной рукой и печатную машинку для создания информационных бюллетеней.

Когда она вошла в вестибюль, ее невольное размышление обратилось к метафорам ее существования. Как бы она ни ненавидела это, она не могла остановить это. Холодный воздух в доме, наряду с голыми деревянными полами, кое-где покрытыми старыми персидскими коврами, превратились в сравнение, прежде чем она смогла направить свои мысли на другие вещи. Одиночество, холод и темнота пропитали место, которое она называла домом, и Нина поймала себя на мысли, что действительно ли одиночество было тем, чего она желала всю оставшуюся жизнь.

Она сделала это сознательно. Не было нужды в партнере или домашнем животном. Свобода имела решающее значение, особенно для такого импульсивного человека, как она. Но если она не возражала против этого, почему эта мысль вообще возникла только потому, что тихий дом, который принял ее, больше походил на Сибирь, чем на Шангри-Ла?

Чтобы облегчить изгнание этих мрачных представлений, Нина с радостью включила свой iPod на какой-нибудь хороший и грязный хард-рок, пока ставила чайник на кухне.

“Сегодня никакого алкоголя. Сегодня никакого алкоголя, - повторила она вслух, готовя кофе. Алкоголь всегда делал ее эмоциональной, а с учетом того, что последние день или два были эмоциональными перьями отвержения и отсутствия, было неразумно пить вообще. За последние два месяца она не сделала никакой конкретной работы; она не писала диссертаций и нигде не читала лекций. По правде говоря, Нина устала. Не вечно уставшая, но на мгновение пресытившаяся своим призванием. Она до смерти работала над тем, что ей больше не нужно было пытаться делать хорошо, несмотря на то, что ей нравилось то, что она делала.

На этот раз черный кофе и слишком много сахара заменили хороший бурбон, когда она набирала номер на своем стационарном телефоне. Сегодня, подумала она, был неподходящий день для того, чтобы напиваться до бесчувствия, пока она просто не закончила этот день, потерпев неудачу в попытке повторить слишком много раз. Было довольно деморализующе сознавать, что ты ничего не добился накануне, особенно из-за собственного робкого сопротивления вещам, которые снижали производительность.

“Привет, Бенни? Это Нина Гулд”, - объявила она мужчине по телефону. “Послушай, не хочу тебя огорчать или что-то в этом роде, но могу я снова одолжить твою газонокосилку?”

Когда она торговалась со старым рыбаком по поводу его газонокосилки, в ее ухе прозвучал сигнал ожидания вызова.

“Бенни...” - сказала она, пытаясь спросить, может ли она перезвонить ему. Но старик, который обожал ее, не переставал болтать. Нина не могла позволить себе злить старого футбольного хулигана из Глазго 1960-х, иначе ей никогда не удалось бы подстричь газон.

Бип-бип

Бип-бип

“Послушай, Бенни, позволь мне перезвонить тебе через некоторое время, хорошо?” - быстро сказала она и быстро закончила разговор.

“Да?” - громко сказала она, отвечая на ожидающий звонок.

“Алло? Я ищу доктора Гулда?” спросил мужской голос.

“Это она”, - ответила Нина. “А вы кто?”

“Меня зовут доктор Барри Хупер, и я надеюсь, вы не возражаете, что я звоню вам домой, доктор Гулд, но я не смог дозвониться до вас по вашему мобильному телефону”, - сказал звонивший.

“О черт!” - Воскликнула Нина, вспомнив, что она еще не включила свой телефон после приезда домой. Ее сумочка была вне досягаемости, с которой мог справиться телефонный шнур.

“Прошу прощения?” он спросил.

“Нет, доктор Хупер, не волнуйтесь. Я просто вспомнила кое-что, что забыла сделать, вот и все ”, - сердечно объяснила она. “Чем я могу вам помочь?” - спросила она, вытягивая ногу. Пальцами ног она попыталась зацепить перевязь кошелька и подтянуть ее ближе, пока мужчина излагал свое дело.

“Моя жена работает в Лондонском архиве, и она направила меня к вам. У нас с коллегой на руках небольшая головоломка, и, я думаю, нам нужен опыт историка ”, - пояснил Барри.

Нина включила свой телефон и положила его на стол, куда один за другим поступали пропущенные вызовы, о которых говорил доктор. “И какова природа вашего затруднительного положения, доктор?”

“Я бы предпочел, чтобы мы поговорили лично, доктор Гулд”, - осторожно настаивал он. “Видите ли, я работаю в городском морге в районе Баркинга в Лондоне, и у нас может быть… мы думаем, что, возможно, наткнулись на что-то ... странное...”

Нина внимательно слушала, но когда в списке пропущенных звонков на ее телефоне появился номер Сэма, она отвлеклась.

11

Призыв к пробуждению

Сэм не мог уснуть третью ночь подряд. История с Ниной сильно беспокоила его, и, чтобы усугубить его страдания, у него не было возможности помириться с ней, поскольку она не отвечала на звонки. Он использовал первую бессонную ночь, чтобы завершить монтаж для своего репортажа о беспорядках для 15 канала, и отправил его на следующее утро.

С тех пор, однако, только личные подвиги заполняли ночь. Лежа в свете полной луны, которая время от времени выглядывала из-за медленно набегающих темных облаков, он не мог не думать о том, как она влияет на освещение и затемнение комнаты. Как и в его жизни в последнее время, Сэм понял, что светлые и темные последствия событий, какими бы они ни были, вышли из-под его контроля. Все, что он мог сделать, это задернуть шторы, но он, естественно, не мог контролировать то, что происходило в небе.

Ему нужно было поспать, но подобные мысли постоянно проникали в его подсознание, проникая сквозь ту завесу, которую Морфеусу удалось соткать. Это разрывало мягкую ткань сна, превращая его в ясное пробуждение еще раз с каждой новой идеей, лишая его возможности успокоиться. Надеясь, что Нина не была настолько зла на него, чтобы навсегда сохранить агрессивную патовую ситуацию, он воздержался от повторного звонка ей. Она, должно быть, бодрствовала в этот час, потому что была ночным животным, но если она до сих пор не ответила ни на один из его звонков, он воспринял это как четкий сигнал, что она не хочет разговаривать.

Сэм сел. Часы показывали, что уже три часа ночи, поэтому он отказался от виски и, как хороший мальчик, выпил чашку ромашкового чая. Он поморщился от слабости напитка с первого глотка, но он должен был быть начеку, и чай, как мы надеялись, успокоит его достаточно, чтобы принять несколько четких решений.

Светодиодный экран на его столе зловеще светился, на нем все еще было изображение исламского гонителя в стоп-кадре.

“Неудивительно, что я, блядь, не могу уснуть”, - прошипел он, водя мышкой по клавиатуре и закрывая проигрыватель. Мгновенное раздумье побудило его поставить чай и снова открыть проигрыватель. “Не могу поверить, что я делаю это”.

Снова и снова он просматривал клип, который был тайно записан поверх его отснятого материала. Как бы он ни ненавидел тошнотворное чувство, которое это ему приносило, Сэм чувствовал, что должен познакомиться с лицом, манерами и голосом этого человека. Местами в темноглазом злодее было что-то искренне дружелюбное, но Сэм также интуитивно уловил безошибочную враждебность прямо под поверхностью, ожидающую, когда ее спровоцируют.

Журналист одержимо перечитал статью, забыв об остатках своего чая. Одно было несомненно. Крайний срок истек без инцидентов, потому что, в отличие от общего согласия мужчин, которые требовали родов женщины, Сэму вообще не нужно было рожать. Очевидно, он не мог отказаться от нее, и он не собирался возвращаться в Лондон, чтобы попытаться спасти ее еще раз после ее менее чем благодарного ответа в прошлый раз.

Она в любом случае никогда бы не согласилась сопровождать его ко Всем Святыням у Башни, не говоря уже о том, чтобы ее вернули нападавшим. Сэм закурил, подпрыгнув от прикосновения меха к его икре.

“Господи, Бруич!” - пробормотал он, затягиваясь сигаретой, когда табак вспыхнул, осветив лицо Сэма оранжевым сиянием. “Ты хочешь довести меня до сердечного приступа?”

Внезапно тишину разорвал его рингтон, во второй раз отбросив Сэма назад. “Черт возьми!” - простонал он в отчаянии, когда резкий, повторяющийся тон раздражал его уши.

Я же тебе говорила, он услышал, как Нина сказала в его голове. Давным-давно она сказала ему, что он должен использовать любимую песню в качестве мелодии звонка, но он обнаружил, что тогда он не мог слышать, как звонит его телефон, или он предпочел бы слушать, а не отвечать на звонок.

Прежде чем Сэм смог дотянуться до освещенного экрана, чтобы увидеть, кто это был, он резко остановился. Внезапная тишина была оглушительной. Он посмотрел на часы. Было уже около 4 часов утра. На экране телефона не было ничего, кроме уведомления о личном номере. Бруич мурлыкал у ног Сэма. У него была новая вещь, которая могла сбить его с толку. Если бы это была Нина, там было бы хотя бы сообщение. На ее звонках должно было быть ее имя, а то, что она звонила с неизвестного номера, было крайне маловероятно.

Это был бы не Пердью, потому что у него и Сэма было более пяти разных устройств для связи. Гений-миллиардер разработал прототипы, которые он, наконец, усовершенствовал и построил специально для тех случаев, когда ему приходилось доставать Сэма в трудных ситуациях. Кроме них, Сэм на самом деле ни с кем не контактировал лично.

“Боже мой!” - воскликнул он, когда это поразило его ни с того ни с сего. “Чертов террорист!”

Так Сэм называл человека на экране, просто для удобства. Он знал, насколько крайне обвинительным и дискриминирующим было бы такое прозвище на публике, но он не мог не видеть следователя Талибов каждый раз, когда смотрел на этого человека. Сэм был убежден, и с секретным номером в это время утра это было бы безопасным предположением. И все же он ничего не мог с этим поделать. Он не мог перезвонить, да у него и не было никакого желания это делать.

“С таким же успехом я могу быть на службе — официально. Эй, Бруич?” сказал он своему коту, проводя свободной рукой по волосам. Кот спал. Сэм вздохнул: “Ублюдок”.

В тот же миг телефон снова загорелся своей какофонией. Сэм так встрепенулся, что его рука бросила устройство на стол с грохотом, который отправил Бруича в безопасное место по коридору. “Господи!” - закричал он, наконец-то устав от вторжения в его сфабрикованный покой. Он схватил телефон, на котором все еще не отображался номер звонившего, и заорал: “Что?”

Короткая пауза выявила фон из разговоров людей и окружающие шумы, ассоциирующиеся с офисом, но в четыре утра? Сэм нахмурился, на мгновение раскаиваясь в своей грубости.

“Сэм Клив?” - воскликнул женский голос. Судя по ее тону, она не столько спрашивала, сколько изумленно восклицала. “Сэм? Ты всегда так отвечаешь на звонки, дорогая?”

“Кто это?” - спросил он столь же сдержанно. Он был измотан, переживал из-за угрозы видеообращения и ее возможностей. Здесь было не место для вежливости, не в это время утра. Голос был смутно знаком, но он понятия не имел, с чего даже начать вспоминать.

“Приношу свои извинения за звонок в такой неурочный час”, - неубедительно извинилась она, - “но я знала, что вы не спите. Ты всегда вел ночной образ жизни, как и все мы, журналисты и репортеришки ”.

Сэма сразу осенило, и во рту у него остался еще более прогорклый привкус, чем до того, как он ответил на звонок. “Ян Харрис”, - заявил он.

“Молодец!” - приветствовала она, ее голос все еще раздражал его с той же силой, что и тогда, если не больше. “Я польщен, что вы так хорошо помните мой голос”.

“Как умирающий вспоминает крик мандрагоры”, - саркастически ответил Сэм.

“Веди себя хорошо сейчас, Сэм”, - предупредила она, “... потому что ты никогда не знаешь, какие боеприпасы у того, кого ты решил оскорбить”.

“На самом деле, я весьма удивлен, что ты вообще поняла значение оскорбления, но я полагаю, ты научилась смотреть на вещи трезво с тех пор, как я видел тебя в последний раз”, - отрезал он.

“О, я так и сделала”, - злорадно согласилась она, “но не только исследования делают репортера, как вы хорошо знаете. Поздравляю с Пулитцеровской премией, кстати. Даже если она досталась дорогой ценой.”

Сэм тяжело сглотнул, пытаясь сохранить самообладание, когда Ян упомянул о своей покойной невесте Патриции, которая была убита выстрелом в лицо прямо у него на глазах во время разоблачения картеля по торговле оружием. é

“Так жаль слышать о… Пэт ... Так ее звали?” Ян безжалостно наносил удары ножом.

“Оставь Триш в покое, Харрис. Ты даже не знал ее. Она была вдвое лучшим репортером, чем ты когда-либо будешь”, - парировал он.

“Это правда”, - согласился Ян, готовясь нанести еще один удар ниже пояса. “По-видимому, в нее даже дважды стреляли, верно? Я слышал, что половина ее красивого лица была начисто оторвана. Боже мой, бедная женщина — и вы смотрели?”

“Пошел ты, Харрис”, - усмехнулся он, его сердце бешено колотилось от ярости.

“Прямо перед тем, как ты повесишь трубку, дорогой, у меня есть для тебя предложение, на которое ты, возможно, захочешь взглянуть”, - быстро сказала она.

“Как всегда, тебе не хватает базовых навыков общения. Я сказал: "Пошел ты, Харрис’, ” прорычал Сэм и без колебаний швырнул свой телефон об стену. Она разлетелась на три части, которые разлетелись по радиусу вокруг дивана и двух журнальных столиков. Сэм чувствовал это глубоко внутри себя — переломный момент.

Он не чувствовал себя настолько опустошенным с тех пор, ну, с тех пор, как увидел, как любви всей его жизни снесло половину лица в нескольких метрах от того места, где он стоял, снимая это. Но учащенное дыхание и пот появились не из-за повторного переживания смерти Триш и даже не из-за напоминания о ней. Он потерял привязанность Нины, потому что не мог справиться с цепью событий, частью которых он решил стать. Все это, его ссора с Ниной, его затруднительное положение с нападавшими на неблагодарную сучку, которую он спас, Харрис, вновь появляющийся Бог знает по какой причине, — все это давило на Сэма беспрецедентным образом, он боялся, что рухнет.

Ему хотелось плакать. На самом деле, он почувствовал боль в груди, словно там застрял железный прут. Слезы просили выхода, но он отказался смириться и даже решил восстать против выпивки, которая обычно была его первым успокоительным средством. Сэму надоели его собственные слабости, хотя он и не мог больше ни секунды отрицать оказываемое на него давление. Дело было не в несчастье или неумелости. Речь шла о том, чтобы держаться подальше от дел, о которых он ничего не знал, полная противоположность тому, кем он был.

Натура Сэма вступила в битву со здравым смыслом, и обе стороны были обречены потерять больше, чем здоровую часть. Решающим, однако, было то, какие части каких граней он сохранит достаточно долго, чтобы оставаться в здравом уме.

* * *

Час спустя Сэм вышел из душа, чувствуя некоторую гордость за себя. Он не только не потянулся к алкоголю, но и сумел сформулировать какой-то план на следующий день или два. Потеря телефона в припадке ярости была для него на удивление легким делом, тем более что он не смог бы принимать звонки от этой сучки, Джен Харрис. Менее радостной мыслью было то, что теперь он не сможет связаться с Ниной, даже после того, как она успокоилась бы. Но в целом, это были хорошие вещи. Поскольку женщины не могли отвлечь его, он мог сосредоточить свое внимание на другой женщине, которая причиняла ему ад — пациентке № 1312 .

Самое меньшее, что, по его мнению, он мог сделать, это установить ее местонахождение на случай, если ему придется столкнуться с чем-то большим, чем он мог выдержать, на пути людей, которые ее ищут. В конце концов, Сэм Клив был не совсем неизвестен миру СМИ, и его, вероятно, можно было легко найти при наличии соответствующих ресурсов, которые, он был уверен, были у человека на видеоклипе.

“Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, эй, Бруич?” он пыхтел, пытаясь натянуть джинсы на наполовину мокрые бедра и задницу. “Лучше знать, где она, на случай, если они проявят творческий подход к своим угрозам. В любом случае, не похоже, что у меня сейчас много работы, верно?”

Большая оранжевая кошка просто смотрела на Сэма, свернувшегося калачиком на кровати своего хозяина, чтобы немного привести себя в порядок. Бруич, казалось, насмехался над отчаянной хваткой Сэма за разум, но в остальном он обращал внимание только на свои собственные потребности, как это делают кошки.

12

Экстренная процедура у короля Георга

После тайного прибытия Сэма в Баркинг он поселился в небольшом отеле типа "постель и завтрак", чтобы не привлекать к себе внимания, хотя был убежден, что лидер сомнительной группы убийц мог бы найти его, если бы захотел. На этот раз он приехал поездом, решив оставить ценные вещи, такие как фотографическое оборудование и автомобили, в безопасности своего дома. Все, что он хотел сделать, это найти неизвестную женщину для возможного воздействия, но когда Сэм прибыл в больницу Короля Георга, его встретил персонал, который вел себя, мягко говоря, странно.

Даже при входе казалось, что медсестринский персонал и охрана узнали его. Сэм неловко пожал плечами, пересекая вестибюль к лестнице, чтобы подняться в палату, где он в последний раз видел женщину. Странные взгляды и шепот задержались среди рутинно выполняемых обязанностей и объявлений, заставляя его чувствовать себя так, как будто он проник в тыл врага.

“Могу я вам помочь, мистер Клив?” - твердо спросил мужчина, когда Сэм перепрыгнул последнюю ступеньку на площадку третьего этажа. Он повернулся, ожидая увидеть услужливое выражение лица, но то, что увидел Сэм, не соответствовало его списку выражений. Будучи журналистом-расследователем, он развил в себе талант рассказывать, что скрывается за маской лица.

“Доктор...” - пропел Сэм, пытаясь вспомнить имя лечащего врача в тот день, - “Лин—?”

“Линдеманн”, - сообщил ему доктор. “Да, сэр. Чем мы обязаны вашему сегодняшнему визиту сюда?”

Сэм нахмурился. Доктор сталкивался с ним всего один раз, но, без сомнения, знал, кто он такой и зачем здесь. “На самом деле, как раз тот человек, которого я надеялся увидеть”, - уверенно сказал Сэм.

“Как так?” - резко спросил доктор, засовывая руки в карманы своего белого халата с притворным интересом.

“Леди, которую я приводил на днях”, - начал Сэм, но доктор не пожелал позволить ему продолжить свой вопрос.

“Ее выписали, сынок”, - объяснил он. “А теперь, если больше ничего нет, мне нужно позаботиться о пациентах”.

“Подожди”, - приказал Сэм, понижая тон. “Я не идиот. Очевидно, к настоящему времени она будет выписана. Все, что я хотел знать, это вернулась ли она к своей семье в Баркинге.”

“Вы имеете в виду людей, которые пытались ее убить”, - усмехнулся врач. “Это, мой друг, не твое дело. Вы даже не друг, не говоря уже о члене семьи, так что эта информация является частной. Добрый день.”

“Нет, нет”, - запротестовал Сэм. “Я проделал долгий путь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, доктор Линдеманн, и меньшее, что вы могли сделать, это заверить меня, что она в безопасности”.

“Я не ее чертова нянька, мистер Клив”, - прошипел он себе под нос, его глаза были прикованы к Сэму в том, что, казалось, было страхом разоблачения. “Пожалуйста, уходите сейчас. В путь. Я не отслеживаю людей, когда они покидают эту больницу. Моя работа не в том, чтобы протягивать им руки в большом плохом мире. И если они решат уйти из-за какой-нибудь канализационной утечки в своей жизни, это их выбор. А теперь, хорошего вам дня ”.

Не говоря больше ни слова, доктор Линдеманн протиснулся мимо плеча Сэма и поспешил к посту медсестры, чтобы забрать папку у ожидавшей его сестры. “Боже!” - Сказал Сэм в изумлении, когда мужчина отошел от него. “Я надеюсь, что я никогда не заболею здесь. Мудак.” Что его больше всего раздражало в изменении поведения доктора, так это то, как он подчеркивал определенные слова, чтобы скрыть больше презрения за своим сарказмом. Но когда Сэм повернулся, чтобы спуститься по лестнице, интонация некоторых слов доктора стала понятной.

По лестнице поднимались мужчина и женщина, выглядевшие отнюдь не дружелюбно. Наблюдательность Сэма помогла ему разгадать их шараду как пары. Они держались за руки, но их глаза были устремлены прямо на него, а под их куртками Сэм увидел безошибочно узнаваемую выпуклость пистолета.

Они пристегнуты?он задумался. Что еще сказал доктор? Что, черт возьми, он сказал? Держась за руки, и...?

Он притворился, что ничего не знает, проходя мимо них по ступенькам и направляясь вниз мимо лифтов. В зеркалах приоткрытых дверей лифта он мог видеть, как они разворачиваются на каблуках, чтобы следовать за ним. Сэм знал, что мудак в белом халате на самом деле пытался защитить его. Он поспешил, не будучи слишком заметным, решив держаться подальше от лифтов, чтобы не позволить преследователям заманить его в ловушку внутри. Такое кратковременное уединение может оказаться смертельно опасным.

Пара следовала за Сэмом с такой же незаметностью, по-прежнему держась за руки.

“Хм, это совсем не жутко”, - пробормотал Сэм, когда заметил. Тем не менее, он упорствовал в своем притворном невежестве и направился к главной стойке регистрации, той, где была зона ожидания с большим количеством людей. Исходя из бесчисленного предыдущего опыта, Сэм считал, что он был бы в безопасности, если бы оставался на публике, среди множества людей, под наблюдением камер. В его голове крутились слова, которые доктор сказал как-то забавно, чтобы предупредить его. Что-то насчет дерьмового выхода, подумал он. Нет, подождите. Это было что-то вроде дренажной трубы?

Он не мог вспомнить точное направление, в котором были сказаны слова этого человека, но пока он был в центре оживленной утренней суеты, он мог потратить время, чтобы вспомнить это. Сэм не хотел садиться. Если бы он это сделал, пара, выслеживающая его, могла бы присоединиться к нему и познакомить его с любым коварным средством расправы — стволом пистолета под пальто, выкидным лезвием в почку, даже с хорошо размещенным шприцем для подкожных инъекций с поршнем, загоняющим воздух в его яремную вену.

“Доброе утро, сэр”, - поприветствовала секретарша. Сэм улыбнулся, но он больше походил на душевнобольного, страдающего диареей, его лоб блестел от капель пота в свете проникающего дневного света. “Могу я вам помочь?”

Сэм был немного взбешен тем, как леди предложила свою помощь. Очевидно, она думала, что он по какой-то причине признается в этом, потому что в ее голосе звучало искреннее сочувствие. Он выдавил отчаянное предложение. “Я ищу пациента”.

“О!” - ответила она, полностью удивленная тем, что красивый мужчина перед ней не испытывал ужасной боли, как предполагало его лицо. “Имя?”

Сэм понятия не имел, на кого зарегистрирован пациент № 1312, но он воспользовался раздвижными дверями за регистратурой, чтобы следить за двумя людьми, преследующими его. Ему пришлось быстро соображать. “Эм, моя жена. Я ищу свою жену. Они позвонили, чтобы сказать, что ее приняли.”

Дружелюбный администратор медленно кивнул, проявляя к нему огромное терпение. “Хорошо? И как ее зовут, сэр?”

Сэм колебался, поглощенный изображением в отражении стекла. “Сэр?” - повторила она. Сильный запах духов окутал их, когда женщина из пары приблизилась с широкой улыбкой.

“Может быть, я смогу помочь”, - сказала она секретарю в приемной, обвивая рукой бицепс Сэма с очаровательной волей. “Это мой брат, мисс. Видите ли, он немного шокирован”, - объяснила она. Ее голос стал мягким и жалостливым, когда она объясняла даме за стойкой: “Его жена скончалась этим утром, и я думаю, он еще не может осознать это неверие. Я уверен, вы понимаете.”

Сэм уставился на нее, когда она без особых усилий продала ложь. “О, но, конечно, я хочу. Я так сожалею о вашей потере”, - посочувствовала секретарша в приемной.

Сэму пришлось подумать. Он должен был сделать это правильно, и он должен был сделать это быстро.

“Где у вас мужской туалет, пожалуйста? Я должен мочиться, как осел”, - спросил он, добавив свое грубое замечание, чтобы казаться более неуравновешенным.

“Я возьму его, Соня”, - вмешался напарник женщины, выглядевший так же убедительно, как и она сама. “А потом нам нужно идти, хорошо?”

“Безусловно”, - согласилась она и похлопала портье по руке, чтобы подтвердить свою роль. “Я подожду здесь”, - сказала она, глядя прямо на Сэма, доставая предмет из-под куртки, - “с этой доброй леди, пока вы оба не вернетесь”.

Это было сообщение, которое Сэм получил громко и ясно, но он, честно говоря, не хотел брать на себя ответственность за безопасность персонала. В отличие от его обычной самоотверженности, Сэм чувствовал, что этот раз будет последним, если он не начнет заботиться о себе сам. Его план был прост. В мужском туалете он одолеет наемного убийцу и сбежит. Как, он еще не знал.

“Тогда давай”, - пожаловался он с насмешкой. “У меня нет времени на весь чертов день”.

Приближаясь к стерильно-белой вони туалетов с нетерпеливым убийцей, дышащим ему в затылок, слова доктора сразу пришли к Сэму. Утечка из канализации! И теперь это имело смысл. Справа от туалетных кабинок дверь была огорожена пластиковой лентой безопасности, сопровождаемой небольшой печатной табличкой, грубо напечатанной одним из сотрудников администрации.

Вход воспрещен.

Ремонт сантехники.

Приносим извинения за доставленные неудобства

* * *

Сэм убедился, что его злобный охранник не видел, как он тщательно изучает параметры комнаты, измеряя расстояние до двери для посторонних.

“Умный ход, Клив”, - сказал мужчина Сэму с сильным акцентом, который Сэм вообще не мог определить. “Но вы и так потратили слишком много нашего времени этим утром”.

Как и было предсказано, он потянул за рукоятку пистолета у своего короткого ребра, давая Сэму зеленый свет для нанесения удара. Покрытый шрамами и мускулистый журналист был на удивление сильным противником для тренированного бойца, но в конечном счете Сэму не хватило подготовки и точности дотошного убийцы. При виде оружия этого человека Сэм инстинктивно сделал то, чему его когда-то научил бывший телохранитель Пердью, Калисто. Он не пытался отобрать пистолет у нападавшего, но вместо этого нанес сильный удар в предплечье мужчины, державшего пистолет, эффективно сломав ему лучевую кость.

“Господи!” - закричал мужчина, когда его рука разжалась, чтобы нечаянно выпустить пистолет. Другой рукой он схватился за свое предплечье, рефлекторно, о чем впоследствии пожалел. Мгновенно отреагировав на свое ранение, он наклонился вперед, и правое колено Сэма уперлось ему в подбородок. Когда убийца отшатнулся, Сэм схватил свое огнестрельное оружие и направился прямо к двери. Но нападавший настиг его прежде, чем он смог дотянуться до дверной ручки, сильно ударив Сэма кулаком в позвоночник. Сэм с воплем рухнул на пол, не в силах пошевелить левой ногой из-за повреждения нерва, полученного при ударе. Этот человек был не из тех, с кем Сэм мог сражаться врукопашную, понял он.

Огнестрельное оружие не было похоже ни на что, что он когда-либо использовал или даже видел раньше. У него не было предохранителя и спускового крючка.

“Что за черт...?” Сэм застонал.

“Не играй с игрушками, с которыми не можешь справиться, Клив”, - прорычал нападавший, вытаскивая из кармана маленькое устройство. Сэм понятия не имел, в чем заключалась сделка с пистолетом, знал только, что надпись на его рукояти гласила: Бафомет X , сделанная из чего-то похожего на необработанную слоновую кость. Это было все, что Сэм смог увидеть, прежде чем предмет взорвался у него в руке, погрузив его в бурлящий ад жары и забвения.

13

Тайны в тумане

За личные средства доктора Хупера и доктора Виктора Нина вылетела ранним рейсом на следующий день в Лондон. Двое коллег попросили историка не разглашать никакой информации, которую они ей предоставили, включая причины ее поездки — по крайней мере, до тех пор, пока они не выяснят, с чем или кем они имеют дело.

Нина была рада отвлечься, потому что чувствовала, что отношения между ней и Сэмом без необходимости ослабевают, поскольку он, по-видимому, отказывался включать свой телефон. Получив от него многочисленные уведомления о пропущенных звонках, Нина попыталась перезвонить, чтобы помириться. Обнаружив, что его номер недоступен, она почувствовала что-то среднее между гневом и грустью, но разыграла недоумение прямо посередине.

Похоже, такая небольшая размолвка между ними теперь становилась основой для игр разума, поскольку непредсказуемые реакции Сэм заставили ее усомниться в их близости. Почему он звонил ей так много раз, зная, что она не могла ответить во время путешествия? Конечно, он не был бы настолько инфантильным, чтобы рассматривать ее безответственность как линию на земле, выбирающую войну?

Он был более умен, более логично мыслящий, чем это. Но она решила, что отсутствие его включенного телефона дало ей какой-то намек на их рушащиеся отношения. По крайней мере, день или два работы в Англии, вдали от Сэма, отвлекли бы ее эмоции от необъяснимой перемены в поведении ее друга. Нина взяла такси до Апни-лейн, но это не спасло ее от намокания темных локонов под постоянным моросящим дождем, который окутывал здания и машины. Из окна такси весь мир выглядел как город-призрак, а пешеходы, движущиеся по тротуару, выглядели как потерянные души, блуждающие.

Нине стало интересно, на что могли наткнуться два медицинских эксперта, что заслуживало ее внимания и опыта, особенно просьба быть максимально осторожными. Чего она, однако, не ожидала с нетерпением, так это увидеть трупы, особенно после того, как судебно-медицинский эксперт по телефону раскрыл причину их смерти.

Я не знаю, смогу ли я справиться с искалеченными трупами. Не сегодня. Именно это слово он использовал. Искалеченный. Господи! думала она, когда ее такси остановилось перед современным общественным моргом. Сквозь белую туманную завесу она смогла прочитать название — Общественный морг Нирваны. “Нирвана. Это смехотворно, - пробормотала она, передавая водителю его гонорар в виде тонко свернутой банкноты. “Спасибо”. Нина вышла из машины, едва способная видеть в нескольких метрах перед собой. Напрягая зрение, чтобы посмотреть, куда она направляется, Нина понятия не имела, как выглядит ее окружение, за исключением ворот из колючей проволоки, прикрепленных к ржавому знаку, который обозначал парковочную зону справа от нее.

В своем богатом воображении она представила спотыкающиеся фигуры ходячих мертвецов, появляющихся из тумана вокруг нее. При этой мысли она ускорила шаг к главному входу. Да, и ты идешь навстречу мертвым людям, ты знал?она дразнила себя.

Из ниоткуда до ее ушей донесся оглушительный скрежет металла о металл. Она исходила из белого мрака, врываясь в мирную обстановку с резким щелчком, который напугал Нину почти до смерти.

“Иисус Христос!” - в ужасе завизжала она, ее колени подогнулись от ужасного звука, который, казалось, доносился со всех сторон. Она качнулась вбок в своей физической реакции на испуг, вывихнув лодыжку между бетонной плитой дорожки и ухоженным газоном, прилегающим к ней. Громкий треск подтвердил ее боль, когда она упала на мокрую траву.

Руки появились из белизны, хватая ее, и Нина почувствовала, как ее сердце взорвалось от страха, когда вокруг нее появились темные фигуры. Онемев от ужаса, она вскоре поняла, что это не банда лондонских зомби пыталась разорвать ее на части, а сотрудники морга пытались помочь ей подняться.

“Не наступайте на эту ногу, мисс”, - посоветовал молодой человек, прижимая ее к своему телу. Женщина-ассистент поднимала дорожную сумку Нины, а другой мужчина, старше и более уважаемый, осторожно взял ее за другую руку, чтобы облегчить нагрузку на лодыжку.

“Мне так жаль, доктор Гулд”, - извинился он, когда они помогали Нине войти. “Боюсь, вы стали жертвой старого Восьмидесятивосьмилетнего черного, товарного поезда, перевозившего уголь на линии за зданием здесь. Поднимает настоящий шум.” Он тяжело вздохнул, глядя на лужайку. “Цемент влажный и немного приподнят. У посетителей, которые не знают этого места, всегда возникают проблемы, а туман всегда усугубляет ситуацию ”.

“Все в порядке, доктор”, - простонала она. “Доктор Хупер, верно?”

“Да, мадам”, - наконец улыбнулся он, когда они помогли Нине пройти мимо старой стойки администратора и ее регистратур, холодной пустой стены с предупреждающими знаками, правилами опасности и несколькими бессмысленными старыми плакатами, призывающими к борьбе с курением и наркотиками. “О, это старая приемная”, - объяснил доктор Барри Хупер. “Новое крыло гораздо более приятное и профессиональное. Мы пользуемся этим входом только для, ну, - он застенчиво улыбнулся и опустил голову, - ну, вы знаете, для клиентов.

Нине пришлось улыбнуться. “Да, я понимаю, доктор Хупер. Должно быть, я единственный живой, кто когда-либо прошел через это — и я не намерен оставаться ради призового жилья, да будет вам известно.” Дежурный персонал испытал облегчение от того, что у приглашенного эксперта было чувство юмора, такое же мрачное и непримиримое, как у них самих. Со смешком они провели Нину в кабинет доктора Барри и доктора Виктора, усадив ее в шикарное кожаное кресло доктора Барри.

“Приложи немного льда к этому, Лиам”, - приказал он одному из смертников, указывая на лодыжку Нины после того, как помог ей снять ботинок.

“Это звучит несколько тревожно, ” заметила Нина, “ знаешь, учитывая, где мы находимся и все такое”.

Барри хихикнул, качая головой. “Я просто надеюсь, что эта травма не настолько серьезна, чтобы нам пришлось отвезти вас в больницу Короля Георга или Баркинга”, - сказал он, морщась при виде слегка распухшего сустава посетителя. Он поймал взгляд Нины, с любопытством осматривающей стальные столы в главном зале. Он значительно понизил громкость своего голоса, прежде чем пояснить: “О, людей, на которых я просил вас взглянуть, там нет, доктор Гулд. Поскольку все знаки на них идентичны, я полагаю, вам нужно увидеть только один из них.”

“О Боже, да”, - мгновенно согласилась она.

“Мы храним их”, - сначала он огляделся, проверяя, есть ли кто-нибудь в пределах слышимости, - “где-нибудь в другом месте” .

Девятый кивнул в знак подтверждения и ответил таким же таинственным тоном: “И это потому, что ты считаешь, что в них есть что-то ... особенное ...?”

“Да, мэм”, - искренне подтвердил он. “Видите ли, в мусульманской традиции эти умершие мужчины были бы собраны своими семьями так быстро, что у вас закружилась бы голова. Они предпочитают лично заниматься погребальными обрядами и тому подобным, понимаете?”

“Да”, - ответила она.

“Но они были здесь большую часть рабочей недели и все еще — ничего”, - сообщил он Нине, выглядя должным образом подозрительным по этому поводу. “Почему? Их отпечатки пальцев ничего не дали, кроме записей об одном имени в том, что, по-видимому, является конфиденциальным файлом в Министерстве внутренних дел. Тот факт, что никто не претендовал на них, говорит нам о том, что мы имеем дело с чем-то незаконным, понимаете, с точки зрения национальной безопасности? ”

“Похоже на то”, - согласилась Нина. “Покажите мне символ, о котором вы говорили, когда мы говорили в последний раз, доктор. Я просто надеюсь, что смогу ее идентифицировать ”.

Она поставила свой ноутбук на его стол, а сумку положила на другой стул. Ее нога пульсировала от боли и холода, но Нина хотела удовлетворить свое любопытство, и если дело дойдет до чего-то незначительного, она будет только рада отправиться домой как можно скорее.

“Сможете ли вы наступить на эту ногу?” он спросил.

“Вот, доктор Гулд”, - сказала ассистентка, передавая Нине две таблетки обезболивающего и делая компресс, как будто это было одолжение для вечеринки. “Я надеюсь, у вас высокий болевой порог?”

Нина закатила глаза и вздохнула, проглатывая таблетки. “Да, знаю, но не так высоко, как люди, которые ютятся здесь, в вашем заведении, поэтому, пожалуйста, любите, будьте нежны”.

Под общий веселый гогот персонала девушка осторожно приложила пакет со льдом к лодыжке Нины. Историк съежилась и плотно сжала губы, как она делала со своими глазами. Она пыталась не закричать, заглушая крик в горле и не позволяя ему сорваться с губ. Ее руки вцепились в спинку стула.

“Мне жаль, доктор Гулд”, - сокрушенно извинилась девушка. “Еще всего несколько секунд. Доктор Хупер, я думаю, что она растянута, но, по крайней мере, не сломана”.

* * *

Несколько минут спустя подействовали обезболивающие, и Нина призналась, что чувствует себя достаточно одурманенной, чтобы забраться на стол для бальзамирования и станцевать стриптиз. Доктор Хупер и его сменный персонал наслаждались ее обществом и ее подшучиванием, поэтому неудивительно, что вся эта история со случайным визитом историка вскоре переросла в нечто вроде светской тусовки.

Когда доктор Виктор прибыл, его быстро представили и проинформировали о предыдущих событиях. С кусочком сырного бублика, все еще застрявшим в уголке рта, он пожал Нине руку, прежде чем положить маленький кусочек за щеку, чтобы заговорить. “Приятно познакомиться с вами, доктор Гулд. Вас очень рекомендовали.”

“О, это приятно слышать”, - скромно ответила она, воздержавшись от упоминания о том, что быть выдвинутой какой-то дамой из архивного бюро вряд ли было достойно самолюбия. “Я думаю, лекарство, которое мне дала Аня, будет сдерживать боль достаточно долго, чтобы увидеть отметину на человеке, которого ты ... содержишь”.

“Да, да, пожалуйста”, - пригласил доктор Глен Виктор, протягивая руку Нине, чтобы поддержать большую часть ее веса. “Пойдем, Барри!” - крикнул он своему коллеге и бросил суровый взгляд на стажеров дневной смены. “Вы, ребята, держите оборону, пока мы не вернемся, хорошо?”

14

Знакомство с мертвыми

Барри и Глен вели себя как галантные дураки, чрезмерно усердствуя в умиротворении хорошенькой миниатюрной исторички с хриплым голосом. Они явно соперничали за ее внимание, каждый пытался казаться более ответственным, чем другой, что Нина находила крайне забавным. Однако, среди всех милых мужских поединков, все, о чем она могла думать, было мертвое тело, которое она собиралась увидеть.

Окружающая обстановка тоже не помогла ей почувствовать себя лучше. Из великолепных, модернизированных частей морга, в которых она провела последние два часа, путь туда, где хранились восемь трупов, был совершенно противоположным. В задней части новой части здания два врача сопроводили ее в меньшие коридоры того, что, по-видимому, было более старой частью первого здания, построенного десятилетия назад.

“Холодно”, - заметила она. Оба мужчины вскочили, чтобы снять пальто, но Нина остановила их. “Я имел в виду атмосферу, не столько температуру, джентльмены. Здесь ужасно жутко. Это даже пахнет по-другому ”.

“Это, должно быть, запах жидкости для бальзамирования”, - гордо объяснил Глен, звуча так, будто он даже немного хвастался. Конечно, его напарник также раздобыл кое-какую информацию для Нины.

“Формальдегид, метанол и некоторые чистящие средства, такие как аммиак”, - добавил он. “Возможно, это место старое и обветшалое с этой стороны, но нам все еще нужно поддерживать гигиену полов и мертвые вещи мертвыми, ты знаешь”.

Оба, Нина и Глен, уставились на сбитого с толку доктора Барри Хупера. Их лица были искажены изумлением и порицанием от жутких слов этого человека. Нина выглядела явно выбитой из колеи, в то время как лицо Глена выражало озадаченную хмурость, которая едва сдерживала приступ смеха над неуклюжей эякуляцией Барри.

“Что?” Невинно спросил Барри.

“Ничего”, - ответила Нина, все еще потрясенная. “Просто мысль о том, чтобы сохранять мертвые вещи мертвыми , пока мы направляемся в мрачную темноту холодного цементного здания, чтобы посмотреть на труп… это многовато для такого новичка, как я, доктор.”

Внезапно до Барри дошло, что он, возможно, неправильно подобрал слова. Он ахнул: “О, Боже мой! Мне жаль! Я не понимал, как жутко это звучит, моя дорогая.”

“Идиот”, - пробормотал Глен, качая головой.

Они продолжили путь по примыкающему коридору к компактному лабиринту старых складских помещений и холодильных установок, которые занимали большую часть комнат. Глаза Нины осмотрели сводчатый коридор со слабым освещением и пузырящейся зеленой краской на масляной основе, которая подчеркивала гнилость серых стен под ней. Ее ноздри ощутили резкий запах химикатов, который, по-видимому, никак не повлиял на чувства двух сопровождавших ее мужчин.

Спасибо, блядь, за обезболивающее, подумала она, когда холодное дуновение воздуха проникло из комнаты, в которую они вошли. Никогда не думал, что быть под кайфом, как воздушный змей, будет полезно и для психики.

“Вот они”, - объявил Глен.

“О, сладкий Иисус”, - прошептала Нина в ужасном предчувствии.

Перед ними на трех столах громоздилась гора белой хлопчатобумажной ткани. Барри закрыл за ними дверь, чтобы сохранить температуру в холодильнике. Холод, который почувствовала Нина, пробрался далеко за пределы ее кожи, когда она поняла, что под простынями ее ждут искалеченные тела восьми мужчин.

“Просто покажи ей одну, Глен”, - предложил Барри. “У нее нет причин видеть их все. Это просто символ ”.

Отчаянно пытаясь изменить их мнение о том, показывать ли ей мертвеца, Нина спросила: “Вы уверены, что не смогли найти этот символ где-нибудь в Интернете? Существуют сотни сайтов, которые могут помочь вам узнать, что это такое.”

“Мы проверили, доктор Гулд”, - авторитетно вмешался Глен. “Не думаете ли вы, что мы предпочли бы сохранить наши с трудом заработанные деньги и исследовать это сами, вместо того, чтобы обращаться к такому эксперту, как вы?”

Барри поморщился от резкого заявления своего коллеги, но Нина поняла, что он имел в виду. Она глубоко вздохнула и кивнула, показывая жестом свою неохотную готовность.

При приближении Нина втайне молилась, чтобы ее медицинское опьянение не подвело ее до того, как с нее снимут простыню. Ее сердце бешено заколотилось, когда Глен откинул покрывало, сказав “Не волнуйся, он полностью одет”, как будто от этого стало бы лучше. Нина невольно вскрикнула, когда увидела, как сквозь прорехи на его рубашке проглядывают торчащие ребра сломанного мужчины. У Глена хватило здравого смысла прикрыть свое разбитое лицо ради нее. Барри быстро отвлек перепуганную Нину, указав на татуировку мужчины, расположенную на его левом бедре. “Смотрите, доктор Гулд! Вот на что это похоже ”.

Нина прищурилась. Глен наклонился и прошептал, как будто боялся пробудить тему от его вечного сна. “Это Темплар, верно? Верно?”

“Подожди, дай мне секунду”, - слегка огрызнулась Нина, нетерпимая к его настойчивости, когда она пыталась разобраться в причудливом браке между древним Иерусалимом и современным Лондоном. Глен немедленно отступил и занял свое место рядом с Барри. Двое обменялись взглядами в тишине, пока Нина внимательно изучала знак.

“Красный крест, безусловно, напоминает оригинальные знаки тамплиеров”, - заметила Нина, нахмурившись, пытаясь разгадать формулировку с помощью увеличительного стекла. “Но лозунг не совсем правильный”. Она повернулась к двум врачам. “У них у всех одинаковая работа или это просто неудачное исследование, имитированное татуировщиком, которому нужны были деньги на травку?”

“Я немного увлекаюсь теологией, доктор Гулд”, - хвастливо заверил ее Глен. “Я обнаружил, что в надписи вокруг этих мальтийских крестов не хватало полного "Sigillum Militum Xpisti" , и именно поэтому мы не были уверены, имеет ли это отношение к ордену”.

“Да”, - согласилась она, опираясь на край стола, чтобы перенести часть своего веса с больной лодыжки. “Так называемые солдаты здесь, похоже, потеряли своего Христа в надписи”.

Глен, в восторге от того, что потрясающая женщина подтвердила его подозрения и то, что он был прав насчет лозунга, в своем рвении слегка подтолкнул своего коллегу. Барри чуть не свалился с ног. Раздраженный злорадством Глена, он рявкнул: “Да, да, мы все видим, как хорошо ты уже разбираешься в кровавых делах тамплиеров!”

Не обращая внимания на их мальчишеское соперничество, Нина спросила: “И ты говоришь, что у всех них абсолютно одинаковый символ, без имени Христа?”

“Да, мэм”, - подтвердил Глен. “Они все совершенно одинаковые, но на разных частях их тел”.

“Кстати, это не мальтийские кресты, доктор Виктор”, - твердо сообщила она Глену. “Правильный термин для этого конкретного рисунка - крестовый рисунок. ”

Барри решил не насмехаться над исключительной ошибкой своего коллеги. Несколько секунд они втроем молча стояли в холодной, вонючей камере, размышляя. Барри и Глен с тревогой ждали от Нины теории, но то, что она в конце концов сказала, было не тем, чего они ожидали.

“Отметили ли вы в своих отчетах местоположение метки каждого человека?” она спросила.

“Это важно? Мы просто хотим знать, является ли это отклонение значительным. Вот и все, ” объяснил Глен. Нина крепко схватила его за предплечье и устремила на него свой смертоносный взгляд темных глаз. “Доктор Виктор, отнеситесь ко мне с пониманием, и я не буду брать дополнительную плату за дополнительное обследование, которое я хочу провести”.

“Что ж, в таком случае, - поспешно согласился он, - вы хотели бы увидеть отчеты или тела?”

“Я бы предпочла спрятать бумагу, я думаю”, - ответила она, на этот раз менее брезгливо. “Вы говорите, у этих людей не было ближайших родственников, с которыми вы могли бы связаться?”

“Все неправильные цифры”, - доложил Барри. “Ни у одного мужчины здесь не было семьи”.

Темные глаза Нины изучали цемент и плитку на полу, как всегда, когда она пыталась решить головоломку, которая скрывала факты на виду. Наконец она посмотрела на них, ее лицо озарилось пониманием. “Может быть, они были семьей”.

“Что ты имеешь в виду?” Глен нахмурился.

“Может быть, все мужчины здесь - часть семьи, и некому их забрать”, - она пожала плечами. “А как насчет их имен? Какие заявления на одно имя вы получили из Министерства внутренних дел?”

“Просто странные имена, судя по их отпечаткам пальцев”, - пожал плечами Глен.

“Странно?” - спросила она. “Нравится?”

“Я не эксперт в других языках, но, согласно имеющимся записям, все эти люди названы в честь элементов”, - сообщил он как ни в чем не бывало. Не только его беспечные манеры, но и информация, которую он предоставил, немедленно привлекла внимание Нины.

“Простите? Что? Они названы в честь элементов? Что, как земля, вода, огонь и воздух? ” спросила она, чувствуя себя заинтригованной.

Глен, казалось, совершенно не удивился его заявлениям и спокойно ответил Нине, как будто она только что попросила его передать соль. “Нет, элементы периодической таблицы”.

Барри выглядел таким же сбитым с толку, как и Нина, и они вдвоем тесно прижались друг к другу, когда подошли ближе к Глену с невероятно очарованным видом. “О, конечно, как глупо с моей стороны”, - сказала она. “Естественно”.

Наконец, Глен заметил, как были поражены его товарищи тем, что, как он забыл, не было общедоступной информацией или обычной практикой. Внезапно рассмеявшись, он потерял свою серьезность и решил объяснить. “Мне жаль. Просто я был настолько завален информацией из этих записей с тех пор, как эти парни пришли на обработку, что я забыл, что не все просто примут это. Бог свидетель, у меня были бессонные ночи из-за этого, когда я впервые узнал подробности.”

“Я так понимаю, вы также записали имена?” Спросила Нина.

“Я сделал. Пойдем, я принесу тебе папки, ” сказал Глен и направился к двери, в то время как Барри помогал Нине, когда она слегка наступала на больную лодыжку.

“Вы все еще не пришли к выводу, что эти татуировки на самом деле тамплиерские по своей природе, мадам”, - напомнил Барри Нине, когда они ковыляли обратно в более цивилизованную часть морга.

“Доктор Виктор совершенно прав, доктор Хупер”, - ответила она. “Я не могу найти ничего, что могло бы опровергнуть влияние доктрины рыцарей-тамплиеров, но пока я не смогу разгадать имена каждого вместе с положением метки на каждом теле .... мы надеемся, что только эта коннотация могла бы точно прояснить, почему имя Христа отсутствует в надписи. Только тогда я смогу попытаться исследовать надлежащие линии для определения реальной идентичности ордена, к которому принадлежат эти люди ”.

“Вы сказали, бесплатно”, - сказал Глен из-за спины Нины и Барри, просто чтобы убедиться, что ему не придется платить ей за все дополнительные исследования.

“Да, доктор Виктор. Бесплатно”, - воскликнула она с весельем. Нина игриво прошептала на ухо Барри: “Ему повезло, что я при деньгах и одновременно любопытна”.

Двое мужчин расхохотались вместе с Ниной, когда они втроем вошли в главную смотровую комнату, направляясь в офис.

“Почти время снова начинать”, - сказал Барри, когда они проходили мимо настенных часов.

“Да, и у меня сегодня вечером свидание с Сэрел и кием”, - сказал Глен. На вопросительные взгляды он пояснил. “Голландец в пабе хвастался, что может обыграть меня в снукер. Ha! Как будто он вообще знает, как правильно держать чертову палку.”

“Однако мне придется занять ваш кабинет еще немного, доктор”, - попросила Нина - рассказала Глену. “Чтобы просмотреть записи и получить необходимую мне информацию”.

“Конечно. Нет проблем”, - ответил он. “Барри, ты тоже останешься?”

“Эм”, - заикаясь, пробормотал Барри, его руки нервно шарили в карманах. “Моя жена убьет меня, если я опоздаю еще раз. Кроме того, она нашла нам доктора Гулда, так что я не хочу злить старую птицу так скоро после оказанной услуги.”

“Это правда, приятель”, - согласился Глен, избавляясь от своего белого халата. “Слава Богу, день был довольно спокойным. Доктор Гулд, я скажу охране, что вы здесь, чтобы помочь мне с оформлением документов, чтобы они знали, что вы здесь. Хорошо?”

“Отлично, спасибо”, - улыбнулась Нина, садясь. “Слушай, перед пересменкой, не мог бы ты попросить у Ани еще тех волшебных таблеток? Я боюсь, что сегодня моя трезвость идет рука об руку с болью ”.

“Конечно”, - рассмеялся Глен. Десять минут спустя Нина оказалась одна в административном кабинете судмедэкспертов с большим количеством кофе и навязчиво тихим зомби-домом, в котором ей не нравилось находиться.

15

Джинн Пердью

Бильдербергская конференция всегда была как бы вторым домом для старого Пердью, но на этот раз она казалась немного враждебной. Возможно, это было потому, что до недавнего времени он был изгнан, отвергнут, ему угрожали и его преследовали сторонники большинства богатых и безумных, которые ежегодно посещали эксклюзивное собрание. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но только из-за статуса, а не богатства. Большинство приглашенных участников были людьми, хорошо осведомленными о гении Дэвида Пердью, его стратегическом мастерстве в бизнесе и, в последнее время, о его стойком неповиновении тем, кто хотел, чтобы он носил их короны. Все они знали о его адском перевороте в ордене Черного Солнца, после того как организация непреднамеренно назначила его Ренатусом (лидером).

Конечно, это была беспрецедентная демонстрация господства Дэвида Пердью над орденом, который держал в руках самый опасный скипетр, даже при дворе Бильдербергской конференции. Это обеспечило Пердью одну из двух репутаций среди магнатов, членов королевской семьи и сверхбогатых пиявок, приглашенных на тайную встречу — предателя или мессию.

Его способность свергать почти непобедимые группировки с помощью своей свободной воли и исключительного гения запугала большую часть здешней элиты, но остальные сочли его перебежчиком, воплощением великого монарха Нового мирового порядка, который в наглости решил растоптать собственную корону.

Посмотри на них, думал он, наблюдая, как королевы и нефтяные бароны объединяются, чтобы решить судьбу честных тружеников, которые им служили. Организация уничтожения людей, которые делают вас тем, кто вы есть. Посмотрите на их скромные маски, пытающиеся уничтожить население планеты, чтобы править кровью и деньгами. Иисус! Они ничем не лучше Высшего командования СС, и вот они пытаются по какой-то причине выдать свое глобальное зло за простую финансовую встречу.

“Мистер Пердью, почему ты сидишь здесь в полном одиночестве? ” женский голос нарушил ход мыслей Пердью.

Он повернулся, чтобы посмотреть, кто это был, оставив глоток шампанского, которым собирался насладиться. Красивая темноволосая женщина понравилась глазам Пердью. Ее губы были толстыми, влажными от клубники, которую она только что сосала из-под плодоножки. Подобно арабской королеве, ее мерцающие темные глаза околдовали его. Только однажды до этого он имел удовольствие быть таким милым рабом, но он не мог думать о Нине в такой момент, как этот.

“Привет”, - он улыбнулся, излучая свое фирменное очарование плейбоя. “Пожалуйста, скажи мне, что я тебя знаю”.

“Ты меня знаешь”, - подмигнула она, слегка ухмыльнувшись, изящно забирая у него бокал и делая глоток.

“О, мой бог”, - произнес он, сам того не желая.

“Не совсем, но я буду рада вашему комплименту, мистер Пердью”, - ответила она. Ее голос был ровным и дымным, песня, которую, как он представлял, должна была просочиться с краев полной луны беспокойной ночью. Он потерял дар речи.

На ее загорелой коже не было ни единого изъяна, хотя по возрасту ей можно было дать около тридцати-сорока. Пердью не мог не насладиться ее чувственными формами, напоминающими итальянских кинозвезд первых дней кинематографа. Он никогда не видел таких черных волос, как у нее, мерцающих синими, затем красными тонами, когда она поворачивала голову.

“У меня есть к тебе предложение”, - сказала она отстраненно, пока он отчаянно пытался сдержаться. “Тот, который, я думаю, вы сочли бы наиболее прибыльным”.

“Будет ли это стоить мне моей души?” - пробормотал он, очарованный декольте, которое доминировало над ее фигурой, шелковой и кружевной тканью, натянутой на пышную грудь внутри.

“Если бы она у тебя была”, - она хихикнула низким голосом, который только усилил ее тяжелое присутствие. “Но, к счастью для вас, мистер Пердью, у вас ее нет, не так ли?”

Игнорируя легкую враждебность, которую она излучала, Пердью улыбнулся и в конце концов сумел поднять на нее глаза. “Полагаю, что нет. В любом случае это ничего бы не стоило.”

“О, это неправда”, - поддразнила она. “Души, даже прогнившие, у всех есть какая-то валюта. Кроме того, в аду тоже есть разные уровни статуса. Даже никчемные души ценны для меньших.”

“В этом действительно есть большой смысл”, - согласился он, забирая свое шампанское. “Что касается вашего предложения...”

Пердью надеялся, что это было предложение ключей от отеля, которое он привык получать от скучающих миллиардерш, и это предложение станет его главным достижением. Блеск возбуждения в ее глазах привлек его.

О Боже, она так вкусно пахнет!

“Я хочу, чтобы ты помог мне кое-что найти”, - прошептала она.

Не спрашивай, ее ли это точка G! Не надо!он сделал выговор своим мыслям, но его слова были менее детскими. “Чего может не хватать такому человеку, как вы?”

Она рассмеялась. “Вы настолько очаровательны, насколько позволяет ваша репутация, мистер Пердью”, - сказала она. “Вы были бы удивлены, насколько пустой может быть жизнь такой женщины, как я”, - посетовала она. “У меня просто слишком много того, что мне не нужно, и слишком мало того, что мне нужно больше всего”.

“Это удивительно похоже на меня”, - признал он, имея в виду что-то совсем другое. “Но продолжайте, я слушаю”.

Она огляделась, чтобы убедиться, что никто не вмешивается в их разговор, прежде чем положить руку ему на бедро. Пердью замер, чтобы оценить грозу, разразившуюся внутри него.

“Вы знакомы с храмом Соломона в Иерусалиме?” - спросила она.

Чувства Пердью умоляли его не думать сознательно, но местоположение, которое она упомянула, заставило его разобраться с этим вопросом своим разумом. “Храм Соломона?” - спросил он дрожащим голосом, пытаясь избежать власти ее сексуальности и добиться убедительной манеры.

“Да”.

“Вы же понимаете, что она больше не стоит”, - сказал он.

Она усмехнулась: “Да, я в курсе этого, мистер Пердью. Но в ее основе лежит нечто, когда-то принадлежавшее мне, что я отчаянно пытаюсь вернуть. А ваша репутация исследователя - это репутация безрассудного поступка, способного отбросить все доводы разума, чтобы получить то, что вы хотите.”

Она продолжила, прежде чем Пердью смог ответить, проведя рукой по его бедру. “Мне нравится это в мужчине. Только такие люди, как вы, понимают мое стремление к совершенству, к узурпации тронов и достижению своих целей любой ценой ”.

Ее голос полностью загипнотизировал его, сделав порабощенным ее воле. Это было странное ощущение, потому что он чувствовал себя полностью в сознании, связным и ответственным за свои мысли и решения, независимо от ее сексуального рабства над ним. Пердью трезво обдумал ее предложение, но все внутри него уже уступило перспективе доставить ей удовольствие.

“Что это даст мне?” - спросил он вкрадчиво, пронизывая ее своими светло-серыми глазами и демонстрируя свою собственную стойкую харизму. “Твоя душа?”

Красавица откинула голову назад в непристойном смехе, забавляя седовласого гения. “О, Дэвид, ты - сокровище! Прикоснисьé!” Пердью рассмеялся вместе с ней, но с нетерпением ждал ответа. Ее бурная реакция привлекла внимание королевы Нидерландов и двух мужчин, стоявших рядом с ней, посла Дании и американского магната связи Генри Голдстейна. Они выглядели явно возмущенными, но, тем не менее, держались особняком, не имея ни малейшего желания утихомиривать напористую потаскушку, которую, казалось, знали лично. Затем они посмотрели на Пердью с таким же презрением, но он заметил, что в их взглядах что-то изменилось. Увидев его с потрясающей ближневосточной красавицей, они почти пожалели его. На мгновение Пердью заметил неуловимый предупреждающий блеск в выражении лица Гольдштейна, прежде чем он отвел взгляд.

Никогда с тех пор, как он предстал перед судом Ордена Черного Солнца как Ренатус, Пердью не чувствовал себя таким одиноким, таким выделенным. На самом деле, если бы он не был независимым богачом со всеми ресурсами, которых желало его сердце, он вполне мог бы почувствовать намек на ужас в тот момент. Глубоко внутри он чувствовал себя изолированным и небезопасным.

“Положа руку на сердце, что мне от этого?” он повторил свой вопрос. Женщина перестала хихикать и посмотрела ему в глаза.

“Деньги”, - ответила она.

“У меня есть деньги”, - высокомерно ухмыльнулся он. “Тебе придется придумать что-нибудь получше этого, моя дорогая”.

Она улыбнулась, выглядя на мгновение подавленной его увольнением, но у нее были далеко не все фишки, чтобы играть в эту игру. Ее тон стал жестким, и она с уверенностью загнала свою наживку. Пердью знал, что она отказалась от чар и променяла их на откровенный деловой разговор — это должно было быть серьезно для нее, чего бы она ни хотела добиться.

“Вы правы, мистер Пердью. Предлагать тебе деньги - все равно что предлагать Богу Вселенную, верно? ” - признала она. “Если ты поможешь мне, я дам тебе три вещи, которых желает твое сердце”.

Пердью улыбнулся, но он был одновременно настороженным и слегка встревоженным. “Продолжайте”, - сказал он. “Какие три вещи это могли бы быть?”

“Все, что пожелает ваше сердце, мистер Пердью. Обрати внимание, ” отрезала она.

“Чего я могу пожелать такого, чего не могу достичь сам?” он усмехнулся, допивая остатки шампанского. Но что-то в ее нарастающем гневе предупредило его, что он не играет с избалованной принцессой или отчаянной феминисткой. Он физически почувствовал, как его сердце и желудок сжались от ее молчаливого раздражения. Он добавил: “Ни у кого нет того, чего я не мог бы достичь своими силами, мадам”.

Ее темные глаза, похожие на горящие ониксы, пристально смотрели на него, разжигая его панику. В ее нелепом предложении было что-то такое, что казалось искренним, но он не осмеливался допустить такую мысль. С другой стороны, почему другие гости смотрели на него с граничащей с жалостью?

Она прошептала: “Три вещи, Дэвид. Любые три вещи, которые я могу тебе дать, если ты поможешь мне найти мое сокровище ”. Приближаясь к нему, на этот раз она не наводила на размышления, а намеревалась сохранить свое предложение в тайне, насколько это было возможно. Пердью чувствовал, как будто ее голос исходил из его разума, хотя он мог чувствовать ее дыхание снаружи своего уха. “Я могу уничтожить Орден Черного Солнца за один день ради тебя, Дэвид. Вам больше никогда не придется от них убегать. Я могу заставить любую женщину подчиниться твоим прихотям. И да, я знаю, что есть женщины, которые ускользают от тебя. Я могу принести вам мир, сделать вас королем всего мира, если вы пожелаете. Все эти лидеры преклонят перед вами колени”.

Пердью почувствовал, как волосы встают дыбом у него на коже, но он сохранил свой цинизм. “Если вы можете уничтожить Черное Солнце, почему вы еще этого не сделали?”

Красавица выглядела удивленной, почти посмеиваясь, когда она отодвинулась от него, чтобы внимательно изучить его лицо, чтобы найти в нем юмор. “С какой стати мне их уничтожать? Они не мое проклятие, но твое. Пожалуйста, Дэвид, я не занимаюсь делами, которые меня не касаются ”.

“Три вещи”, - снова спросил он, улыбаясь интересному вызову. “Ты что, джинн?” Пердью от души рассмеялся над его намеком, но леди это не так развеселило, как его.

“Не шути о древних вещах, которые ты не постигнешь своим крошечным умом”, - раздраженно парировала она, ерзая на сиденье дивана и с вожделением глядя на богатое и могущественное стадо в комнате. “Возможно, вы гений среди людей, мистер Пердью, но самый умный таракан на земле все еще ... всего лишь таракан. Вы готовы помочь мне найти мое сокровище в Храме или нет?”

Ее заявление было резким, но Пердью понравился ее привлекательный призыв. На ее пути было многое, что могло убедить его присоединиться к ее начинанию. В конце концов, ему нечего было терять. Его имя восстановлено, его владения консолидированы и недоступны для любой третьей стороны. Такое предприятие, прибыльное или нет, не повредило бы его финансовому росту. “Скажите мне, что вы ищете, и я скажу вам, стоит ли это моего времени, моя дорогая леди. И твое имя тоже было бы приятным штрихом.”

Красавица с оливковой кожей улыбнулась его ответу. Выглядя довольной, она немного усилила свою защиту. “Графиня Болдуин, вдова фрейхерра Клауса Гайера”, - с гордостью сообщила она. “И я ищу очень старую семейную реликвию, мистер Пердью, что-нибудь из истории моей собственной семьи. У меня есть основания полагать, что она находится на Храмовой горе в Иерусалиме, под каменной кладкой площади. Видите ли, только вы можете обыскать подземные окрестности площади, не разрушая все это бульдозерами и не привлекая внимания. О ваших технологических изобретениях ходят легенды, и ни у кого другого не было бы такого незаметного способа найти этот предмет.”

“И что именно представляет собой этот предмет, графиня Болдуин?” С любопытством спросил Пердью, наливая темноглазой красавице бокал абсента в тон своему.

Они подняли свои бокалы. Хрустальный звон хрусталя звучал как нежный колокольчик, подстраиваясь под возвышенный голос графини. “Это корона, мистер Пердью. Моя корона”.

16

Разоблачения снятых масок

Было далеко за полночь, но Нина была слишком заинтригована странными обычаями, отраженными в восьми телах, все еще ожидающих сбора, напрасно. За пределами офиса судмедэкспертов все было как обычно. Время от времени Нина слышала, как подъезжает автомобиль, скрипят колеса под каталками, когда несчастных жертв доставляли в холодильники "Нирваны" на Апни Лейн. Голоса обсуждали процессинг и ближайших родственников, прежде чем все снова стихло. Сменный персонал и охрана знали, что историку разрешено работать в кабинете доктора Виктора, поэтому они старались не беспокоить ее.

Тем не менее, каждый раз, когда появлялся "роковой вагон" или когда поезда проезжали по рельсам позади здания, грохот металла или хлопающие двери приводили Нину в неистовство. Через некоторое время она начала узнавать грохот каталок, треск петель и шум от открывающихся и закрывающихся дверей. Несмотря на это, удары раздались без предупреждения, вызвав у уставшего историка не только несколько отборных слов.

Но по мере того, как приближалась ночь, болтовня становилась все реже, а визиты скорой помощи и коронера - все реже. Нина сделала свои собственные заметки на основе записей, найденных женой доктора Хупера, и комментариев доктора Виктора об особенностях тел. В резком свете настольной лампы Нина сидела, бормоча информацию, пока набирала детали на своем ноутбуке.

Одного за другим она записала имена мужчин. Как сообщил Глен Виктор, у них были такие имена, как Карбо, Флюэр и Сайлекс. Рядом с ее открытой электронной таблицей на экране была открыта периодическая таблица, чтобы она могла определить, какие названия были латинской или греческой версией химических элементов.

“Бромос”, - пробормотала она, печатая, - “у тебя есть твой знак на левой руке”. На мгновение она выглядела впечатленной. “Ты, кажется, другая сторона Кадмии, у которой его корона на правой руке”. Нине показалось странным, что у некоторых были свои метки на одних и тех же частях тела, но на противоположных сторонах телосложения. “Почему они названы в честь элементов? Какая связь между частями тела и элементами?”

Очередной грохот напугал ее. Сердце Нины бешено заколотилось от внезапного удара, похожего на удар тупым, тяжелым предметом, звука, которого она еще не слышала этой ночью. “Господи!” - выдохнула она, схватившись за грудь. Шум продолжался с оглушительными звуками, отвлекая ее от сосредоточенности на разгадке тайны мертвых мужчин. “Эй! Не могли бы вы говорить потише, совсем чуть-чуть, пожалуйста? ” - крикнула она персоналу.

“Извините, мэм!” - услышала она в ответ из унылой старой приемной, где велась регистрация вновь прибывших.

“Черт возьми, чувак! Я пытаюсь подумать, ” тихо сказала она, надевая очки, чтобы открыть другое окно на своем ноутбуке для исследования. Проверяя свои ресурсы о рыцарях Тамплиеров, Нина не смогла найти никакой информации, относящейся к названиям элементов, и формулировка всех символов включала в себя весь слоган. Не было ни одного случая, о котором когда-либо сообщалось, чтобы в гербе рыцарей-тамплиеров не было имени Христа, за исключением эпохи.

Нина ломала голову, пытаясь сложить кусочки вместе. На карту была поставлена ее репутация, а также ее ненасытная потребность разгадывать тайны, что привело ее к яростному спору с самой собой. Одни и те же символы появлялись снова и снова, независимо от того, где она их искала, независимо от того, как глубоко она погружалась. На грани срыва, под воздействием обезболивающих, концентрации и слишком большого количества кофеина, произошло прозрение.

“О Боже мой!” - воскликнула она, срывая с лица очки и падая на руки, чтобы немного передохнуть. В темноте своих сложенных рук она начала улыбаться. Мгновение спустя, под осторожный шум внимательного ночного персонала на заднем плане, Нина схватила телефонную трубку и поспешно набрала номер.

Когда он зазвонил, она почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, главным образом потому, что она чувствовала себя виноватой за ночное беспокойство, но также и из-за ясности, которой она, без сомнения, добьется от человека, которому звонит. Сонный ответ прозвучал сам собой по телефону.

“Лучше бы это было вопросом рая и ада”, - сказал он.

“Мне очень жаль беспокоить вас в такой час, отец Харпер, ” сказала она, - но я наткнулась на нечто удивительное, и к утру у меня должны быть ответы на некоторые вопросы”.

“Кто это?” - он зевнул. “Кто-то, кому нужен совет? Или, может быть, часы?”

“Еще раз, отец, я ужасно сожалею. Это Нина Гулд. Я звоню из морга в Лондоне, так что о личном визите не могло быть и речи ”, - сообщила она так дружелюбно, как только могла, надеясь, что он сочтет это уважительной причиной для ее нелепого выбора времени.

“Нина! О, какой приятный сюрприз! Это совсем не проблема, ” воскликнул он, и внезапно его голос прозвучал очень дружелюбно. “Мой любимый язычник!” - пошутил он. “Что я могу для вас сделать, из-за чего вы звоните за информацией ... Подождите, вы звоните из морга ?”

“Да”, - усмехнулась она. “Меня вызвали проконсультироваться по поводу чего-то странного, с чем они столкнулись, когда привезли группу тел. Один и тот же инцидент стал причиной всех их смертей ”.

“Несчастный случай?” он спросил.

“Я полагаю, вы могли бы назвать это и так, отец. Их переехала машина. Это убило их всех”, - сообщила она ему, решив включить громкую связь, чтобы она могла приготовить кофе во время разговора, “во время практики лапидирования”.

“Мой господин!” - выдохнул он. “А женщина, которую они побивали камнями?”

“Никаких следов”, - она пожала плечами.

Нина была немного удивлена, что отец Харпер знал о такой терминологии и практике, но она, в конце концов, позвонила ему, потому что он был хорошо осведомлен во всех религиозных вопросах. В любом случае, было бы легче объяснить головоломку тому, кто уже знаком с соответствующими традициями.

“Значит, ее также не доставили в морг?” он упорствовал.

“Хм, честно говоря, отец, я никогда даже не думал об этой женщине. Я и не спрашивал. Думаю, то, что мы нашли у мужчин, полностью завладело моим вниманием. На самом деле, судмедэксперты ничего о ней не сказали”, - объяснила Нина. “Насколько я знаю, она не мертва, или, по крайней мере, не здесь, в этом учреждении”.

“Я понимаю”, - сказал он, наконец, принимая ее разъяснение. “Что же тогда такого особенного в этих людях, что, по-вашему, я мог бы посоветовать?”

“Это слишком интригующе, но я зашла в тупик относительно происхождения символа, который они все вытатуировали на себе”, - объяснила она. “Знак рыцаря-тамплиера. Вы знакомы с орденом, отец? Я имею в виду, большинство людей знают, кто они такие, но, возможно, вы знаете о них больше?”

“Потому что я священник?” - спросил он с удивлением.

“Да”, - она колебалась.

Отец Харпер немного посмеялся, прежде чем прочистить горло и драматично ответить. “Вам повезло, доктор Гулд, ” объявил он, “ потому что я знаю о бедных товарищах-солдатах Христа”.

Нина усмехнулась, размешивая свой крепкий черный кофе, стараясь не расплескать его, пока ковыляла обратно к креслу доктора Виктора. “Я рад это слышать, отец, но символ на этих парнях не включает имя Христа”.

На другом конце провода последовала долгая пауза. Нина надеялась, что отец Харпер не сочтет ее дурой. “Я знаю, это звучит глупо, но, если вы не посоветуете иначе, я готов предположить, что на их телах просто были метки из плохо изученных источников”.

Ответа не было.

“Отец Харпер?” Подсказала Нина.

“Я здесь, доктор Гулд”, - сказал он. “Вы могли бы найти у них что-нибудь криминальное, возможно, связанное с экстремистскими группами? Конечно, судебно-медицинский эксперт снял их отпечатки пальцев?”

“О, ” вспомнила Нина, “ я собиралась добавить и эту часть. У них нет имен, только псевдонимы...”

“Случайно, не химические элементы?” он спросил.

Темная тень появилась слева от Нины, направляясь к ней с точностью скрытности и злобой в уме. Голыми руками он повалил ее на твердый пол, заставив похолодеть. За его спиной остались тела охранника и помощника.

“Нина?” Отец Харпер позвонил, услышав шум. “Нина! Ответь мне!”

Все, что мог слышать отец Харпер, был шум выдвигаемых ящиков и стоны историка, когда нападавший поднял ее. Он с силой швырнул ее на стул и бил до тех пор, пока она не пришла в сознание.

“Нина!” Отец Харпер взревел в динамик. “Я уже в пути”.

“Не беспокойтесь”, - сказал нападавший Харперу. “Ее уже давно не будет”.

Подслушав весь разговор, злоумышленник знал, что Нина разговаривала со священнослужителем, он знал его имя и непосредственно перед тем, как повесить трубку, он высмеял подругу Нины. “Харпер, оставайся в своем окопе и прячься за пеплом и солью, брат. Ecce sacerdos magnus, qui in diebus suis, placuit Deo. ”

Связь прервалась, оставив отца Харпера изумленным, испуганным за Нину и разъяренным жаждой мести. Ответ этого человека был не случайным, а специфичным для отца Харпера образом, который он никогда не смог бы раскрыть. В каком-то извращенном смысле священник был благодарен, что Нина не слышала обращения нападавшего к нему, иначе она, возможно, раскрыла, почему фраза была настолько унизительной для его личного эго.

Вернувшись в морг, Нина постепенно приходила в себя под сильной рукой нападавшего. Расплывчатое и затуманенное зрение медленно вернулось к ней, и она увидела перед собой шеренгу мужчин, только силуэты. У нее раскалывалась голова, и она во второй раз ушибла лодыжку, когда упала, но она была слишком дезориентирована, чтобы что-то предпринять сейчас. Черные фигуры, похожие на собрание призрачных монахов, покачивались и исчезали, пока зрение Нины не привыкло.

“Проснись!” - услышала она эхо в своем полусонном сознании. “Проснись… Нина!”

Теперь, когда они услышали разговор по телефону, они все знали ее имя. Они также знали, кому она хранила верность, и все же она была все еще жива. Это было, по крайней мере, на данный момент, положительным фактом. “Ты не спишь? Или вы хотите, чтобы мы привели вас в сознание менее терпеливыми способами?”

За все время говорил только один человек. Он был враждебным, красноречивым, ответственным. Нина могла судить, что он не собирался смягчаться по отношению к ней только потому, что она уже получила травму от падения ранее в тот день. Когда ее зрение обострилось, она заметила, что каждое слово, произносимое этим человеком, было подобно дыханию огня и дыма. Чтобы подчеркнуть его пугающее присутствие, Нина наблюдала за его дымным дыханием как раз в тот момент, когда последний товарный поезд прогрохотал по визжащим рельсам, придавая ему самый устрашающий вид.

“Убейте ее”, - сказал он остальным и повернулся, чтобы уйти.

“Н-нет, нет, н-н”, - Нина заставила свой рот произносить слова. “Я встал. Я встал-п, проснулся.”

Он повернулся, улыбаясь. “Это то, что я подозревал, доктор Гулд”.

Остальные мужчины стояли неподвижно, как будто вокруг них ничего не происходило. Нина была ошеломлена жестокостью их лидера. Он стоял над ней в тени лампы, где она могла определить только его телосложение и тот факт, что у него были растрепанные волосы до плеч, очень похожие на волосы Сэма.

“Где тела наших братьев?” он спросил ее. Его голос был глубоким, но он раскалывал ее череп своей интенсивностью, когда он говорил в ее звенящих ушах. Голова Нины кружилась, шея болела и была тяжелой, но она знала, что не осмелится заставлять его ждать.

“Эт-они”, - невнятно произнесла она, с большим усилием подняв указательный палец, чтобы указать на дверь, но двигательные навыки подвели ее. “Там”, - она нажала на слово, хотя бы для того, чтобы казаться связной. Все они повернули головы, оставаясь в остальном абсолютно неподвижными. Их равномерные движения напомнили ей солдат в строю, хотя на них была современная уличная одежда с толстовками, закрывающими головы и лица. На самом деле, в противном случае Нина могла бы судить о них как о обычных лондонских головорезах или бандитах.

“Отведи нас к нашей семье, Нина, или можешь выбрать свой собственный маленький холодильник рядом с другими недавними поставками”, - сказал он твердо, но без прежней силы. Именно тогда Нина поняла, что ей знаком его голос. Ее глаза привыкли к слабому освещению, и она уставилась на командира подразделения вокруг нее. Его темные, полные ненависти глаза и вьющиеся локоны убедили ее в правильности ее подозрений. Она видела и слышала его раньше.

“Ты!” - присвистнула она, пытаясь контролировать свои губы. “Ты мужчина из видеоклипа Сэма!”

17

Магнит для злобы

Сэм проснулся от того, что он считал верной смертью. Почти сразу же он почувствовал жгучую боль в руке, в том месте, где он в последний раз сжимал оружие, которое он отобрал у головореза, пытавшегося убить его в туалете.

“О, боже”, - невольно простонал он. Из глубины его легкомысленной головы его голос звучал так, словно не был его собственным. Нос Сэма горел от резкого запаха медицинских чистящих средств и свежей мази.

“Постарайтесь не двигаться, мистер Клив”, - услышал он голос доктора Линдеманна. Сэм не хотел открывать глаза, но ему нужно было убедиться, что он на самом деле жив. “У вас серьезное сотрясение мозга, и я едва смог спасти вашу руку, но вы должны прийти в себя”, - успокоил его доктор, но когда Сэм попытался сесть, доктор Линдеманн повысил голос: “Если вы не будете двигаться!”

“Да, я услышал тебя в первый раз”, - Сэм поморщился от боли.

“Тогда, может быть, мне следует обвинить ваше прямое неповиновение в языковых препятствиях?” суровый доктор покровительствовал. Он держал шприц, когда Сэм разлепил его веки. К своему удивлению, журналист находился в одной из смотровых комнат Короля Георга, вдали от любой опасности.

“По крайней мере, вы последовали моему загадочному предупреждению, что является некоторым признаком интеллекта”, - добавил доктор.

“Сначала, ” Сэм с трудом выговаривал слова под воздействием слабых барбитуратов, - я думал, ты просто ведешь себя как настоящий придурок ...”

“Таково общее мнение большинства идиотов, которые проходят здесь”, - ответил доктор Линдеманн, подготавливая руку Сэма к инъекции.

“Да, я уверен”, - свободно заговорил Сэм, “но потом я начал понимать, когда начал замечать подозрительное поведение”. Он резко остановился, когда все части головоломки вернулись на стол. “Что случилось с человеком, который напал на меня?”

“Ну, когда я направил наших людей из службы безопасности туда, куда я направил вас, они были как раз вовремя, чтобы остановить вечеринку, так сказать. Твоя рука взорвалась...”

Сэм посмотрел вниз на свою сильно забинтованную и кровоточащую руку.

“...не смотрите вниз, мистер Клив...”

“О, мой бог!” Сэм запаниковал. “У меня все еще есть мои пальцы?”

“Да, нам удалось вовремя обработать ваши раны. В любом случае, мужчина сбежал через ту же дверь, в которую я посоветовал вам зайти, но мы задержали его напарницу после того, как она зарезала нашего менеджера по персоналу после того, как ее парень сбежал без нее ”, - сообщил доктор Линдеманн, едва переводя дыхание между предложениями. “Она покончила с собой в полицейском участке около часа назад”.

“Что?” Сэм сглотнул в тот самый момент, когда доктор нажал на поршень, чтобы ввести ему следующую дозу, постепенно снижая его переносимость до рецептурного обезболивающего. “Я так долго был в отключке? Я должен выяснить, что случилось с… ух… Пациент №1408!”

Доктор, забавляясь, бросил на Сэма сердитый взгляд. “Вы имеете в виду пациента №1312 ?”

“Да!” Сэм закричал, недооценив громкость своего голоса, когда новая волна материнского молока подействовала на него, чтобы облегчить его боль. “Есть люди, которые ищут ее, точно так же, как персонажи, которые преследовали меня, док. Вы должны сказать мне, где она, пожалуйста. Прежде чем эта дрянь снова вырубит меня ”.

“Мистер Клив, она выписалась всего через несколько часов после того, как ты ушел отсюда, и, между прочим, люди, которые пытались убить тебя, также спрашивали о ее местонахождении, ” доктор ввел Сэма в курс дела, понизив голос.

“Она - проблема”, - невнятно пробормотал Сэм.

“Я знаю, ” согласился доктор Линдеманн, “ именно поэтому я рассказываю вам столько, сколько могу, пока я еще дышу, мистер Клив. Кто знает, если они готовы убить невинного администратора, который понятия не имел, что что-то не так, представьте, что они сделают с кем-то, кто знает столько, сколько я собрал с тех пор, как вы привели ту женщину ”.

Сэм понял. Даже в призрачном тумане, завладевшем его мозгом и парализовавшем центральную нервную систему, он позаботился о том, чтобы информация доктора была сохранена в его банках памяти. Нетрезвый журналист кивнул, слегка откинув голову, когда доктор осторожно уложил его на жесткую кровать в смотровой.

“А теперь немного отдохни. Мы зашили руку, но через час ее нужно будет проверить еще раз. Тогда я вернусь, хорошо, мистер Клив? ” - объяснил доктор Линдеманн. “Я оставляю тебя здесь, в запертом отделении скорой помощи 02, для твоей же безопасности, до моего возвращения”.

“Да, дочь”, - попытался ответить Сэм, но он уже заснул за несколько минут до этого.

Доктор Линдеманн посмеивался над трудностями бедного героя и тем, как отважно он справлялся с ними, пытаясь развеселиться настолько, чтобы забыть о том, что он боялся за свою собственную жизнь теперь, когда зловещий охотник со странным ружьем сбежал. Он закрыл и запер за собой дверь, прежде чем отправиться на обход, незадолго до вечерних часов посещений. Длинный белый коридор палаты 3 выглядел особенно блестящим сегодня вечером, особенно после того, как со стены возле административного кабинета была смыта кровь.

Когда он снова пришел в себя, в больнице царил полнейший хаос. Кто-то пытался открыть дверь экзаменационной комнаты, в которой он находился, яростно дергая ее.

“Ч-что... что? Ключ у вас, не у меня!” - кричал он в бреду от лекарства, думая, что это доктор Линдеманн пытается проникнуть внутрь.

Раздавшийся неподалеку хор криков из-за двери вывел Сэма из этого состояния, и хотя у него все еще сильно кружилась голова, он быстро протрезвел. То, что он услышал, было не странным вскриком боли или испуга пациента, а настоящей ситуацией паники, чем-то серьезным. Сэм сел, чтобы оценить природу ситуации, игнорируя глухой стук в черепе.

“Мистер Клив, открой дверь, пожалуйста. Меня прислал доктор Линдеманн”, - сказала медсестра с другой стороны двери. “Мы должны вытащить вас отсюда сейчас”.

Сэм прижался обнаженным торсом к двери, чтобы лучше слышать медсестру сквозь безумие за дверью. “Где доктор?” - крикнул он, когда грохот шагов пробежал мимо комнаты, направляясь к выходу из палаты. “Он запер меня. У меня нет способа открыть дверь. Где он?”

“Он в одном из отделений для престарелых на четвертом этаже, мистер Клив”, - сообщила она ему. “Он послал меня прийти и забрать тебя к нему, чтобы ты была в безопасности в кабинете наверху”.

“Тогда почему он не дал тебе ключи?” Спросил Сэм совсем другим тоном, перехитрив шарлатана по другую сторону двери.

Она больше ничего не сказала, что, как Сэм уже понял, было приставкой к насилию. Он увеличил расстояние между собой и дверью и вооружился скальпелем. Как он и предполагал, град пуль прошил дверь. С каждым выстрелом в двери появлялось все больше идеальных отверстий в виде разорванной деревянной бахромы, всего пять штук с красноватым оттенком. В комнате не было окна, через которое он мог бы сбежать, поэтому его единственным вариантом было пройти мимо стрелка.

Когда он увидел, что дверная ручка деформируется, Сэм понял, что нужно подготовиться. Когда дверь распахнулась, он бросился вперед, ударив здоровым кулаком прямо в лицо мертвой медсестре, с которой разговаривал минуту назад.

“О Боже!” - прошипел он, когда убийца, прятавшийся за ней, бесцеремонно бросил ее тело, чтобы прицелиться. Сэм увидел те же пять отверстий в теле женщины, сразу поняв, что киллер выстрелил в дверь через ее тело, убив ее за то, что она не заставила Сэма открыть ее для нее. Сражаясь за свою жизнь еще раз, проворный Сэм упал на колени и нарушил основное правило между джентльменами в бою. Он нанес сильный удар прямо между ног стрелка, мгновенно обездвижив его.

“Слава Богу, ты не борец сумо”, - задыхаясь, выдохнул Сэм, когда мужчина рухнул, пытаясь поднести ствол к лицу Сэма. Но журналист был оппортунистом, и он быстро схватился за пистолет. Он приставил дуло к правому глазу мужчины и нажал на спусковой крючок. На этот раз не было времени на сбор разведданных, и Сэм не собирался ставить под угрозу свое текущее положение ради источника попадания. Затылок нападавшего взорвался от удара полой точкой, но отделение уже было эвакуировано, оставив Сэма без свидетелей.

Первое, на что он обратил внимание, были камеры слежения, но потом понял, что на них будет видно, как мужчина стреляет в медсестру и нападает на него. На этот раз это был явный случай самообороны. “Я должен прекратить делать это дерьмо на камеру, ради всего святого”, - прохрипел он, отбрасывая пистолет в сторону и направляясь туда, куда только что вошло подразделение оперативной группы полиции.

Сэм поднял руки в знак капитуляции. Позади них был доктор Линдеманн, кричавший “Это мой пациент! Не стреляйте! Не стреляйте!”

“Хорошо, доктор. Мы получили ее”, - прокричал сержант в ответ, жестом показывая Сэму двигаться к ним. “Сколько их там?” он спросил Сэма.

“Понятия не имею. Насколько я знаю, был только этот, и он пришел за мной ”, - подтвердил Сэм. “До сих пор я был заперт в смотровой комнате, сэр, поэтому я не знаю, привел ли он кого-нибудь из друзей”.

Сержант подозрительно посмотрел на Сэма. “Почему они охотятся за тобой, сынок?”

Сэм вздохнул. “Я не знаю, сэр”.

“В самом деле”, - усмехнулся сержант. “Я сомневаюсь в этом.” Он жестом приказал своим людям рассредоточиться и прочесать квартал, и они расползлись во всех направлениях, минуя Сэма. Сержант отвел Сэма в сторону.

“Доктор сказал, что они могут иметь какое-то отношение к женщине, которую вы привели сюда несколько дней назад”, - прошептал он.

“Да, я так думаю, но, по правде говоря, я понятия не имею, как они связаны с ней. Может быть, они ищут ее”, - Сэм притворился, что размышляет, будучи совершенно убежденным, что убийцы были посланы человеком на экране, который настоял, чтобы Сэм доставил женщину.

Однако, поскольку вопрос о собственной вине Сэма в недавнем уличном убийстве был деликатным, он не собирался раскрывать подробности угрозы из видеоклипа. На самом деле, чем меньше людей посвящено во все это дело, тем лучше для Сэма маневрировать по указателям, чтобы выяснить, что происходит. Закон имел тенденцию душить их и препятствовать их бюрократической волоките, преграждая путь к истине.

“У нее есть имя?” - настаивал сержант.

“У нее была амнезия, сэр. Я думаю, врачи просто дали ей номер телефона.” Сэм умело сменил тему. “Слушай, я могу идти? Я должен проверить эту раздачу, или я потеряю ее навсегда ”.

“Хорошо”, - уступил сержант. “Продолжай”.

Сэм присоединился к доктору Линдеманну, ожидая его на пункте безопасности.

“Боже мой, мистер Клив, вы действительно знаете, как разворошить осиное гнездо, не так ли?” - сказал он журналисту. “Позволь мне просто вытереть эту руку, и ты можешь идти. Пожалуйста. Мне нужно, чтобы вы были подальше от меня и моей больницы. Слишком много людей погибло с тех пор, как вы вошли сюда.”

Сэм почувствовал себя на удивление плохо от слов доктора. “Не волнуйтесь, док. Я уже чувствую себя дерьмово из-за всего этого. И решающий момент в том, что я даже не знаю, почему я стал мишенью ”.

“Да, я знаю. Полагаю, это не твоя вина. Но вам следует быть более осторожным в выборе, который вы делаете, мистер Клив ”, - посоветовал доктор, снимая повязку, обнажая распухшую, фиолетовую руку Сэма.

“Иисус!” Сэм прошептал, когда увидел состояние его синеватой плоти, усугубленное аккуратным рядом черных швов, утопленных в распухшем месиве. “Я собираюсь потерять свою руку”.

“Нет, ты этого не сделаешь, ” утешил доктор Линдеманн, “ но если ты в ближайшее время не начнешь держаться подальше от чужих дел, ты можешь потерять голову, мой друг”.

Снаружи собралось множество репортеров, чтобы узнать подноготную об инцидентах, которые периодически обострялись в течение последнего дня в больнице Короля Георга. Сэм дал свое заявление и постарался, чтобы жертва не обратила внимания, прежде чем уклониться от чрезмерно усердных репортеров. Полиция держала их на безопасном расстоянии, пока коронер забирал жертв, чтобы отвезти их в морг "Нирвана" на Апни-Лейн.

18

Маловероятные ребята

“У вашего доктора есть для вас несколько полезных советов, Сэм”, - сказала подошедшая женщина, отделившись от группы орущих журналистов. “Тебе действительно стоит заняться своими делами”.

Сэм не скрывал своего раздражения. Он вздохнул: “Ты вполне можешь подумать о том, чтобы последовать этому совету для себя, Харрис. Однажды из-за этого тебя могут убить.” Его темные глаза сузились при виде женщины, которая могла вывести его из себя, даже не произнеся ни слова. “О, и я надеюсь, что так оно и есть”.

Ян Харрис поспешил к нему, выглядя самодовольным, как всегда. Она каким-то образом прорвалась подкупом через полицейское заграждение, чтобы обратиться к Сэму.

“Кто это, черт возьми?” - спросил доктор Линдеманн Сэма вполголоса.

“Никогда не разговаривай с этой сукой, док. Помнишь, когда ты думал, что то, что ты знаешь о пациенте "Что угодно", приведет тебя к смерти? Что ж, позволить этому человеку даже узнать твое имя - достаточно убийственно, черт возьми?”

“Если вам нужно еще какое-либо лечение, мистер Клив”, - громко произнес доктор, вставая, чтобы уйти, “пожалуйста, не стесняйтесь приходить на осмотр. Спокойной ночи.” Кивнув Джен Харрис, он прошел прямо мимо нее, чтобы исчезнуть в группе полицейских.

“Итак, я вижу, у тебя есть сверхъестественный способ появляться там, где случаются катастрофы, Сэм”, - усмехнулась она, протягивая ему свой мобильный телефон. “Или дело в том, что вы — причина — их?”

“Отвали, Харрис”, - Сэм произнес единственную мантру, которую он считал достойной ее.

“С этого момента вам лучше играть по-настоящему хорошо”, - радостно пропела коварная гарпия. Ее пронзительный, как у домохозяйки, звон вызвал у него желание засунуть кулак ей в зубы, но это могло поставить под угрозу его и без того пошатнувшуюся репутацию насильника. Подносить ее телефон к его лицу воспринималось как проявление детской насмешки. “Почему ты не отвечаешь на звонки, Сэм? Я звонил тебе непрерывно с момента нашего последнего разговора, чтобы предупредить тебя — и заключить сделку.”

“Я не заключаю сделок с неудачниками, Харрис”, - ответил Сэм. “Знание того, что уничтожение моего телефона мешает мне слышать твой противный писк, делает все стоящим”. Он улыбнулся ей, выглядя явно враждебно.

“Теперь видишь, именно из-за такого отношения ты никогда не добираешься до корня своей личностной проблемы, приятель”, - поучала она. “Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что ваше общее презрение к людям, таким, как, скажем, я, заставляет вас упускать важную информацию? И эта информация, - она помахала телефоном из стороны в сторону, - может оказаться достаточно смертоносной, чтобы погубить вашу карьеру, уничтожить вашу переоцененную репутацию или даже стоить вам оставшейся части вашей жизни в тюрьме?

Сердце Сэма остановилось. Его инстинкты подсказывали ему, что все, что было у Джен Харрис на него, было на ее телефоне и что ее так называемое предложение подразумевало шантаж. Он не зря был известным журналистом-расследователем. Годы общения со змеями, демонами в масках и низменными людьми научили его распознавать гнилые предложения.

Он решил прикинуться дурачком и плыть по течению — пока.

“Что у вас там?” он прямо спросил. “Я полагаю, это как-то связано с тем, ради чего вы хотите заключить сделку”.

Она усмехнулась. Сэму пришлось стиснуть зубы. Когда она наклонилась, чтобы прошептать, он почувствовал, как его мышцы умоляют о действии, но Сэм был достаточно умен, чтобы сдержаться. Ее духи были похожи на зловоние дыхания насильника, когда она приблизилась. “Я думаю, вы знаете, что у меня здесь. Кто-то, кого ты разозлил, прислал ее мне, чтобы разоблачить тебя. Но поскольку я такой милосердный противник, я дам тебе шанс искупить свою вину, прежде чем я запущу это в свой следующий слот ”.

Сэм не смотрел ей в глаза. Он смотрел прямо перед собой, на красные и синие мигалки и хаос толпы. Он боялся, что если посмотрит на ее отталкивающее подобие, то потеряет контроль. “Скажи мне, где находится женщина, и я вместо этого просмотрю клип, который он тебе отправил, и разоблачу его — он дал его мне, чтобы доказать, что ты не подчинился. Эй? Эй? В свою очередь, я удалю видеозапись, на которой вы участвуете в хладнокровном убийстве восьми мусульман в результате нападения на почве ксенофобии в Баркинге ”.

Его сердце забилось, как пойманный в клетку зверь, но выражение его лица не изменилось. Она держала его за яйца. Этого он не мог отрицать. Вместо того, чтобы выйти из себя из-за ее малодушного оппортунизма, Сэм просто повернулся к ней лицом и спокойно ответил. “Кстати, ты знаешь, кто этот парень?”

“Я могла бы”, - поддразнила она. “Где женщина?”

У Сэма появилась идея. Пока Харрис думал, что у него есть информация о местонахождении женщины, он мог откладывать свое разоблачение до тех пор, пока не узнает больше. Пока он подыгрывал Харрису, ему было что терять, и человеку на видеоклипе пришлось подождать, прежде чем посылать кого-то убить его снова.

“Я не могу здесь говорить. Я отведу тебя к ней, если ты назовешь мне имя этого парня. Давайте начнем с этого простого обмена, ” предложил Сэм. Харрис был слишком нетерпелив, чтобы отказаться. Имея дело с ней раньше, Сэм знал, что она была стервятником, хищным паразитом, питающимся тяжелой работой и информацией других. Она сделала бы все, чтобы похвастаться большей информацией, чем любой другой репортер. Его забота, то, что он нуждался в ее знаниях, было незначительным ударом по ее самолюбию.

“Его зовут Амир, как я слышал, его называл его помощник. На заднем плане было несколько человек, но это все, что я смог услышать о его личности. Он, конечно, нелегал, разжигающий в нашей стране беспорядки своим исламом и своей ненавистью ”, - ответила она.

“Забавно, ты не находишь?” Сэм нахмурился. “По-моему, его акцент совсем не похож на арабский или любой из похожих диалектов практикующих мусульман. Возможно, я совершенно не прав, но ”Амир " звучит для меня вполне по-континентальному ".

Джен Харрис не очень хорошо восприняла отклонение Сэм от того, что она уже обозначила в своем однонаправленном сознании. На долю секунды она обдумала подход Сэма, но доказать ее неправоту любой ценой было невозможно. “Ты знаешь новое поколение, Сэм”, - она ухватилась за соломинку. “Они приспосабливаются. Они эволюционируют вместе со средствами массовой информации и временем, чтобы ассимилироваться, прежде чем создавать проблемы. Конечно, этот молодой человек не захочет походить на сурового мусульманина, живущего в пустыне, с верблюжьим дыханием и гнилыми зубами, одетого в рясы ”.

Сэм усмехнулся стереотипному описанию, но сдержал желание усмехнуться. “Естественно, - сказала она, продолжая свое позорное предположение, - он получил образование в западных школах и научился говорить по-европейски по-английски, чтобы он мог обманывать людей, заставляя их думать, что его организация придерживается широких взглядов и современна”.

“Хорошо”, - согласился Сэм, хотя бы для того, чтобы пока не раскачивать лодку, поправляя ее по каждому пункту. “Так Амир сказал тебе, где с ним встретиться?”

“Нет”, - она усмехнулась, как подросток. “Я должен заставить тебя освободить женщину. Кстати, по его словам, ее зовут Тошана. Куришь?” По словам Сэма Клива, Джен Харрис за всю свою жизнь сделала только одну вещь правильно, и это было именно то, что она только что сделала — предложила ему столь желанную сигарету.

“Та”, - сказал он, взяв слабую марку, которую курил только ради притворного сближения и желания начать сосать выхлопные газы полицейского фургона. Его легкие ненавидели его за дерьмовый табак на вкус, но он не собирался отказываться от бесплатного курева. “Тошана, говоришь ты. Кто такая Тошана?”

“Не знаю”, - простонала Джен Харрис на выдохе. Они наблюдали, как толпы рассеиваются, и все меньше людей косятся на них за курение на территории больницы. “Это было все, что он сказал”. Она передразнила мужчину по имени Амир глубоким голосом и покачиванием головой, для пущего эффекта. “Скажи Сэму Кливу, что мы хотим Тошану, и, если он откажется тебе сказать, покажи видеозапись, на которой машина проносится сквозь людей на улице, и лицо Сэма, когда он садится, чтобы скрыться”. Она глубоко затянулась своей испорченной сигаретой и посмотрела на небо, прежде чем пригвоздить Сэма взглядом, как будто говоря: “Теперь скажи мне, где она”.

Зазвонил мобильный телефон Джен Харрис, вибрация пронзила голову Сэм под детский звон, который она использовала вместо звонка. "Спасен колоколом", как говорится, подумал Сэм с огромным облегчением. По правде говоря, он понятия не имел, как сказать Джен, что разыгрывал ее ради информации. С другой стороны, будучи таким стойким профессионалом, каким она себя, несомненно, считала, она должна была знать, что в выбранной ею профессии больше ударов в спину, чем в трагедии Шекспира.

Он докурил сигарету и затушил окурок в песке рядом с собой, даже не пытаясь подслушать ее разговор. Что-то в этом звонке должно было быть в высшей степени привлекательным из-за того, как отреагировал Ян Харрис. Она смотрела на Сэма, но не видела его, ее рот был разинут, глаза блестели от возбуждения — истинный взгляд стервятника, обнаружившего падаль. Сэм знал этот взгляд. Это был лик бедствия, подобные которому истекали проклятым медом, который пиявки сосали бы, как младенцы.

“Новая история?” - спросил он, когда она повесила трубку и жестом пригласила своего оператора садиться в машину. Джен Харрис с подозрением отнеслась к его интересу, но, опять же, она не могла удержаться, чтобы не сказать, что знает больше, чем он. Это была детская черта, которая сохранилась в ее характере, но Сэм каждый раз использовал ее, чтобы манипулировать поверхностной женщиной и ее всезнающим невежеством. “Мои люди только что сообщили мне, ” похвасталась она, “ что произошел инцидент в морге "Нирвана" в Баркинге. Очевидно, трупы были украдены, и женщина, дежурившая там, была похищена рано утром этим утром.”

Сэм почувствовал облегчение от того, что Джен Харрис отвлеклась от своей первоначальной угрозы в его адрес, но его собственный интерес возгорелся. Он мог, однако, никогда не показывать ей, что он заинтригован, иначе она позаботилась бы о том, чтобы он не вникал в детали. “Похоже, в последнее время весь этот район просто переполнен преступностью”, - вздохнул Сэм, глядя на искореженный фильтр сигареты между пальцами.

“Не думай, что я уйду отсюда, не сообщив о местонахождении Тошаны”, - строго напомнила она ему.

“Знаешь, чем дольше ты стоишь здесь и ворчишь на меня, тем больше вероятность, что какой-нибудь другой репортер крадет твою сенсацию вон там”, - спокойно ответил Сэм, пытаясь не рассмеяться над тем, как удачно сложились обстоятельства и совпадение для него. Ян Харрис слишком спешил, чтобы утруждать себя анализом психологической основы подшучивания Сэма.

Давай, Харрис. Будь хорошей жадной сукой и заглоти наживку, подумал Сэм. Возьми меня с собой.

Харрис взвесил важность новой сенсации о местонахождении Тошаны и обнаружил, что ни тем, ни другим нельзя пожертвовать ради другого. Она знала, что Сэм был прав — ей нельзя было терять времени.

“Вы идете со мной, мистер”, - отрезала она, уперев руки в бедра в отчаянном требовании власти.

Да!Сэм мысленно плакал в приподнятом настроении.

“Потому что я не позволю тебе снова исчезнуть, пока не получу от тебя то, что мне нужно”, - продолжила она с самодовольным утверждением. “Взамен, ” она немного поколебалась, “ вы можете составить мне компанию в новой истории”.

Великолепно подыгрывая, Сэм изобразил нежелание, прежде чем притвориться, что уступает ее требованиям. “Хорошо, - сказал он, - но мы не можем оставаться надолго. Я все еще должен отвезти тебя в Тошану.”

“Мы останемся столько, сколько потребуется, Клив”, - приказала она. “Боже, я думал, ты знаешь, как это работает”.

Позади нее Сэм ухмыльнулся, когда они поспешили к внедорожнику Харриса напротив дороги. Господи, Харрис, с тобой проще, чем с пьяным, брошенным фрешером.

19

Голос из эфира

Прибыв на Апни-Лейн, Сэм не мог дождаться, когда выйдет из машины. Казалось, что даже делить машину с невыносимым Яном Харрисом было слишком, учитывая ее любовь к британским бойз-бэндам и то, как она жевала с открытым ртом, передвигаясь по улицам со скоростью ледника. Даже ее оператор Стив так долго сидел, уставившись в окно, что Сэм поклялась, что шею мужчины пришлось вправлять, когда они свернули на Апни-лейн.

“Приготовь камеру, Стив”, - скулил Харрис сквозь лязг зубов, высвобождающих мокрые губы Ригли каждый раз, когда она двигала челюстью. “Я хочу снимать с того момента, как мы выходим из машины, на всякий случай, если снаружи уже что-то происходит. Ты понял это?”

Стив просто кивнул, в его глазах застыла досада, в то время как его левая рука замерла на дверной ручке. Сэм был в той же позиции готовности, когда машина остановилась, взбираясь на тротуар прямо перед входом на шаткую парковку. Харрис наблюдала за Сэмом в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что он не скроется до того, как она получит свою информацию. Когда они вышли из машины, Сэм последовал за покачивающейся задницей грузного оператора. Его широкий зад угрожал спустить брюки с каждым шагом, когда он пытался догнать Харриса, но Сэму пришлось пока отбросить всякое чувство юмора.

На самом деле ему не терпелось увидеть, что произошло в общественном морге Нирваны. Обнаружение трупов имело жуткий, хотя и интригующий оттенок преступности, с которым Лондон сталкивается не каждый день, что обычно ассоциировалось у Сэма с его собственными выходками, когда он работал с Пердью и Ниной.

Нина, его сердце внезапно дрогнуло. Он успешно избегал думать о ней весь день, и теперь, когда он пытался сосредоточиться на чем-то необычном, она всплыла в его сознании. После этого ему придется позвонить ей, даже если это будет из полицейского участка. Он был уверен, что вскоре его арестуют, благодаря Харрису. Не было никакого способа, которым она не использовала бы возможность выбора, чтобы потопить его, если он не отдаст Тошану.

“Сюда!” - он услышал, как Харрис кричит бедному, запыхавшемуся Стиву. Они попытались пробиться сквозь первую очередь журналистов, которая уже образовалась на ступенях парадного входа, где разыгрывалась сцена, похожая на ту, из которой они только что вышли. Сэм неторопливо шел позади них, не собираясь бороться за место впереди. Он знал лучше. Засунув руки в карманы, он отошел на край суматохи и понаблюдал, за чем мог.

Хотя он сожалел о том, что у него не было с собой никакого оборудования, даже сотового телефона, Сэм посчитал, что на этот раз ему лучше ничего с собой не брать. По крайней мере, с учетом недавней вечеринки-сюрприза, устроенной ему парочкой ассасинов, и неожиданного прибытия Джен Харрис, у него не было при себе ничего ценного. К настоящему времени все это было бы потеряно.

“Могу я вам помочь, сэр?” - спросил офицер полиции. Он заметил одинокого мужчину, бесцельно разгуливающего с окровавленной повязкой на руке. Такие наблюдения обычно были бы истолкованы полицейскими как подозрительные.

“Нет, спасибо, офицер”, - ответил Сэм.

“Тогда ступайте”, - предложил офицер. Сэм знал, что не сможет доказать, что он был больше, чем бродягой. В конце концов, он выглядел как дерьмо — окровавленный, его одежда была в грязном беспорядке, а волосы растрепаны из-за шума, в котором он находился в больнице. Его взгляд привлек красный костюм Яна Харриса среди бурлящей толпы. Общение с одним из присутствующих журналистов в любом случае не принесло бы ему никакой пользы в глазах полиции, поэтому он смирился с тем, что его избегают, и медленно пошел обратно к машине.

Но растрепанные волосы Сэма помогли ему в разведке, скрыв его любопытные глаза от полицейского, который наблюдал за его уходом. Постепенно солнце поднималось из-за мрачных облаков над Баркингом, освещая унылый мир вокруг железнодорожных линий монотонным убожеством. Две приглушенные фары осветили вход и сразу повернули направо, на парковку для персонала, подальше от общественной парковки перед главным фасадом здания.

Никто этого не видел, потому что в своем безумии они отвернулись, чтобы уговорить полицию сделать заявление. Но Сэм сделал это, и он использовал последнюю часть ночной тени, чтобы проникнуть во второй вход, недалеко от главных ворот. На близком расстоянии два красных сигнальных огонька мигали в свете бледно-белого уличного фонаря по другую сторону забора, увенчанного ржавой колючей проволокой.

При приближении Сэм заметил, что машина была скромным седаном, какой-то зеленой моделью до 2012 года. Когда погасли красные огни, он услышал, как открылась водительская дверь. Сэм сделал все возможное, чтобы не напугать водителя, обращаясь к ним издалека.

“Доброе утро!” - уверенно воскликнул он. “Думал, ты никогда не появишься”.

В свою шараду он включил легкий смешок, чтобы придать незнакомцу сердечности. По правде говоря, он понятия не имел, кто это был и какова их цель, но блефовать было сильной стороной Сэма.

“Ты кто?” - спросил Сэма мужчина в плаще. Он посмотрел в спешке и направился прямо к Сэму, прежде чем тот даже получил ответ, поэтому журналист решил начать с этого.

“Сэм Клив”, - представился Сэм. “Я так понимаю, вы главный судебно-медицинский эксперт? Эти репортеры очень затрудняют нам расследование этого дела. Кровавые стервятники. В этом отношении у них нет никакого уважения к жертвам ”.

“Расскажи мне об этом!” - согласился мужчина, качая головой и пожимая здоровую руку Сэма. “Доктор Барри Хупер, главный судебно-медицинский эксперт. Я абсолютно потрясен известием о похищении доктора Гулда!” Он хрипел, когда бросился вперед, чтобы добраться до офиса, выглядя пепельно-серым.

“Простите, что вы сказали?” Сэм поперхнулся, надеясь, что не услышал того, что, как ему показалось, он сделал. “Кто?”

Доктор Хупер не сбился с ритма в своих стремительных шагах, когда повторил: “Доктор Гулд. Прошлой ночью она проводила расследование в наших офисах. Животные, которые украли тела, забрали ее с собой, и я думаю, меня сейчас вырвет. Она была нашей гостьей, вы знаете, из Эдинбурга.”

“Доктор Нина Гулд, историк?” Спросил Сэм с надрывом в голосе, пытаясь не сорваться.

“Да, это тот самый, мистер Клив”, - подтвердил доктор Хупер, когда они подошли к сержанту полиции, который ранее отослал Сэма прочь. Внезапно осознав, что Сэм знал Нину, он остановился как вкопанный и нахмурился, глядя на Сэма. “Боже мой, ты знаешь ее?”

Ему не нужен был ответ от Сэма. Барри мог видеть, как лицо высокого темноглазого мужчины теряет всю жизнь и краски, его губы слегка приоткрываются в шоке. Убежденно поджав губы, Барри Хупер ободряюще похлопал Сэма по плечу и выразил сочувствие. “Пойдем, сынок, посмотрим, что случилось, чтобы мы могли во всем разобраться, а?” Он повернулся к офицеру полиции и показал свое удостоверение. “Доктор Барри Хупер”, - объявил он. Указывая на Сэма, он сказал: “А это мой коллега, мистер Клив. Кто здесь главный?”

Полицейский хмуро посмотрел на Сэма предупреждающим взглядом, вызывая своего начальника.

“Сэр, это доктор Хупер, главный судебно-медицинский эксперт, и его коллега, мистер Клив. Им нужно попасть внутрь, если предварительные осмотры закончены, сэр, ” доложил он капитану с мягким лицом.

Капитан кивнул и протянул руку, чтобы направить Сэма и Барри в меньшую дверь здания административного архива. Войдя в здание, Сэм оглянулся и увидел, что Ян Харрис смотрит на него, кипя от злости. Он снова избил ее. Опасаясь, что она обнародует видеозапись, которая у нее была на него, Сэм жестом показал, что ей следует подождать его, прежде чем он исчезнет за дверью.

Внутри пахло старыми бумагами и пылью. Барри сопровождал капитана в сам морг и в офисы, из которых была похищена Нина. После дня и ночи непрерывного насилия и боли Сэм начал чувствовать, как усталость охватывает его тело. Однако именно сюрреалистическое открытие похищения Нины в самой случайной цепи событий заставило его двигаться вперед.

Из предыдущих случаев, когда он был на волосок, он очень хорошо знал, что время было роскошью, когда речь шла о похищениях, и у него не было времени восстанавливаться, пока он не узнает, кто похитил Нину. Он должен был знать все, и он мог получить это только от этого персонажа Барри, как он понял.

“Похоже, ее обнаружили здесь, - сказал капитан, - до того, как они забрали ее. Камеры видеонаблюдения были затемнены до того, как преступники вошли в помещение.”

Они переступили порог кабинета доктора Глена Виктора, наблюдая за бедламом, вызванным вторжением. Отрезанная бечевка, используемая для бирок на ногах, валялась на стуле. В верхней части кресла подголовник был испачкан темными брызгами крови, зрелище, которое ошеломило Сэма до тошноты. Борясь с позывом к рвоте от явного столпотворения, разыгравшегося в его воображении при виде крови его любимой Нины, Сэм почти согнулся пополам. И все же он заставил себя прийти в себя; у него не было выбора.

Барри мог видеть опустошение в молодом человеке, и он знал, что должен помочь ему любой ценой.

“Доктор Хупер, есть ли какие-нибудь камеры наблюдения на передней парковке?” - Спросил Сэм, с трудом сглотнув.

“Есть один”, - ответил он, но капитан перебил его. “Они проникли через потолок, выйдя, как мы думаем, с железнодорожных путей”.

“Значит, видеозаписи с ними нет”, - констатировал Сэм, исключив возможность идентификации с помощью камер видеонаблюдения. “Никаких отпечатков?”

“Мы собрали отпечатки, мистер Клив, но сомневаемся, что они были настолько безрассудны. Бьюсь об заклад, что отпечатки, которые мы проверим, будут принадлежать персоналу ... и доктору Гулду, ” сказал капитан Сэму. “Мы думаем, что доктор Гулд была привязана к стулу”, - продолжил он информировать их, не подозревая о том, что жертва была близким другом высокого молодого человека, “но количество крови и тот факт, что тела нет, вселяют в меня уверенность, что она не была убита… по крайней мере, не здесь.”

Барри мог видеть, как у Сэма закружилась голова от бесчувственного комментария полицейского следователя. Он быстро вмешался и спросил: “Не могли бы вы, пожалуйста, показать мне, через что были вынесены тела, капитан?”

“Да, конечно. Следуйте за мной до конца, ” согласился следователь. Взяв на себя инициативу, доктор Барри Хупер оглянулся на Сэма, как бы давая ему немного времени побыть одному в офисе, чтобы собрать собственные доказательства, прерываемые мрачными домыслами о его друге. Сэм благодарно кивнул старому самаритянину, и когда они скрылись из виду, он опустился на маленькую скамейку у кофеварки, пытаясь не разрыдаться.

“Боже мой, Нина, - пробормотал он, - куда ты ходила?”

Он избегал смотреть на кровь на кресле судмедэксперта, и все же она звала его, подсознательно призывая страдать. В офисе был беспорядок из бумаг, пролитой воды и кофейных зерен, от которых грязный ковер стал липким. Даже кофейник был разбит в углу, а растения в горшках, стоявшие на картотечном шкафу, были опрокинуты на этаж ниже. Чувствуя безнадежность и раскаяние за то, что не побежал за ней, когда она покинула его квартиру, Сэм задыхался.

В соседнем морге сотрудники вполголоса обсуждали смерть одного из ассистентов и ночного охранника. Они стояли в стороне от того места, где местная криминалистическая группа собрала последние улики, которые, кстати, располагались через две лаборатории по коридору в новом лабораторном крыле морга Нирваны.

Их гулкие голоса в пустой, выложенной плиткой комнате почти заглушали шум снаружи у входной двери. В голове Сэма вертелись слова Нины, те, которые она произнесла с беспокойством; те, которые он упрекнул в нетерпимости. Случайно он поддался порыву и протянул руку, чтобы коснуться остатков ее крови.

Именно тогда он увидел на столе АТС судмедэксперта, нетронутую. Рискованно, подумал Сэм, нажать повторный набор с добавочного номера. В конце концов, он должен был охватить все основания. Его палец активировал мелодичный сигнал функции повторного набора, и потными кончиками пальцев он ждал звонка.

“Св. Церковь Колумбана”, - ответил мужчина.

Сэм сглотнул, когда его тело начало дрожать под желтком скорби. “Отец Харпер?”

“Да?”

Сэм потерял сознание.

20

Феномен Мефистофеля

Пердью проснулся, чувствуя себя хорошо отдохнувшим, хотя и не помнил, как добрался до постели. Его голова была тяжелой, но он списал это на слишком много шампанского, выпитого после заключения контракта с графиней Болдуин.

“Болит голова?” - услышал он голос восхитительной женщины, и Пердью сразу вспомнил ее кожу и ее запах. Он открыл глаза. “Ты хмуришься и стонешь”, - улыбнулась она. Она сидела у окна, потягивая чай. Утренний свет размыл границы ее силуэта, осветив ее красоту ореолом и ослепив его от всего остального. “Похмелье?”

“На самом деле, ” он улыбнулся ей в ответ, “ у меня не болит голова. Такое чувство, будто у меня на голове камень”.

Ее хрипловатый смешок был для Пердью как опиум. Когда она выглянула из окна десятого этажа, ее безупречный цвет лица сиял в мягких лучах солнца. Повернувшись в своей позе, Пердью теперь заметил, что она обнажена, ее пышные груди заставляли полы ее белого атласного одеяния спадать с плеч, вдоль рук и ниспадать до лодыжек. Вся она была на великолепном виду. Казалось, что ее одеяние было просто обязанностью.

Обрывки времени, проведенного с ней, на мгновение запечатлелись в его воспоминаниях, прежде чем снова угаснуть, и Пердью попытался заново пережить то, что должно было стать лучшей ночью в его жизни.

“Чай?” - спросила она.

“Спасибо, да. Без сахара, пожалуйста”, - попросил он.

“Тогда, милый?” - настаивала она.

Пердью никогда особенно не любил мед. У него всегда было отвращение к его послевкусию и сиропообразной консистенции, и все же он кивнул. “Это было бы здорово, спасибо”.

Он смотрел, как графиня идет, так тихо, что не издает ни звука. Босоногая, с растрепанными темными волосами, она на мгновение стала похожа на Нину. Видение историка было настолько ярким, что Пердью пришлось покачать головой, чтобы скорректировать свое восприятие.

“Я знаю, невежливо обсуждать дела так скоро после утреннего знакомства, Дэвид, но я просто хочу убедиться, что будет дальше”, - сказала она, готовя ему чай, стоя к нему спиной. “Как скоро мы отправимся на поиски моей короны?”

Пердью смутно помнил, что она сделала ему предложение на вечеринке после последней встречи, на которой он присутствовал, и что она хотела, чтобы он помог ей найти потерянную корону в Иерусалиме. Кроме этого, он помнил только подписание контракта, относящегося к экспедиции, но не детали.

“Где… ух… куда я положил свою копию контракта?” он спросил.

Она равнодушно указала на досье в кожаном переплете на диване в гостиной, размешивая мед в чае Пердью. Он поднялся с атласных простыней, натянул брюки, прежде чем взять документ, чтобы прочесть его.

“Если вы хотите, мы можем вместе отправиться в хранилище для вашего первого взноса”, - дружелюбно предложила она. “Вы можете попросить своих людей отвезти ее в Райхтисусис, пока мы продолжим наше путешествие. В Иерусалиме ты присоединишься ко мне на Храмовой горе и используешь свое геолокационное устройство, чтобы исследовать почву в поисках моего сокровища, верно?”

Графиня Болдуин сформулировала запрос таким образом, чтобы Пердью понял, что она руководит развитием событий в таком порядке. Ее манеры были женственными и послушными, даже дружелюбными и откровенными, но под всем этим королева отдавала свои приказы, и ее воля не подвергалась сомнению.

“Ты знаешь о Subgeo?” спросил он, удивленный и польщенный. “А мой дом, Райхтисусис?”

“Да”, - она улыбнулась, выглядя удивленной его вопросом. “Ты рассказал мне все об этом прошлой ночью? Клянусь звездами, Дэвид, сколько ты выпил?”

“Похоже, слишком много”, - ответил он, просматривая документ. В верхней части документа красовалась очаровательная эмблема, делавшая документ официальным. Судя по мелкому шрифту под этим, сделка была признана всеми финансовыми учреждениями Европы, Соединенных Штатов и Азии, все суды признали ее нерушимой, и Пердью нашел внизу свою подпись, скрепляющую его согласие.

“Так когда мы отправляемся?” она настаивала чуть менее терпеливо.

“Хм”, - пробормотал Пердью, отрывая взгляд от бумаги, прежде чем прочитать условия, - “мы уедем на следующей неделе, уверяю вас. Я просто должен собрать несколько человек, чтобы они помогли нам ...”

“Мы идем одни!” - прошипела она, ее темные глаза внезапно вспыхнули.

Пердью нахмурился от ее реакции. “Один? Графиня, вы же понимаете, что подобная экскурсия требует тщательного планирования. Во-первых, я должен получить разрешение на разведку территории Храма в мэрии. И если мы что-нибудь найдем, у нас должны быть юридические документы, чтобы откопать твое сокровище, моя дорогая, подвиг, который почти невозможно представить. Боже мой, это Иерусалим!”

Надув губы, как рассерженный ребенок, она сунула кубок ему в руку. “Я не позволю кучке глупцов, занимающих посты, удерживать меня”, - прямо сказала она. “Любого человека или тело можно купить за достаточное количество золота. Ты, из всех людей, должен был бы знать это к настоящему времени, Дэвид.”

“У нас не будет возможности откопать ее, графиня, даже если мы сможем найти ее незаконно и тайно. Ты забываешь, что этот город охраняется культурными отделами большинства исторических обществ по всему миру”, - попытался он урезонить ее.

Расстроенная красавица начала проявлять беспокойство, расхаживая кругами перед Пердью. Ее глаза шарили по ковру, пока она доводила себя до эмоционального смятения. Ее движения были беззвучны, Пердью слышал, как она скрипит зубами от отчаяния, самый отвратительный звук удара кости о слоновую кость, доходящий до сокрушительной жестокости. Ее изящные руки были сжаты в кулаки, как когти, рядом с бедрами.

“Ты должна понимать, что это не быстрый процесс, моя дорогая”, - спокойно посоветовал он, надеясь, что его мягкий тон передастся ей. Она вздохнула и посмотрела на него. Ее пальцы разжались, и ее дикий взгляд смягчился.

“Просто сделай это как можно быстрее”, - сказала она, выглядя совершенно несчастной.

“К чему такая спешка?” он спросил. Он поднял руку в знак капитуляции. “Это просто вопрос”.

Ее глаза наполнились слезами, но она не выглядела печальной. Сделав глубокий вдох, она ответила: “У меня заканчивается время”.

“Как?” - немедленно спросил он, обнаружив, что очень беспокоится за эту леди, которую знал всего несколько часов.

“Это не имеет значения, Дэвид”. Она улыбнулась сквозь слезы. “Просто... окажи мне эту услугу, хорошо? Ускорьте проект, по крайней мере, до 24-го числа месяца”.

Пердью поморщился, увидев, что крайний срок подходит к концу. “Но до этого осталось всего две недели”.

“Тогда лучше приступай к планированию”, - ответила она, подходя к окну, где ее снова залил белый свет. “Я даю вам за это существенную награду. Меньшее, что вы можете сделать, это подтвердить свою репутацию, ” сказала она низким голосом, полным превосходства, - и достичь того, к чему стремитесь, несмотря ни на что.

Это была сложная задача, но Пердью пришлось признать, что он был одним из немногих людей в мире, которые могли найти способ преодолеть барьеры власти и закона, чтобы получить то, что он желал. Того факта, что графиня Болдуин увидела его в таком свете, было достаточно, чтобы подтолкнуть его к успеху в этом стремлении найти ее корону. Наблюдая за ее совершенными формами сквозь тонкую ткань одежды, он знал, что свернул бы горы, чтобы насладиться ею снова.

Пердью сидел со своим чаем, обильно сдобренным мерзким медом, просматривая контракт. Надпись была размытой и перепутанной, поэтому он достал очки, чтобы лучше разобрать термины. Однако, даже с помощью своих очков Пердью не смог прочитать слова, напечатанные надлежащими черными чернилами с приемлемым размером шрифта. На странице ему вспомнились такие слова, как "и", "внутри" и "датированный", но большинство явно английских слов не имели смысла. Они не были связаны ни с каким контекстом, пока он не прочитал несколько предложений в совокупности, чтобы проверить свое видение. Только тогда они произносили предложение или два, которые он понимал, но как только он читал это прямо, слова казались расплывчатыми по смыслу, расплывчатыми в представлении и в целом перепутанными.

“Дэвид?” Графиня Болдуин позвала из ярко освещенного окна, в ее голосе звучала искренняя озабоченность. “Дэвид, ты неважно выглядишь. Все в порядке?”

Он посмотрел на нее, на остальных в комнате и снял очки, чтобы попробовать еще раз, но у него все еще были проблемы с чтением контракта. Ее бедра покачивались, когда она приближалась к нему, застегивая мантию и завязывая пояс. Глядя на нее снизу вверх, с того места, где он сидел, она была в идеальном фокусе, как и комната и ее содержимое.

“Я звоню доктору”, - решила она, направляясь к телефону в комнате. “Ты совсем неважно выглядишь, и я не могу потерять тебя сейчас. Что вы пили прошлой ночью? Яд?”

Пердью пожал плечами. “Я чувствую себя прекрасно, моя дорогая. Меня ничего не беспокоит, я обещаю. У меня не болит голова, живот не болит, мое зрение ясное, и я чувствую себя совершенно связно ”, - сообщил он, нежно отводя ее руку от телефона и кладя его обратно на рычаг. “Мои глаза просто подводят меня. Я уверен, что это временная болезнь. Возможно, у меня слишком высокий уровень сахара в крови, - он улыбнулся ей, когда она села рядом с ним на кровать.

Пердью провел пальцами по ее бархатным волосам, надеясь, что глаза не подведут его в течение следующих тридцати минут с ней. Он хотел разглядеть ее в деталях, даже крошечные родинки и пятна на коже, которые были на ее теле, когда она снимала одежду в последний раз. В графине не было несовершенства, несмотря на ее маленькие изъяны. Его хватка покинула досье, как его воля отказалась от какой-либо причины. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, он радовался непринужденности ее присутствия, ощущению, которого он никогда раньше ни с кем не испытывал, даже с Ниной.

На полу лежали бумаги с кратким контрактом, разбросанные под легким порывом ветра, который проникал сквозь легкие шторы, на которые графиня любила смотреть из окна. Печать на документе не принадлежала Бильдербергской ассамблее или какому-либо из правительств, представленных на ежегодном тайном собрании. Надпись была сделана золотыми чернилами, которые мерцали в ослепительном свете, что давало Пердью необходимый свет, чтобы рассмотреть каждую деталь, каждый аспект его новой возлюбленной. Чего он, однако, не заметил, так это метки на ее левой руке, идентичной эмблеме на контракте — двойного круга, внутри которого находился перевернутый пентакль. И вплетенный в нее горизонтальный восьмиугольный символ бесконечности.

21

Враг моего врага

“Послушай, просто дай мне неделю, Харрис, ” сказал Сэм, “ и я доставлю Тошану”.

Он чувствовал себя как зомби после того, как его оживил доктор Хупер, но он пытался скрыть свое отчаянное беспокойство от всех. Вдобавок ко всему, что случилось с ним только за последнюю неделю, вершиной ужаса было похищение Нины, и прямо сейчас ему не нужно было нежелательное внимание со стороны кого-либо за пределами его внутреннего святилища.

“Почему? Почему ты не можешь взять меня сейчас?” - Спросила Харрис, уперев руку в бок, выглядя так, словно ожидала, что ее подколют. Сэм не мог сказать ей правду — или мог? Если бы он признался во всем, и если бы он вручил Харрис достаточно хорошую награду, возможно, она бы поняла. Может быть, только может быть, эта жадная сука наберется порядочности и воздержится от разоблачения его перед властями, пока он не вернет Нину. Он решил, что попытаться стоило.

Сэм постарался выглядеть более жалким, чем чувствовал, для верности, и тихо ответил: “Я не знаю, где Тошана, Харрис”.

“Простите?” - взвизгнула она. По взгляду Сэма оператор Стив понял, что пришло время прогуляться на улицу, и покинул офис.

“Слушай, ты предположил, что я знаю, где она, совсем как тот чертов араб-варвар, с которым ты в сговоре”, - закипел Сэм, отбросив свою потребность в жалости. “Я никогда не утверждал, что она со мной, пока ты не начал шантажировать меня. Господи Иисусе, Харрис, на какую низость ты пойдешь, чтобы уничтожить меня?” Прежде чем она смогла ответить, Сэм представил ей свою сторону, о которой она не знала. “А Нина - моя подруга. На самом деле, моя лучшая подруга, и я клянусь Богом, если ей причинят какой-либо вред, я убью всех, кто в этом замешан! ” - рявкнул он, его темные глаза плавали под набухающими слезами веками. Он был в ярости и в ужасе. На этот раз Джен Харрис решила закрыть рот и выслушать. “А тебе, ” он усмехнулся, яростно указуя пальцем, “ тебе придется прикрывать спину до конца своей жизни, Харрис, потому что ты будешь тем, кто помог этой группе наглых ублюдков загнать меня в угол!”

Доктор Хупер и его сотрудники сгрудились у старой стойки администратора, прислушиваясь к словесной перепалке. Они могли слышать обещание Сэма Клива уничтожить Джен Харрис и людей, ответственных за похищение Нины, с красноречием буйного военачальника. “Я знаю, что именно они похитили ее, и я обещаю тебе, Харрис, если ты вообще раскроешь мою причастность, я приду за тобой. Я скажу Амиру, что ты знаешь, где Тошана, что ты что-то скрываешь от него, чтобы получить историю от Тошаны, что ты намеренно скрывал ее от них после того, как я сказал тебе, где ее найти.”

“Эй, эй, эй, остановись! Просто, блядь, прекрати, Сэм!” она, наконец, прервала его яростную тираду неожиданно мягким ответом. Ее руки были подняты, уступая его хлесткой атаке. Постепенно она осмелилась опустить их на плечи Сэма. “Подожди”, - сказала она. “Ты должен расслабиться, или у тебя случится сердечный приступ, Клив”.

Тяжело дыша, переутомленный журналист покачивался на ногах. Любой мог видеть, что он был на грани срыва. “Садись. Садитесь, ” посоветовала она, помогая Сэму сесть в кресло доктора Виктора в соседнем кабинете. “Я понимаю”.

“Конечно, знаешь”, - недоверчиво усмехнулся Сэм. Его глаза были прищурены и полны поражения и гнева, но Ян Харрис привык к таким гримасам. Она очень хорошо знала, как ее ненавидели большинство людей, которых она нанимала, и она научилась быть толстокожей до такой степени, что даже то, что в нее плюнули, больше не портило ее обед.

“Нет, послушай меня”, - настаивала она. “Не могли бы мы принести ему немного воды, пожалуйста?” - крикнула она персоналу на стойке регистрации. Доктор Хупер послал своего помощника принести Сэму чашку воды, в то время как его рука шарила в кармане за чем-то, что он подобрал, пока Сэм лежал без сознания на полу.

Он попросил человека по телефону записать адрес и присоединиться к измученному журналисту, хотя бы для моральной поддержки. Доктор Хупер также взял на себя смелость рассказать священнику о похищении Нины, когда отец Харпер сообщил ему, что он уже на пути в Баркинг. Услышав шум драки во время нападения на Нину, он вскоре ушел, по пути перенаправляя звонки в церковь на свой личный мобильный телефон . Все, чего ждал доктор Хупер, это чтобы Сэм уладил свою размолвку с надоедливым репортером, чтобы он мог отдать ему записи, которые оставила Нина — те несколько заметок, которыми пренебрегли ее похитители.

Вернувшись в кабинет доктора Виктора, Ян Харрис иронично уговаривал Сэма спуститься с карниза.

“Послушай, Клив, я изменю нашу сделку”, - начала она, но налитые кровью глаза Сэма пронзили ее мгновенной ненавистью. “Нет, нет, выслушайте меня”, - продолжала она, передавая ему воду, которую принесла одна из дам. “Я воздержусь от разоблачений &# 233;, но вы знаете, я должен извлечь из этого какую-то сенсацию. Запомни, Сэм, если бы не я, ты бы никогда даже не узнал об этом морге или о том, что Нину похитили, верно? Верно?”

Сэм кивнул, слишком уставший, чтобы зацепиться за ее заявление, тем более что на этот раз она была права.

“Итак, тем временем я придержу историю о наезде и побеге, пока вы не решите, что хотите делать. Что я предлагаю, так это связаться с Амиром и рассказать ему правду. У меня все еще будет история, если мы правильно разыграем наши карты ”. Джен Харрис драматизировала свой слоган с помощью образной формулировки для Сэма. “Похищение видного историка на волне убийств иммигрантов. Подозреваемые убегают с восемью трупами во время похищения. Боже мой, Сэм, это создает очень противоречивую картину ”.

“Ты же знаешь, что если все пойдет наперекосяк, тебя убьют люди, из-за которых ты должен был втянуть меня в это? Нине отрубят ее гребаную голову, и меня, несомненно, тоже четвертуют ”, - сказал Сэм, проясняя для нее общую картину. “Вы уверены, что это не та история, от которой вы предпочли бы просто отказаться? Притворись, что ты никогда не был в этом замешан?”

“Не я”, - уверенно сказала она. “Ты знаешь меня лучше. Я пойду на многое, чтобы получить свою сенсацию. Возьми меня с собой на каждом шагу этого пути. Ради этого я отпущу Стива и возьму свою собственную камеру. Сэм, отдай мне это разоблачение &# 233; и я помогу тебе вернуть Нину ”.

Сэм недоверчиво покачал головой. “Ты дурак”.

“Возможно, но я знаю, куда я иду”, - парировала она.

“Прямо в один из этих маленьких холодильников, Харрис”, - ухмыльнулся Сэм, лениво указывая на морг. “Это единственная крутая стрижка, которую ты получишь”.

Харрис проигнорировала постоянное пренебрежение Сэм к ее страсти. “Что ж, либо это моя сделка, либо мы возвращаемся к исходной точке. Я отдаю тебя Амиру и его животным, одновременно транслируя твои убийства по национальному телевидению и публично обвиняя тебя. Выбор за вами ”.

Обычно Сэм уже целился бы ей в горло, но ему пришлось признать, что Джен Харрис монументально держала его за яйца. Если бы у него хватило эмоциональной стойкости для ее злорадства, он, возможно, даже поздравил бы ее с прекрасной шахматной партией, но он мудро решил воздержаться от похвалы ее усилиям.

“Ты знаешь, как связаться с Амиром, верно?” Спросил Сэм. Она кивнула: “Да”.

Из дверей в сопровождении доктора Хупера появился отец Харпер. “Его зовут не Амир”.

Лицо Сэма просияло при виде огромного священника, который пришел ему на помощь. Джен Харрис услышала заявление позади себя и повернулась, чтобы поставить мужчину на место, но когда она увидела привлекательного священника, она подавилась тем, что могло бы стать резким ответом. Взволнованная, она передвинулась на стуле, чтобы лучше видеть большого священника, которого не смущал его ошейник. “Простите?” - сказала она, хлопая веками.

“Его зовут не Амир. Кто тебе это сказал, Сэм?” - спросил отец Харпер.

“На самом деле, да”, - сказала Харрис, настаивая на разговоре, даже когда к ней не обращались. “На самом деле, я единственный, кто поддерживает с ним связь”. Ее попытка придать значение не была оценена отцом Харпером, который продолжал обращаться непосредственно к Сэму. Он пожал Сэму руку и присел на край стола. “Его зовут Айер, а не Амир. Он французский солдат из тайной организации, с которой вы не захотите связываться ”.

“Слишком поздно”, - ответил Сэм. “Я связался с ними. Большое время.”

“Извините меня”, - перебил Харрис. “Могу я спросить, кто вы?”

“Это отец Харпер из церкви Святого Колумбана в Обане. Отец, ” Сэм представил раздражающую женщину с видимой апатией, “ это Джанет Харрис, в основном внештатный телевизионный репортер британских вещательных компаний. С ней связался Амир... э-э...”

“Айер”, - терпеливо поправил отец Харпер.

“Айер”, - продолжил Сэм, - “чтобы содействовать сделке, которая может означать мой конец, на очень многих уровнях”.

“Это верно, отец”, - кивнул Харрис. Впервые священник признал ее присутствие там, встретившись с ней взглядом. “Так, тогда, откуда ты знаешь этих отвратительных персонажей?” Она пыталась намекнуть на какое-то сомнительное сотрудничество. Сэм глубоко вздохнул и напомнил себе, что ему не позволено свернуть ей шею, по крайней мере, пока. Но отец Харпер не был обычным человеком, и ее пассивная агрессия его не беспокоила.

“Мой бизнес - это бизнес грязных личностей, не так ли? Разве я не представитель заблудших и нечестивых, когда они неугодны Господу?” он спросил ее. “Я знаю Люцифера, как и ты. Ты согласен, что это делает нас такими же мерзкими, как он?”

Сэм весело хихикнул, чувствуя себя уже лучше. Даже просто неловкого выражения на лице мисс Всезнайки было достаточно, чтобы разжечь его. Особенно тот факт, что она буквально сидела с открытым ртом, тщетно ожидая слов, которые ее мозг не мог сформулировать, — это была лучшая награда, о которой Сэм могла просить.

“Итак, расскажите мне больше о человеке, у которого была Нина, отец”, - сказал Сэм, спасая введенную в заблуждение женщину от дебатов священника. В конце концов, ему нужно было собрать как можно больше информации и как можно быстрее, чтобы он мог позвонить Пердью и попросить помощи в ее поисках. “Почему они не позвонили Харрису с каким-нибудь приказом о выкупе?”

“Потому что они не взяли Нину ради выкупа”, - пояснил отец Харпер. “Они забрали ее, потому что она была здесь. Она очень кстати оказалась здесь, разговаривая со мной, когда они ворвались, чтобы забрать трупы своих братьев. Видите ли, они должны похоронить своих, но они не могли появиться на пороге и доказать родство. Эти люди, для всех интенсивных целей, не существуют ”.

Джен Харрис ахнула. Сэм ожидал этого, потому что он также понимал, насколько достойной Пулитцеровской премии была бы такая история. Но прямо сейчас он должен был вернуть Нину, прежде чем всех убьют. Награды и карьерный рост вряд ли были здесь важны.

“Они забрали Нину, потому что она разговаривала с тобой?” Харрис задал тот же вопрос, который собирался задать Сэм. “Значит, они знают тебя?”

Отец Харпер вздохнул, на его лице отразилось страдание. Он посмотрел на Сэма и медленно кивнул, прежде чем перевести взгляд на любопытную журналистку. “Я не всегда был священником”.

22

Песнь во тьме

Нина проснулась от звуков пения, от которых у нее по телу побежали мурашки, даже в состоянии сильного опьянения, в котором она оказалась. Она не могла вспомнить, как провалилась в сон или кому из-за тяжести этого, но она помнила, как ей на голову натянули капюшон из джутовой ткани, прежде чем несколько сильных рук вытащили ее из-за стула, на котором она сидела.

“Доктор Хупер! Доктор Виктор!” - закричала она в одинокой темноте, которая обвилась вокруг ее тела, как тяжелое шерстяное одеяло летним днем. Разум Нины понемногу открывался, позволяя ей вспоминать обрывки того, что произошло, но она едва могла дышать. По удушающей влажности, которая усугубляла жару, она решила, что, вероятно, больше не находится в общественном морге Нирваны.

Ее сердце бешено колотилось, когда глубокие мужские голоса повторяли литанию снова и снова, прерываемые только звоном колокола, разделяющим каждый куплет. Нарастающий звук эхом разнесся по зданию, в котором она находилась. Нина неохотно протянула руку в темноту.

“О Боже, пожалуйста, не дай мне прикасаться к трупу… или паук, ” пробормотала она. Ее язык онемел в пересохшем рту, ее зрение ничего не стоило в густой темноте. Но вместо этого она с радостью пожертвовала бы своим слухом. Их песни, исполненные голосами иерархов, ужаснули ее до глубины души. Нину напугал не аспект неизвестности или зловещий звук монахов, поющих оды голосами с мощью концерта Iron Maiden. Что-то в словах, слов, которых она не понимала, взывало к ее душе, манило, как прекрасный кошмар. Это сулило возвышенную боль искупления и призвания высших орденов, и это заставляло ее трепетать.

Кончики ее пальцев нащупали холодный камень, слегка шероховатый, а под ее телом - плиту того же состава. Мягкая шерсть укрывала ее тело, накинутая на камень, чтобы ей было удобнее.

Может быть, это твой погребальный саван, предупредил ее внутренний голос.

Один человек издал громкий рев, и песнопения мгновенно прекратились, сопровождаемые оглушительным порывом ветра, который с ревом пронесся по всему залу. Под рукой Нины каменная стена задрожала от силы грохота. Она невольно начала плакать. Страх и неуверенность соединились в ее сердце, но сама сила момента потрясла ее до слез, сила чего-то настолько потрясающего, что она едва могла дышать в его великолепном присутствии.

Звякнули цепи, напугав ее настолько, что она перестала плакать, чтобы выяснить природу звука. Нина сидела, дрожа от холода, в кромешной тьме того, что она считала похожей на пещеру тюрьмой, и слушала. Тяжелая сталь скрежетала, как гвозди по классной доске, поднимая что-то большое, пока мужчины начинали свою заключительную арию.

Она вспомнила их капюшоны, скрывавшие лица, придававшие им иллюзию того, что они не люди, и лишавшие их индивидуальности. Теперь она соединяла этот образ с их идеальными голосами, глубокими мужскими голосами в унисон — полная противоположность их толстовкам и свитерам в морге.

Если не считать легкой головной боли, в остальном Нина чувствовала себя прекрасно. Физически у нее не было никаких травм или дискомфорта, что странно для того, кого похитили силой. Постепенно она привыкла к мощной песне, но слова сильно беспокоили ее. В ее поисках алмазов царя Соломона она многое узнала о том, как ее коллеги-египетские алхимики превращали катастрофы в камни. Имена демонов, записанные в Завете Соломона, кружились в ее памяти, как тысяча цветов, смешанных в водовороте, их трудно выделить, но некоторые имена застряли в процессе.

Латынь не была сильной стороной Нины, но она узнала такие корневые слова, как infestus, forneus и malefica. Не имена как таковые, а тревожные слова, обычно используемые в сочетании с гнусными божествами. В море шума их песнопения становились все более и более сильными, почти неистовыми, пока с очередным звоном колокола все это не прекратилось. Нина затаила дыхание, слишком напуганная, чтобы хныкать. Ничто, кроме подавленной ярости предыдущего порыва, не возобладало, не привнесло беспокойства в свежую пустоту.

В конце концов, она услышала непринужденную беседу мужских голосов, которые, как она могла судить на слух, двигались в разных направлениях. Она представила, как они перемещаются по всему месту, судя по тому, как распространяется звук. Сразу же прямо перед ней заговорил мужчина. “Вам понравилась проповедь, сестра?”

Нина ухватилась за это явление. Она подумала, что он был невидим для нее, пока он не вышел в растущий свет на фоне стены позади него. На самом деле, он все время стоял перед ней, маскируясь под тень, но ее обмануло ее собственное искаженное восприятие.

“Мне нравится песня, но текст отстой”, - равнодушно парировала она.

К ее удивлению, он усмехнулся над ее ехидным комментарием и крикнул: “Айер, она с нами!”

Когда мужчина вышел на свет, Нина поняла, что, в конце концов, она не была заперта в какой-то холодной тюремной камере. Не было ни двери, ни препятствия, которое помешало бы ей уйти. Расплавленная тьма обманула ее зрение, создав иллюзию заключения, заставив ее почувствовать себя полной дурой, когда она обнаружила обратное. Но она не упомянула об этом.

Айер, мужчина, которого она видела на экране в квартире Сэма, шагнул в дверной проем. Физически он был ничем не примечателен, в отличие от льва в его глазах. Она могла видеть, что он был лидером, которого никто не стал бы подвергать сомнению, но их послушание было вызвано не страхом, а скорее почтением.

“Доктор Гулд, ты голоден?” он просто спросил. Нина не могла понять, каковы были его намерения, поскольку его праздное предложение не давало никаких указаний. В его вопросе сквозило безразличие, но он тепло улыбнулся и протянул ей руку.

“На самом деле, я была голодна”, - ответила она.

“Тогда пойдем, съешь что-нибудь”, - предложил он и отошел в сторону, терпеливо ожидая, когда она выползет из маленькой комнаты.

“Я вполне ожидала быть едой, а не гостьей”, - невесело пошутила она.

“Итак, почему вы считаете нас каннибалами, мадам?” - спросил он, забавляясь. У Нины немного кружилась голова от слишком быстрого подъема, но она осторожно пробралась к нему в слабом свете, который отражался от стены у входа. Когда она подошла к нему, она твердо посмотрела ему в глаза и пожала плечами: “Ну, если ты можешь убивать сотрудников службы безопасности и Бог знает кого еще, чтобы украсть мертвые тела, я бы не ожидала, что мораль будет в твоей природе”.

“Мораль - это субъективный термин, мадам”, - ответил он, невозмутимый ее легкой враждебностью. “Мы знаем, почему мы делаем то, что мы делаем, а остальное - вопрос предположений, суждений и мнений, ни одно из которых для нас ничего не значит”.

“Не могли бы вы посвятить меня в это, мистер...”, - попросила она.

“Зовите меня Айер, доктор Гулд. Айер Моле из Труа, в регионе Гранд-Эст во Франции. Может быть, вы слышали об этом?” он спросил в очаровательной манере.

“Патрокл Мученик, насколько я помню, был порожден там. Я прав?” она ответила, сохраняя сердечный тон, хотя ее слова были произнесены с презрением к ее похитителю.

“Oui!” Айрес улыбнулся. “Вы действительно оправдываете свою репутацию одного из выдающихся историков мира, мадам”.

“Мерси”, - сказала она, принимая его похвалу, следуя за ним по каменному коридору, который больше походил на спортивный стадион, чем на коридор какого-нибудь старинного и тайного места встречи. “Но разве он не был очень богатым человеком до попыток утопления и ... вы знаете, окончательного обезглавливания?”

“Он был очень богат, известен своей благотворительностью и великодушием”, - ответил Айер, уловив ее намеренное неуважение.

“Как рыцари-тамплиеры, ” усмехнулась она, “ обладающие таким богатством за завесой благочестия”.

Он одарил ее долгим взглядом, но Нина притворилась, что не заметила, опасаясь встречаться с ним взглядом. “И, как и у тамплиеров, его богатство не принесло пользы его добрым делам в глазах его нетерпимых критиков”.

“Да, ведя других обращенных в когти тех же самых преследователей”, - настаивала она.

“Мадам, очевидно, что вы не принимаете верования тех, кого считаете глупцами в свете вашего очевидного опыта, но я умоляю вас на данный момент прекратить вашу войну. По крайней мере, проведите несколько минут с нами за обеденным столом, прежде чем продолжить свою войну с нами”, - предложил он.

Нина была поражена его покорностью к ее нападкам, как бы она ни пыталась его разозлить. Другой странностью было то, что он свободно и хорошо говорил по-английски лично, особенно с тех пор, как она подумала, что его сообщение на видеозаписи Сэма было всего лишь хорошо отрепетированными словами.

“Мы абсолютно понимаем, что вы испытываете к нам подобные чувства”, - продолжил он, когда они завернули за угол и вошли в кухню со скромным столом и стульями в центре. “Любой возненавидел бы того, кто его похищает, я уверен”.

“По крайней мере, ты не чувствуешь себя виноватым из-за того, что совершил преступление против меня”, - она подняла бровь. Несколько человек стояли вокруг, ожидая. На столе была чиабатта с оливками, ростбиф и картофель. “Пожалуйста, извините за качество банкета”, - извинился Айер. “Мы не ожидали, что будем ужинать сегодня вечером”.

“Я бы тоже потеряла аппетит, если бы бегала повсюду с телами своих друзей, поверь мне”, - пробормотала она вслух. Айер выдвинул стул для Нины и жестом пригласил ее сесть.

“Пожалуйста, присаживайтесь, мадам”, - попросил он. Нина подозрительно огляделась, явно полагая, что ее могли усадить только для того, чтобы связать или еще хуже. Остальные мужчины были похожи на голодных волков. Они были одеты в джинсы, спортивные костюмы, кроссовки, толстовки и свитера — как обычные молодые люди в повседневной одежде, однако их поведение нервировало. Нина посмотрела на их лица, теперь, когда ей был предоставлен шанс, чтобы лучше различать их в составе позже.

Она села. Они с опаской уставились на нее. Единственными звуками на кухне были мертвый воздух из полицейского сканера и старый транзисторный радиоприемник, настроенный на какую-то станцию AM-диапазона, которая играла классические рок-хиты.

“Пожалуйста, берите на тарелку все, что пожелаете, доктор Гулд”, - успокоил ее Айер. Все они смотрели, как она накладывает себе в тарелку всего понемногу, стараясь брать маленькие порции, хотя и умирала с голоду. Закончив, она положила руки на колени.

Вся их компания стояла неподвижно, наблюдая за ней. Нина поняла, что должна что-то сказать, хотя бы для того, чтобы разрядить неловкую атмосферу. “Разве ты не собираешься тоже поесть?” - спросила она с любопытством. Нина была встречена внезапным нападением, толпой голодных мужчин к столу. По ее слову, они получили разрешение, и это заставило Нину почувствовать себя странно польщенной. Она наблюдала, как они с жадностью поглощали еду, прежде чем сесть за стол один за другим, как только их тарелки были сложены, с жадностью поглощая ее.

“Разве вы, ребята, не должны произнести молитву или что-то в этом роде?” спросила она, пытаясь изобразить деликатность, накалывая на вилку маленький кусочек ростбифа. Они знали лучше. Если бы манеры Нины позволяли это, она бы уткнулась лицом в тарелку и вылизала ее дочиста.

“Произнести молитву?” - спросил один из мужчин.

“Да”, Нина нахмурилась, пораженная тем, что они не придерживались такой очевидной традиции, столь актуальной для их ордена. “Вы тамплиеры, не так ли? Люди в сутанах, практически? Разве вы не молитесь перед едой?”

За столом раздался взрыв смеха, а одинокая женщина выглядела явно озадаченной их реакцией. В конце концов, смех перешел в хихиканье, пока, наконец, они просто не поели. Нина неохотно присоединилась к ужину, все еще сбитая с толку. Из-за скрипучего радиопередатчика на заднем плане Нина обнаружила, что ее вопрос все еще остается без ответа.

Будучи разочарованной тем, что Сэм ничего не рассказала там, в квартире, и так же отчаянно нуждаясь в ответах, миниатюрная историчка старалась не быть слишком назойливой, учитывая ее положение.

“Могу я спросить, от какого шума я проснулся? Своего рода услуга?” спросила она, ожидая новых насмешек, но Айер дал Нине прямой ответ. “Похороны”.

23

Призыв

Доктор Хупер отвел Сэма в сторону как раз в тот момент, когда он собирался уехать с отцом Харпером и Джен Харрис в Шотландию. В его руке, скомканные, были записи, которые Нина сделала перед тем, как ее похитили. Он потратил добрый час, объясняя трем посетителям, почему он и доктор Виктор наняли доктора Гулда, что они обнаружили на телах и почему они хранили трупы отдельно от других ‘клиентов’.

“Вот, сынок”, - сказал он Сэму. “Я не знаю эту леди, но за те несколько часов, что мы были знакомы, я мог сказать, что она была особенным созданием. Подобные существа не должны подвергаться риску, поэтому я защищу ваше участие.

“Что это?” Спросил Сэм.

“Похоже, у наших друзей в спешке не было времени забрать с собой всю изобличающую информацию доктора Гулда. Она открыла для себя некоторые поистине захватывающие вещи об этих людях, мистер Клив. И под увлекательным я подразумеваю пугающе эзотерический характер, ” прошептал он. “Вы поймете, когда изучите эти документы. Вы уже знаете о метках и гербе. Но есть еще информация, которую ваша леди раскопала той ночью, и она записала ее на этих бумагах. Я полагаю, она пыталась связать то, что здесь изображено, с их особыми названиями элементов и происхождением.”

“И вы готовы принять все это за чистую монету, доктор?” Спросил Сэм вполголоса. “Разве вы изначально не наняли Нину, чтобы подтвердить свои подозрения, чтобы вы с доктором Виктором могли что-то из этого извлечь? Слава и деньги?” Сэм пошутил, улыбаясь.

“Да, мы это сделали, сынок”, - улыбнулся доктор Хупер. “Но я говорю и за себя, и за старого Глена, когда говорю, что мы далеки от жадности. Когда на кону жизнь такой прекрасной леди, для меня нет ничего важнее, чем предоставить вам все факты, которые я могу, чтобы помочь вам вернуть ее ”.

“Спасибо, доктор Хупер”, - сказал Сэм. “Я действительно ценю вашу правдивость в этом. Надеюсь, они обменяют Нину, если я правильно разыграю свои карты ”.

Доктор Хупер наклонился, чтобы прошептать, быстро указав пальцем на Яна Харриса, стоявшего снаружи на ступеньках. “Посмотрим, сможешь ли ты обменять ее. Не такая уж большая потеря.”

Сэм запрокинул голову и рассмеялся. “Простите мою подлость”, - улыбнулся доктор.

“О, нет, пожалуйста”, Сэм засмеялся, “не извиняйся. Вы разделяете общее мнение, доктор Хупер. Очень распространенный!”

“Сэм, мы должны идти”, - напомнил ему отец Харпер мягким голосом, который разнесся на удивление далеко.

“Сейчас буду, отец”, - ответил Сэм. “Доктор Хупер, пожалуйста, будь осторожен. Эти животные убили нескольких ваших сотрудников. Они знают, что вы намеревались спрятать тела их людей, и они знают, что вам известно о любопытных отметинах. В конце концов, вы наняли Нину, чтобы она покопалась в этом, и они тоже это знают. Вы понимаете, о чем я говорю?”

“Я должен взять свои дни болезни и ежегодный отпуск для небольшого творческого отпуска?” - риторически спросил доктор Хупер.

Сэм кивнул. “Есть, сэр. Точно. У тебя есть мой адрес электронной почты, если я тебе понадоблюсь, верно?”

“Да, да, я знаю, сынок. Теперь идите и верните доктора Гулда ”, - с надеждой призвал доктор Барри Хупер. Он смотрел, как эти трое уходят, и заперся в своем кабинете до конца вечера.

* * *

Джен Харрис бросила несколько предметов одежды в свою дорожную сумку, пока Сэм и отец Харпер ждали снаружи. Мягким ранним вечером двое темноволосых мужчин стояли, наслаждаясь прохладой под покрасневшими от заката облаками. Сэм сосал "Мальборо", пока объяснял свои мотивы спасения Тошаны, сообщение на видеозаписи и компрометирующую роль Харриса в качестве посредника в сделке.

“Итак, она загнала тебя в угол”, - сказал отец Харпер, выслушав признание Сэма.

“Да, отец”, - равнодушно сказал Сэм. “Я должен рассказать ей историю, которая в порядке вещей. Но если они причинят вред Нине, я лично разорву Харриса ...”

“Эй, эй”, - отец Харпер пресек ненавистную угрозу Сэма. “Просто сосредоточься на Нине, поняла?”

Сэм вздохнул, щелчком выбрасывая сигарету в пруд под деревьями. “Отец, ты всегда уклоняешься от вопросов о своем прошлом”.

“И буду продолжать делать это, пока это не имеет значения в разговоре”, - беспечно добавил темный священник, надеясь, что он дал понять Сэму, что любопытство недопустимо. Однако он опасался, что его предыдущее призвание становится все более и более распространенным в эти дни.

“Просто скажи мне это”, - настаивал Сэм. “Откуда эти люди знают тебя? Они действительно как-то связаны с рыцарями-тамплиерами? Поскольку ты, ” он немного поколебался, прокручивая в голове компьютерный счетчик, “ ну, в значительной степени монах. Это делает их похожими на тебя, верно?” Сэм неловко дрыгал ногами. “Послушайте, пытаясь сформулировать здесь вопрос, я веду себя как ребенок, у которого, черт возьми, нет словарного запаса”.

Отец Харпер бросил на Сэма укоризненный взгляд.

“Что?” Спросил Сэм.

“Богохульство, Сэм”, - напомнил он журналисту.

“Это другое дело”, - Сэм объяснил свое раздражение небольшим кусочком. “Это всего лишь богохульство по отношению к тебе и твоей пастве, отец. Я уважаю ваш выбор веры, обращаясь к вам по вашему титулу. Как атеист, я думаю, что я и так отношусь к вашей религии с достаточным уважением, черт возьми ”.

Большой священник, казалось, заглянул Сэму в душу, отчего журналисту стало не просто немного не по себе. “Я жду”, - сказал Сэм, просто чтобы нарушить тишину между ними. “Каким ответом ты выпорешь меня следующим?”

“Никаких”, - ответил отец Харпер, скрестив руки на груди. “Я просто слушал тебя, Сэм. Разве я не должен смотреть на тебя, когда ты говоришь со мной?”

“О”, - сказал Сэм почти неслышно. “Я просто покончил с религией, отец. Все правила и угрозы, применение человеческих эмоций и черт к богу. Это не только не имеет смысла с научной или даже моральной точки зрения, но и религиозные люди живут в таком пузыре, где их путь - правильный путь, что они забывают, что это всего лишь одна точка зрения, один ракурс на миллион ”.

“Как дурак, который слишком глуп, чтобы понять, что он дурак?” Небрежно спросил отец Харпер.

“Да!” - Воскликнул Сэм, восхищенный тем, что священник смог так идеально подытожить свою тираду. “Откуда ты это знаешь? Как может человек, который находится прямо посреди бессмысленного, быть настолько восприимчивым к разделению, вызванному его верой?”

“Нина сказала мне это однажды”, - он горько улыбнулся, опустив взгляд в землю, “а во-вторых”, - он слегка поколебался, позволяя Сэму прочитать его мысли.

“Ты не всегда был священником. Я понимаю, отец, понимаю, ” Сэм энергично кивнул, вызвав улыбку на лице священника.

Джен Харрис, спотыкаясь, вышла с дорожной сумкой в одной руке и таща другой жесткий чемодан на колесиках. Священник поспешил взять ее сумку, но Сэм небрежно побрел за ними, приберегая свое рыцарство для женщин, которые ему нравились.

По дороге в район Ньюхэм атмосфера между ними была полна опасений.

“Куда именно мы направляемся в Шотландии?” - Спросила Джен Харрис, когда такси отъехало. “Мы идем к Сэму, чтобы он взял свежую одежду...?”

“И мое снаряжение”, - сурово вставил Сэм, одарив Харриса злобной гримасой.

“...а потом мы отвезем его машину в Обан, в мой коттедж при церкви”, - закончил отец Харпер, бросив на Сэма еще один из тех острых взглядов, которые он всегда делал, когда суровый журналист был груб с кем-то.

У Харриса зазвонил телефон. Оба мужчины замерли, обмениваясь взглядами. Они оба правильно подозревали, что Айер звонил, чтобы узнать у нее последние новости, но в присутствии водителя они мало что могли обсудить. Она посмотрела на своих спутников, пожимая плечами.

“Вы должны взять это”, - настаивал Сэм самым нормальным тоном, на который был способен. “Это может быть чрезвычайно важный звонок”.

“Не здесь”, - прошептала она. “Здесь слишком шумно, и мне нужно уединение, как, я уверен, вы можете оценить”.

“Ответь на гребаный звонок, Харрис”, - прошипел Сэм.

Его не слишком вежливые призывы привлекли внимание водителя, который притворился, что ему все равно, но все еще продолжал смотреть в зеркало заднего вида.

“Харрис, если что-то случится с Ниной из-за того, что ты не подчинился...”, - предупредил Сэм.

“Ладно, хорошо. Господи! ” простонала она. Священник уставился на нее, качая головой. “Прости, отец”. Она ответила на звонок, но прежде чем она смогла что-либо сказать, ей сказали заткнуться и слушать. Сэм отчаянно таращился на нее в поисках какой-нибудь неожиданной прибыли, но она лишь время от времени кивала, выглядя обеспокоенной. Он повернулся к отцу Харперу. “Что-то не так”.

“Не волнуйся, пока у тебя не будет причины, Сэм”, - тихо утешал священник.

“Я знаю Харриса. Ее ничто не пугает. Это выражение лица, которое ты видишь у нее там?” хрипло прошептал он. “Я никогда не видел такого выражения на этой женщине. Она чего-то боится. Лучше бы этого не было, потому что у нее для меня плохие новости ”.

“Я буду, да”, - сказала она, сжимая телефон. Сэм выхватил ее у нее. “Послушай, Айер, говори прямо со мной, если тебе нужно! Эй! Черт!”

“Он уже ушел, Сэм!” Харрис застонала, выхватывая ее телефон из его рук.

“Что он сказал?” Сэм попытался выяснить, но отец Харпер жестом попросил его подождать, пока они не окажутся вне пределов слышимости публики. Журналиста сводило с ума то, что ему приходилось ждать, но когда они прибыли в аэропорт Лондон-Сити, он больше не мог этого выносить. “Харрис, я должен знать”, - сказал он, когда они вышли из такси и достали ее багаж из багажника.

“Это может подождать всего секунду?” она выла на него.

“Нет! Это касается меня, ты забыл? Просто скажи мне. Нина все еще жива?” - спросил он, умеряя свой агрессивный энтузиазм, поскольку потребность знать поглощала его. “Просто, Харрис, просто скажи мне это. Я видел выражение твоего лица, так что не ври мне, блядь.”

Отец Харпер к настоящему времени отказался от выговора Сэму Кливу за его непрекращающуюся ругань, даже в адрес светских лиц, поэтому он просто последовал за двумя журналистами в коридор с надписью ‘Выезды’ и попытался придумать способ посредничества между двумя врагами.

“Очевидно, она все еще жива, Клив”, - передала она, “но из того, что я слышала, это резко изменится, если мы не доставим Тошану”.

“Что им от нее нужно? Он сказал?” Спросил отец Харпер.

“Нет, он отказывается просветить меня в чем-либо, кроме того факта, что они убьют еще много людей, чтобы добраться до нее”, - сказала она, снова придав лицу то озабоченное выражение, - “и это включает всех нас троих, по соответствующим причинам”.

“Хорошо осведомлен об этой части”, - ответил Сэм. “Мы должны добраться до Пердью”.

“Сэм, мы не можем вовлекать в это больше людей. Это только увеличивает риск провала и, ” он положил руку на плечо Сэма, “ ... разоблачения. Темные глаза высокого священника мерцали с опаской.

“Послушайте, Пердью - единственный человек, у которого есть ресурсы, чтобы найти Нину и разнести дерьмо из гнезда Айера, если понадобится”, - защищался Сэм. “Он глубоко заботится о Нине, и он пойдет на все, чтобы спасти ее. Мы должны попросить его о помощи, отец. Если то, что ты сказал, правда, с этими парнями не стоит связываться, и если мы собираемся связываться с ними, то нет никого лучше Дэвида Пердью, кто поддержал бы нашу армию. И, согласно вашему предупреждению об этой кучке солдат, нам понадобится несколько больших пушек.”

“Давайте пока сосредоточимся на позитиве, хорошо?” Предложил Харрис. “Она жива. Насколько я слышал, она невредима, ее хорошо кормят и содержат в удобных апартаментах. Они просто используют ее как разменную монету. Я сомневаюсь, что они убьют ее ”.

Отец Харпер чуть было не ответил на ее последнее заявление обоснованным отрицанием, но он подумал, что для общего эмоционального состояния Сэм лучше придержать язык о природе тамплиеров-отступников и о том факте, что это были скоты, которые изнасиловали Нину группой и тушили свои сигареты о ее кожу, просто чтобы насладиться выражением ее лица.

24

Illustratio Antiquis

“Эй, старый петух! Посмотрите на этот удивительный пейзаж”, - усмехнулся Пердью. “Я бы хотел, чтобы вы с Ниной были здесь!”

Трансляция по скайпу была не самой лучшей, но он должен был ответить на звонок Сэма на случай, если журналист хотел сообщить ему что-то важное. Пердью отсутствовал в своем доме в Райхтисусисе и ежедневно справлялся у своего личного помощника, чтобы убедиться, что он по-прежнему в курсе дел на деловом фронте. Она сказала ему, что Сэм Клив ищет его, и договорилась о времени для установления контакта. Он развернул свой планшет вокруг Храмовой горы в Иерусалиме, чтобы показать Сэму потрясающую панораму.

“Пердью, нам нужна твоя помощь кое с чем”, - сказал ему Сэм, выглядя измученным и серьезным. Это было не похоже на Сэма - сразу переходить к делу, поэтому миллиардер понял, что что-то не так.

“Хорошо. В чем дело, Сэм? - спросил он, в то время как его глаза следили за красивой фигурой графини, по которой она бродила.

“Нина пропала”, - сказал Сэм. “И дело также не в том, что я-беру-какой-то-тайм-аут, которого не хватает. Ее похитили, Пердью, и нам нужно найти улей людей, которые ее похитили. Они хотят обменять ее на женщину, с которой я случайно связался во время разоблачения & # 233; в Великобритании ”.

“О, да, я знаю, на что это похоже”, - улыбнулся Пердью, не потрудившись взглянуть на экран во время разговора с Сэмом.

“Ты веришь?” Спросил Сэм.

“Конечно. Связываться с женщинами, которые внезапно переворачивают наши миры с ног на голову, всегда глупое, но восхитительное занятие ”, - сказал Пердью, все еще наблюдая, как темноволосая красавица использует свое устройство Subgeo для сканирования территории Храма в поисках ее сокровищ.

Сэм ошеломленно молчал. Что было еще хуже, казалось, что молчание совсем не привлекло внимания его друга. Пердью был совершенно равнодушен к бедственному положению Сэма. Было тревожно видеть, с каким безразличием Пердью относился к тому факту, что жизнь Нины была в опасности.

“Пердью!” Сэм закричал. Наконец Пердью посмотрел на него на экране.

“Мне жаль, Сэм. О чем ты говорил?” он пожал плечами, забавляясь. “Я просто немного отвлекся. У меня здесь есть группа рабочих, чтобы откопать ... корону ... которая, как говорили, принадлежала предкам моей прекрасной супруги, графини Болдуин.”

“О, теперь все это имеет смысл”, - огрызнулся Сэм. “У тебя новая задница, и теперь Нина ничего не значит”.

“Пожалуйста, Сэм, не говори о графине с таким презрением”, - сделал ему выговор Пердью с потемневшим выражением лица, которое упало на него, как маска. С Пердью было что-то не так, но Сэму нужно было сохранять самообладание, чтобы сохранить расположение миллиардера, хотя бы для того, чтобы спасти Нину.

“Прости”, - Сэм изобразил извинение. “Что это за корона, которая вас интересует? И где вы познакомились с прекрасной графиней?” Его темно-карие глаза вспыхнули, встретившись со взглядом священника, стоящего в углу своего кабинета с чашкой чая. Отец Харпер мог слышать разговор и обнаружил, что отношение Пердью беспокоит его не меньше, чем Сэма, но он молчал и ждал, когда Сэм убедит своего друга помочь им.

“Я встретил ее несколько дней назад на Бильдербергской конференции, Сэм. Она - богиня. Не могу дождаться, чтобы познакомить вас с ней!” Пердью ворковал. “Корона, по ее словам, когда-то принадлежала высшему ордену рыцарей-тамплиеров, спустя долгое время после их основания в 12-м веке. Говорят, что она была создана волшебниками Соломона, чтобы содержать власть над королевствами, подобных которым мир никогда не видел.” Пердью пересказал историю так, как будто знал ее годами. “Но тамплиеры опасались, что корона будет способствовать смертельной алчности любого монарха, носящего ее. Итак, они украли ее во время Второго крестового похода, чтобы спрятать от европейских королей, Людовика VII и Конрада III.”

Будучи одним из лучших журналистов-расследователей в мире, Сэм знал, как соблазнить невольников, и сейчас было идеальное время применить этот особый талант. “Звучит как реликвия, достойная твоей коллекции, старина”, - улыбнулся Сэм.

“О, но, к сожалению, это не для меня. Она принадлежит графине Болдуин. Но, по крайней мере, она достаточно щедра, чтобы посвятить меня в некоторые глобальные прибыли. Долгая история, ” он учтиво подмигнул.

“Вы должны прислать нам несколько фотографий”, - взволнованно предложил Сэм, в то время как внутри у него разрывалось сердце. Пердью казался таким далеким, оторванным от остального мира, как раз тогда, когда Сэм нуждался в нем больше всего.

“Я сделаю это!” Пердью усмехнулся, горячий иерусалимский воздух взъерошил его волосы.

Женский голос позвал издалека: “Ее здесь нет, Дэвид! Ее здесь нет! Кто-то, должно быть, снял ее с монстранса! Иисус Христос! У меня будет чертов припадок, если я не получу то, что ищу, я обещаю тебе!”

Брови Пердью приподнялись, когда он отвел взгляд от экрана. “О Боже, Сэм. Я лучше пойду, мой друг. Она в ярости!”

“Подождите! Подождите, Пердью, ребята, вам там внизу нужна помощь?” Быстро спросил Сэм, мудро используя возможность. И Джен Харрис, и отец Харпер воспрянули духом от внезапного решения Сэма, ожидая, затаив дыхание. Они понятия не имели, во что играет Сэм, но оба, соответственно, научились доверять инстинктам Сэма Клива раньше.

Пердью выглядел взволнованным с легкой паникой, его большие бледно-голубые глаза были дикими, когда он смотрел на Сэма. “Вы знаете, я был бы на самом деле очень признателен за некоторую помощь, если подумать об этом”. Он отвел взгляд на женщину за кадром. “Я иду, моя дорогая! Не волнуйся. Я обещал тебе, что мы найдем ее.” Он оглянулся на Сэм, когда женщина начала разглагольствовать и бредить как сумасшедшая. “Мы остаемся в Цитадели”, - быстро сказал Пердью, когда женский голос стал громче по мере приближения. “Ради Бога, пожалуйста, поторопись”.

Экран потемнел, и звук прекратился с громким щелчком. Сэм медленно поднял глаза на двух других, сидящих за столом отца Харпера. Он пожал плечами: “Я полагаю, мы направляемся в Иерусалим”.

“Подожди минутку, Сэм”, - сказал отец Харпер. “Неужели все вдруг забыли о Нине?”

“Нет, ” ответила Джен Харрис, “ но помните, что без мистера Пердью у нас не будет возможности противостоять этим тамплиерам. Я прав?”

“Я просто обеспокоен тем, сколько времени мы тратим впустую”, - объяснил священник.

Сэм подошел, чтобы посидеть с ними. “Я знаю, отец. Я знаю о временных ограничениях, но мы должны заполучить Пердью. Мне насрать на его новую подружку или сокровище, за которым он охотится. Когда мы будем с ним, будет легче взводить его молот, чтобы помочь нам. На таком расстоянии, учитывая его очевидную одержимость этим… Графиня… мы не сможем достучаться до него ”.

“Хорошо”, - согласился Харрис, - “Я полагаю, мы отправляемся в Иерусалим утром?”

“Да”, - сказал Сэм. “Но сначала нам нужно знать все об этих так называемых тамплиерах. По записям отца Харпера и Нины мы сможем собрать о них достаточно подробностей, верно, отец?”

Священник выглядел расстроенным, но он поднял свой кубок. “Да, Сэм”.

Сэм сразу же достал записи, которые дал ему доктор Хупер, содержащие наблюдения Нины. Он разложил страницы на столе в церковной канцелярии, в то время как отец Харпер открыл окно, чтобы немного дневного света дополняло освещение.

“Согласно записям Нины, на каждом из этих трупов был один и тот же знак, знак солдат”, - начал объяснять Сэм, пока Ян Харрис снимал его. “Но вместо хорошо известной эмблемы тамплиеров, на сигиле не указано, что эти люди - солдаты Христа, просто ... солдаты”.

“Это верно”, - подтвердил отец Харпер. “Эти люди - отступники”.

Под вопросительными взглядами двух других он почувствовал необходимость пояснить свое заявление. Крупный священник облокотился на стол, указывая на грубый набросок, сделанный Ниной, символов, вытатуированных на мертвых телах.

“Отступники Христа”, - уточнил Харрис, предполагая, что она правильно поняла. Но отец Харпер покачал головой. Его голос был приглушен, но его слова, казалось, проникали в их уши с силой звука шофара, эхом отдаваясь сквозь века теологии.

“Отступники от благочестия, религии и долга”, - объяснил он. “Это люди, которые не забыли пятно на имени усилий их благородных предков и варварский способ, которым были убиты невинные рыцари - во имя алчности”.

Харрису показалось, что вся церковь замолчала, ожидая, пока этот проповедник изложит свои доктрины, расскажет историю ушедших героев и зверского обращения с ними. Она почувствовала, как по ее коже поползли мурашки от какого-то благоговения, когда отец Харпер медленно расхаживал взад и вперед перед своим зажженным камином, рассказывая.

“Родословные рыцарей-тамплиеров со всей Европы разбавлялись по мере того, как появлялось все больше и больше ответвлений. Например, Орден Монтесы, Орден Христа, были одними из новых сект, основанных королями Испании и Португалии, чтобы защитить своих рыцарей-тамплиеров, тихо вступая в новые ордена, уступая им земли тамплиеров, чтобы избежать гнева их преследователей. К 16-му веку все, что от них осталось, согласно распространенному мнению, были несколько организаций разной лояльности. Братства и тайные ассоциации были сформированы и распущены по мере их ассимиляции, что привело к появлению более известных организаций, таких как масоны.”

“Так вот кто такие Айер и его люди? Масоны?” Спросил Сэм. “Но почему практика побивания камнями, которая так распространена в ближневосточных религиях?”

“Вы должны провести дополнительные исследования, друзья мои. Не думайте, что из-за того, что практика демонизируется за принадлежность к нежелательной культуре или угрожающей расе, это все, что они представляют. Это именно те неуместные предположения, которые рождаются из-за недостатка информации, образования, которое поддерживается средствами массовой информации и популярной культурой. Не все мусульмане - маньяки-самоубийцы. Не все христиане, ” он пристально посмотрел на Сэма, “ раздраженные и самодовольные лицемеры. Не все хиппи - наркоманы, и не все шотландцы - пьяницы ...” Он остановился, пожимая плечами. “Ладно, может быть, последний - плохой пример.”

Сэм улыбнулся, но Джен Харрис была слишком очарована мощным голосом и мудростью, исходившими от привлекательного священника. “Я хочу сказать, друзья, что только потому, что женщину должны были забить камнями до смерти, это не делает нападавших на нее решительно исламистами, не так ли? Такие преступления использовались во время войн на протяжении всей древней истории вплоть до сегодняшнего дня, просто потому, что камни делают свое дело, когда у людей заканчиваются патроны ”.

“Господи”, - сказал Харрис.

Оба мужчины посмотрели на нее, просто потому, что она что-то сказала, но в этот момент Харрис почувствовала себя виноватой просто за то, что была женственной. “Извините”.

Сэм ухмыльнулся, но потребность в освещении побудила его допытаться еще немного. “Что случилось с этими родословными? Какое место здесь занимает Айер?”

Для отца Харпера пришло время открыть очень хорошо охраняемую книгу своего прошлого. Даже согласно его собственному правилу, раскрытие того, что он сделал до того, как стал священником, теперь было вопросом жизни и смерти. Сэм и Джен должны были знать то, что знал он, поскольку от этого зависели их жизни.

“Его полное имя Айер Молей, Сэм. Он является дальним потомком одного из первых Магистров тамплиеров, который был сожжен за ересь в Париже”, - рассказал священник. “Из того, что я узнал от его отца, с которым я также имел удовольствие служить, обвинения в поклонении дьяволу были преднамеренным и злонамеренным заблуждением, выдвинутым с целью усугубить обвинения против тамплиеров”.

“Да, мы все слышали о козле, которому они якобы поклонялись”, - признал Сэм, его пальцы сплелись в неуклюжий балдахин перед ним, пока он впитывал информацию.

“Бафомет”, - добавил Харрис. “Козла звали Бафомет. Многие говорят, что это производное от Магомета. ”

“Ученые-эзотерики предполагают, что это имя каббалистическое, и при чтении задом наперед означает "Владыка Храма”, - сказал Харрису отец Харпер. Он вырвал листок бумаги из своего блокнота рядом с телефоном и написал большими черными буквами— ‘ТЕМ ОХП АБ’.

За витражными окнами прогремел гром, заставив их вздрогнуть. Сэм расхохотался и посмотрел на своих товарищей с искренним холодком. “Говори о дьяволе”.

25

Раскрытие скрытого

“Считайте, что это наш тревожный звонок, джентльмены”, - сказал Харрис после того, как рокот надвигающегося шторма превратился в низкое рычание над океаном. “Айер дал нам двадцать четыре часа, чтобы освободить Тошану, иначе Нина попадет в историю, которую она так любит”.

Сэм насмехался над ней.

“Это дословно то, что он сказал, Сэм. Не мои слова, ” заверила она его с вызовом в голосе. “Боже, я не настолько порочен. Так случилось, что я знаком с работой доктора Гулд и испытываю к ней большое уважение. В отличие от тебя, она заслужила мое уважение.”

“Харрис, мне наплевать, уважаешь ты меня или нет. На самом деле, вы всего лишь вернули бы услугу, ” ответил Сэм, даже не позаботившись сопроводить свое неуважение надлежащим тоном.

“Чтобы найти Тошану, мы должны выяснить, кто она такая”, - заявил отец Харпер. “Мы должны знать, что она значит для Айера и его людей”.

Харрис вздохнул. “Я пытался, отец, но он отказывается мне что-либо говорить. Все, чего он хочет, это ту женщину, превыше всего. Его больше ничего не волнует, и меньше всего то, что он излагает мне причины или предоставляет мне какую-либо информацию. Его приказ - просто заставить Сэма доставить Тошану, иначе Нина умрет. Даже видеозапись маленького проступка Сэма, ” ехидно пошутила она, “ полностью зависит от моего усмотрения”.

“Когда она была с тобой, Сэм, было ли что-нибудь, указывающее на то, кем она была или куда она могла пойти?” - спросил священник Сэма. В тишине, наступившей между его вопросом и ответом Сэма, раскаты грома вызвали мягкую стук дождя по окнам.

“Прямо сейчас ничего не приходит на ум”, - признался Сэм. “Однако я почти уверен, что те убийцы, посланные убить меня в больнице, были каким-то образом связаны с Тошаной. Я был единственным человеком, который знал, где она была, пока она была в больнице, и эти вооруженные засранцы были посланы, чтобы помешать мне сказать Айеру, где она была. Я почти уверен в этом.”

“Ну, что мы знаем?” - Спросил Харрис, записывая разговор на всякий случай. “Мы знаем, что Айер и его головорезы - тамплиеры-отступники, что означает, что у них общая татуировка, которая не совсем является декларацией верности Христу. Означает ли это, что они плохие монахи, отец?”

“Плохие монахи?” Сэм плакал. “В самом деле, Харрис?”

“Это действительно звучит довольно глупо, мисс Харрис”, - признал отец Харпер. “Но на самом деле это именно то, что вы должны думать. Они все еще затаили обиду на церковь за то, что случилось с тамплиерами, и они не стесняются демонстрировать свое звериное отрицание благочестия, когда у них поднимается настроение. Мы должны быть очень осторожны с ними. Они бы содрали кожу с ребенка, если бы это дало им то, чего они хотят ”.

“Они хотят Тошану”, - сказал Харрис. “Верно?”

“Означает ли это, что Нина не в такой безопасности, как мы надеемся?” Спросил Сэм, уже выглядя напряженным.

Отец Харпер открыл бутылку виски и налил три порции — каждой . Он повернулся с серьезным видом, когда завинчивал крышку на бутылке. “Они хотят Тошану...” Он неохотно вздохнул, “потому что они думают, что корона у нее, мисс Харрис. И нет, Сэм, Нина совсем не в безопасности. Положа руку на сердце, если бы она не была рычагом воздействия ...” Он просто покачал головой, когда ставил три стакана на свой стол.

“Подожди, корона? Какая корона?” Сэм напряженно спросил.

“Потерянная корона рыцарей-тамплиеров, конечно. Корона внутри чудовища кардинала Германуса, священника, который, по слухам, похоронил святую реликвию, изготовленную каким-то алхимиком, под развалинами храма Соломона, Сэм”, - передал священник, ставя перед ними стаканы. “Вторая мировая война, когда армейский капеллан Германус вступил во владение короной. По-видимому, он зарыл ее в старой колонне, чтобы скрыть от эсэсовских охотников за сокровищами, но это так и не было подтверждено. Рассказывали, что корона принесет невообразимые богатства своему владельцу, но Айер и его парни знают правду.”

“Откуда ты это знаешь?” Спросил Сэм.

“Возьмите свои напитки, друзья”, - попросил отец Харпер, поднимая свой бокал к свету камина.

Они подчинились, понимая, что священнику нужно сообщить им что-то важное, если повод заслуживает хорошего настроения. У Харрис чуть не перехватило дыхание, когда она проглотила обжигающий алкоголь в пищеводе, но Сэм привык к хорошему односолодовому. Было приятно спускаться. Отец Харпер пил свою медленно, последовательно, как лекарство. И, как лекарство, именно так к ней относился священник.

“Я знаю это, потому что я сам в некотором роде отступник”, - сказал отец Харпер после того, как проглотил свой напиток. “Я знаю это, потому что когда-то я был одним из них”.

“О, мой бог!” Харрис задыхался, его уже лихорадило от крепкого напитка. Сэм был в равной степени ошеломлен, но ему потребовалось время, чтобы обдумать это в своих размягченных мозгах. На улице была дикая погода, исполнявшая серенаду из откровения великого священника. В конце концов, на этот раз была его очередь исповедоваться.

“Хорошо, итак, ты сказал Айер, и ты знаешь правду о короне”, - наконец произнес Сэм с тяжелым сердцем, страшась того, что еще должно было произойти. Когда он это сказал, совпадение, наконец, пронзило его, как гарпун. “О Боже! Вы имеете в виду, ” он яростно указал на ноутбук, с которого он разговаривал с Пердью, “ ту корону? Это и есть та корона, которую ищет Пердью?”

“Бессознательно так, да. Корона не приносит богатства, Сэм. Я полагаю, что это так, в некотором роде, но это было сделано с помощью древнего колдовства ”, - попытался он объяснить, не звуча как сумасшедший.

“Это отличная вещь, отец”, - хихикнул Харрис, записывая каждое слово. Сэм могла видеть, что она была далеко от мощного влияния односолодового напитка. Она даже не заметила, как он быстрым движением руки отключил кнопку записи, чтобы забрать ее бокал для новой порции.

“Налей еще, мой друг. Это наука старого света, алхимия и продвинутый интеллект, которые звучат как измышления сумасшедшего. Но я клянусь вам, во всей Святости, что я говорю правду ”, - сказал отец Харпер Сэму.

“Видите ли, корона, которую ищет Пердью, - это не диадема, а скорее корона в поэтическом смысле”, - сказал он, ожидая, пока Сэм нальет свою порцию.

“Я не понимаю, отец”, - Сэм нахмурился, передавая священнику его стакан.

“Мы недостаточно пьяны для этого”, - подтвердил священник, взглянув на дно стакана, который он держал высоко над собой. Он поднес ее к губам и сделал джентльменский глоток. Суровый журналист выглядел бодрым, ревностным в своем стремлении получить больше информации, чтобы он мог усвоить ее и сформулировать решение по спасению Нины.

Отец Харпер смотрел в огонь. “Как много вы знаете об истории?”

“Это вещь Нины, отец”, - ответил Сэм.

Высокий священник протиснулся мимо Сэма и опустил задницу на угол своего стола, когда Сэм сел у очага. “Я буду краток. Я постараюсь, чтобы все было просто ”, - сказал отец Харпер, в то время как его глаза исследовали потолок в поисках правильного способа передать это чувство. “Говорят, что примерно в конце 10-го века папа Сильвестр II, родившийся во Франции, совершил отвратительный акт общения с дьяволом”.

“Ах!” Сэм присоединился. “Еще один из тех непослушных еретиков-проповедников, эй?”

“Подтверждаю”, - подыграл священник. “В любом случае, папа Сильвестр изучал математику или что-то в этом роде в мусульманском городе, название которого сейчас ускользает от меня. По слухам, находясь там, он соорудил голову, механическую штуковину, которая давала ответы ”да" или "нет" на все, что ее спрашивали ".

“Вау, звучит откровенно зло”, - пошутил Сэм, явно исчерпав свою дневную норму алкоголя. Но отец Харпер знал, что его рассказ, тем не менее, запомнится острому уму Сэма, поэтому он продолжал. “Легенда гласит, что роботизированной головой управляла демонесса. Опять же, название ускользает от меня сейчас. Говорили, что он завоевал папство, играя в кости с дьяволом, бла-бла-бла. Но что я пытаюсь сказать тебе, Сэм, так это то, что корона, которую Дэвид пытается найти на Храмовой горе, не является короной в том смысле, в каком он думает ”.

Щенячьи глазки Сэма уставились в огонь, все еще ожидая продолжения истории, но когда пенни упал, его глаза распахнулись. Он поднял взгляд на устрашающую фигуру отца Харпера, силуэт которого вырисовывался на фоне огня. Сначала Сэм разинул рот, когда понял, что пытался сказать ему священник.

“Потерянная корона рыцарей Тамплиеров - это не аксессуар, инкрустированный бриллиантами! Это... это, - он запнулся, пытаясь произнести это в разумной манере, - голова?”

Отец Харпер ничего не сказал, но то, как он опустил подбородок и склонил голову, подтвердило догадку Сэма. “Рыцари-тамплиеры обнаружили корону!” Сэм повторил.

“Это верно. Они украли медную голову у папы Сильвестра II во время Второго крестового похода. Они прятали ее от римских императоров и исламских военачальников, даже от благородных мужчин и женщин, которые могли угрожать положению их стран ”.

“Потому что это ответы на вопросы?” Сэм нахмурился, услышав почти смехотворный мотив.

“Но помни, что эта вещь обладает мудростью падших ангелов — будучи, по сути, единым целым”, - напомнил ему отец Харпер. “Естественно, в те времена все, что было построено с использованием математики, сакральной геометрии или инженерного дела, основанного на секретной информации, скажем, от продвинутого интеллекта, считалось бы демоном”.

“Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, отец. Любое правительство, монарх или даже обычный гражданин, владеющий короной, воспользовался бы советом сверхразумного агента, чтобы перехитрить врага и свергнуть мир, - Сэм говорил более медленными слогами, что доказывало, что его ум все еще остер, даже когда язык покинул его.

“Теперь вы понимаете, почему Орден Черного Солнца тоже искал ее. Теперь вы знаете, почему даже сегодня тайные финансовые и политические конгломераты все еще ищут потерянную корону тамплиеров”, - сказал священник Сэму.

“Так и есть?” Спросил Сэм. Как ребенок, Сэм опустил плечи и вздохнул: “Отец, я чувствую себя настоящим придурком сегодня вечером. Каждый раз мне требуется секунд десять, прежде чем я вникну в каждую чертову вещь, которую вы пытаетесь мне сказать ”. Отец Харпер мог видеть, что Сэм был расстроен тем, что его слабоумие задерживает понимание. “Я понимаю это, я понимаю это сейчас”, - повторил он, качая головой. “Бильдербергская конференция!”

Отец Харпер улыбнулся и указал пистолетом на Сэма. “В точку, мистер Клив”.

“Боже мой! Это означает, что Пердью невольно используется, чтобы найти эту вещь для женщины, с которой он познакомился на встрече в Бильдерберге. Господи, отец, она могла быть из ”Черного солнца"!" Сэм пронзительно закричал под шумом бьющего по Обану дождя.

Отец Харпер закончил отчитывать Сэма за его богохульство, даже под крышей Господней этой ночью. Он просто налил им обоим еще виски и решил забыть о своих благочестивых привычках на остаток ночи. И это правильно. Теперь, когда его тщательно хранимый секрет более десяти лет был раскрыт, он почувствовал, как на него нахлынуло слабое чувство облегчения.

Сегодня вечером он снова станет одним из Militum, будет употреблять крепкие напитки и позволит еретическим языкам запятнать обитель Христа. В конце концов, не было ни малейшего шанса, что он продержится на этом посту, в этом звании намного дольше, даже если он переживет предстоящее путешествие.

26

Встречный курс на Храмовую гору

Когда Пердью проснулся в одиночестве, он обнаружил, что его новая возлюбленная так и не легла в постель. В теплом послеполуденном сиянии Иерусалима она сидела, вяло потягивая чай. Графиня выглядела такой же красивой, как всегда, но выражение ее лица было как у брошенной невесты: мертвенно-бледное и расстроенное.

“Ты никогда не спала, моя дорогая?” он спросил осторожно, зная степень ее раздражения. У него были царапины, подтверждающие это. Сторона лица Пердью была украшена тонкой красной линией, идущей от виска к челюсти, из-за чего бриться в то утро было очень больно. Она не произнесла ни слова с момента своей вспышки гнева из-за того, что не нашла реликвию.

Из того, о чем она разглагольствовала во время своей тирады, Пердью понял, что у нее был своего рода график получения короны, которой она так жаждала. Однако, учитывая состояние, в котором она находилась, он решил не спрашивать почему. Однако этим утром она казалась немного более доступной. После того, как Пердью принял душ и привел себя в порядок, он босиком подошел к своей потрясающей возлюбленной с еще мокрыми белыми волосами. Его белая рубашка, доставленная этим утром из химчистки, была легкой и хрустящей на ощупь, когда хлопала по бокам. Она была безукоризненно выглажена, именно так, как это делала его собственная экономка. Оставив пуговицы расстегнутыми из-за жары, Пердью налил себе немного чая, быстро взглянув на графиню, чтобы узнать ее настроение.

“Я связался со своим старым другом, моя дорогая”, - сказал ей Пердью, пытаясь облегчить ей предстоящую встречу с Сэмом. Он думал, что ее подбодрит известие о том, что помощь в поисках ее драгоценной короны уже в пути. “Он приведет друга, и они помогут в поисках”.

“Что хорошего это даст?” Она надулась, как ребенок. “Это не там, где должно было быть. Очевидно, ее украл какой-то сукин сын, который даже не знает, насколько она бесценна!”

“Эти люди были со мной в большинстве моих экспедиций, любовь моя, и тоже с большим успехом! Без них я не смог бы собрать и половины религиозных артефактов, которые есть в моей коллекции ”, - признался Пердью. “Поверь мне, если кто-то и может нам помочь, так это они.” Он сел рядом с ней, запустив пальцы в ее волосы. “Мы найдем твою корону”.

Она бросила на него полный ненависти взгляд. “Тебе лучше, Дэвид, иначе наш контракт ничего не стоит”.

Пердью почти забыл о контракте. Это утратило свою значимость с тех пор, как он начал проводить с ней время, и, кроме того, деньги никогда не были одной из его главных забот - никогда. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. “Не обращай внимания на контракт, моя дорогая. Мне просто любопытно, к чему такая спешка. Если она была похоронена так долго, какое это имеет значение, когда мы ее найдем?”

Графиня нахмурилась, выглядя явно разъяренной. “Потому что она мне нужна. Скоро. Она нужна мне до того, как мои помощники узнают о ее существовании, Дэвид. Не то чтобы это тебя касалось.”

“Так это не для коллекции или для вашей собственной выгоды?” - спросил он.

В комнате зазвонил телефон. Темные глаза графини Болдуин горели беспокойством и расстроенностью, когда она пристально смотрела на Пердью. Как огонь против ледяного щита, его холодные голубые глаза поглотили ее пылающий гнев и успокоили ее ярость. “Мы скоро получим вашу корону. Я обещаю.”

Он поднял трубку и улыбнулся. “Большое вам спасибо. Скажи им, что мы скоро встретимся с ними в столовой.” Он повесил трубку и выглядел как маленький мальчик, взволнованный рождественским утром. “Они здесь. Поторопись, любимая. Приготовься, чтобы мы могли отправиться на поиски твоей короны ”.

Ее лицо немного просветлело. Пердью заметил, как облегчение расслабило ее плечи, прежде чем она встала, чтобы одеться. В отличие от большинства женщин, которых знал Пердью, графине Болдуин потребовалось всего несколько минут, чтобы одеться, сделать макияж и подготовить свой багаж к отъезду.

“Готова”, - улыбнулась она. Пердью был в восторге от ее приветствия, и они спустились вниз, чтобы встретиться с Сэмом, отцом Харпером и Джен Харрис в роскошном обеденном зале. Издалека Сэм мог видеть, как они приближаются. Пердью выглядел хорошо. Он немного прибавил в весе после того, как несколько месяцев назад был при смерти в темнице матери-нацистки. Даже его белоснежные волосы выглядели гуще, а кожа здоровой. Сэм посмотрел на отца Харпера. Священник явно придерживался того же мнения, что и Сэм. Он улыбнулся: “Этот человек довольно хорошо восстановился, не так ли?”

“Да”, - сказал Сэм, улыбаясь, наблюдая, как его друг болтает со своей новой навязчивой идеей. Эти двое были увлечены беззаботной беседой, ненадолго остановившись, чтобы поздороваться с некоторыми другими гостями, с которыми они столкнулись накануне. Улыбка Сэма сползла с его лица, как сброшенная змеиная кожа. Его кожа посерела, а дыхание стало неровным.

“Эй, Клив, что случилось?” Спросила его Харрис, положив руку ему на плечо. Отец Харпер знал, что Сэм не был брезгливым или легко поддавался влиянию, чтобы выглядеть таким шокированным. “Сэм?” - сказал он, выглядя обеспокоенным за журналиста. “Сэм, в чем дело?”

“Иисус Христос! Господи Иисусе—” - пробормотал Сэм, его лоб был мокрым от пота.

“Что?” Харрис исследовал.

Сэм тяжело сглотнул, его глаза застыли в глазницах, когда он наблюдал за Пердью и графиней Болдуин на расстоянии. “Это Тошана! Боже милостивый, Тошана у Пердью?”

“О Боже мой”, - тихо воскликнула Харрис, доставая камеру для съемки.

“Нет”, - приказал отец Харпер, осторожно забирая камеру у Джен Харрис. “Не показывай виду, что ты репортер. Если Сэм прав, и это Тошана, Милитум хотел бы знать, где она, и она это знает. Камеры бы ее напугали ”.

“Да”, - осторожно прошептал Сэм, все еще глядя перед собой, “и я тоже. Она не должна видеть меня, иначе убежит. Помни, если бы она послала тех людей убить меня в больнице, она могла бы подумать, что я мертв и убрался с дороги.”

“Ты думаешь о том же, о чем и я?” Спросил отец Харпер. “Послушай, Пердью сказал ей, что мы придем, чтобы помочь в поисках короны. Если мы сейчас откланяемся, она поймет, что что-то затевается.”

“Но она не может видеть меня, ты понимаешь”, - рассуждал Сэм, часто моргая, пока его разум формулировал тысячи возможностей и решений. “Харрис!”

“Да?”

“Вы можете связаться с Айером? Скажи ему, что Тошана у нас”, - сказал ей Сэм.

“Эм, что?” - спросила раздражающая журналистка, языком тела давая понять, что она не одобряет идею Сэма. “Ты просто собираешься отдать ее, и тогда они смогут убить нас всех”.

Отец Харпер выслушал, но ничего не сказал. Пердью и Тошана направились к троице. Священник приветливо улыбался им, в то время как двое других вели жаркий спор.

“Послушай меня, ” кипел Сэм, “ хоть раз! Дай ему знать, что она у нас. Скажи им, чтобы они приезжали в Иерусалим, но не говори им, где мы находимся, пока они не приведут Нину и не попросят ее поговорить с нами по телефону, смекаешь?”

“О Боже, Клив”, - она задрожала.

“Просто сделай это, ради Христа!” Приказал Сэм, яростно схватив Харрис за обе руки и наклоняя ее над собой. Так громко, как только мог, он закричал: “Просто держись, Харрис! Я помогу тебе добраться до туалета. Пожалуйста, только не блевай здесь, ладно? Приди. Пойдем, я помогу тебе.” И с этими словами он быстро вывел склонившуюся над ним женщину из обеденного зала так быстро, как только мог, как только Тошана и Пердью подошли к священнику.

“Отец Харпер”, - Пердью улыбнулся. “Так приятно видеть вас снова!”

“И ты тоже, мой друг”, - улыбнулся крупный мужчина в черной сутане, пожимая руку Пердью и накрывая его другую руку своей. “Должен сказать, ты выглядишь потрясающе. С тех пор, как я видел тебя в последний раз, ты, кажется, действительно повернул вспять свое старение.”

“Вы слишком добры, отец”, - сказал Пердью. “Позвольте мне представить вам мою прекрасную спутницу, графиню Болдуин, Тошану”.

Отец Харпер очень хорошо сохранял самообладание, не подавая никаких признаков того, что он знал, кто она такая. Однако Тошана очень неохотно пожала руку священнику.

“Это человек, который спас мне жизнь год назад, отец Харпер”, - сказал Пердью своей даме. Чтобы продолжить свой фарс, Тошана быстро пожала руку отца Харпера и тут же отпустила. Пердью находил ее поведение сбивающим с толку, как будто прикосновение к священнику вызывало у нее отвращение.

“Приятно познакомиться с вами, графиня Болдуин”, - сказал отец Харпер, чувствуя тошноту в животе от ее присутствия. Оба они убедительно сыграли свои роли ради Пердью.

“Где Сэм, отец?” Спросил Пердью. “И кто эта леди? Я думал, Нина будет здесь?”

Священник подумал, что лучше не делиться слишком большой информацией о Нине, или о членах Милитума, и о том, что они с Сэмом обсуждали перед отъездом из Обана. Тошана заставила его съежиться, и он не собирался выкладывать все перед ней.

“Нина, к сожалению, не смогла приехать. Она ... чем-то ... связана, но я уверен, что мы скоро ее увидим ”, - сказал отец Харпер Пердью. “Леди с нами - друг Сэма. С работы. Она чувствует себя немного не в своей тарелке.”

“Кто такая Нина?” Спросила Тошана.

“Историк, которого я обычно нанимаю, чтобы он сопровождал нас в экскурсиях, моя дорогая. Она была бы такой помощью во время этих поисков”, - дружелюбно сказал он своей новой возлюбленной. Он пытался заставить Нину звучать не более чем как коллегу, но внутри он был очень недоволен тем, что у нее ничего не вышло. То, о чем Сэм сообщил ему на сеансе Skype, просто не пришло ему в голову, хотя он прекрасно их слышал.

Отец Харпер мог видеть внутреннее смятение Пердью. Это напомнило ему о избитой супруге, вставшей на сторону нападавшего, даже когда они были в опасности и горе. Миллиардер оказался в плену у поразительной женщины, желая задобрить ее любой ценой. Но где-то в его глазах священник мог видеть здравый смысл этого человека, пытающегося осмыслить свои собственные действия.

Джен Харрис прошла через обеденный зал, изящно вытирая уголки рта. Отец Харпер официально представил ее, но она воздержалась от рукопожатия и просто кивнула. “Рада с вами познакомиться”, - сказала она, ее глаза слишком долго задержались на красоте Тошаны.

Так вот из-за какой потаскушки нас всех убьют, подумала она про себя, внимательно изучая черты лица Тошаны.

“Где Сэм, мисс Харрис?” Спросил Пердью. “Я не видел парня несколько месяцев, а теперь он разыгрывает сцену исчезновения”.

“Хм, он действительно попросил меня извиниться от его имени, но он сказал, что присоединится к нам на Храмовой горе позже”, - сказала она всем, сохраняя свой тон послушным и рассеянным. Тошана, однако, не могла отвести глаз от Харриса. Она смотрела на женщину профессионального вида без всяких оговорок.

“Я вас знаю?” - спросила она Харриса.

Сердце отца Харпера пропустило удар.

“Я так не думаю”, - фальшиво улыбнулся Харрис. “Если бы мы когда-нибудь встретились, я знаю, что запомнил бы вас, мэм”.

“О, зови меня Тошана, Джанет. Я не один из ваших старейшин, не так ли?” Тошана улыбнулась, но ее дружелюбие было холодным и наигранным, оставив репортера ошарашенным. Только те, кто смотрел ее в телевизионных новостях, знали ее как Джанет. Тошана посмотрела на отца Харпера. “Итак, почему мы возвращаемся на Храмовую гору, отец Харпер? Я думаю, Дэвид совершенно ясно дал понять, что объекта, который мы ищем, там нет.” Она снисходительно ухмыльнулась, передразнивая священника: “Если только ты не хочешь есть землю разрушенного дома твоего бога”.

Старый рефлекс священника пронзил его тело, еще с тех времен, когда он был членом секты Милитум. Это была потребность схватить суку и душить ее, пока дыхание не покинет ее легкие, сделав ее вялой и холодной. Но он больше не должен был так реагировать. Теперь от него требовалось выдержать удары дьявола и не потерять самообладания перед лицом насмешек зла.

“Если бы вы правильно провели свое исследование, мадам, вы могли бы узнать, что корона была спрятана там капелланом времен Второй мировой войны”, - возразил он мягким тоном, который был смертельно серьезен, “ и что его дочь была единственным человеком, который знал о ее похищении. Конечно, это она, которую мы должны найти, чтобы найти корону, и эта подсказка находится внутри помещения, где только я знаю, как искать. Только те, кто купит свой путь к божественности, будут стирать пыль со следов тамплиеров ”.

27

Слишком много информации

Пердью мог чувствовать напряжение между священником и Тошаной. Он не хотел вызывать недовольство ни одного из них, тем более что отец Харпер был там главным образом для того, чтобы помочь ему успокоить свою возлюбленную. Наличие одного из них в угоду нуждам другого ставило Пердью в несколько затруднительное положение, но он был Дэвидом Пердью, приятным собеседником, который мог продать Библию дьяволу, если бы использовал свое обаяние.

“Отец, нам зарегистрировать тебя на стойке регистрации?” Сердечно сказал Пердью, прерывая нечестивое состязание в писании.

“О, нет необходимости, мистер Пердью”, - улыбнулся Харрис, - “мы уже зарегистрировались в маленьком отеле типа "постель и завтрак" в Старом городе. Мы подумали, что останемся там, пока исследуем сайт, о котором говорит отец Харпер. Мы не понимаем, почему мы должны тратить огромные суммы на постель и чашку чая ”, - пошутил Харрис, вызвав сердечный смешок у Пердью и священника. Ее замечание, однако, не позабавило Тошану.

“Постель и чашка чая”, - усмехнулась она, беря Пердью под руку. “К счастью, в нашем номере также есть душ”.

“Отец,” Пердью почти кричал, “ мы встретимся с тобой на Храмовой горе, скажем, через тридцать минут?”

“Конечно, Дэвид”, - улыбнулся отец Харпер.

“Я полагаю, вы знаете, что немусульмане входят через ворота Мавров, верно? Я имею в виду, - Пердью застенчиво хихикнул, - в конце концов, вы человек в рясе. Я полагаю, вы знаете почти все о Храмовой горе.”

Священник взглянул в пронзительные глаза графини и ухмыльнулся: “О, я знаю это очень близко”.

Пердью и его любовница развернулись на каблуках после быстрого приветствия миллиардера, и когда они уходили, Харрис почувствовал, как напряжение спало. “Черт возьми! Что за сука.”

Отец Харпер пристально посмотрел на них и ответил: “Боюсь, Дэвид совершил серьезную ошибку с этой леди”.

“Очевидно”, - согласился Харрис. “Почему они всегда выбирают симпатичные лица с гнилыми взглядами?” риторически спросила она, осознав, что только что описала себя. “Почему ты говоришь, что он совершил такую большую ошибку, отец? Он всегда может просто найти ее кровавую реликвию и покончить с ней, верно?”

Священник покачал головой. “Боюсь, что нет, мисс Харрис. Не в этот раз. На этот раз он действительно дернул за ниточку паутины, и если мы не предпримем что-то более радикальное, беднягу Пердью ждет отрезвляющий шок ”.

“Она тебе действительно не нравится”, - усмехнулся Харрис. “Он делает все это только для того, чтобы угодить этой гарпии”.

“Они связаны контрактом, мисс Харрис”, - сказал отец Харпер, допивая чай. “И хотя Пердью хорошо разбирается в юридических вопросах, касающихся контрактов, я боюсь, что на этот раз он, сам того не ведая, заключил сделку с дьяволом”.

* * *

Насыщенные цвета придавали послеобеденное настроение огромному религиозному комплексу. Когда Сэм, отец Харпер и Джен Харрис прибыли, Пердью и Тошана уже были внутри и ждали. Планшет Пердью уведомил его о том, что его сообщники прибыли с помощью устройства слежения за мобильным телефоном отца Харпера.

“Они здесь, моя дорогая”, - сказал он Тошане.

“Как раз вовремя”, - выпалила она. “Я никогда не принимал тебя за католика, Дэвид”.

“Я не католик. Я даже не склонен к религии. Как вы знаете, моя религия - бизнес и наука ”, - он подмигнул, когда ветер играл его волосами. “Какой вы религии? Судя по вашему поединку с добрым проповедником, можно с уверенностью предположить, что вы определенно не католик.”

“Моя религия во многом похожа на твою, Дэвид. Я поклоняюсь деньгам”, - усмехнулась она. “Вы когда-нибудь задумывались о том, что если бы вы были бедны, у вас не было бы друзей?”

“Кто, я?” спросил он, застигнутый врасплох ее личным замечанием.

“Да, ты. Твои единственные друзья - это все люди, которым ты нужен. Репортер, известный СМИ как шарлатан, и чертов священник. Эти люди нуждаются в тебе соответственно для сенсации и милостыни, мой возлюбленный Дэвид. Подумайте об этом. Они используют ваши деньги и вашу славу, чтобы преуспеть в жизни. Раньше ты дружил с финансистами, магнатами - черт возьми, даже с членами королевской семьи, ” усмехнулась она. “Теперь вы занимаетесь своими лабораториями и изобретениями, чтобы деньги продолжали поступать. У отшельника больше денег, чем у султана свиней. Ты, моя дорогая, не служишь науке и технике. Вы служите деньгам”.

“Дэвид! Как вы добрались сюда так быстро? Движение было беспорядочным”, - воскликнул отец Харпер, улыбаясь, когда три фигуры с трудом подошли к тому месту, где стояли Пердью и Тошана.

“Я могу быть убедительным, отец”, - засмеялся он.

Тошана наблюдала за тем, что было, по ее мнению, менее чем адекватной группой людей, которых Пердью призвал помочь ему в этой экскурсии. Она не могла поверить, что он не нанял профессиональных археологов и частную армию, чтобы держать израильских солдат на расстоянии, пока корона была найдена. Не то чтобы он не мог себе этого позволить.

Отец Харпер наконец-то сменил свою сутану на пару джинсов и хлопчатобумажную рубашку. В повседневной одежде он выглядел настолько привлекательно, что Харрис с трудом могла оторвать от него взгляд, когда следовала за ним, прячась за его огромной фигурой. Тошана смотрела на них с презрением, еще не встретив третьего человека, который шел по их следам. Сэм вышел из-за спины Харриса и отца Харпера, чтобы поприветствовать своего друга.

“Эй, Пердью, мне так жаль насчет столовой, приятель. Мне нужно было сделать кое-что срочное после того, как я помог Харрису ”, - сказал он Пердью. К радости Сэма, Тошана заметно застыла.

В тот раз ты меня не учуял, не так ли?подумал он, забавляясь.

“Не беспокойся, Сэм. Рад наконец видеть вас здесь ”, - просиял Пердью, пожимая Сэму руку. “Моя дорогая, это один из моих самых близких друзей”. Он сделал ударение на слове, чтобы подтвердить точку зрения в их последнем разговоре: “Сэм Клив”.

Сэм ждал, признает ли она, что они встречались раньше, или будет вести себя так, будто ничего не замечает. Тошана выбрала последнее. Ее неприязнь к Сэму была менее враждебной и скорее оттенком неуверенности, но Пердью подумал, что это наблюдение было его собственным воображением.

“Мы должны сделать это быстро”, - посоветовал Пердью. “Это место больше не будет открыто для нашей маленькой охоты за сокровищами. Я купил нам час у израильских охранников на дежурстве.”

“Дамы, пожалуйста, наденьте свои шарфы и зайдите в женскую мечеть в западной пристройке, пока мы спускаемся под землю”, - предложил отец Харпер. “На восточной стене в дальнем левом углу есть символы, пометки на стене, которые вообще не являются мусульманскими по своей природе. Вы узнаете их как образующие крест тамплиеров с выгравированной на нем розой. Под этими двумя символами должно быть знамя или доска из дерева ”.

“Должен ли я это записать?” Спросил Харрис, встречая нетерпеливую аудиторию.

“Просто послушай”, - рявкнула на нее Тошана.

Отец Харпер поспешно продолжил. “Уберите препятствие и войдите в небольшое отверстие в стене, но не привлекайте внимания. Вам не будет пощады, если вас обнаружат ”.

“И куда нас приведет эта дыра?” Внезапно спросила Тошана, прикрывая голову.

“Это приведет вас к сети арок, которые когда-то служили, так сказать, местом поклонения тамплиеров. Мы встретимся с вами там и найдем могилу дочери капеллана”, - проинструктировал священник. С этими словами Тошана и Харрис направились ко входу, оставив мужчин позади.

“Пердью, немусульманам не разрешается входить в мечеть”, - предупредил Сэм, - “Я надеюсь, они не будут возражать смотреть в другую сторону, пока мы просто осматриваемся там. Сколько вам пришлось им заплатить?”

“Золотые слитки”, - улыбнулся Пердью. “Я заплатил им золотыми слитками, которые дала мне Тошана, в качестве первого взноса из трех”.

“Я полагаю, второй платой была плоть?” Отец Харпер догадывался, но он был вполне искренен.

“Правильно”, - усмехнулся Пердью, когда они направились ко входу в святое здание. “Как ты узнал?”

Священник вздохнул и посмотрел на Сэма. “Я знаю ее... типаж”.

“Я надеюсь, они не понимают, что мы инопланетяне . Господи, мне не нужно это вдобавок ко всем неприятностям с Ниной, ” простонал Сэм.

“Мы будем действовать достаточно скрытно, если только не сделаем что-нибудь излишне христианское, ” - усмехнулся Пердью, вызвав веселую улыбку у отца Харпера. “Итак, отец, скажи нам, почему мы идем этим путем”.

“Согласно большинству источников, во время Второй мировой войны капеллан спрятал реликвию здесь, в мечети Аль-Акса, у левой ноги Христа”, - сказал отец Харпер. “Мы должны найти место ее прежнего упокоения, чтобы получить доступ в штаб-квартиру тамплиеров. Оттуда мы должны следовать по пути, который выбрала дочь капеллана перед тем, как ее убили.”

“Откуда вы знаете, где она была убита?” Пердью спросил священника, но отец Харпер уклонился от вопроса, поздоровавшись с какими-то другими мужчинами. Его знание различных религий позволило ему сойти за брата. Когда они вошли в мечеть, отец Харпер прошептал что-то своему союзнику, стоявшему рядом с ним. “Сэм, как только мы окажемся под мечетью, мы должны рассказать Дэвиду о Нине и о связях Тошаны. ”

“Ты думаешь, это вообще помогло бы?” Спросил Сэм. “Я несколько раз упоминал Нину, но он, кажется, просто игнорирует ее существование”.

“Возможно, теперь, когда он отделен от нее, мы можем попробовать еще раз”, - предложил священник, с чем Сэм согласился.

Внутри женской мечети было полно посетителей и молящихся, что облегчало передвижение незамеченным.

“Разве вы не должны были тайно записывать отснятый материал, чтобы отредактировать позже?” Тошана спросила Харриса. “Как еще ты собираешься проложить себе путь к другой награде?”

“Почему бы тебе просто не оставить репортажи мне и не присосаться к богатым мужчинам, пока у тебя еще есть привлекательная внешность”, - усмехнулся Харрис. Тошана улыбнулась. “Наконец-то, хоть какой-то стержень. Мне нравятся лжецы. Кажется, они верят в свою собственную шумиху, которая позволяет их легко обмануть ”.

“Значит, ты признаешь это? Что ты используешь Пердью?” Спросил Харрис.

“Конечно”, - ответила Тошана, выглядя удивленной словами репортера. “У него нет выбора. Я щедро плачу ему за его служение.”

У Харрис перехватило дыхание. “Ты имеешь в виду его службу”.

Тошана пожала плечами. “Верно”.

Харрис пожалела, что у нее нет с собой устройства высокой четкости, чтобы запечатлеть внушающую благоговейный трепет красоту интерьера мечети. Древние арки, построенные в эпоху, когда рыцари-тамплиеры использовали мечеть в качестве своей штаб-квартиры, казалось, безмолвно склонялись над женщинами внутри. Конечно, она была далеко не такой величественной, как главная мечеть, но мрамор и камень, казалось, говорили о многом. Если бы здесь можно было применить теорию каменной ленты, подумал Харрис, она была бы наполнена звуками войны, совета и мужской силы рыцарства.

“Скажи мне, Джанет, ” внезапно сказала Тошана, “ каким образом ты вовлечена в эту экскурсию? Тебе здесь не место. Вы ведь не снимаетесь, не так ли?”

“Нет, просто пришел помочь в поисках короны. Я должна присматривать за Сэмом, поэтому я пришла с ним ”, - призналась она.

“Почему?” Спросила Тошана, когда они дошли до знака отличия, о котором говорил отец Харпер. “Кто для тебя Сэм?”

“Страховка”, - похвастался Харрис. Она ничего не могла с этим поделать. Для нее было важно чувствовать себя важной персоной, поэтому мысль о том, чтобы схватить Сэма за яйца, была поводом для хвастовства. Понятия не имея, что Тошана была агентом "Черного солнца", посланным соблазнить Пердью на встрече в Бильдерберге, Харрис проболталась о том, как она шантажировала Сэма видеозаписями уличных убийств в Баркинге и как она приставала к нему после того, как он избежал покушения. Но худший ущерб, нанесенный самолюбию Харрис, был нанесен, когда она рассказала, что любовник Сэма, доктор Нину Гулд держали в заложниках те самые люди, от которых он спас Тошану.

28

Дыхание дракона

Нина была удивлена, что ее похитители вели себя так, как будто она была просто еще одной соседкой по дому, хотя здание, в котором они находились, было не совсем домом. Она знала, что это должно быть где-то в Великобритании, в основном из-за британских передач по радио и какого-то мусора, который она видела на кухне, который был английскими брендами.

Они едва взглянули на нее, и при этом не оскорбляли и не пытались причинить ей какой-либо вред каким-либо образом. Она была с ними уже несколько дней, все еще спала на покрытой каменной плите, которую разбудила в ту первую ночь, и ела только два раза в день. Тосты, бекон и помидоры по утрам и, как правило, деликатесы на ночь. Хотя мужчины Милитума носили повседневную одежду, Нина могла видеть, что все они прошли некоторую подготовку в тактике, а также какое-то богословское образование. Что все еще ставило ее в тупик, так это то, что даже после идеологической обработки последних они не проявляли никакой практики христианства.

“Да”, - она выглянула из-за двери в покои, где ей разрешалось свободно бродить. Он разговаривал с кем-то по телефону, протягивая ей раскрытую ладонь, чтобы она подождала. Соблюдение приличий побудило Нину предоставить ему уединение, и она отказалась. В темном коридоре над головой горел яркий свет, поскольку дневной свет не проникал внутрь, но она не могла найти выключателей.

Логово должно было быть базой с централизованным управлением, поэтому там должна была быть комната связи или какой-нибудь офис, откуда следили за освещением и расходованием воды. Ей сказали, что она может принять душ, но только в сопровождении одного из их мужчин, поэтому, в качестве альтернативы, Нина последние три ночи мылась губкой в своей комнате и боялась пользоваться ночным горшком.

“Доктор Гулд, ” позвал Айер из своей комнаты, подзывая ее обратно. “Что это?”

“Ну, я просто хотела спросить тебя о вещах, которые ты ожидаешь услышать от того, кого держишь в руках”, - начала она.

“Типа, мы собираемся тебя убить?” - быстро спросил он, протирая свои "Док Мартинс".

“Хм, да. Полагаю, это важно знать, ” она пожала плечами, скрестив руки на груди, и прислонилась к дверному проему. “Но мне также интересно, почему вы так снисходительны ко мне?”

“Вы бы предпочли, чтобы мы заперли вас как заключенного? Потому что у нас не возникло бы проблем с этим, ” беспечно ответил он.

“Нет, я просто не понимаю. Если вы собираетесь позволить мне гулять здесь, есть с вами и участвовать в ваших разговорах, зачем я вообще здесь? Ты не можешь просто отпустить меня домой?” - спокойно спросила она.

“Ты шутишь, верно?” - Сказал Гилле у нее за спиной, нависая над ее маленькой фигуркой, как тень. Испугавшись его внезапного, жесткого голоса, Нина вздрогнула и отодвинулась от него. “Вы знаете, кто мы такие. Вы знаете, кто мы такие и ... и, в конечном счете, вы знаете, что произошло в морге — вы знаете, что мы существуем, доктор Гулд. Вы можете обрушить адский дождь на нашу маленькую секту, теперь еще меньшую, из-за того, что этот журналист и его друг гонялись за нашими братьями, как за бродячими собаками на улице, чтобы спасти эту сучку Тошану!”

Сердце Нины бешено колотилось. “Сэм”, - захныкала она.

“Сэм Клив, герой. Вы, должно быть, действительно особенный, доктор Гулд ”, - улыбнулся Айер, когда щетка для обуви ритмично покашливала под его движениями. “Та самая женщина, которую он спас от нас? Он собирается хладнокровно предать ее доверие, чтобы обменять ее на тебя.”

“О, это мило, не так ли? Как долго ты трахаешься с ним, милая?” Гилле поддразнивал, но Нина не оценила его юмор. Она без промедления ударила его тыльной стороной ладони по лицу. Он даже не сдвинулся с места, но на его лице мгновенно появилось доказательство ее ярости. Там, где соприкоснулась тыльная сторона ее правой руки, образовались красные рубцы, а под его носом появилась струйка крови, украшающая поджатый рот. Глаза Гилле расширились от гнева, но слова Айера убедили его ничего не предпринимать по этому поводу.

“Ты действительно напрашивался на это, брат”, - усмехнулся лидер, когда Гилле вытер лицо, раскрасив алым жирную щеку. “Иди приведи себя в порядок”. Айер посмотрел на Нину. Ее лицо было искажено поражением, все ее тело дрожало от гнева, а в темных глазах блестели слезы. “Я пока не могу сказать вам почему, доктор Гулд, но вам очень повезло, что нам не разрешено оставлять на вас даже синяков. Это поставило бы под угрозу нашу сделку. И именно поэтому с вами обращаются так хорошо, вы невредимы и вас кормят ”.

“Я понимаю”, - тихо сказала она. “Могу я спросить еще кое о чем?”

“Конечно, доктор Гулд. Что угодно, ” ответил он. Он аккуратно поставил свои ботинки на ящик с инструментами и ждал, когда она заговорит.

“Этот ужасный запах”, - она шмыгнула носом, грубо вытирая слезящиеся глаза. “Что это?”

Он поднял глаза, вздыхая. “Почему ты настаиваешь на том, чтобы знать о плохих вещах, Нина? Разве ты не можешь просто подождать и заняться делом, пока тебя не освободят?”

“Это немного трудно игнорировать”, - сказала она, нахмурившись. “Разве вас, ребята, не тошнит от вдыхания этого зловония?”

“Я полагаю, к этому привыкаешь”, - признал он. “Не то, чем можно гордиться, конечно. У всех нас есть дома по всей Европе, Северной Африке и Скандинавии, но когда внутри нашей секты что-то идет не так, как надо, например, потеря короны ее чудовищем, тогда мы приезжаем сюда и собираемся, чтобы проблему можно было решить, понимаете? Мы не всегда питаемся рыбой и чипсами навынос, доктор Гулд, и не принимаем душ в цементных ванных без горячей воды ”.

Он подошел к ней, поддерживая ее под руку. Айер вел Нину, положив руку ей на спину, мягко направляя ее по главному коридору колоссального бункера-антиутопии, который напомнил ей о заброшенном российском реакторе. Их разговор отдавался эхом, как гимны, пока они прогуливались. “Обычно мы живем в роскоши и комфорте, поэтому, пожалуйста, не думайте, что мы такие, какие есть”.

“У вас есть нормальные занятия, когда вы — дома?” - спросила она.

“Небеса, нет”, - засмеялся он. “Иногда мы беремся за работу консультанта”.

“Консультируешься?” - безжалостно допытывалась она, втайне удивляясь, что Айер позволил ей изводить его вопросами.

“Тактика, обучение владению оружием и так далее”, - ответил он. “Иногда мы действуем как...” Он заколебался, выглядя почти пристыженным, “ассасины, вы знаете, наемники по найму. Но это редкость. Зачем нам это нужно? Мы независимо богаты, каждый из нас ”.

“Значит, ты просто выполняешь другую работу, потому что тебе скучно?” спросила она, удивленно приподняв бровь. “Так вот почему ты вышел за потерянной короной?”

“Она была взята из безопасного места, где дочь капеллана Германуса спрятала ее в 1980-х годах. Ее отец рассказал ей о местонахождении Короны тамплиеров на смертном одре, но вся семья слышала признание ”, - рассказал он. Он повел Нину в другой похожий на лабиринт туннель, который был точной копией первого. Здесь стены пропахли смертью сильнее, чем раньше.

“Значит, она украла ее?” Спросила Нина.

Он утвердительно кивнул. “Ее семья пыталась образумить ее, пыталась убедить ее оставить эту вещь в колонне мечети на Храмовой горе. Но она должна была знать секреты. Она просто должна была, - прошипел он сквозь стиснутые зубы, расстроенный таким поворотом событий, - должна была знать. Как и ты, она просто должна была знать все.”

Нина почувствовала холод, как дуновение эмоций, его негодование было достаточно явным, чтобы напугать ее. Не волнуйся, им не позволено причинять тебе боль, напомнила она себе, когда слова Айера вызвали ее беспокойство. Они не могут тронуть тебя, пока не доставят к Сэму. Нине захотелось улыбнуться. Сэм.

“Она узнала то, что хотела знать?” Спросила Нина.

“Она нашла смерть. Мы являемся хранителями Короны тамплиеров, и мы не ведем переговоров. Вы, проклятые женщины. Всегда женщины!” На этот раз Нина воздержалась от участия в гендерных дебатах. “Дочь Германуса ночью унесла реликвию в подвалы под мечетью Аль-Акса, где мы убили ее”.

“Как?” Вопрос Нины пришел без промедления, и она выпалила его из чистого любопытства. Она почувствовала, что ее любопытство было ошибкой, когда Айер остановился, чтобы взглянуть ей в лицо, но его ответ был бесстыдным и честным.

“Мы забили ее до смерти камнями из Храма Соломона — с Храмовой горы”, - сказал он без малейшего колебания. “Она была членом нацистского ордена, который десятилетиями бросал нам вызов, доктор Гулд, и мы не могли позволить ей получить корону, знания или власть. Черт возьми, нет.”

“Подождите, она была нацисткой?” Она нахмурилась. “Черное солнце?”

“Теперь ты начинаешь понимать”, - улыбнулся он. “Видите ли, мы монстры, но мы не даем большим монстрам захватить мир. Любой, кто владеет короной тамплиеров –

голова, изготовленная папой Сильвестром, имеет доступ к Бафомету, имеет доступ ко всем знаниям и просветлению”.

“Озарение”, - сказала она себе.

“Да, доктор Гулд”, - подтвердил он. “Представьте мудрость Бафомета, двойственность всего сущего, в руках ордена Черного Солнца. Вот почему я не убивал Сэма Клива за убийство моих братьев. Он принадлежит к нашим союзникам”.

“Бригада отступников”, - прошептала она.

“Верно”, - кивнул Айер. “Но в процессе он спас другую змею Черного Солнца, пока мы казнили ее за кражу Короны Тамплиеров.

“Тошана принадлежит к ордену Черного Солнца”, - сказала Нина. “Значит, корона была у нее”.

“Но она отказалась сказать нам, где спрятала ее”, - посетовал он. “Теперь, когда Сэм работает с нами, чтобы передать ее нам, мы сможем найти ее снова”.

Они вошли в темный, как смоль, зал. Нина могла определить размер места по изменению акустики. Голос Айера прозвучал как боевой рог, когда они вошли в жаркое, темное место, где пахло горелой плотью. “О, мой бог. Именно так я всегда представляла себе Ад”, - заметила Нина, слушая, как ее собственный голос теряется в пространстве, скрытом тьмой.

“Ты не ошибаешься”, - усмехнулся Айер, пытаясь звучать обнадеживающе. “Это то, что вы хотели знать. Вы, женщины, и ваша неиссякаемая потребность знать секреты мужчин ”.

Сердце Нины бешено забилось. Она пыталась не блевать от сладковатого зловония, которое окутывало ее, как зловонное дыхание дьявола. Зажав рот и нос рукой, она закашлялась от невыносимого жара.

“Здесь мы провели похороны наших братьев”, - сказал Айер Нине, потянувшись к тому, что она приняла за выключатель света, но это был выключатель газовой магистрали. Его палец щелкнул по ней вверх, выпуская газ по вмонтированным в стену трубам огромного зала.

То, что увидела Нина, напугало ее до смерти, но она знала, что должна сохранять спокойствие. Ее ноги онемели, колени подогнулись, когда она поняла, что на самом деле находится во чреве зверя. Четыре стены, каждая высотой примерно девяносто футов, появились из темноты с тонкими газовыми трубами. Все трубы тянулись к главной стене перед Ниной и Айером, где они заканчивались огромной фигурой - символом, которого, как известно, следует опасаться.

Символ воспламенился от огня, и перепуганная Нина Гулд стала свидетельницей горящей перевернутой пентаграммы, заключенной в двойной окружности. Внутри круга она узнала загадочные еврейские символы.

“Бафомет”, - прошептала она пересохшим ртом и горящим горлом.

“Это верно”, - гордо сказал Айер. Нина хотела продолжать задавать вопросы, чтобы утихомирить крики в своей голове. Пока она сочувствовала или подыгрывала, Айер, надеюсь, будет чем-то занят.

“Хм, для чего символы внутри рамки? Это на иврите, правильно?” заметила она, когда ужасающее изображение внутри трубопроводов стало видимым, нарисованным на стене. Голова козла, плотно вписавшаяся в перевернутую звезду, ухмылялась ей.

“Да, доктор Гулд”, - он улыбнулся, впечатленный. Он указал на каждого из них, раскрывая их один за другим. “Здесь против часовой стрелки написано ‘LVTHN", ” сообщил он ей в пылу пожара. “Левиафан”.

“Дьявол”, - пробормотала она.

Айер одарил ее долгим тяжелым взглядом, в то время как Нина рассматривала ужасное зрелище восьми обугленных тел, подвешенных вверх ногами. “Ты хотела знать, Нина”.

“Как святой Петр”, - сказала она, когда отблески пламени окрасили ее темные глаза пылающим оранжевым и желтым. “Как Повешенный из карт Таро”.

Нина сразу поняла, что чудовищный рев ветра, который она слышала в ту первую ночь, был звуком труб, разжигающих адский огонь. Она сглотнула слюну, которой там не было, и прошептала: “Как дыхание дракона”.

29

Злые дела с благими намерениями

Пердью следовал последним, не спуская глаз с военной охраны, которую он подкупил, чтобы впустить их в мечеть Аль-Акса. Отец Харпер шел впереди, Сэм был рядом с ним, чтобы помочь мускулам, если им понадобится пробиться сквозь любого, кто попытается донести на них. И Сэм, и отец Харпер, будучи темноглазыми и в короне, беспрепятственно проходили через группы мужчин-мусульман, но аккуратно подстриженные белые волосы Пердью и бледно-голубые глаза привлекали нежелательное внимание.

“Пожалуйста, поторопитесь”, - прошептал он отцу Харперу.

“Если мы поторопимся еще больше, мы убежим, Пердью”, - ответил Сэм, забавляясь. “Ты же не хочешь пробираться через запретное место с твоими скандинавскими чертами лица, не так ли?”

Отец Харпер усмехнулся, не в силах сохранить невозмутимое выражение лица при виде изображения, нарисованного Сэмом. “Я бы лучше сошел за женщину, будь у меня подходящий наряд”, - пробормотал Пердью, пытаясь уменьшить панику глупостью. “Скорее, я должен был сопровождать дам”.

Со сдержанными улыбками на лицах трое мужчин постепенно направились к полукруглой нише в стене мечети, идя со слегка склоненными головами. Отец Харпер остановился, чтобы осмотреть окрестности. “Это михраб, через который мы должны войти”, - сказал он низким голосом. “Это михраб Захерии, а здесь, ” он указал на мозаичную стену, на которой было красивое изображение, похожее на святилище, - символы тамплиеров, замаскированные под изразцовое искусство. Видишь это?”

“Вау”, - выдохнул Сэм. “Очень проницательно, сэр”.

Пердью, как всегда, был очарован красотой сооружения, его позолоченными арками и мраморными колоннами, величественно стоящими в идеальной симметрии. Там, где отец Харпер положил руку на художественное изображение креста тамплиеров с розой, стена прогнулась. Красный четверорукий крест на белом цветке был искусно размещен между изображениями в форме лавра на стене.

Пердью и Сэм уставились на то, как большой священник небрежно разделил две одинаковые панели, позволив им пройти в маленький вход, в то время как вторая панель сохранила рисунок, чтобы посторонние не обнаружили уловку. С другой стороны панели было темно, и за последние несколько лет она была в основном заброшена.

“Черт возьми! Что это за запах?” Сэм кашлянул, когда отец Харпер задвинул за ними первую панель.

“Сера”, - ответил он в темноте.

Табличка Пердью внезапно осветила это место, напугав его друзей. В резком освещении они могли видеть его довольную ухмылку и продолжали бормотать о том, как они ценят его гениальность в такие моменты.

“О, да ладно, ребята, хватит”, - он улыбнулся, чтобы отмахнуться от их поддразниваний.

“Нет, правда, Пердью. Молодец. Кому нужно красться с маленькими фонариками, чтобы избежать обнаружения, когда вы можете клонировать солнечный свет и использовать его здесь, эй?” Сэм продолжал свои мальчишеские шутки.

“Этот запах серы”, - сказал отец Харпер тихо, без шепота. “Милитум, а также более старые ордена из секты тамплиеров, использовали эти корыта с серой, чтобы осветить помещения здесь, внизу”.

Каменная кладка была построена по всей длине старых, серых каменных стен, чтобы удерживать комплекс бримстоуна. Пердью немного нервировало видеть все те таинственные вещи, о которых знал его новый друг и бывший спаситель, но он был бесценен для небольшой экскурсии Пердью.

“Боже мой, корона!” Пердью внезапно выпалил. Его спутники остановились как вкопанные, чтобы понять, о чем он говорит, но Пердью только пожал плечами. С искренним замешательством на лице он признался: “Я не знаю почему, но только сейчас я вспомнил, что на самом деле я был здесь, чтобы искать корону. Звучит глупо, я знаю.”

Отец Харпер и Сэм обменялись взглядами. Отец Харпер кивнул Сэму. Пришло время сообщить Пердью о бедственном положении Нины. Пока большой священник ждал, когда женщины появятся из бокового туннеля, который пересекался с этим туннелем на Т-образном перекрестке, Сэм все рассказал Пердью.

“Ты помнишь неловкую встречу между твоей графиней и мной?” - спросил он.

Пердью усмехнулся. “Вряд ли это было легко не заметить, старина”.

“Это потому, что мы уже встречались, она и я, когда я спас ее от нападавших в Англии около двух недель назад. Пердью, она - плохая новость, и у нее есть ты...” Не говори этого! Здравый смысл умолял Сэма, но, как обычно, он проигнорировал хороший совет. “...заколдованный”.

“Заклинание?” Пердью ответил на абсурдность.

“Скажи мне, где Нина?” Сэм спросил своего друга. Пердью пожал плечами: “Вы сказали, что она не смогла этого сделать”.

“А когда я говорил с тобой по скайпу?” - Настаивал Сэм, заглядывая в искренне озадаченные глаза своего друга. “Ты слышал, что я сказал о Нине?”

Пердью провел изящными длинными пальцами по мягким волосам, пытаясь вспомнить.

“Я действительно помню. Сэм, я знаю, я просто… Господи, я помню, как ты говорил о ней и… Я действительно хочу, но, клянусь Богом, я не могу передать тебе, что ты сказала о ней, ” пробормотал он, его голос дрогнул от осознания того, что его разум был затуманен все это время, думая, что это ясно. Только отдаленность от Тошаны помогла ему привести мысли в порядок, и он не мог этого отрицать. Сэм знал это. То же самое сделал священник.

Это был сигнал Сэму посвятить Пердью в остальные события, которые произошли с тех пор, до их встречи в Иерусалиме. В краткой дискуссии Сэм рассказал ему о покушении на его жизнь, сообщении от Милитум, которое привело к размолвке с Ниной и почему она ушла в тот день. Затем были обнаружены странные татуировки на телах и то, почему Нина оказалась вовлеченной в то, что по совпадению стало общим затруднением для нее и Сэма, только с двух разных точек зрения.

“Она была похищена этими негодяями, Пердью. И они хотят Тошану, если мы не отдадим ее им, мы никогда больше не увидим Нину. Вы понимаете? И вот тут-то и вмешался отец Харпер, ” сказал Сэм.

“Только за похищение, отец?” Пердью спросил священника.

“Нет, Дэвид. Раньше я принадлежал к этой секте, отделившейся от тамплиеров кровью или честью. Мы не в хороших отношениях с тех пор, как я покинул их — довольно поспешно и залитый кровью - много лет назад ”, — рассказал отец Харпер, присаживаясь на край скалистой впадины. “Все, что я мог сделать как тамплиер, это оставаться на службе церкви. Это было одновременно и моим убежищем от Милитума, и моей тюрьмой для религии — и то, и другое я теперь освободил, раскрыв свою личность ”.

“Неудивительно, что вы так хорошо знаете все эти коридоры и маяки”, - восхищенно размышлял Пердью. “Храмовая гора, где покоятся руины храма великого царя Соломона. Бывшая штаб-квартира рыцарей-тамплиеров! Боже мой, какое феноменальное откровение!”

“Это не так романтично, как в книгах эстафеты, Дэвид. Рыцари-тамплиеры были столь же жестоки, сколь и набожны, и они служили тому мастеру, который приносил им наибольшую пользу, сжимая свои кресты ”, - вздохнул отец Харпер. Подводя его, его слова прозвучали слабо. “Они все еще верят. Они все еще это делают ”.

“Милитум, однако, не служат церкви, верно?” Сэм спросил священника.

Он посмотрел на Сэма с выражением лица, которое говорило ему, что слишком многое нужно объяснить. “Они этого не делают”, - сказал он. “Они также не служат Христу. Но все не так просто, мой друг. У нас была причина защищать корону, и у нас была веская причина убивать, чтобы сохранить ее тайное местонахождение. У лейтенанта Германус не было добрых намерений, когда она брала ее из тайника, в котором ее спрятал отец, и мы должны были остановить ее любой ценой, понимаете. Это не делает Милитум злом. Ни один человек не чист, Сэм. Ни одного!” Его лицо было мокрым от пота, когда он вглядывался в темноту впереди. “Она была скромным шотландским пилотом в Военно-воздушных силах Ее Величества, но она была жадна до власти. И власть, к которой она стремилась, была слишком велика для этого мира. Мы остановили ее, ” прошептал он, указывая в темную часть коридора, где свет Пердью начал меркнуть, “ примерно вон там.”

“Это там вы оставили реликвию?” Спросил Пердью.

Священник поднялся на ноги, его манеры внезапно стали безмятежно враждебными по отношению к Пердью. “Я никогда тебе не скажу”.

“Прошу прощения?” Пердью нахмурился.

“Отец?” - Подсказал Сэм.

“Как вы думаете, почему, ” спросил отец Харпер Пердью, “ ваша новая спутница была убита Милитумом средь бела дня?”

Пердью немного подумал над этим, но не смог найти ответа. Сэм заволновался, но пока ничего не предпринял, поскольку огромная фигура священника преследовала сбитого с толку исследователя-миллиардера.

“Они бы не забрасывали ее камнями с Храмовой горы, если бы у нее уже не было короны, Дэвид”, - усмехнулся он. “Тобой играли, мой друг. Какой бы ни была причина, по которой Тошана Болдуин привлекла вас, я с сожалением сообщаю вам, что это было не из-за вашей привлекательной внешности или чтобы заручиться вашей помощью в поиске какой-то заколдованной реликвии для нее.”

Сэм и Пердью стояли в недоумении в пустых залах под мечетью Аль-Акса. Их ноги покоились на земле, по которой ходил Соломон, где веками проливалась кровь за богов и власть. Что бы ни последовало за этим, это было слишком велико для их человеческих возможностей.

“У нее есть корона, Пердью”, - сообщил отец Харпер. “Вот почему Милитум хочет заполучить ее. Вернуть реликвию туда, где ни один мужчина или женщина не смогут осквернить ее силу, и я боюсь, что ей придется пожертвовать намного большим, когда мы вернем ее им. Жертвоприношение Бафомета - отвратительное занятие для того, кто крадет его голову, корону идола”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Спросил Сэм, его сердце бешено колотилось.

“Тамплиеры, которые, как считалось, поклонялись Бафомету, сожженные за связь с дьяволом, - начал он, - были обнаружены во время ритуала, который выглядел как церемония поклонения. Но чего церковь не понимала — чего они постоянно пренебрегают осознанием, — так это того, что не каждый ритуал проводится ради религии или поклонения. Они были обнаружены за тем, что делали именно то, что сделает Милитум, если они не получат то, что хотят. Восстановление короны может быть достигнуто только с помощью жертвоприношения Бафомета, ритуала. Вот так просто.”

“Мы должны освободить Тошану, прежде чем у них иссякнет терпение”, - сказал Сэм Пердью и священнику. “Они не будут долго ждать, и Нина пострадает за это”.

“Я согласен”, - сказал священник.

Пердью рассмеялся. Качая головой, он смотрел на них с недоверием и страхом. “Вы что, с ума сошли?” - он усмехнулся, но его смех был наполнен предательством. “Друзья мои! Она была права! Вы все просто используете меня. Теперь ты использовал меня, чтобы заманить мою любимую Тошану в подземную ловушку, чтобы вернуть ее кучке убийц?”

“Пердью”, - попытался Сэм, но Пердью вытащил одно из своих защитных устройств, механизм в форме ручки, который направлял смертоносный лазер. Луч был невидим, если только не было дыма, который мог бы его обнаружить, но Пердью воспользовался полной темнотой, когда направил его конец на отца Харпера. У него изо рта выступила пена, глаза расширились от страха, защищаясь.

“Ты не заберешь Тошану. Клянусь Христом, я разрежу вас обоих пополам!”

30

Рыцарская доблесть

Сэм и отец Харпер уставились на маниакального Пердью, внезапно потерявшего самообладание.

“Что ты делаешь, Пердью?” Сэм прямо спросил, стараясь не раздражать своего друга еще больше намеками на неуместную лояльность. Отец Харпер, как он заметил, постепенно приближался к беловолосой марионетке Тошаны Болдуин. Именно таким он видел Пердью прямо сейчас. Марионетка, управляемая пороком, перед которым мало кто мог устоять.

“Ты не заберешь ее”, - прошипел он Сэму.

“А Нина? Ты собираешься оставить ее умирать, когда твоя любимая Тошана не появится?” - Спросил Сэм, привлекая внимание Пердью, когда священник подошел ближе.

“Но я всегда появляюсь, Сэм”, - сказала Тошана из темноты бокового туннеля. “Возможно, это займет некоторое время, но я никогда не позволяю многим вещам ускользнуть от меня”.

Мужчины обернулись, когда ее красивое лицо появилось из кромешной тьмы туннеля, по которому она шла. Сердце Пердью затрепетало, но ненадолго. Пристально следя за опасным отцом Харпером, он не заметил Сэма, мчащегося к нему. Неожиданно журналист бросился всем телом на Пердью, сбив его с ног. Двое мужчин тяжело приземлились на холодный камень пола туннеля, теперь полностью лишенный света. Планшет Пердью и его лазерное оружие загремели где-то в темноте.

Отец Харпер позволил Сэму позаботиться о Пердью, но, видя злобность Сэма раньше, он почувствовал необходимость дать ему какой-нибудь совет. “Только не убивай его. Сэм! Это не его вина!”

В боку священника вспыхнуло жгучее ощущение. Ему было знакомо это чувство, тупая боль от лезвия, погружающегося в его плоть. Пропылесосив его ткани, лезвие втянулось, когда ссора Сэма и Пердью эхом разнеслась в темноте. Еще один удар клинка вонзился ему в грудь, сталь поцарапала кость нагрудника, не дотянувшись до легкого.

Дыхание Тошаны участилось, когда убийство взволновало ее, но она забыла вспомнить, что имеет дело не с противником, который легко умирает. Отец Харпер пытался не обращать внимания на боль, которая разливалась по его телу, заставляя неметь мышцы. Используя свои массивные руки, чтобы схватиться за то место, где был застрявший нож, прежде чем она смогла вытащить его снова. Его действия были настолько быстрыми, что у Тошаны не было шансов. Он нашел ее руку и быстро переломил ее запястье, прежде чем схватить ее за горло.

Ее крик эхом отозвался в подземном святилище тамплиеров прошлых веков, придав ему превосходный голос, который прогремел на вечеринке, прежде чем перешел в гортанный хрип.

“Он душит ее, Сэм!” - кричал Пердью под ударами Сэма.

“Хорошо! Я надеюсь, что он, блядь, убьет ее!” Сэм яростно плюнул и ударил Пердью коленом в живот, лишив его дыхания. “Ты, черт возьми, настолько избит, что не можешь нормально видеть!” Сэм безумно хрипел, его руки устали, а костяшки горели.

Тем не менее, Пердью получил несколько хороших. Бровь Сэма широко раскрылась в улыбке и покраснела над глазом, кровь ослепила его, когда он обильно вытирал ее. Его грудь болела от бокового удара, который Пердью мастерски отразил несколькими мгновениями ранее. “Отец Харпер!” Сэм плакал, стараясь не слишком повышать голос, если кто-нибудь наверху услышит шум.

“Я здесь”, - ответил слабый голос священника. Его рука все еще крепко сжимала горло Тошаны, но она все еще извивалась. Обе ее нежные руки обхватили его запястье, но она была слишком слаба, чтобы оторвать его руку от своей шеи.

“Ты ранен?” Спросил Сэм. “Отец?”

“Немного занят, Сэм”, - сказал отец Харпер, с трудом выпуская слова изо рта. Он мог слышать приближающиеся шаги Сэма, следуя звуку его голоса. “Тошана, если ты скажешь мне, где корона, я оставлю тебя в живых”, - услышал Сэм слова священника.

Пердью включил яркий свет на своем планшете. Теперь он едва мог стоять прямо, опираясь рукой на колено. Его лицо было в синяках и опухло, а рубашка разорвана, натягиваясь на его вздымающемся теле. Он мог видеть, как Сэм поддерживает крупное тело священника, когда тот опускается на колени, все еще крепко держа вероломную женщину.

“Пожалуйста, отец, не убивай ее”, - умолял Пердью издалека, наблюдая, как его возлюбленная задыхается под ослабевающей властью священника. Отец Харпер быстро слабел, но он настаивал на том, чтобы знать, где находится корона.

“Тошана, пожалуйста, скажи ему”, - умолял Пердью. “Не дай мне смотреть, как ты умираешь”.

“Отпусти, отец. Я удержу ее. Она не дождется от меня пощады.” Сэм поморщился, когда он схватил волосы Тошаны в кулак и вытащил ее из хватки отца Харпера. “Итак, где же корона?”

“Ты думаешь, я скажу тебе?” она кашлянула.

Сэм посмотрел на Пердью и пожал плечами, игнорируя мольбы своей подруги о пощаде, когда Сэм нанес ей увесистый удар ботинком в спину, лишив ее дыхания. Тошана хватала ртом воздух, крича от боли, когда воздух был разрешен.

“Они убьют меня, если я не отдам им корону!” - сердито закричала она, когда боль захлестнула ее.

“Они все равно убьют тебя, сука”, - прорычал Сэм ей на ухо, подальше от восприятия Пердью. “Неважно, как ты это разыгрываешь, если ты не скажешь мне, где эта гребаная реликвия, я прикончу тебя прямо здесь, где Милитум прикончил последнюю суку, укравшую корону. Я думаю, это было бы довольно ... поэтично”. Он дернул ее голову назад так сильно, что ее шея мягко хрустнула внутри. “Тебе не кажется, что это было бы поэтично, Тошана? Так ... иронично.”

“Не Милитум, а бильдербергские представители ордена Черного Солнца, ” захныкала она, “ собираются убить меня”.

“Сэм”, - попытался Пардью, но Сэм взревел: “Заткнись! Ты! Ты просто оставайся там и будь хорошим мальчиком, Пердью, потому что прямо сейчас Нина нравится мне намного больше, чем ты!”

Отец Харпер прошептал: “Я полагаю, мисс Харрис тоже попала не тем концом вашего ножа. Ты привел нас всех сюда, чтобы покончить с нами, не так ли? Вся эта экскурсия была подстроена, чтобы облегчить наши убийства ”.

Тошана ничего не сказала, но ее лицо подтвердило подозрения священника. “Все вы, но особенно ты, Пердью. Боже мой, они ненавидят тебя”, - сказала она, наслаждаясь разбитым сердцем в глазах Пердью.

“И Харрис”, - добавил Сэм.

Тошана молча кивнула на убийство надоедливого журналиста. Сэм почти сожалел об этой потере. Он, вероятно, стал бы оплакивать своего старого врага хотя бы минуту, если бы тот не был в ярости, выходящей за рамки сочувствия.

“Если этот священник умрет, Тошана, я размозжу твой череп об эту стену. Клянусь Христом! Тебе лучше рассказать об этом, или ты умрешь прямо сейчас”, - повторил Сэм. “Пердью, прямо сейчас я действительно на пределе своих возможностей”.

“Хорошо, хорошо”, - наконец не выдержала она, - “но я сама отведу тебя в цитадель. Таким образом, вам придется оставить меня в живых. В противном случае вы ничего не получите!”

“Цитадель?” Спросил Сэм. “Здесь, в Иерусалиме?”

“Не в Иерусалиме”, - пробормотала она сквозь окровавленные зубы. “Именно туда направлялась лейтенант Германус, когда ее...” она посмотрела на отца Харпера, “... перехватили”.

“Мы знали, что Германус принадлежал к обществу Врил. Мы обнаружили, что она бежала в Медину. У нее был их знак, выжженный на груди, между грудями, ” пробормотал отец Харпер. “Искривленная молния, исходящая из эмблемы Черного Солнца. Но ты, Тошана...”

“Что?” - выдохнула она. Хватка Сэма, казалось, сорвала скальп с ее черепа.

“Вы служите чему-то гораздо более древнему, не так ли?” - проворчал священник. Его голос дрогнул на последних двух словах, и его тело обмякло на полу. Сэм и Пердью оба почувствовали, что их нетерпение возросло из-за задержек Тошаны.

“В конце концов, тамплиер умирает в порочном дворце тамплиеров”, - заметила Тошана. За свою дерзость она получила еще один пинок, и она закричала хриплым голосом, отказываясь плакать.

“Где находится цитадель?” Спросил Пердью, его голос звучал резко и устало.

“Я возьму тебя, если ты оставишь меня в живых”, - настаивала она.

“Мы все еще должны отдать ее Военному ведомству, Сэм? Разве из этого нет выхода?” Спросил Пердью.

“Да, есть два пути. Тошана умрет сейчас, или Нина умрет позже. В любом случае, один из них умрет, Пердью, ” сказал Сэм. Он повернулся и бросил на Пердью острый взгляд. “Очень тщательно выбирайте, какой из них вы предпочли бы сохранить дыхание. Я знаю, что сделал свой выбор ”.

Издалека они могли слышать последовавший за этим грохот. Время закрытия уже давно прошло, и мечеть к этому времени должна была опустеть. Земля над ними не дрожала, поэтому Сэм и Пердью поняли, что звук доносился с обеих сторон туннеля. “Свет!” Громко прошептал Сэм. “Убейте свет, прежде чем они найдут нас”.

Пердью быстро выключил свет. Из внезапной темноты послышались крики мужчин, подтверждающие, что их обнаружили под мечетью.

“Черт, черт, черт”, - прошептал Сэм. “Как нам выбраться?”

“Они звучат очень сердито, Сэм. Есть какие-нибудь идеи?” Спросил Пердью.

“Твой лазерный карандаш”, - предложил Сэм. “Почему бы тебе не использовать этот враждебный гребаный стационарный пистолет на ком-нибудь, кроме своих друзей?”

“Я понятия не имею, где она. Ты выбил ее из моей чертовой руки, гений”, - парировал Пердью.

Внезапно Сэм почувствовал ужасную боль в руке, которой он держал Тошану. Тяжелый, острый камень упал на его локтевой сустав, вывихнув сустав и заставив руку Сэма раскрыться при ударе.

“Иисус Христос!” Сэм взревел. Он на некоторое время потерял чувствительность к руке, но его ноги все еще были сильны. “Ты сука!” Он вскочил и последовал за ее хлопающими шагами в темноте.

“Сэм! Подожди меня!” - Воскликнул Пердью, бросаясь вперед, насколько позволяло его избитое тело. Это звучало так, как будто солдаты были потеряны там, внизу, их голоса плавали в спорах и предложениях. Их фонарики не могли проникнуть достаточно далеко в туннели, чтобы обнаружить злоумышленников. С той скоростью, с которой Сэм и Пердью двинулись вслед за убегающей графиней, они быстро оставили солдат позади.

Но к тому времени, как они нашли выход из туннеля, они шли уже больше часа. Теперь шаги Тошаны были тихими. Либо она сбежала через женскую мечеть, либо пряталась где-то в темноте. У двух мужчин не было времени, чтобы тратить его впустую, пытаясь найти ее в вечной темноте бесконечного лабиринта.

“На что ты держишь пари, что она на пути к цитадели?” Сэм, наконец, спросил.

“Она заплатила мне золотыми слитками со штампом ‘RB", понимаешь?” Пердью признался. “Я должен был догадаться”.

“Что такое "RB”?" - Спросил Сэм, протискиваясь через расщелину в туннеле, который вел с Храмовой горы.

“Так СС маркировали свое золото, аббревиатурой от Рейхсбанка . Итак, у скольких нормальных финансовых учреждений есть такие?” - Спросил Пердью, качая головой над собственной глупостью.

“Не волнуйся. Возможно, мы не знаем, где точно найти цитадель, но мы знаем кое-кого, кто мог бы знать, ” сказал Сэм. “Сомневаюсь, что он будет очень полезен, как только узнает, что мы снова потеряли Тошану”.

“Бедный отец Харпер”, - сокрушался Пердью о судьбе священника. “Этот человек спас меня от ужасной участи под домом Матери, когда никто другой не знал, где я был, и не позаботился спасти меня”. Они спотыкались о сыпучие камни, их усталые глаза были благословлены красотой огней повсюду вокруг места раскопок. Иерусалим ночью выглядел как галактика парящих звезд, мерцающих над магистралями, которые придерживались своей орбиты.

“Он умер из-за моих ошибок, вы знаете”, - настаивал Пердью.

“Он умер, потому что пришел на помощь Нине”, - поправил Сэм Пердью. “Кое-что, что я бы сделал не задумываясь.

31

In Hoc Signo Vinces

После того, как Нина стала свидетельницей ужасающей символики в большом зале, она обнаружила, что не может уснуть или удержать в себе что-либо из еды, которую ей давали. Айер пришел проведать ее, когда она безучастно лежала на своей каменной кровати.

“Доктор Гулд, можно тебя на пару слов?” вежливо спросил он с порога.

Нина только пожала плечами, ей совсем не хотелось разговаривать. Она могла слышать шорох его одежды, когда он вошел и сел.

“Я получил сообщение от мистера Клива”, - начал он, наблюдая, как Нина сразу села.

“Что он сказал?” - спросила она.

Лицо Айера ничего не выражало о его мыслях или планах, что затрудняло ей определение количества проблем, с которыми она столкнулась, если таковые имелись. Было просто приятно слышать, что Сэм все еще в порядке — жив. У нее не было никаких опасений по поводу мужчин, которые ее содержали. После их насилия над Тошаной и убийств в морге, не говоря уже о том, как они провели похороны своих павших братьев, она прекрасно знала, что это ни в коем случае не были кроткие монахи, которыми мог бы гордиться Будда.

“Он не может доставить нам Тошану. Очевидно, они захватили ее, но каким-то образом позволили ей сбежать от них. Доктор Гулд, мне неприятно прибегать к этому, но настало время для жертвы с одной из сторон. В противном случае, понимаете, мы окажемся в этом тупике, ” он произнес фразу так вежливо, как только мог. “Я должен доказать Сэму Кливу, что Тошана должна быть убита любой ценой, либо им, либо нами. Но я боюсь, что он неправильно судит о нас, считая нас дураками, которые будут терпеливо ждать, пока он вернет то, что он украл у нас ”.

Нина почувствовала, как у нее онемели ноги, верный признак ужаса, но она постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. Загадочные слова Айер не прояснили достаточно для нее, чтобы принять решение в ее эмоциональном состоянии. Ее руки ужасно вспотели, как будто ее здравый смысл уже принял решение запаниковать. С тяжелым сердцем она пыталась прийти к определенному выводу. “Итак, что это значит для меня, Айер?”

Пока он говорил, Нина наблюдала, как его лицо искажается, превращаясь в чудовище, в результате того, что слезы ухудшили ее зрение. “Мне очень жаль, доктор Гулд, ” сказал он, “ но нам придется сделать из вас пример. Если Сэм все еще не подчинится после того, что мы с тобой сделаем, он окажется неумелым, злобным и ненадежным.”

“Ч-ч-что?” Нина заикалась, не веря своим ушам. Ее тонкие руки сжимали друг друга, наслаждаясь, как в старые добрые времена, комфортом от того, что ей не больно, что она жива и ей комфортно. “Что? т-ты собираешься п-убить меня, значит?”

Он просто кивнул, глядя сверху вниз с сочувствием. “Пожалуйста, не рассматривай это как личный акт враждебности по отношению к тебе, Нина”.

Это было нелогичное отношение, которое привело ее в приступ ярости. Нина не хотела, но ее эмоции каким-то образом управляли ее волей, и она вскочила на ноги, ее глаза горели в нем, когда она визжала: “Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? Ты, блядь, с ума сошел?” Тело Нины непреднамеренно метнулось вперед, и она замахнулась на него. Удар ее ладони по его лицу был таким сильным, что Гилле бросился к нему, но Айер жестом велел ему уйти. “О, это не личное, но мы собираемся убить тебя, чтобы преподать Сэму урок?” - продолжала она с отвращением.

Айер рассматривал ее, твердо держа руки рядом с собой на краю стула. У него не было намерения нанести ответный удар — пока. Разум позволил ему понять ее реакцию, и он позволил ей выйти из себя. Она заслуживала этого. Его щека была похожа на угли в гриле, но больнее всего было то, что он искренне верил, что им не придется причинять вред историку. Убийство Нины Гулд никогда не входило в его планы, но теперь это был единственный способ, способ, который ему не нравился и которым он не гордился.

“Как мог такой умный парень, как ты, позволить такого рода мыслям диктовать твою вендетту, Айер?” прошипела она, ее красивое лицо было искажено яростью и паникой. “Скажи мне! Скажите мне, как вы можете потворствовать этой иррациональной идеологии?” Слезы текли по ее щекам и стекали дождем с линии подбородка, когда зубы сдерживали слюну, выделявшуюся из ее слов. Если бы он мог, Айер удержал бы ее, чтобы загладить вину, но в древних обрядах, которые нужно было соблюдать, не было места привязанности или милосердию.

Она слышала, как мужчины снаружи, в коридоре, перешептывались. Их ноги шаркали по цементному полу, выдавая их количество. Нина перестала кричать и прислушалась, ее темные, влажные глаза метнулись к дверному проему. “Они здесь, не так ли?” - спросила она Айера. “Все они. Вся эта чертова компания стоит снаружи ”.

“Да”, - ответил Айер. “Вот почему нам не разрешили причинить вам вред или уморить вас голодом, доктор Гулд. Если дело дошло до этого, до доставки к Козлу Мендеса, чтобы активировать врил, чтобы голова снова заработала, ты должен был быть сильным. Боль и голод истощили бы твою энергию, Нина, и это было бы бесполезно для нас.”

“Это не имеет смысла”, - причитала она, расхаживая взад-вперед. Побег в любом случае был бесполезен. За все дни, которые она провела здесь, она ни разу не видела выхода. В этом месте, населенном нечестивыми людьми с моралью священников, не было видно ни окон, ни даже дверей. “Все это не имеет смысла. Если вы принесете меня в жертву Бафомету, у вас все равно не будет механической головы папы Сильвестра! Подумай, Айер!”

Он спокойно вздохнул и ответил: “Нет, мы бы не стали, но твоя смерть заставит Сэма действовать. Ваша энергия все еще будет использована для активации Головы, когда мы потребуем ее обратно. Но не заблуждайтесь, доктор Гулд, это должно быть сделано, чтобы запечатать тайну Короны тамплиеров ”.

“Иисус Христос! Неужели вы не можете просто оставить древние легенды в исторических текстах?” - воскликнула она. “Почему вы должны практиковать варварские обряды из темных веков?”

Айер был сыт по горло битвой. Его голос стал жестким и низким, когда он встал. “Ты знаешь, почему эти практики все еще необходимы, Нина?” он взревел. “Потому что люди продолжают откапывать их, вынуждая нас придерживаться старых способов удержать сводящий с ума мир от получения в свои руки сил, превосходящих их возможности! Вы хотите обратиться к варварским обрядам?” Он обхватил ее голову двумя сильными руками и посмотрел ей прямо в глаза. “Оглянитесь вокруг, доктор Гулд. Посмотрите на состояние современного мира и скажите мне, какая эпоха была самой больной и варварской в том, что они позволяли? Скажите мне, как историк, где вы обнаружили больше зверств и болезней, которым позволяли, нет, потворствовали, как общепринятому поведению?”

Он грубо отпустил ее, заставив отшатнуться назад. “Вы, женщины, продолжаете открывать это хранилище злодеяний, от Евы до Пандоры. Тогда тебе хочется плакать и рассуждать, когда твои непрекращающиеся вопросы приводят тебя в отчаяние!”

“Ты основываешь нас на мифологии, Айер”, - ответила она гораздо более спокойным тоном, ее слова неправильно произносились в силу ее состояния. “Ева? Да ладно, весь этот эпизод не имеет смысла. Пандора? Существовала ли она вообще? Все это выдумки людей!”

“Измышления?” он спросил.

Нина была слишком откровенна в своих дебатах. “Мифологии, созданные мужчинами, чтобы подавлять женщин, утверждать власть там, где у них ее не было”, - рявкнула она, ее лицо исказилось от презрения и насмешки. “Изображаешь Божьего адвоката в их лжи, чтобы внушить своим мужским родословным подчинить нас , обвинить нас во всех твоих просчетах, Айер! Обвиняйте женщин, как делаете все вы, лицемеры, когда не можете признать свои собственные ошибки или взять на себя ответственность за свой собственный выбор. Так что, пожалуйста, не кормите меня этим дерьмом ”.

Айер улыбнулся. Он скрестил руки на груди и сделал паузу.

“Что?” - спросила она. Она была так увлечена своей обличительной речью, что не осознавала, что защищала именно то, что делали Военные. На ее щеках высохли слезы, и страх сменился борьбой.

“Спасибо, доктор Гулд”, - улыбнулся он. “Наконец-то вы понимаете, что такое Бафомет для нас. Это зверь и человек, потому что во всех людях есть животные. Его руки, одна из которых поднята выше, а другая опущена ниже. Между его рогами пламя над разумом, олицетворение того самого любопытства, которое так ненавидит церковь. Видите ли, нет хорошей или плохой стороны. Это зависит от того, что вы ищете. Это заставляет вас встать на сторону идеологии, и эта идеология может быть демонизирована церковью, или церковь может быть уничтожена теми, кто задает вопросы ”.

Нина не могла обвинить ни одно из произнесенных им слов в заблуждении, но почувствовала, что ее метафорические глаза открылись на то, к чему она была слепа, когда думала, что знает о Короне рыцарей-тамплиеров и ее назначении. Он продолжил, улыбаясь. “И Милитум уважает эту врожденную потребность задавать вопросы, доктор Гулд, как и вы. Когда удается не обращать внимания на образы, запечатленные в нас как вопиющее зло, вскоре обнаруживается, что Бафомет - это дух того просвещения, которого религиозные догмы желают, чтобы мы избегали, равной двойственности Вселенной, оба мужчины… и женщина .”

“Ты обманул меня”, - надулась она, чувствуя себя измученной и расстроенной, но заметила, что ее страх немного утих.

“Нет, я просто заставил тебя заглянуть за уродливую грань того, чего тебе велели бояться”, - сказал он Нине.

“Но поклоняться ей”, - она поморщилась.

“Я никогда не предполагал поклонения. Я говорил о почтении к истине, к освещению лжи. Я говорил о представительстве противоборствующих сторон в одном подразделении. Это существо, по крайней мере для нас, не является богом. Для нас это материальная икона, которая передает вселенскую мудрость, не злую или добрую, а просто мудрость в вещах, выходящих за рамки разделения религий. Мы ни в коем случае не поклоняемся ей, доктор Гулд ”, - объяснил Айер.

Гилле прочистил горло, прерывая Айера на лекции. Он хлопнул в ладоши.

“Ах! Тогда нам пора заняться этим”, - объявил он.

Нина почувствовала, как у нее скрутило живот. Рациональные и осмысленные объяснения Айер действительно помогли ей понять, но осознание того, что она вот-вот умрет, пробудило в ней естественный бунт против того, с чем она только что согласилась.

Ты знаешь, что кричать бесполезно, сказала она себе. Если это действительно происходит, то у вас нет способа бороться с этим. Избавьте себя от смущения, связанного с попытками убежать или визгом от их восторга.

Гилле и двое других вошли, когда Айер выходил из комнаты, где ждала Нина. Они были одеты в церемониальные капюшоны из темно-коричневой марли, так что она не могла отличить их друг от друга, пока они не заговорят. Под их капюшонами Нина увидела одинаковые черные маски, которые они носили, чтобы их было невозможно отличить друг от друга.

Она боролась со своим инстинктом напасть на них, когда они начали раздевать ее, и она затаила дыхание, когда их грубые руки ощупывали ее, торопливо раздевая. Глаза Нины застыли на полу, когда они бросили ее на кровать и связали ей руки за лодыжками позади нее.

Тогда умри с мужеством, если придется, кричал ей внутренний голос.Не позволяй им запомнить тебя как беспечное, стенающее, жалкое существо. Если вам суждено пережить это, вы переживете. Прими свою судьбу, но нет ничего плохого в небольшой надежде, да?

Ее эмоции выбрали безразличие, апатию, когда появилась первая боль — ожоги от веревок от тугих уз. Когда они подняли ее, от ее веса на их плечах у нее остались синяки, а холод обжигал ее обнаженную кожу. Нина была обнажена, как в день своего рождения, и ее волосы были туго завязаны сзади, чтобы она могла видеть, что происходит.

“Вам недолго будет холодно, доктор Гулд”, - сказал один из мужчин в капюшонах. Его слова растворились в грохоте дыхания дракона, который гремел по всему залу в нескольких метрах от них. Она начала всхлипывать от страха. В этом кошмаре она ничего не могла с собой поделать. На своей коже она чувствовала те же мурашки, но теперь холод уступил место огромным тепловым волнам, исходящим из зала. Нина зажмурила глаза, и она возненавидела Сэма так, как никогда не ненавидела его раньше. Про себя она отправила его в ад, в тот самый ад, в который собиралась попасть сама.

32

Дуэт для панихиды по обману

Пердью закончил разговор и бросил телефон на кровать. Сэм все еще был занят разговором по стационарному телефону из шикарного гостиничного номера в Старом городе. Пердью начал собирать вещи. Эти двое решили пойти разными путями. Это не только сэкономило бы им время, но и позволило бы им эффективно сообщать о своих планах по большому радиусу стран. Пердью направлялся в Медину, чтобы найти цитадель, в то время как Сэм вел переговоры с Милитумом об освобождении Нины.

“Хорошо, я сообщил своим друзьям о своем прибытии в Корк, и угадайте что”, - сказал Сэм Пердью. “Так случилось, что они тоже знают об обмане Тошаны”.

“Великолепно! Когда ты уезжаешь?” Спросил Пердью.

“У меня есть еще час на подготовку, а затем я отправляюсь в Ирландию, чтобы вернуть ее, если Бог даст”, - вздохнул Сэм.

“Мне так жаль, Сэм”, - искренне извинился Пердью. “Теперь, когда ее не стало, я действительно вспоминаю, что я делаю и о чем думаю. Клянусь, из-за ее зависимости от меня мы потеряли так много времени там, где могли бы спасти Нину ”.

Сэм пожал плечами и хлопнул своего друга по руке. “Послушай, если бы ты не был связан с Тошаной, мы бы никогда не узнали о Короне и о том, как ее получить, верно? Я думаю, что все действительно происходит по какой-то причине ”.

Пердью не выглядел убежденным в прощении Сэма, и, помимо свежих ран, полученных Сэмом от сенокоса в туннеле, он выглядел ужасно. Пленение Нины тяжело давило на него, как и смерть отца Харпера. Даже кончина Яна Харриса опечалила его. Подобно демонессе, слова Тошаны все еще настойчиво звучали в его голове, но он отбросил их. Сэм Клив был доказательством настоящей дружбы, как и отец Харпер, поэтому ее злобные декламации сейчас мало на него действовали.

“Что ты собираешься делать?” Спросил Сэм. Обмен маршрутами был важен для них не меньше, чем общение, на случай, если один из них столкнется с большими неприятностями, чем сможет вынести.

“Я вызвал свою команду вертолетчиков и связался с партнером за пределами Мекки, у которого есть несколько вооруженных людей за приемлемую цену”, - подмигнул Пердью. “Вот ваше коммуникационное устройство. Не швыряйте ее об стену ”. Сэм поймал маленькие часы с GPS и усиленными возможностями радиоприемника.

“Знаешь, если бы у меня были твои деньги, я бы оставил все это дерьмо позади и купил бы себе клочок земли у черта на куличках, чтобы меня больше никогда не беспокоили и за мной не охотились!” Сказал Сэм, качая головой, забавляясь последними взятками Пердью.

“Верно”, - улыбнулся Пердью, доставая проклятую папку, которую он подписал. “Тебе, мой друг, было бы чертовски скучно, уверяю тебя. Вы бы использовали свои деньги, чтобы путешествовать по миру в поисках неприятностей.”

Сэм немного подумал. “Возможно”, - признал он, посмеиваясь. “Но прямо сейчас я чувствую себя не так”.

“Я тоже, старина”, - согласился Пердью. “Я также через час отправляюсь на крышу, где моя команда подхватит меня, как наседку. Мы должны встретиться с Хусейном, моим связным в Мекке, до полудня. Оттуда мы отправимся на поиски цитадели в древнем и святом городе, где большинство зданий выглядят как крепости.”

Темные, растрепанные волосы журналиста грубо упали ему на лоб, когда он вставлял патрон за патроном в магазин своего огнестрельного оружия. “Говорю тебе, я никогда больше не буду рыцарем”.

Пердью рассмеялся: “И это говорит человек, готовый снова рисковать своей жизнью, чтобы спасти даму, попавшую в беду!”

Сэму пришлось посмеяться вместе со своим другом. “Да, это было глупо с моей стороны”, - фыркнул он.

“О, приятель, мы делаем это, потому что это определило нас давным-давно. Ты не можешь не хотеть спасать людей, бросаться под автобус, а я, - Пердью заколебался, “ я не могу не навлекать на себя неприятности.

“Да, я думаю, ты прав”, - кивнул Сэм. Он сделал долгую паузу, заканчивая вооружаться и закатывая рубашки, чтобы запихнуть их в сумку. “Однако, бедный Харрис, да?”

“Я знаю”, - ответил Пердью. “Я не знал ее, если не считать ее ненормальных репортажей об игре в обвинения и непрофессиональном поведении, но то скудное время, которое я знал ее лично? Я мог сказать, что она искренне пыталась помочь, даже если в этом было что-то для нее ”.

“Да”, - выдохнул Сэм. “Я позвонил анонимно, чтобы сообщить властям о ее теле и о том, что там, внизу, лежит тело отца Харпера. Я полагаю, что теперь мир обнаружит другие коридоры под мечетью, которые скрывались за уже известными проходами там, внизу. Больше нет ничего святого ”.

“Хотя я сомневаюсь, что они стали бы широко раскрывать это для публики, Сэм”, - предположил Пердью. “Они очень бережно относятся к своим секретам, евреи и мусульмане, вы знаете? Эти люди сохраняют тысячелетнюю традицию с усердием старых учеников. Нам не следует слишком беспокоиться ”.

“Надеюсь, вы правы. Пусть у тамплиеров будут их секреты”, - проповедовал Сэм.

“Ha! Как будто им и так недостаточно таинственности!” - засмеялся миллиардер. Его улыбка несколько поблекла, когда он прочитал контракт, который он подписал с Тошаной. “Эй, у нас есть время еще на одну выпивку?”

“Мы шотландцы”, - обрадовался Сэм. “Что ты думаешь?”

33

В аду нет ярости

Кожа Нины содрана там, где веревки врезались в нее. Мужчины из Милитума были не настолько глупы, чтобы использовать толстую веревку на такой маленькой женщине, поэтому более тонкий шнур ужасно действовал на ее суставы. Она ожидала, что жара скоро убьет ее, задолго до того, как это сделает что-либо еще, но ее ждали такие страдания, каких она раньше не знала (за исключением того случая, когда ее обескровили ради эликсира бессмертия в Англии).

“Айер, пожалуйста!” - закричала она, но больше не могла его слышать и не могла четко различить, кто это был за фигура в капюшоне. Присутствовало всего шесть человек, но Нина чувствовала себя так, словно оказалась во власти целой армии зверей. Они опустили ее на пол, их ничего не выражающие маски злобно смотрели на нее сверху вниз, в то время как над их головами с высокого потолка поднималось облако дыма, прежде чем четыре трубы выпустили его наружу.

“О, сладкий Иисус”, - всхлипнула она, убедившись, что наслаждается прохладой цемента под ней, прежде чем сгореть заживо. Один из мужчин кивнул остальным. Внезапно их голоса заполнили огромный зал, как в ту ночь, когда они провожали своих мертвых братьев. Но это была другая ария, жертвенный гимн только для Нины. Слова на латыни и древнегреческом эхом отдавались в пустоте вокруг них, когда рев пожара в "козьей голове" бросал вызов силе их звучания. Если бы это не была песня для медленной смерти, Нина сочла бы ее довольно красивой.

“Айер, пожалуйста, подумай еще раз!” - закричала она. Раздался железный хлопок, когда шестеренки гигантского стального колеса начали скрежетать. “О, Боже мой!” - безнадежно выкрикивала она под их прекрасную песню, которая погрузила ее в адское забвение. Она узнала ужасный звук скрежещущего металла, который слышала в ту первую ночь. Теперь она знала, что это было, и для чего это было.

К счастью, один из мужчин перерезал соединяющую ее веревку позади нее, разделив ее запястья и лодыжки так, что она могла висеть только за лодыжки. Ее спина с облегчением вытянулась, когда ее ноги были подняты вверх, мучительно таща ее вверх, пока ее тело не повисло вниз головой, оторвавшись от пола. Нина безжалостно визжала от боли, надеясь сойти с ума до того, как начнется настоящая пытка.

Пока она болталась вниз головой в изнуряющей жаре, от которой у нее слезились глаза, ей едва удавалось что-либо видеть. Но то, что Нина в конечном итоге увидела, заставило ее пожелать, чтобы сначала у нее лопнули глазные яблоки. Напротив отвратительного гигантского символа Бафомета, с которым она уже была знакома, присутствовала другая иконка. Это было ужасно. К счастью, подъемное движение развернуло ее неравномерно распределенный вес тела, когда она двигалась, и она медленно развернулась в другую сторону, чтобы вместо этого оказаться лицом к горящему символу.

Никогда не думал, что предпочту увидеть это! подумала она. Боже мой, знать, что эта уродливая вещь - последнее, что я увижу на земле...

Гидравлика резко остановилась, и подвешенное тело Нины бесконтрольно закачалось в воздухе над шестью собравшимися внизу, все еще поющими слоями гармонии и мелодии. Ее крики звучали как комплименты сопрано к их гимнам, аранжировка для хора, которая осчастливила бы любой демонический слух своей мощью.

Из-за резких движений ее поврежденная лодыжка вывихнулась, что вызвало у нее еще больше криков. Мертвенное ощущение коснулось ее губ, когда начали образовываться волдыри. У нее уже поднималась температура. Медленно ее тело начало возвращаться к отвратительному образу, которого она пыталась избежать, но с ее дрожью это должно было произойти.

Нина перестала кричать. Ею овладел шок, когда жар и боль отошли на второй план после волны мучительных головных болей. Они родились из ее перевернутого положения, кровь в ее голове взбаламутилась от обжигающего жара вокруг нее. Но в своем послушном состоянии травмы Нина уставилась на ужасное видение на другой стороне зала.

Мумифицированное тело обезглавленной женщины восседало на троне из необработанного железа и стали, заклепки проржавели в металле там, где тело крепилось к трону. Это напомнило Нине локомотивный двигатель, как будто мумия была съедена арматурой, испорченной погодой и износом. В тонкой коже между ее грудями был символ, но разложение исказило его до неузнаваемости.

“О Боже!” - закричала она в шуме голосов и огня, когда поняла, что это был идол, представляющий хорошо известный образ Бафомета. “Так вот куда меня собираются поместить? Пресвятая Богородица...”

Пение резко прекратилось от удара посоха лидера. Нина выгнула шею, чтобы посмотреть на них сверху вниз. “Это не посох”, - пробормотала она себе под нос, тяжело дыша, когда ее сердце угрожало разорваться в груди. “Это коса”. Ее глаза выпучились под давлением усиливающейся мигрени, но она хотела увидеть, куда вошло лезвие. Голова идола отсутствовала, и если ее тело должно было занять ее место, она должна была быть обезглавлена!

Она посмотрела на сидящее зверство. “Так вот куда девается Голова!” - прошептала она в изумлении. “Они заменяют голову женщины, которую приносят в жертву, Короной тамплиеров… механическая голова, сделанная папой Сильвестром!”

Нина больше не могла этого выносить. Кровь ударила ей в голову, вызвав непреодолимую кому, с которой она не могла бороться. Она могла слышать пение острого зазубренного лезвия, приближающегося к ее горлу, но ее разум продолжал погружаться в сон. “Н-но-о”, - невнятно произнесла она.

В тот же миг в гигантской камере под ней разверзся настоящий ад. Она попыталась открыть глаза, но только ее слух мог донести о последовавшем хаосе, когда группа мужчин ворвалась внутрь под грохот полуавтоматического оружия.

Прежде чем Айер смог пошевелиться, с него сорвали капюшон. Стальной поцелуй ствола "Беретты" посоветовал ему ничего не предпринимать. Грубая рука сорвала с него маску. Перед ним стоял Сэм Клив, выглядевший так, словно у него кончились терпение и милосердие. “Приятно познакомиться с тобой во плоти, Айер”, - сказал он, после чего нанес сокрушительный удар, который сломал Айеру нос.

Четыре часа спустя — Корк, Ирландия

“Сэм, мы не можем найти цитадель. Мы посетили более тридцати восьми зданий, которые выглядят правильно, но все они оказываются музеями, местами молитвы или руинами ”, - вздохнул Пердью во время передачи. “Тебе удалось заполучить Нину?”

“Да. Она сбила меня с ног, когда проснулась и увидела меня. Долгая история. Но сейчас она с доктором Хупером, ” проинформировал его Сэм. “Он был здесь в коротком отпуске с семьей, вы бы поверили?”

“Так ты заключил сделку с Милитумом?” Спросил Пердью. Сэм посмотрел на Айера, Гилле и двух других выживших, привязанных к стульям напротив него за кухонным столом в их поселении в Корке. “Не совсем. У них осталось всего четыре члена на старом промышленном заводе рядом с местным ирландским клубом ”Адское пламя", где они держат своих коз."

Вооруженные люди, которых Сэм позаимствовал у бригады Отступников, посмеивались над его издевательствами над идолом. “Никаких признаков Тошаны?” Сэм спросил Пердью.

Из динамика донесся тяжелый вздох. “Такое чувство, что я никогда не смогу отомстить ей за то, что она сделала. Спасибо, что заключили с тобой этот проклятый контракт. Я не хочу, чтобы она ссылалась на какие-либо права, вытекающие из этой вещи, пока мы пытаемся ее задержать.”

“Призывать" - правильный термин. Держись подальше от ее чар, Пердью”, - посоветовал Сэм, осознавая тщетность своего предложения. “Просто будь осторожен”.

“Мы в порядке. У меня пять человек, все, кого они смогли выделить, но они вооружены и готовы прорваться в цитадель Черного Солнца, ” сказал он, но сделал паузу, прежде чем закончить предложение слабым: “ если мы когда-нибудь найдем это чертово место.

Айер сел, как и его отец в кресле рядом с ним. Они посмотрели друг на друга.

“Мистер Клив, мы знаем, что ты ищешь”, - взволнованно заявил Айер. Один из бойцов бригады подошел к Айеру, чтобы заткнуть его прикладом пистолета, но Сэм остановил его.

“Что ты знаешь? Пердью, подожди секунду”, - обратился Сэм к избитому лидеру.

“Орден Черного Солнца иногда действует из цитадели в Медине”, - воскликнул он.

“Мы знаем, старина”, - сказал Пердью через громкоговоритель.

“Но это не их. Она принадлежит их филиалу, ” рассказал он, “ какому-то немецкому дворянину по имени, кажется, Гейгер?”

Было слышно, как Пердью переводит дыхание по громкоговорителю. “Я знаю это имя. Почему я знаю это имя? Подождите, может быть, это Гейер?”

“Это название, да!” Айер подтвердил. “Это обозначено чем-то похожим на ивритские буквы, но это не иврит, ” показал он, “ это имя, замаскированное в письменности. Все, что вам нужно сделать, это прочитать это простым языком ”.

Сэм нахмурился, поворачиваясь в своем кресле лицом к Айеру. “Какое имя?”

Айер самодовольно усмехнулся. “Возьми меня с собой, и я покажу тебе. В противном случае вы просто убьете нас перед уходом ”.

“Déj à vu”, - сказал Сэм Пердью. “Те же реплики, разные злодеи”. Сэм усмехнулся Айеру через стол.

“Мы не злодеи”, - заметил отец Айера.

“Ты собирался хладнокровно убить кого-то чертовски близкого мне, сукин ты сын!” Сэм зарычал.

“А если бы вы ее не знали? Были бы мы злодеями? Ты злодей, Клив!” - сердито выплюнул старый тамплиер. Его сыну пришлось прошептать ему, чтобы он успокоился, но в целом приятный человек на этот раз отказался отступать. “Ты злодей. Когда мы наконец поймали эту змею Тошану, ты встал на ее сторону! Ты убил моего... - он не выдержал, все еще настаивая на том, чтобы закончить свой рассказ, - ... моего другого сына, чтобы спасти эту грязную, злую женщину! Ты злодей, Клив! Мой младший сын мертв. Его братья по оружию, хорошие люди, все мертвы, потому что ты убил их, и ты убил их… для нее? Для нее!”

“Да ладно, папа”, - утешал Айер. Будучи связанным, он мало что мог сделать, чтобы облегчить боль своего отца. “Успокойся. Мы вернем ее”. Он посмотрел на Клива с ненавистью, горящей в его глазах. “Даже если это убьет меня, я отомщу за своих братьев. Корона — или без короны.”

Сэм не мог спорить, что он также мог быть чьим-то бугименом, чьим-то злодеем, убийцей сыновей, мужей и отцов, создателем вдов. Рыдания старика подействовали на Сэма, как удар грузовика Mack, но он не осмелился показать это. В его горле вырос комок. Как он раньше этого не видел? Как ему никогда не приходило в голову, что даже плохие парни в этой истории иногда становились жертвами других плохих парней, которые думали, что они хорошие парни?

Сэм встал и выбежал, крикнув своим людям: “Я собираюсь проверить, как там Нина”.

Он был так расстроен, что забыл о Пердью, ожидающем на линии. Пердью наконец сказал: “Хорошо, ребята. Мы будем ждать, пока вы доберетесь сюда. Я посылаю одно из моих ирландских отделений забрать вас и доставить в Медину в течение следующих четырех часов. Это подходит тебе?”

“Да, месье”, - ответил Айер. “С нашей стороны у вас будет четверо союзников”.

“Спасибо”, - сказал Пердью. “Конец связи”.

“Нина появилась из коридора, услышав все это. Она едва могла ходить, но доктор Хупер наложил ей бандаж на лодыжку, чтобы стабилизировать перелом, и она могла передвигаться. Завернувшись в одеяло, она обошла дверной проем, чтобы посмотреть в глаза выжившему Боевику. Пока старик все еще тихо рыдал, остальные смотрели на нее, не дрогнув.

“Эй! Эй!” Сэм закричал, вернувшись из ее комнаты, когда обнаружил, что ее нет. Он обнял ее, защищая. “Не входи сюда”.

Но Нина ничего не сказала. В голове у нее стучало, как молотом по наковальне, а кожа покрылась маленькими волдырями, отчего у нее болело под весом одеяла и его волокон. Когда она очнулась, после того как дала Сэму пощечину за то, что он бросил ее на верную смерть, он рассказал ей все, что произошло в Иерусалиме. Налитыми кровью, опухшими глазами она смотрела на маньяков, которые вздернули ее, как свинью на убой. “Вы все в моем дерьмовом списке”, - прохрипела она, ее голос был хриплым от жары, дыма и криков. “Я никогда не прощу тебе этого, но завтра я буду твоим союзником”.

“Ты что, с ума сошла, женщина?” Сэм ахнул.

Нина посмотрела на Сэма с мстительным выражением, которое оставило его холодным. “Эта сука убила отца Харпера, верно? Я собираюсь помочь этим тварям, Сэм, ” убежденно сказала она, указывая на четырех оставшихся членов Милитума, - и я хочу увидеть, как она воссядет на этот чертов трон”.

Айер улыбнулся. “Сделано”.

34

Как воры в ночи

Медина, Западная часть Саудовской Аравии

В семь часов вечера следующей ночи Пердью и нанятые им люди ждали в доме, который он снял на неделю, расположенном в деревне под названием Султана. Он переслал координаты Сэму через устройства связи, которые он сконструировал так, чтобы они выглядели как обычные электронные часы. Сэм уведомил его, что они в пути, с помощью местной команды, нанятой филиалом Пердью в транспортном бизнесе.

“Еще того хорошего кофе из вашей даллы, моя дорогая леди”, - улыбнулся Пердью, поднимая маленькую чашечку, которую он только что осушил. “Спасибо”.

“Такими темпами у тебя в желчном пузыре появятся камни еще до того, как ты станешь на год старше”, - улыбнулся ему хозяин дома. Она была поражена тем, насколько хорошо шотландец умел готовить арабский кофе. На подъездной дорожке появились две машины. Пердью был в восторге от того, что его друзья снова с ним. Несмотря на то, что он был жизнерадостным, много путешествовавшим человеком, в последнее время он немного опасался жестокого мира, и хорошей компании было недостаточно. Ему нужны были эти конкретные люди. Такие люди, как Сэм и Нина, его верные партнеры в приключениях, преступлениях и личных делах.

Когда они вошли в скромный маленький дом, помещение озарилось сдержанным весельем.

“Рад видеть тебя снова, Сэм. Приятно видеть, что глаз заживает”, - пошутил Пердью по поводу швов, которые Сэму пришлось наложить после их небольшой потасовки под мечетью.

“Это ничего,” быстро ответил Сэм. “Ты должен увидеть другого парня”.

Пердью смеялся вместе с Сэмом, но когда маленькая фигурка его любимой Нины, прихрамывая, вошла в дверь, его лицо осветилось горьким счастьем. “Нина, - сказал он прерывающимся голосом, “ Боже мой! Ты самая крутая маленькая штучка в истории, и это не ложь. Мне приходилось узнавать обо всем через чертово устройство связи.”

“Почему тебя там не было?” - прямо спросила она, лишив его дара речи. Сэм прочистил горло и присоединился к Айеру и трем другим членам Милитума для представления.

“Потому что я дурак, Нина. Если я скажу вам, что в те дни я был в путешествии без наркотиков и кислоты, это не оправдает того, что причинило вам мое невежество ”, - извинился он. “Но я собираюсь загладить свою вину перед тобой”.

Голос Нины был хриплым и полным боли, и Пердью не мог обнять ее из-за обожженной кожи, но она наклонилась к нему, чтобы кое-что прояснить. “Если ты попытаешься защитить ее снова, я убью тебя сам. Все ясно?”

Она не стала дожидаться ответа, а просто проковыляла мимо Пердью, чтобы присоединиться к Сэму и остальным. Бригада отступников была рада помочь одному из своих членов освободить доктора Гулда, но они не захотели оставаться здесь до конца миссии, оставив Сэма и Нину только с Милитумом на их стороне.

Никогда прежде владелец дома не встречал столько порезанных, ушибленных европейцев в одном месте. Она сидела в дальнем углу с чашкой кофе, очарованная их безразличием к тому факту, что они планировали прорваться в самую проклятую крепость в Медине, нечестивую бородавку на святом лице региона.

* * *

После небольшого ужина и обмена идеями группа решила атаковать цитадель Гейер ночью, чтобы элемент неожиданности был оптимальным.

“Однако у нас нет возможности узнать, что Тошана там, - сказал Пердью, - поэтому мы все носим коммуникаторы, чтобы мы могли сообщать друг другу о тактических позициях и свободных зонах, хорошо?”

Они кивнули в унисон. Время от времени взгляды Нины и Айера встречались. Связь была мощной, и она продолжала видеть, как его коса тянется к ее горлу каждый раз, когда он смотрел на нее. Следовательно, она вообще опустила глаза, сосредоточившись на плане.

“Итак, Айер, где находится здание, которое мы ищем?” Спросил Пердью.

“На окраине города, мистер Пердью, - ответил Айер, “ есть место под названием Киттана. Примерно в трех километрах оттуда находится отвратительная цитадель. На воротах этот символ...” Он набросал грубый набросок на оторванном куске газеты. Пердью почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. “Это символ на контракте, который Тошана дала мне подписать. Это доказывает, что цитадель принадлежит ей, потому что она вдова некоего Клауса Гайера. Айер сказал, что владельцем был Гейер.”

“Да”, - сказал Айер.

Нина вытянула шею, чтобы увидеть символ, нарисованный Айером, и приподняла бровь, внимательно изучая его. “Ты ведь знаешь, что представляет этот символ, верно?” она спросила Пердью. Он покачал головой. “Нет, я думал, это был один из филиалов Бильдербергского клуба”.

“Это так”, - ответила Нина, почти ухмыляясь в нездоровом повороте, “так сказать”.

Они все уставились на нее с опаской. “Это, джентльмены, символ Маммоны”.

“Деньги”, - тихо сказал Пердью. “Конечно, она сказала, что поклонялась деньгам. Она сказала, что я тоже.”

“Это имеет смысл, потому что название на здании, которое маскируется под надпись на иврите, гласит "Маммона”, - подтвердил Айер. “Меня не волнует, сколько у нее денег. Некоторые вещи нельзя купить.”

Нина усмехнулась.

“Теперь помните, мы идем вслепую. Я воспользовался опытом Айера, чтобы он дал мне рекомендации по элементным и химическим компонентам "Короны тамплиеров". Моя табличка, основанная на информации, направит меня к Короне. Нина, Сэм, ” объявил он, - вы идете со мной, чтобы вернуть реликвию”.

“Мы будем искать Тошану”, - хитро улыбнулся Гилле.

“Теперь мы выходим с двумя машинами наружу”, - сказал Пердью. “Это позволит каждому подразделению покинуть помещение, как только они достигнут своих целей”.

“Понял”, - вмешался Сэм. “Но я все еще думаю, что Нине следует остаться здесь”.

“Принято к сведению”, - сказала Нина. Она встала и засунула охотничий нож в ботинок, зафиксировав его с помощью фиксатора на лодыжке. “Теперь, давайте пойдем и покончим с нашим дерьмом”.

“Вы слышали леди”, - улыбнулся Пердью, также обеспокоенный за нее. Но он знал, насколько она упорна и что любой совет только разозлит ее.

35

Нарушение контракта

В ясном небе Саудовской Аравии в свете полной луны очертания возвышающегося замка Маммона выглядели особенно зловеще. Передние и задние ворота не охранялись, они были заперты только с помощью электронной системы, которую Пердью быстро обезвредил. Внутри они могли видеть роскошные автомобили, припаркованные неровным рядом. Все, от "Бентли" до лимузинов, стояли в тени высоких пальм на территории отеля.

“Звучит как вечеринка”, - прошептала Нина. “Но это, должно быть, очень частная вечеринка. Никаких телохранителей. Никаких швейцаров.”

Пердью кивнул: “И посмотрите, гости одеты в старую нацистскую форму. Как причудливо.”

“Пойдем”, - предложил Сэм, взводя курок своего пистолета. “Я не хочу опаздывать на оргию”.

Нина впервые улыбнулась.

Они вошли через задние ворота, следя за своими сообщниками, проскальзывающими внутрь через ограждения припаркованных машин. Милитум решил использовать партизанские методы для этого прорыва, сохраняя свои убийства бесшумными и чистыми. Если Сэм Клив или его друзья решат сделать хотя бы один выстрел, они привлекут внимание Милитума, и захватить Тошану будет легче.

На своем надежном планшете Пердью использовал инфракрасную функцию для сбора информации о плане крепости. “Здесь, в десяти метрах, - прошептал он, - вход на нижний уровень”.

Они подкрались ближе в темноте, отбрасываемой пальмами и кистями. Лодыжка Нины убивала ее, но она не осмеливалась признаться в этом. Сэм использовал свои отмычки, чтобы открыть замки, и они быстро спустились по трапу.

“Это гараж?” Спросила Нина так мягко, как только могла. Свет не горел. “Пандус широкий, как для автомобиля”.

“Да. Пердью, ты можешь проверить свою схему?” Спросил Сэм.

Пердью просканировал темное место своим инфракрасным излучением и улыбнулся. “Здравствуйте, сестра”.

“Что?” Спросил Сэм. “Что это?”

Пердью включил яркий свет, чтобы показать небольшую коллекцию старых мотоциклов времен Второй мировой войны и несколько восстанавливаемых редких российских и американских моделей. “Ах! Мило, ” улыбнулась Нина. “Чур, старый Триумф”.

“С такой ногой?” Сэм поддразнил.

“На этой ноте, - сказала Нина, - я думаю, мне следует остаться здесь и подождать”.

“Это отличная идея, дорогая”, - согласился Сэм, когда Пердью кивнул вместе с ним.

Она села в темноте, проверяя свои часы на предмет перемещений группы. “Скоро увидимся”, - прошептал Сэм. “Не пройдет и минуты”.

Пердью осматривал коридоры и проходные, крадучись продвигаясь вперед с Сэмом, следовавшим за ним по пятам.

“Ты был недалек от истины, Сэм”, - прошептал Пердью, едва увернувшись от проходящего мимо человека в форме СС. “Похоже на своего рода оргию. Женщины обнажены.”

“Господи, как же мне не хватало фотоаппарата”, - пошутил Сэм, таращась на обнаженную грудь и подтяжки, которые носили женщины в цитадели. Посмотрев на одну из них, он спросил: “Интересно, какой у нее ранг?”

“Поднимитесь на нужный этаж, прямо вверх. Устройство подбирает корону на верхнем этаже ”, - сказал Пердью. Они вдвоем ждали подходящего момента, все это время вдыхая опьяняющий аромат опиума. “Вечеринка преимущественно на первом этаже, у крытого бассейна, так что у нас все должно быть в порядке”.

Большими шагами они вдвоем помчались наверх, благодарные за то, что вокруг никого не было. Пердью запыхался, чувствуя возбуждение от того, что снова оказался так близко к когтям Тошаны, но его друг мог читать его мысли. “Не думай о ней”, - сказал Сэм. “Просто подумай о Короне и получи то, за чем пришел”. Пердью согласился, но ему потребовались все его силы, чтобы бороться с мыслями о Тошане.

“Здесь”, - наконец сказал он, когда они подошли к верхней площадке маленькой, узкой лестницы. На экране его планшета появилось содержимое запертого шкафа в стене. “Этот шкаф для метел полон артефактов и безделушек”.

“Верно”, - сказал Сэм, подходя к старинному пиратскому замку. Это было трудное дело, для которого у него не было инструментов. Пердью услышал шорох одежды позади себя. “Сэм”, - прошептал он, но Сэм заставил его замолчать. “Сэм, мне кажется, я кого-то слышу”. Но Сэм был слишком занят, сосредоточившись на колеблющемся свете фонарика, которым он пользовался.

“Вы действительно кого-то слышите”, - подтвердил опасения Пердью мужской голос, дышавший ему в шею, когда он говорил. Он развернулся, чтобы нанести удар, но обнаружил, что Гилле стоит позади него, тихо посмеиваясь.

“Боже милостивый, чувак!” Пердью выдохнул, схватившись за грудь. Из-за спины Гилле, в тени, с потолочной балки высунулась фигура. Гилле огляделся и игриво толкнул Пердью. “Не волнуйся. Это всего лишь Айер.”

Когда двое других тамплиеров подкрались ближе, чтобы присоединиться к ним, атлетическое тело лидера Милитума рухнуло на пол, приземлившись как кошка. Он направился прямо к Сэму, оттаскивая его в сторону. “Позволь мне”, - сказал он и вытащил из-за пояса отвертку с плоской головкой.

Сэм запротестовал. “Замок хитрый, Айер. У нее разные...”

Он стоял в изумлении, чувствуя себя совершенно глупо, поскольку Айер просто использовал инструмент с плоской головкой, чтобы снять штифты с петель. С самодовольной ухмылкой Айер тихо снял двери и прислонил их к стене. “Не за что”, - сказал он Сэму.

“Разве вам не нужно найти Тошану?” - огрызнулся журналист, все еще благодарный за помощь.

“Ее нигде не найти”, - заметил Гилле. “Возможно, у Пердью есть инструмент для обнаружения Тошаны”.

Айер и остальные усмехнулись. “Вообще-то, да”, - поддразнил Айер. Даже Пердью пришлось посмеяться с ними, пожимая плечами в ответ на хмурый взгляд Сэма.

Двумя комнатами ниже что-то скрипнуло. Группа застыла на месте, ожидая движения. Высокий, худой нацистский офицер вышел из одной из спален, его волосы были растрепаны, а форма в беспорядке. Пердью толкнул локтем Айера, который кивнул в ответ. Они так тихо стояли в тени, что мужчина даже не заметил их, проходя мимо, когда спускался по лестнице.

Они могли слышать кого-то в комнате, которую он покинул. Айер жестом приказал своим людям провести расследование и при необходимости убить, а сам остался, чтобы помочь Сэму идентифицировать Корону. Они рылись в пыльных и ужасных предметах, пока Пердью проливал слабый свет. Полки были заполнены всевозможными вещами. От фаллосов из слоновой кости до черепов из чистого золота, редких предметов из оккультных книг и даже нетронутых хрустальных шаров, на всех выгравирован знак Маммоны и символ Общества Врил.

“О Господи!” Сэм громко вскрикнул, бросаясь спиной на пол.

“Что?” Спросил Пердью.

“Я только что прикоснулся к чему-то чертовски отвратительному”, - сглотнул он, выглядя испуганным. Айер улыбнулся, когда наклонился, чтобы заглянуть под полку, куда дотянулся Сэм. “Поздравляю, Сэм”, - сказал он, вытаскивая отвратительную волосатую отрезанную козлиную голову. “Ты нашел потерянную корону рыцарей-тамплиеров!”

“Господи, какая уродливая гребаная вещь! Это похоже на паука”, - взвизгнул Сэм так тихо, как только мог, в то время как Пердью стоял зачарованный.

“Это механическая голова, которую сделал папа?” Пердью спросил Айера.

“Oui. Смотри, ” ответил он, отводя в сторону жесткие каштановые волосы, чтобы показать череп и рога робота. “Голова Бафомета. Наконец-то мы ее вернули. Боже, как бы я хотел уничтожить это раз и навсегда, чтобы мы могли быть уверены, что это дерьмо больше не повторится ”.

Позади них поднялся шум. Дверь спальни хлопнула и резко распахнулась. Тошана выбежала, завернувшись только в полотенце, и кричала во всю глотку, свесившись с балюстрады, чтобы предупредить своих друзей двумя этажами ниже.

“Мы должны идти!” Сказал Айер, хватая отвратительную голову и запихивая ее в свой рюкзак. Джилле схватил Тошану в прыжке и швырнул на пол, а затем придавил своим огромным весом. Шум шагов и голосов донесся с первого и второго пролетов. “Ну же, давай вылезем в окно!” Айер скомандовал. “Приведите эту суку!”

Гилле с силой швырнул ее на пол, лишив сознания, прежде чем перекинуть ее обнаженное тело через свое плечо. “Вам лучше поторопиться”, - наставлял старый тамплиер. “По лестнице поднимается батальон разъяренных нацистов”.

Но Пердью и Сэм не могли уехать без Нины. Они наблюдали, как Милитум сбежал с Тошаной и Короной, наконец, заявив права на то, что принадлежало им, вместе с вором, который забрал это у них. Пердью внезапно бросилась к своей спальне.

“Пердью! Пердью, ты что, с ума сошел?” - Крикнул Сэм, следуя за своим другом.

“Я должен найти кожаную папку с моим контрактом. Я не могу позволить этому связать нас ”, - бредил Пердью, его белые волосы были растрепаны и взмокли от пота. Сэм увидел, как на лестнице появились офицеры с пистолетами в руках.

“Послушайте, послушайте”, - задыхаясь, сказал он, схватив Пердью за плечи. “У меня есть идея получше, хорошо? Просто смирись с этим ”.

Сэм разбил все бутылки со спиртным, стоявшие на личном барном подносе Тошаны, разбросав повсюду осколки хрусталя и наполнив комнату запахом крепкого алкоголя. Он щелкнул зажигалкой Zippo и бросил ее на роскошный мокрый ковер. Затем Сэм выволок Пердью за дверь спальни за его белую хлопчатобумажную рубашку, прямо перед толпой орущих вооруженных солдат. Он схватил Пердью за шиворот и пробежал всю длину коридора, чтобы добраться до левой лестницы на другой стороне.

Несколько мужчин и женщин, оказавшихся у них на пути, были быстро сбиты с ног и растоптаны двумя убегающими шотландцами. Держа свой планшет, чтобы проложить путь к гаражу, Пердью упал рядом с рулем Сэма. Верхний этаж наполнился дымом, когда Сэм взглянул вверх. Она двигалась точно так же, как тогда, когда Нина страдала от обращения с огнем, и он спас ее.

Как крысы на тонущем корабле, Сэм и Пердью забрались в подвал. Двигатель уже набирал обороты, когда они закрывали за собой дверь и запирали ее на висячий замок.

“Шевелите своими гребаными задницами!” - крикнула она. Впереди них она ехала на старом BMW R75 с коляской, ожидая, когда Сэм и Пердью сядут в нее. Дверь позади них сломалась, как фанера, и они накренились под пистолетным огнем. Сэм запрыгнул в коляску, позволяя Пердью вести, а Нина держалась за ним сзади. Мотоцикл времен Второй мировой войны рванул вверх по пандусу в лунную ночь, едва успев выбраться до того, как с верхнего этажа посыпались обломки. Даже когда они пересекали периметр, со стороны офицеров в арке раздались выстрелы.

“Вот почему Милитум опоздал с прибытием в цитадель!” - Крикнул Сэм после того, как разрядил магазин по нацистам.

“Почему?” - Спросил Пердью, перекрывая свист ветра.

“Смотрите, сначала они испортили все машины!” Сэм рассмеялся. Нина оглянулась на горящие машины, благодарная за то, что на этот раз она была далеко от пламени. Для Пердью было удовольствием наблюдать, как эмблема Маммона отвесилась от арки ворот и рухнула на землю, объятая пламенем.

Он не скучал по Тошане и не страшился ее участи от рук жестоких тамплиеров, которым нужно было новое женское тело для их идола. Пердью начал улыбаться, почувствовав, как руки Нины обнимают его в прохладном воздухе арабской ночи. Несмотря на то, что он ворвался в цитадель, он был единственным, кто был освобожден.

36

Остаток

Неделю спустя — Эдинбург, Шотландия

В Райхтисусисе Сэм и Нина ждали прибытия хозяина. Пердью пригласил их, чтобы представить новый артефакт, который он недавно приобрел, и отпраздновать последнюю номинацию Сэма на премию World Media Awards за лучшее журналистское расследование. После того, как тело Джен Харрис было извлечено из туннелей Тамплиеров, ее отснятый материал был передан Сэму Кливу, которого она назвала соавтором разоблачений, которые она освещала.

Благодаря его тщательному монтажу и обоим соответствующим видеозаписям ему удалось собрать эксклюзивный материал об участии Бильдербергской конференции во всемирной монополии, которая манипулирует рынками и политическими лидерами, чтобы подчинить их зловещей, подпольной организации. Скрытый массовый шантаж правительственных систем с целью подчинения одному хозяину — финансам.

“Похоже, Маммон жив и здоров”, - вздохнула Нина.

“Оглянись вокруг, любимая”, - сказал он Нине. “Мы прямо в центре всего этого”.

“Да. Разве нам не повезло, что у нас есть друг - первосвященник?” она рассмеялась, забавляя Сэма.

“Да. И кстати о священниках, ” сказал он, понизив голос. “Они все еще не смогли извлечь тело отца Харпера из туннелей под Аль-Аксой”.

“Ты издеваешься надо мной!” - выдохнула она. “Сэм, что, если он такой… как Иисус или что-то в этомроде?”

Сэм усмехнулся. “Кто знает?” Он пожал плечами. “Знаешь, он не всегда был священником”.

“Ха!” - хихикнула она.

Пердью ворвался в двери. “Готово, друзья!” - проницательно усмехнулся он.

“О Боже, что на этот раз?” она пробормотала.

Он провел их двоих через поместье, через черный ход, в своего рода недавно построенный летний домик, в котором хранились различные реликвии величия и неисчислимой древности. Здание было облицовано обожженным камнем, чтобы сделать каменную кладку как можно более темной, и его венчала куполообразная крыша из черного шифера. На дверях из розового дерева красовалась старая, грубая резьба по железу в виде голов демонов, которая несколько выбила Нину из колеи — ее ужасный опыт еще не изгладился из памяти.

“Эм, Пердью, если ты не возражаешь, ” сказала она, “ я действительно не хочу видеть ничего злого прямо сейчас”.

“Я понимаю, ” быстро ответил он, - но, пожалуйста, отнеситесь ко мне с юмором. Поверь мне ”. Он позировал на лицевой стороне мемориальной доски. “Это будет моя коллекция оккультных реликвий всех стран и эпох, ” хвастался Пердью, - но я хочу показать то, что находится внутри. Получил ее от друзей. Они попросили, чтобы я пообещал показать ее доктору Гулду. Очевидно, это было обещание ей, что она увидит это ”.

Сэм мягко провел ее вперед, чтобы войти в просторный салон. Взгляд Нины сразу же привлекла самая большая реликвия из всех, расположенная в дальнем конце помещения, метко названная ‘Тронный зал’. У нее отвисла челюсть, когда она медленно приблизилась к огромной статуе, оглядываясь на Сэма и Пердью, которые остались позади, чтобы насладиться ее изумлением.

Перед ней, отлитая из бронзы, сидела обнаженная женщина. Она была расположена точно на троне из необработанного металла, прикрепленном болтами, чтобы зафиксировать ее тело. “Тот самый трон”, - восхищалась Нина, рассматривая каждую деталь. “Я хотел увидеть Тошану сидящей на троне”.

“Довольно жутко”, - сказал Сэм Пердью. “Отлить твою убитую подругу в бронзе”.

“Не я. Я ничего не знаю, старина. Для меня это просто статуя идола ”, - ответил Пердью, пожимая плечами. “Я получил эту вещь в подарок. Кроме того, они хотели, чтобы Корона рыцарей-тамплиеров была скрыта от мира. Что может быть лучше, чем надеть ее на тело и заключить в бронзовый кокон?”

“Это там?” Спросила Нина. “Настоящая голова?”

Пердью улыбнулся и кивнул, показывая инфракрасное изображение своего планшета, чтобы доказать это. Сэм и Нина ахнули, когда рентгеновские снимки выявили механический череп и его деформации под металлом.

“Милитум передает привет”, - сказал Пердью Нине.

“Я слышал, они ассимилировались в бригаду отступников”, - сказал Сэм. “Они хорошо впишутся”.

“Боже, я больше никогда в жизни не хочу видеть козлиную голову”, - сказала Нина. Они вместе рассмеялись, все еще хромая и зашитые, оставив новоприобретенного кумира в тишине за запертыми дверями.

Нина вздохнула и спросила: “Неужели я никогда не избавлюсь от кошмаров, которые вызывает у меня эта чертова штука?”

Пердью сунул планшет в карман, не заметив статических помех, исходивших от короны статуи. На экране устройства, исходящем от активной головы, появилось одно слово.

Нет.

&;

Престон У. Чайлд, Таша Данциг

Потерянная корона рыцарей-тамплиеров

1

Плохие вещи случаются, когда хорошие люди ничего не делают

Один за другим мужчины бросали камни, битые кирпичи и даже куски бетона в Тошану. Все, что она могла сделать, это съежиться от их неизбежного шума, громко молясь о спасении из-под паранджи. Ее спина кровоточила. Она чувствовала, как теплая влага просачивается из того места, откуда пришла боль, медленно окрашивая внутреннюю часть ее черного одеяния и заставляя его прилипать к коже. Она закрыла лицо руками, но знала, что это ее не спасет.

Еще один большой кирпич ударил ее по черепу, и в ушах у нее зашипело от звука ее криков. Все, что она могла слышать вне себя, были полные ненависти крики и вульгарные обвинения, брошенные в нее, как те самые камни, которыми ее забрасывали.

“Зина! Зина!” - кричали они в перерывах между плевками и осуждением. Они называли ее блудницей, шлюхой… грязная сука, по крайней мере, когда она могла слышать сквозь их варварское ворчание. Тошана схватилась за голову, открывая свою грудную клетку для ботинок тех, кто стоял справа от нее. Растоптав женщину, град сапог обрушился на ее спину и прошелся по бокам, сломав несколько ребер. Ее слезы ничего ей не дали, но это было все, что она могла сделать.

Вокруг группы нападавших лишь несколько прохожих в ужасе смотрели на происходящее, не осмеливаясь снять это на свои мобильные телефоны. Несмотря на разворачивающееся перед ними злодеяние, они неохотно помогали умирающей женщине из-за страха преследования или даже ареста.

“Боже мой, этого не может быть!” - сказал один мужчина другому, когда они поспешили к своим автомобилям, припаркованным под ближайшей автострадой. “Ради всего святого, это Лондон, а не Вавилон!”

“Не обращай на это внимания. Именно сейчас мы под камнями, Герольд”, - предупредил его коллега. “Пусть они сами разбираются в своем дерьме. Вы хотите, чтобы они подожгли наши машины, как они сделали с теми французскими туристами на прошлой неделе? Я так не думаю.”

“Но мы должны что-то сделать”, - настаивал мужчина, которого его коллега сильно подталкивал двигаться быстрее. “Мы что, просто будем смотреть, как убивают женщину?”

“Иисус Христос, Герольд! Что ты хочешь сделать? У вас есть пистолет? У вас есть подкрепление? Там, наверное, двадцать таких животных. Они убьют тебя!” - прорычал его коллега, толкая его вперед, когда стая беженцев осыпала камнями беззащитную женщину на бетоне. Кровь с ее паранджи размазывала цемент вокруг нее, когда она пыталась уйти под их натиском, но это только усилило их ненависть.

Двое мужчин бросились к своим машинам, когда вечернее небо потемнело над ветхими зданиями за пределами бизнес-центра Barking, все еще слыша грохот камня о бетон среди яростных криков. Оставив хаос позади, они тронулись с места и даже не взглянули в зеркала заднего вида, где женщина теперь неподвижно лежала на пустынной улице.

Когда Герольд свернул на автостраду, он не мог не чувствовать себя ужасно виноватым за свое бездействие. Недолго думая, он развернул свой внедорожник и направился обратно к месту ужасной казни. Он чувствовал незнакомый огонь, быстро наполняющий его бешено колотящееся сердце.

“Ты сумасшедший”, - сказал он себе, когда группа мужчин снова появилась в поле зрения на небольшом расстоянии. “Что ты собираешься делать? Думай, думай!”

Просто задави их, беспечно предложил его внутренний голос. Просто поставь ногу и раздави их всех. Давай. Сбейте их всех и продолжайте движение. Они никогда не поймают тебя, и ты сделаешь что—нибудь, чтобы уравнять зло, которое допускают чертовы правительства, в то время как бесчисленное множество людей гибнет от рук злобных ублюдков, подобных этим.

В то время как Герольд и его Ford Expedition бездельничали в квартале от отеля, размышляя о своей морали в зеркале потешного дома бессильных законов, которые служили всему, кроме справедливости, из-за двух многоквартирных домов появилась фигура. Он воспрянул духом, чтобы увидеть, что должно было произойти, заметив мужчину мощного телосложения, выбежавшего на улицу примерно в половине квартала от черной кучи жертвы, которую стая оставила истекать кровью. В его руках были две гранаты, которые он быстро бросил в празднующую толпу убийц, когда они отходили от изуродованного тела женщины.

Одна из них была светошумовой гранатой, взорвавшейся с оглушительным треском, который пробил Герольду ребра даже на таком расстоянии. “Срань господня!” - воскликнул он, когда группа мужчин схватилась за уши и упала, дезориентированная и ослепленная мощной вспышкой. Мужчина надел противогаз как раз перед тем, как обрушить второй ад на уже убегающую группу. Герольд взволнованно завел свою машину, и одинокий мужчина в маске поспешил сквозь них, чтобы добраться до женщины.

Без особых усилий он поднял ее обмякшее тело на руки и направился к переулку. Но другая группа беженцев отреагировала на нечестивый хлопок, который они приняли за взрыв бомбы. Они пришли с той стороны, в которой человек в маске пытался убежать, поймав его в ловушку на улице, где он только что спас женщину.

Сейчас, Джер, сейчас у тебя есть шанс изменить ситуацию!голос настаивал.

“Что, если я потерплю неудачу? Если меня арестуют… моя семья… моя жена будет... ” пробормотал он, с трудом сглатывая от сухости в горле.Ты всегда видишь это дерьмо в новостях и качаешь головой, помнишь?голос продолжал звучать. Ты качаешь головой и замечаешь, что в наши дни мужчинам не хватает мужества, чтобы вернуть свою страну, цивилизованность и справедливость, Джер. А теперь докажи это. Докажите, что не все мужчины размякли, комнатные собачки отсталой системы, суки политкорректности! То, что здесь произошло, правильно или неправильно?’

“Неправильно”, - сказал он вслух.

Ладно, остальное - чушь собачья. Сделай то, что правильно, хоть раз! это повелевало. Помните, плохие вещи случаются, потому что хорошие люди ничего не делают. Но то, что Герольд увидел следующим, заставило его наступить на ногу. Другая группа мужчин собралась вокруг незнакомца в маске и приближалась к нему.

Он бесцельно повернулся, чтобы найти выход, все еще держа черную фигуру женщины в своих объятиях, но они окружили его. Внезапно из ниоткуда появился мчащийся внедорожник, который с ревом несся на собрание. Без предупреждения или безжалостности огромный двигатель V8 пронесся сквозь них, отправив большинство из них в полет, прежде чем они упали на твердый бетон, как марионетки, выпущенные рукой своего хозяина.

Пока некоторые приходили в себя и, спотыкаясь, направлялись к автомобилю, Герольд открыл пассажирскую дверь человеку в маске. “Садитесь! Ради Христа, садись в машину! Поторопись!”

Мужчина бросил тело женщины на заднее сиденье так осторожно, как только мог, прежде чем забраться в машину и захлопнуть дверь как раз вовремя, когда в заднее ветровое стекло начали забрасывать камни.

“Господи, приятель! Вы только что спасли мне жизнь! ” человек в маске тяжело дышал, срывая тяжелую резиновую маску и бросая ее на пол. “Спасибо”.

Герольд улыбнулся, хотя был почти уверен, что только что испачкался. “Не за что. Я не мог позволить этому обостриться, пока помощь была под рукой, ты знаешь.”

“Да”, - сказал измученный незнакомец. “То самое чувство, которое я разделял, наблюдая за этим сборищем. Ей нужно попасть в отделение скорой помощи, иначе она не выживет.”

Герольд ахнул: “Она все еще жива?”

“Да. Дышит, но просто”, - последовал ответ.

Потрепанный внедорожник свернул в зону неотложной помощи больницы Короля Георга, где незнакомец выскочил, чтобы позвать на помощь персонал. Сотрудники скорой помощи незамедлительно выбежали, чтобы забрать избитую женщину, практически мертвую.

“Не могли бы вы, пожалуйста, заполнить для нас некоторые детали?” - попросила медсестра.

“О, мы не знаем эту женщину”, - утверждал Герольд. “Мы просто... нашли ее такой и привели сюда”.

“Я понимаю, сэр, но нам просто нужно, чтобы один из вас сообщил нам некоторые подробности, чтобы мы могли вылечить ее, вы знаете, место и обстоятельства нападения на нее и так далее?” - настаивала медсестра. Двое мужчин неохотно обменялись взглядами, затем пассажир Герольда положил руку ему на плечо.

“Ты продолжай. Я позабочусь о документах, ” он подмигнул. Герольд испытал невероятное облегчение, пожимая незнакомцу руку. “Огромное спасибо, приятель”, - сказал он. “Копы ... моя жена ... Никогда не должны узнать, что произошло сегодня вечером, или я окажусь по уши в дерьме, эй”.

“Я так и думал. Смотрите, вот моя визитка. Пожалуйста, позвоните мне в течение недели. Я хотел бы взять у вас интервью, анонимно, конечно, для статьи, которую я освещаю, о недавнем восстании в этом районе ”, - сказал незнакомец Герольду. “И еще раз, спасибо вам”.

Когда суровый мужчина вошел в приемную скорой помощи, Герольд посмотрел на карточку и прочитал: “Сэм Клив”. Это имя отозвалось где-то далеко в голове Герольда, но он был скорее спортсменом, чем репортером новостей, поэтому он отмахнулся от него как от какого-то репортера, который мог решить его судьбу, если он не даст запрошенное интервью.

2

Ради любви к Богу

Обан, Шотландия

Отец Харпер потягивал сухой херес во время бдения в своем кабинете в церкви Святого Колумбана. Глядя в витражное окно, он наблюдал за тающим солнцем, едва окрашивающим океан, который поглотил его. Его рука была на перевязи, но, если не считать этого небольшого повреждения, он был здоров и силен. Прошло несколько недель с тех пор, как злоумышленник из его прошлого попытался убить его под командованием зловещей личности по имени Джозеф Карстен, человека, который с тех пор предположительно пропал без вести.

В его отсутствие Карстен был освобожден от должности главы британской разведки на время расследования заявлений о том, что он злоупотреблял своим положением, чтобы устроить глобальную катастрофу, которая позволила бы его организации погрузить мир в неуправляемый хаос. Отец Харпер стал мишенью только после того, как был вовлечен в спасательную миссию, спасая заклятого врага Карстена, Дэвида Пердью, от ордена Карстена.

С озабоченным вздохом он пригубил сладковатый херес, его строгие глаза смотрели на прибрежный город Обан. Он чувствовал ответственность. Он чувствовал ответственность за здешних людей больше, чем когда-либо с тех пор, как был посвящен в темный мир, который часто посещали некоторые из его граждан. Отец Харпер чувствовал себя нужным, хранителем народа Обана.

“Мне это нравится”, - пробормотал он себе под нос, пока его взгляд ласкал красоту океана на другой стороне города. “Хранитель Обана” . Отец Харпер улыбнулся прозвищу, довольный созданным им образом. “Теперь только для того, чтобы она прижилась”, - сказал он с улыбкой.

Был вечер пятницы, и свежий морской бриз окутывал все вокруг прохладной безмятежностью. Священник молча наблюдал, как люди занимались своими планами, взволнованные возможностью встретиться и расслабиться после рабочей недели. Далекими были воспоминания о его собственной работе в качестве обычного Джо двадцать с лишним лет назад, когда он все еще считал мирские вещи важными. Задолго до того, как он обнаружил, что мир состоит из слоев, как кожа, становящаяся все более липкой и необработанной по мере погружения, он был точно таким же, как пребывающие в блаженном неведении жители Обана, за которыми он наблюдал.

Все, на что надеялся отец Харпер, это то, что они никогда не погрузятся в темные уголки существования, потому что там, внизу, все усложнялось. Там, внизу, сети сухожилий, нервов, тканей и вен представляли собой переплетение магистралей, ведущих к мириадам пунктов назначения. Он вздохнул и поправил воротник, проверяя время на каминных часах. Вздрогнув, он понял, что простоял у окна почти час.

“Доктор Пляж! ” выдохнул он. “Я не могу опаздывать”.

Высокий священник запер свой кабинет и отправился в свой маленький дом на заднем дворе церковной территории, чтобы переодеться в обычную одежду. По пути к выходу он столкнулся с мистером Хейсом, служителем, приходящим пономарем, приходящим главным хранителем Святого Колумбана. Хрупкий старик улыбнулся и приветственно поднял раскрытую ладонь.

“Отец”, - признал он священника. “Куда ты бежишь, как будто за тобой гонится дьявол?” Отборные слова.

“Мистер Хейз, как у тебя дела сегодня вечером?” - Приветливо осведомился отец Харпер, стараясь не показывать своей поспешности из страха показаться невежливым. “Просто отправляюсь возложить свежий венок к надгробиям на пляже до наступления темноты. Вы получили посылку?”

“Нет, нет, все еще не прибыла, отец”, - вздохнул старик, проводя рукой по своей густой шевелюре из седых волос. Его слишком большой блейзер делал его похожим на нищего, причем голодного. На его костях больше не было плоти, что не выглядело странным, учитывая, что он был всего пяти футов ростом.

“Я уверен, что она просто где-то задержалась, мистер Хейз”, - успокоил его отец Харпер, положив руку ему на плечо. “Дети иногда запаздывают с подобными вещами. В наши дни у них такая беспокойная жизнь ”.

“Даже тридцатипятилетние?” - устало спросил мистер Хейз.

Отец Харпер усмехнулся: “Даже тридцатипятилетние, да. Не беспокойтесь об этом. Она должна попасть сюда до твоего дня рождения. Просто имейте веру ”.

“О, да. Вера”, - пробормотал мистер Хейз, благодарно кивая за пустое заверение, данное по поводу обещания его сына прислать ему посылку на день рождения из Перта. Он улыбнулся, поднимаясь по задней лестнице в церковную ризницу. “Хорошего вечера, отец”.

“Вы тоже, мистер Хейз. Не запирайтесь слишком поздно ”, - сказал отец Харпер, вприпрыжку шагая по ровной зеленой лужайке к своему дому. Про себя он добавил: “И держись подальше от моего шерри”.

По пути через лужайку он не мог удержаться, чтобы не бросить быстрый взгляд на грядку с нарциссами в саду под вязами вайч справа от его коттеджа. Большинство его прихожан хвалили его вновь обретенную страсть к садоводству, но несколько пожилых прихожан мужского пола напомнили ему, что это новообретенное хобби по выращиванию цветов поставит под сомнение его гетеросексуальность.

Это заставило отца Харпера страдать по многим причинам. Его сексуальная ориентация вряд ли имела отношение к его призванию, но даже если бы это было так, его внешность, безусловно, была достаточно мужской, чтобы вся эта идея воспринималась как юмор. Влажная почва дала прекрасную листву, особенно богатую питательными веществами, часто связанными с разлагающимися веществами. Но это был не тот вопрос, на котором можно было сейчас зацикливаться, и священник зашел в свой коттедж, чтобы принять душ и сменить одежду.

Находясь под успокаивающей струей горячей воды, льющейся из душа, он закрыл глаза и попытался не слишком беспокоиться о своей недавней клумбе с цветами и о том, что никогда не будет обнаружено под ней. Отец Харпер не был новичком в обычаях этого мира. Его религиозные обязанности никогда не закрывали ему глаза на жестокую реальность общества и преступного мира, который ждал, как паук-ловушка, чтобы выскочить и схватить ничего не подозревающих и наивных. И поскольку он прекрасно осознавал, что большинство существ на этой земле были хищными по природе, его клятва Богу никогда не отклонялась от обязательной лжи, чтобы сохранить догму.

Отец Харпер делал то, что должен был делать, чтобы спасать жизни, поддерживать порядок, предотвращать злоумышления по отношению к невинным людям, и он ни разу не переосмыслил свои методы. Его долгом как хранителя паствы было уничтожать все угрозы своему народу, независимо от методов, которые ему приходилось применять, чтобы сохранить их мирное забвение.

Когда Джозеф Карстен послал своего убийцу убить Бичеса, он совершил ошибку, думая, что сможет избавиться от священника вскоре после того, как расправится с покойным доктором Бичом и его очаровательной женой. Одно дело было шокировать Обан смертью его выдающейся пары, но совсем другое - оставить их детей сиротами. По его воспоминаниям, отец Харпер полагал, что последнее было основным мотивом, который у него был для того, чтобы убить убийцу, когда он появился в церковном офисе, чтобы сделать то же самое со священником.

Убийство иногда было необходимым злом, совершаемым хорошими людьми во имя справедливости. Если бы кто-нибудь когда-нибудь обратился к отцу Харперу с вопросом о лицемерии в его действиях, он, несомненно, напомнил бы им, что история полна подобных парадоксов. Разве церковь не убила бесчисленное количество людей под предлогом колдовства или ереси или за то, что они не обратились? Если геноцид можно оправдать именем Бога, почему человек в сутане не может совершить убийство, чтобы спасти жизни своих братьев и сестер?

“Ты знаешь, что это извращенный аргумент, не так ли?” - пробормотал он в потоке воды, ругая себя за признание своих деяний и тайных мотивов религии, которой он служил. Он открыл глаза и чуть не подпрыгнул, увидев собственное отражение в мутном зеркале. Оглядываясь назад, он был не тем человеком, которого все здесь знали. Этот целомудренный, добрый, терпеливый человек отсутствовал в лице настоящего Харпера. Трудности и шрамы от пережитого напомнили ему о том, откуда он пришел, и почему он стал священником так много лет назад. Отец Харпер не придавал большого значения церкви, которой он служил, до тех пор, пока он мог служить своему богу. Именно эта нужда привела его в Ирландию, где он закончил семинарию и служил дьяконом, пока его не послали в Шотландию, чтобы возглавить церковь Святого Колумбана в Обане.

Он прошел долгий и опасный путь по битому стеклу, босиком ради своего бога и благодарный за привилегию. Как он мог не находить утешения в оправданиях, предлагаемых для его случайных беззаконных поступков во имя Добра?

Закрыв краны, он вышел из-под мокрых плиток душа. Он схватил полотенце и начал вытирать свое огромное тело, тщательно избегая этого сходства в зеркале. Отец Харпер знал, что встреча с человеком в зеркале будет означать воспоминание о каждом сомнительном поступке, который он когда-либо совершал из любви к Богу.

3

Пациент №1312

В палатах больницы Короля Георга легкое бормотание посетителей переплеталось с шагами медицинского персонала и представителей общественности, тележками и общими объявлениями. Сэм с тревогой ждал снаружи OR1, сидя на холодной стальной скамейке рядом с растением в пластиковом горшке. В операционной врачи пытались спасти жизнь женщины, которую он спас на улицах Баркинга менее двух часов назад.

Когда Сэма попросили предоставить подробности инцидента, который причинил пациенту такую травму, он отвечал расплывчато. Это не только послужило бы алиби для его собственного нарушения закона, но и дало бы ему больше информации о том, что произошло до того, как он предпринял действия. По правде говоря, он действительно мало что знал о жестоком поступке банды иммигрантов, только то, что ему пришлось прервать интервью с одним из новых владельцев бизнеса Barking, чтобы помочь женщине.

Сэм припарковался на боковой улице рядом с местом ужасного преступления. В багажнике его машины была сумка со светошумовыми гранатами, двумя пистолетами, немного слезоточивого газа и несколько противогазов, которые он приготовил для беспорядков, которые снимал ранее в тот день. Огнестрельное оружие было лицензировано на его имя, но он опасался, что мафия, возможно, обнаружила его и использовала серийные номера, чтобы установить его личность. В то время Сэм не понимал, насколько точной была его интуиция на предмет неприятностей.

“Мистер Клив?” - сказал врач из-за вращающихся двойных дверей, которые вели в операционные. “Вы мистер Клив?”

Сэм вскочил на ноги. “Да, это я. Как она?”

“Я доктор Линдеманн. Я оперировал твою подругу. Она будет жить”, - ответил доктор, вытирая мокрые руки бумажным полотенцем. “Но у нее значительные повреждения мозга из-за удара тупым предметом. Она в сознании, но, боюсь, она ничего не помнит.” Он колебался. “Ты знаешь, кто она?”

“Я не знаю. Она совершенно незнакомая. Я только что помог ей сбежать от банды нападавших и привел ее сюда. Я понятия не имею, кто она такая. Мне жаль”, - объяснил Сэм.

“Какая жалость”, - посетовал доктор. “Она тоже. На данный момент мы присвоили ей номер, 1312, чтобы идентифицировать ее, пока она не вспомнит ”.

“Подождите, вы хотите сказать мне, что она страдает амнезией?” Спросил Сэм.

“Да, это было бы точно”, - ответил доктор. “Мы дадим ей пока отдохнуть, и я предлагаю вам тоже немного отдохнуть. Приходите навестить ее завтра. Возможно, она сможет вспомнить что-нибудь об этом инциденте.”

“Я уже сообщил о ее нападении. Офицер из участка спустился, чтобы взять у меня показания, пока я ждал, ” сообщил ему Сэм. “Поэтому, пожалуйста, не забудьте включить в свой отчет все медицинские наблюдения, доктор Линдеманн. Мы не должны позволить этим монстрам уйти безнаказанными за покушение на убийство ”.

“Абсолютно. Ты можешь рассчитывать на это, мой друг, ” согласился доктор. “В последнее время я видел слишком много подобных случаев. Раньше они приходили один или два раза в месяц, но теперь их количество возрастает до тревожной постоянности ”.

“Спасибо вам, доктор”, - сказал Сэм. “Я вернусь завтра”.

* * *

Проведя ночь в местном отеле, Сэм заставил себя встать, проспав не более трех часов. Бессонница мучила его из-за тревожного повторения вчерашнего инцидента с применением насилия, и он обнаружил, что не может остановить вихрь мыслей, которые разжигали в нем еще больший гнев и беспомощность.

Задание было для Edinburgh Post , быстрой внештатной работы о новых предприятиях, появляющихся повсюду в Баркинге, чтобы вдохнуть новую экономическую жизнь в местный рынок труда. Он решил взять ее с собой, поскольку был здесь для освещения политических беспорядков в другой части Лондона — чтобы сделать обе истории за одну поездку. Сэм не ожидал, что окажется прямо в центре примитивного ритуала убийства, прикрывающегося религиозным одобрением. Все, что он мог сделать, это отреагировать.

Он сел и закрыл небритое лицо руками, отчего в комнате на долгое мгновение стало темно, прежде чем откинуть голову назад и тяжело выдохнуть. “Вчера все было как обычно. Сегодня я снова по уши в дерьме. Господи, Сэм, как ты умудряешься снова и снова попадать в подобные ситуации?” - спросил он, роясь в карманах в поисках последней сигареты в мятой пачке.

В этом отеле не курят, его разум вспомнил табличку, которую он видел внизу. Сэм поколебался, обдумывая масштабы такого преступления, прежде чем сунуть сигарету в рот. “К черту это”.

Он зажег сигарету и подошел к окну. Вокруг его талии, его расстегнутые джинсы сползли под его точеным животом, когда он двигался. Его мускулистое тело поблескивало в утреннем свете, который проникал сквозь занавески, когда он сел одной ягодицей на подоконник, чтобы насладиться дымом, прежде чем проведать раненую женщину.

Глядя вниз на внутренний двор отеля, Сэм не мог отделаться от мысли, что худшее за этот день еще впереди. После посещения женщины в больнице ему, вероятно, следует вернуться на место нападения толпы, чтобы вернуть свою машину и все свои вещи, находившиеся внутри. К счастью, при нем были бумажник и сотовый телефон, иначе он оказался бы в затруднительном положении. Но все же мысль о необходимости вернуться заставляла его нервничать.

Даже местная полиция больше не посещала эти районы; вопиющие нападения поставили на карту их жизни. Сэм вряд ли мог попросить полицейский эскорт сопроводить его на место, где он бросал незаконное оружие в местных жителей и был сообщником яппи, Безумного Макса , который, по всей вероятности, убил вчера несколько человек.

Решив не думать о том, что еще не произошло, Сэм пытался надеяться на лучшее. Не было смысла переосмысливать, анализировать психологию стада и все еще ожидать худшего исхода. Сделка была простой. Суть в том, что ему пришлось вернуться, чтобы забрать свою машину, независимо от последствий. Это должно было быть сделано. Это нужно было сделать быстро, и чем скорее будет выполнено утомительное, опасное задание, тем лучше. В промедлении не было награды.

Помня об этом, он решил сначала забрать свой автомобиль, прежде чем проверять неизвестную женщину в больнице. Сэм щелчком затушил окурок и оделся. Достав из шкафчика в углу чашку черного кофе с крепким содержанием кофеина и запив его двумя кусочками сахара, он заварил себе черную бесплатную яву.

“Приободрись, парень”, - прохрипел он, когда горячая жидкость обожгла его горло. “Возможно, это ваша последняя чашка кофе”.

4

Чаша Пилата

Сэм старался сохранять спокойствие, насколько это было возможно. Даже после всех его лет в журналистских расследованиях, он все еще не усовершенствовал способность избавляться от дурных предчувствий перед входом в опасные места. Обычно сигарета или двойная порция чего-нибудь нездорового помогали ему успокоиться, но даже эти вещи сейчас были бессмысленны, когда его охватило беспокойство.

Такси Сэма везло его по улицам Илфорда по кольцевой дороге N. в сторону района, где он чуть не встретил свою смерть накануне. Адреналин захлестнул Сэма, но, к его удивлению, сейчас его эффект был скорее обнадеживающим, чем ужасающим.

“Налево здесь, пожалуйста”, - сказал он водителю. “Я просто выйду на следующем углу, спасибо”.

Когда Сэм ступил на тротуар, было относительно тихо. В деловой части города была середина утра, большинство людей находились внутри и работали, оставляя только безработных, ищущих работу, и пожилых граждан бродить по улицам, чтобы встретиться или пройтись по магазинам. Здания по обе стороны улицы достигали нескольких этажей, и их статичные башни подчеркивали движение серых облаков над головой.

Сэм вспомнил, что в одном квартале отсюда, через железнодорожные пути, он оставил свою машину. Одетый в джинсы и куртку, под которой скрывалась его "Беретта", он быстро шел по небольшому проходу между зданиями, прокладывая свой путь через мусор и обломки водопровода. По мере того, как он приближался, его предыдущие негативные ожидания становились все более обоснованными. Его машина все еще была там, но ее шины были порезаны, а все окна разбиты.

“О, черт возьми”, - вздохнул он, хотя был удивлен не столько ущербом, сколько тем фактом, что они не подожгли его машину. Он внимательно огляделся вокруг и выше, чтобы осмотреть ближайшие окрестности. Поблизости не было никаких противников, которых он мог обнаружить, только несколько человек переходили улицу со спорадическим движением. Сэм воспользовался своим старым мобильным телефоном, чтобы позвонить в службу помощи на дороге, единственный деловой контакт, который у него всегда был на быстром наборе благодаря опасностям его профессии.

Пока он ждал, когда они приедут с тремя запасными шинами, он использовал это время, чтобы оценить ущерб, нанесенный интерьеру его автомобиля. Внутри не было ничего, что стоило бы взять, если только маньяки-грабители не пожелали приобрести подержанную автомобильную магнитолу 1991 года выпуска и дюжину пустых банок из-под "Монстра". Он неохотно направился к багажнику машины, не уверенный в том, что ожидало его внутри места, куда он спрятал военные игрушки из репортажа о беспорядках вместе со своим оборудованием для съемки. Сэму нужно было проверить, прежде чем прибудет вызванная им помощь, поэтому он взломал багажник, почему-то ожидая найти мину-ловушку или растяжку.

“Ни за что на свете”, - пробормотал он, поднимая крышку повыше, чтобы показать свое снаряжение, все еще нетронутое. “Ни единого чертова шанса, что они оставили ее”. Он нахмурился, осматривая снаряжение и оружие, все еще лежащие на том же месте, где он их оставил. По общему признанию, он испытал облегчение, но не без некоторого подозрения. Зачем им сеять столько разрушений на его машине, не потрудившись выиграть с рейда?

* * *

После того, как служба помощи на дороге установила новые шины и добавила солидную сумму на счет Сэма, он, наконец, смог уехать из этого ужасного места, имея только недавно опустошенную кредитную карту и плохие воспоминания. По крайней мере, подумал он, ему не пришлось проходить через невыносимые неприятности, связанные с предъявлением страхового требования за все его снаряжение.

Он прибыл в больницу незадолго до начала часов посещений и взял газету в кафетерии, ожидая встречи с женщиной, которую он спас. Заняв место за одним из покосившихся пластиковых столов, он сел за кофе, горя желанием прочесть броский заголовок на первой странице под заголовком “Подозреваемые мусульманские террористы убиты в Лае”, чтобы узнать, что известно властям. Сэм почувствовал, как учащается его сердцебиение, когда он прочитал об этом инциденте. Журналист, написавший статью, Ян Харрис, придерживался мнения, что группа мужчин была убита в результате очевидного нападения, совершенного лидером повстанцев женского движения за освобождение Хайди Рехтер. Однако это были всего лишь предположения.

“Джен Харрис”, - усмехнулся Сэм, качая головой, когда вспомнил женщину, с которой он когда-то сотрудничал во время расследования незаконной торговли контрабандой в центре Лондона. “Гребаный всезнайка”.

Сэм и Джен совсем не ладили, вплоть до того, что поставили под угрозу выполнение задания. Ей не нравились его безрассудные и почти первобытные инстинкты, относящиеся к предметам, которые он расследовал, и он не мог понять, как она всегда оправдывала преступников, невежественно набрасываясь на тех, кто наказывал плохих людей. Можно было с уверенностью сказать, что Сэм и Джен были естественными врагами. Теперь она делала это снова, просто внешне называя неподтвержденного подозреваемого в печати, сочетая это с плохо изученным мнением.

Единственная хорошая вещь, которую Сэм нашел в вопиюще ошибочном отчете, заключалась в том, что это сняло все подозрения с Герольда Яппи. В конце концов, этот человек не только послужил правосудию, расправившись с горсткой убийц, но и спас Сэму жизнь. До тех пор, пока Джен Харрис указывала своими скрюченными пальцами не на тех людей, причастность Сэма и Герольда оставалась нераскрытой.

Прочитав статью, в которой в основном инцидент представлялся как тайное покушение на иммигрантов, Сэм свернул газету под мышкой и поднялся на два этажа, чтобы нанести визит пациенту № 1312. Войдя в одноместную комнату, в которой она находилась, Сэм обнаружил, что она не спит и спокойно изучает стены и потолок своей комнаты. Ее голова была туго перевязана, а большая часть лица почернела и распухла, из-за чего ее глаза с трудом открывались.

“Привет”, - улыбнулся Сэм.

Казалось, она вздрогнула при виде него, но он быстро обезоружил ее улыбкой и мягким тоном. “Меня зовут Сэм Клив. Я друг. Как ты себя чувствуешь?”

Она с трудом облизала губы, чтобы иметь возможность говорить. “У меня нет друзей”.

“Тогда как вы объясните, что находитесь в больнице, а не в холодильнике морга?” он сказал прямо, но его обаяние отразило любую враждебность, дремлющую в его ответе. Ей пришлось подумать над ответом, но в конце концов она устало признала, что в его словах была веская точка зрения.

“Я полагаю, ты прав”, - медленно произнесла она, пытаясь сосредоточиться на грубоватом незнакомце с ее темными глазами. Ее ноздри слегка раздулись, за чем последовал почти незаметный вздох. “Я помню тебя”, - сказала она. “У тебя характерный запах, тот же самый, который я почувствовал вчера, когда ты нес меня”.

Немного взволнованный и несколько смущенный, Сэм ответил: “Я действительно принимал душ этим утром. Этот запах должен был уже исчезнуть.”

Если бы ее лицо не было опухшим, она бы улыбнулась, но вместо этого ей удалось лишь гротескно поморщиться. “Это не то, что я имел в виду… Сэм. Должно быть, это твой плащ или что-то в этомроде. Пахнет одеколоном и плохими сигаретами”.

Сэм не совсем знал, как отнестись к замечанию, поэтому он просто застенчиво усмехнулся и отвернулся. При этом он заметил идентификационный номер на ее планшете, и это напомнило ему о том, что он должен был спросить.

“Ты можешь вспомнить что-нибудь вообще о своем нападении?” он спросил. “Я имею в виду, почему вас приговорили к смерти? У вас есть муж? Был ли он причастен?”

Вау, дай ей время подумать! Глупо задавать так много вопросов! его здравый смысл умолял. Женщина уставилась на него широко раскрытыми глазами, что побудило Сэма извиниться. “Мне жаль. Мне жаль. Знаете, я просто одержим любопытством, - он пожал плечами, “ из-за моей профессии”.

“Какова ваша профессия?” она прямо спросила. “Стукач? Инспектор? Инквизитор?”

Сэм улыбнулся. “Нет, журналист-расследователь”.

“Тогда снитч”, - равнодушно ответила она.

“Почему это? Сообщать о несправедливостях важно для тех, кто от этого страдает, включая вас самих, как мы видели вчера ”, - объяснил Сэм, пытаясь быть милым.

“Журналисты суют свой нос куда не следует, Сэм”, - усмехнулась она. “Они вмешиваются и искажают правду, чтобы соответствовать ожиданиям своих правительств и апеллировать к их самодовольным моральным принципам”.

“Если бы я вчера не вмешался, вы были бы мертвы, леди”, - отрезал Сэм.

“Ах,” она кивнула, “значит, это был твой журналистский долг или твоя высокая мораль на работе?”

“Имеет ли это значение? Правда, так ли это?” нетерпеливо спросил он. “Обязательно ли за помощью людям стоит какая-то программа? Обязательно ли все должно быть результатом какого-то индоктринированного решения, основанного на предубеждении?”

“Спросили бы вы меня об этом, если бы я не столкнулась с законами шариата, когда вы нашли меня?” - резко спросила она. Именно этот комментарий вызвал у Сэма подозрение, что она помнит больше, чем показывала, но он ничего не сказал об этом намеке. Вместо этого он просто поднялся со стула и поправил сюртук, отведя от нее пылающий взгляд.

“Что ж, теперь, когда вы в безопасности и продолжаете исцеляться, я думаю, мне пора идти”, - сердечно сказал он, его слова были окрашены внезапной эмоциональной отстраненностью. Он повернулся и вежливо кивнул ей. “Я рад, что с тобой все в порядке. Желаю удачи”.

Сэм бросил ее без малейшего чувства вины. Возможно, у нее были повреждены рецепторы памяти в мозгу, но если бы она могла вспомнить, что ее побивали камнями — если бы она могла вспомнить, по каким законам ее наказывали таким образом, и запахи от его пальто — у нее не было бы причин не помнить свое собственное имя.

Либо она была выборочно ранена, либо она была лгуньей. Каковы бы ни были ее мотивы для обмана врачей, у Сэм не было времени на женские игры разума, особенно когда простого "спасибо" не стоило просить слишком многого. Ее враждебность по отношению к своему спасителю была неуместной, несмотря на ее травмы, и Сэм Клив был не из тех, кто потакает ее цветущему негодованию.

Покидая палату, Сэм почувствовал, как с плеч свалился груз. Конечно, ему было жаль эту женщину после всего, через что она прошла, но ее отношение освободило его от ответственности, которую он чувствовал по отношению к ней, ответственности, которая мешала ему выполнить задание для публикации в Edinburgh Post . Теперь он мог сосредоточиться на своей работе и оставить стрессовый инцидент позади, в немалой степени благодаря ошибочной журналистике Яна Харриса.

Сэм ничего не был должен этой женщине. Когда он спускался по ступенькам, он чувствовал легкость. Он выполнил свою часть. На самом деле, он сделал то, чего от него даже не ожидали, и это довело баланс его эмоционального счета до такого предела, что он полностью расплатился, гордый тем, что он что-то изменил ... и благодарный за то, что выжил.

5

Секреты, начертанные на коже

В то же время, когда Сэм и Герольд везли Тошану в больницу Короля Георга, готовились еще одни трудоемкие роды.

На Апни-Лейн открылся новый современный морг, удачно названный Nirvana Public Morgue, обслуживающий главным образом лондонский район Баркинг и Дагенхэм. Именно здесь такие больницы, как King George и Barking Hospital, оставляли большинство своих пациентов с истекшим сроком годности сразу после смерти. Однако именно жертвы преступлений, в частности, попали в "Нирвану", поскольку в учреждении было достаточно места для хранения неопознанных тел, пока полиция пыталась разыскать их родственников. Благодаря своему расширенному крылу, в котором разместились шесть лабораторий судебной экспертизы, Нирвана была предпочтительным местом для проведения вскрытий, проводимых полицией, и судебно-медицинского анализа с мест преступлений.

Доктор Барри Хупер был главным судебно-медицинским экспертом Nirvana, и он был на дежурстве с другим коллегой, доктором Гленом Виктором, когда тела восьми человек были доставлены для обработки.

“И что это такое?” - Спросил Барри, ища журнал регистрации в морге.

Перевозчик пациентов, жилистый подросток с раздражающей привычкой жевать резинку, ответил: “Это те парни, которых задавил Лай”.

“Какие парни переехали?” Барри нахмурился, когда врачи скорой помощи помогли внести умерших мужчин для регистрации.

“О, ” ответил малолетний обжора, “ да, я слышал это на полицейском сканере. Говорят, был звонок от кого-то из Баркинга, сообщившего, что банда парней забрасывает камнями женщину. Но вы знаете, что копов нелегко заставить связываться с мусульманскими общинами, поэтому они не торопились ”.

“И?” - Рявкнул Барри, хмуро глядя на бессмысленное религиозное преследование. “Что случилось с женщиной?”

Жилистый парень пожал плечами: “Не знаю. Когда они добрались туда, ее уже не было, но звонивший сказал, что внедорожник появился из ниоткуда и просто сбил ублюдков. Это они”.

“Господи Иисусе, ” сказал Барри, “ это дерьмо выходит из-под контроля. Так эти люди - исламские экстремисты?”

“Я полагаю”, - протянул водитель сквозь слюну. Он протянул свой планшет судебно-медицинскому эксперту, на лице которого было выражение крайнего отвращения. Барри схватил доску и проверил данные, прежде чем подписаться на вновь прибывших.

“Вот, ” сказал он прямо, тыча планшетом в живот молодого человека, “ и, ради Христа, выплюни это дерьмо. Ты выглядишь как официантка придорожного ресторана.”

Барри ушел, чтобы позвать своих сотрудников на помощь с наплывом, и когда подросток-идиот ушел, Барри пробормотал: “Гребаный имбецил”.

“Все это?” - спросил служащий морга, выглядя озадаченным.

“Нет, только мертвые!” Барри кричал из соседнего кабинета. “Глен, ты должен это увидеть”.

“Что это?” спросил его коллега.

“Сегодня вечером у нас будет полно дел”, - сухо сообщил Барри и бросил журнал регистрации на стол Глена. “Посмотри на это. Восемь мусульман.”

Глен поднял глаза. Барри был хорошо осведомлен об открытой нетерпимости Глена к исламской вере и ее ‘суровым обрядам’, и ему не терпелось увидеть реакцию своего коллеги. “Ты не можешь быть серьезным. Почему бы нам просто не запустить мусоросжигательную печь?”

Барри усмехнулся, не разочарованный ответом Глена. “Я знал, что вы предложите что-то подобное, но, к сожалению, мы не частное учреждение, поэтому нам приходится играть по правилам”.

“Почему?” Настойчиво спросил Глен. “Просто бросьте этих ублюдков в духовку и заявите, что они никогда сюда не добирались. Проблема решена.”

Барри неловко рассмеялся, качая головой от того, как легко Глен находил этих ‘решателей проблем’, как он их называл. “Мы должны попросить их родственников забрать их. Ты принимаешь решения ”.

“Пошел ты, Барри”, - ухмыльнулся Глен.

Барри вышел и позвал обслуживающий персонал. “Помните, мальчики, просто разложите их так, чтобы мы могли заткнуть и зашить их, прежде чем их семьи заберут их”.

“Не моют?” - поинтересовался один служащий морга.

“Нет. Их религия запрещает это. Но мы должны, по крайней мере, привести их в порядок. Господи, они похожи на раздавленных тарантулов, чувак. Приведите их в порядок, верните им одежду и заверните их в простыни вместе с одеждой и всем прочим ”, - проинструктировал Барри младших сотрудников, которые, казалось, были немного озадачены отклонением от их обычной процедуры. “Я возьму немного кофе. Позвони мне, когда их разложат для сшивания, хорошо?”

“Да, сэр”, - ответил Джеймс, сбитый с толку динер, когда Барри отошел, чтобы проверить успехи Глена в офисе. Ночное время всегда заставляло ассистентов нервничать, но они наслаждались тишиной снаружи. В довершение к их беспокойству при виде изуродованных тел мусульман, снаружи надвигалась буря.

“О, отлично, как раз то, что нам нужно”, - простонал Джеймс. “Погода Франкенштейна”.

Он проработал в "Нирване" дольше всех смертников, поэтому довольно хорошо знал процедуру. Проблема заключалась лишь в том, что Джеймс также был большим поклонником паранормальных явлений и оккультизма, которые часто пробуждали его разум к ненужным сценариям.

“Смирись с этим, Джей”, - фыркнул его друг. “Чем скорее ты их заткнешь, тем меньше вероятность, что они восстанут и сожрут твои мозги”.

“О, заткнись”, - вздохнул Джеймс и приступил к подготовке первого трупа.

В офисе Барри нашел Глена более взвинченным, чем он ожидал. Глен выглядел раздосадованным отсутствием информации. Он посмотрел на Барри. “Полагаю, мне снова придется выполнять за них работу копов. После того, как я сниму их отпечатки и отмечу отличительные особенности, вы сможете сшить их вместе ”.

“Без проблем”, - ответил Барри. “Ты в порядке, приятель?”

“Просто меня тошнит со вчерашнего вечера, чувак”, - пожаловался Глен. “Лихорадка, ох, и меня сегодня трижды вырвало. Я просто нехорошо себя чувствую ”.

“Вообще-то, я собирался сказать об этом раньше. Из-за твоего бледного цвета лица тебя могут засунуть в холодильник, если ты заснешь слишком надолго, ” пошутил Барри.

Два врача услышали какое-то оживление в другой комнате, где должны были подготовить трупы. Гулкие голоса служащих морга тонули в резких раскатах грома, особенно когда огни мерцали от силы ветра снаружи.

“Доктор Хупер! Не могли бы вы взглянуть сюда, пожалуйста?” Джеймс плакал из пустых стен.

“Сейчас буду!” Ответил Барри. “Вероятно, видел, как один из них снова дергался”.

Глен хихикнул: “Отнеси ему немного святой воды. Мерцающий свет обязательно должен быть признаком злых духов, Барри, не забывай.”

“О да, мерцающие огни”, - засмеялся Барри, выходя из офиса.

Мгновение спустя Глен услышал, как Барри зовет его к плитам. Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, Глен не спешил, опасаясь, что его снова стошнит.

“Ты идешь?” Барри прокричал сквозь грохот небес.

“Да, да, не снимай штаны”, - пробормотал Глен.

Он вошел в комнату, обнаружив, что молодые помощники морга выглядят менее испуганными, чем он ожидал. На самом деле, они действительно выглядели заинтригованными, очень похоже на Барри.

“Глен-о, это довольно интересно, но я не уверен. Здесь нужен ваш опыт”, - сказал ему Барри, на его лице отразились веселье и очарование.

“Что это?” Глен застонал.

“У них у всех постоянные татуировки, доктор”, - вмешался Джеймс.

Глен нахмурился. “Ну и что? Я думаю, в зависимости от суннитов или шиитов, в основном татуировки разрешены ”.

“Знаешь, для того, кто ненавидит эту культуру, ты определенно знаешь больше, чем большинство”, - поддразнил Барри под ослепительным бледно-белым светом, который делал его похожим на синего инопланетянина под лучом НЛО.

“Только когда ты много знаешь о предмете, ты можешь верно судить, мой друг”, - парировал Глен. “Я решил, что ненавижу все это. Я не могу понять людей, убивающих друг друга из-за спекулятивных исторических фигур, которые якобы приказывают им быть несчастными ”.

“Ну, не то, что у них есть татуировки, делает это интересным, Глен”, - объяснил Барри. “Дело в том, что у всех у них одинаковая татуировка. Есть ли у мусульман бандитские чернила?”

“Кто знает?” Глен вздохнул, придвигаясь ближе к своим коллегам, чтобы получше рассмотреть. “Ничто в этих парнях меня по-настоящему не удивило бы”.

Хотя у каждого человека была своя метка в другом месте, символ на всех был один и тот же. У одного трупа его корона была на гребне подвздошной кости, в то время как у следующего - на коже между большим и указательным пальцами. У другого она была на ноге и так далее, завораживая образованный взгляд нетерпимого врача.

“Ну?” Внезапно спросил Барри, напугав Глена.

Глен пробормотал что-то вроде смущенного бормотания, которое убедило остальных членов его компании, что он тоже понятия не имел, что это значит. Однако это было не так. “Эм”, - пробормотал он, внимательно изучая символ и незаметно покачивая головой, - “это не тот символ, который сбивает меня с толку, приятель”. Он посмотрел на Барри, озадаченно нахмурившись. “Что странно, так это то, что это знак древнего ордена, кредо которого совершенно противоположно тому, что мы думали об этих парнях”.

“Что, черт возьми, это значит?” Джеймс произнес это неосторожно, вызвав строгий выговор со стороны своего начальника, заставивший его исправить свое обращение с некоторым уважением. “Я имею в виду, что, черт возьми, это значит… Доктор?”

“Я мог ошибаться, но я почти на девяносто девять процентов уверен, что это не так”, - сообщил Глен. “Этот символ берет свое начало от рыцарей-тамплиеров”.

“Ha!” Джеймс рассмеялся, хлопнув в ладоши и заламывая переплетенные пальцы. “Потяните другую, сэр!” Другие ассистенты неохотно нервно захихикали под зловещий раскат грома, неуверенные, говорит ли доктор серьезно.

“Я серьезно, ребята”, - ответил Глен. Барри очень хорошо знал своего коллегу. Они прошли долгий путь вместе, еще со времен учебы в колледже. Он знал, когда Глен был по-настоящему искренен, и, судя по его виду, в его ответе не было юмора.

“Подождите минутку”, Барри нахмурился, “вы хотите сказать мне, что эти люди связаны с христианским рыцарским орденом из Иерусалима?”

“Это так круто”, - прошептал один из смертников, подтолкнув Джеймса локтем.

“Они защищали паломников 12-го-го века, которые посетили Святую Землю, да, но они не обязательно были из Иерусалима”, - поправил Глен своего коллегу. “Из того, что я знаю, и я не эксперт, рыцари-тамплиеры были в основном из Франции ...” он немного подумал: “... ну, человек, который основал орден, был французом, я полагаю”.

“И это их символ?” Спросил Джеймс.

“Это немного отличается от того, что я помню, но да, крест и корона, как известно, были одной эмблемой, в то время как многие вариации этих красных мальтийских крестов служили их эмблемой”, - сказал Глен запоздалыми словами, осознав упущение в реальных пиктограммах, которые он видел.

“Тогда в чем дело?” - Спросил Барри.

Глен пожал плечами и вздохнул. “Видите ли, в этих знаках отсутствует половина, хотя эмблема полностью принадлежит тамплиерам. Это немного странно.”

“Тогда, может быть, они не из ордена тамплиеров, сэр?” Джеймс размышлял. “Может быть, у них просто похожий значок?”

“Имеет смысл”, - пробормотал Барри.

“Я практически уверен, что эти красные мальтийские кресты символизируют рыцарей-тамплиеров”, - запротестовал Глен, звуча довольно оборонительно. “Просто ... есть пропуски в формулировках вокруг эмблемы”.

“Чего именно не хватает? Неужели красного креста недостаточно?” - Спросил Барри в мерцающем свете морга. “Кажется, что что-то большее следует рассматривать как приложение, не так ли?”

“Я понимаю, к чему вы клоните, доктор Хупер”, - ответил Глен так спокойно, как только мог подбирать слова, “но я хочу сказать, что лозунг, ну, неправильный” .

“Чего в ней не хватает, док?” Спросил Джеймс.

“Это Крест крестоносца, но надпись на нем на латыни чем-то отличается от самого известного лозунга тамплиеров, Sigillum Militum Xpisti ?” - поспешно спросил он, поскольку интрига все больше и больше овладевала им. Он поднял глаза и был встречен пустыми взглядами со всех сторон. Он нетерпеливо пояснил: “Это означает "Печать воинов Христа" или что-то в этом роде. Но здесь, - он указал дрожащим указательным пальцем, поскольку среди них нарастало беспокойство, - написано просто ”Sigillum Militum“ , что означает, что либо они подражатели тамплиерам, которые ни черта не смыслят в подлинности, либо они… он пожал плечами, пытаясь найти объяснение.

Юный Джеймс наклонился, чтобы рассмотреть знаки, и тихо сказал под руководством грома: “Или эти тамплиеры - солдаты чего-то совершенно другого”.

6

Отступник

Сэм прибыл в Эдинбург незадолго до полудня на следующий день после посещения больницы, куда его отправила безымянная женщина. Без всяких оговорок, он сделал долгий и глубокий вдох, когда вышел из самолета, как будто заново знакомясь с туманным воздухом своего города. Она всегда была беременна дождем и загрязнением окружающей среды, но Сэм не променял бы ее ни на что в мире. Он знал каждый район, каждое кладбище, каждый склад и, безусловно, каждый достойный внимания паб… и виски.

Шотландский ветер был приветлив, теребя своими восхитительно холодными пальцами его темные локоны. Даже не убрав его волосы назад и не завязав их, можно было уберечь их от растрепанности. Его это устраивало. Его суровый, слегка небритый вид казался приятным, и, по словам Сэма — и нескольких подхалимских девочек—подростков в его многоквартирном доме - грубая дикость соответствовала его безрассудной натуре в поисках хорошей истории или шляться по опасным местам на экскурсиях.

На данный момент, однако, все, чего хотел Сэм, это добраться домой, поцеловать свою кошку и проверить свое снаряжение. Он все еще не мог понять, почему никто не конфисковал его невероятно дорогие камеры и объективы, записывающее оборудование и снаряжение для спецназа, в то время как машина была брошена в Баркинге.

Когда он вернулся домой, тучи сгустились, и над головой разразился легкий моросящий дождь. Ничего нового для Эдинбурга. И все же, по какой-то причине Сэм чувствовал, как чувство страха охватывает его с каждым шагом, приближающим его к входной двери.

“Привет, Сэм”, - сказал его сосед, мистер Коули, ветеран войны, которому было где-то за восемьдесят. Он был прямо рядом с Сэмом, когда журналист тащил его сумки к почтовым ящикам. “Покормил твоего кота, как ты просил”.

“Боже, мистер Коули, вы меня напугали”, - сглотнул Сэм, стараясь не ругаться на дружелюбного, изможденного старика, который трясущимися руками доставал почту из маленькой открытой дверцы своего почтового ящика. “И спасибо, что накормили Бруича для меня”.

“О, мне жаль, парень”, - он засмеялся над Сэмом. “Я не думал, что такие, как ты, когда-нибудь чего-то боялись, разве что виски закончится, эй?”

“Это правда, сэр, это правда”, - усмехнулся Сэм, перебирая листы неважной нежелательной почты и брошюр. “На этой ноте, я вижу, что лицензия Хейли практически сгорела, пока меня не было”.

“Да, сынок”, - угрюмо ответил старик. “Пятьдесят лет это место простояло там, и теперь, два дня назад, какая-то иммигрантская чушь о мусульманах, убитых в Англии, недавно всплыла здесь и, ” он сделал жест рукой, похожий на взрыв, “ ... пуф! Ресторан ”Хейли" был объявлен объектом национального наследия каждым уважающим себя алкоголиком в Эдинбурге."

“Религиозные волнения приближаются к нашим районам”, - сказал Сэм, качая головой, когда запирал коробку. “Похоже, скоро мне вообще не придется путешествовать, чтобы освещать терроризм”.

“Да, сынок, да. Печальное положение дел, клянусь Богом”, - согласился старик. “В наши дни эти иммигранты уже раскусили бы своих заговорщиков, но я боюсь, что мир пошел ко дну”.

“Я согласен, мистер Коули, но, похоже, мы живем на грани слишком большого объема информации и слишком малого объема практической помощи. Поверьте мне, я видел, как моя изрядная доля грабежей осталась незамеченной, и меня от этого тошнит, ” сказал Сэм, чувствуя, как его слова оживают в глубине живота. Возможно, это было тошнотворное чувство надвигающейся гибели, которое его нутро уловило, когда он прибыл? “Что ж, мне нужно идти. Есть кое-какие кадры, которые нужно просмотреть для отчета. Хорошего вам дня, мистер Коули.”

“И ты тоже, парень. Мы мило поболтали. Тогда до встречи, ” старик сердечно улыбнулся и, неуверенно махнув рукой, вышел в коридор первого этажа. На противоположную сторону коридора мистера Коули поднимался двойной пролет широкой лестницы. Покрытый толстым темно-красным ковром и окаймленный старой, выцветшей разновидностью золота, каждый пролет имел двенадцать ступеней, которые требовали значительного ухода со стороны компании по обслуживанию жилья, чтобы предотвратить появление плесени в таком сыром, старом многоквартирном доме.

Сэм с трудом тащил свое тяжелое снаряжение наверх, его ноги горели с каждым шагом. Это удивило его, поскольку в настоящее время он был в лучшей форме в своей жизни, не считая того, что ему было около двадцати, когда он бросил гимнастику после серьезной травмы вращательной манжеты и правого колена, выбывших из строя навсегда. И все же здесь и сейчас, после многих лет пребывания в отличной форме во время часто опасных для жизни забав и игр Пердью, Сэм впервые почувствовал, что его тело отказывает ему.

Без предупреждения, кажущееся незначительным упоминание мистера Коули отразилось в его воспоминаниях. Он сказал, что мусульмане недавно убили в Англии, именно тогда? Сэм задумался. Может ли это быть тот самый...?

“Ты опять забыл поставить свой телефон на зарядку, идиот”, - услышал он строгий женский выговор, когда его голова поднялась с лестничной площадки сразу за входной дверью. Сэм не заботился о том, чтобы заряжать свою старую Nokia так же религиозно, как большинство, и поскольку это заставило ее физически появиться у его двери, он был в восторге от этого недостатка.

“Привет, Нина”, - он по-мальчишески улыбнулся, пытаясь выглядеть более подтянутым, чем был на самом деле, сменив пыхтение на менее неприятную интонацию. “И чему же тогда я обязан такой честью?”

Миниатюрная брюнетка сидела на краю большого горшка с растением, одного из двух, которые стояли по бокам его двери. Покуривая на досуге, она не торопилась отвечать ему.

“Когда ты не ответишь по электронной почте или текстовым сообщением, я, естественно, разыщу тебя в твоем гнезде, Сэм. Я волновался, ублюдок. Я ждал, затаив дыхание и волнуясь в течение нескольких часов, и вот ты здесь, небрежно поднимаешься по лестнице после Бог знает какой войны, в которую ты снова вляпался ”.

“Война?” - спросил он, грубо ставя свои сумки на пол, чтобы открыть.

“Да!” сказала она, ее темные глаза резко вспыхнули, когда она осмотрела его с головы до ног. “Ты выглядишь так, будто проиграла драку с трубочистом, милая”. Нина поднялась на ноги, стряхнув окурок сигареты во влажную почву горшка с растениями. Ее волосы были убраны под темно-фиолетовую вязаную шапочку, которая полностью гармонировала с ее синими джинсами и зауженной коричневой кожаной курткой. Жемчужины из капель воды все еще украшали ее шерстяной шарф, напоминая о дожде, через который она только что прошла.

“О, перестаньте, доктор Гулд. Твой шарф выдает тебя”, - поддразнил Сэм. “Мы оба знаем, что вы пробыли здесь не более тридцати минут. Вершины.”

“Вообще-то, сорок пять”, - парировала она.

“Тридцать”, - настаивал он, не глядя на нее.

Нина сделала вдох, чтобы вернуться, но отказалась от этой затеи.

“Ты никогда не был хорошим лжецом”, - ухмыльнулся Сэм, открывая дверь, наслаждаясь внезапным вниманием Нины к аксессуару. “А теперь помоги мне с моим багажом, и я приготовлю тебе хорошую грелку, хорошо?”

Нина вздохнула. Наблюдательность Сэм временами могла оказаться утомительной, особенно когда она из жалости пыталась прибегнуть к некоторым гиперболам. “Хорошо, Шерлок”, - уступила она, берясь за трудную задачу поднять черно-зеленую спортивную сумку с неизвестным содержимым, о котором она не осмеливалась догадываться. “Господи, Сэм! Что у вас здесь?”

“Ах, это?” - ответил он, заходя в квартиру, уворачиваясь от ласк своего большого рыжего кота. “Это всего лишь кое-какие вещи с войны, с которой я только что вернулся, как вы справедливо рассудили”.

“Эй! Бруич, дорогой!” Нина воскликнула на питомца Сэма, когда он подошел к ней за то, что Сэм не уступил. “Дай мне приласкаться, а?” Она бесцеремонно швырнула на пол спортивную сумку прямо там, чтобы подобрать скулящее животное. Сумка открылась, и из горловины вывалились охотничий нож и противогаз. “Боже мой! Где, черт возьми, был ты, Сэм?”

“Я же говорил тебе. На войне, ” сухо ответил он, пытаясь включить телевизор с помощью неподатливого пульта дистанционного управления. “Мне нужно достать новые батарейки для этой чертовой штуковины”.

Нина нахмурилась, услышав его бойкий отчет, и уткнулась носом в удивительно мягкую шерсть Бруича. Осмелится ли она попросить больше информации? Ей было ужасно любопытно, но она знала Сэма лучше. Он бы продолжал болтать об этом, если бы это имело какое-то значение. Поэтому, принимая во внимание, что он освещал историю из Шотландии, она предположила, что история - это все, чем она была, независимо от тяжелой артиллерии, которая спала в сумке на полу.

“Я полагаю, я приготовлю нам чай”, - сказала она, пытаясь напомнить ему о согревающем напитке, который он обещал. “Сэм?” Он, казалось, игнорировал ее, полностью сосредоточившись на проблемном пульте дистанционного управления. “Сэм!”

“Да?” Он резко обернулся, выйдя из транса. “О Боже, да. Извините, я забыл. Позволь мне приготовить тебе кофе по-ирландски.” Бросив пульт на диван, он поспешил мимо озадаченного историка.

“С тобой все в порядке, Сэм?” - искренне спросила она.

Сэм знал, что Нина будет допытываться, пока он не выложит все начистоту - и она могла сказать, когда он блефовал или преуменьшал срочность своих усилий. Протяжно выдохнув, он признался. “Я просто беспокоюсь о своем снаряжении… не работает.”

У Нины было каменное лицо, она не осмеливалась прокомментировать, что, по ее мнению, с экипировкой Сэма все в порядке, но ей до смерти хотелось пошутить. Не обратив внимания на ее забавный каламбур, он продолжил: “Короче говоря, мое снаряжение было оставлено в моей брошенной машине в Баркинге прошлой ночью”.

“Да?” она кивнула, ожидая продолжения.

“И давайте просто скажем, что я покинул его после горячих разногласий с группой иммигрантов, живущих там”, - продолжил он. Сэм поднял свою совершенно неповрежденную зеркальную камеру и осмотрел ее, поворачивая под разными углами обзора. “Тем не менее, ни одна из моих камер не пострадала из-за этого. Кажется, ничего не повреждено, сломано или украдено, Нина. Насколько это, блядь, странно?”

Нина пожала плечами. “Может быть, они не знали, что в твоем ботинке были вещи?”

“Они знали”, - настаивал он немного громче, прежде чем Нина закончила предложение. “Они знали. Им потребовалось время, чтобы порезать мои шины, и испортить обивку и разбить все окна, Нина. Ты хочешь сказать, что они не стали бы возиться с сапогом?”

Он покосился на темноглазую красавицу, пока она обдумывала это в уме. В заключение Нина посмотрела на Сэма, кончиком языка поигрывая между щек. “Я понимаю, что ты имеешь в виду. Почему бы им не испортить ваши вещи? Может быть, лучше быть благодарным и забыть об этом? Почему? Как ты думаешь, что еще может быть не так с этим снаряжением, Сэм? Вот она, в ваших руках. Без проблем, верно?”

“Я просто не доверяю этому”. Он вздохнул. “Кроме того, мне нужно перенести отснятый материал в мою программу MotionCap , чтобы отредактировать все это в надлежащий отчет. Не нужно беспокоиться о счастливом случае, верно?”

“Я согласен. После того, как я выпью свой кофе по-ирландски, я оставлю вас заниматься вашей работой”, - сказала она. “В конце концов, я зашла только для того, чтобы убедиться, что ты не мертв.” Нина улыбнулась и подмигнула, заставляя Сэма ответить тем же жестом.

“Большое спасибо, доктор Гулд”, - ухмыльнулся он, доставая виски и два пыльных стакана для обещанного напитка. Тяжелое дыхание помогло дешево стереть пыль со стаканов, и он поставил их на стойку, чувствуя себя намного легче после обсуждения вопроса о видеооборудовании с Ниной. Она могла видеть, что гиперактивный Сэм спешил добраться до видеозаписи, как подросток, заряжающий мобильный телефон после ночи селфи на рок-концерте.

“Знаешь, ” сказала она, прислоняясь к нему, - я была бы счастлива закончить их изготовление, если ты торопишься начать там работать”.

Лицо Сэма повернулось к ней, выглядя явно обрадованным. “Вы бы не возражали?”

Нина улыбнулась и покачала головой. “Нет, продолжай. Я принесу напитки.”

Сэм крепко схватил ее и прижал ее тело к своему. Он запечатлел крепкий поцелуй на ее толстых, мягких губах и отпустил так внезапно, что у нее закружилась голова. Не прошло и мгновения, как он исчез в темном коридоре, и она услышала звук лязгающего оборудования и разъемов, вставляемых в порты линейного ввода.

Смутно, когда Нина осторожно наливала сливки на тыльную сторону чайной ложки, чтобы образовалась пенистая корочка на черном кофе, она услышала звук, доносящийся из компьютера. Это звучало как обращение, речь какого-то важного человека по какому-то важному вопросу. Предполагая, что Сэм договорился о собеседовании с одним из значимых представителей его миссии, вошла Нина с двумя стаканами восхитительного кофе по-ирландски.

“Надеюсь, я правильно поняла насчет сахара, поскольку ...” она мгновенно замолчала, увидев, как лицо Сэма, уставившееся на экран, застыло в ужасе.

7

Заглатываем не ту наживку

“Сэм?” Нина осторожно нажала, ее глаза на мгновение остановились на темноволосом молодом человеке на экране, который совсем не походил на какую-то важную шишку, которую она себе представляла. Она мягко прошла мимо неподвижного тела Сэма и, не говоря ни слова, поставила его напиток на стол. Вместо того, чтобы задавать вопросы, любопытная Нина предпочла слушать.

На экране она увидела просто одетого мужчину лет тридцати с волосами, очень похожими на волосы Сэма, неопрятными и вьющимися на концах из-за дикой стрижки. Но что беспокоило Нину в его лице, так это затянувшаяся ухмылка, которая постоянно угрожала появиться на его лице, в то время как его черные, полные ненависти глаза пронзали камеру. Он ей сразу не понравился, но она оставила этот факт при себе. В конце концов, она ранее неверно судила об эфиопском военном по его виду и поведению и едва успела убрать ногу со своего рта, когда он, как оказалось, доказал ее ужасную неправоту.

У человека на экране был глубокий голос, в основном с британским акцентом, но некоторые интонации в некоторых словах выдавали отчетливый французский привкус. Это сочетание сбило историка с толку, поскольку оно было довольно неуместно в образе того, кто показался ей крысой талибана. Потягивая приготовленный ею крепкий пунш из кофе, Нина слушала его странный монолог, совсем не похожий на интервью с Сэмом Кливом.

“... и у вас очень мало времени, мистер Клив. Мы знаем, кто вы такой. Мы знаем, где вас найти. Мне не нужно останавливаться на пустых угрозах в любой попытке запугать вас и заставить сотрудничать, но мы должны донести до вас серьезность нашего требования. Поскольку я разумный человек, и мы принимаем во внимание, что во время вашего вмешательства вы не знали об инциденте, мы решили дать вам двадцать четыре часа на то, чтобы доставить женщину ”.

Нина тяжело нахмурилась, ее сердце подпрыгнуло. “Какая женщина?”

“Тсс!” Сэм огрызнулся на нее, не сводя глаз с мужчины, когда тот заканчивал свое сообщение.

“Я умоляю вас подчиниться, мистер Клив. Не заставляйте нас действовать силой. У нас есть несколько наших собственных видеозаписей, и я могу передать их властям, подняв правую руку ”, предупредил мужчина, его лицо все еще было тошнотворно уверенным, а голос оставался ровным, источающим холодную властность. Нина затаила дыхание, и ее бешено колотящееся сердце нарушило ее чувство комфорта. В полумраке темной квартиры ее неуверенный взгляд быстро перебегал с экрана на лицо Сэма при каждом язвительном выговоре, но журналистка не проявляла никаких признаков волнения, только сосредоточенность.

“Я призываю вас освободить женщину и притвориться, что ничего из этого никогда не происходило, и мы проявим ту же вежливость. Я уверен, что мы все желаем, чтобы все это дело — и связанные с ним..., - он заколебался, впервые опустив глаза в пол, подыскивая правильные слова, ” дезинформация, связанные с ней проступки, не попали в центр внимания, а?“

“Господи”, - прошептал Сэм, его руки образовали шпиль над носом, когда он обдумывал просьбу этого человека.

“Будьте уверены, мистер Клив, что у нас нет желания убивать вас, только для того, чтобы вернуть нашу ... частную жизнь”, - сообщил он Сэму, прямо противореча тому, что, по мнению Сэма, содержало его сообщение. “Прислушайтесь к нашему призыву, и вы больше никогда о нас не услышите. Я даю тебе свое слово”.

“С-Сэм?” Нина заикалась, надеясь, что ее больше не будут так грубо утихомиривать.

Из-под его рук он заговорил. “Да?”

“Кто это? И кто эта женщина, о которой он говорит?” - спросила она, очень стараясь, чтобы это не прозвучало назойливо. “Я могу чем-нибудь помочь?”

Сэм просто покачал головой: “Нет”.

На видеозаписи мужчина поднял карту Лондона, просто сказав: “К полуночи четверга, мистер Клив, приведите ее ко Всем Святыням у Тауэра. Наши агенты повсюду, вне поля зрения. Любое отклонение от наших требований приведет к мгновенному распространению наших видеоматериалов. Я надеюсь, что мы пришли к соглашению, мистер Клив.

Из-за грубого смещения кадра, сопровождаемого потрескивающим шумом, который напугал и Сэма, и Нину, запись была прервана, оставив проигрываться остатки отснятого Сэмом материала о беспорядках. Теперь вся эта пикантная чушь казалась Сэму такой незначительной, мелкое освещение местного бунта по поводу заработной платы и предоставления услуг против небольшого муниципалитета. Зарывшись руками в волосы, он даже больше не заботился о гигантской задаче редактирования до того, как его срок почти истек.

Умирая от любопытства, Нина знала, что одно неверное слово заставит ее капризную и своенравную подругу ото всех отгородиться, поэтому она допила свой напиток и встала. Играя гладко, в то время как ее разум требовал ответов, она направилась на кухню. “Ну, мне лучше уйти. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?”

Нина ждала, что он остановит ее, пока она ополаскивала свой стакан, но единственный крик, требующий внимания, исходил от голодного Брюича. Он потерся о ее икру с протяжным мяуканьем, которое разбило ей сердце. На мгновение Нина представила, как кот передает невысказанный призыв своего хозяина, и ей отчаянно захотелось услышать, как он просит ее остаться. Чтобы помочь ему прийти в себя и попросить ее помочь ему в этом непростом деле, Нина решила уделить несколько минут приготовлению кошачьей похлебки для большого, плохого Бруича. Чем больше он старел, тем больше он становился котом-великаном, но она никогда не видела, чтобы он заболевал или боролся с проворством, как это иногда случалось с большими старыми кошками.

В другой комнате она слышала, как Сэм выдвигает отделения, шарит в ящиках. По одним только звукам оповещения она поняла, что он включил свой верный старый ноутбук под управлением Windows XP и вставил флэш-накопитель в USB-порт своего настольного компьютера.

Она чувствовала, как любопытство переполняет ее с каждой проходящей секундой, и, как ни старалась, она не могла сдержать его, сосредоточив свое внимание на Бруиче. В истинно нининой манере, она, наконец, просто вошла в комнату и, уперев руки в бока, приняла позу перед почти маниакальной фигурой Сэма. “Хорошо”, - сурово объявила она, - “выкладывай”.

Он на мгновение встретился с ней взглядом, но в остальном продолжил копировать файл на свой ноутбук, чтобы иметь копию для своих записей.

“Сэм!” - повторила она.

“Нина, я знаю, это может быть клише é, но лучше, чтобы ты не знала подробностей этого инцидента, ” он удостоил ее любезным взглядом, - или того, что послужило причиной этого. Это для вашей собственной безопасности ”.

“Для моей собственной безопасности”, - передразнила она, шмыгнув носом и откинув назад локоны, - “как и все те разы, когда я присутствовала с тобой на маленькой охоте за сокровищами Пердью? Как будто я не был вовлечен во все опасности, которые были у вас, если не больше?”

Он поднялся на ноги, глядя сверху вниз на ее миниатюрную фигуру, но ее глаза извергали огонь. “Я имею право знать, когда ты в беде”, - сказала она с мягким упреком.

“Это факт?” спросил он, выглядя весьма раздосадованным ее противостоянием. “Тогда как это? Ты мой хранитель? Ты теперь моя чертова мать? Какое право ты имеешь знать, что происходит с моей жизнью?”

“Потому что я люблю—” она остановилась, переводя дыхание и приводя в порядок свои мысли, “потому что я твой друг, Сэм. Не говори мне, что все, через что мы прошли вместе, не заслуживает хотя бы некоторого доверия?”

“Дело не в доверии”, - он нахмурился. “Иисус! Речь идет о том, чтобы держать вас взаперти от чего-то, что все еще может быть решено без вашего участия, постучать по дереву и уберечь вас от опасности. Вы должны это понять!”

Нина вздохнула, опустив руки по швам.

“Правда?” - настаивал он.

“Да, Сэм. Но я не прошу быть вовлеченным. Я просто прошу некоторых объяснений, просто чтобы я могла немного успокоиться ... ”, - пояснила она.

“Ты любопытна, Нина”, - огрызнулся он, повысив голос. “Это простой случай женского эгоизма”.

“Что?” - она кипела от злости.

“Да, вы, женщины, всегда должны знать все, что происходит! Вы будете давить, давить и выпытывать, пока не получите нужную информацию. Это побочный продукт гена сплетен, тайно прикрепленного к Х-хромосоме. И если не для того, чтобы посеять свое мнение обо всем, вы используете его как оружие, когда чувствуете себя неуверенно ”.

“Ты что, с ума сошел?” - прорычала она. “Господи, что на тебя вдруг нашло?”

“Прекратите, ” теперь он практически кричал, “ вмешиваться в мои дела! Тебе не обязательно знать все, что происходит в моей жизни, Нина. Имей хоть немного здравого смысла, хоть немного уважения ко мне, к тому гребаному давлению, под которым я нахожусь, не прикладывай ухо к моей двери всякий раз, когда решишь, что со мной нужно поухаживать ”.

Маленькая брюнетка подняла бровь и скрестила руки на груди. Тишина заполнила пространство между ними, прежде чем затвердеть в плотную субстанцию, сквозь которую никто не мог пройти. Сэм не отступил от ее угрожающей позы, но глубоко внутри он знал, что только что перерезал шелковую нить. С какой эмоцией была связана эта ниточка, он не знал, но точно знал, что это будет одна из тех, за которые он пожалеет, что потянул, прежде чем отрезать ее.

К тому времени, как он придумал, что сказать, ее рука уже исчезала за входной дверью, которую она закрывала за собой, выходя из его квартиры. К удивлению Сэм, дерзкая, вспыльчивая Нина не хлопнула дверью, как это было у нее в привычке, когда она позволяла предметам высказывать свое недовольство за нее.

“Отлично, засранец”, - пробормотал Сэм, удивив даже самого себя вспышкой гнева. Но последнее было вызвано искренним страхом за безопасность Нины; все, что он пытался сделать с помощью своей силы, это отговорить ее от попыток открыться ему. “Это обойдется тебе дороже, чем Пердью мог себе позволить, ты, гребаный идиот”.

Бруич увернулся от своего расстроенного человека, когда Сэм попытался швырнуть пару предметов на диван и пол. Опустившись на диванные подушки, он глубоко вздохнул, спрятав лицо в ладонях. Пальцы Сэма исказили его красивые черты, когда он разочарованно провел руками по лицу. “Фу!” - прозвучала его гнусавая жалоба как раз перед тем, как ноутбук уведомил его, что его видеоклип был преобразован и сохранен на его жестком диске.

Шли минуты, и Сэм понял, каким глупцом он был, прогнав Нину. Если уж на то пошло, она была лучшим человеком, от которого можно было откликнуться идеями. Она могла бы помочь выяснить, было ли его нежелание вернуть безымянную пациентку № 1312 только для того, чтобы передать ее преследователям, случаем врожденного бунта или действительно истинным проявлением логических рассуждений.

Теперь он был одинок в своем решении, каким бы оно ни было. Сэм был один в тайной комнате сомнений, из которой только он мог помочь ему выбраться. Его до смерти напугало то, что он оказался совершенно неспособным принять такое решение, но время шло, и у него оставалось мало времени, чтобы добраться до больницы Короля Георга в Лондоне, если он собирался использовать какие-либо рычаги воздействия.

8

В поисках фактов

Там, в модном морге Апни Лейн, все выглядело мрачно. Сфотографировав необычные отметины на трупах, доставленных в Nirvana Public накануне вечером, доктор Барри Хупер и его коллега, доктор Глен Виктор, сели в офисе, чтобы выпить напитки с большим содержанием кофеина и немного обсудить.

“Они уже ушли?” Глен Виктор гудел, как заглохший двигатель, над своей кружкой кофе.

“Да, следующая смена здесь, переодевается в раздевалке”, - сообщил Барри.

“Кубок черного для тебя”, - вяло пробормотал Глен. “Боже мой, я так устал”.

“Итак, мы скоро уезжаем”, - утешил его коллега, принимая кубок у Глена с благодарным кивком.

Сильно покачав головой, Глен не согласился с беспечным ответом Барри. “Нет, нет, нет, чувак, не из смены”, - простонал он, его грубая рука обхватила горячую кружку и без всякой причины просунула два пальца за ручку, и меньше всего хватку. Его кожа была удивительно невосприимчива к прямому нагреву, что всегда заставляло Барри вздрагивать. “Я устал пытаться выяснить, частью чего являются эти иммигранты. Это как найти сатанинскую печать на католической монахине, Барри. Что-то происходит, что-то, на что мы должны обратить внимание ”.

“О, подумаешь, приятель”, - хихикнул Барри, помешивая кофе. “Они, очевидно, были частью какой-то современной банды, местной, понимаете? Что-то, связанное с их культурой. Боже мой, чувак, не каждый крест означает какую-то религию или культ.”

Глен поднял голову, его проницательный взгляд остановился на Барри. “Верно, но тот же знак на нескольких мужчинах?” Он встал и взял папку из кучи бумаг. “Несколько человек, которые совершенно случайно купили ферму в одно и то же время, в один и тот же день, совершают нечто, что кажется мне чрезвычайно ритуальным, Барри!”

“Я думаю, вы слишком много думаете об этом, но если это вас так беспокоит, вы можете обсудить это с боссом”, - предложил Барри, глядя через толстое зеркальное стекло на новых сотрудников, входящих, приветствуя друг друга обменом кивками. “Он мог бы наслаждаться странностями такого рода так же сильно, как и ты”.

“Что вы имеете в виду?” Спросил Глен. “Вам не кажется странным, что у наших умерших мусульманских иммигрантов здесь нет родственников, которые приехали бы за ними?”

Барри этого не знал. Он нахмурился, поворачиваясь в своей стойке лицом к своему коллеге. “Что ты имеешь в виду?” он спросил Глена. “Вы не могли попросить родственников забрать их?” Он пожал плечами. “Тогда почему бы тебе не попросить друга семьи подписать отказ? Я уверен, что их сообщество работает как единое целое с такими вещами, связанными с религиозной похоронной практикой и так далее ”.

“Барри”, - вздохнул Глен, слишком уставший, чтобы еще больше напрягаться, - “я имею в виду, что у этих людей нет семей. Лидер сообщества лающих, через которого нам обычно приходится проходить, чтобы облегчить официальные процедуры… он говорит, что эти люди не из их общины, Барри.”

Доктор Барри Хупер знал, что постоянное повторение его имени всегда было верным признаком того, что Глен был вне себя от своих непринужденных предположений. Он мог видеть, что необычное происшествие полностью вырвало с корнем то немногое спокойствие, которое Глен Виктор оставил в своей угасающей личности.

“Хорошо, тогда ладно”, - с готовностью предложил он, чтобы учесть опасения Глена. “Скажи мне, что, по-твоему, здесь происходит. Я согласен, обычно мусульмане чрезвычайно внимательны к своим умершим и их традициям, что действительно немного сбивает с толку ”.

“Спасибо”, - согласился Глен, как очень несчастная и стервозная жена. “Я думаю, мы имеем дело с иммигрантами совершенно другого сорта. Посмотрите на нас! Мы предположили. Но на основании чего именно мы предположили, что они были исламскими экстремистами? Их темные глаза и волосы?”

“Эм”, - Барри боялся исправления, но был обязан, - “тот факт, что они казнили женщину в парандже с помощью лапидации?”

“О, Боже!” Глен воскликнул в ярости, как и ожидал Барри. Раздраженный судмедэксперт ужасно вспотел, капли пота стекали с его подбородка, а его мертвенно-бледное лицо дрожало от исправления. “Тебе не кажется, что это был идеальный способ кого-то убить? Подумай, Барри, подумай на мгновение. Если вы хотите застрелить свою жену и не хотите, чтобы вас поймали, вы инсценируете ограбление, верно?”

Барри не совсем знал, как ответить на такой резкий вопрос, но ему и не нужно было. Его пылко плюющийся коллега представил больше вариантов для разъяснения своей теории. “Послушайте, вы бы сделали так, чтобы это выглядело как несчастный случай или случай, оказавшийся не в том месте не в то время! Ты что, не понимаешь?”

К этому времени дневной персонал собрался вокруг последней плиты для бальзамирования, чтобы послушать нелепый спор, который их немного потряс. Доктор Виктор разглагольствовал как сумасшедший, и до сих пор его бреду противостоял спокойный пренебрежительный тон доктора Хупера. Однако доктор Хупер внезапно понял, к чему стремился доктор Виктор.

“Клянусь Богом, Глен, ты прав!” - ответил он.

“Послушай, не будь таким правильным ку —” - вскипел Глен, но его прервали, не дав произнести мерзкого сравнения, к которому готовился подслушивающий персонал.

“Нет, Глен, я искренне понимаю, что ты пытаешься мне сказать”, - настаивал Барри. Дикие глаза Глена жестко уставились на него. “Если бы вы хотели убить кого-то, не беспокоясь об аресте, вы бы позаботились о том, чтобы это произошло в таком месте и с помощью средств или методов, где это не казалось бы неуместным”.

Лицо Глена просияло, и он поднял руки в том, что было почти объятием, но вместо этого он просто хлопнул Барри по плечу, улыбаясь: “Это! Вот и все, старина!”

“Это как убить кого-то на Хэллоуин, понимаете?” Два врача услышали, как один из ассистентов объяснял остальным за пределами офиса. “Ты убиваешь кого-то ночью, когда все привыкли к крикам птиц, парням, полным крови, верно, братан? Верно?”

“Верно, Брент”, Глен закатил глаза и вздохнул, когда выглянул из-за двери кабинета. “Совершенно верно, сынок”.

“Так кому же так пробили билет? Кто-нибудь, что входило сюда?” Спросил Брент, дневной ассистент, в спину Глена Виктора, который ввалился в кабинет и покачал головой. “Гребаный Али-Джи, работающий на нас, Барри. Говорю вам, я оплакиваю будущее медицинской профессии ”.

Барри не мог не усмехнуться над этим.

Когда кубки опустели и дебаты подошли к концу, двоим пришлось решить, что делать с телами людей, которых не собирались забирать. По их неофициальному мнению, эти люди были простыми убийцами, пехотинцами, нанятыми для того, чтобы убийство выглядело как форма религиозного наказания в учреждении, где подобные действия, к сожалению, не осуждались.

“Послушайте, - начал Глен намного спокойнее, чем раньше, - я думаю, нам следует пригласить кого-нибудь, кто разбирается в символике или, по крайней мере, в малоизвестных культах, взглянуть на эти татуировки. Возможно, эксперт смог бы сказать нам, откуда они взялись — если они являются воинствующей группой убийц, отмеченных тем же. Вы видели кредо. ‘Солдаты’, но чего?”

Барри сидел, глубоко задумавшись, потирая шею и задумчиво глядя мимо своего коллеги. Затем он медленно кивнул. “Я согласен. Это был бы лучший способ выяснить, с чем мы имеем дело, прежде чем действовать необдуманно и рисковать привлечь неправильное внимание. Я имею в виду, если эти парни действительно группа наемных убийц, Глен, то мы играем с чем-то глубоким и опасным. Я говорю, что мы никому больше не скажем об этом, пока не узнаем, что представляет эта печать. Только тогда мы будем знать, как действовать дальше, верно?”

“Верно”, - решительно согласился Глен. “Итак, кого мы знаем, кто мог бы проанализировать эту вещь для нас, не выходя на улицу и не рассказывая всем об этом, чтобы получить какой-то кредит, если это важно?”

“Я могу спросить свою жену. Она работает в Лондонском архиве, знает множество академических крыс, которые не высовываются, просто читают лекции и так далее, ” предположил Барри. “И она не отправит нас к кому-то, кому мы не можем доверять”.

“Ладно, приятель. Ты сделаешь это”, - согласился Глен. “Однако пока мы держим наших убийц в повиновении и вне поля зрения. Нам не нужно, чтобы другие MES копошились в морозильных камерах и открывали дело заново ”.

На этом доктор Виктор вызвал двух умерших, чтобы помочь в перемещении восьми тел с условием длительного хранения, чтобы учесть запоздалые договоренности о сборе, указанные в реестре, и на этом закончил.

* * *

Нехарактерно ясное утро встретило доктора Барри Хупера, когда он шел к своей машине. Заплывшие веки, измученные усталостью после полной ночи, которую он провел во время своей смены, придавали помещению ослепительный и чрезмерно яркий вид. Чтобы усугубить его проблему со зрением, стены вокруг парковки были выкрашены в белый цвет, отражающий ужасный утренний свет. Как и в любой другой день, он открыл свой автомобиль под звук поезда, проходящего в 8:35 утра по другую сторону стены, где рельсы пересекались.

Вздохнув, чтобы избавиться от ошеломляющего натиска усталости, доктор Хупер попытался игнорировать оглушительный шум лязгающих железных колес, обрушивающихся на металлические балки, несущие чудовищные двигатели. У него болели уши от шума, который ему приходилось терпеть после гробовой тишины ночной смены. Хотя прошлая ночь была, вероятно, самой насыщенной за долгое время, в этом месте все еще было устрашающе тихо по сравнению с другими офисами, постоянно создавая разительный контраст между его сменой и освобождением от нее.

Все, чего он хотел, это добраться домой, принять обжигающий душ и отправиться в постель. Странное ночное открытие вместе с бурей заставили его неестественно замерзнуть. Барри чувствовал себя так, словно содрал кожу с одного из мусульманских трупов и надел на него. По его телу растеклось ощущение, как будто на нем была омертвевшая кожа. Была ли тому причиной погода или, возможно, отражение недоумения в жемчужно-мертвых глазах вновь прибывших?

Клэр, его жена, сейчас была бы на работе. Без ее дома их спальня была уютной, грязной небесной гаванью, где он мог просто забраться в неубранную постель (она специально оставила ее такой для него) и задремать. Лучшей частью было ее отсутствие, отсутствие пронзительных вопросов и непрекращающихся предупреждений и команд властной жены. Для Барри это было недооцененное удовольствие.

Сегодня он был бы не прочь поговорить с ней, потому что на этот раз ему было бы о чем поговорить. И это было нечто такое, что не имело никакого отношения к тому, сколько у него осталось чистых рубашек, вынес ли он мусор или почему он предпочел посмотреть Национальный чемпионат по боулингу в десять кеглей, чем сопровождать ее на Мэдж, вечер бриджа вдовьей пары. Сегодня у него был бы предмет, который он мог бы бросить в нее, чтобы она погрызла. Ему нужна была от нее информация, информация, которая надолго заполнит ее рот, чтобы заставить ее забыть о мирской чепухе, которой она планировала его одурманить.

Барри улыбнулся, заводя машину и выезжая с парковки. Мысль о том, что наконец-то у него будет чем ее обременить, для разнообразия, чудесным образом сняла его усталость по дороге домой. И он мог бы часами крепко спать, прежде чем столкнуться с ней лицом к лицу с интересной задачей, которую ему пришлось бы из нее вытянуть.

Клэр Хупер была боевым топором ирландского происхождения и могла запугать большую белую акулу одной насмешкой. Но она могла быть действительно милой, если подходить к ней правильно, и Барри уже знал, какой угол зрения использовать — он бы поинтересовался ее опытом, в этих словах, как он полагал. Таким образом, она не могла устоять перед искушением предоставить ему необходимую информацию, даже просто для того, чтобы доказать, что она знала кого-то в совете или в университетах.

9

Встреча

Через два дня после того, как известный журналист-расследователь Сэм Клив забрал свою машину с Баркинг-стрит, человек, который отправил ему видеообращение, сидел в бункере неподалеку. Окруженный остальными членами своего местного отделения, он призвал неформальное собрание к порядку.

“Он не доставил Тошану и не уведомил нас о своих намерениях”, - заявил он нескольким мужчинам. “Я действительно, действительно надеялся, что он не раскроет мой блеф на этот счет. Я восхищаюсь этим человеком ”.

“Как ты мог?” - спросил его друг Гилле, раздосадованный снисхождением, проявленным их лидером. “Он убил наших друзей, наших братьев! Со своей типично раздражающей героической ерундой он не уважал наши обычаи! Как ты вообще можешь им восхищаться?”

“Послушай, не во всех войнах есть только две стороны, Гилле! Иногда вы заключаете союзы с врагами, чтобы вы могли победить силы, которые в первую очередь разделили нас ”, - объяснил он очень сердитому Джиллу. “Да, он и человек в машине убили наших братьев. По этому поводу я глубоко сожалею и злюсь, но мы не можем допустить, чтобы такого человека, как он, убили, не привлекая международного внимания. Вы понимаете?”

Другой мужчина усмехнулся с другого конца комнаты: “Знаешь, Гилле, мы же не можем побить его камнями публично”.

К удовольствию пересмешника, Джилле подбросил ему птицу. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего лидера с серьезным лицом. “Что ты собираешься делать тогда? Мы должны найти его до того, как он вывезет Тошану из страны, за пределы нашей досягаемости.”

“Сука”, - простонал один из мужчин, доедая свой сэндвич. Комнату наполнил гул согласия, исходящий от других мужчин. Всего их было всего шестеро, то, что осталось от первоначальной группы до того, как Сэм и его неизвестный друг сократили их численность.

“Ради Христа, чувак. Почему бы нам просто не убить его и покончить с этим!” Гилле зашипел.

Лидер быстро ударил его по лицу. “Не богохульствуй, Гилле. Я не буду повторять тебе снова.” Гилле отшатнулся, держась за лицо, но послушно кивнул. “Я думаю, вы все должны знать, что Сэм Клив не является нашим полноправным врагом только потому, что он убил наших братьев, чтобы спасти Тошану”, - продолжил он объяснять затруднительное положение своим людям. “Он член бригады отступников”.

“Что?” - ахнул пожилой мужчина рядом с насмешником.

“Что, черт возьми, такое Бригада отступников?” Спросил Гилле, все еще крепко прижимая руку к щеке.

Старик взял на себя смелость объяснить, поскольку, похоже, их лидер давал ему шанс. Часто моргая во время рассказа, старик изо всех сил старался дать точное описание. “Это тайная организация, одна из многих в мире, и они базируются, в основном, в диких горных массивах Монголии и России. Во время Второй мировой войны Гитлер, Гиммлер и другие члены Высшего командования СС основали небольшую группу ...”

“Общество Туле, мы все это знаем, Бен”, - вздохнул Джилле.

“Послушай его”, - вот и все, что сказал лидер Джилле, жестом предлагая старику продолжать.

“На этот раз не Общество Туле, Гилле. Из обществ Туле и Врил, наряду с остатками других, таких как Братство лихтов. ”

“Братья Света”, - пояснил лидер, чтобы помочь тем из них, кто страдает от ржавого немецкого языка.

“В обществе Туле часть элиты СС сформировала другое тайное общество, которое они назвали Орден Черного Солнца. Слышали о них?” - спросил старик своих товарищей. Некоторые кивнули, другие выглядели потерянными. “Ну, Черное Солнце преследовало святые реликвии, чтобы облегчить межпространственное прибытие старых богов, которые уничтожат мировые нации и возвысят арийскую расу, чтобы она правила миром. Я знаю, это звучит нелепо, как что-то из плохого романа, но они искренне верили, что артефакты, такие как Копье Судьбы и Ковчег Завета, могут накопить эфирную энергию, необходимую им для установления связи с изначальной расой мастеров, которая, как они верят, породила все чистые арийские расы ”.

Он посмотрел на своих коллег, все они внимательно слушали. “Считается, что "Черное солнце" распалось после смерти Адольфа Гитлера, где-то в конце 1940-х годов. Но многие люди знают, что орден Черного Солнца все еще существует, все еще стремится к мировому господству. У них безграничные ресурсы, в том числе члены высшего общества, принадлежащие к ордену и финансирующие их программу. Итак, Бригада отступников тоже секретная организация, но что делает их особой угрозой для Ордена Черного Солнца, так это то, что большинство из них когда-то принадлежали к нему!”

Мужчины сидели, зачарованные этим открытием. Они молча восприняли все это, и старик дал им время усвоить то, чему он учил. Хриплым голосом, низким по тону и пропитанным тайной, он сказал: “Бригада отступников, так сказать, выступает против "Черного солнца", что делает их единственной целью обнаружение и тихое выведение из строя и уничтожение всех начинаний "Черного солнца". Используя финансовые учреждения, компьютерных хакеров, социальные сети и множество других разрушительных современных методов, чтобы подорвать основы того, чего пытается достичь Черное Солнце, Бригада отступников является загадкой. Фактически, их невозможно отследить, кроме тех, кто знает, где их найти ”.

Лидер прочесал собрание верных друзей, прежде чем добавить то, что он хотел донести до Гилле. “И Сэм Клив, друзья мои, является уважаемым членом”.

С выражением удивления на лицах группа людей в бункере под Тринити-сквер-Гарденс поняла, почему они не могли действовать поспешно в отношении Сэма Клива. Гилле опустил лицо, чувствуя себя довольно не в своей тарелке после яростного призыва к изгнанию и казни журналиста.

“Ты знаешь, как они всегда говорят в тех фильмах о гангстерах”, - улыбнулся главарь, “о том, чтобы не убивать того, кого ты не знаешь? Это как раз такой случай. Мы должны действовать мудро, братья мои. Мы не можем просто убить того, кого не знаем, понимаете?”

“И что теперь?” Спросил Гилле. “Что ты собираешься делать, тогда, чтобы вернуть Тошану?”

Лидер пожал плечами. “Честно говоря, я пока не знаю. Я бы не хотел прибегать к использованию людей, близких к нему. Однако, чтобы заполучить Тошану, стоит рискнуть и разворошить осиное гнездо.”

“Враг моего врага, и все такое, кажется, вступает в игру здесь”, - посчитал старик. “Из-за этого нам трудно доверять. Но, с другой стороны, наш лидер прав, братья. Мы должны терпеть Сэма Клива и, возможно, использовать его, чтобы найти Тошану, прежде чем мы заставим его исчезнуть так, чтобы Бригада отступников не узнала о его внезапной кончине.”

“Мудрые слова, папа, мудрые слова”, - признал лидер.

“Поэтому я выслежу его и посмотрю, смогу ли я отговорить ее от него. Если он будет сопротивляться, я выстрелю ему в лицо и побью камнями эту суку без особых усилий в каком-нибудь заброшенном здании”, - поделился лидер. “Но в любом случае я заберу ее с этой земли, с помощью Сэма Клива или без нее”.

Все мужчины сидели, молча обдумывая новый план. Они привыкли сидеть в засаде, пока развитие событий диктовало их следующий шаг. С того места, где они выжидали своего часа, их лидер обычно прокладывал путь для их следующего начинания, и к настоящему времени они научились доверять ему во всех решениях.

“Просто озвучь обвинение, когда мы тебе понадобимся, сынок”, - сказал старик.

“Я сделаю. Через два часа я уезжаю в Эдинбург. Маячок, который я вставил в снаряжение Клива, указывает на кучу шотландцев, живущих в клетках, в какой-то престижной части города — как раз то место, где, по-вашему, должна жить дешевая суперзвезда ”, - сказал лидер. “Независимо от того, как это обернется, мы будем знать, какой путь выбрать в течение следующих двадцати четырех часов”.

10

Нина получает новую работу

Нина пыталась дозвониться до Пердью, но его личный помощник сказал ей, что он находится в Нидерландах на эксклюзивной встрече, которую она не может раскрыть. Эта информация несколько выбила Нину из колеи, особенно учитывая, что Пердью ранее переступал очень опасные границы во время других подобных встреч. Эти собрания обычно включали в себя темные сделки между членами высшего общества, цели которых выходили далеко за рамки очередного слияния или выгодного предложения.

Пердью был, нравилось ему это или нет, очень видным членом высшего общества. Теперь, когда большинство спекулянтов сняли с него вину за его предыдущие проступки по отношению к Black Sun и другим &# 233;облегченным конгломератам, он вернулся к своему прежнему положению плейбоя-миллиардера. Однако, даже с учетом политического и делового климата, связанного с его недавней историей, Пердью был далек от человека, которого они привыкли знать.

После всего, что он пережил, узнал, потерял и боролся за последние пять лет или около того, жизнерадостный филантроп и исследователь слегка изменился. В наши дни он стал более циничным и апатичным, хотя в равной степени бесстрашным, и теперь настороженно относился к тем, кого раньше привлекал к своим деловым связям. Тем не менее, он присутствовал, чтобы заверить тех, кто наблюдал из зловещих теней ежегодно проводимой частной конференции, что он снова отвечает за все свои владения и открыт для приверженцев.

“Хотите, я попрошу его перезвонить вам, когда он позвонит сегодня вечером, доктор Гулд?” Нора, новый личный секретарь Пердью, вежливо спросила Нину. Нине нравилась Нора. Она была шотландкой, очаровательной и умелой.

“Не беспокойся, Нора”, - воздержалась Нина. “Я просто хотел поздороваться и немного наверстать упущенное. Сегодня вечером я возвращаюсь в Обан, так что к тому времени, как он вернется, меня все равно не будет в Эдинбурге ”.

“Хорошо, доктор Гулд. Будь здоров и счастливого пути домой”, - просияла Нора в трубку.

“Та, будет сделано”, - ответила Нина, вскоре после этого закончив разговор. Она покачала головой и сделала затяжку своего "Мальборо". “Прямо со сковородки, эй, Пердью?” Она вздохнула, рассматривая свою одежду, сложенную стопками на кровати, готовую к упаковке и отправке в машину. Она знала, на какой эксклюзивной секретной вечеринке присутствовал Пердью, и от этого у нее что-то зашевелилось в животе. Словно наказание за плохую порцию буррито с морепродуктами и дешевое вино, ее желудок свело судорогой при мысли о том, что он снова погружается в выгребную яму сверхбогатых монстров и шарлатанов, от которых ему только что удалось выползти. Но, как и в случае с Сэмом, она не осмеливалась ничего сказать. Она не осмеливалась допытываться, предупреждать или предлагать свою помощь.

“Отличная работа, Пердью. Ты просто делаешь то, что у тебя получается лучше всего, моя дорогая. Ты просто продолжаешь очаровывать посетителей Бильдербергской конференции и видишь, как быстро оказываешься в гребаном подземелье под полом кухни какой-нибудь нацистской мути, - проворчала она, небрежно бросая свою некогда аккуратно сложенную одежду в чемодан. Нина чертовски устала от попыток поддержать Сэма и Пердью, обычно в ущерб себе.

Что, однако, сбивало ее с толку, так это то, насколько эмоционально она относилась к обоим мужчинам и как она не смогла убедить Сэма доверять ей в достаточной степени. Это было не похоже на нее - наплевать на большинство вещей, особенно на мелочную реакцию мужчин, и все же она чувствовала себя неприятно несчастной из-за отказа Сэма и недоступности Пердью. Дело было не столько в том, что она чувствовала себя изолированной, сколько в том, что она была ослаблена верностью и дружбой, и Нина ненавидела это.

По какой-то причине ее единственной утешительной мыслью было увидеть отца Харпера. Нина, еретичка, антикатоличка, сторонница религии, пожелала увидеть католического священника, чтобы почувствовать себя лучше? Нина посмеялась над пародией на свои чувства, но ей пришлось признать, что ее истинным желанием было просто поговорить с гигантом в черных одеждах в музее исторических репрессий Святого Колумбана.

“Никакого отпущения грехов. Просто поговори”, - сказала она себе, закрывая дверь отеля типа "постель и завтрак", в котором остановилась.

* * *

Когда она прибыла в Обан, послеполуденное солнце было ярким и необычно одиноким в своем присутствии наверху, лишь несколько облаков заполняли небо. Ветер был слабым, наполняя город ароматом океана и цветов примулы, когда она ехала домой. Она решила сначала пришвартоваться у своего дома, чтобы немного отдохнуть, распаковать вещи и вернуться к своим домашним делам, прежде чем беспокоить священника своим неохотным разоблачением.

В конце концов, она была язычницей, не совсем атеисткой и вообще просто не фанаткой организованной религии. Тем не менее, она хотела поговорить с отцом Харпером в его качестве советника, а не за какой-либо духовной помощью. Несмотря на то, что уважаемая доктор Нина Гулд не была членом его конгрегации, отец Харпер никогда не отвергал ее. Возможно, он придерживался мнения, что в конечном итоге сможет склонить ее к своему богу или даже просто пригласить на одну службу. С другой стороны, он был слишком умен, чтобы быть таким наивным. Любой, кто хоть немного разбирается в психологии, мог бы прочитать, что доктор Гулд была решительной женщиной во всех своих мнениях и верованиях, не то чтобы она не могла признать, когда ошибалась.

Ее дом на крутом склоне от улицы склонился над ней, как брошенный любовник. Свет на крыльце горел, как она и оставила его включенным.

“Черт, электричества опять будет через край”, - пробормотала она, поднимаясь по цементной дорожке, сетуя на рост газона, за которым она просто не могла угнаться. Неопрятные стебли тянулись по потрескавшемуся камню и бетону, где она трудилась с каждым шагом.

Старею, Нина. Ваш храм в Ronnie's Fitness down ждет. Ты даже не потрудилась провести ни одной тренировки в Мастертоне на территории Квотермайл, когда была в Эдинбурге, ты, ленивая сука", - отчитала она себя. Вот почему ты пыхтишь, как локомотив, на своем чертовом пути!"

Наконец она добралась до лестницы, ведущей на крыльцо, и бросила свой чемодан на верхнюю площадку. Свет на крыльце слегка мерцал, доказывая, что ее забывчивость установить таймер во время ее отсутствия была связана со старой лампочкой. Не обращая внимания на жжение в ногах и облегчая дыхание, чтобы не обращать внимания на то, что она была немного не в форме, она решила пропустить последние три шага — успешно.

“Верно, у меня все еще есть то, что нужно”, - она улыбнулась сквозь судорожный вздох, отпирая входную дверь. Из старого величественного дома, который она купила несколько лет назад, с видом на Обан и его почти безмятежные голубые воды повеяло морозом.

Внутри было темно, даже при ярком свете дня. В ее доме никогда не было много света, в основном из-за окон, выходящих на юг и юго-запад. Они находились в стороне от большей части солнечного света в течение дня, в то время как в окнах, выходящих на восток и запад, свет был скрыт большими березами и рябинами.

Нине нравились тени. Она работала намного лучше в темноте, где ее мысли были заключены в затхлые рамки полумрака, заставляя ее чувствовать себя более далекой от истинной эпохи, в которую она жила. Будучи историком, она предпочитала окружать себя старыми вещами: антиквариатом, кодексами и бюро для хранения своих академических заметок, папок и бумаг. На самом деле, у Нины был ноутбук только потому, что современные средства связи и потребность в быстрых исследованиях заслуживали машины. Она предпочитала каракули собственной рукой и печатную машинку для создания информационных бюллетеней.

Когда она вошла в вестибюль, ее невольное размышление обратилось к метафорам ее существования. Как бы она ни ненавидела это, она не могла остановить это. Холодный воздух в доме, наряду с голыми деревянными полами, кое-где покрытыми старыми персидскими коврами, превратились в сравнение, прежде чем она смогла направить свои мысли на другие вещи. Одиночество, холод и темнота пропитали место, которое она называла домом, и Нина поймала себя на мысли, что действительно ли одиночество было тем, чего она желала всю оставшуюся жизнь.

Она сделала это сознательно. Не было нужды в партнере или домашнем животном. Свобода имела решающее значение, особенно для такого импульсивного человека, как она. Но если она не возражала против этого, почему эта мысль вообще возникла только потому, что тихий дом, который принял ее, больше походил на Сибирь, чем на Шангри-Ла?

Чтобы облегчить изгнание этих мрачных представлений, Нина с радостью включила свой iPod на какой-нибудь хороший и грязный хард-рок, пока ставила чайник на кухне.

“Сегодня никакого алкоголя. Сегодня никакого алкоголя, - повторила она вслух, готовя кофе. Алкоголь всегда делал ее эмоциональной, а с учетом того, что последние день или два были эмоциональными перьями отвержения и отсутствия, было неразумно пить вообще. За последние два месяца она не сделала никакой конкретной работы; она не писала диссертаций и нигде не читала лекций. По правде говоря, Нина устала. Не вечно уставшая, но на мгновение пресытившаяся своим призванием. Она до смерти работала над тем, что ей больше не нужно было пытаться делать хорошо, несмотря на то, что ей нравилось то, что она делала.

На этот раз черный кофе и слишком много сахара заменили хороший бурбон, когда она набирала номер на своем стационарном телефоне. Сегодня, подумала она, был неподходящий день для того, чтобы напиваться до бесчувствия, пока она просто не закончила этот день, потерпев неудачу в попытке повторить слишком много раз. Было довольно деморализующе сознавать, что ты ничего не добился накануне, особенно из-за собственного робкого сопротивления вещам, которые снижали производительность.

“Привет, Бенни? Это Нина Гулд”, - объявила она мужчине по телефону. “Послушай, не хочу тебя огорчать или что-то в этом роде, но могу я снова одолжить твою газонокосилку?”

Когда она торговалась со старым рыбаком по поводу его газонокосилки, в ее ухе прозвучал сигнал ожидания вызова.

“Бенни...” - сказала она, пытаясь спросить, может ли она перезвонить ему. Но старик, который обожал ее, не переставал болтать. Нина не могла позволить себе злить старого футбольного хулигана из Глазго 1960-х, иначе ей никогда не удалось бы подстричь газон.

Бип-бип

Бип-бип

“Послушай, Бенни, позволь мне перезвонить тебе через некоторое время, хорошо?” - быстро сказала она и быстро закончила разговор.

“Да?” - громко сказала она, отвечая на ожидающий звонок.

“Алло? Я ищу доктора Гулда?” спросил мужской голос.

“Это она”, - ответила Нина. “А вы кто?”

“Меня зовут доктор Барри Хупер, и я надеюсь, вы не возражаете, что я звоню вам домой, доктор Гулд, но я не смог дозвониться до вас по вашему мобильному телефону”, - сказал звонивший.

“О черт!” - Воскликнула Нина, вспомнив, что она еще не включила свой телефон после приезда домой. Ее сумочка была вне досягаемости, с которой мог справиться телефонный шнур.

“Прошу прощения?” он спросил.

“Нет, доктор Хупер, не волнуйтесь. Я просто вспомнила кое-что, что забыла сделать, вот и все ”, - сердечно объяснила она. “Чем я могу вам помочь?” - спросила она, вытягивая ногу. Пальцами ног она попыталась зацепить перевязь кошелька и подтянуть ее ближе, пока мужчина излагал свое дело.

“Моя жена работает в Лондонском архиве, и она направила меня к вам. У нас с коллегой на руках небольшая головоломка, и, я думаю, нам нужен опыт историка ”, - пояснил Барри.

Нина включила свой телефон и положила его на стол, куда один за другим поступали пропущенные вызовы, о которых говорил доктор. “И какова природа вашего затруднительного положения, доктор?”

“Я бы предпочел, чтобы мы поговорили лично, доктор Гулд”, - осторожно настаивал он. “Видите ли, я работаю в городском морге в районе Баркинга в Лондоне, и у нас может быть… мы думаем, что, возможно, наткнулись на что-то ... странное...”

Нина внимательно слушала, но когда в списке пропущенных звонков на ее телефоне появился номер Сэма, она отвлеклась.

11

Призыв к пробуждению

Сэм не мог уснуть третью ночь подряд. История с Ниной сильно беспокоила его, и, чтобы усугубить его страдания, у него не было возможности помириться с ней, поскольку она не отвечала на звонки. Он использовал первую бессонную ночь, чтобы завершить монтаж для своего репортажа о беспорядках для 15 канала, и отправил его на следующее утро.

С тех пор, однако, только личные подвиги заполняли ночь. Лежа в свете полной луны, которая время от времени выглядывала из-за медленно набегающих темных облаков, он не мог не думать о том, как она влияет на освещение и затемнение комнаты. Как и в его жизни в последнее время, Сэм понял, что светлые и темные последствия событий, какими бы они ни были, вышли из-под его контроля. Все, что он мог сделать, это задернуть шторы, но он, естественно, не мог контролировать то, что происходило в небе.

Ему нужно было поспать, но подобные мысли постоянно проникали в его подсознание, проникая сквозь ту завесу, которую Морфеусу удалось соткать. Это разрывало мягкую ткань сна, превращая его в ясное пробуждение еще раз с каждой новой идеей, лишая его возможности успокоиться. Надеясь, что Нина не была настолько зла на него, чтобы навсегда сохранить агрессивную патовую ситуацию, он воздержался от повторного звонка ей. Она, должно быть, бодрствовала в этот час, потому что была ночным животным, но если она до сих пор не ответила ни на один из его звонков, он воспринял это как четкий сигнал, что она не хочет разговаривать.

Сэм сел. Часы показывали, что уже три часа ночи, поэтому он отказался от виски и, как хороший мальчик, выпил чашку ромашкового чая. Он поморщился от слабости напитка с первого глотка, но он должен был быть начеку, и чай, как мы надеялись, успокоит его достаточно, чтобы принять несколько четких решений.

Светодиодный экран на его столе зловеще светился, на нем все еще было изображение исламского гонителя в стоп-кадре.

“Неудивительно, что я, блядь, не могу уснуть”, - прошипел он, водя мышкой по клавиатуре и закрывая проигрыватель. Мгновенное раздумье побудило его поставить чай и снова открыть проигрыватель. “Не могу поверить, что я делаю это”.

Снова и снова он просматривал клип, который был тайно записан поверх его отснятого материала. Как бы он ни ненавидел тошнотворное чувство, которое это ему приносило, Сэм чувствовал, что должен познакомиться с лицом, манерами и голосом этого человека. Местами в темноглазом злодее было что-то искренне дружелюбное, но Сэм также интуитивно уловил безошибочную враждебность прямо под поверхностью, ожидающую, когда ее спровоцируют.

Журналист одержимо перечитал статью, забыв об остатках своего чая. Одно было несомненно. Крайний срок истек без инцидентов, потому что, в отличие от общего согласия мужчин, которые требовали родов женщины, Сэму вообще не нужно было рожать. Очевидно, он не мог отказаться от нее, и он не собирался возвращаться в Лондон, чтобы попытаться спасти ее еще раз после ее менее чем благодарного ответа в прошлый раз.

Она в любом случае никогда бы не согласилась сопровождать его ко Всем Святыням у Башни, не говоря уже о том, чтобы ее вернули нападавшим. Сэм закурил, подпрыгнув от прикосновения меха к его икре.

“Господи, Бруич!” - пробормотал он, затягиваясь сигаретой, когда табак вспыхнул, осветив лицо Сэма оранжевым сиянием. “Ты хочешь довести меня до сердечного приступа?”

Внезапно тишину разорвал его рингтон, во второй раз отбросив Сэма назад. “Черт возьми!” - простонал он в отчаянии, когда резкий, повторяющийся тон раздражал его уши.

Я же тебе говорила, он услышал, как Нина сказала в его голове. Давным-давно она сказала ему, что он должен использовать любимую песню в качестве мелодии звонка, но он обнаружил, что тогда он не мог слышать, как звонит его телефон, или он предпочел бы слушать, а не отвечать на звонок.

Прежде чем Сэм смог дотянуться до освещенного экрана, чтобы увидеть, кто это был, он резко остановился. Внезапная тишина была оглушительной. Он посмотрел на часы. Было уже около 4 часов утра. На экране телефона не было ничего, кроме уведомления о личном номере. Бруич мурлыкал у ног Сэма. У него была новая вещь, которая могла сбить его с толку. Если бы это была Нина, там было бы хотя бы сообщение. На ее звонках должно было быть ее имя, а то, что она звонила с неизвестного номера, было крайне маловероятно.

Это был бы не Пердью, потому что у него и Сэма было более пяти разных устройств для связи. Гений-миллиардер разработал прототипы, которые он, наконец, усовершенствовал и построил специально для тех случаев, когда ему приходилось доставать Сэма в трудных ситуациях. Кроме них, Сэм на самом деле ни с кем не контактировал лично.

“Боже мой!” - воскликнул он, когда это поразило его ни с того ни с сего. “Чертов террорист!”

Так Сэм называл человека на экране, просто для удобства. Он знал, насколько крайне обвинительным и дискриминирующим было бы такое прозвище на публике, но он не мог не видеть следователя Талибов каждый раз, когда смотрел на этого человека. Сэм был убежден, и с секретным номером в это время утра это было бы безопасным предположением. И все же он ничего не мог с этим поделать. Он не мог перезвонить, да у него и не было никакого желания это делать.

“С таким же успехом я могу быть на службе — официально. Эй, Бруич?” сказал он своему коту, проводя свободной рукой по волосам. Кот спал. Сэм вздохнул: “Ублюдок”.

В тот же миг телефон снова загорелся своей какофонией. Сэм так встрепенулся, что его рука бросила устройство на стол с грохотом, который отправил Бруича в безопасное место по коридору. “Господи!” - закричал он, наконец-то устав от вторжения в его сфабрикованный покой. Он схватил телефон, на котором все еще не отображался номер звонившего, и заорал: “Что?”

Короткая пауза выявила фон из разговоров людей и окружающие шумы, ассоциирующиеся с офисом, но в четыре утра? Сэм нахмурился, на мгновение раскаиваясь в своей грубости.

“Сэм Клив?” - воскликнул женский голос. Судя по ее тону, она не столько спрашивала, сколько изумленно восклицала. “Сэм? Ты всегда так отвечаешь на звонки, дорогая?”

“Кто это?” - спросил он столь же сдержанно. Он был измотан, переживал из-за угрозы видеообращения и ее возможностей. Здесь было не место для вежливости, не в это время утра. Голос был смутно знаком, но он понятия не имел, с чего даже начать вспоминать.

“Приношу свои извинения за звонок в такой неурочный час”, - неубедительно извинилась она, - “но я знала, что вы не спите. Ты всегда вел ночной образ жизни, как и все мы, журналисты и репортеришки ”.

Сэма сразу осенило, и во рту у него остался еще более прогорклый привкус, чем до того, как он ответил на звонок. “Ян Харрис”, - заявил он.

“Молодец!” - приветствовала она, ее голос все еще раздражал его с той же силой, что и тогда, если не больше. “Я польщен, что вы так хорошо помните мой голос”.

“Как умирающий вспоминает крик мандрагоры”, - саркастически ответил Сэм.

“Веди себя хорошо сейчас, Сэм”, - предупредила она, “... потому что ты никогда не знаешь, какие боеприпасы у того, кого ты решил оскорбить”.

“На самом деле, я весьма удивлен, что ты вообще поняла значение оскорбления, но я полагаю, ты научилась смотреть на вещи трезво с тех пор, как я видел тебя в последний раз”, - отрезал он.

“О, я так и сделала”, - злорадно согласилась она, “но не только исследования делают репортера, как вы хорошо знаете. Поздравляю с Пулитцеровской премией, кстати. Даже если она досталась дорогой ценой.”

Сэм тяжело сглотнул, пытаясь сохранить самообладание, когда Ян упомянул о своей покойной невесте Патриции, которая была убита выстрелом в лицо прямо у него на глазах во время разоблачения картеля по торговле оружием. é

“Так жаль слышать о… Пэт ... Так ее звали?” Ян безжалостно наносил удары ножом.

“Оставь Триш в покое, Харрис. Ты даже не знал ее. Она была вдвое лучшим репортером, чем ты когда-либо будешь”, - парировал он.

“Это правда”, - согласился Ян, готовясь нанести еще один удар ниже пояса. “По-видимому, в нее даже дважды стреляли, верно? Я слышал, что половина ее красивого лица была начисто оторвана. Боже мой, бедная женщина — и вы смотрели?”

“Пошел ты, Харрис”, - усмехнулся он, его сердце бешено колотилось от ярости.

“Прямо перед тем, как ты повесишь трубку, дорогой, у меня есть для тебя предложение, на которое ты, возможно, захочешь взглянуть”, - быстро сказала она.

“Как всегда, тебе не хватает базовых навыков общения. Я сказал: "Пошел ты, Харрис’, ” прорычал Сэм и без колебаний швырнул свой телефон об стену. Она разлетелась на три части, которые разлетелись по радиусу вокруг дивана и двух журнальных столиков. Сэм чувствовал это глубоко внутри себя — переломный момент.

Он не чувствовал себя настолько опустошенным с тех пор, ну, с тех пор, как увидел, как любви всей его жизни снесло половину лица в нескольких метрах от того места, где он стоял, снимая это. Но учащенное дыхание и пот появились не из-за повторного переживания смерти Триш и даже не из-за напоминания о ней. Он потерял привязанность Нины, потому что не мог справиться с цепью событий, частью которых он решил стать. Все это, его ссора с Ниной, его затруднительное положение с нападавшими на неблагодарную сучку, которую он спас, Харрис, вновь появляющийся Бог знает по какой причине, — все это давило на Сэма беспрецедентным образом, он боялся, что рухнет.

Ему хотелось плакать. На самом деле, он почувствовал боль в груди, словно там застрял железный прут. Слезы просили выхода, но он отказался смириться и даже решил восстать против выпивки, которая обычно была его первым успокоительным средством. Сэму надоели его собственные слабости, хотя он и не мог больше ни секунды отрицать оказываемое на него давление. Дело было не в несчастье или неумелости. Речь шла о том, чтобы держаться подальше от дел, о которых он ничего не знал, полная противоположность тому, кем он был.

Натура Сэма вступила в битву со здравым смыслом, и обе стороны были обречены потерять больше, чем здоровую часть. Решающим, однако, было то, какие части каких граней он сохранит достаточно долго, чтобы оставаться в здравом уме.

* * *

Час спустя Сэм вышел из душа, чувствуя некоторую гордость за себя. Он не только не потянулся к алкоголю, но и сумел сформулировать какой-то план на следующий день или два. Потеря телефона в припадке ярости была для него на удивление легким делом, тем более что он не смог бы принимать звонки от этой сучки, Джен Харрис. Менее радостной мыслью было то, что теперь он не сможет связаться с Ниной, даже после того, как она успокоилась бы. Но в целом, это были хорошие вещи. Поскольку женщины не могли отвлечь его, он мог сосредоточить свое внимание на другой женщине, которая причиняла ему ад — пациентке № 1312 .

Самое меньшее, что, по его мнению, он мог сделать, это установить ее местонахождение на случай, если ему придется столкнуться с чем-то большим, чем он мог выдержать, на пути людей, которые ее ищут. В конце концов, Сэм Клив был не совсем неизвестен миру СМИ, и его, вероятно, можно было легко найти при наличии соответствующих ресурсов, которые, он был уверен, были у человека на видеоклипе.

“Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, эй, Бруич?” он пыхтел, пытаясь натянуть джинсы на наполовину мокрые бедра и задницу. “Лучше знать, где она, на случай, если они проявят творческий подход к своим угрозам. В любом случае, не похоже, что у меня сейчас много работы, верно?”

Большая оранжевая кошка просто смотрела на Сэма, свернувшегося калачиком на кровати своего хозяина, чтобы немного привести себя в порядок. Бруич, казалось, насмехался над отчаянной хваткой Сэма за разум, но в остальном он обращал внимание только на свои собственные потребности, как это делают кошки.

12

Экстренная процедура у короля Георга

После тайного прибытия Сэма в Баркинг он поселился в небольшом отеле типа "постель и завтрак", чтобы не привлекать к себе внимания, хотя был убежден, что лидер сомнительной группы убийц мог бы найти его, если бы захотел. На этот раз он приехал поездом, решив оставить ценные вещи, такие как фотографическое оборудование и автомобили, в безопасности своего дома. Все, что он хотел сделать, это найти неизвестную женщину для возможного воздействия, но когда Сэм прибыл в больницу Короля Георга, его встретил персонал, который вел себя, мягко говоря, странно.

Даже при входе казалось, что медсестринский персонал и охрана узнали его. Сэм неловко пожал плечами, пересекая вестибюль к лестнице, чтобы подняться в палату, где он в последний раз видел женщину. Странные взгляды и шепот задержались среди рутинно выполняемых обязанностей и объявлений, заставляя его чувствовать себя так, как будто он проник в тыл врага.

“Могу я вам помочь, мистер Клив?” - твердо спросил мужчина, когда Сэм перепрыгнул последнюю ступеньку на площадку третьего этажа. Он повернулся, ожидая увидеть услужливое выражение лица, но то, что увидел Сэм, не соответствовало его списку выражений. Будучи журналистом-расследователем, он развил в себе талант рассказывать, что скрывается за маской лица.

“Доктор...” - пропел Сэм, пытаясь вспомнить имя лечащего врача в тот день, - “Лин—?”

“Линдеманн”, - сообщил ему доктор. “Да, сэр. Чем мы обязаны вашему сегодняшнему визиту сюда?”

Сэм нахмурился. Доктор сталкивался с ним всего один раз, но, без сомнения, знал, кто он такой и зачем здесь. “На самом деле, как раз тот человек, которого я надеялся увидеть”, - уверенно сказал Сэм.

“Как так?” - резко спросил доктор, засовывая руки в карманы своего белого халата с притворным интересом.

“Леди, которую я приводил на днях”, - начал Сэм, но доктор не пожелал позволить ему продолжить свой вопрос.

“Ее выписали, сынок”, - объяснил он. “А теперь, если больше ничего нет, мне нужно позаботиться о пациентах”.

“Подожди”, - приказал Сэм, понижая тон. “Я не идиот. Очевидно, к настоящему времени она будет выписана. Все, что я хотел знать, это вернулась ли она к своей семье в Баркинге.”

“Вы имеете в виду людей, которые пытались ее убить”, - усмехнулся врач. “Это, мой друг, не твое дело. Вы даже не друг, не говоря уже о члене семьи, так что эта информация является частной. Добрый день.”

“Нет, нет”, - запротестовал Сэм. “Я проделал долгий путь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, доктор Линдеманн, и меньшее, что вы могли сделать, это заверить меня, что она в безопасности”.

“Я не ее чертова нянька, мистер Клив”, - прошипел он себе под нос, его глаза были прикованы к Сэму в том, что, казалось, было страхом разоблачения. “Пожалуйста, уходите сейчас. В путь. Я не отслеживаю людей, когда они покидают эту больницу. Моя работа не в том, чтобы протягивать им руки в большом плохом мире. И если они решат уйти из-за какой-нибудь канализационной утечки в своей жизни, это их выбор. А теперь, хорошего вам дня ”.

Не говоря больше ни слова, доктор Линдеманн протиснулся мимо плеча Сэма и поспешил к посту медсестры, чтобы забрать папку у ожидавшей его сестры. “Боже!” - Сказал Сэм в изумлении, когда мужчина отошел от него. “Я надеюсь, что я никогда не заболею здесь. Мудак.” Что его больше всего раздражало в изменении поведения доктора, так это то, как он подчеркивал определенные слова, чтобы скрыть больше презрения за своим сарказмом. Но когда Сэм повернулся, чтобы спуститься по лестнице, интонация некоторых слов доктора стала понятной.

По лестнице поднимались мужчина и женщина, выглядевшие отнюдь не дружелюбно. Наблюдательность Сэма помогла ему разгадать их шараду как пары. Они держались за руки, но их глаза были устремлены прямо на него, а под их куртками Сэм увидел безошибочно узнаваемую выпуклость пистолета.

Они пристегнуты?он задумался. Что еще сказал доктор? Что, черт возьми, он сказал? Держась за руки, и...?

Он притворился, что ничего не знает, проходя мимо них по ступенькам и направляясь вниз мимо лифтов. В зеркалах приоткрытых дверей лифта он мог видеть, как они разворачиваются на каблуках, чтобы следовать за ним. Сэм знал, что мудак в белом халате на самом деле пытался защитить его. Он поспешил, не будучи слишком заметным, решив держаться подальше от лифтов, чтобы не позволить преследователям заманить его в ловушку внутри. Такое кратковременное уединение может оказаться смертельно опасным.

Пара следовала за Сэмом с такой же незаметностью, по-прежнему держась за руки.

“Хм, это совсем не жутко”, - пробормотал Сэм, когда заметил. Тем не менее, он упорствовал в своем притворном невежестве и направился к главной стойке регистрации, той, где была зона ожидания с большим количеством людей. Исходя из бесчисленного предыдущего опыта, Сэм считал, что он был бы в безопасности, если бы оставался на публике, среди множества людей, под наблюдением камер. В его голове крутились слова, которые доктор сказал как-то забавно, чтобы предупредить его. Что-то насчет дерьмового выхода, подумал он. Нет, подождите. Это было что-то вроде дренажной трубы?

Он не мог вспомнить точное направление, в котором были сказаны слова этого человека, но пока он был в центре оживленной утренней суеты, он мог потратить время, чтобы вспомнить это. Сэм не хотел садиться. Если бы он это сделал, пара, выслеживающая его, могла бы присоединиться к нему и познакомить его с любым коварным средством расправы — стволом пистолета под пальто, выкидным лезвием в почку, даже с хорошо размещенным шприцем для подкожных инъекций с поршнем, загоняющим воздух в его яремную вену.

“Доброе утро, сэр”, - поприветствовала секретарша. Сэм улыбнулся, но он больше походил на душевнобольного, страдающего диареей, его лоб блестел от капель пота в свете проникающего дневного света. “Могу я вам помочь?”

Сэм был немного взбешен тем, как леди предложила свою помощь. Очевидно, она думала, что он по какой-то причине признается в этом, потому что в ее голосе звучало искреннее сочувствие. Он выдавил отчаянное предложение. “Я ищу пациента”.

“О!” - ответила она, полностью удивленная тем, что красивый мужчина перед ней не испытывал ужасной боли, как предполагало его лицо. “Имя?”

Сэм понятия не имел, на кого зарегистрирован пациент № 1312, но он воспользовался раздвижными дверями за регистратурой, чтобы следить за двумя людьми, преследующими его. Ему пришлось быстро соображать. “Эм, моя жена. Я ищу свою жену. Они позвонили, чтобы сказать, что ее приняли.”

Дружелюбный администратор медленно кивнул, проявляя к нему огромное терпение. “Хорошо? И как ее зовут, сэр?”

Сэм колебался, поглощенный изображением в отражении стекла. “Сэр?” - повторила она. Сильный запах духов окутал их, когда женщина из пары приблизилась с широкой улыбкой.

“Может быть, я смогу помочь”, - сказала она секретарю в приемной, обвивая рукой бицепс Сэма с очаровательной волей. “Это мой брат, мисс. Видите ли, он немного шокирован”, - объяснила она. Ее голос стал мягким и жалостливым, когда она объясняла даме за стойкой: “Его жена скончалась этим утром, и я думаю, он еще не может осознать это неверие. Я уверен, вы понимаете.”

Сэм уставился на нее, когда она без особых усилий продала ложь. “О, но, конечно, я хочу. Я так сожалею о вашей потере”, - посочувствовала секретарша в приемной.

Сэму пришлось подумать. Он должен был сделать это правильно, и он должен был сделать это быстро.

“Где у вас мужской туалет, пожалуйста? Я должен мочиться, как осел”, - спросил он, добавив свое грубое замечание, чтобы казаться более неуравновешенным.

“Я возьму его, Соня”, - вмешался напарник женщины, выглядевший так же убедительно, как и она сама. “А потом нам нужно идти, хорошо?”

“Безусловно”, - согласилась она и похлопала портье по руке, чтобы подтвердить свою роль. “Я подожду здесь”, - сказала она, глядя прямо на Сэма, доставая предмет из-под куртки, - “с этой доброй леди, пока вы оба не вернетесь”.

Это было сообщение, которое Сэм получил громко и ясно, но он, честно говоря, не хотел брать на себя ответственность за безопасность персонала. В отличие от его обычной самоотверженности, Сэм чувствовал, что этот раз будет последним, если он не начнет заботиться о себе сам. Его план был прост. В мужском туалете он одолеет наемного убийцу и сбежит. Как, он еще не знал.

“Тогда давай”, - пожаловался он с насмешкой. “У меня нет времени на весь чертов день”.

Приближаясь к стерильно-белой вони туалетов с нетерпеливым убийцей, дышащим ему в затылок, слова доктора сразу пришли к Сэму. Утечка из канализации! И теперь это имело смысл. Справа от туалетных кабинок дверь была огорожена пластиковой лентой безопасности, сопровождаемой небольшой печатной табличкой, грубо напечатанной одним из сотрудников администрации.

Вход воспрещен.

Ремонт сантехники.

Приносим извинения за доставленные неудобства

* * *

Сэм убедился, что его злобный охранник не видел, как он тщательно изучает параметры комнаты, измеряя расстояние до двери для посторонних.

“Умный ход, Клив”, - сказал мужчина Сэму с сильным акцентом, который Сэм вообще не мог определить. “Но вы и так потратили слишком много нашего времени этим утром”.

Как и было предсказано, он потянул за рукоятку пистолета у своего короткого ребра, давая Сэму зеленый свет для нанесения удара. Покрытый шрамами и мускулистый журналист был на удивление сильным противником для тренированного бойца, но в конечном счете Сэму не хватило подготовки и точности дотошного убийцы. При виде оружия этого человека Сэм инстинктивно сделал то, чему его когда-то научил бывший телохранитель Пердью, Калисто. Он не пытался отобрать пистолет у нападавшего, но вместо этого нанес сильный удар в предплечье мужчины, державшего пистолет, эффективно сломав ему лучевую кость.

“Господи!” - закричал мужчина, когда его рука разжалась, чтобы нечаянно выпустить пистолет. Другой рукой он схватился за свое предплечье, рефлекторно, о чем впоследствии пожалел. Мгновенно отреагировав на свое ранение, он наклонился вперед, и правое колено Сэма уперлось ему в подбородок. Когда убийца отшатнулся, Сэм схватил свое огнестрельное оружие и направился прямо к двери. Но нападавший настиг его прежде, чем он смог дотянуться до дверной ручки, сильно ударив Сэма кулаком в позвоночник. Сэм с воплем рухнул на пол, не в силах пошевелить левой ногой из-за повреждения нерва, полученного при ударе. Этот человек был не из тех, с кем Сэм мог сражаться врукопашную, понял он.

Огнестрельное оружие не было похоже ни на что, что он когда-либо использовал или даже видел раньше. У него не было предохранителя и спускового крючка.

“Что за черт...?” Сэм застонал.

“Не играй с игрушками, с которыми не можешь справиться, Клив”, - прорычал нападавший, вытаскивая из кармана маленькое устройство. Сэм понятия не имел, в чем заключалась сделка с пистолетом, знал только, что надпись на его рукояти гласила: Бафомет X , сделанная из чего-то похожего на необработанную слоновую кость. Это было все, что Сэм смог увидеть, прежде чем предмет взорвался у него в руке, погрузив его в бурлящий ад жары и забвения.

13

Тайны в тумане

За личные средства доктора Хупера и доктора Виктора Нина вылетела ранним рейсом на следующий день в Лондон. Двое коллег попросили историка не разглашать никакой информации, которую они ей предоставили, включая причины ее поездки — по крайней мере, до тех пор, пока они не выяснят, с чем или кем они имеют дело.

Нина была рада отвлечься, потому что чувствовала, что отношения между ней и Сэмом без необходимости ослабевают, поскольку он, по-видимому, отказывался включать свой телефон. Получив от него многочисленные уведомления о пропущенных звонках, Нина попыталась перезвонить, чтобы помириться. Обнаружив, что его номер недоступен, она почувствовала что-то среднее между гневом и грустью, но разыграла недоумение прямо посередине.

Похоже, такая небольшая размолвка между ними теперь становилась основой для игр разума, поскольку непредсказуемые реакции Сэм заставили ее усомниться в их близости. Почему он звонил ей так много раз, зная, что она не могла ответить во время путешествия? Конечно, он не был бы настолько инфантильным, чтобы рассматривать ее безответственность как линию на земле, выбирающую войну?

Он был более умен, более логично мыслящий, чем это. Но она решила, что отсутствие его включенного телефона дало ей какой-то намек на их рушащиеся отношения. По крайней мере, день или два работы в Англии, вдали от Сэма, отвлекли бы ее эмоции от необъяснимой перемены в поведении ее друга. Нина взяла такси до Апни-лейн, но это не спасло ее от намокания темных локонов под постоянным моросящим дождем, который окутывал здания и машины. Из окна такси весь мир выглядел как город-призрак, а пешеходы, движущиеся по тротуару, выглядели как потерянные души, блуждающие.

Нине стало интересно, на что могли наткнуться два медицинских эксперта, что заслуживало ее внимания и опыта, особенно просьба быть максимально осторожными. Чего она, однако, не ожидала с нетерпением, так это увидеть трупы, особенно после того, как судебно-медицинский эксперт по телефону раскрыл причину их смерти.

Я не знаю, смогу ли я справиться с искалеченными трупами. Не сегодня. Именно это слово он использовал. Искалеченный. Господи! думала она, когда ее такси остановилось перед современным общественным моргом. Сквозь белую туманную завесу она смогла прочитать название — Общественный морг Нирваны. “Нирвана. Это смехотворно, - пробормотала она, передавая водителю его гонорар в виде тонко свернутой банкноты. “Спасибо”. Нина вышла из машины, едва способная видеть в нескольких метрах перед собой. Напрягая зрение, чтобы посмотреть, куда она направляется, Нина понятия не имела, как выглядит ее окружение, за исключением ворот из колючей проволоки, прикрепленных к ржавому знаку, который обозначал парковочную зону справа от нее.

В своем богатом воображении она представила спотыкающиеся фигуры ходячих мертвецов, появляющихся из тумана вокруг нее. При этой мысли она ускорила шаг к главному входу. Да, и ты идешь навстречу мертвым людям, ты знал?она дразнила себя.

Из ниоткуда до ее ушей донесся оглушительный скрежет металла о металл. Она исходила из белого мрака, врываясь в мирную обстановку с резким щелчком, который напугал Нину почти до смерти.

“Иисус Христос!” - в ужасе завизжала она, ее колени подогнулись от ужасного звука, который, казалось, доносился со всех сторон. Она качнулась вбок в своей физической реакции на испуг, вывихнув лодыжку между бетонной плитой дорожки и ухоженным газоном, прилегающим к ней. Громкий треск подтвердил ее боль, когда она упала на мокрую траву.

Руки появились из белизны, хватая ее, и Нина почувствовала, как ее сердце взорвалось от страха, когда вокруг нее появились темные фигуры. Онемев от ужаса, она вскоре поняла, что это не банда лондонских зомби пыталась разорвать ее на части, а сотрудники морга пытались помочь ей подняться.

“Не наступайте на эту ногу, мисс”, - посоветовал молодой человек, прижимая ее к своему телу. Женщина-ассистент поднимала дорожную сумку Нины, а другой мужчина, старше и более уважаемый, осторожно взял ее за другую руку, чтобы облегчить нагрузку на лодыжку.

“Мне так жаль, доктор Гулд”, - извинился он, когда они помогали Нине войти. “Боюсь, вы стали жертвой старого Восьмидесятивосьмилетнего черного, товарного поезда, перевозившего уголь на линии за зданием здесь. Поднимает настоящий шум.” Он тяжело вздохнул, глядя на лужайку. “Цемент влажный и немного приподнят. У посетителей, которые не знают этого места, всегда возникают проблемы, а туман всегда усугубляет ситуацию ”.

“Все в порядке, доктор”, - простонала она. “Доктор Хупер, верно?”

“Да, мадам”, - наконец улыбнулся он, когда они помогли Нине пройти мимо старой стойки администратора и ее регистратур, холодной пустой стены с предупреждающими знаками, правилами опасности и несколькими бессмысленными старыми плакатами, призывающими к борьбе с курением и наркотиками. “О, это старая приемная”, - объяснил доктор Барри Хупер. “Новое крыло гораздо более приятное и профессиональное. Мы пользуемся этим входом только для, ну, - он застенчиво улыбнулся и опустил голову, - ну, вы знаете, для клиентов.

Нине пришлось улыбнуться. “Да, я понимаю, доктор Хупер. Должно быть, я единственный живой, кто когда-либо прошел через это — и я не намерен оставаться ради призового жилья, да будет вам известно.” Дежурный персонал испытал облегчение от того, что у приглашенного эксперта было чувство юмора, такое же мрачное и непримиримое, как у них самих. Со смешком они провели Нину в кабинет доктора Барри и доктора Виктора, усадив ее в шикарное кожаное кресло доктора Барри.

“Приложи немного льда к этому, Лиам”, - приказал он одному из смертников, указывая на лодыжку Нины после того, как помог ей снять ботинок.

“Это звучит несколько тревожно, ” заметила Нина, “ знаешь, учитывая, где мы находимся и все такое”.

Барри хихикнул, качая головой. “Я просто надеюсь, что эта травма не настолько серьезна, чтобы нам пришлось отвезти вас в больницу Короля Георга или Баркинга”, - сказал он, морщась при виде слегка распухшего сустава посетителя. Он поймал взгляд Нины, с любопытством осматривающей стальные столы в главном зале. Он значительно понизил громкость своего голоса, прежде чем пояснить: “О, людей, на которых я просил вас взглянуть, там нет, доктор Гулд. Поскольку все знаки на них идентичны, я полагаю, вам нужно увидеть только один из них.”

“О Боже, да”, - мгновенно согласилась она.

“Мы храним их”, - сначала он огляделся, проверяя, есть ли кто-нибудь в пределах слышимости, - “где-нибудь в другом месте” .

Девятый кивнул в знак подтверждения и ответил таким же таинственным тоном: “И это потому, что ты считаешь, что в них есть что-то ... особенное ...?”

“Да, мэм”, - искренне подтвердил он. “Видите ли, в мусульманской традиции эти умершие мужчины были бы собраны своими семьями так быстро, что у вас закружилась бы голова. Они предпочитают лично заниматься погребальными обрядами и тому подобным, понимаете?”

“Да”, - ответила она.

“Но они были здесь большую часть рабочей недели и все еще — ничего”, - сообщил он Нине, выглядя должным образом подозрительным по этому поводу. “Почему? Их отпечатки пальцев ничего не дали, кроме записей об одном имени в том, что, по-видимому, является конфиденциальным файлом в Министерстве внутренних дел. Тот факт, что никто не претендовал на них, говорит нам о том, что мы имеем дело с чем-то незаконным, понимаете, с точки зрения национальной безопасности? ”

“Похоже на то”, - согласилась Нина. “Покажите мне символ, о котором вы говорили, когда мы говорили в последний раз, доктор. Я просто надеюсь, что смогу ее идентифицировать ”.

Она поставила свой ноутбук на его стол, а сумку положила на другой стул. Ее нога пульсировала от боли и холода, но Нина хотела удовлетворить свое любопытство, и если дело дойдет до чего-то незначительного, она будет только рада отправиться домой как можно скорее.

“Сможете ли вы наступить на эту ногу?” он спросил.

“Вот, доктор Гулд”, - сказала ассистентка, передавая Нине две таблетки обезболивающего и делая компресс, как будто это было одолжение для вечеринки. “Я надеюсь, у вас высокий болевой порог?”

Нина закатила глаза и вздохнула, проглатывая таблетки. “Да, знаю, но не так высоко, как люди, которые ютятся здесь, в вашем заведении, поэтому, пожалуйста, любите, будьте нежны”.

Под общий веселый гогот персонала девушка осторожно приложила пакет со льдом к лодыжке Нины. Историк съежилась и плотно сжала губы, как она делала со своими глазами. Она пыталась не закричать, заглушая крик в горле и не позволяя ему сорваться с губ. Ее руки вцепились в спинку стула.

“Мне жаль, доктор Гулд”, - сокрушенно извинилась девушка. “Еще всего несколько секунд. Доктор Хупер, я думаю, что она растянута, но, по крайней мере, не сломана”.

* * *

Несколько минут спустя подействовали обезболивающие, и Нина призналась, что чувствует себя достаточно одурманенной, чтобы забраться на стол для бальзамирования и станцевать стриптиз. Доктор Хупер и его сменный персонал наслаждались ее обществом и ее подшучиванием, поэтому неудивительно, что вся эта история со случайным визитом историка вскоре переросла в нечто вроде светской тусовки.

Когда доктор Виктор прибыл, его быстро представили и проинформировали о предыдущих событиях. С кусочком сырного бублика, все еще застрявшим в уголке рта, он пожал Нине руку, прежде чем положить маленький кусочек за щеку, чтобы заговорить. “Приятно познакомиться с вами, доктор Гулд. Вас очень рекомендовали.”

“О, это приятно слышать”, - скромно ответила она, воздержавшись от упоминания о том, что быть выдвинутой какой-то дамой из архивного бюро вряд ли было достойно самолюбия. “Я думаю, лекарство, которое мне дала Аня, будет сдерживать боль достаточно долго, чтобы увидеть отметину на человеке, которого ты ... содержишь”.

“Да, да, пожалуйста”, - пригласил доктор Глен Виктор, протягивая руку Нине, чтобы поддержать большую часть ее веса. “Пойдем, Барри!” - крикнул он своему коллеге и бросил суровый взгляд на стажеров дневной смены. “Вы, ребята, держите оборону, пока мы не вернемся, хорошо?”

14

Знакомство с мертвыми

Барри и Глен вели себя как галантные дураки, чрезмерно усердствуя в умиротворении хорошенькой миниатюрной исторички с хриплым голосом. Они явно соперничали за ее внимание, каждый пытался казаться более ответственным, чем другой, что Нина находила крайне забавным. Однако, среди всех милых мужских поединков, все, о чем она могла думать, было мертвое тело, которое она собиралась увидеть.

Окружающая обстановка тоже не помогла ей почувствовать себя лучше. Из великолепных, модернизированных частей морга, в которых она провела последние два часа, путь туда, где хранились восемь трупов, был совершенно противоположным. В задней части новой части здания два врача сопроводили ее в меньшие коридоры того, что, по-видимому, было более старой частью первого здания, построенного десятилетия назад.

“Холодно”, - заметила она. Оба мужчины вскочили, чтобы снять пальто, но Нина остановила их. “Я имел в виду атмосферу, не столько температуру, джентльмены. Здесь ужасно жутко. Это даже пахнет по-другому ”.

“Это, должно быть, запах жидкости для бальзамирования”, - гордо объяснил Глен, звуча так, будто он даже немного хвастался. Конечно, его напарник также раздобыл кое-какую информацию для Нины.

“Формальдегид, метанол и некоторые чистящие средства, такие как аммиак”, - добавил он. “Возможно, это место старое и обветшалое с этой стороны, но нам все еще нужно поддерживать гигиену полов и мертвые вещи мертвыми, ты знаешь”.

Оба, Нина и Глен, уставились на сбитого с толку доктора Барри Хупера. Их лица были искажены изумлением и порицанием от жутких слов этого человека. Нина выглядела явно выбитой из колеи, в то время как лицо Глена выражало озадаченную хмурость, которая едва сдерживала приступ смеха над неуклюжей эякуляцией Барри.

“Что?” Невинно спросил Барри.

“Ничего”, - ответила Нина, все еще потрясенная. “Просто мысль о том, чтобы сохранять мертвые вещи мертвыми , пока мы направляемся в мрачную темноту холодного цементного здания, чтобы посмотреть на труп… это многовато для такого новичка, как я, доктор.”

Внезапно до Барри дошло, что он, возможно, неправильно подобрал слова. Он ахнул: “О, Боже мой! Мне жаль! Я не понимал, как жутко это звучит, моя дорогая.”

“Идиот”, - пробормотал Глен, качая головой.

Они продолжили путь по примыкающему коридору к компактному лабиринту старых складских помещений и холодильных установок, которые занимали большую часть комнат. Глаза Нины осмотрели сводчатый коридор со слабым освещением и пузырящейся зеленой краской на масляной основе, которая подчеркивала гнилость серых стен под ней. Ее ноздри ощутили резкий запах химикатов, который, по-видимому, никак не повлиял на чувства двух сопровождавших ее мужчин.

Спасибо, блядь, за обезболивающее, подумала она, когда холодное дуновение воздуха проникло из комнаты, в которую они вошли. Никогда не думал, что быть под кайфом, как воздушный змей, будет полезно и для психики.

“Вот они”, - объявил Глен.

“О, сладкий Иисус”, - прошептала Нина в ужасном предчувствии.

Перед ними на трех столах громоздилась гора белой хлопчатобумажной ткани. Барри закрыл за ними дверь, чтобы сохранить температуру в холодильнике. Холод, который почувствовала Нина, пробрался далеко за пределы ее кожи, когда она поняла, что под простынями ее ждут искалеченные тела восьми мужчин.

“Просто покажи ей одну, Глен”, - предложил Барри. “У нее нет причин видеть их все. Это просто символ ”.

Отчаянно пытаясь изменить их мнение о том, показывать ли ей мертвеца, Нина спросила: “Вы уверены, что не смогли найти этот символ где-нибудь в Интернете? Существуют сотни сайтов, которые могут помочь вам узнать, что это такое.”

“Мы проверили, доктор Гулд”, - авторитетно вмешался Глен. “Не думаете ли вы, что мы предпочли бы сохранить наши с трудом заработанные деньги и исследовать это сами, вместо того, чтобы обращаться к такому эксперту, как вы?”

Барри поморщился от резкого заявления своего коллеги, но Нина поняла, что он имел в виду. Она глубоко вздохнула и кивнула, показывая жестом свою неохотную готовность.

При приближении Нина втайне молилась, чтобы ее медицинское опьянение не подвело ее до того, как с нее снимут простыню. Ее сердце бешено заколотилось, когда Глен откинул покрывало, сказав “Не волнуйся, он полностью одет”, как будто от этого стало бы лучше. Нина невольно вскрикнула, когда увидела, как сквозь прорехи на его рубашке проглядывают торчащие ребра сломанного мужчины. У Глена хватило здравого смысла прикрыть свое разбитое лицо ради нее. Барри быстро отвлек перепуганную Нину, указав на татуировку мужчины, расположенную на его левом бедре. “Смотрите, доктор Гулд! Вот на что это похоже ”.

Нина прищурилась. Глен наклонился и прошептал, как будто боялся пробудить тему от его вечного сна. “Это Темплар, верно? Верно?”

“Подожди, дай мне секунду”, - слегка огрызнулась Нина, нетерпимая к его настойчивости, когда она пыталась разобраться в причудливом браке между древним Иерусалимом и современным Лондоном. Глен немедленно отступил и занял свое место рядом с Барри. Двое обменялись взглядами в тишине, пока Нина внимательно изучала знак.

“Красный крест, безусловно, напоминает оригинальные знаки тамплиеров”, - заметила Нина, нахмурившись, пытаясь разгадать формулировку с помощью увеличительного стекла. “Но лозунг не совсем правильный”. Она повернулась к двум врачам. “У них у всех одинаковая работа или это просто неудачное исследование, имитированное татуировщиком, которому нужны были деньги на травку?”

“Я немного увлекаюсь теологией, доктор Гулд”, - хвастливо заверил ее Глен. “Я обнаружил, что в надписи вокруг этих мальтийских крестов не хватало полного "Sigillum Militum Xpisti" , и именно поэтому мы не были уверены, имеет ли это отношение к ордену”.

“Да”, - согласилась она, опираясь на край стола, чтобы перенести часть своего веса с больной лодыжки. “Так называемые солдаты здесь, похоже, потеряли своего Христа в надписи”.

Глен, в восторге от того, что потрясающая женщина подтвердила его подозрения и то, что он был прав насчет лозунга, в своем рвении слегка подтолкнул своего коллегу. Барри чуть не свалился с ног. Раздраженный злорадством Глена, он рявкнул: “Да, да, мы все видим, как хорошо ты уже разбираешься в кровавых делах тамплиеров!”

Не обращая внимания на их мальчишеское соперничество, Нина спросила: “И ты говоришь, что у всех них абсолютно одинаковый символ, без имени Христа?”

“Да, мэм”, - подтвердил Глен. “Они все совершенно одинаковые, но на разных частях их тел”.

“Кстати, это не мальтийские кресты, доктор Виктор”, - твердо сообщила она Глену. “Правильный термин для этого конкретного рисунка - крестовый рисунок. ”

Барри решил не насмехаться над исключительной ошибкой своего коллеги. Несколько секунд они втроем молча стояли в холодной, вонючей камере, размышляя. Барри и Глен с тревогой ждали от Нины теории, но то, что она в конце концов сказала, было не тем, чего они ожидали.

“Отметили ли вы в своих отчетах местоположение метки каждого человека?” она спросила.

“Это важно? Мы просто хотим знать, является ли это отклонение значительным. Вот и все, ” объяснил Глен. Нина крепко схватила его за предплечье и устремила на него свой смертоносный взгляд темных глаз. “Доктор Виктор, отнеситесь ко мне с пониманием, и я не буду брать дополнительную плату за дополнительное обследование, которое я хочу провести”.

“Что ж, в таком случае, - поспешно согласился он, - вы хотели бы увидеть отчеты или тела?”

“Я бы предпочла спрятать бумагу, я думаю”, - ответила она, на этот раз менее брезгливо. “Вы говорите, у этих людей не было ближайших родственников, с которыми вы могли бы связаться?”

“Все неправильные цифры”, - доложил Барри. “Ни у одного мужчины здесь не было семьи”.

Темные глаза Нины изучали цемент и плитку на полу, как всегда, когда она пыталась решить головоломку, которая скрывала факты на виду. Наконец она посмотрела на них, ее лицо озарилось пониманием. “Может быть, они были семьей”.

“Что ты имеешь в виду?” Глен нахмурился.

“Может быть, все мужчины здесь - часть семьи, и некому их забрать”, - она пожала плечами. “А как насчет их имен? Какие заявления на одно имя вы получили из Министерства внутренних дел?”

“Просто странные имена, судя по их отпечаткам пальцев”, - пожал плечами Глен.

“Странно?” - спросила она. “Нравится?”

“Я не эксперт в других языках, но, согласно имеющимся записям, все эти люди названы в честь элементов”, - сообщил он как ни в чем не бывало. Не только его беспечные манеры, но и информация, которую он предоставил, немедленно привлекла внимание Нины.

“Простите? Что? Они названы в честь элементов? Что, как земля, вода, огонь и воздух? ” спросила она, чувствуя себя заинтригованной.

Глен, казалось, совершенно не удивился его заявлениям и спокойно ответил Нине, как будто она только что попросила его передать соль. “Нет, элементы периодической таблицы”.

Барри выглядел таким же сбитым с толку, как и Нина, и они вдвоем тесно прижались друг к другу, когда подошли ближе к Глену с невероятно очарованным видом. “О, конечно, как глупо с моей стороны”, - сказала она. “Естественно”.

Наконец, Глен заметил, как были поражены его товарищи тем, что, как он забыл, не было общедоступной информацией или обычной практикой. Внезапно рассмеявшись, он потерял свою серьезность и решил объяснить. “Мне жаль. Просто я был настолько завален информацией из этих записей с тех пор, как эти парни пришли на обработку, что я забыл, что не все просто примут это. Бог свидетель, у меня были бессонные ночи из-за этого, когда я впервые узнал подробности.”

“Я так понимаю, вы также записали имена?” Спросила Нина.

“Я сделал. Пойдем, я принесу тебе папки, ” сказал Глен и направился к двери, в то время как Барри помогал Нине, когда она слегка наступала на больную лодыжку.

“Вы все еще не пришли к выводу, что эти татуировки на самом деле тамплиерские по своей природе, мадам”, - напомнил Барри Нине, когда они ковыляли обратно в более цивилизованную часть морга.

“Доктор Виктор совершенно прав, доктор Хупер”, - ответила она. “Я не могу найти ничего, что могло бы опровергнуть влияние доктрины рыцарей-тамплиеров, но пока я не смогу разгадать имена каждого вместе с положением метки на каждом теле .... мы надеемся, что только эта коннотация могла бы точно прояснить, почему имя Христа отсутствует в надписи. Только тогда я смогу попытаться исследовать надлежащие линии для определения реальной идентичности ордена, к которому принадлежат эти люди ”.

“Вы сказали, бесплатно”, - сказал Глен из-за спины Нины и Барри, просто чтобы убедиться, что ему не придется платить ей за все дополнительные исследования.

“Да, доктор Виктор. Бесплатно”, - воскликнула она с весельем. Нина игриво прошептала на ухо Барри: “Ему повезло, что я при деньгах и одновременно любопытна”.

Двое мужчин расхохотались вместе с Ниной, когда они втроем вошли в главную смотровую комнату, направляясь в офис.

“Почти время снова начинать”, - сказал Барри, когда они проходили мимо настенных часов.

“Да, и у меня сегодня вечером свидание с Сэрел и кием”, - сказал Глен. На вопросительные взгляды он пояснил. “Голландец в пабе хвастался, что может обыграть меня в снукер. Ha! Как будто он вообще знает, как правильно держать чертову палку.”

“Однако мне придется занять ваш кабинет еще немного, доктор”, - попросила Нина - рассказала Глену. “Чтобы просмотреть записи и получить необходимую мне информацию”.

“Конечно. Нет проблем”, - ответил он. “Барри, ты тоже останешься?”

“Эм”, - заикаясь, пробормотал Барри, его руки нервно шарили в карманах. “Моя жена убьет меня, если я опоздаю еще раз. Кроме того, она нашла нам доктора Гулда, так что я не хочу злить старую птицу так скоро после оказанной услуги.”

“Это правда, приятель”, - согласился Глен, избавляясь от своего белого халата. “Слава Богу, день был довольно спокойным. Доктор Гулд, я скажу охране, что вы здесь, чтобы помочь мне с оформлением документов, чтобы они знали, что вы здесь. Хорошо?”

“Отлично, спасибо”, - улыбнулась Нина, садясь. “Слушай, перед пересменкой, не мог бы ты попросить у Ани еще тех волшебных таблеток? Я боюсь, что сегодня моя трезвость идет рука об руку с болью ”.

“Конечно”, - рассмеялся Глен. Десять минут спустя Нина оказалась одна в административном кабинете судмедэкспертов с большим количеством кофе и навязчиво тихим зомби-домом, в котором ей не нравилось находиться.

15

Джинн Пердью

Бильдербергская конференция всегда была как бы вторым домом для старого Пердью, но на этот раз она казалась немного враждебной. Возможно, это было потому, что до недавнего времени он был изгнан, отвергнут, ему угрожали и его преследовали сторонники большинства богатых и безумных, которые ежегодно посещали эксклюзивное собрание. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но только из-за статуса, а не богатства. Большинство приглашенных участников были людьми, хорошо осведомленными о гении Дэвида Пердью, его стратегическом мастерстве в бизнесе и, в последнее время, о его стойком неповиновении тем, кто хотел, чтобы он носил их короны. Все они знали о его адском перевороте в ордене Черного Солнца, после того как организация непреднамеренно назначила его Ренатусом (лидером).

Конечно, это была беспрецедентная демонстрация господства Дэвида Пердью над орденом, который держал в руках самый опасный скипетр, даже при дворе Бильдербергской конференции. Это обеспечило Пердью одну из двух репутаций среди магнатов, членов королевской семьи и сверхбогатых пиявок, приглашенных на тайную встречу — предателя или мессию.

Его способность свергать почти непобедимые группировки с помощью своей свободной воли и исключительного гения запугала большую часть здешней элиты, но остальные сочли его перебежчиком, воплощением великого монарха Нового мирового порядка, который в наглости решил растоптать собственную корону.

Посмотри на них, думал он, наблюдая, как королевы и нефтяные бароны объединяются, чтобы решить судьбу честных тружеников, которые им служили. Организация уничтожения людей, которые делают вас тем, кто вы есть. Посмотрите на их скромные маски, пытающиеся уничтожить население планеты, чтобы править кровью и деньгами. Иисус! Они ничем не лучше Высшего командования СС, и вот они пытаются по какой-то причине выдать свое глобальное зло за простую финансовую встречу.

“Мистер Пердью, почему ты сидишь здесь в полном одиночестве? ” женский голос нарушил ход мыслей Пердью.

Он повернулся, чтобы посмотреть, кто это был, оставив глоток шампанского, которым собирался насладиться. Красивая темноволосая женщина понравилась глазам Пердью. Ее губы были толстыми, влажными от клубники, которую она только что сосала из-под плодоножки. Подобно арабской королеве, ее мерцающие темные глаза околдовали его. Только однажды до этого он имел удовольствие быть таким милым рабом, но он не мог думать о Нине в такой момент, как этот.

“Привет”, - он улыбнулся, излучая свое фирменное очарование плейбоя. “Пожалуйста, скажи мне, что я тебя знаю”.

“Ты меня знаешь”, - подмигнула она, слегка ухмыльнувшись, изящно забирая у него бокал и делая глоток.

“О, мой бог”, - произнес он, сам того не желая.

“Не совсем, но я буду рада вашему комплименту, мистер Пердью”, - ответила она. Ее голос был ровным и дымным, песня, которую, как он представлял, должна была просочиться с краев полной луны беспокойной ночью. Он потерял дар речи.

На ее загорелой коже не было ни единого изъяна, хотя по возрасту ей можно было дать около тридцати-сорока. Пердью не мог не насладиться ее чувственными формами, напоминающими итальянских кинозвезд первых дней кинематографа. Он никогда не видел таких черных волос, как у нее, мерцающих синими, затем красными тонами, когда она поворачивала голову.

“У меня есть к тебе предложение”, - сказала она отстраненно, пока он отчаянно пытался сдержаться. “Тот, который, я думаю, вы сочли бы наиболее прибыльным”.

“Будет ли это стоить мне моей души?” - пробормотал он, очарованный декольте, которое доминировало над ее фигурой, шелковой и кружевной тканью, натянутой на пышную грудь внутри.

“Если бы она у тебя была”, - она хихикнула низким голосом, который только усилил ее тяжелое присутствие. “Но, к счастью для вас, мистер Пердью, у вас ее нет, не так ли?”

Игнорируя легкую враждебность, которую она излучала, Пердью улыбнулся и в конце концов сумел поднять на нее глаза. “Полагаю, что нет. В любом случае это ничего бы не стоило.”

“О, это неправда”, - поддразнила она. “Души, даже прогнившие, у всех есть какая-то валюта. Кроме того, в аду тоже есть разные уровни статуса. Даже никчемные души ценны для меньших.”

“В этом действительно есть большой смысл”, - согласился он, забирая свое шампанское. “Что касается вашего предложения...”

Пердью надеялся, что это было предложение ключей от отеля, которое он привык получать от скучающих миллиардерш, и это предложение станет его главным достижением. Блеск возбуждения в ее глазах привлек его.

О Боже, она так вкусно пахнет!

“Я хочу, чтобы ты помог мне кое-что найти”, - прошептала она.

Не спрашивай, ее ли это точка G! Не надо!он сделал выговор своим мыслям, но его слова были менее детскими. “Чего может не хватать такому человеку, как вы?”

Она рассмеялась. “Вы настолько очаровательны, насколько позволяет ваша репутация, мистер Пердью”, - сказала она. “Вы были бы удивлены, насколько пустой может быть жизнь такой женщины, как я”, - посетовала она. “У меня просто слишком много того, что мне не нужно, и слишком мало того, что мне нужно больше всего”.

“Это удивительно похоже на меня”, - признал он, имея в виду что-то совсем другое. “Но продолжайте, я слушаю”.

Она огляделась, чтобы убедиться, что никто не вмешивается в их разговор, прежде чем положить руку ему на бедро. Пердью замер, чтобы оценить грозу, разразившуюся внутри него.

“Вы знакомы с храмом Соломона в Иерусалиме?” - спросила она.

Чувства Пердью умоляли его не думать сознательно, но местоположение, которое она упомянула, заставило его разобраться с этим вопросом своим разумом. “Храм Соломона?” - спросил он дрожащим голосом, пытаясь избежать власти ее сексуальности и добиться убедительной манеры.

“Да”.

“Вы же понимаете, что она больше не стоит”, - сказал он.

Она усмехнулась: “Да, я в курсе этого, мистер Пердью. Но в ее основе лежит нечто, когда-то принадлежавшее мне, что я отчаянно пытаюсь вернуть. А ваша репутация исследователя - это репутация безрассудного поступка, способного отбросить все доводы разума, чтобы получить то, что вы хотите.”

Она продолжила, прежде чем Пердью смог ответить, проведя рукой по его бедру. “Мне нравится это в мужчине. Только такие люди, как вы, понимают мое стремление к совершенству, к узурпации тронов и достижению своих целей любой ценой ”.

Ее голос полностью загипнотизировал его, сделав порабощенным ее воле. Это было странное ощущение, потому что он чувствовал себя полностью в сознании, связным и ответственным за свои мысли и решения, независимо от ее сексуального рабства над ним. Пердью трезво обдумал ее предложение, но все внутри него уже уступило перспективе доставить ей удовольствие.

“Что это даст мне?” - спросил он вкрадчиво, пронизывая ее своими светло-серыми глазами и демонстрируя свою собственную стойкую харизму. “Твоя душа?”

Красавица откинула голову назад в непристойном смехе, забавляя седовласого гения. “О, Дэвид, ты - сокровище! Прикоснисьé!” Пердью рассмеялся вместе с ней, но с нетерпением ждал ответа. Ее бурная реакция привлекла внимание королевы Нидерландов и двух мужчин, стоявших рядом с ней, посла Дании и американского магната связи Генри Голдстейна. Они выглядели явно возмущенными, но, тем не менее, держались особняком, не имея ни малейшего желания утихомиривать напористую потаскушку, которую, казалось, знали лично. Затем они посмотрели на Пердью с таким же презрением, но он заметил, что в их взглядах что-то изменилось. Увидев его с потрясающей ближневосточной красавицей, они почти пожалели его. На мгновение Пердью заметил неуловимый предупреждающий блеск в выражении лица Гольдштейна, прежде чем он отвел взгляд.

Никогда с тех пор, как он предстал перед судом Ордена Черного Солнца как Ренатус, Пердью не чувствовал себя таким одиноким, таким выделенным. На самом деле, если бы он не был независимым богачом со всеми ресурсами, которых желало его сердце, он вполне мог бы почувствовать намек на ужас в тот момент. Глубоко внутри он чувствовал себя изолированным и небезопасным.

“Положа руку на сердце, что мне от этого?” он повторил свой вопрос. Женщина перестала хихикать и посмотрела ему в глаза.

“Деньги”, - ответила она.

“У меня есть деньги”, - высокомерно ухмыльнулся он. “Тебе придется придумать что-нибудь получше этого, моя дорогая”.

Она улыбнулась, выглядя на мгновение подавленной его увольнением, но у нее были далеко не все фишки, чтобы играть в эту игру. Ее тон стал жестким, и она с уверенностью загнала свою наживку. Пердью знал, что она отказалась от чар и променяла их на откровенный деловой разговор — это должно было быть серьезно для нее, чего бы она ни хотела добиться.

“Вы правы, мистер Пердью. Предлагать тебе деньги - все равно что предлагать Богу Вселенную, верно? ” - признала она. “Если ты поможешь мне, я дам тебе три вещи, которых желает твое сердце”.

Пердью улыбнулся, но он был одновременно настороженным и слегка встревоженным. “Продолжайте”, - сказал он. “Какие три вещи это могли бы быть?”

“Все, что пожелает ваше сердце, мистер Пердью. Обрати внимание, ” отрезала она.

“Чего я могу пожелать такого, чего не могу достичь сам?” он усмехнулся, допивая остатки шампанского. Но что-то в ее нарастающем гневе предупредило его, что он не играет с избалованной принцессой или отчаянной феминисткой. Он физически почувствовал, как его сердце и желудок сжались от ее молчаливого раздражения. Он добавил: “Ни у кого нет того, чего я не мог бы достичь своими силами, мадам”.

Ее темные глаза, похожие на горящие ониксы, пристально смотрели на него, разжигая его панику. В ее нелепом предложении было что-то такое, что казалось искренним, но он не осмеливался допустить такую мысль. С другой стороны, почему другие гости смотрели на него с граничащей с жалостью?

Она прошептала: “Три вещи, Дэвид. Любые три вещи, которые я могу тебе дать, если ты поможешь мне найти мое сокровище ”. Приближаясь к нему, на этот раз она не наводила на размышления, а намеревалась сохранить свое предложение в тайне, насколько это было возможно. Пердью чувствовал, как будто ее голос исходил из его разума, хотя он мог чувствовать ее дыхание снаружи своего уха. “Я могу уничтожить Орден Черного Солнца за один день ради тебя, Дэвид. Вам больше никогда не придется от них убегать. Я могу заставить любую женщину подчиниться твоим прихотям. И да, я знаю, что есть женщины, которые ускользают от тебя. Я могу принести вам мир, сделать вас королем всего мира, если вы пожелаете. Все эти лидеры преклонят перед вами колени”.

Пердью почувствовал, как волосы встают дыбом у него на коже, но он сохранил свой цинизм. “Если вы можете уничтожить Черное Солнце, почему вы еще этого не сделали?”

Красавица выглядела удивленной, почти посмеиваясь, когда она отодвинулась от него, чтобы внимательно изучить его лицо, чтобы найти в нем юмор. “С какой стати мне их уничтожать? Они не мое проклятие, но твое. Пожалуйста, Дэвид, я не занимаюсь делами, которые меня не касаются ”.

“Три вещи”, - снова спросил он, улыбаясь интересному вызову. “Ты что, джинн?” Пердью от души рассмеялся над его намеком, но леди это не так развеселило, как его.

“Не шути о древних вещах, которые ты не постигнешь своим крошечным умом”, - раздраженно парировала она, ерзая на сиденье дивана и с вожделением глядя на богатое и могущественное стадо в комнате. “Возможно, вы гений среди людей, мистер Пердью, но самый умный таракан на земле все еще ... всего лишь таракан. Вы готовы помочь мне найти мое сокровище в Храме или нет?”

Ее заявление было резким, но Пердью понравился ее привлекательный призыв. На ее пути было многое, что могло убедить его присоединиться к ее начинанию. В конце концов, ему нечего было терять. Его имя восстановлено, его владения консолидированы и недоступны для любой третьей стороны. Такое предприятие, прибыльное или нет, не повредило бы его финансовому росту. “Скажите мне, что вы ищете, и я скажу вам, стоит ли это моего времени, моя дорогая леди. И твое имя тоже было бы приятным штрихом.”

Красавица с оливковой кожей улыбнулась его ответу. Выглядя довольной, она немного усилила свою защиту. “Графиня Болдуин, вдова фрейхерра Клауса Гайера”, - с гордостью сообщила она. “И я ищу очень старую семейную реликвию, мистер Пердью, что-нибудь из истории моей собственной семьи. У меня есть основания полагать, что она находится на Храмовой горе в Иерусалиме, под каменной кладкой площади. Видите ли, только вы можете обыскать подземные окрестности площади, не разрушая все это бульдозерами и не привлекая внимания. О ваших технологических изобретениях ходят легенды, и ни у кого другого не было бы такого незаметного способа найти этот предмет.”

“И что именно представляет собой этот предмет, графиня Болдуин?” С любопытством спросил Пердью, наливая темноглазой красавице бокал абсента в тон своему.

Они подняли свои бокалы. Хрустальный звон хрусталя звучал как нежный колокольчик, подстраиваясь под возвышенный голос графини. “Это корона, мистер Пердью. Моя корона”.

16

Разоблачения снятых масок

Было далеко за полночь, но Нина была слишком заинтригована странными обычаями, отраженными в восьми телах, все еще ожидающих сбора, напрасно. За пределами офиса судмедэкспертов все было как обычно. Время от времени Нина слышала, как подъезжает автомобиль, скрипят колеса под каталками, когда несчастных жертв доставляли в холодильники "Нирваны" на Апни Лейн. Голоса обсуждали процессинг и ближайших родственников, прежде чем все снова стихло. Сменный персонал и охрана знали, что историку разрешено работать в кабинете доктора Виктора, поэтому они старались не беспокоить ее.

Тем не менее, каждый раз, когда появлялся "роковой вагон" или когда поезда проезжали по рельсам позади здания, грохот металла или хлопающие двери приводили Нину в неистовство. Через некоторое время она начала узнавать грохот каталок, треск петель и шум от открывающихся и закрывающихся дверей. Несмотря на это, удары раздались без предупреждения, вызвав у уставшего историка не только несколько отборных слов.

Но по мере того, как приближалась ночь, болтовня становилась все реже, а визиты скорой помощи и коронера - все реже. Нина сделала свои собственные заметки на основе записей, найденных женой доктора Хупера, и комментариев доктора Виктора об особенностях тел. В резком свете настольной лампы Нина сидела, бормоча информацию, пока набирала детали на своем ноутбуке.

Одного за другим она записала имена мужчин. Как сообщил Глен Виктор, у них были такие имена, как Карбо, Флюэр и Сайлекс. Рядом с ее открытой электронной таблицей на экране была открыта периодическая таблица, чтобы она могла определить, какие названия были латинской или греческой версией химических элементов.

“Бромос”, - пробормотала она, печатая, - “у тебя есть твой знак на левой руке”. На мгновение она выглядела впечатленной. “Ты, кажется, другая сторона Кадмии, у которой его корона на правой руке”. Нине показалось странным, что у некоторых были свои метки на одних и тех же частях тела, но на противоположных сторонах телосложения. “Почему они названы в честь элементов? Какая связь между частями тела и элементами?”

Очередной грохот напугал ее. Сердце Нины бешено заколотилось от внезапного удара, похожего на удар тупым, тяжелым предметом, звука, которого она еще не слышала этой ночью. “Господи!” - выдохнула она, схватившись за грудь. Шум продолжался с оглушительными звуками, отвлекая ее от сосредоточенности на разгадке тайны мертвых мужчин. “Эй! Не могли бы вы говорить потише, совсем чуть-чуть, пожалуйста? ” - крикнула она персоналу.

“Извините, мэм!” - услышала она в ответ из унылой старой приемной, где велась регистрация вновь прибывших.

“Черт возьми, чувак! Я пытаюсь подумать, ” тихо сказала она, надевая очки, чтобы открыть другое окно на своем ноутбуке для исследования. Проверяя свои ресурсы о рыцарях Тамплиеров, Нина не смогла найти никакой информации, относящейся к названиям элементов, и формулировка всех символов включала в себя весь слоган. Не было ни одного случая, о котором когда-либо сообщалось, чтобы в гербе рыцарей-тамплиеров не было имени Христа, за исключением эпохи.

Нина ломала голову, пытаясь сложить кусочки вместе. На карту была поставлена ее репутация, а также ее ненасытная потребность разгадывать тайны, что привело ее к яростному спору с самой собой. Одни и те же символы появлялись снова и снова, независимо от того, где она их искала, независимо от того, как глубоко она погружалась. На грани срыва, под воздействием обезболивающих, концентрации и слишком большого количества кофеина, произошло прозрение.

“О Боже мой!” - воскликнула она, срывая с лица очки и падая на руки, чтобы немного передохнуть. В темноте своих сложенных рук она начала улыбаться. Мгновение спустя, под осторожный шум внимательного ночного персонала на заднем плане, Нина схватила телефонную трубку и поспешно набрала номер.

Когда он зазвонил, она почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, главным образом потому, что она чувствовала себя виноватой за ночное беспокойство, но также и из-за ясности, которой она, без сомнения, добьется от человека, которому звонит. Сонный ответ прозвучал сам собой по телефону.

“Лучше бы это было вопросом рая и ада”, - сказал он.

“Мне очень жаль беспокоить вас в такой час, отец Харпер, ” сказала она, - но я наткнулась на нечто удивительное, и к утру у меня должны быть ответы на некоторые вопросы”.

“Кто это?” - он зевнул. “Кто-то, кому нужен совет? Или, может быть, часы?”

“Еще раз, отец, я ужасно сожалею. Это Нина Гулд. Я звоню из морга в Лондоне, так что о личном визите не могло быть и речи ”, - сообщила она так дружелюбно, как только могла, надеясь, что он сочтет это уважительной причиной для ее нелепого выбора времени.

“Нина! О, какой приятный сюрприз! Это совсем не проблема, ” воскликнул он, и внезапно его голос прозвучал очень дружелюбно. “Мой любимый язычник!” - пошутил он. “Что я могу для вас сделать, из-за чего вы звоните за информацией ... Подождите, вы звоните из морга ?”

“Да”, - усмехнулась она. “Меня вызвали проконсультироваться по поводу чего-то странного, с чем они столкнулись, когда привезли группу тел. Один и тот же инцидент стал причиной всех их смертей ”.

“Несчастный случай?” он спросил.

“Я полагаю, вы могли бы назвать это и так, отец. Их переехала машина. Это убило их всех”, - сообщила она ему, решив включить громкую связь, чтобы она могла приготовить кофе во время разговора, “во время практики лапидирования”.

“Мой господин!” - выдохнул он. “А женщина, которую они побивали камнями?”

“Никаких следов”, - она пожала плечами.

Нина была немного удивлена, что отец Харпер знал о такой терминологии и практике, но она, в конце концов, позвонила ему, потому что он был хорошо осведомлен во всех религиозных вопросах. В любом случае, было бы легче объяснить головоломку тому, кто уже знаком с соответствующими традициями.

“Значит, ее также не доставили в морг?” он упорствовал.

“Хм, честно говоря, отец, я никогда даже не думал об этой женщине. Я и не спрашивал. Думаю, то, что мы нашли у мужчин, полностью завладело моим вниманием. На самом деле, судмедэксперты ничего о ней не сказали”, - объяснила Нина. “Насколько я знаю, она не мертва, или, по крайней мере, не здесь, в этом учреждении”.

“Я понимаю”, - сказал он, наконец, принимая ее разъяснение. “Что же тогда такого особенного в этих людях, что, по-вашему, я мог бы посоветовать?”

“Это слишком интригующе, но я зашла в тупик относительно происхождения символа, который они все вытатуировали на себе”, - объяснила она. “Знак рыцаря-тамплиера. Вы знакомы с орденом, отец? Я имею в виду, большинство людей знают, кто они такие, но, возможно, вы знаете о них больше?”

“Потому что я священник?” - спросил он с удивлением.

“Да”, - она колебалась.

Отец Харпер немного посмеялся, прежде чем прочистить горло и драматично ответить. “Вам повезло, доктор Гулд, ” объявил он, “ потому что я знаю о бедных товарищах-солдатах Христа”.

Нина усмехнулась, размешивая свой крепкий черный кофе, стараясь не расплескать его, пока ковыляла обратно к креслу доктора Виктора. “Я рад это слышать, отец, но символ на этих парнях не включает имя Христа”.

На другом конце провода последовала долгая пауза. Нина надеялась, что отец Харпер не сочтет ее дурой. “Я знаю, это звучит глупо, но, если вы не посоветуете иначе, я готов предположить, что на их телах просто были метки из плохо изученных источников”.

Ответа не было.

“Отец Харпер?” Подсказала Нина.

“Я здесь, доктор Гулд”, - сказал он. “Вы могли бы найти у них что-нибудь криминальное, возможно, связанное с экстремистскими группами? Конечно, судебно-медицинский эксперт снял их отпечатки пальцев?”

“О, ” вспомнила Нина, “ я собиралась добавить и эту часть. У них нет имен, только псевдонимы...”

“Случайно, не химические элементы?” он спросил.

Темная тень появилась слева от Нины, направляясь к ней с точностью скрытности и злобой в уме. Голыми руками он повалил ее на твердый пол, заставив похолодеть. За его спиной остались тела охранника и помощника.

“Нина?” Отец Харпер позвонил, услышав шум. “Нина! Ответь мне!”

Все, что мог слышать отец Харпер, был шум выдвигаемых ящиков и стоны историка, когда нападавший поднял ее. Он с силой швырнул ее на стул и бил до тех пор, пока она не пришла в сознание.

“Нина!” Отец Харпер взревел в динамик. “Я уже в пути”.

“Не беспокойтесь”, - сказал нападавший Харперу. “Ее уже давно не будет”.

Подслушав весь разговор, злоумышленник знал, что Нина разговаривала со священнослужителем, он знал его имя и непосредственно перед тем, как повесить трубку, он высмеял подругу Нины. “Харпер, оставайся в своем окопе и прячься за пеплом и солью, брат. Ecce sacerdos magnus, qui in diebus suis, placuit Deo. ”

Связь прервалась, оставив отца Харпера изумленным, испуганным за Нину и разъяренным жаждой мести. Ответ этого человека был не случайным, а специфичным для отца Харпера образом, который он никогда не смог бы раскрыть. В каком-то извращенном смысле священник был благодарен, что Нина не слышала обращения нападавшего к нему, иначе она, возможно, раскрыла, почему фраза была настолько унизительной для его личного эго.

Вернувшись в морг, Нина постепенно приходила в себя под сильной рукой нападавшего. Расплывчатое и затуманенное зрение медленно вернулось к ней, и она увидела перед собой шеренгу мужчин, только силуэты. У нее раскалывалась голова, и она во второй раз ушибла лодыжку, когда упала, но она была слишком дезориентирована, чтобы что-то предпринять сейчас. Черные фигуры, похожие на собрание призрачных монахов, покачивались и исчезали, пока зрение Нины не привыкло.

“Проснись!” - услышала она эхо в своем полусонном сознании. “Проснись… Нина!”

Теперь, когда они услышали разговор по телефону, они все знали ее имя. Они также знали, кому она хранила верность, и все же она была все еще жива. Это было, по крайней мере, на данный момент, положительным фактом. “Ты не спишь? Или вы хотите, чтобы мы привели вас в сознание менее терпеливыми способами?”

За все время говорил только один человек. Он был враждебным, красноречивым, ответственным. Нина могла судить, что он не собирался смягчаться по отношению к ней только потому, что она уже получила травму от падения ранее в тот день. Когда ее зрение обострилось, она заметила, что каждое слово, произносимое этим человеком, было подобно дыханию огня и дыма. Чтобы подчеркнуть его пугающее присутствие, Нина наблюдала за его дымным дыханием как раз в тот момент, когда последний товарный поезд прогрохотал по визжащим рельсам, придавая ему самый устрашающий вид.

“Убейте ее”, - сказал он остальным и повернулся, чтобы уйти.

“Н-нет, нет, н-н”, - Нина заставила свой рот произносить слова. “Я встал. Я встал-п, проснулся.”

Он повернулся, улыбаясь. “Это то, что я подозревал, доктор Гулд”.

Остальные мужчины стояли неподвижно, как будто вокруг них ничего не происходило. Нина была ошеломлена жестокостью их лидера. Он стоял над ней в тени лампы, где она могла определить только его телосложение и тот факт, что у него были растрепанные волосы до плеч, очень похожие на волосы Сэма.

“Где тела наших братьев?” он спросил ее. Его голос был глубоким, но он раскалывал ее череп своей интенсивностью, когда он говорил в ее звенящих ушах. Голова Нины кружилась, шея болела и была тяжелой, но она знала, что не осмелится заставлять его ждать.

“Эт-они”, - невнятно произнесла она, с большим усилием подняв указательный палец, чтобы указать на дверь, но двигательные навыки подвели ее. “Там”, - она нажала на слово, хотя бы для того, чтобы казаться связной. Все они повернули головы, оставаясь в остальном абсолютно неподвижными. Их равномерные движения напомнили ей солдат в строю, хотя на них была современная уличная одежда с толстовками, закрывающими головы и лица. На самом деле, в противном случае Нина могла бы судить о них как о обычных лондонских головорезах или бандитах.

“Отведи нас к нашей семье, Нина, или можешь выбрать свой собственный маленький холодильник рядом с другими недавними поставками”, - сказал он твердо, но без прежней силы. Именно тогда Нина поняла, что ей знаком его голос. Ее глаза привыкли к слабому освещению, и она уставилась на командира подразделения вокруг нее. Его темные, полные ненависти глаза и вьющиеся локоны убедили ее в правильности ее подозрений. Она видела и слышала его раньше.

“Ты!” - присвистнула она, пытаясь контролировать свои губы. “Ты мужчина из видеоклипа Сэма!”

17

Магнит для злобы

Сэм проснулся от того, что он считал верной смертью. Почти сразу же он почувствовал жгучую боль в руке, в том месте, где он в последний раз сжимал оружие, которое он отобрал у головореза, пытавшегося убить его в туалете.

“О, боже”, - невольно простонал он. Из глубины его легкомысленной головы его голос звучал так, словно не был его собственным. Нос Сэма горел от резкого запаха медицинских чистящих средств и свежей мази.

“Постарайтесь не двигаться, мистер Клив”, - услышал он голос доктора Линдеманна. Сэм не хотел открывать глаза, но ему нужно было убедиться, что он на самом деле жив. “У вас серьезное сотрясение мозга, и я едва смог спасти вашу руку, но вы должны прийти в себя”, - успокоил его доктор, но когда Сэм попытался сесть, доктор Линдеманн повысил голос: “Если вы не будете двигаться!”

“Да, я услышал тебя в первый раз”, - Сэм поморщился от боли.

“Тогда, может быть, мне следует обвинить ваше прямое неповиновение в языковых препятствиях?” суровый доктор покровительствовал. Он держал шприц, когда Сэм разлепил его веки. К своему удивлению, журналист находился в одной из смотровых комнат Короля Георга, вдали от любой опасности.

“По крайней мере, вы последовали моему загадочному предупреждению, что является некоторым признаком интеллекта”, - добавил доктор.

“Сначала, ” Сэм с трудом выговаривал слова под воздействием слабых барбитуратов, - я думал, ты просто ведешь себя как настоящий придурок ...”

“Таково общее мнение большинства идиотов, которые проходят здесь”, - ответил доктор Линдеманн, подготавливая руку Сэма к инъекции.

“Да, я уверен”, - свободно заговорил Сэм, “но потом я начал понимать, когда начал замечать подозрительное поведение”. Он резко остановился, когда все части головоломки вернулись на стол. “Что случилось с человеком, который напал на меня?”

“Ну, когда я направил наших людей из службы безопасности туда, куда я направил вас, они были как раз вовремя, чтобы остановить вечеринку, так сказать. Твоя рука взорвалась...”

Сэм посмотрел вниз на свою сильно забинтованную и кровоточащую руку.

“...не смотрите вниз, мистер Клив...”

“О, мой бог!” Сэм запаниковал. “У меня все еще есть мои пальцы?”

“Да, нам удалось вовремя обработать ваши раны. В любом случае, мужчина сбежал через ту же дверь, в которую я посоветовал вам зайти, но мы задержали его напарницу после того, как она зарезала нашего менеджера по персоналу после того, как ее парень сбежал без нее ”, - сообщил доктор Линдеманн, едва переводя дыхание между предложениями. “Она покончила с собой в полицейском участке около часа назад”.

“Что?” Сэм сглотнул в тот самый момент, когда доктор нажал на поршень, чтобы ввести ему следующую дозу, постепенно снижая его переносимость до рецептурного обезболивающего. “Я так долго был в отключке? Я должен выяснить, что случилось с… ух… Пациент №1408!”

Доктор, забавляясь, бросил на Сэма сердитый взгляд. “Вы имеете в виду пациента №1312 ?”

“Да!” Сэм закричал, недооценив громкость своего голоса, когда новая волна материнского молока подействовала на него, чтобы облегчить его боль. “Есть люди, которые ищут ее, точно так же, как персонажи, которые преследовали меня, док. Вы должны сказать мне, где она, пожалуйста. Прежде чем эта дрянь снова вырубит меня ”.

“Мистер Клив, она выписалась всего через несколько часов после того, как ты ушел отсюда, и, между прочим, люди, которые пытались убить тебя, также спрашивали о ее местонахождении, ” доктор ввел Сэма в курс дела, понизив голос.

“Она - проблема”, - невнятно пробормотал Сэм.

“Я знаю, ” согласился доктор Линдеманн, “ именно поэтому я рассказываю вам столько, сколько могу, пока я еще дышу, мистер Клив. Кто знает, если они готовы убить невинного администратора, который понятия не имел, что что-то не так, представьте, что они сделают с кем-то, кто знает столько, сколько я собрал с тех пор, как вы привели ту женщину ”.

Сэм понял. Даже в призрачном тумане, завладевшем его мозгом и парализовавшем центральную нервную систему, он позаботился о том, чтобы информация доктора была сохранена в его банках памяти. Нетрезвый журналист кивнул, слегка откинув голову, когда доктор осторожно уложил его на жесткую кровать в смотровой.

“А теперь немного отдохни. Мы зашили руку, но через час ее нужно будет проверить еще раз. Тогда я вернусь, хорошо, мистер Клив? ” - объяснил доктор Линдеманн. “Я оставляю тебя здесь, в запертом отделении скорой помощи 02, для твоей же безопасности, до моего возвращения”.

“Да, дочь”, - попытался ответить Сэм, но он уже заснул за несколько минут до этого.

Доктор Линдеманн посмеивался над трудностями бедного героя и тем, как отважно он справлялся с ними, пытаясь развеселиться настолько, чтобы забыть о том, что он боялся за свою собственную жизнь теперь, когда зловещий охотник со странным ружьем сбежал. Он закрыл и запер за собой дверь, прежде чем отправиться на обход, незадолго до вечерних часов посещений. Длинный белый коридор палаты 3 выглядел особенно блестящим сегодня вечером, особенно после того, как со стены возле административного кабинета была смыта кровь.

Когда он снова пришел в себя, в больнице царил полнейший хаос. Кто-то пытался открыть дверь экзаменационной комнаты, в которой он находился, яростно дергая ее.

“Ч-что... что? Ключ у вас, не у меня!” - кричал он в бреду от лекарства, думая, что это доктор Линдеманн пытается проникнуть внутрь.

Раздавшийся неподалеку хор криков из-за двери вывел Сэма из этого состояния, и хотя у него все еще сильно кружилась голова, он быстро протрезвел. То, что он услышал, было не странным вскриком боли или испуга пациента, а настоящей ситуацией паники, чем-то серьезным. Сэм сел, чтобы оценить природу ситуации, игнорируя глухой стук в черепе.

“Мистер Клив, открой дверь, пожалуйста. Меня прислал доктор Линдеманн”, - сказала медсестра с другой стороны двери. “Мы должны вытащить вас отсюда сейчас”.

Сэм прижался обнаженным торсом к двери, чтобы лучше слышать медсестру сквозь безумие за дверью. “Где доктор?” - крикнул он, когда грохот шагов пробежал мимо комнаты, направляясь к выходу из палаты. “Он запер меня. У меня нет способа открыть дверь. Где он?”

“Он в одном из отделений для престарелых на четвертом этаже, мистер Клив”, - сообщила она ему. “Он послал меня прийти и забрать тебя к нему, чтобы ты была в безопасности в кабинете наверху”.

“Тогда почему он не дал тебе ключи?” Спросил Сэм совсем другим тоном, перехитрив шарлатана по другую сторону двери.

Она больше ничего не сказала, что, как Сэм уже понял, было приставкой к насилию. Он увеличил расстояние между собой и дверью и вооружился скальпелем. Как он и предполагал, град пуль прошил дверь. С каждым выстрелом в двери появлялось все больше идеальных отверстий в виде разорванной деревянной бахромы, всего пять штук с красноватым оттенком. В комнате не было окна, через которое он мог бы сбежать, поэтому его единственным вариантом было пройти мимо стрелка.

Когда он увидел, что дверная ручка деформируется, Сэм понял, что нужно подготовиться. Когда дверь распахнулась, он бросился вперед, ударив здоровым кулаком прямо в лицо мертвой медсестре, с которой разговаривал минуту назад.

“О Боже!” - прошипел он, когда убийца, прятавшийся за ней, бесцеремонно бросил ее тело, чтобы прицелиться. Сэм увидел те же пять отверстий в теле женщины, сразу поняв, что киллер выстрелил в дверь через ее тело, убив ее за то, что она не заставила Сэма открыть ее для нее. Сражаясь за свою жизнь еще раз, проворный Сэм упал на колени и нарушил основное правило между джентльменами в бою. Он нанес сильный удар прямо между ног стрелка, мгновенно обездвижив его.

“Слава Богу, ты не борец сумо”, - задыхаясь, выдохнул Сэм, когда мужчина рухнул, пытаясь поднести ствол к лицу Сэма. Но журналист был оппортунистом, и он быстро схватился за пистолет. Он приставил дуло к правому глазу мужчины и нажал на спусковой крючок. На этот раз не было времени на сбор разведданных, и Сэм не собирался ставить под угрозу свое текущее положение ради источника попадания. Затылок нападавшего взорвался от удара полой точкой, но отделение уже было эвакуировано, оставив Сэма без свидетелей.

Первое, на что он обратил внимание, были камеры слежения, но потом понял, что на них будет видно, как мужчина стреляет в медсестру и нападает на него. На этот раз это был явный случай самообороны. “Я должен прекратить делать это дерьмо на камеру, ради всего святого”, - прохрипел он, отбрасывая пистолет в сторону и направляясь туда, куда только что вошло подразделение оперативной группы полиции.

Сэм поднял руки в знак капитуляции. Позади них был доктор Линдеманн, кричавший “Это мой пациент! Не стреляйте! Не стреляйте!”

“Хорошо, доктор. Мы получили ее”, - прокричал сержант в ответ, жестом показывая Сэму двигаться к ним. “Сколько их там?” он спросил Сэма.

“Понятия не имею. Насколько я знаю, был только этот, и он пришел за мной ”, - подтвердил Сэм. “До сих пор я был заперт в смотровой комнате, сэр, поэтому я не знаю, привел ли он кого-нибудь из друзей”.

Сержант подозрительно посмотрел на Сэма. “Почему они охотятся за тобой, сынок?”

Сэм вздохнул. “Я не знаю, сэр”.

“В самом деле”, - усмехнулся сержант. “Я сомневаюсь в этом.” Он жестом приказал своим людям рассредоточиться и прочесать квартал, и они расползлись во всех направлениях, минуя Сэма. Сержант отвел Сэма в сторону.

“Доктор сказал, что они могут иметь какое-то отношение к женщине, которую вы привели сюда несколько дней назад”, - прошептал он.

“Да, я так думаю, но, по правде говоря, я понятия не имею, как они связаны с ней. Может быть, они ищут ее”, - Сэм притворился, что размышляет, будучи совершенно убежденным, что убийцы были посланы человеком на экране, который настоял, чтобы Сэм доставил женщину.

Однако, поскольку вопрос о собственной вине Сэма в недавнем уличном убийстве был деликатным, он не собирался раскрывать подробности угрозы из видеоклипа. На самом деле, чем меньше людей посвящено во все это дело, тем лучше для Сэма маневрировать по указателям, чтобы выяснить, что происходит. Закон имел тенденцию душить их и препятствовать их бюрократической волоките, преграждая путь к истине.

“У нее есть имя?” - настаивал сержант.

“У нее была амнезия, сэр. Я думаю, врачи просто дали ей номер телефона.” Сэм умело сменил тему. “Слушай, я могу идти? Я должен проверить эту раздачу, или я потеряю ее навсегда ”.

“Хорошо”, - уступил сержант. “Продолжай”.

Сэм присоединился к доктору Линдеманну, ожидая его на пункте безопасности.

“Боже мой, мистер Клив, вы действительно знаете, как разворошить осиное гнездо, не так ли?” - сказал он журналисту. “Позволь мне просто вытереть эту руку, и ты можешь идти. Пожалуйста. Мне нужно, чтобы вы были подальше от меня и моей больницы. Слишком много людей погибло с тех пор, как вы вошли сюда.”

Сэм почувствовал себя на удивление плохо от слов доктора. “Не волнуйтесь, док. Я уже чувствую себя дерьмово из-за всего этого. И решающий момент в том, что я даже не знаю, почему я стал мишенью ”.

“Да, я знаю. Полагаю, это не твоя вина. Но вам следует быть более осторожным в выборе, который вы делаете, мистер Клив ”, - посоветовал доктор, снимая повязку, обнажая распухшую, фиолетовую руку Сэма.

“Иисус!” Сэм прошептал, когда увидел состояние его синеватой плоти, усугубленное аккуратным рядом черных швов, утопленных в распухшем месиве. “Я собираюсь потерять свою руку”.

“Нет, ты этого не сделаешь, ” утешил доктор Линдеманн, “ но если ты в ближайшее время не начнешь держаться подальше от чужих дел, ты можешь потерять голову, мой друг”.

Снаружи собралось множество репортеров, чтобы узнать подноготную об инцидентах, которые периодически обострялись в течение последнего дня в больнице Короля Георга. Сэм дал свое заявление и постарался, чтобы жертва не обратила внимания, прежде чем уклониться от чрезмерно усердных репортеров. Полиция держала их на безопасном расстоянии, пока коронер забирал жертв, чтобы отвезти их в морг "Нирвана" на Апни-Лейн.

18

Маловероятные ребята

“У вашего доктора есть для вас несколько полезных советов, Сэм”, - сказала подошедшая женщина, отделившись от группы орущих журналистов. “Тебе действительно стоит заняться своими делами”.

Сэм не скрывал своего раздражения. Он вздохнул: “Ты вполне можешь подумать о том, чтобы последовать этому совету для себя, Харрис. Однажды из-за этого тебя могут убить.” Его темные глаза сузились при виде женщины, которая могла вывести его из себя, даже не произнеся ни слова. “О, и я надеюсь, что так оно и есть”.

Ян Харрис поспешил к нему, выглядя самодовольным, как всегда. Она каким-то образом прорвалась подкупом через полицейское заграждение, чтобы обратиться к Сэму.

“Кто это, черт возьми?” - спросил доктор Линдеманн Сэма вполголоса.

“Никогда не разговаривай с этой сукой, док. Помнишь, когда ты думал, что то, что ты знаешь о пациенте "Что угодно", приведет тебя к смерти? Что ж, позволить этому человеку даже узнать твое имя - достаточно убийственно, черт возьми?”

“Если вам нужно еще какое-либо лечение, мистер Клив”, - громко произнес доктор, вставая, чтобы уйти, “пожалуйста, не стесняйтесь приходить на осмотр. Спокойной ночи.” Кивнув Джен Харрис, он прошел прямо мимо нее, чтобы исчезнуть в группе полицейских.

“Итак, я вижу, у тебя есть сверхъестественный способ появляться там, где случаются катастрофы, Сэм”, - усмехнулась она, протягивая ему свой мобильный телефон. “Или дело в том, что вы — причина — их?”

“Отвали, Харрис”, - Сэм произнес единственную мантру, которую он считал достойной ее.

“С этого момента вам лучше играть по-настоящему хорошо”, - радостно пропела коварная гарпия. Ее пронзительный, как у домохозяйки, звон вызвал у него желание засунуть кулак ей в зубы, но это могло поставить под угрозу его и без того пошатнувшуюся репутацию насильника. Подносить ее телефон к его лицу воспринималось как проявление детской насмешки. “Почему ты не отвечаешь на звонки, Сэм? Я звонил тебе непрерывно с момента нашего последнего разговора, чтобы предупредить тебя — и заключить сделку.”

“Я не заключаю сделок с неудачниками, Харрис”, - ответил Сэм. “Знание того, что уничтожение моего телефона мешает мне слышать твой противный писк, делает все стоящим”. Он улыбнулся ей, выглядя явно враждебно.

“Теперь видишь, именно из-за такого отношения ты никогда не добираешься до корня своей личностной проблемы, приятель”, - поучала она. “Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что ваше общее презрение к людям, таким, как, скажем, я, заставляет вас упускать важную информацию? И эта информация, - она помахала телефоном из стороны в сторону, - может оказаться достаточно смертоносной, чтобы погубить вашу карьеру, уничтожить вашу переоцененную репутацию или даже стоить вам оставшейся части вашей жизни в тюрьме?

Сердце Сэма остановилось. Его инстинкты подсказывали ему, что все, что было у Джен Харрис на него, было на ее телефоне и что ее так называемое предложение подразумевало шантаж. Он не зря был известным журналистом-расследователем. Годы общения со змеями, демонами в масках и низменными людьми научили его распознавать гнилые предложения.

Он решил прикинуться дурачком и плыть по течению — пока.

“Что у вас там?” он прямо спросил. “Я полагаю, это как-то связано с тем, ради чего вы хотите заключить сделку”.

Она усмехнулась. Сэму пришлось стиснуть зубы. Когда она наклонилась, чтобы прошептать, он почувствовал, как его мышцы умоляют о действии, но Сэм был достаточно умен, чтобы сдержаться. Ее духи были похожи на зловоние дыхания насильника, когда она приблизилась. “Я думаю, вы знаете, что у меня здесь. Кто-то, кого ты разозлил, прислал ее мне, чтобы разоблачить тебя. Но поскольку я такой милосердный противник, я дам тебе шанс искупить свою вину, прежде чем я запущу это в свой следующий слот ”.

Сэм не смотрел ей в глаза. Он смотрел прямо перед собой, на красные и синие мигалки и хаос толпы. Он боялся, что если посмотрит на ее отталкивающее подобие, то потеряет контроль. “Скажи мне, где находится женщина, и я вместо этого просмотрю клип, который он тебе отправил, и разоблачу его — он дал его мне, чтобы доказать, что ты не подчинился. Эй? Эй? В свою очередь, я удалю видеозапись, на которой вы участвуете в хладнокровном убийстве восьми мусульман в результате нападения на почве ксенофобии в Баркинге ”.

Его сердце забилось, как пойманный в клетку зверь, но выражение его лица не изменилось. Она держала его за яйца. Этого он не мог отрицать. Вместо того, чтобы выйти из себя из-за ее малодушного оппортунизма, Сэм просто повернулся к ней лицом и спокойно ответил. “Кстати, ты знаешь, кто этот парень?”

“Я могла бы”, - поддразнила она. “Где женщина?”

У Сэма появилась идея. Пока Харрис думал, что у него есть информация о местонахождении женщины, он мог откладывать свое разоблачение до тех пор, пока не узнает больше. Пока он подыгрывал Харрису, ему было что терять, и человеку на видеоклипе пришлось подождать, прежде чем посылать кого-то убить его снова.

“Я не могу здесь говорить. Я отведу тебя к ней, если ты назовешь мне имя этого парня. Давайте начнем с этого простого обмена, ” предложил Сэм. Харрис был слишком нетерпелив, чтобы отказаться. Имея дело с ней раньше, Сэм знал, что она была стервятником, хищным паразитом, питающимся тяжелой работой и информацией других. Она сделала бы все, чтобы похвастаться большей информацией, чем любой другой репортер. Его забота, то, что он нуждался в ее знаниях, было незначительным ударом по ее самолюбию.

“Его зовут Амир, как я слышал, его называл его помощник. На заднем плане было несколько человек, но это все, что я смог услышать о его личности. Он, конечно, нелегал, разжигающий в нашей стране беспорядки своим исламом и своей ненавистью ”, - ответила она.

“Забавно, ты не находишь?” Сэм нахмурился. “По-моему, его акцент совсем не похож на арабский или любой из похожих диалектов практикующих мусульман. Возможно, я совершенно не прав, но ”Амир " звучит для меня вполне по-континентальному ".

Джен Харрис не очень хорошо восприняла отклонение Сэм от того, что она уже обозначила в своем однонаправленном сознании. На долю секунды она обдумала подход Сэма, но доказать ее неправоту любой ценой было невозможно. “Ты знаешь новое поколение, Сэм”, - она ухватилась за соломинку. “Они приспосабливаются. Они эволюционируют вместе со средствами массовой информации и временем, чтобы ассимилироваться, прежде чем создавать проблемы. Конечно, этот молодой человек не захочет походить на сурового мусульманина, живущего в пустыне, с верблюжьим дыханием и гнилыми зубами, одетого в рясы ”.

Сэм усмехнулся стереотипному описанию, но сдержал желание усмехнуться. “Естественно, - сказала она, продолжая свое позорное предположение, - он получил образование в западных школах и научился говорить по-европейски по-английски, чтобы он мог обманывать людей, заставляя их думать, что его организация придерживается широких взглядов и современна”.

“Хорошо”, - согласился Сэм, хотя бы для того, чтобы пока не раскачивать лодку, поправляя ее по каждому пункту. “Так Амир сказал тебе, где с ним встретиться?”

“Нет”, - она усмехнулась, как подросток. “Я должен заставить тебя освободить женщину. Кстати, по его словам, ее зовут Тошана. Куришь?” По словам Сэма Клива, Джен Харрис за всю свою жизнь сделала только одну вещь правильно, и это было именно то, что она только что сделала — предложила ему столь желанную сигарету.

“Та”, - сказал он, взяв слабую марку, которую курил только ради притворного сближения и желания начать сосать выхлопные газы полицейского фургона. Его легкие ненавидели его за дерьмовый табак на вкус, но он не собирался отказываться от бесплатного курева. “Тошана, говоришь ты. Кто такая Тошана?”

“Не знаю”, - простонала Джен Харрис на выдохе. Они наблюдали, как толпы рассеиваются, и все меньше людей косятся на них за курение на территории больницы. “Это было все, что он сказал”. Она передразнила мужчину по имени Амир глубоким голосом и покачиванием головой, для пущего эффекта. “Скажи Сэму Кливу, что мы хотим Тошану, и, если он откажется тебе сказать, покажи видеозапись, на которой машина проносится сквозь людей на улице, и лицо Сэма, когда он садится, чтобы скрыться”. Она глубоко затянулась своей испорченной сигаретой и посмотрела на небо, прежде чем пригвоздить Сэма взглядом, как будто говоря: “Теперь скажи мне, где она”.

Зазвонил мобильный телефон Джен Харрис, вибрация пронзила голову Сэм под детский звон, который она использовала вместо звонка. "Спасен колоколом", как говорится, подумал Сэм с огромным облегчением. По правде говоря, он понятия не имел, как сказать Джен, что разыгрывал ее ради информации. С другой стороны, будучи таким стойким профессионалом, каким она себя, несомненно, считала, она должна была знать, что в выбранной ею профессии больше ударов в спину, чем в трагедии Шекспира.

Он докурил сигарету и затушил окурок в песке рядом с собой, даже не пытаясь подслушать ее разговор. Что-то в этом звонке должно было быть в высшей степени привлекательным из-за того, как отреагировал Ян Харрис. Она смотрела на Сэма, но не видела его, ее рот был разинут, глаза блестели от возбуждения — истинный взгляд стервятника, обнаружившего падаль. Сэм знал этот взгляд. Это был лик бедствия, подобные которому истекали проклятым медом, который пиявки сосали бы, как младенцы.

“Новая история?” - спросил он, когда она повесила трубку и жестом пригласила своего оператора садиться в машину. Джен Харрис с подозрением отнеслась к его интересу, но, опять же, она не могла удержаться, чтобы не сказать, что знает больше, чем он. Это была детская черта, которая сохранилась в ее характере, но Сэм каждый раз использовал ее, чтобы манипулировать поверхностной женщиной и ее всезнающим невежеством. “Мои люди только что сообщили мне, ” похвасталась она, “ что произошел инцидент в морге "Нирвана" в Баркинге. Очевидно, трупы были украдены, и женщина, дежурившая там, была похищена рано утром этим утром.”

Сэм почувствовал облегчение от того, что Джен Харрис отвлеклась от своей первоначальной угрозы в его адрес, но его собственный интерес возгорелся. Он мог, однако, никогда не показывать ей, что он заинтригован, иначе она позаботилась бы о том, чтобы он не вникал в детали. “Похоже, в последнее время весь этот район просто переполнен преступностью”, - вздохнул Сэм, глядя на искореженный фильтр сигареты между пальцами.

“Не думай, что я уйду отсюда, не сообщив о местонахождении Тошаны”, - строго напомнила она ему.

“Знаешь, чем дольше ты стоишь здесь и ворчишь на меня, тем больше вероятность, что какой-нибудь другой репортер крадет твою сенсацию вон там”, - спокойно ответил Сэм, пытаясь не рассмеяться над тем, как удачно сложились обстоятельства и совпадение для него. Ян Харрис слишком спешил, чтобы утруждать себя анализом психологической основы подшучивания Сэма.

Давай, Харрис. Будь хорошей жадной сукой и заглоти наживку, подумал Сэм. Возьми меня с собой.

Харрис взвесил важность новой сенсации о местонахождении Тошаны и обнаружил, что ни тем, ни другим нельзя пожертвовать ради другого. Она знала, что Сэм был прав — ей нельзя было терять времени.

“Вы идете со мной, мистер”, - отрезала она, уперев руки в бедра в отчаянном требовании власти.

Да!Сэм мысленно плакал в приподнятом настроении.

“Потому что я не позволю тебе снова исчезнуть, пока не получу от тебя то, что мне нужно”, - продолжила она с самодовольным утверждением. “Взамен, ” она немного поколебалась, “ вы можете составить мне компанию в новой истории”.

Великолепно подыгрывая, Сэм изобразил нежелание, прежде чем притвориться, что уступает ее требованиям. “Хорошо, - сказал он, - но мы не можем оставаться надолго. Я все еще должен отвезти тебя в Тошану.”

“Мы останемся столько, сколько потребуется, Клив”, - приказала она. “Боже, я думал, ты знаешь, как это работает”.

Позади нее Сэм ухмыльнулся, когда они поспешили к внедорожнику Харриса напротив дороги. Господи, Харрис, с тобой проще, чем с пьяным, брошенным фрешером.

19

Голос из эфира

Прибыв на Апни-Лейн, Сэм не мог дождаться, когда выйдет из машины. Казалось, что даже делить машину с невыносимым Яном Харрисом было слишком, учитывая ее любовь к британским бойз-бэндам и то, как она жевала с открытым ртом, передвигаясь по улицам со скоростью ледника. Даже ее оператор Стив так долго сидел, уставившись в окно, что Сэм поклялась, что шею мужчины пришлось вправлять, когда они свернули на Апни-лейн.

“Приготовь камеру, Стив”, - скулил Харрис сквозь лязг зубов, высвобождающих мокрые губы Ригли каждый раз, когда она двигала челюстью. “Я хочу снимать с того момента, как мы выходим из машины, на всякий случай, если снаружи уже что-то происходит. Ты понял это?”

Стив просто кивнул, в его глазах застыла досада, в то время как его левая рука замерла на дверной ручке. Сэм был в той же позиции готовности, когда машина остановилась, взбираясь на тротуар прямо перед входом на шаткую парковку. Харрис наблюдала за Сэмом в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что он не скроется до того, как она получит свою информацию. Когда они вышли из машины, Сэм последовал за покачивающейся задницей грузного оператора. Его широкий зад угрожал спустить брюки с каждым шагом, когда он пытался догнать Харриса, но Сэму пришлось пока отбросить всякое чувство юмора.

На самом деле ему не терпелось увидеть, что произошло в общественном морге Нирваны. Обнаружение трупов имело жуткий, хотя и интригующий оттенок преступности, с которым Лондон сталкивается не каждый день, что обычно ассоциировалось у Сэма с его собственными выходками, когда он работал с Пердью и Ниной.

Нина, его сердце внезапно дрогнуло. Он успешно избегал думать о ней весь день, и теперь, когда он пытался сосредоточиться на чем-то необычном, она всплыла в его сознании. После этого ему придется позвонить ей, даже если это будет из полицейского участка. Он был уверен, что вскоре его арестуют, благодаря Харрису. Не было никакого способа, которым она не использовала бы возможность выбора, чтобы потопить его, если он не отдаст Тошану.

“Сюда!” - он услышал, как Харрис кричит бедному, запыхавшемуся Стиву. Они попытались пробиться сквозь первую очередь журналистов, которая уже образовалась на ступенях парадного входа, где разыгрывалась сцена, похожая на ту, из которой они только что вышли. Сэм неторопливо шел позади них, не собираясь бороться за место впереди. Он знал лучше. Засунув руки в карманы, он отошел на край суматохи и понаблюдал, за чем мог.

Хотя он сожалел о том, что у него не было с собой никакого оборудования, даже сотового телефона, Сэм посчитал, что на этот раз ему лучше ничего с собой не брать. По крайней мере, с учетом недавней вечеринки-сюрприза, устроенной ему парочкой ассасинов, и неожиданного прибытия Джен Харрис, у него не было при себе ничего ценного. К настоящему времени все это было бы потеряно.

“Могу я вам помочь, сэр?” - спросил офицер полиции. Он заметил одинокого мужчину, бесцельно разгуливающего с окровавленной повязкой на руке. Такие наблюдения обычно были бы истолкованы полицейскими как подозрительные.

“Нет, спасибо, офицер”, - ответил Сэм.

“Тогда ступайте”, - предложил офицер. Сэм знал, что не сможет доказать, что он был больше, чем бродягой. В конце концов, он выглядел как дерьмо — окровавленный, его одежда была в грязном беспорядке, а волосы растрепаны из-за шума, в котором он находился в больнице. Его взгляд привлек красный костюм Яна Харриса среди бурлящей толпы. Общение с одним из присутствующих журналистов в любом случае не принесло бы ему никакой пользы в глазах полиции, поэтому он смирился с тем, что его избегают, и медленно пошел обратно к машине.

Но растрепанные волосы Сэма помогли ему в разведке, скрыв его любопытные глаза от полицейского, который наблюдал за его уходом. Постепенно солнце поднималось из-за мрачных облаков над Баркингом, освещая унылый мир вокруг железнодорожных линий монотонным убожеством. Две приглушенные фары осветили вход и сразу повернули направо, на парковку для персонала, подальше от общественной парковки перед главным фасадом здания.

Никто этого не видел, потому что в своем безумии они отвернулись, чтобы уговорить полицию сделать заявление. Но Сэм сделал это, и он использовал последнюю часть ночной тени, чтобы проникнуть во второй вход, недалеко от главных ворот. На близком расстоянии два красных сигнальных огонька мигали в свете бледно-белого уличного фонаря по другую сторону забора, увенчанного ржавой колючей проволокой.

При приближении Сэм заметил, что машина была скромным седаном, какой-то зеленой моделью до 2012 года. Когда погасли красные огни, он услышал, как открылась водительская дверь. Сэм сделал все возможное, чтобы не напугать водителя, обращаясь к ним издалека.

“Доброе утро!” - уверенно воскликнул он. “Думал, ты никогда не появишься”.

В свою шараду он включил легкий смешок, чтобы придать незнакомцу сердечности. По правде говоря, он понятия не имел, кто это был и какова их цель, но блефовать было сильной стороной Сэма.

“Ты кто?” - спросил Сэма мужчина в плаще. Он посмотрел в спешке и направился прямо к Сэму, прежде чем тот даже получил ответ, поэтому журналист решил начать с этого.

“Сэм Клив”, - представился Сэм. “Я так понимаю, вы главный судебно-медицинский эксперт? Эти репортеры очень затрудняют нам расследование этого дела. Кровавые стервятники. В этом отношении у них нет никакого уважения к жертвам ”.

“Расскажи мне об этом!” - согласился мужчина, качая головой и пожимая здоровую руку Сэма. “Доктор Барри Хупер, главный судебно-медицинский эксперт. Я абсолютно потрясен известием о похищении доктора Гулда!” Он хрипел, когда бросился вперед, чтобы добраться до офиса, выглядя пепельно-серым.

“Простите, что вы сказали?” Сэм поперхнулся, надеясь, что не услышал того, что, как ему показалось, он сделал. “Кто?”

Доктор Хупер не сбился с ритма в своих стремительных шагах, когда повторил: “Доктор Гулд. Прошлой ночью она проводила расследование в наших офисах. Животные, которые украли тела, забрали ее с собой, и я думаю, меня сейчас вырвет. Она была нашей гостьей, вы знаете, из Эдинбурга.”

“Доктор Нина Гулд, историк?” Спросил Сэм с надрывом в голосе, пытаясь не сорваться.

“Да, это тот самый, мистер Клив”, - подтвердил доктор Хупер, когда они подошли к сержанту полиции, который ранее отослал Сэма прочь. Внезапно осознав, что Сэм знал Нину, он остановился как вкопанный и нахмурился, глядя на Сэма. “Боже мой, ты знаешь ее?”

Ему не нужен был ответ от Сэма. Барри мог видеть, как лицо высокого темноглазого мужчины теряет всю жизнь и краски, его губы слегка приоткрываются в шоке. Убежденно поджав губы, Барри Хупер ободряюще похлопал Сэма по плечу и выразил сочувствие. “Пойдем, сынок, посмотрим, что случилось, чтобы мы могли во всем разобраться, а?” Он повернулся к офицеру полиции и показал свое удостоверение. “Доктор Барри Хупер”, - объявил он. Указывая на Сэма, он сказал: “А это мой коллега, мистер Клив. Кто здесь главный?”

Полицейский хмуро посмотрел на Сэма предупреждающим взглядом, вызывая своего начальника.

“Сэр, это доктор Хупер, главный судебно-медицинский эксперт, и его коллега, мистер Клив. Им нужно попасть внутрь, если предварительные осмотры закончены, сэр, ” доложил он капитану с мягким лицом.

Капитан кивнул и протянул руку, чтобы направить Сэма и Барри в меньшую дверь здания административного архива. Войдя в здание, Сэм оглянулся и увидел, что Ян Харрис смотрит на него, кипя от злости. Он снова избил ее. Опасаясь, что она обнародует видеозапись, которая у нее была на него, Сэм жестом показал, что ей следует подождать его, прежде чем он исчезнет за дверью.

Внутри пахло старыми бумагами и пылью. Барри сопровождал капитана в сам морг и в офисы, из которых была похищена Нина. После дня и ночи непрерывного насилия и боли Сэм начал чувствовать, как усталость охватывает его тело. Однако именно сюрреалистическое открытие похищения Нины в самой случайной цепи событий заставило его двигаться вперед.

Из предыдущих случаев, когда он был на волосок, он очень хорошо знал, что время было роскошью, когда речь шла о похищениях, и у него не было времени восстанавливаться, пока он не узнает, кто похитил Нину. Он должен был знать все, и он мог получить это только от этого персонажа Барри, как он понял.

“Похоже, ее обнаружили здесь, - сказал капитан, - до того, как они забрали ее. Камеры видеонаблюдения были затемнены до того, как преступники вошли в помещение.”

Они переступили порог кабинета доктора Глена Виктора, наблюдая за бедламом, вызванным вторжением. Отрезанная бечевка, используемая для бирок на ногах, валялась на стуле. В верхней части кресла подголовник был испачкан темными брызгами крови, зрелище, которое ошеломило Сэма до тошноты. Борясь с позывом к рвоте от явного столпотворения, разыгравшегося в его воображении при виде крови его любимой Нины, Сэм почти согнулся пополам. И все же он заставил себя прийти в себя; у него не было выбора.

Барри мог видеть опустошение в молодом человеке, и он знал, что должен помочь ему любой ценой.

“Доктор Хупер, есть ли какие-нибудь камеры наблюдения на передней парковке?” - Спросил Сэм, с трудом сглотнув.

“Есть один”, - ответил он, но капитан перебил его. “Они проникли через потолок, выйдя, как мы думаем, с железнодорожных путей”.

“Значит, видеозаписи с ними нет”, - констатировал Сэм, исключив возможность идентификации с помощью камер видеонаблюдения. “Никаких отпечатков?”

“Мы собрали отпечатки, мистер Клив, но сомневаемся, что они были настолько безрассудны. Бьюсь об заклад, что отпечатки, которые мы проверим, будут принадлежать персоналу ... и доктору Гулду, ” сказал капитан Сэму. “Мы думаем, что доктор Гулд была привязана к стулу”, - продолжил он информировать их, не подозревая о том, что жертва была близким другом высокого молодого человека, “но количество крови и тот факт, что тела нет, вселяют в меня уверенность, что она не была убита… по крайней мере, не здесь.”

Барри мог видеть, как у Сэма закружилась голова от бесчувственного комментария полицейского следователя. Он быстро вмешался и спросил: “Не могли бы вы, пожалуйста, показать мне, через что были вынесены тела, капитан?”

“Да, конечно. Следуйте за мной до конца, ” согласился следователь. Взяв на себя инициативу, доктор Барри Хупер оглянулся на Сэма, как бы давая ему немного времени побыть одному в офисе, чтобы собрать собственные доказательства, прерываемые мрачными домыслами о его друге. Сэм благодарно кивнул старому самаритянину, и когда они скрылись из виду, он опустился на маленькую скамейку у кофеварки, пытаясь не разрыдаться.

“Боже мой, Нина, - пробормотал он, - куда ты ходила?”

Он избегал смотреть на кровь на кресле судмедэксперта, и все же она звала его, подсознательно призывая страдать. В офисе был беспорядок из бумаг, пролитой воды и кофейных зерен, от которых грязный ковер стал липким. Даже кофейник был разбит в углу, а растения в горшках, стоявшие на картотечном шкафу, были опрокинуты на этаж ниже. Чувствуя безнадежность и раскаяние за то, что не побежал за ней, когда она покинула его квартиру, Сэм задыхался.

В соседнем морге сотрудники вполголоса обсуждали смерть одного из ассистентов и ночного охранника. Они стояли в стороне от того места, где местная криминалистическая группа собрала последние улики, которые, кстати, располагались через две лаборатории по коридору в новом лабораторном крыле морга Нирваны.

Их гулкие голоса в пустой, выложенной плиткой комнате почти заглушали шум снаружи у входной двери. В голове Сэма вертелись слова Нины, те, которые она произнесла с беспокойством; те, которые он упрекнул в нетерпимости. Случайно он поддался порыву и протянул руку, чтобы коснуться остатков ее крови.

Именно тогда он увидел на столе АТС судмедэксперта, нетронутую. Рискованно, подумал Сэм, нажать повторный набор с добавочного номера. В конце концов, он должен был охватить все основания. Его палец активировал мелодичный сигнал функции повторного набора, и потными кончиками пальцев он ждал звонка.

“Св. Церковь Колумбана”, - ответил мужчина.

Сэм сглотнул, когда его тело начало дрожать под желтком скорби. “Отец Харпер?”

“Да?”

Сэм потерял сознание.

20

Феномен Мефистофеля

Пердью проснулся, чувствуя себя хорошо отдохнувшим, хотя и не помнил, как добрался до постели. Его голова была тяжелой, но он списал это на слишком много шампанского, выпитого после заключения контракта с графиней Болдуин.

“Болит голова?” - услышал он голос восхитительной женщины, и Пердью сразу вспомнил ее кожу и ее запах. Он открыл глаза. “Ты хмуришься и стонешь”, - улыбнулась она. Она сидела у окна, потягивая чай. Утренний свет размыл границы ее силуэта, осветив ее красоту ореолом и ослепив его от всего остального. “Похмелье?”

“На самом деле, ” он улыбнулся ей в ответ, “ у меня не болит голова. Такое чувство, будто у меня на голове камень”.

Ее хрипловатый смешок был для Пердью как опиум. Когда она выглянула из окна десятого этажа, ее безупречный цвет лица сиял в мягких лучах солнца. Повернувшись в своей позе, Пердью теперь заметил, что она обнажена, ее пышные груди заставляли полы ее белого атласного одеяния спадать с плеч, вдоль рук и ниспадать до лодыжек. Вся она была на великолепном виду. Казалось, что ее одеяние было просто обязанностью.

Обрывки времени, проведенного с ней, на мгновение запечатлелись в его воспоминаниях, прежде чем снова угаснуть, и Пердью попытался заново пережить то, что должно было стать лучшей ночью в его жизни.

“Чай?” - спросила она.

“Спасибо, да. Без сахара, пожалуйста”, - попросил он.

“Тогда, милый?” - настаивала она.

Пердью никогда особенно не любил мед. У него всегда было отвращение к его послевкусию и сиропообразной консистенции, и все же он кивнул. “Это было бы здорово, спасибо”.

Он смотрел, как графиня идет, так тихо, что не издает ни звука. Босоногая, с растрепанными темными волосами, она на мгновение стала похожа на Нину. Видение историка было настолько ярким, что Пердью пришлось покачать головой, чтобы скорректировать свое восприятие.

“Я знаю, невежливо обсуждать дела так скоро после утреннего знакомства, Дэвид, но я просто хочу убедиться, что будет дальше”, - сказала она, готовя ему чай, стоя к нему спиной. “Как скоро мы отправимся на поиски моей короны?”

Пердью смутно помнил, что она сделала ему предложение на вечеринке после последней встречи, на которой он присутствовал, и что она хотела, чтобы он помог ей найти потерянную корону в Иерусалиме. Кроме этого, он помнил только подписание контракта, относящегося к экспедиции, но не детали.

“Где… ух… куда я положил свою копию контракта?” он спросил.

Она равнодушно указала на досье в кожаном переплете на диване в гостиной, размешивая мед в чае Пердью. Он поднялся с атласных простыней, натянул брюки, прежде чем взять документ, чтобы прочесть его.

“Если вы хотите, мы можем вместе отправиться в хранилище для вашего первого взноса”, - дружелюбно предложила она. “Вы можете попросить своих людей отвезти ее в Райхтисусис, пока мы продолжим наше путешествие. В Иерусалиме ты присоединишься ко мне на Храмовой горе и используешь свое геолокационное устройство, чтобы исследовать почву в поисках моего сокровища, верно?”

Графиня Болдуин сформулировала запрос таким образом, чтобы Пердью понял, что она руководит развитием событий в таком порядке. Ее манеры были женственными и послушными, даже дружелюбными и откровенными, но под всем этим королева отдавала свои приказы, и ее воля не подвергалась сомнению.

“Ты знаешь о Subgeo?” спросил он, удивленный и польщенный. “А мой дом, Райхтисусис?”

“Да”, - она улыбнулась, выглядя удивленной его вопросом. “Ты рассказал мне все об этом прошлой ночью? Клянусь звездами, Дэвид, сколько ты выпил?”

“Похоже, слишком много”, - ответил он, просматривая документ. В верхней части документа красовалась очаровательная эмблема, делавшая документ официальным. Судя по мелкому шрифту под этим, сделка была признана всеми финансовыми учреждениями Европы, Соединенных Штатов и Азии, все суды признали ее нерушимой, и Пердью нашел внизу свою подпись, скрепляющую его согласие.

“Так когда мы отправляемся?” она настаивала чуть менее терпеливо.

“Хм”, - пробормотал Пердью, отрывая взгляд от бумаги, прежде чем прочитать условия, - “мы уедем на следующей неделе, уверяю вас. Я просто должен собрать несколько человек, чтобы они помогли нам ...”

“Мы идем одни!” - прошипела она, ее темные глаза внезапно вспыхнули.

Пердью нахмурился от ее реакции. “Один? Графиня, вы же понимаете, что подобная экскурсия требует тщательного планирования. Во-первых, я должен получить разрешение на разведку территории Храма в мэрии. И если мы что-нибудь найдем, у нас должны быть юридические документы, чтобы откопать твое сокровище, моя дорогая, подвиг, который почти невозможно представить. Боже мой, это Иерусалим!”

Надув губы, как рассерженный ребенок, она сунула кубок ему в руку. “Я не позволю кучке глупцов, занимающих посты, удерживать меня”, - прямо сказала она. “Любого человека или тело можно купить за достаточное количество золота. Ты, из всех людей, должен был бы знать это к настоящему времени, Дэвид.”

“У нас не будет возможности откопать ее, графиня, даже если мы сможем найти ее незаконно и тайно. Ты забываешь, что этот город охраняется культурными отделами большинства исторических обществ по всему миру”, - попытался он урезонить ее.

Расстроенная красавица начала проявлять беспокойство, расхаживая кругами перед Пердью. Ее глаза шарили по ковру, пока она доводила себя до эмоционального смятения. Ее движения были беззвучны, Пердью слышал, как она скрипит зубами от отчаяния, самый отвратительный звук удара кости о слоновую кость, доходящий до сокрушительной жестокости. Ее изящные руки были сжаты в кулаки, как когти, рядом с бедрами.

“Ты должна понимать, что это не быстрый процесс, моя дорогая”, - спокойно посоветовал он, надеясь, что его мягкий тон передастся ей. Она вздохнула и посмотрела на него. Ее пальцы разжались, и ее дикий взгляд смягчился.

“Просто сделай это как можно быстрее”, - сказала она, выглядя совершенно несчастной.

“К чему такая спешка?” он спросил. Он поднял руку в знак капитуляции. “Это просто вопрос”.

Ее глаза наполнились слезами, но она не выглядела печальной. Сделав глубокий вдох, она ответила: “У меня заканчивается время”.

“Как?” - немедленно спросил он, обнаружив, что очень беспокоится за эту леди, которую знал всего несколько часов.

“Это не имеет значения, Дэвид”. Она улыбнулась сквозь слезы. “Просто... окажи мне эту услугу, хорошо? Ускорьте проект, по крайней мере, до 24-го числа месяца”.

Пердью поморщился, увидев, что крайний срок подходит к концу. “Но до этого осталось всего две недели”.

“Тогда лучше приступай к планированию”, - ответила она, подходя к окну, где ее снова залил белый свет. “Я даю вам за это существенную награду. Меньшее, что вы можете сделать, это подтвердить свою репутацию, ” сказала она низким голосом, полным превосходства, - и достичь того, к чему стремитесь, несмотря ни на что.

Это была сложная задача, но Пердью пришлось признать, что он был одним из немногих людей в мире, которые могли найти способ преодолеть барьеры власти и закона, чтобы получить то, что он желал. Того факта, что графиня Болдуин увидела его в таком свете, было достаточно, чтобы подтолкнуть его к успеху в этом стремлении найти ее корону. Наблюдая за ее совершенными формами сквозь тонкую ткань одежды, он знал, что свернул бы горы, чтобы насладиться ею снова.

Пердью сидел со своим чаем, обильно сдобренным мерзким медом, просматривая контракт. Надпись была размытой и перепутанной, поэтому он достал очки, чтобы лучше разобрать термины. Однако, даже с помощью своих очков Пердью не смог прочитать слова, напечатанные надлежащими черными чернилами с приемлемым размером шрифта. На странице ему вспомнились такие слова, как "и", "внутри" и "датированный", но большинство явно английских слов не имели смысла. Они не были связаны ни с каким контекстом, пока он не прочитал несколько предложений в совокупности, чтобы проверить свое видение. Только тогда они произносили предложение или два, которые он понимал, но как только он читал это прямо, слова казались расплывчатыми по смыслу, расплывчатыми в представлении и в целом перепутанными.

“Дэвид?” Графиня Болдуин позвала из ярко освещенного окна, в ее голосе звучала искренняя озабоченность. “Дэвид, ты неважно выглядишь. Все в порядке?”

Он посмотрел на нее, на остальных в комнате и снял очки, чтобы попробовать еще раз, но у него все еще были проблемы с чтением контракта. Ее бедра покачивались, когда она приближалась к нему, застегивая мантию и завязывая пояс. Глядя на нее снизу вверх, с того места, где он сидел, она была в идеальном фокусе, как и комната и ее содержимое.

“Я звоню доктору”, - решила она, направляясь к телефону в комнате. “Ты совсем неважно выглядишь, и я не могу потерять тебя сейчас. Что вы пили прошлой ночью? Яд?”

Пердью пожал плечами. “Я чувствую себя прекрасно, моя дорогая. Меня ничего не беспокоит, я обещаю. У меня не болит голова, живот не болит, мое зрение ясное, и я чувствую себя совершенно связно ”, - сообщил он, нежно отводя ее руку от телефона и кладя его обратно на рычаг. “Мои глаза просто подводят меня. Я уверен, что это временная болезнь. Возможно, у меня слишком высокий уровень сахара в крови, - он улыбнулся ей, когда она села рядом с ним на кровать.

Пердью провел пальцами по ее бархатным волосам, надеясь, что глаза не подведут его в течение следующих тридцати минут с ней. Он хотел разглядеть ее в деталях, даже крошечные родинки и пятна на коже, которые были на ее теле, когда она снимала одежду в последний раз. В графине не было несовершенства, несмотря на ее маленькие изъяны. Его хватка покинула досье, как его воля отказалась от какой-либо причины. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, он радовался непринужденности ее присутствия, ощущению, которого он никогда раньше ни с кем не испытывал, даже с Ниной.

На полу лежали бумаги с кратким контрактом, разбросанные под легким порывом ветра, который проникал сквозь легкие шторы, на которые графиня любила смотреть из окна. Печать на документе не принадлежала Бильдербергской ассамблее или какому-либо из правительств, представленных на ежегодном тайном собрании. Надпись была сделана золотыми чернилами, которые мерцали в ослепительном свете, что давало Пердью необходимый свет, чтобы рассмотреть каждую деталь, каждый аспект его новой возлюбленной. Чего он, однако, не заметил, так это метки на ее левой руке, идентичной эмблеме на контракте — двойного круга, внутри которого находился перевернутый пентакль. И вплетенный в нее горизонтальный восьмиугольный символ бесконечности.

21

Враг моего врага

“Послушай, просто дай мне неделю, Харрис, ” сказал Сэм, “ и я доставлю Тошану”.

Он чувствовал себя как зомби после того, как его оживил доктор Хупер, но он пытался скрыть свое отчаянное беспокойство от всех. Вдобавок ко всему, что случилось с ним только за последнюю неделю, вершиной ужаса было похищение Нины, и прямо сейчас ему не нужно было нежелательное внимание со стороны кого-либо за пределами его внутреннего святилища.

“Почему? Почему ты не можешь взять меня сейчас?” - Спросила Харрис, уперев руку в бок, выглядя так, словно ожидала, что ее подколют. Сэм не мог сказать ей правду — или мог? Если бы он признался во всем, и если бы он вручил Харрис достаточно хорошую награду, возможно, она бы поняла. Может быть, только может быть, эта жадная сука наберется порядочности и воздержится от разоблачения его перед властями, пока он не вернет Нину. Он решил, что попытаться стоило.

Сэм постарался выглядеть более жалким, чем чувствовал, для верности, и тихо ответил: “Я не знаю, где Тошана, Харрис”.

“Простите?” - взвизгнула она. По взгляду Сэма оператор Стив понял, что пришло время прогуляться на улицу, и покинул офис.

“Слушай, ты предположил, что я знаю, где она, совсем как тот чертов араб-варвар, с которым ты в сговоре”, - закипел Сэм, отбросив свою потребность в жалости. “Я никогда не утверждал, что она со мной, пока ты не начал шантажировать меня. Господи Иисусе, Харрис, на какую низость ты пойдешь, чтобы уничтожить меня?” Прежде чем она смогла ответить, Сэм представил ей свою сторону, о которой она не знала. “А Нина - моя подруга. На самом деле, моя лучшая подруга, и я клянусь Богом, если ей причинят какой-либо вред, я убью всех, кто в этом замешан! ” - рявкнул он, его темные глаза плавали под набухающими слезами веками. Он был в ярости и в ужасе. На этот раз Джен Харрис решила закрыть рот и выслушать. “А тебе, ” он усмехнулся, яростно указуя пальцем, “ тебе придется прикрывать спину до конца своей жизни, Харрис, потому что ты будешь тем, кто помог этой группе наглых ублюдков загнать меня в угол!”

Доктор Хупер и его сотрудники сгрудились у старой стойки администратора, прислушиваясь к словесной перепалке. Они могли слышать обещание Сэма Клива уничтожить Джен Харрис и людей, ответственных за похищение Нины, с красноречием буйного военачальника. “Я знаю, что именно они похитили ее, и я обещаю тебе, Харрис, если ты вообще раскроешь мою причастность, я приду за тобой. Я скажу Амиру, что ты знаешь, где Тошана, что ты что-то скрываешь от него, чтобы получить историю от Тошаны, что ты намеренно скрывал ее от них после того, как я сказал тебе, где ее найти.”

“Эй, эй, эй, остановись! Просто, блядь, прекрати, Сэм!” она, наконец, прервала его яростную тираду неожиданно мягким ответом. Ее руки были подняты, уступая его хлесткой атаке. Постепенно она осмелилась опустить их на плечи Сэма. “Подожди”, - сказала она. “Ты должен расслабиться, или у тебя случится сердечный приступ, Клив”.

Тяжело дыша, переутомленный журналист покачивался на ногах. Любой мог видеть, что он был на грани срыва. “Садись. Садитесь, ” посоветовала она, помогая Сэму сесть в кресло доктора Виктора в соседнем кабинете. “Я понимаю”.

“Конечно, знаешь”, - недоверчиво усмехнулся Сэм. Его глаза были прищурены и полны поражения и гнева, но Ян Харрис привык к таким гримасам. Она очень хорошо знала, как ее ненавидели большинство людей, которых она нанимала, и она научилась быть толстокожей до такой степени, что даже то, что в нее плюнули, больше не портило ее обед.

“Нет, послушай меня”, - настаивала она. “Не могли бы мы принести ему немного воды, пожалуйста?” - крикнула она персоналу на стойке регистрации. Доктор Хупер послал своего помощника принести Сэму чашку воды, в то время как его рука шарила в кармане за чем-то, что он подобрал, пока Сэм лежал без сознания на полу.

Он попросил человека по телефону записать адрес и присоединиться к измученному журналисту, хотя бы для моральной поддержки. Доктор Хупер также взял на себя смелость рассказать священнику о похищении Нины, когда отец Харпер сообщил ему, что он уже на пути в Баркинг. Услышав шум драки во время нападения на Нину, он вскоре ушел, по пути перенаправляя звонки в церковь на свой личный мобильный телефон . Все, чего ждал доктор Хупер, это чтобы Сэм уладил свою размолвку с надоедливым репортером, чтобы он мог отдать ему записи, которые оставила Нина — те несколько заметок, которыми пренебрегли ее похитители.

Вернувшись в кабинет доктора Виктора, Ян Харрис иронично уговаривал Сэма спуститься с карниза.

“Послушай, Клив, я изменю нашу сделку”, - начала она, но налитые кровью глаза Сэма пронзили ее мгновенной ненавистью. “Нет, нет, выслушайте меня”, - продолжала она, передавая ему воду, которую принесла одна из дам. “Я воздержусь от разоблачений &# 233;, но вы знаете, я должен извлечь из этого какую-то сенсацию. Запомни, Сэм, если бы не я, ты бы никогда даже не узнал об этом морге или о том, что Нину похитили, верно? Верно?”

Сэм кивнул, слишком уставший, чтобы зацепиться за ее заявление, тем более что на этот раз она была права.

“Итак, тем временем я придержу историю о наезде и побеге, пока вы не решите, что хотите делать. Что я предлагаю, так это связаться с Амиром и рассказать ему правду. У меня все еще будет история, если мы правильно разыграем наши карты ”. Джен Харрис драматизировала свой слоган с помощью образной формулировки для Сэма. “Похищение видного историка на волне убийств иммигрантов. Подозреваемые убегают с восемью трупами во время похищения. Боже мой, Сэм, это создает очень противоречивую картину ”.

“Ты же знаешь, что если все пойдет наперекосяк, тебя убьют люди, из-за которых ты должен был втянуть меня в это? Нине отрубят ее гребаную голову, и меня, несомненно, тоже четвертуют ”, - сказал Сэм, проясняя для нее общую картину. “Вы уверены, что это не та история, от которой вы предпочли бы просто отказаться? Притворись, что ты никогда не был в этом замешан?”

“Не я”, - уверенно сказала она. “Ты знаешь меня лучше. Я пойду на многое, чтобы получить свою сенсацию. Возьми меня с собой на каждом шагу этого пути. Ради этого я отпущу Стива и возьму свою собственную камеру. Сэм, отдай мне это разоблачение &# 233; и я помогу тебе вернуть Нину ”.

Сэм недоверчиво покачал головой. “Ты дурак”.

“Возможно, но я знаю, куда я иду”, - парировала она.

“Прямо в один из этих маленьких холодильников, Харрис”, - ухмыльнулся Сэм, лениво указывая на морг. “Это единственная крутая стрижка, которую ты получишь”.

Харрис проигнорировала постоянное пренебрежение Сэм к ее страсти. “Что ж, либо это моя сделка, либо мы возвращаемся к исходной точке. Я отдаю тебя Амиру и его животным, одновременно транслируя твои убийства по национальному телевидению и публично обвиняя тебя. Выбор за вами ”.

Обычно Сэм уже целился бы ей в горло, но ему пришлось признать, что Джен Харрис монументально держала его за яйца. Если бы у него хватило эмоциональной стойкости для ее злорадства, он, возможно, даже поздравил бы ее с прекрасной шахматной партией, но он мудро решил воздержаться от похвалы ее усилиям.

“Ты знаешь, как связаться с Амиром, верно?” Спросил Сэм. Она кивнула: “Да”.

Из дверей в сопровождении доктора Хупера появился отец Харпер. “Его зовут не Амир”.

Лицо Сэма просияло при виде огромного священника, который пришел ему на помощь. Джен Харрис услышала заявление позади себя и повернулась, чтобы поставить мужчину на место, но когда она увидела привлекательного священника, она подавилась тем, что могло бы стать резким ответом. Взволнованная, она передвинулась на стуле, чтобы лучше видеть большого священника, которого не смущал его ошейник. “Простите?” - сказала она, хлопая веками.

“Его зовут не Амир. Кто тебе это сказал, Сэм?” - спросил отец Харпер.

“На самом деле, да”, - сказала Харрис, настаивая на разговоре, даже когда к ней не обращались. “На самом деле, я единственный, кто поддерживает с ним связь”. Ее попытка придать значение не была оценена отцом Харпером, который продолжал обращаться непосредственно к Сэму. Он пожал Сэму руку и присел на край стола. “Его зовут Айер, а не Амир. Он французский солдат из тайной организации, с которой вы не захотите связываться ”.

“Слишком поздно”, - ответил Сэм. “Я связался с ними. Большое время.”

“Извините меня”, - перебил Харрис. “Могу я спросить, кто вы?”

“Это отец Харпер из церкви Святого Колумбана в Обане. Отец, ” Сэм представил раздражающую женщину с видимой апатией, “ это Джанет Харрис, в основном внештатный телевизионный репортер британских вещательных компаний. С ней связался Амир... э-э...”

“Айер”, - терпеливо поправил отец Харпер.

“Айер”, - продолжил Сэм, - “чтобы содействовать сделке, которая может означать мой конец, на очень многих уровнях”.

“Это верно, отец”, - кивнул Харрис. Впервые священник признал ее присутствие там, встретившись с ней взглядом. “Так, тогда, откуда ты знаешь этих отвратительных персонажей?” Она пыталась намекнуть на какое-то сомнительное сотрудничество. Сэм глубоко вздохнул и напомнил себе, что ему не позволено свернуть ей шею, по крайней мере, пока. Но отец Харпер не был обычным человеком, и ее пассивная агрессия его не беспокоила.

“Мой бизнес - это бизнес грязных личностей, не так ли? Разве я не представитель заблудших и нечестивых, когда они неугодны Господу?” он спросил ее. “Я знаю Люцифера, как и ты. Ты согласен, что это делает нас такими же мерзкими, как он?”

Сэм весело хихикнул, чувствуя себя уже лучше. Даже просто неловкого выражения на лице мисс Всезнайки было достаточно, чтобы разжечь его. Особенно тот факт, что она буквально сидела с открытым ртом, тщетно ожидая слов, которые ее мозг не мог сформулировать, — это была лучшая награда, о которой Сэм могла просить.

“Итак, расскажите мне больше о человеке, у которого была Нина, отец”, - сказал Сэм, спасая введенную в заблуждение женщину от дебатов священника. В конце концов, ему нужно было собрать как можно больше информации и как можно быстрее, чтобы он мог позвонить Пердью и попросить помощи в ее поисках. “Почему они не позвонили Харрису с каким-нибудь приказом о выкупе?”

“Потому что они не взяли Нину ради выкупа”, - пояснил отец Харпер. “Они забрали ее, потому что она была здесь. Она очень кстати оказалась здесь, разговаривая со мной, когда они ворвались, чтобы забрать трупы своих братьев. Видите ли, они должны похоронить своих, но они не могли появиться на пороге и доказать родство. Эти люди, для всех интенсивных целей, не существуют ”.

Джен Харрис ахнула. Сэм ожидал этого, потому что он также понимал, насколько достойной Пулитцеровской премии была бы такая история. Но прямо сейчас он должен был вернуть Нину, прежде чем всех убьют. Награды и карьерный рост вряд ли были здесь важны.

“Они забрали Нину, потому что она разговаривала с тобой?” Харрис задал тот же вопрос, который собирался задать Сэм. “Значит, они знают тебя?”

Отец Харпер вздохнул, на его лице отразилось страдание. Он посмотрел на Сэма и медленно кивнул, прежде чем перевести взгляд на любопытную журналистку. “Я не всегда был священником”.

22

Песнь во тьме

Нина проснулась от звуков пения, от которых у нее по телу побежали мурашки, даже в состоянии сильного опьянения, в котором она оказалась. Она не могла вспомнить, как провалилась в сон или кому из-за тяжести этого, но она помнила, как ей на голову натянули капюшон из джутовой ткани, прежде чем несколько сильных рук вытащили ее из-за стула, на котором она сидела.

“Доктор Хупер! Доктор Виктор!” - закричала она в одинокой темноте, которая обвилась вокруг ее тела, как тяжелое шерстяное одеяло летним днем. Разум Нины понемногу открывался, позволяя ей вспоминать обрывки того, что произошло, но она едва могла дышать. По удушающей влажности, которая усугубляла жару, она решила, что, вероятно, больше не находится в общественном морге Нирваны.

Ее сердце бешено колотилось, когда глубокие мужские голоса повторяли литанию снова и снова, прерываемые только звоном колокола, разделяющим каждый куплет. Нарастающий звук эхом разнесся по зданию, в котором она находилась. Нина неохотно протянула руку в темноту.

“О Боже, пожалуйста, не дай мне прикасаться к трупу… или паук, ” пробормотала она. Ее язык онемел в пересохшем рту, ее зрение ничего не стоило в густой темноте. Но вместо этого она с радостью пожертвовала бы своим слухом. Их песни, исполненные голосами иерархов, ужаснули ее до глубины души. Нину напугал не аспект неизвестности или зловещий звук монахов, поющих оды голосами с мощью концерта Iron Maiden. Что-то в словах, слов, которых она не понимала, взывало к ее душе, манило, как прекрасный кошмар. Это сулило возвышенную боль искупления и призвания высших орденов, и это заставляло ее трепетать.

Кончики ее пальцев нащупали холодный камень, слегка шероховатый, а под ее телом - плиту того же состава. Мягкая шерсть укрывала ее тело, накинутая на камень, чтобы ей было удобнее.

Может быть, это твой погребальный саван, предупредил ее внутренний голос.

Один человек издал громкий рев, и песнопения мгновенно прекратились, сопровождаемые оглушительным порывом ветра, который с ревом пронесся по всему залу. Под рукой Нины каменная стена задрожала от силы грохота. Она невольно начала плакать. Страх и неуверенность соединились в ее сердце, но сама сила момента потрясла ее до слез, сила чего-то настолько потрясающего, что она едва могла дышать в его великолепном присутствии.

Звякнули цепи, напугав ее настолько, что она перестала плакать, чтобы выяснить природу звука. Нина сидела, дрожа от холода, в кромешной тьме того, что она считала похожей на пещеру тюрьмой, и слушала. Тяжелая сталь скрежетала, как гвозди по классной доске, поднимая что-то большое, пока мужчины начинали свою заключительную арию.

Она вспомнила их капюшоны, скрывавшие лица, придававшие им иллюзию того, что они не люди, и лишавшие их индивидуальности. Теперь она соединяла этот образ с их идеальными голосами, глубокими мужскими голосами в унисон — полная противоположность их толстовкам и свитерам в морге.

Если не считать легкой головной боли, в остальном Нина чувствовала себя прекрасно. Физически у нее не было никаких травм или дискомфорта, что странно для того, кого похитили силой. Постепенно она привыкла к мощной песне, но слова сильно беспокоили ее. В ее поисках алмазов царя Соломона она многое узнала о том, как ее коллеги-египетские алхимики превращали катастрофы в камни. Имена демонов, записанные в Завете Соломона, кружились в ее памяти, как тысяча цветов, смешанных в водовороте, их трудно выделить, но некоторые имена застряли в процессе.

Латынь не была сильной стороной Нины, но она узнала такие корневые слова, как infestus, forneus и malefica. Не имена как таковые, а тревожные слова, обычно используемые в сочетании с гнусными божествами. В море шума их песнопения становились все более и более сильными, почти неистовыми, пока с очередным звоном колокола все это не прекратилось. Нина затаила дыхание, слишком напуганная, чтобы хныкать. Ничто, кроме подавленной ярости предыдущего порыва, не возобладало, не привнесло беспокойства в свежую пустоту.

В конце концов, она услышала непринужденную беседу мужских голосов, которые, как она могла судить на слух, двигались в разных направлениях. Она представила, как они перемещаются по всему месту, судя по тому, как распространяется звук. Сразу же прямо перед ней заговорил мужчина. “Вам понравилась проповедь, сестра?”

Нина ухватилась за это явление. Она подумала, что он был невидим для нее, пока он не вышел в растущий свет на фоне стены позади него. На самом деле, он все время стоял перед ней, маскируясь под тень, но ее обмануло ее собственное искаженное восприятие.

“Мне нравится песня, но текст отстой”, - равнодушно парировала она.

К ее удивлению, он усмехнулся над ее ехидным комментарием и крикнул: “Айер, она с нами!”

Когда мужчина вышел на свет, Нина поняла, что, в конце концов, она не была заперта в какой-то холодной тюремной камере. Не было ни двери, ни препятствия, которое помешало бы ей уйти. Расплавленная тьма обманула ее зрение, создав иллюзию заключения, заставив ее почувствовать себя полной дурой, когда она обнаружила обратное. Но она не упомянула об этом.

Айер, мужчина, которого она видела на экране в квартире Сэма, шагнул в дверной проем. Физически он был ничем не примечателен, в отличие от льва в его глазах. Она могла видеть, что он был лидером, которого никто не стал бы подвергать сомнению, но их послушание было вызвано не страхом, а скорее почтением.

“Доктор Гулд, ты голоден?” он просто спросил. Нина не могла понять, каковы были его намерения, поскольку его праздное предложение не давало никаких указаний. В его вопросе сквозило безразличие, но он тепло улыбнулся и протянул ей руку.

“На самом деле, я была голодна”, - ответила она.

“Тогда пойдем, съешь что-нибудь”, - предложил он и отошел в сторону, терпеливо ожидая, когда она выползет из маленькой комнаты.

“Я вполне ожидала быть едой, а не гостьей”, - невесело пошутила она.

“Итак, почему вы считаете нас каннибалами, мадам?” - спросил он, забавляясь. У Нины немного кружилась голова от слишком быстрого подъема, но она осторожно пробралась к нему в слабом свете, который отражался от стены у входа. Когда она подошла к нему, она твердо посмотрела ему в глаза и пожала плечами: “Ну, если ты можешь убивать сотрудников службы безопасности и Бог знает кого еще, чтобы украсть мертвые тела, я бы не ожидала, что мораль будет в твоей природе”.

“Мораль - это субъективный термин, мадам”, - ответил он, невозмутимый ее легкой враждебностью. “Мы знаем, почему мы делаем то, что мы делаем, а остальное - вопрос предположений, суждений и мнений, ни одно из которых для нас ничего не значит”.

“Не могли бы вы посвятить меня в это, мистер...”, - попросила она.

“Зовите меня Айер, доктор Гулд. Айер Моле из Труа, в регионе Гранд-Эст во Франции. Может быть, вы слышали об этом?” он спросил в очаровательной манере.

“Патрокл Мученик, насколько я помню, был порожден там. Я прав?” она ответила, сохраняя сердечный тон, хотя ее слова были произнесены с презрением к ее похитителю.

“Oui!” Айрес улыбнулся. “Вы действительно оправдываете свою репутацию одного из выдающихся историков мира, мадам”.

“Мерси”, - сказала она, принимая его похвалу, следуя за ним по каменному коридору, который больше походил на спортивный стадион, чем на коридор какого-нибудь старинного и тайного места встречи. “Но разве он не был очень богатым человеком до попыток утопления и ... вы знаете, окончательного обезглавливания?”

“Он был очень богат, известен своей благотворительностью и великодушием”, - ответил Айер, уловив ее намеренное неуважение.

“Как рыцари-тамплиеры, ” усмехнулась она, “ обладающие таким богатством за завесой благочестия”.

Он одарил ее долгим взглядом, но Нина притворилась, что не заметила, опасаясь встречаться с ним взглядом. “И, как и у тамплиеров, его богатство не принесло пользы его добрым делам в глазах его нетерпимых критиков”.

“Да, ведя других обращенных в когти тех же самых преследователей”, - настаивала она.

“Мадам, очевидно, что вы не принимаете верования тех, кого считаете глупцами в свете вашего очевидного опыта, но я умоляю вас на данный момент прекратить вашу войну. По крайней мере, проведите несколько минут с нами за обеденным столом, прежде чем продолжить свою войну с нами”, - предложил он.

Нина была поражена его покорностью к ее нападкам, как бы она ни пыталась его разозлить. Другой странностью было то, что он свободно и хорошо говорил по-английски лично, особенно с тех пор, как она подумала, что его сообщение на видеозаписи Сэма было всего лишь хорошо отрепетированными словами.

“Мы абсолютно понимаем, что вы испытываете к нам подобные чувства”, - продолжил он, когда они завернули за угол и вошли в кухню со скромным столом и стульями в центре. “Любой возненавидел бы того, кто его похищает, я уверен”.

“По крайней мере, ты не чувствуешь себя виноватым из-за того, что совершил преступление против меня”, - она подняла бровь. Несколько человек стояли вокруг, ожидая. На столе была чиабатта с оливками, ростбиф и картофель. “Пожалуйста, извините за качество банкета”, - извинился Айер. “Мы не ожидали, что будем ужинать сегодня вечером”.

“Я бы тоже потеряла аппетит, если бы бегала повсюду с телами своих друзей, поверь мне”, - пробормотала она вслух. Айер выдвинул стул для Нины и жестом пригласил ее сесть.

“Пожалуйста, присаживайтесь, мадам”, - попросил он. Нина подозрительно огляделась, явно полагая, что ее могли усадить только для того, чтобы связать или еще хуже. Остальные мужчины были похожи на голодных волков. Они были одеты в джинсы, спортивные костюмы, кроссовки, толстовки и свитера — как обычные молодые люди в повседневной одежде, однако их поведение нервировало. Нина посмотрела на их лица, теперь, когда ей был предоставлен шанс, чтобы лучше различать их в составе позже.

Она села. Они с опаской уставились на нее. Единственными звуками на кухне были мертвый воздух из полицейского сканера и старый транзисторный радиоприемник, настроенный на какую-то станцию AM-диапазона, которая играла классические рок-хиты.

“Пожалуйста, берите на тарелку все, что пожелаете, доктор Гулд”, - успокоил ее Айер. Все они смотрели, как она накладывает себе в тарелку всего понемногу, стараясь брать маленькие порции, хотя и умирала с голоду. Закончив, она положила руки на колени.

Вся их компания стояла неподвижно, наблюдая за ней. Нина поняла, что должна что-то сказать, хотя бы для того, чтобы разрядить неловкую атмосферу. “Разве ты не собираешься тоже поесть?” - спросила она с любопытством. Нина была встречена внезапным нападением, толпой голодных мужчин к столу. По ее слову, они получили разрешение, и это заставило Нину почувствовать себя странно польщенной. Она наблюдала, как они с жадностью поглощали еду, прежде чем сесть за стол один за другим, как только их тарелки были сложены, с жадностью поглощая ее.

“Разве вы, ребята, не должны произнести молитву или что-то в этом роде?” спросила она, пытаясь изобразить деликатность, накалывая на вилку маленький кусочек ростбифа. Они знали лучше. Если бы манеры Нины позволяли это, она бы уткнулась лицом в тарелку и вылизала ее дочиста.

“Произнести молитву?” - спросил один из мужчин.

“Да”, Нина нахмурилась, пораженная тем, что они не придерживались такой очевидной традиции, столь актуальной для их ордена. “Вы тамплиеры, не так ли? Люди в сутанах, практически? Разве вы не молитесь перед едой?”

За столом раздался взрыв смеха, а одинокая женщина выглядела явно озадаченной их реакцией. В конце концов, смех перешел в хихиканье, пока, наконец, они просто не поели. Нина неохотно присоединилась к ужину, все еще сбитая с толку. Из-за скрипучего радиопередатчика на заднем плане Нина обнаружила, что ее вопрос все еще остается без ответа.

Будучи разочарованной тем, что Сэм ничего не рассказала там, в квартире, и так же отчаянно нуждаясь в ответах, миниатюрная историчка старалась не быть слишком назойливой, учитывая ее положение.

“Могу я спросить, от какого шума я проснулся? Своего рода услуга?” спросила она, ожидая новых насмешек, но Айер дал Нине прямой ответ. “Похороны”.

23

Призыв

Доктор Хупер отвел Сэма в сторону как раз в тот момент, когда он собирался уехать с отцом Харпером и Джен Харрис в Шотландию. В его руке, скомканные, были записи, которые Нина сделала перед тем, как ее похитили. Он потратил добрый час, объясняя трем посетителям, почему он и доктор Виктор наняли доктора Гулда, что они обнаружили на телах и почему они хранили трупы отдельно от других ‘клиентов’.

“Вот, сынок”, - сказал он Сэму. “Я не знаю эту леди, но за те несколько часов, что мы были знакомы, я мог сказать, что она была особенным созданием. Подобные существа не должны подвергаться риску, поэтому я защищу ваше участие.

“Что это?” Спросил Сэм.

“Похоже, у наших друзей в спешке не было времени забрать с собой всю изобличающую информацию доктора Гулда. Она открыла для себя некоторые поистине захватывающие вещи об этих людях, мистер Клив. И под увлекательным я подразумеваю пугающе эзотерический характер, ” прошептал он. “Вы поймете, когда изучите эти документы. Вы уже знаете о метках и гербе. Но есть еще информация, которую ваша леди раскопала той ночью, и она записала ее на этих бумагах. Я полагаю, она пыталась связать то, что здесь изображено, с их особыми названиями элементов и происхождением.”

“И вы готовы принять все это за чистую монету, доктор?” Спросил Сэм вполголоса. “Разве вы изначально не наняли Нину, чтобы подтвердить свои подозрения, чтобы вы с доктором Виктором могли что-то из этого извлечь? Слава и деньги?” Сэм пошутил, улыбаясь.

“Да, мы это сделали, сынок”, - улыбнулся доктор Хупер. “Но я говорю и за себя, и за старого Глена, когда говорю, что мы далеки от жадности. Когда на кону жизнь такой прекрасной леди, для меня нет ничего важнее, чем предоставить вам все факты, которые я могу, чтобы помочь вам вернуть ее ”.

“Спасибо, доктор Хупер”, - сказал Сэм. “Я действительно ценю вашу правдивость в этом. Надеюсь, они обменяют Нину, если я правильно разыграю свои карты ”.

Доктор Хупер наклонился, чтобы прошептать, быстро указав пальцем на Яна Харриса, стоявшего снаружи на ступеньках. “Посмотрим, сможешь ли ты обменять ее. Не такая уж большая потеря.”

Сэм запрокинул голову и рассмеялся. “Простите мою подлость”, - улыбнулся доктор.

“О, нет, пожалуйста”, Сэм засмеялся, “не извиняйся. Вы разделяете общее мнение, доктор Хупер. Очень распространенный!”

“Сэм, мы должны идти”, - напомнил ему отец Харпер мягким голосом, который разнесся на удивление далеко.

“Сейчас буду, отец”, - ответил Сэм. “Доктор Хупер, пожалуйста, будь осторожен. Эти животные убили нескольких ваших сотрудников. Они знают, что вы намеревались спрятать тела их людей, и они знают, что вам известно о любопытных отметинах. В конце концов, вы наняли Нину, чтобы она покопалась в этом, и они тоже это знают. Вы понимаете, о чем я говорю?”

“Я должен взять свои дни болезни и ежегодный отпуск для небольшого творческого отпуска?” - риторически спросил доктор Хупер.

Сэм кивнул. “Есть, сэр. Точно. У тебя есть мой адрес электронной почты, если я тебе понадоблюсь, верно?”

“Да, да, я знаю, сынок. Теперь идите и верните доктора Гулда ”, - с надеждой призвал доктор Барри Хупер. Он смотрел, как эти трое уходят, и заперся в своем кабинете до конца вечера.

* * *

Джен Харрис бросила несколько предметов одежды в свою дорожную сумку, пока Сэм и отец Харпер ждали снаружи. Мягким ранним вечером двое темноволосых мужчин стояли, наслаждаясь прохладой под покрасневшими от заката облаками. Сэм сосал "Мальборо", пока объяснял свои мотивы спасения Тошаны, сообщение на видеозаписи и компрометирующую роль Харриса в качестве посредника в сделке.

“Итак, она загнала тебя в угол”, - сказал отец Харпер, выслушав признание Сэма.

“Да, отец”, - равнодушно сказал Сэм. “Я должен рассказать ей историю, которая в порядке вещей. Но если они причинят вред Нине, я лично разорву Харриса ...”

“Эй, эй”, - отец Харпер пресек ненавистную угрозу Сэма. “Просто сосредоточься на Нине, поняла?”

Сэм вздохнул, щелчком выбрасывая сигарету в пруд под деревьями. “Отец, ты всегда уклоняешься от вопросов о своем прошлом”.

“И буду продолжать делать это, пока это не имеет значения в разговоре”, - беспечно добавил темный священник, надеясь, что он дал понять Сэму, что любопытство недопустимо. Однако он опасался, что его предыдущее призвание становится все более и более распространенным в эти дни.

“Просто скажи мне это”, - настаивал Сэм. “Откуда эти люди знают тебя? Они действительно как-то связаны с рыцарями-тамплиерами? Поскольку ты, ” он немного поколебался, прокручивая в голове компьютерный счетчик, “ ну, в значительной степени монах. Это делает их похожими на тебя, верно?” Сэм неловко дрыгал ногами. “Послушайте, пытаясь сформулировать здесь вопрос, я веду себя как ребенок, у которого, черт возьми, нет словарного запаса”.

Отец Харпер бросил на Сэма укоризненный взгляд.

“Что?” Спросил Сэм.

“Богохульство, Сэм”, - напомнил он журналисту.

“Это другое дело”, - Сэм объяснил свое раздражение небольшим кусочком. “Это всего лишь богохульство по отношению к тебе и твоей пастве, отец. Я уважаю ваш выбор веры, обращаясь к вам по вашему титулу. Как атеист, я думаю, что я и так отношусь к вашей религии с достаточным уважением, черт возьми ”.

Большой священник, казалось, заглянул Сэму в душу, отчего журналисту стало не просто немного не по себе. “Я жду”, - сказал Сэм, просто чтобы нарушить тишину между ними. “Каким ответом ты выпорешь меня следующим?”

“Никаких”, - ответил отец Харпер, скрестив руки на груди. “Я просто слушал тебя, Сэм. Разве я не должен смотреть на тебя, когда ты говоришь со мной?”

“О”, - сказал Сэм почти неслышно. “Я просто покончил с религией, отец. Все правила и угрозы, применение человеческих эмоций и черт к богу. Это не только не имеет смысла с научной или даже моральной точки зрения, но и религиозные люди живут в таком пузыре, где их путь - правильный путь, что они забывают, что это всего лишь одна точка зрения, один ракурс на миллион ”.

“Как дурак, который слишком глуп, чтобы понять, что он дурак?” Небрежно спросил отец Харпер.

“Да!” - Воскликнул Сэм, восхищенный тем, что священник смог так идеально подытожить свою тираду. “Откуда ты это знаешь? Как может человек, который находится прямо посреди бессмысленного, быть настолько восприимчивым к разделению, вызванному его верой?”

“Нина сказала мне это однажды”, - он горько улыбнулся, опустив взгляд в землю, “а во-вторых”, - он слегка поколебался, позволяя Сэму прочитать его мысли.

“Ты не всегда был священником. Я понимаю, отец, понимаю, ” Сэм энергично кивнул, вызвав улыбку на лице священника.

Джен Харрис, спотыкаясь, вышла с дорожной сумкой в одной руке и таща другой жесткий чемодан на колесиках. Священник поспешил взять ее сумку, но Сэм небрежно побрел за ними, приберегая свое рыцарство для женщин, которые ему нравились.

По дороге в район Ньюхэм атмосфера между ними была полна опасений.

“Куда именно мы направляемся в Шотландии?” - Спросила Джен Харрис, когда такси отъехало. “Мы идем к Сэму, чтобы он взял свежую одежду...?”

“И мое снаряжение”, - сурово вставил Сэм, одарив Харриса злобной гримасой.

“...а потом мы отвезем его машину в Обан, в мой коттедж при церкви”, - закончил отец Харпер, бросив на Сэма еще один из тех острых взглядов, которые он всегда делал, когда суровый журналист был груб с кем-то.

У Харриса зазвонил телефон. Оба мужчины замерли, обмениваясь взглядами. Они оба правильно подозревали, что Айер звонил, чтобы узнать у нее последние новости, но в присутствии водителя они мало что могли обсудить. Она посмотрела на своих спутников, пожимая плечами.

“Вы должны взять это”, - настаивал Сэм самым нормальным тоном, на который был способен. “Это может быть чрезвычайно важный звонок”.

“Не здесь”, - прошептала она. “Здесь слишком шумно, и мне нужно уединение, как, я уверен, вы можете оценить”.

“Ответь на гребаный звонок, Харрис”, - прошипел Сэм.

Его не слишком вежливые призывы привлекли внимание водителя, который притворился, что ему все равно, но все еще продолжал смотреть в зеркало заднего вида.

“Харрис, если что-то случится с Ниной из-за того, что ты не подчинился...”, - предупредил Сэм.

“Ладно, хорошо. Господи! ” простонала она. Священник уставился на нее, качая головой. “Прости, отец”. Она ответила на звонок, но прежде чем она смогла что-либо сказать, ей сказали заткнуться и слушать. Сэм отчаянно таращился на нее в поисках какой-нибудь неожиданной прибыли, но она лишь время от времени кивала, выглядя обеспокоенной. Он повернулся к отцу Харперу. “Что-то не так”.

“Не волнуйся, пока у тебя не будет причины, Сэм”, - тихо утешал священник.

“Я знаю Харриса. Ее ничто не пугает. Это выражение лица, которое ты видишь у нее там?” хрипло прошептал он. “Я никогда не видел такого выражения на этой женщине. Она чего-то боится. Лучше бы этого не было, потому что у нее для меня плохие новости ”.

“Я буду, да”, - сказала она, сжимая телефон. Сэм выхватил ее у нее. “Послушай, Айер, говори прямо со мной, если тебе нужно! Эй! Черт!”

“Он уже ушел, Сэм!” Харрис застонала, выхватывая ее телефон из его рук.

“Что он сказал?” Сэм попытался выяснить, но отец Харпер жестом попросил его подождать, пока они не окажутся вне пределов слышимости публики. Журналиста сводило с ума то, что ему приходилось ждать, но когда они прибыли в аэропорт Лондон-Сити, он больше не мог этого выносить. “Харрис, я должен знать”, - сказал он, когда они вышли из такси и достали ее багаж из багажника.

“Это может подождать всего секунду?” она выла на него.

“Нет! Это касается меня, ты забыл? Просто скажи мне. Нина все еще жива?” - спросил он, умеряя свой агрессивный энтузиазм, поскольку потребность знать поглощала его. “Просто, Харрис, просто скажи мне это. Я видел выражение твоего лица, так что не ври мне, блядь.”

Отец Харпер к настоящему времени отказался от выговора Сэму Кливу за его непрекращающуюся ругань, даже в адрес светских лиц, поэтому он просто последовал за двумя журналистами в коридор с надписью ‘Выезды’ и попытался придумать способ посредничества между двумя врагами.

“Очевидно, она все еще жива, Клив”, - передала она, “но из того, что я слышала, это резко изменится, если мы не доставим Тошану”.

“Что им от нее нужно? Он сказал?” Спросил отец Харпер.

“Нет, он отказывается просветить меня в чем-либо, кроме того факта, что они убьют еще много людей, чтобы добраться до нее”, - сказала она, снова придав лицу то озабоченное выражение, - “и это включает всех нас троих, по соответствующим причинам”.

“Хорошо осведомлен об этой части”, - ответил Сэм. “Мы должны добраться до Пердью”.

“Сэм, мы не можем вовлекать в это больше людей. Это только увеличивает риск провала и, ” он положил руку на плечо Сэма, “ ... разоблачения. Темные глаза высокого священника мерцали с опаской.

“Послушайте, Пердью - единственный человек, у которого есть ресурсы, чтобы найти Нину и разнести дерьмо из гнезда Айера, если понадобится”, - защищался Сэм. “Он глубоко заботится о Нине, и он пойдет на все, чтобы спасти ее. Мы должны попросить его о помощи, отец. Если то, что ты сказал, правда, с этими парнями не стоит связываться, и если мы собираемся связываться с ними, то нет никого лучше Дэвида Пердью, кто поддержал бы нашу армию. И, согласно вашему предупреждению об этой кучке солдат, нам понадобится несколько больших пушек.”

“Давайте пока сосредоточимся на позитиве, хорошо?” Предложил Харрис. “Она жива. Насколько я слышал, она невредима, ее хорошо кормят и содержат в удобных апартаментах. Они просто используют ее как разменную монету. Я сомневаюсь, что они убьют ее ”.

Отец Харпер чуть было не ответил на ее последнее заявление обоснованным отрицанием, но он подумал, что для общего эмоционального состояния Сэм лучше придержать язык о природе тамплиеров-отступников и о том факте, что это были скоты, которые изнасиловали Нину группой и тушили свои сигареты о ее кожу, просто чтобы насладиться выражением ее лица.

24

Illustratio Antiquis

“Эй, старый петух! Посмотрите на этот удивительный пейзаж”, - усмехнулся Пердью. “Я бы хотел, чтобы вы с Ниной были здесь!”

Трансляция по скайпу была не самой лучшей, но он должен был ответить на звонок Сэма на случай, если журналист хотел сообщить ему что-то важное. Пердью отсутствовал в своем доме в Райхтисусисе и ежедневно справлялся у своего личного помощника, чтобы убедиться, что он по-прежнему в курсе дел на деловом фронте. Она сказала ему, что Сэм Клив ищет его, и договорилась о времени для установления контакта. Он развернул свой планшет вокруг Храмовой горы в Иерусалиме, чтобы показать Сэму потрясающую панораму.

“Пердью, нам нужна твоя помощь кое с чем”, - сказал ему Сэм, выглядя измученным и серьезным. Это было не похоже на Сэма - сразу переходить к делу, поэтому миллиардер понял, что что-то не так.

“Хорошо. В чем дело, Сэм? - спросил он, в то время как его глаза следили за красивой фигурой графини, по которой она бродила.

“Нина пропала”, - сказал Сэм. “И дело также не в том, что я-беру-какой-то-тайм-аут, которого не хватает. Ее похитили, Пердью, и нам нужно найти улей людей, которые ее похитили. Они хотят обменять ее на женщину, с которой я случайно связался во время разоблачения & # 233; в Великобритании ”.

“О, да, я знаю, на что это похоже”, - улыбнулся Пердью, не потрудившись взглянуть на экран во время разговора с Сэмом.

“Ты веришь?” Спросил Сэм.

“Конечно. Связываться с женщинами, которые внезапно переворачивают наши миры с ног на голову, всегда глупое, но восхитительное занятие ”, - сказал Пердью, все еще наблюдая, как темноволосая красавица использует свое устройство Subgeo для сканирования территории Храма в поисках ее сокровищ.

Сэм ошеломленно молчал. Что было еще хуже, казалось, что молчание совсем не привлекло внимания его друга. Пердью был совершенно равнодушен к бедственному положению Сэма. Было тревожно видеть, с каким безразличием Пердью относился к тому факту, что жизнь Нины была в опасности.

“Пердью!” Сэм закричал. Наконец Пердью посмотрел на него на экране.

“Мне жаль, Сэм. О чем ты говорил?” он пожал плечами, забавляясь. “Я просто немного отвлекся. У меня здесь есть группа рабочих, чтобы откопать ... корону ... которая, как говорили, принадлежала предкам моей прекрасной супруги, графини Болдуин.”

“О, теперь все это имеет смысл”, - огрызнулся Сэм. “У тебя новая задница, и теперь Нина ничего не значит”.

“Пожалуйста, Сэм, не говори о графине с таким презрением”, - сделал ему выговор Пердью с потемневшим выражением лица, которое упало на него, как маска. С Пердью было что-то не так, но Сэму нужно было сохранять самообладание, чтобы сохранить расположение миллиардера, хотя бы для того, чтобы спасти Нину.

“Прости”, - Сэм изобразил извинение. “Что это за корона, которая вас интересует? И где вы познакомились с прекрасной графиней?” Его темно-карие глаза вспыхнули, встретившись со взглядом священника, стоящего в углу своего кабинета с чашкой чая. Отец Харпер мог слышать разговор и обнаружил, что отношение Пердью беспокоит его не меньше, чем Сэма, но он молчал и ждал, когда Сэм убедит своего друга помочь им.

“Я встретил ее несколько дней назад на Бильдербергской конференции, Сэм. Она - богиня. Не могу дождаться, чтобы познакомить вас с ней!” Пердью ворковал. “Корона, по ее словам, когда-то принадлежала высшему ордену рыцарей-тамплиеров, спустя долгое время после их основания в 12-м веке. Говорят, что она была создана волшебниками Соломона, чтобы содержать власть над королевствами, подобных которым мир никогда не видел.” Пердью пересказал историю так, как будто знал ее годами. “Но тамплиеры опасались, что корона будет способствовать смертельной алчности любого монарха, носящего ее. Итак, они украли ее во время Второго крестового похода, чтобы спрятать от европейских королей, Людовика VII и Конрада III.”

Будучи одним из лучших журналистов-расследователей в мире, Сэм знал, как соблазнить невольников, и сейчас было идеальное время применить этот особый талант. “Звучит как реликвия, достойная твоей коллекции, старина”, - улыбнулся Сэм.

“О, но, к сожалению, это не для меня. Она принадлежит графине Болдуин. Но, по крайней мере, она достаточно щедра, чтобы посвятить меня в некоторые глобальные прибыли. Долгая история, ” он учтиво подмигнул.

“Вы должны прислать нам несколько фотографий”, - взволнованно предложил Сэм, в то время как внутри у него разрывалось сердце. Пердью казался таким далеким, оторванным от остального мира, как раз тогда, когда Сэм нуждался в нем больше всего.

“Я сделаю это!” Пердью усмехнулся, горячий иерусалимский воздух взъерошил его волосы.

Женский голос позвал издалека: “Ее здесь нет, Дэвид! Ее здесь нет! Кто-то, должно быть, снял ее с монстранса! Иисус Христос! У меня будет чертов припадок, если я не получу то, что ищу, я обещаю тебе!”

Брови Пердью приподнялись, когда он отвел взгляд от экрана. “О Боже, Сэм. Я лучше пойду, мой друг. Она в ярости!”

“Подождите! Подождите, Пердью, ребята, вам там внизу нужна помощь?” Быстро спросил Сэм, мудро используя возможность. И Джен Харрис, и отец Харпер воспрянули духом от внезапного решения Сэма, ожидая, затаив дыхание. Они понятия не имели, во что играет Сэм, но оба, соответственно, научились доверять инстинктам Сэма Клива раньше.

Пердью выглядел взволнованным с легкой паникой, его большие бледно-голубые глаза были дикими, когда он смотрел на Сэма. “Вы знаете, я был бы на самом деле очень признателен за некоторую помощь, если подумать об этом”. Он отвел взгляд на женщину за кадром. “Я иду, моя дорогая! Не волнуйся. Я обещал тебе, что мы найдем ее.” Он оглянулся на Сэм, когда женщина начала разглагольствовать и бредить как сумасшедшая. “Мы остаемся в Цитадели”, - быстро сказал Пердью, когда женский голос стал громче по мере приближения. “Ради Бога, пожалуйста, поторопись”.

Экран потемнел, и звук прекратился с громким щелчком. Сэм медленно поднял глаза на двух других, сидящих за столом отца Харпера. Он пожал плечами: “Я полагаю, мы направляемся в Иерусалим”.

“Подожди минутку, Сэм”, - сказал отец Харпер. “Неужели все вдруг забыли о Нине?”

“Нет, ” ответила Джен Харрис, “ но помните, что без мистера Пердью у нас не будет возможности противостоять этим тамплиерам. Я прав?”

“Я просто обеспокоен тем, сколько времени мы тратим впустую”, - объяснил священник.

Сэм подошел, чтобы посидеть с ними. “Я знаю, отец. Я знаю о временных ограничениях, но мы должны заполучить Пердью. Мне насрать на его новую подружку или сокровище, за которым он охотится. Когда мы будем с ним, будет легче взводить его молот, чтобы помочь нам. На таком расстоянии, учитывая его очевидную одержимость этим… Графиня… мы не сможем достучаться до него ”.

“Хорошо”, - согласился Харрис, - “Я полагаю, мы отправляемся в Иерусалим утром?”

“Да”, - сказал Сэм. “Но сначала нам нужно знать все об этих так называемых тамплиерах. По записям отца Харпера и Нины мы сможем собрать о них достаточно подробностей, верно, отец?”

Священник выглядел расстроенным, но он поднял свой кубок. “Да, Сэм”.

Сэм сразу же достал записи, которые дал ему доктор Хупер, содержащие наблюдения Нины. Он разложил страницы на столе в церковной канцелярии, в то время как отец Харпер открыл окно, чтобы немного дневного света дополняло освещение.

“Согласно записям Нины, на каждом из этих трупов был один и тот же знак, знак солдат”, - начал объяснять Сэм, пока Ян Харрис снимал его. “Но вместо хорошо известной эмблемы тамплиеров, на сигиле не указано, что эти люди - солдаты Христа, просто ... солдаты”.

“Это верно”, - подтвердил отец Харпер. “Эти люди - отступники”.

Под вопросительными взглядами двух других он почувствовал необходимость пояснить свое заявление. Крупный священник облокотился на стол, указывая на грубый набросок, сделанный Ниной, символов, вытатуированных на мертвых телах.

“Отступники Христа”, - уточнил Харрис, предполагая, что она правильно поняла. Но отец Харпер покачал головой. Его голос был приглушен, но его слова, казалось, проникали в их уши с силой звука шофара, эхом отдаваясь сквозь века теологии.

“Отступники от благочестия, религии и долга”, - объяснил он. “Это люди, которые не забыли пятно на имени усилий их благородных предков и варварский способ, которым были убиты невинные рыцари - во имя алчности”.

Харрису показалось, что вся церковь замолчала, ожидая, пока этот проповедник изложит свои доктрины, расскажет историю ушедших героев и зверского обращения с ними. Она почувствовала, как по ее коже поползли мурашки от какого-то благоговения, когда отец Харпер медленно расхаживал взад и вперед перед своим зажженным камином, рассказывая.

“Родословные рыцарей-тамплиеров со всей Европы разбавлялись по мере того, как появлялось все больше и больше ответвлений. Например, Орден Монтесы, Орден Христа, были одними из новых сект, основанных королями Испании и Португалии, чтобы защитить своих рыцарей-тамплиеров, тихо вступая в новые ордена, уступая им земли тамплиеров, чтобы избежать гнева их преследователей. К 16-му веку все, что от них осталось, согласно распространенному мнению, были несколько организаций разной лояльности. Братства и тайные ассоциации были сформированы и распущены по мере их ассимиляции, что привело к появлению более известных организаций, таких как масоны.”

“Так вот кто такие Айер и его люди? Масоны?” Спросил Сэм. “Но почему практика побивания камнями, которая так распространена в ближневосточных религиях?”

“Вы должны провести дополнительные исследования, друзья мои. Не думайте, что из-за того, что практика демонизируется за принадлежность к нежелательной культуре или угрожающей расе, это все, что они представляют. Это именно те неуместные предположения, которые рождаются из-за недостатка информации, образования, которое поддерживается средствами массовой информации и популярной культурой. Не все мусульмане - маньяки-самоубийцы. Не все христиане, ” он пристально посмотрел на Сэма, “ раздраженные и самодовольные лицемеры. Не все хиппи - наркоманы, и не все шотландцы - пьяницы ...” Он остановился, пожимая плечами. “Ладно, может быть, последний - плохой пример.”

Сэм улыбнулся, но Джен Харрис была слишком очарована мощным голосом и мудростью, исходившими от привлекательного священника. “Я хочу сказать, друзья, что только потому, что женщину должны были забить камнями до смерти, это не делает нападавших на нее решительно исламистами, не так ли? Такие преступления использовались во время войн на протяжении всей древней истории вплоть до сегодняшнего дня, просто потому, что камни делают свое дело, когда у людей заканчиваются патроны ”.

“Господи”, - сказал Харрис.

Оба мужчины посмотрели на нее, просто потому, что она что-то сказала, но в этот момент Харрис почувствовала себя виноватой просто за то, что была женственной. “Извините”.

Сэм ухмыльнулся, но потребность в освещении побудила его допытаться еще немного. “Что случилось с этими родословными? Какое место здесь занимает Айер?”

Для отца Харпера пришло время открыть очень хорошо охраняемую книгу своего прошлого. Даже согласно его собственному правилу, раскрытие того, что он сделал до того, как стал священником, теперь было вопросом жизни и смерти. Сэм и Джен должны были знать то, что знал он, поскольку от этого зависели их жизни.

“Его полное имя Айер Молей, Сэм. Он является дальним потомком одного из первых Магистров тамплиеров, который был сожжен за ересь в Париже”, - рассказал священник. “Из того, что я узнал от его отца, с которым я также имел удовольствие служить, обвинения в поклонении дьяволу были преднамеренным и злонамеренным заблуждением, выдвинутым с целью усугубить обвинения против тамплиеров”.

“Да, мы все слышали о козле, которому они якобы поклонялись”, - признал Сэм, его пальцы сплелись в неуклюжий балдахин перед ним, пока он впитывал информацию.

“Бафомет”, - добавил Харрис. “Козла звали Бафомет. Многие говорят, что это производное от Магомета. ”

“Ученые-эзотерики предполагают, что это имя каббалистическое, и при чтении задом наперед означает "Владыка Храма”, - сказал Харрису отец Харпер. Он вырвал листок бумаги из своего блокнота рядом с телефоном и написал большими черными буквами— ‘ТЕМ ОХП АБ’.

За витражными окнами прогремел гром, заставив их вздрогнуть. Сэм расхохотался и посмотрел на своих товарищей с искренним холодком. “Говори о дьяволе”.

25

Раскрытие скрытого

“Считайте, что это наш тревожный звонок, джентльмены”, - сказал Харрис после того, как рокот надвигающегося шторма превратился в низкое рычание над океаном. “Айер дал нам двадцать четыре часа, чтобы освободить Тошану, иначе Нина попадет в историю, которую она так любит”.

Сэм насмехался над ней.

“Это дословно то, что он сказал, Сэм. Не мои слова, ” заверила она его с вызовом в голосе. “Боже, я не настолько порочен. Так случилось, что я знаком с работой доктора Гулд и испытываю к ней большое уважение. В отличие от тебя, она заслужила мое уважение.”

“Харрис, мне наплевать, уважаешь ты меня или нет. На самом деле, вы всего лишь вернули бы услугу, ” ответил Сэм, даже не позаботившись сопроводить свое неуважение надлежащим тоном.

“Чтобы найти Тошану, мы должны выяснить, кто она такая”, - заявил отец Харпер. “Мы должны знать, что она значит для Айера и его людей”.

Харрис вздохнул. “Я пытался, отец, но он отказывается мне что-либо говорить. Все, чего он хочет, это ту женщину, превыше всего. Его больше ничего не волнует, и меньше всего то, что он излагает мне причины или предоставляет мне какую-либо информацию. Его приказ - просто заставить Сэма доставить Тошану, иначе Нина умрет. Даже видеозапись маленького проступка Сэма, ” ехидно пошутила она, “ полностью зависит от моего усмотрения”.

“Когда она была с тобой, Сэм, было ли что-нибудь, указывающее на то, кем она была или куда она могла пойти?” - спросил священник Сэма. В тишине, наступившей между его вопросом и ответом Сэма, раскаты грома вызвали мягкую стук дождя по окнам.

“Прямо сейчас ничего не приходит на ум”, - признался Сэм. “Однако я почти уверен, что те убийцы, посланные убить меня в больнице, были каким-то образом связаны с Тошаной. Я был единственным человеком, который знал, где она была, пока она была в больнице, и эти вооруженные засранцы были посланы, чтобы помешать мне сказать Айеру, где она была. Я почти уверен в этом.”

“Ну, что мы знаем?” - Спросил Харрис, записывая разговор на всякий случай. “Мы знаем, что Айер и его головорезы - тамплиеры-отступники, что означает, что у них общая татуировка, которая не совсем является декларацией верности Христу. Означает ли это, что они плохие монахи, отец?”

“Плохие монахи?” Сэм плакал. “В самом деле, Харрис?”

“Это действительно звучит довольно глупо, мисс Харрис”, - признал отец Харпер. “Но на самом деле это именно то, что вы должны думать. Они все еще затаили обиду на церковь за то, что случилось с тамплиерами, и они не стесняются демонстрировать свое звериное отрицание благочестия, когда у них поднимается настроение. Мы должны быть очень осторожны с ними. Они бы содрали кожу с ребенка, если бы это дало им то, чего они хотят ”.

“Они хотят Тошану”, - сказал Харрис. “Верно?”

“Означает ли это, что Нина не в такой безопасности, как мы надеемся?” Спросил Сэм, уже выглядя напряженным.

Отец Харпер открыл бутылку виски и налил три порции — каждой . Он повернулся с серьезным видом, когда завинчивал крышку на бутылке. “Они хотят Тошану...” Он неохотно вздохнул, “потому что они думают, что корона у нее, мисс Харрис. И нет, Сэм, Нина совсем не в безопасности. Положа руку на сердце, если бы она не была рычагом воздействия ...” Он просто покачал головой, когда ставил три стакана на свой стол.

“Подожди, корона? Какая корона?” Сэм напряженно спросил.

“Потерянная корона рыцарей-тамплиеров, конечно. Корона внутри чудовища кардинала Германуса, священника, который, по слухам, похоронил святую реликвию, изготовленную каким-то алхимиком, под развалинами храма Соломона, Сэм”, - передал священник, ставя перед ними стаканы. “Вторая мировая война, когда армейский капеллан Германус вступил во владение короной. По-видимому, он зарыл ее в старой колонне, чтобы скрыть от эсэсовских охотников за сокровищами, но это так и не было подтверждено. Рассказывали, что корона принесет невообразимые богатства своему владельцу, но Айер и его парни знают правду.”

“Откуда ты это знаешь?” Спросил Сэм.

“Возьмите свои напитки, друзья”, - попросил отец Харпер, поднимая свой бокал к свету камина.

Они подчинились, понимая, что священнику нужно сообщить им что-то важное, если повод заслуживает хорошего настроения. У Харрис чуть не перехватило дыхание, когда она проглотила обжигающий алкоголь в пищеводе, но Сэм привык к хорошему односолодовому. Было приятно спускаться. Отец Харпер пил свою медленно, последовательно, как лекарство. И, как лекарство, именно так к ней относился священник.

“Я знаю это, потому что я сам в некотором роде отступник”, - сказал отец Харпер после того, как проглотил свой напиток. “Я знаю это, потому что когда-то я был одним из них”.

“О, мой бог!” Харрис задыхался, его уже лихорадило от крепкого напитка. Сэм был в равной степени ошеломлен, но ему потребовалось время, чтобы обдумать это в своих размягченных мозгах. На улице была дикая погода, исполнявшая серенаду из откровения великого священника. В конце концов, на этот раз была его очередь исповедоваться.

“Хорошо, итак, ты сказал Айер, и ты знаешь правду о короне”, - наконец произнес Сэм с тяжелым сердцем, страшась того, что еще должно было произойти. Когда он это сказал, совпадение, наконец, пронзило его, как гарпун. “О Боже! Вы имеете в виду, ” он яростно указал на ноутбук, с которого он разговаривал с Пердью, “ ту корону? Это и есть та корона, которую ищет Пердью?”

“Бессознательно так, да. Корона не приносит богатства, Сэм. Я полагаю, что это так, в некотором роде, но это было сделано с помощью древнего колдовства ”, - попытался он объяснить, не звуча как сумасшедший.

“Это отличная вещь, отец”, - хихикнул Харрис, записывая каждое слово. Сэм могла видеть, что она была далеко от мощного влияния односолодового напитка. Она даже не заметила, как он быстрым движением руки отключил кнопку записи, чтобы забрать ее бокал для новой порции.

“Налей еще, мой друг. Это наука старого света, алхимия и продвинутый интеллект, которые звучат как измышления сумасшедшего. Но я клянусь вам, во всей Святости, что я говорю правду ”, - сказал отец Харпер Сэму.

“Видите ли, корона, которую ищет Пердью, - это не диадема, а скорее корона в поэтическом смысле”, - сказал он, ожидая, пока Сэм нальет свою порцию.

“Я не понимаю, отец”, - Сэм нахмурился, передавая священнику его стакан.

“Мы недостаточно пьяны для этого”, - подтвердил священник, взглянув на дно стакана, который он держал высоко над собой. Он поднес ее к губам и сделал джентльменский глоток. Суровый журналист выглядел бодрым, ревностным в своем стремлении получить больше информации, чтобы он мог усвоить ее и сформулировать решение по спасению Нины.

Отец Харпер смотрел в огонь. “Как много вы знаете об истории?”

“Это вещь Нины, отец”, - ответил Сэм.

Высокий священник протиснулся мимо Сэма и опустил задницу на угол своего стола, когда Сэм сел у очага. “Я буду краток. Я постараюсь, чтобы все было просто ”, - сказал отец Харпер, в то время как его глаза исследовали потолок в поисках правильного способа передать это чувство. “Говорят, что примерно в конце 10-го века папа Сильвестр II, родившийся во Франции, совершил отвратительный акт общения с дьяволом”.

“Ах!” Сэм присоединился. “Еще один из тех непослушных еретиков-проповедников, эй?”

“Подтверждаю”, - подыграл священник. “В любом случае, папа Сильвестр изучал математику или что-то в этом роде в мусульманском городе, название которого сейчас ускользает от меня. По слухам, находясь там, он соорудил голову, механическую штуковину, которая давала ответы ”да" или "нет" на все, что ее спрашивали ".

“Вау, звучит откровенно зло”, - пошутил Сэм, явно исчерпав свою дневную норму алкоголя. Но отец Харпер знал, что его рассказ, тем не менее, запомнится острому уму Сэма, поэтому он продолжал. “Легенда гласит, что роботизированной головой управляла демонесса. Опять же, название ускользает от меня сейчас. Говорили, что он завоевал папство, играя в кости с дьяволом, бла-бла-бла. Но что я пытаюсь сказать тебе, Сэм, так это то, что корона, которую Дэвид пытается найти на Храмовой горе, не является короной в том смысле, в каком он думает ”.

Щенячьи глазки Сэма уставились в огонь, все еще ожидая продолжения истории, но когда пенни упал, его глаза распахнулись. Он поднял взгляд на устрашающую фигуру отца Харпера, силуэт которого вырисовывался на фоне огня. Сначала Сэм разинул рот, когда понял, что пытался сказать ему священник.

“Потерянная корона рыцарей Тамплиеров - это не аксессуар, инкрустированный бриллиантами! Это... это, - он запнулся, пытаясь произнести это в разумной манере, - голова?”

Отец Харпер ничего не сказал, но то, как он опустил подбородок и склонил голову, подтвердило догадку Сэма. “Рыцари-тамплиеры обнаружили корону!” Сэм повторил.

“Это верно. Они украли медную голову у папы Сильвестра II во время Второго крестового похода. Они прятали ее от римских императоров и исламских военачальников, даже от благородных мужчин и женщин, которые могли угрожать положению их стран ”.

“Потому что это ответы на вопросы?” Сэм нахмурился, услышав почти смехотворный мотив.

“Но помни, что эта вещь обладает мудростью падших ангелов — будучи, по сути, единым целым”, - напомнил ему отец Харпер. “Естественно, в те времена все, что было построено с использованием математики, сакральной геометрии или инженерного дела, основанного на секретной информации, скажем, от продвинутого интеллекта, считалось бы демоном”.

“Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, отец. Любое правительство, монарх или даже обычный гражданин, владеющий короной, воспользовался бы советом сверхразумного агента, чтобы перехитрить врага и свергнуть мир, - Сэм говорил более медленными слогами, что доказывало, что его ум все еще остер, даже когда язык покинул его.

“Теперь вы понимаете, почему Орден Черного Солнца тоже искал ее. Теперь вы знаете, почему даже сегодня тайные финансовые и политические конгломераты все еще ищут потерянную корону тамплиеров”, - сказал священник Сэму.

“Так и есть?” Спросил Сэм. Как ребенок, Сэм опустил плечи и вздохнул: “Отец, я чувствую себя настоящим придурком сегодня вечером. Каждый раз мне требуется секунд десять, прежде чем я вникну в каждую чертову вещь, которую вы пытаетесь мне сказать ”. Отец Харпер мог видеть, что Сэм был расстроен тем, что его слабоумие задерживает понимание. “Я понимаю это, я понимаю это сейчас”, - повторил он, качая головой. “Бильдербергская конференция!”

Отец Харпер улыбнулся и указал пистолетом на Сэма. “В точку, мистер Клив”.

“Боже мой! Это означает, что Пердью невольно используется, чтобы найти эту вещь для женщины, с которой он познакомился на встрече в Бильдерберге. Господи, отец, она могла быть из ”Черного солнца"!" Сэм пронзительно закричал под шумом бьющего по Обану дождя.

Отец Харпер закончил отчитывать Сэма за его богохульство, даже под крышей Господней этой ночью. Он просто налил им обоим еще виски и решил забыть о своих благочестивых привычках на остаток ночи. И это правильно. Теперь, когда его тщательно хранимый секрет более десяти лет был раскрыт, он почувствовал, как на него нахлынуло слабое чувство облегчения.

Сегодня вечером он снова станет одним из Militum, будет употреблять крепкие напитки и позволит еретическим языкам запятнать обитель Христа. В конце концов, не было ни малейшего шанса, что он продержится на этом посту, в этом звании намного дольше, даже если он переживет предстоящее путешествие.

26

Встречный курс на Храмовую гору

Когда Пердью проснулся в одиночестве, он обнаружил, что его новая возлюбленная так и не легла в постель. В теплом послеполуденном сиянии Иерусалима она сидела, вяло потягивая чай. Графиня выглядела такой же красивой, как всегда, но выражение ее лица было как у брошенной невесты: мертвенно-бледное и расстроенное.

“Ты никогда не спала, моя дорогая?” он спросил осторожно, зная степень ее раздражения. У него были царапины, подтверждающие это. Сторона лица Пердью была украшена тонкой красной линией, идущей от виска к челюсти, из-за чего бриться в то утро было очень больно. Она не произнесла ни слова с момента своей вспышки гнева из-за того, что не нашла реликвию.

Из того, о чем она разглагольствовала во время своей тирады, Пердью понял, что у нее был своего рода график получения короны, которой она так жаждала. Однако, учитывая состояние, в котором она находилась, он решил не спрашивать почему. Однако этим утром она казалась немного более доступной. После того, как Пердью принял душ и привел себя в порядок, он босиком подошел к своей потрясающей возлюбленной с еще мокрыми белыми волосами. Его белая рубашка, доставленная этим утром из химчистки, была легкой и хрустящей на ощупь, когда хлопала по бокам. Она была безукоризненно выглажена, именно так, как это делала его собственная экономка. Оставив пуговицы расстегнутыми из-за жары, Пердью налил себе немного чая, быстро взглянув на графиню, чтобы узнать ее настроение.

“Я связался со своим старым другом, моя дорогая”, - сказал ей Пердью, пытаясь облегчить ей предстоящую встречу с Сэмом. Он думал, что ее подбодрит известие о том, что помощь в поисках ее драгоценной короны уже в пути. “Он приведет друга, и они помогут в поисках”.

“Что хорошего это даст?” Она надулась, как ребенок. “Это не там, где должно было быть. Очевидно, ее украл какой-то сукин сын, который даже не знает, насколько она бесценна!”

“Эти люди были со мной в большинстве моих экспедиций, любовь моя, и тоже с большим успехом! Без них я не смог бы собрать и половины религиозных артефактов, которые есть в моей коллекции ”, - признался Пердью. “Поверь мне, если кто-то и может нам помочь, так это они.” Он сел рядом с ней, запустив пальцы в ее волосы. “Мы найдем твою корону”.

Она бросила на него полный ненависти взгляд. “Тебе лучше, Дэвид, иначе наш контракт ничего не стоит”.

Пердью почти забыл о контракте. Это утратило свою значимость с тех пор, как он начал проводить с ней время, и, кроме того, деньги никогда не были одной из его главных забот - никогда. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. “Не обращай внимания на контракт, моя дорогая. Мне просто любопытно, к чему такая спешка. Если она была похоронена так долго, какое это имеет значение, когда мы ее найдем?”

Графиня нахмурилась, выглядя явно разъяренной. “Потому что она мне нужна. Скоро. Она нужна мне до того, как мои помощники узнают о ее существовании, Дэвид. Не то чтобы это тебя касалось.”

“Так это не для коллекции или для вашей собственной выгоды?” - спросил он.

В комнате зазвонил телефон. Темные глаза графини Болдуин горели беспокойством и расстроенностью, когда она пристально смотрела на Пердью. Как огонь против ледяного щита, его холодные голубые глаза поглотили ее пылающий гнев и успокоили ее ярость. “Мы скоро получим вашу корону. Я обещаю.”

Он поднял трубку и улыбнулся. “Большое вам спасибо. Скажи им, что мы скоро встретимся с ними в столовой.” Он повесил трубку и выглядел как маленький мальчик, взволнованный рождественским утром. “Они здесь. Поторопись, любимая. Приготовься, чтобы мы могли отправиться на поиски твоей короны ”.

Ее лицо немного просветлело. Пердью заметил, как облегчение расслабило ее плечи, прежде чем она встала, чтобы одеться. В отличие от большинства женщин, которых знал Пердью, графине Болдуин потребовалось всего несколько минут, чтобы одеться, сделать макияж и подготовить свой багаж к отъезду.

“Готова”, - улыбнулась она. Пердью был в восторге от ее приветствия, и они спустились вниз, чтобы встретиться с Сэмом, отцом Харпером и Джен Харрис в роскошном обеденном зале. Издалека Сэм мог видеть, как они приближаются. Пердью выглядел хорошо. Он немного прибавил в весе после того, как несколько месяцев назад был при смерти в темнице матери-нацистки. Даже его белоснежные волосы выглядели гуще, а кожа здоровой. Сэм посмотрел на отца Харпера. Священник явно придерживался того же мнения, что и Сэм. Он улыбнулся: “Этот человек довольно хорошо восстановился, не так ли?”

“Да”, - сказал Сэм, улыбаясь, наблюдая, как его друг болтает со своей новой навязчивой идеей. Эти двое были увлечены беззаботной беседой, ненадолго остановившись, чтобы поздороваться с некоторыми другими гостями, с которыми они столкнулись накануне. Улыбка Сэма сползла с его лица, как сброшенная змеиная кожа. Его кожа посерела, а дыхание стало неровным.

“Эй, Клив, что случилось?” Спросила его Харрис, положив руку ему на плечо. Отец Харпер знал, что Сэм не был брезгливым или легко поддавался влиянию, чтобы выглядеть таким шокированным. “Сэм?” - сказал он, выглядя обеспокоенным за журналиста. “Сэм, в чем дело?”

“Иисус Христос! Господи Иисусе—” - пробормотал Сэм, его лоб был мокрым от пота.

“Что?” Харрис исследовал.

Сэм тяжело сглотнул, его глаза застыли в глазницах, когда он наблюдал за Пердью и графиней Болдуин на расстоянии. “Это Тошана! Боже милостивый, Тошана у Пердью?”

“О Боже мой”, - тихо воскликнула Харрис, доставая камеру для съемки.

“Нет”, - приказал отец Харпер, осторожно забирая камеру у Джен Харрис. “Не показывай виду, что ты репортер. Если Сэм прав, и это Тошана, Милитум хотел бы знать, где она, и она это знает. Камеры бы ее напугали ”.

“Да”, - осторожно прошептал Сэм, все еще глядя перед собой, “и я тоже. Она не должна видеть меня, иначе убежит. Помни, если бы она послала тех людей убить меня в больнице, она могла бы подумать, что я мертв и убрался с дороги.”

“Ты думаешь о том же, о чем и я?” Спросил отец Харпер. “Послушай, Пердью сказал ей, что мы придем, чтобы помочь в поисках короны. Если мы сейчас откланяемся, она поймет, что что-то затевается.”

“Но она не может видеть меня, ты понимаешь”, - рассуждал Сэм, часто моргая, пока его разум формулировал тысячи возможностей и решений. “Харрис!”

“Да?”

“Вы можете связаться с Айером? Скажи ему, что Тошана у нас”, - сказал ей Сэм.

“Эм, что?” - спросила раздражающая журналистка, языком тела давая понять, что она не одобряет идею Сэма. “Ты просто собираешься отдать ее, и тогда они смогут убить нас всех”.

Отец Харпер выслушал, но ничего не сказал. Пердью и Тошана направились к троице. Священник приветливо улыбался им, в то время как двое других вели жаркий спор.

“Послушай меня, ” кипел Сэм, “ хоть раз! Дай ему знать, что она у нас. Скажи им, чтобы они приезжали в Иерусалим, но не говори им, где мы находимся, пока они не приведут Нину и не попросят ее поговорить с нами по телефону, смекаешь?”

“О Боже, Клив”, - она задрожала.

“Просто сделай это, ради Христа!” Приказал Сэм, яростно схватив Харрис за обе руки и наклоняя ее над собой. Так громко, как только мог, он закричал: “Просто держись, Харрис! Я помогу тебе добраться до туалета. Пожалуйста, только не блевай здесь, ладно? Приди. Пойдем, я помогу тебе.” И с этими словами он быстро вывел склонившуюся над ним женщину из обеденного зала так быстро, как только мог, как только Тошана и Пердью подошли к священнику.

“Отец Харпер”, - Пердью улыбнулся. “Так приятно видеть вас снова!”

“И ты тоже, мой друг”, - улыбнулся крупный мужчина в черной сутане, пожимая руку Пердью и накрывая его другую руку своей. “Должен сказать, ты выглядишь потрясающе. С тех пор, как я видел тебя в последний раз, ты, кажется, действительно повернул вспять свое старение.”

“Вы слишком добры, отец”, - сказал Пердью. “Позвольте мне представить вам мою прекрасную спутницу, графиню Болдуин, Тошану”.

Отец Харпер очень хорошо сохранял самообладание, не подавая никаких признаков того, что он знал, кто она такая. Однако Тошана очень неохотно пожала руку священнику.

“Это человек, который спас мне жизнь год назад, отец Харпер”, - сказал Пердью своей даме. Чтобы продолжить свой фарс, Тошана быстро пожала руку отца Харпера и тут же отпустила. Пердью находил ее поведение сбивающим с толку, как будто прикосновение к священнику вызывало у нее отвращение.

“Приятно познакомиться с вами, графиня Болдуин”, - сказал отец Харпер, чувствуя тошноту в животе от ее присутствия. Оба они убедительно сыграли свои роли ради Пердью.

“Где Сэм, отец?” Спросил Пердью. “И кто эта леди? Я думал, Нина будет здесь?”

Священник подумал, что лучше не делиться слишком большой информацией о Нине, или о членах Милитума, и о том, что они с Сэмом обсуждали перед отъездом из Обана. Тошана заставила его съежиться, и он не собирался выкладывать все перед ней.

“Нина, к сожалению, не смогла приехать. Она ... чем-то ... связана, но я уверен, что мы скоро ее увидим ”, - сказал отец Харпер Пердью. “Леди с нами - друг Сэма. С работы. Она чувствует себя немного не в своей тарелке.”

“Кто такая Нина?” Спросила Тошана.

“Историк, которого я обычно нанимаю, чтобы он сопровождал нас в экскурсиях, моя дорогая. Она была бы такой помощью во время этих поисков”, - дружелюбно сказал он своей новой возлюбленной. Он пытался заставить Нину звучать не более чем как коллегу, но внутри он был очень недоволен тем, что у нее ничего не вышло. То, о чем Сэм сообщил ему на сеансе Skype, просто не пришло ему в голову, хотя он прекрасно их слышал.

Отец Харпер мог видеть внутреннее смятение Пердью. Это напомнило ему о избитой супруге, вставшей на сторону нападавшего, даже когда они были в опасности и горе. Миллиардер оказался в плену у поразительной женщины, желая задобрить ее любой ценой. Но где-то в его глазах священник мог видеть здравый смысл этого человека, пытающегося осмыслить свои собственные действия.

Джен Харрис прошла через обеденный зал, изящно вытирая уголки рта. Отец Харпер официально представил ее, но она воздержалась от рукопожатия и просто кивнула. “Рада с вами познакомиться”, - сказала она, ее глаза слишком долго задержались на красоте Тошаны.

Так вот из-за какой потаскушки нас всех убьют, подумала она про себя, внимательно изучая черты лица Тошаны.

“Где Сэм, мисс Харрис?” Спросил Пердью. “Я не видел парня несколько месяцев, а теперь он разыгрывает сцену исчезновения”.

“Хм, он действительно попросил меня извиниться от его имени, но он сказал, что присоединится к нам на Храмовой горе позже”, - сказала она всем, сохраняя свой тон послушным и рассеянным. Тошана, однако, не могла отвести глаз от Харриса. Она смотрела на женщину профессионального вида без всяких оговорок.

“Я вас знаю?” - спросила она Харриса.

Сердце отца Харпера пропустило удар.

“Я так не думаю”, - фальшиво улыбнулся Харрис. “Если бы мы когда-нибудь встретились, я знаю, что запомнил бы вас, мэм”.

“О, зови меня Тошана, Джанет. Я не один из ваших старейшин, не так ли?” Тошана улыбнулась, но ее дружелюбие было холодным и наигранным, оставив репортера ошарашенным. Только те, кто смотрел ее в телевизионных новостях, знали ее как Джанет. Тошана посмотрела на отца Харпера. “Итак, почему мы возвращаемся на Храмовую гору, отец Харпер? Я думаю, Дэвид совершенно ясно дал понять, что объекта, который мы ищем, там нет.” Она снисходительно ухмыльнулась, передразнивая священника: “Если только ты не хочешь есть землю разрушенного дома твоего бога”.

Старый рефлекс священника пронзил его тело, еще с тех времен, когда он был членом секты Милитум. Это была потребность схватить суку и душить ее, пока дыхание не покинет ее легкие, сделав ее вялой и холодной. Но он больше не должен был так реагировать. Теперь от него требовалось выдержать удары дьявола и не потерять самообладания перед лицом насмешек зла.

“Если бы вы правильно провели свое исследование, мадам, вы могли бы узнать, что корона была спрятана там капелланом времен Второй мировой войны”, - возразил он мягким тоном, который был смертельно серьезен, “ и что его дочь была единственным человеком, который знал о ее похищении. Конечно, это она, которую мы должны найти, чтобы найти корону, и эта подсказка находится внутри помещения, где только я знаю, как искать. Только те, кто купит свой путь к божественности, будут стирать пыль со следов тамплиеров ”.

27

Слишком много информации

Пердью мог чувствовать напряжение между священником и Тошаной. Он не хотел вызывать недовольство ни одного из них, тем более что отец Харпер был там главным образом для того, чтобы помочь ему успокоить свою возлюбленную. Наличие одного из них в угоду нуждам другого ставило Пердью в несколько затруднительное положение, но он был Дэвидом Пердью, приятным собеседником, который мог продать Библию дьяволу, если бы использовал свое обаяние.

“Отец, нам зарегистрировать тебя на стойке регистрации?” Сердечно сказал Пердью, прерывая нечестивое состязание в писании.

“О, нет необходимости, мистер Пердью”, - улыбнулся Харрис, - “мы уже зарегистрировались в маленьком отеле типа "постель и завтрак" в Старом городе. Мы подумали, что останемся там, пока исследуем сайт, о котором говорит отец Харпер. Мы не понимаем, почему мы должны тратить огромные суммы на постель и чашку чая ”, - пошутил Харрис, вызвав сердечный смешок у Пердью и священника. Ее замечание, однако, не позабавило Тошану.

“Постель и чашка чая”, - усмехнулась она, беря Пердью под руку. “К счастью, в нашем номере также есть душ”.

“Отец,” Пердью почти кричал, “ мы встретимся с тобой на Храмовой горе, скажем, через тридцать минут?”

“Конечно, Дэвид”, - улыбнулся отец Харпер.

“Я полагаю, вы знаете, что немусульмане входят через ворота Мавров, верно? Я имею в виду, - Пердью застенчиво хихикнул, - в конце концов, вы человек в рясе. Я полагаю, вы знаете почти все о Храмовой горе.”

Священник взглянул в пронзительные глаза графини и ухмыльнулся: “О, я знаю это очень близко”.

Пердью и его любовница развернулись на каблуках после быстрого приветствия миллиардера, и когда они уходили, Харрис почувствовал, как напряжение спало. “Черт возьми! Что за сука.”

Отец Харпер пристально посмотрел на них и ответил: “Боюсь, Дэвид совершил серьезную ошибку с этой леди”.

“Очевидно”, - согласился Харрис. “Почему они всегда выбирают симпатичные лица с гнилыми взглядами?” риторически спросила она, осознав, что только что описала себя. “Почему ты говоришь, что он совершил такую большую ошибку, отец? Он всегда может просто найти ее кровавую реликвию и покончить с ней, верно?”

Священник покачал головой. “Боюсь, что нет, мисс Харрис. Не в этот раз. На этот раз он действительно дернул за ниточку паутины, и если мы не предпримем что-то более радикальное, беднягу Пердью ждет отрезвляющий шок ”.

“Она тебе действительно не нравится”, - усмехнулся Харрис. “Он делает все это только для того, чтобы угодить этой гарпии”.

“Они связаны контрактом, мисс Харрис”, - сказал отец Харпер, допивая чай. “И хотя Пердью хорошо разбирается в юридических вопросах, касающихся контрактов, я боюсь, что на этот раз он, сам того не ведая, заключил сделку с дьяволом”.

* * *

Насыщенные цвета придавали послеобеденное настроение огромному религиозному комплексу. Когда Сэм, отец Харпер и Джен Харрис прибыли, Пердью и Тошана уже были внутри и ждали. Планшет Пердью уведомил его о том, что его сообщники прибыли с помощью устройства слежения за мобильным телефоном отца Харпера.

“Они здесь, моя дорогая”, - сказал он Тошане.

“Как раз вовремя”, - выпалила она. “Я никогда не принимал тебя за католика, Дэвид”.

“Я не католик. Я даже не склонен к религии. Как вы знаете, моя религия - бизнес и наука ”, - он подмигнул, когда ветер играл его волосами. “Какой вы религии? Судя по вашему поединку с добрым проповедником, можно с уверенностью предположить, что вы определенно не католик.”

“Моя религия во многом похожа на твою, Дэвид. Я поклоняюсь деньгам”, - усмехнулась она. “Вы когда-нибудь задумывались о том, что если бы вы были бедны, у вас не было бы друзей?”

“Кто, я?” спросил он, застигнутый врасплох ее личным замечанием.

“Да, ты. Твои единственные друзья - это все люди, которым ты нужен. Репортер, известный СМИ как шарлатан, и чертов священник. Эти люди нуждаются в тебе соответственно для сенсации и милостыни, мой возлюбленный Дэвид. Подумайте об этом. Они используют ваши деньги и вашу славу, чтобы преуспеть в жизни. Раньше ты дружил с финансистами, магнатами - черт возьми, даже с членами королевской семьи, ” усмехнулась она. “Теперь вы занимаетесь своими лабораториями и изобретениями, чтобы деньги продолжали поступать. У отшельника больше денег, чем у султана свиней. Ты, моя дорогая, не служишь науке и технике. Вы служите деньгам”.

“Дэвид! Как вы добрались сюда так быстро? Движение было беспорядочным”, - воскликнул отец Харпер, улыбаясь, когда три фигуры с трудом подошли к тому месту, где стояли Пердью и Тошана.

“Я могу быть убедительным, отец”, - засмеялся он.

Тошана наблюдала за тем, что было, по ее мнению, менее чем адекватной группой людей, которых Пердью призвал помочь ему в этой экскурсии. Она не могла поверить, что он не нанял профессиональных археологов и частную армию, чтобы держать израильских солдат на расстоянии, пока корона была найдена. Не то чтобы он не мог себе этого позволить.

Отец Харпер наконец-то сменил свою сутану на пару джинсов и хлопчатобумажную рубашку. В повседневной одежде он выглядел настолько привлекательно, что Харрис с трудом могла оторвать от него взгляд, когда следовала за ним, прячась за его огромной фигурой. Тошана смотрела на них с презрением, еще не встретив третьего человека, который шел по их следам. Сэм вышел из-за спины Харриса и отца Харпера, чтобы поприветствовать своего друга.

“Эй, Пердью, мне так жаль насчет столовой, приятель. Мне нужно было сделать кое-что срочное после того, как я помог Харрису ”, - сказал он Пердью. К радости Сэма, Тошана заметно застыла.

В тот раз ты меня не учуял, не так ли?подумал он, забавляясь.

“Не беспокойся, Сэм. Рад наконец видеть вас здесь ”, - просиял Пердью, пожимая Сэму руку. “Моя дорогая, это один из моих самых близких друзей”. Он сделал ударение на слове, чтобы подтвердить точку зрения в их последнем разговоре: “Сэм Клив”.

Сэм ждал, признает ли она, что они встречались раньше, или будет вести себя так, будто ничего не замечает. Тошана выбрала последнее. Ее неприязнь к Сэму была менее враждебной и скорее оттенком неуверенности, но Пердью подумал, что это наблюдение было его собственным воображением.

“Мы должны сделать это быстро”, - посоветовал Пердью. “Это место больше не будет открыто для нашей маленькой охоты за сокровищами. Я купил нам час у израильских охранников на дежурстве.”

“Дамы, пожалуйста, наденьте свои шарфы и зайдите в женскую мечеть в западной пристройке, пока мы спускаемся под землю”, - предложил отец Харпер. “На восточной стене в дальнем левом углу есть символы, пометки на стене, которые вообще не являются мусульманскими по своей природе. Вы узнаете их как образующие крест тамплиеров с выгравированной на нем розой. Под этими двумя символами должно быть знамя или доска из дерева ”.

“Должен ли я это записать?” Спросил Харрис, встречая нетерпеливую аудиторию.

“Просто послушай”, - рявкнула на нее Тошана.

Отец Харпер поспешно продолжил. “Уберите препятствие и войдите в небольшое отверстие в стене, но не привлекайте внимания. Вам не будет пощады, если вас обнаружат ”.

“И куда нас приведет эта дыра?” Внезапно спросила Тошана, прикрывая голову.

“Это приведет вас к сети арок, которые когда-то служили, так сказать, местом поклонения тамплиеров. Мы встретимся с вами там и найдем могилу дочери капеллана”, - проинструктировал священник. С этими словами Тошана и Харрис направились ко входу, оставив мужчин позади.

“Пердью, немусульманам не разрешается входить в мечеть”, - предупредил Сэм, - “Я надеюсь, они не будут возражать смотреть в другую сторону, пока мы просто осматриваемся там. Сколько вам пришлось им заплатить?”

“Золотые слитки”, - улыбнулся Пердью. “Я заплатил им золотыми слитками, которые дала мне Тошана, в качестве первого взноса из трех”.

“Я полагаю, второй платой была плоть?” Отец Харпер догадывался, но он был вполне искренен.

“Правильно”, - усмехнулся Пердью, когда они направились ко входу в святое здание. “Как ты узнал?”

Священник вздохнул и посмотрел на Сэма. “Я знаю ее... типаж”.

“Я надеюсь, они не понимают, что мы инопланетяне . Господи, мне не нужно это вдобавок ко всем неприятностям с Ниной, ” простонал Сэм.

“Мы будем действовать достаточно скрытно, если только не сделаем что-нибудь излишне христианское, ” - усмехнулся Пердью, вызвав веселую улыбку у отца Харпера. “Итак, отец, скажи нам, почему мы идем этим путем”.

“Согласно большинству источников, во время Второй мировой войны капеллан спрятал реликвию здесь, в мечети Аль-Акса, у левой ноги Христа”, - сказал отец Харпер. “Мы должны найти место ее прежнего упокоения, чтобы получить доступ в штаб-квартиру тамплиеров. Оттуда мы должны следовать по пути, который выбрала дочь капеллана перед тем, как ее убили.”

“Откуда вы знаете, где она была убита?” Пердью спросил священника, но отец Харпер уклонился от вопроса, поздоровавшись с какими-то другими мужчинами. Его знание различных религий позволило ему сойти за брата. Когда они вошли в мечеть, отец Харпер прошептал что-то своему союзнику, стоявшему рядом с ним. “Сэм, как только мы окажемся под мечетью, мы должны рассказать Дэвиду о Нине и о связях Тошаны. ”

“Ты думаешь, это вообще помогло бы?” Спросил Сэм. “Я несколько раз упоминал Нину, но он, кажется, просто игнорирует ее существование”.

“Возможно, теперь, когда он отделен от нее, мы можем попробовать еще раз”, - предложил священник, с чем Сэм согласился.

Внутри женской мечети было полно посетителей и молящихся, что облегчало передвижение незамеченным.

“Разве вы не должны были тайно записывать отснятый материал, чтобы отредактировать позже?” Тошана спросила Харриса. “Как еще ты собираешься проложить себе путь к другой награде?”

“Почему бы тебе просто не оставить репортажи мне и не присосаться к богатым мужчинам, пока у тебя еще есть привлекательная внешность”, - усмехнулся Харрис. Тошана улыбнулась. “Наконец-то, хоть какой-то стержень. Мне нравятся лжецы. Кажется, они верят в свою собственную шумиху, которая позволяет их легко обмануть ”.

“Значит, ты признаешь это? Что ты используешь Пердью?” Спросил Харрис.

“Конечно”, - ответила Тошана, выглядя удивленной словами репортера. “У него нет выбора. Я щедро плачу ему за его служение.”

У Харрис перехватило дыхание. “Ты имеешь в виду его службу”.

Тошана пожала плечами. “Верно”.

Харрис пожалела, что у нее нет с собой устройства высокой четкости, чтобы запечатлеть внушающую благоговейный трепет красоту интерьера мечети. Древние арки, построенные в эпоху, когда рыцари-тамплиеры использовали мечеть в качестве своей штаб-квартиры, казалось, безмолвно склонялись над женщинами внутри. Конечно, она была далеко не такой величественной, как главная мечеть, но мрамор и камень, казалось, говорили о многом. Если бы здесь можно было применить теорию каменной ленты, подумал Харрис, она была бы наполнена звуками войны, совета и мужской силы рыцарства.

“Скажи мне, Джанет, ” внезапно сказала Тошана, “ каким образом ты вовлечена в эту экскурсию? Тебе здесь не место. Вы ведь не снимаетесь, не так ли?”

“Нет, просто пришел помочь в поисках короны. Я должна присматривать за Сэмом, поэтому я пришла с ним ”, - призналась она.

“Почему?” Спросила Тошана, когда они дошли до знака отличия, о котором говорил отец Харпер. “Кто для тебя Сэм?”

“Страховка”, - похвастался Харрис. Она ничего не могла с этим поделать. Для нее было важно чувствовать себя важной персоной, поэтому мысль о том, чтобы схватить Сэма за яйца, была поводом для хвастовства. Понятия не имея, что Тошана была агентом "Черного солнца", посланным соблазнить Пердью на встрече в Бильдерберге, Харрис проболталась о том, как она шантажировала Сэма видеозаписями уличных убийств в Баркинге и как она приставала к нему после того, как он избежал покушения. Но худший ущерб, нанесенный самолюбию Харрис, был нанесен, когда она рассказала, что любовник Сэма, доктор Нину Гулд держали в заложниках те самые люди, от которых он спас Тошану.

28

Дыхание дракона

Нина была удивлена, что ее похитители вели себя так, как будто она была просто еще одной соседкой по дому, хотя здание, в котором они находились, было не совсем домом. Она знала, что это должно быть где-то в Великобритании, в основном из-за британских передач по радио и какого-то мусора, который она видела на кухне, который был английскими брендами.

Они едва взглянули на нее, и при этом не оскорбляли и не пытались причинить ей какой-либо вред каким-либо образом. Она была с ними уже несколько дней, все еще спала на покрытой каменной плите, которую разбудила в ту первую ночь, и ела только два раза в день. Тосты, бекон и помидоры по утрам и, как правило, деликатесы на ночь. Хотя мужчины Милитума носили повседневную одежду, Нина могла видеть, что все они прошли некоторую подготовку в тактике, а также какое-то богословское образование. Что все еще ставило ее в тупик, так это то, что даже после идеологической обработки последних они не проявляли никакой практики христианства.

“Да”, - она выглянула из-за двери в покои, где ей разрешалось свободно бродить. Он разговаривал с кем-то по телефону, протягивая ей раскрытую ладонь, чтобы она подождала. Соблюдение приличий побудило Нину предоставить ему уединение, и она отказалась. В темном коридоре над головой горел яркий свет, поскольку дневной свет не проникал внутрь, но она не могла найти выключателей.

Логово должно было быть базой с централизованным управлением, поэтому там должна была быть комната связи или какой-нибудь офис, откуда следили за освещением и расходованием воды. Ей сказали, что она может принять душ, но только в сопровождении одного из их мужчин, поэтому, в качестве альтернативы, Нина последние три ночи мылась губкой в своей комнате и боялась пользоваться ночным горшком.

“Доктор Гулд, ” позвал Айер из своей комнаты, подзывая ее обратно. “Что это?”

“Ну, я просто хотела спросить тебя о вещах, которые ты ожидаешь услышать от того, кого держишь в руках”, - начала она.

“Типа, мы собираемся тебя убить?” - быстро спросил он, протирая свои "Док Мартинс".

“Хм, да. Полагаю, это важно знать, ” она пожала плечами, скрестив руки на груди, и прислонилась к дверному проему. “Но мне также интересно, почему вы так снисходительны ко мне?”

“Вы бы предпочли, чтобы мы заперли вас как заключенного? Потому что у нас не возникло бы проблем с этим, ” беспечно ответил он.

“Нет, я просто не понимаю. Если вы собираетесь позволить мне гулять здесь, есть с вами и участвовать в ваших разговорах, зачем я вообще здесь? Ты не можешь просто отпустить меня домой?” - спокойно спросила она.

“Ты шутишь, верно?” - Сказал Гилле у нее за спиной, нависая над ее маленькой фигуркой, как тень. Испугавшись его внезапного, жесткого голоса, Нина вздрогнула и отодвинулась от него. “Вы знаете, кто мы такие. Вы знаете, кто мы такие и ... и, в конечном счете, вы знаете, что произошло в морге — вы знаете, что мы существуем, доктор Гулд. Вы можете обрушить адский дождь на нашу маленькую секту, теперь еще меньшую, из-за того, что этот журналист и его друг гонялись за нашими братьями, как за бродячими собаками на улице, чтобы спасти эту сучку Тошану!”

Сердце Нины бешено колотилось. “Сэм”, - захныкала она.

“Сэм Клив, герой. Вы, должно быть, действительно особенный, доктор Гулд ”, - улыбнулся Айер, когда щетка для обуви ритмично покашливала под его движениями. “Та самая женщина, которую он спас от нас? Он собирается хладнокровно предать ее доверие, чтобы обменять ее на тебя.”

“О, это мило, не так ли? Как долго ты трахаешься с ним, милая?” Гилле поддразнивал, но Нина не оценила его юмор. Она без промедления ударила его тыльной стороной ладони по лицу. Он даже не сдвинулся с места, но на его лице мгновенно появилось доказательство ее ярости. Там, где соприкоснулась тыльная сторона ее правой руки, образовались красные рубцы, а под его носом появилась струйка крови, украшающая поджатый рот. Глаза Гилле расширились от гнева, но слова Айера убедили его ничего не предпринимать по этому поводу.

“Ты действительно напрашивался на это, брат”, - усмехнулся лидер, когда Гилле вытер лицо, раскрасив алым жирную щеку. “Иди приведи себя в порядок”. Айер посмотрел на Нину. Ее лицо было искажено поражением, все ее тело дрожало от гнева, а в темных глазах блестели слезы. “Я пока не могу сказать вам почему, доктор Гулд, но вам очень повезло, что нам не разрешено оставлять на вас даже синяков. Это поставило бы под угрозу нашу сделку. И именно поэтому с вами обращаются так хорошо, вы невредимы и вас кормят ”.

“Я понимаю”, - тихо сказала она. “Могу я спросить еще кое о чем?”

“Конечно, доктор Гулд. Что угодно, ” ответил он. Он аккуратно поставил свои ботинки на ящик с инструментами и ждал, когда она заговорит.

“Этот ужасный запах”, - она шмыгнула носом, грубо вытирая слезящиеся глаза. “Что это?”

Он поднял глаза, вздыхая. “Почему ты настаиваешь на том, чтобы знать о плохих вещах, Нина? Разве ты не можешь просто подождать и заняться делом, пока тебя не освободят?”

“Это немного трудно игнорировать”, - сказала она, нахмурившись. “Разве вас, ребята, не тошнит от вдыхания этого зловония?”

“Я полагаю, к этому привыкаешь”, - признал он. “Не то, чем можно гордиться, конечно. У всех нас есть дома по всей Европе, Северной Африке и Скандинавии, но когда внутри нашей секты что-то идет не так, как надо, например, потеря короны ее чудовищем, тогда мы приезжаем сюда и собираемся, чтобы проблему можно было решить, понимаете? Мы не всегда питаемся рыбой и чипсами навынос, доктор Гулд, и не принимаем душ в цементных ванных без горячей воды ”.

Он подошел к ней, поддерживая ее под руку. Айер вел Нину, положив руку ей на спину, мягко направляя ее по главному коридору колоссального бункера-антиутопии, который напомнил ей о заброшенном российском реакторе. Их разговор отдавался эхом, как гимны, пока они прогуливались. “Обычно мы живем в роскоши и комфорте, поэтому, пожалуйста, не думайте, что мы такие, какие есть”.

“У вас есть нормальные занятия, когда вы — дома?” - спросила она.

“Небеса, нет”, - засмеялся он. “Иногда мы беремся за работу консультанта”.

“Консультируешься?” - безжалостно допытывалась она, втайне удивляясь, что Айер позволил ей изводить его вопросами.

“Тактика, обучение владению оружием и так далее”, - ответил он. “Иногда мы действуем как...” Он заколебался, выглядя почти пристыженным, “ассасины, вы знаете, наемники по найму. Но это редкость. Зачем нам это нужно? Мы независимо богаты, каждый из нас ”.

“Значит, ты просто выполняешь другую работу, потому что тебе скучно?” спросила она, удивленно приподняв бровь. “Так вот почему ты вышел за потерянной короной?”

“Она была взята из безопасного места, где дочь капеллана Германуса спрятала ее в 1980-х годах. Ее отец рассказал ей о местонахождении Короны тамплиеров на смертном одре, но вся семья слышала признание ”, - рассказал он. Он повел Нину в другой похожий на лабиринт туннель, который был точной копией первого. Здесь стены пропахли смертью сильнее, чем раньше.

“Значит, она украла ее?” Спросила Нина.

Он утвердительно кивнул. “Ее семья пыталась образумить ее, пыталась убедить ее оставить эту вещь в колонне мечети на Храмовой горе. Но она должна была знать секреты. Она просто должна была, - прошипел он сквозь стиснутые зубы, расстроенный таким поворотом событий, - должна была знать. Как и ты, она просто должна была знать все.”

Нина почувствовала холод, как дуновение эмоций, его негодование было достаточно явным, чтобы напугать ее. Не волнуйся, им не позволено причинять тебе боль, напомнила она себе, когда слова Айера вызвали ее беспокойство. Они не могут тронуть тебя, пока не доставят к Сэму. Нине захотелось улыбнуться. Сэм.

“Она узнала то, что хотела знать?” Спросила Нина.

“Она нашла смерть. Мы являемся хранителями Короны тамплиеров, и мы не ведем переговоров. Вы, проклятые женщины. Всегда женщины!” На этот раз Нина воздержалась от участия в гендерных дебатах. “Дочь Германуса ночью унесла реликвию в подвалы под мечетью Аль-Акса, где мы убили ее”.

“Как?” Вопрос Нины пришел без промедления, и она выпалила его из чистого любопытства. Она почувствовала, что ее любопытство было ошибкой, когда Айер остановился, чтобы взглянуть ей в лицо, но его ответ был бесстыдным и честным.

“Мы забили ее до смерти камнями из Храма Соломона — с Храмовой горы”, - сказал он без малейшего колебания. “Она была членом нацистского ордена, который десятилетиями бросал нам вызов, доктор Гулд, и мы не могли позволить ей получить корону, знания или власть. Черт возьми, нет.”

“Подождите, она была нацисткой?” Она нахмурилась. “Черное солнце?”

“Теперь ты начинаешь понимать”, - улыбнулся он. “Видите ли, мы монстры, но мы не даем большим монстрам захватить мир. Любой, кто владеет короной тамплиеров –

голова, изготовленная папой Сильвестром, имеет доступ к Бафомету, имеет доступ ко всем знаниям и просветлению”.

“Озарение”, - сказала она себе.

“Да, доктор Гулд”, - подтвердил он. “Представьте мудрость Бафомета, двойственность всего сущего, в руках ордена Черного Солнца. Вот почему я не убивал Сэма Клива за убийство моих братьев. Он принадлежит к нашим союзникам”.

“Бригада отступников”, - прошептала она.

“Верно”, - кивнул Айер. “Но в процессе он спас другую змею Черного Солнца, пока мы казнили ее за кражу Короны Тамплиеров.

“Тошана принадлежит к ордену Черного Солнца”, - сказала Нина. “Значит, корона была у нее”.

“Но она отказалась сказать нам, где спрятала ее”, - посетовал он. “Теперь, когда Сэм работает с нами, чтобы передать ее нам, мы сможем найти ее снова”.

Они вошли в темный, как смоль, зал. Нина могла определить размер места по изменению акустики. Голос Айера прозвучал как боевой рог, когда они вошли в жаркое, темное место, где пахло горелой плотью. “О, мой бог. Именно так я всегда представляла себе Ад”, - заметила Нина, слушая, как ее собственный голос теряется в пространстве, скрытом тьмой.

“Ты не ошибаешься”, - усмехнулся Айер, пытаясь звучать обнадеживающе. “Это то, что вы хотели знать. Вы, женщины, и ваша неиссякаемая потребность знать секреты мужчин ”.

Сердце Нины бешено забилось. Она пыталась не блевать от сладковатого зловония, которое окутывало ее, как зловонное дыхание дьявола. Зажав рот и нос рукой, она закашлялась от невыносимого жара.

“Здесь мы провели похороны наших братьев”, - сказал Айер Нине, потянувшись к тому, что она приняла за выключатель света, но это был выключатель газовой магистрали. Его палец щелкнул по ней вверх, выпуская газ по вмонтированным в стену трубам огромного зала.

То, что увидела Нина, напугало ее до смерти, но она знала, что должна сохранять спокойствие. Ее ноги онемели, колени подогнулись, когда она поняла, что на самом деле находится во чреве зверя. Четыре стены, каждая высотой примерно девяносто футов, появились из темноты с тонкими газовыми трубами. Все трубы тянулись к главной стене перед Ниной и Айером, где они заканчивались огромной фигурой - символом, которого, как известно, следует опасаться.

Символ воспламенился от огня, и перепуганная Нина Гулд стала свидетельницей горящей перевернутой пентаграммы, заключенной в двойной окружности. Внутри круга она узнала загадочные еврейские символы.

“Бафомет”, - прошептала она пересохшим ртом и горящим горлом.

“Это верно”, - гордо сказал Айер. Нина хотела продолжать задавать вопросы, чтобы утихомирить крики в своей голове. Пока она сочувствовала или подыгрывала, Айер, надеюсь, будет чем-то занят.

“Хм, для чего символы внутри рамки? Это на иврите, правильно?” заметила она, когда ужасающее изображение внутри трубопроводов стало видимым, нарисованным на стене. Голова козла, плотно вписавшаяся в перевернутую звезду, ухмылялась ей.

“Да, доктор Гулд”, - он улыбнулся, впечатленный. Он указал на каждого из них, раскрывая их один за другим. “Здесь против часовой стрелки написано ‘LVTHN", ” сообщил он ей в пылу пожара. “Левиафан”.

“Дьявол”, - пробормотала она.

Айер одарил ее долгим тяжелым взглядом, в то время как Нина рассматривала ужасное зрелище восьми обугленных тел, подвешенных вверх ногами. “Ты хотела знать, Нина”.

“Как святой Петр”, - сказала она, когда отблески пламени окрасили ее темные глаза пылающим оранжевым и желтым. “Как Повешенный из карт Таро”.

Нина сразу поняла, что чудовищный рев ветра, который она слышала в ту первую ночь, был звуком труб, разжигающих адский огонь. Она сглотнула слюну, которой там не было, и прошептала: “Как дыхание дракона”.

29

Злые дела с благими намерениями

Пердью следовал последним, не спуская глаз с военной охраны, которую он подкупил, чтобы впустить их в мечеть Аль-Акса. Отец Харпер шел впереди, Сэм был рядом с ним, чтобы помочь мускулам, если им понадобится пробиться сквозь любого, кто попытается донести на них. И Сэм, и отец Харпер, будучи темноглазыми и в короне, беспрепятственно проходили через группы мужчин-мусульман, но аккуратно подстриженные белые волосы Пердью и бледно-голубые глаза привлекали нежелательное внимание.

“Пожалуйста, поторопитесь”, - прошептал он отцу Харперу.

“Если мы поторопимся еще больше, мы убежим, Пердью”, - ответил Сэм, забавляясь. “Ты же не хочешь пробираться через запретное место с твоими скандинавскими чертами лица, не так ли?”

Отец Харпер усмехнулся, не в силах сохранить невозмутимое выражение лица при виде изображения, нарисованного Сэмом. “Я бы лучше сошел за женщину, будь у меня подходящий наряд”, - пробормотал Пердью, пытаясь уменьшить панику глупостью. “Скорее, я должен был сопровождать дам”.

Со сдержанными улыбками на лицах трое мужчин постепенно направились к полукруглой нише в стене мечети, идя со слегка склоненными головами. Отец Харпер остановился, чтобы осмотреть окрестности. “Это михраб, через который мы должны войти”, - сказал он низким голосом. “Это михраб Захерии, а здесь, ” он указал на мозаичную стену, на которой было красивое изображение, похожее на святилище, - символы тамплиеров, замаскированные под изразцовое искусство. Видишь это?”

“Вау”, - выдохнул Сэм. “Очень проницательно, сэр”.

Пердью, как всегда, был очарован красотой сооружения, его позолоченными арками и мраморными колоннами, величественно стоящими в идеальной симметрии. Там, где отец Харпер положил руку на художественное изображение креста тамплиеров с розой, стена прогнулась. Красный четверорукий крест на белом цветке был искусно размещен между изображениями в форме лавра на стене.

Пердью и Сэм уставились на то, как большой священник небрежно разделил две одинаковые панели, позволив им пройти в маленький вход, в то время как вторая панель сохранила рисунок, чтобы посторонние не обнаружили уловку. С другой стороны панели было темно, и за последние несколько лет она была в основном заброшена.

“Черт возьми! Что это за запах?” Сэм кашлянул, когда отец Харпер задвинул за ними первую панель.

“Сера”, - ответил он в темноте.

Табличка Пердью внезапно осветила это место, напугав его друзей. В резком освещении они могли видеть его довольную ухмылку и продолжали бормотать о том, как они ценят его гениальность в такие моменты.

“О, да ладно, ребята, хватит”, - он улыбнулся, чтобы отмахнуться от их поддразниваний.

“Нет, правда, Пердью. Молодец. Кому нужно красться с маленькими фонариками, чтобы избежать обнаружения, когда вы можете клонировать солнечный свет и использовать его здесь, эй?” Сэм продолжал свои мальчишеские шутки.

“Этот запах серы”, - сказал отец Харпер тихо, без шепота. “Милитум, а также более старые ордена из секты тамплиеров, использовали эти корыта с серой, чтобы осветить помещения здесь, внизу”.

Каменная кладка была построена по всей длине старых, серых каменных стен, чтобы удерживать комплекс бримстоуна. Пердью немного нервировало видеть все те таинственные вещи, о которых знал его новый друг и бывший спаситель, но он был бесценен для небольшой экскурсии Пердью.

“Боже мой, корона!” Пердью внезапно выпалил. Его спутники остановились как вкопанные, чтобы понять, о чем он говорит, но Пердью только пожал плечами. С искренним замешательством на лице он признался: “Я не знаю почему, но только сейчас я вспомнил, что на самом деле я был здесь, чтобы искать корону. Звучит глупо, я знаю.”

Отец Харпер и Сэм обменялись взглядами. Отец Харпер кивнул Сэму. Пришло время сообщить Пердью о бедственном положении Нины. Пока большой священник ждал, когда женщины появятся из бокового туннеля, который пересекался с этим туннелем на Т-образном перекрестке, Сэм все рассказал Пердью.

“Ты помнишь неловкую встречу между твоей графиней и мной?” - спросил он.

Пердью усмехнулся. “Вряд ли это было легко не заметить, старина”.

“Это потому, что мы уже встречались, она и я, когда я спас ее от нападавших в Англии около двух недель назад. Пердью, она - плохая новость, и у нее есть ты...” Не говори этого! Здравый смысл умолял Сэма, но, как обычно, он проигнорировал хороший совет. “...заколдованный”.

“Заклинание?” Пердью ответил на абсурдность.

“Скажи мне, где Нина?” Сэм спросил своего друга. Пердью пожал плечами: “Вы сказали, что она не смогла этого сделать”.

“А когда я говорил с тобой по скайпу?” - Настаивал Сэм, заглядывая в искренне озадаченные глаза своего друга. “Ты слышал, что я сказал о Нине?”

Пердью провел изящными длинными пальцами по мягким волосам, пытаясь вспомнить.

“Я действительно помню. Сэм, я знаю, я просто… Господи, я помню, как ты говорил о ней и… Я действительно хочу, но, клянусь Богом, я не могу передать тебе, что ты сказала о ней, ” пробормотал он, его голос дрогнул от осознания того, что его разум был затуманен все это время, думая, что это ясно. Только отдаленность от Тошаны помогла ему привести мысли в порядок, и он не мог этого отрицать. Сэм знал это. То же самое сделал священник.

Это был сигнал Сэму посвятить Пердью в остальные события, которые произошли с тех пор, до их встречи в Иерусалиме. В краткой дискуссии Сэм рассказал ему о покушении на его жизнь, сообщении от Милитум, которое привело к размолвке с Ниной и почему она ушла в тот день. Затем были обнаружены странные татуировки на телах и то, почему Нина оказалась вовлеченной в то, что по совпадению стало общим затруднением для нее и Сэма, только с двух разных точек зрения.

“Она была похищена этими негодяями, Пердью. И они хотят Тошану, если мы не отдадим ее им, мы никогда больше не увидим Нину. Вы понимаете? И вот тут-то и вмешался отец Харпер, ” сказал Сэм.

“Только за похищение, отец?” Пердью спросил священника.

“Нет, Дэвид. Раньше я принадлежал к этой секте, отделившейся от тамплиеров кровью или честью. Мы не в хороших отношениях с тех пор, как я покинул их — довольно поспешно и залитый кровью - много лет назад ”, — рассказал отец Харпер, присаживаясь на край скалистой впадины. “Все, что я мог сделать как тамплиер, это оставаться на службе церкви. Это было одновременно и моим убежищем от Милитума, и моей тюрьмой для религии — и то, и другое я теперь освободил, раскрыв свою личность ”.

“Неудивительно, что вы так хорошо знаете все эти коридоры и маяки”, - восхищенно размышлял Пердью. “Храмовая гора, где покоятся руины храма великого царя Соломона. Бывшая штаб-квартира рыцарей-тамплиеров! Боже мой, какое феноменальное откровение!”

“Это не так романтично, как в книгах эстафеты, Дэвид. Рыцари-тамплиеры были столь же жестоки, сколь и набожны, и они служили тому мастеру, который приносил им наибольшую пользу, сжимая свои кресты ”, - вздохнул отец Харпер. Подводя его, его слова прозвучали слабо. “Они все еще верят. Они все еще это делают ”.

“Милитум, однако, не служат церкви, верно?” Сэм спросил священника.

Он посмотрел на Сэма с выражением лица, которое говорило ему, что слишком многое нужно объяснить. “Они этого не делают”, - сказал он. “Они также не служат Христу. Но все не так просто, мой друг. У нас была причина защищать корону, и у нас была веская причина убивать, чтобы сохранить ее тайное местонахождение. У лейтенанта Германус не было добрых намерений, когда она брала ее из тайника, в котором ее спрятал отец, и мы должны были остановить ее любой ценой, понимаете. Это не делает Милитум злом. Ни один человек не чист, Сэм. Ни одного!” Его лицо было мокрым от пота, когда он вглядывался в темноту впереди. “Она была скромным шотландским пилотом в Военно-воздушных силах Ее Величества, но она была жадна до власти. И власть, к которой она стремилась, была слишком велика для этого мира. Мы остановили ее, ” прошептал он, указывая в темную часть коридора, где свет Пердью начал меркнуть, “ примерно вон там.”

“Это там вы оставили реликвию?” Спросил Пердью.

Священник поднялся на ноги, его манеры внезапно стали безмятежно враждебными по отношению к Пердью. “Я никогда тебе не скажу”.

“Прошу прощения?” Пердью нахмурился.

“Отец?” - Подсказал Сэм.

“Как вы думаете, почему, ” спросил отец Харпер Пердью, “ ваша новая спутница была убита Милитумом средь бела дня?”

Пердью немного подумал над этим, но не смог найти ответа. Сэм заволновался, но пока ничего не предпринял, поскольку огромная фигура священника преследовала сбитого с толку исследователя-миллиардера.

“Они бы не забрасывали ее камнями с Храмовой горы, если бы у нее уже не было короны, Дэвид”, - усмехнулся он. “Тобой играли, мой друг. Какой бы ни была причина, по которой Тошана Болдуин привлекла вас, я с сожалением сообщаю вам, что это было не из-за вашей привлекательной внешности или чтобы заручиться вашей помощью в поиске какой-то заколдованной реликвии для нее.”

Сэм и Пердью стояли в недоумении в пустых залах под мечетью Аль-Акса. Их ноги покоились на земле, по которой ходил Соломон, где веками проливалась кровь за богов и власть. Что бы ни последовало за этим, это было слишком велико для их человеческих возможностей.

“У нее есть корона, Пердью”, - сообщил отец Харпер. “Вот почему Милитум хочет заполучить ее. Вернуть реликвию туда, где ни один мужчина или женщина не смогут осквернить ее силу, и я боюсь, что ей придется пожертвовать намного большим, когда мы вернем ее им. Жертвоприношение Бафомета - отвратительное занятие для того, кто крадет его голову, корону идола”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Спросил Сэм, его сердце бешено колотилось.

“Тамплиеры, которые, как считалось, поклонялись Бафомету, сожженные за связь с дьяволом, - начал он, - были обнаружены во время ритуала, который выглядел как церемония поклонения. Но чего церковь не понимала — чего они постоянно пренебрегают осознанием, — так это того, что не каждый ритуал проводится ради религии или поклонения. Они были обнаружены за тем, что делали именно то, что сделает Милитум, если они не получат то, что хотят. Восстановление короны может быть достигнуто только с помощью жертвоприношения Бафомета, ритуала. Вот так просто.”

“Мы должны освободить Тошану, прежде чем у них иссякнет терпение”, - сказал Сэм Пердью и священнику. “Они не будут долго ждать, и Нина пострадает за это”.

“Я согласен”, - сказал священник.

Пердью рассмеялся. Качая головой, он смотрел на них с недоверием и страхом. “Вы что, с ума сошли?” - он усмехнулся, но его смех был наполнен предательством. “Друзья мои! Она была права! Вы все просто используете меня. Теперь ты использовал меня, чтобы заманить мою любимую Тошану в подземную ловушку, чтобы вернуть ее кучке убийц?”

“Пердью”, - попытался Сэм, но Пердью вытащил одно из своих защитных устройств, механизм в форме ручки, который направлял смертоносный лазер. Луч был невидим, если только не было дыма, который мог бы его обнаружить, но Пердью воспользовался полной темнотой, когда направил его конец на отца Харпера. У него изо рта выступила пена, глаза расширились от страха, защищаясь.

“Ты не заберешь Тошану. Клянусь Христом, я разрежу вас обоих пополам!”

30

Рыцарская доблесть

Сэм и отец Харпер уставились на маниакального Пердью, внезапно потерявшего самообладание.

“Что ты делаешь, Пердью?” Сэм прямо спросил, стараясь не раздражать своего друга еще больше намеками на неуместную лояльность. Отец Харпер, как он заметил, постепенно приближался к беловолосой марионетке Тошаны Болдуин. Именно таким он видел Пердью прямо сейчас. Марионетка, управляемая пороком, перед которым мало кто мог устоять.

“Ты не заберешь ее”, - прошипел он Сэму.

“А Нина? Ты собираешься оставить ее умирать, когда твоя любимая Тошана не появится?” - Спросил Сэм, привлекая внимание Пердью, когда священник подошел ближе.

“Но я всегда появляюсь, Сэм”, - сказала Тошана из темноты бокового туннеля. “Возможно, это займет некоторое время, но я никогда не позволяю многим вещам ускользнуть от меня”.

Мужчины обернулись, когда ее красивое лицо появилось из кромешной тьмы туннеля, по которому она шла. Сердце Пердью затрепетало, но ненадолго. Пристально следя за опасным отцом Харпером, он не заметил Сэма, мчащегося к нему. Неожиданно журналист бросился всем телом на Пердью, сбив его с ног. Двое мужчин тяжело приземлились на холодный камень пола туннеля, теперь полностью лишенный света. Планшет Пердью и его лазерное оружие загремели где-то в темноте.

Отец Харпер позволил Сэму позаботиться о Пердью, но, видя злобность Сэма раньше, он почувствовал необходимость дать ему какой-нибудь совет. “Только не убивай его. Сэм! Это не его вина!”

В боку священника вспыхнуло жгучее ощущение. Ему было знакомо это чувство, тупая боль от лезвия, погружающегося в его плоть. Пропылесосив его ткани, лезвие втянулось, когда ссора Сэма и Пердью эхом разнеслась в темноте. Еще один удар клинка вонзился ему в грудь, сталь поцарапала кость нагрудника, не дотянувшись до легкого.

Дыхание Тошаны участилось, когда убийство взволновало ее, но она забыла вспомнить, что имеет дело не с противником, который легко умирает. Отец Харпер пытался не обращать внимания на боль, которая разливалась по его телу, заставляя неметь мышцы. Используя свои массивные руки, чтобы схватиться за то место, где был застрявший нож, прежде чем она смогла вытащить его снова. Его действия были настолько быстрыми, что у Тошаны не было шансов. Он нашел ее руку и быстро переломил ее запястье, прежде чем схватить ее за горло.

Ее крик эхом отозвался в подземном святилище тамплиеров прошлых веков, придав ему превосходный голос, который прогремел на вечеринке, прежде чем перешел в гортанный хрип.

“Он душит ее, Сэм!” - кричал Пердью под ударами Сэма.

“Хорошо! Я надеюсь, что он, блядь, убьет ее!” Сэм яростно плюнул и ударил Пердью коленом в живот, лишив его дыхания. “Ты, черт возьми, настолько избит, что не можешь нормально видеть!” Сэм безумно хрипел, его руки устали, а костяшки горели.

Тем не менее, Пердью получил несколько хороших. Бровь Сэма широко раскрылась в улыбке и покраснела над глазом, кровь ослепила его, когда он обильно вытирал ее. Его грудь болела от бокового удара, который Пердью мастерски отразил несколькими мгновениями ранее. “Отец Харпер!” Сэм плакал, стараясь не слишком повышать голос, если кто-нибудь наверху услышит шум.

“Я здесь”, - ответил слабый голос священника. Его рука все еще крепко сжимала горло Тошаны, но она все еще извивалась. Обе ее нежные руки обхватили его запястье, но она была слишком слаба, чтобы оторвать его руку от своей шеи.

“Ты ранен?” Спросил Сэм. “Отец?”

“Немного занят, Сэм”, - сказал отец Харпер, с трудом выпуская слова изо рта. Он мог слышать приближающиеся шаги Сэма, следуя звуку его голоса. “Тошана, если ты скажешь мне, где корона, я оставлю тебя в живых”, - услышал Сэм слова священника.

Пердью включил яркий свет на своем планшете. Теперь он едва мог стоять прямо, опираясь рукой на колено. Его лицо было в синяках и опухло, а рубашка разорвана, натягиваясь на его вздымающемся теле. Он мог видеть, как Сэм поддерживает крупное тело священника, когда тот опускается на колени, все еще крепко держа вероломную женщину.

“Пожалуйста, отец, не убивай ее”, - умолял Пердью издалека, наблюдая, как его возлюбленная задыхается под ослабевающей властью священника. Отец Харпер быстро слабел, но он настаивал на том, чтобы знать, где находится корона.

“Тошана, пожалуйста, скажи ему”, - умолял Пердью. “Не дай мне смотреть, как ты умираешь”.

“Отпусти, отец. Я удержу ее. Она не дождется от меня пощады.” Сэм поморщился, когда он схватил волосы Тошаны в кулак и вытащил ее из хватки отца Харпера. “Итак, где же корона?”

“Ты думаешь, я скажу тебе?” она кашлянула.

Сэм посмотрел на Пердью и пожал плечами, игнорируя мольбы своей подруги о пощаде, когда Сэм нанес ей увесистый удар ботинком в спину, лишив ее дыхания. Тошана хватала ртом воздух, крича от боли, когда воздух был разрешен.

“Они убьют меня, если я не отдам им корону!” - сердито закричала она, когда боль захлестнула ее.

“Они все равно убьют тебя, сука”, - прорычал Сэм ей на ухо, подальше от восприятия Пердью. “Неважно, как ты это разыгрываешь, если ты не скажешь мне, где эта гребаная реликвия, я прикончу тебя прямо здесь, где Милитум прикончил последнюю суку, укравшую корону. Я думаю, это было бы довольно ... поэтично”. Он дернул ее голову назад так сильно, что ее шея мягко хрустнула внутри. “Тебе не кажется, что это было бы поэтично, Тошана? Так ... иронично.”

“Не Милитум, а бильдербергские представители ордена Черного Солнца, ” захныкала она, “ собираются убить меня”.

“Сэм”, - попытался Пардью, но Сэм взревел: “Заткнись! Ты! Ты просто оставайся там и будь хорошим мальчиком, Пердью, потому что прямо сейчас Нина нравится мне намного больше, чем ты!”

Отец Харпер прошептал: “Я полагаю, мисс Харрис тоже попала не тем концом вашего ножа. Ты привел нас всех сюда, чтобы покончить с нами, не так ли? Вся эта экскурсия была подстроена, чтобы облегчить наши убийства ”.

Тошана ничего не сказала, но ее лицо подтвердило подозрения священника. “Все вы, но особенно ты, Пердью. Боже мой, они ненавидят тебя”, - сказала она, наслаждаясь разбитым сердцем в глазах Пердью.

“И Харрис”, - добавил Сэм.

Тошана молча кивнула на убийство надоедливого журналиста. Сэм почти сожалел об этой потере. Он, вероятно, стал бы оплакивать своего старого врага хотя бы минуту, если бы тот не был в ярости, выходящей за рамки сочувствия.

“Если этот священник умрет, Тошана, я размозжу твой череп об эту стену. Клянусь Христом! Тебе лучше рассказать об этом, или ты умрешь прямо сейчас”, - повторил Сэм. “Пердью, прямо сейчас я действительно на пределе своих возможностей”.

“Хорошо, хорошо”, - наконец не выдержала она, - “но я сама отведу тебя в цитадель. Таким образом, вам придется оставить меня в живых. В противном случае вы ничего не получите!”

“Цитадель?” Спросил Сэм. “Здесь, в Иерусалиме?”

“Не в Иерусалиме”, - пробормотала она сквозь окровавленные зубы. “Именно туда направлялась лейтенант Германус, когда ее...” она посмотрела на отца Харпера, “... перехватили”.

“Мы знали, что Германус принадлежал к обществу Врил. Мы обнаружили, что она бежала в Медину. У нее был их знак, выжженный на груди, между грудями, ” пробормотал отец Харпер. “Искривленная молния, исходящая из эмблемы Черного Солнца. Но ты, Тошана...”

“Что?” - выдохнула она. Хватка Сэма, казалось, сорвала скальп с ее черепа.

“Вы служите чему-то гораздо более древнему, не так ли?” - проворчал священник. Его голос дрогнул на последних двух словах, и его тело обмякло на полу. Сэм и Пердью оба почувствовали, что их нетерпение возросло из-за задержек Тошаны.

“В конце концов, тамплиер умирает в порочном дворце тамплиеров”, - заметила Тошана. За свою дерзость она получила еще один пинок, и она закричала хриплым голосом, отказываясь плакать.

“Где находится цитадель?” Спросил Пердью, его голос звучал резко и устало.

“Я возьму тебя, если ты оставишь меня в живых”, - настаивала она.

“Мы все еще должны отдать ее Военному ведомству, Сэм? Разве из этого нет выхода?” Спросил Пердью.

“Да, есть два пути. Тошана умрет сейчас, или Нина умрет позже. В любом случае, один из них умрет, Пердью, ” сказал Сэм. Он повернулся и бросил на Пердью острый взгляд. “Очень тщательно выбирайте, какой из них вы предпочли бы сохранить дыхание. Я знаю, что сделал свой выбор ”.

Издалека они могли слышать последовавший за этим грохот. Время закрытия уже давно прошло, и мечеть к этому времени должна была опустеть. Земля над ними не дрожала, поэтому Сэм и Пердью поняли, что звук доносился с обеих сторон туннеля. “Свет!” Громко прошептал Сэм. “Убейте свет, прежде чем они найдут нас”.

Пердью быстро выключил свет. Из внезапной темноты послышались крики мужчин, подтверждающие, что их обнаружили под мечетью.

“Черт, черт, черт”, - прошептал Сэм. “Как нам выбраться?”

“Они звучат очень сердито, Сэм. Есть какие-нибудь идеи?” Спросил Пердью.

“Твой лазерный карандаш”, - предложил Сэм. “Почему бы тебе не использовать этот враждебный гребаный стационарный пистолет на ком-нибудь, кроме своих друзей?”

“Я понятия не имею, где она. Ты выбил ее из моей чертовой руки, гений”, - парировал Пердью.

Внезапно Сэм почувствовал ужасную боль в руке, которой он держал Тошану. Тяжелый, острый камень упал на его локтевой сустав, вывихнув сустав и заставив руку Сэма раскрыться при ударе.

“Иисус Христос!” Сэм взревел. Он на некоторое время потерял чувствительность к руке, но его ноги все еще были сильны. “Ты сука!” Он вскочил и последовал за ее хлопающими шагами в темноте.

“Сэм! Подожди меня!” - Воскликнул Пердью, бросаясь вперед, насколько позволяло его избитое тело. Это звучало так, как будто солдаты были потеряны там, внизу, их голоса плавали в спорах и предложениях. Их фонарики не могли проникнуть достаточно далеко в туннели, чтобы обнаружить злоумышленников. С той скоростью, с которой Сэм и Пердью двинулись вслед за убегающей графиней, они быстро оставили солдат позади.

Но к тому времени, как они нашли выход из туннеля, они шли уже больше часа. Теперь шаги Тошаны были тихими. Либо она сбежала через женскую мечеть, либо пряталась где-то в темноте. У двух мужчин не было времени, чтобы тратить его впустую, пытаясь найти ее в вечной темноте бесконечного лабиринта.

“На что ты держишь пари, что она на пути к цитадели?” Сэм, наконец, спросил.

“Она заплатила мне золотыми слитками со штампом ‘RB", понимаешь?” Пердью признался. “Я должен был догадаться”.

“Что такое "RB”?" - Спросил Сэм, протискиваясь через расщелину в туннеле, который вел с Храмовой горы.

“Так СС маркировали свое золото, аббревиатурой от Рейхсбанка . Итак, у скольких нормальных финансовых учреждений есть такие?” - Спросил Пердью, качая головой над собственной глупостью.

“Не волнуйся. Возможно, мы не знаем, где точно найти цитадель, но мы знаем кое-кого, кто мог бы знать, ” сказал Сэм. “Сомневаюсь, что он будет очень полезен, как только узнает, что мы снова потеряли Тошану”.

“Бедный отец Харпер”, - сокрушался Пердью о судьбе священника. “Этот человек спас меня от ужасной участи под домом Матери, когда никто другой не знал, где я был, и не позаботился спасти меня”. Они спотыкались о сыпучие камни, их усталые глаза были благословлены красотой огней повсюду вокруг места раскопок. Иерусалим ночью выглядел как галактика парящих звезд, мерцающих над магистралями, которые придерживались своей орбиты.

“Он умер из-за моих ошибок, вы знаете”, - настаивал Пердью.

“Он умер, потому что пришел на помощь Нине”, - поправил Сэм Пердью. “Кое-что, что я бы сделал не задумываясь.

31

In Hoc Signo Vinces

После того, как Нина стала свидетельницей ужасающей символики в большом зале, она обнаружила, что не может уснуть или удержать в себе что-либо из еды, которую ей давали. Айер пришел проведать ее, когда она безучастно лежала на своей каменной кровати.

“Доктор Гулд, можно тебя на пару слов?” вежливо спросил он с порога.

Нина только пожала плечами, ей совсем не хотелось разговаривать. Она могла слышать шорох его одежды, когда он вошел и сел.

“Я получил сообщение от мистера Клива”, - начал он, наблюдая, как Нина сразу села.

“Что он сказал?” - спросила она.

Лицо Айера ничего не выражало о его мыслях или планах, что затрудняло ей определение количества проблем, с которыми она столкнулась, если таковые имелись. Было просто приятно слышать, что Сэм все еще в порядке — жив. У нее не было никаких опасений по поводу мужчин, которые ее содержали. После их насилия над Тошаной и убийств в морге, не говоря уже о том, как они провели похороны своих павших братьев, она прекрасно знала, что это ни в коем случае не были кроткие монахи, которыми мог бы гордиться Будда.

“Он не может доставить нам Тошану. Очевидно, они захватили ее, но каким-то образом позволили ей сбежать от них. Доктор Гулд, мне неприятно прибегать к этому, но настало время для жертвы с одной из сторон. В противном случае, понимаете, мы окажемся в этом тупике, ” он произнес фразу так вежливо, как только мог. “Я должен доказать Сэму Кливу, что Тошана должна быть убита любой ценой, либо им, либо нами. Но я боюсь, что он неправильно судит о нас, считая нас дураками, которые будут терпеливо ждать, пока он вернет то, что он украл у нас ”.

Нина почувствовала, как у нее онемели ноги, верный признак ужаса, но она постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. Загадочные слова Айер не прояснили достаточно для нее, чтобы принять решение в ее эмоциональном состоянии. Ее руки ужасно вспотели, как будто ее здравый смысл уже принял решение запаниковать. С тяжелым сердцем она пыталась прийти к определенному выводу. “Итак, что это значит для меня, Айер?”

Пока он говорил, Нина наблюдала, как его лицо искажается, превращаясь в чудовище, в результате того, что слезы ухудшили ее зрение. “Мне очень жаль, доктор Гулд, ” сказал он, “ но нам придется сделать из вас пример. Если Сэм все еще не подчинится после того, что мы с тобой сделаем, он окажется неумелым, злобным и ненадежным.”

“Ч-ч-что?” Нина заикалась, не веря своим ушам. Ее тонкие руки сжимали друг друга, наслаждаясь, как в старые добрые времена, комфортом от того, что ей не больно, что она жива и ей комфортно. “Что? т-ты собираешься п-убить меня, значит?”

Он просто кивнул, глядя сверху вниз с сочувствием. “Пожалуйста, не рассматривай это как личный акт враждебности по отношению к тебе, Нина”.

Это было нелогичное отношение, которое привело ее в приступ ярости. Нина не хотела, но ее эмоции каким-то образом управляли ее волей, и она вскочила на ноги, ее глаза горели в нем, когда она визжала: “Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? Ты, блядь, с ума сошел?” Тело Нины непреднамеренно метнулось вперед, и она замахнулась на него. Удар ее ладони по его лицу был таким сильным, что Гилле бросился к нему, но Айер жестом велел ему уйти. “О, это не личное, но мы собираемся убить тебя, чтобы преподать Сэму урок?” - продолжала она с отвращением.

Айер рассматривал ее, твердо держа руки рядом с собой на краю стула. У него не было намерения нанести ответный удар — пока. Разум позволил ему понять ее реакцию, и он позволил ей выйти из себя. Она заслуживала этого. Его щека была похожа на угли в гриле, но больнее всего было то, что он искренне верил, что им не придется причинять вред историку. Убийство Нины Гулд никогда не входило в его планы, но теперь это был единственный способ, способ, который ему не нравился и которым он не гордился.

“Как мог такой умный парень, как ты, позволить такого рода мыслям диктовать твою вендетту, Айер?” прошипела она, ее красивое лицо было искажено яростью и паникой. “Скажи мне! Скажите мне, как вы можете потворствовать этой иррациональной идеологии?” Слезы текли по ее щекам и стекали дождем с линии подбородка, когда зубы сдерживали слюну, выделявшуюся из ее слов. Если бы он мог, Айер удержал бы ее, чтобы загладить вину, но в древних обрядах, которые нужно было соблюдать, не было места привязанности или милосердию.

Она слышала, как мужчины снаружи, в коридоре, перешептывались. Их ноги шаркали по цементному полу, выдавая их количество. Нина перестала кричать и прислушалась, ее темные, влажные глаза метнулись к дверному проему. “Они здесь, не так ли?” - спросила она Айера. “Все они. Вся эта чертова компания стоит снаружи ”.

“Да”, - ответил Айер. “Вот почему нам не разрешили причинить вам вред или уморить вас голодом, доктор Гулд. Если дело дошло до этого, до доставки к Козлу Мендеса, чтобы активировать врил, чтобы голова снова заработала, ты должен был быть сильным. Боль и голод истощили бы твою энергию, Нина, и это было бы бесполезно для нас.”

“Это не имеет смысла”, - причитала она, расхаживая взад-вперед. Побег в любом случае был бесполезен. За все дни, которые она провела здесь, она ни разу не видела выхода. В этом месте, населенном нечестивыми людьми с моралью священников, не было видно ни окон, ни даже дверей. “Все это не имеет смысла. Если вы принесете меня в жертву Бафомету, у вас все равно не будет механической головы папы Сильвестра! Подумай, Айер!”

Он спокойно вздохнул и ответил: “Нет, мы бы не стали, но твоя смерть заставит Сэма действовать. Ваша энергия все еще будет использована для активации Головы, когда мы потребуем ее обратно. Но не заблуждайтесь, доктор Гулд, это должно быть сделано, чтобы запечатать тайну Короны тамплиеров ”.

“Иисус Христос! Неужели вы не можете просто оставить древние легенды в исторических текстах?” - воскликнула она. “Почему вы должны практиковать варварские обряды из темных веков?”

Айер был сыт по горло битвой. Его голос стал жестким и низким, когда он встал. “Ты знаешь, почему эти практики все еще необходимы, Нина?” он взревел. “Потому что люди продолжают откапывать их, вынуждая нас придерживаться старых способов удержать сводящий с ума мир от получения в свои руки сил, превосходящих их возможности! Вы хотите обратиться к варварским обрядам?” Он обхватил ее голову двумя сильными руками и посмотрел ей прямо в глаза. “Оглянитесь вокруг, доктор Гулд. Посмотрите на состояние современного мира и скажите мне, какая эпоха была самой больной и варварской в том, что они позволяли? Скажите мне, как историк, где вы обнаружили больше зверств и болезней, которым позволяли, нет, потворствовали, как общепринятому поведению?”

Он грубо отпустил ее, заставив отшатнуться назад. “Вы, женщины, продолжаете открывать это хранилище злодеяний, от Евы до Пандоры. Тогда тебе хочется плакать и рассуждать, когда твои непрекращающиеся вопросы приводят тебя в отчаяние!”

“Ты основываешь нас на мифологии, Айер”, - ответила она гораздо более спокойным тоном, ее слова неправильно произносились в силу ее состояния. “Ева? Да ладно, весь этот эпизод не имеет смысла. Пандора? Существовала ли она вообще? Все это выдумки людей!”

“Измышления?” он спросил.

Нина была слишком откровенна в своих дебатах. “Мифологии, созданные мужчинами, чтобы подавлять женщин, утверждать власть там, где у них ее не было”, - рявкнула она, ее лицо исказилось от презрения и насмешки. “Изображаешь Божьего адвоката в их лжи, чтобы внушить своим мужским родословным подчинить нас , обвинить нас во всех твоих просчетах, Айер! Обвиняйте женщин, как делаете все вы, лицемеры, когда не можете признать свои собственные ошибки или взять на себя ответственность за свой собственный выбор. Так что, пожалуйста, не кормите меня этим дерьмом ”.

Айер улыбнулся. Он скрестил руки на груди и сделал паузу.

“Что?” - спросила она. Она была так увлечена своей обличительной речью, что не осознавала, что защищала именно то, что делали Военные. На ее щеках высохли слезы, и страх сменился борьбой.

“Спасибо, доктор Гулд”, - улыбнулся он. “Наконец-то вы понимаете, что такое Бафомет для нас. Это зверь и человек, потому что во всех людях есть животные. Его руки, одна из которых поднята выше, а другая опущена ниже. Между его рогами пламя над разумом, олицетворение того самого любопытства, которое так ненавидит церковь. Видите ли, нет хорошей или плохой стороны. Это зависит от того, что вы ищете. Это заставляет вас встать на сторону идеологии, и эта идеология может быть демонизирована церковью, или церковь может быть уничтожена теми, кто задает вопросы ”.

Нина не могла обвинить ни одно из произнесенных им слов в заблуждении, но почувствовала, что ее метафорические глаза открылись на то, к чему она была слепа, когда думала, что знает о Короне рыцарей-тамплиеров и ее назначении. Он продолжил, улыбаясь. “И Милитум уважает эту врожденную потребность задавать вопросы, доктор Гулд, как и вы. Когда удается не обращать внимания на образы, запечатленные в нас как вопиющее зло, вскоре обнаруживается, что Бафомет - это дух того просвещения, которого религиозные догмы желают, чтобы мы избегали, равной двойственности Вселенной, оба мужчины… и женщина .”

“Ты обманул меня”, - надулась она, чувствуя себя измученной и расстроенной, но заметила, что ее страх немного утих.

“Нет, я просто заставил тебя заглянуть за уродливую грань того, чего тебе велели бояться”, - сказал он Нине.

“Но поклоняться ей”, - она поморщилась.

“Я никогда не предполагал поклонения. Я говорил о почтении к истине, к освещению лжи. Я говорил о представительстве противоборствующих сторон в одном подразделении. Это существо, по крайней мере для нас, не является богом. Для нас это материальная икона, которая передает вселенскую мудрость, не злую или добрую, а просто мудрость в вещах, выходящих за рамки разделения религий. Мы ни в коем случае не поклоняемся ей, доктор Гулд ”, - объяснил Айер.

Гилле прочистил горло, прерывая Айера на лекции. Он хлопнул в ладоши.

“Ах! Тогда нам пора заняться этим”, - объявил он.

Нина почувствовала, как у нее скрутило живот. Рациональные и осмысленные объяснения Айер действительно помогли ей понять, но осознание того, что она вот-вот умрет, пробудило в ней естественный бунт против того, с чем она только что согласилась.

Ты знаешь, что кричать бесполезно, сказала она себе. Если это действительно происходит, то у вас нет способа бороться с этим. Избавьте себя от смущения, связанного с попытками убежать или визгом от их восторга.

Гилле и двое других вошли, когда Айер выходил из комнаты, где ждала Нина. Они были одеты в церемониальные капюшоны из темно-коричневой марли, так что она не могла отличить их друг от друга, пока они не заговорят. Под их капюшонами Нина увидела одинаковые черные маски, которые они носили, чтобы их было невозможно отличить друг от друга.

Она боролась со своим инстинктом напасть на них, когда они начали раздевать ее, и она затаила дыхание, когда их грубые руки ощупывали ее, торопливо раздевая. Глаза Нины застыли на полу, когда они бросили ее на кровать и связали ей руки за лодыжками позади нее.

Тогда умри с мужеством, если придется, кричал ей внутренний голос.Не позволяй им запомнить тебя как беспечное, стенающее, жалкое существо. Если вам суждено пережить это, вы переживете. Прими свою судьбу, но нет ничего плохого в небольшой надежде, да?

Ее эмоции выбрали безразличие, апатию, когда появилась первая боль — ожоги от веревок от тугих уз. Когда они подняли ее, от ее веса на их плечах у нее остались синяки, а холод обжигал ее обнаженную кожу. Нина была обнажена, как в день своего рождения, и ее волосы были туго завязаны сзади, чтобы она могла видеть, что происходит.

“Вам недолго будет холодно, доктор Гулд”, - сказал один из мужчин в капюшонах. Его слова растворились в грохоте дыхания дракона, который гремел по всему залу в нескольких метрах от них. Она начала всхлипывать от страха. В этом кошмаре она ничего не могла с собой поделать. На своей коже она чувствовала те же мурашки, но теперь холод уступил место огромным тепловым волнам, исходящим из зала. Нина зажмурила глаза, и она возненавидела Сэма так, как никогда не ненавидела его раньше. Про себя она отправила его в ад, в тот самый ад, в который собиралась попасть сама.

32

Дуэт для панихиды по обману

Пердью закончил разговор и бросил телефон на кровать. Сэм все еще был занят разговором по стационарному телефону из шикарного гостиничного номера в Старом городе. Пердью начал собирать вещи. Эти двое решили пойти разными путями. Это не только сэкономило бы им время, но и позволило бы им эффективно сообщать о своих планах по большому радиусу стран. Пердью направлялся в Медину, чтобы найти цитадель, в то время как Сэм вел переговоры с Милитумом об освобождении Нины.

“Хорошо, я сообщил своим друзьям о своем прибытии в Корк, и угадайте что”, - сказал Сэм Пердью. “Так случилось, что они тоже знают об обмане Тошаны”.

“Великолепно! Когда ты уезжаешь?” Спросил Пердью.

“У меня есть еще час на подготовку, а затем я отправляюсь в Ирландию, чтобы вернуть ее, если Бог даст”, - вздохнул Сэм.

“Мне так жаль, Сэм”, - искренне извинился Пердью. “Теперь, когда ее не стало, я действительно вспоминаю, что я делаю и о чем думаю. Клянусь, из-за ее зависимости от меня мы потеряли так много времени там, где могли бы спасти Нину ”.

Сэм пожал плечами и хлопнул своего друга по руке. “Послушай, если бы ты не был связан с Тошаной, мы бы никогда не узнали о Короне и о том, как ее получить, верно? Я думаю, что все действительно происходит по какой-то причине ”.

Пердью не выглядел убежденным в прощении Сэма, и, помимо свежих ран, полученных Сэмом от сенокоса в туннеле, он выглядел ужасно. Пленение Нины тяжело давило на него, как и смерть отца Харпера. Даже кончина Яна Харриса опечалила его. Подобно демонессе, слова Тошаны все еще настойчиво звучали в его голове, но он отбросил их. Сэм Клив был доказательством настоящей дружбы, как и отец Харпер, поэтому ее злобные декламации сейчас мало на него действовали.

“Что ты собираешься делать?” Спросил Сэм. Обмен маршрутами был важен для них не меньше, чем общение, на случай, если один из них столкнется с большими неприятностями, чем сможет вынести.

“Я вызвал свою команду вертолетчиков и связался с партнером за пределами Мекки, у которого есть несколько вооруженных людей за приемлемую цену”, - подмигнул Пердью. “Вот ваше коммуникационное устройство. Не швыряйте ее об стену ”. Сэм поймал маленькие часы с GPS и усиленными возможностями радиоприемника.

“Знаешь, если бы у меня были твои деньги, я бы оставил все это дерьмо позади и купил бы себе клочок земли у черта на куличках, чтобы меня больше никогда не беспокоили и за мной не охотились!” Сказал Сэм, качая головой, забавляясь последними взятками Пердью.

“Верно”, - улыбнулся Пердью, доставая проклятую папку, которую он подписал. “Тебе, мой друг, было бы чертовски скучно, уверяю тебя. Вы бы использовали свои деньги, чтобы путешествовать по миру в поисках неприятностей.”

Сэм немного подумал. “Возможно”, - признал он, посмеиваясь. “Но прямо сейчас я чувствую себя не так”.

“Я тоже, старина”, - согласился Пердью. “Я также через час отправляюсь на крышу, где моя команда подхватит меня, как наседку. Мы должны встретиться с Хусейном, моим связным в Мекке, до полудня. Оттуда мы отправимся на поиски цитадели в древнем и святом городе, где большинство зданий выглядят как крепости.”

Темные, растрепанные волосы журналиста грубо упали ему на лоб, когда он вставлял патрон за патроном в магазин своего огнестрельного оружия. “Говорю тебе, я никогда больше не буду рыцарем”.

Пердью рассмеялся: “И это говорит человек, готовый снова рисковать своей жизнью, чтобы спасти даму, попавшую в беду!”

Сэму пришлось посмеяться вместе со своим другом. “Да, это было глупо с моей стороны”, - фыркнул он.

“О, приятель, мы делаем это, потому что это определило нас давным-давно. Ты не можешь не хотеть спасать людей, бросаться под автобус, а я, - Пердью заколебался, “ я не могу не навлекать на себя неприятности.

“Да, я думаю, ты прав”, - кивнул Сэм. Он сделал долгую паузу, заканчивая вооружаться и закатывая рубашки, чтобы запихнуть их в сумку. “Однако, бедный Харрис, да?”

“Я знаю”, - ответил Пердью. “Я не знал ее, если не считать ее ненормальных репортажей об игре в обвинения и непрофессиональном поведении, но то скудное время, которое я знал ее лично? Я мог сказать, что она искренне пыталась помочь, даже если в этом было что-то для нее ”.

“Да”, - выдохнул Сэм. “Я позвонил анонимно, чтобы сообщить властям о ее теле и о том, что там, внизу, лежит тело отца Харпера. Я полагаю, что теперь мир обнаружит другие коридоры под мечетью, которые скрывались за уже известными проходами там, внизу. Больше нет ничего святого ”.

“Хотя я сомневаюсь, что они стали бы широко раскрывать это для публики, Сэм”, - предположил Пердью. “Они очень бережно относятся к своим секретам, евреи и мусульмане, вы знаете? Эти люди сохраняют тысячелетнюю традицию с усердием старых учеников. Нам не следует слишком беспокоиться ”.

“Надеюсь, вы правы. Пусть у тамплиеров будут их секреты”, - проповедовал Сэм.

“Ha! Как будто им и так недостаточно таинственности!” - засмеялся миллиардер. Его улыбка несколько поблекла, когда он прочитал контракт, который он подписал с Тошаной. “Эй, у нас есть время еще на одну выпивку?”

“Мы шотландцы”, - обрадовался Сэм. “Что ты думаешь?”

33

В аду нет ярости

Кожа Нины содрана там, где веревки врезались в нее. Мужчины из Милитума были не настолько глупы, чтобы использовать толстую веревку на такой маленькой женщине, поэтому более тонкий шнур ужасно действовал на ее суставы. Она ожидала, что жара скоро убьет ее, задолго до того, как это сделает что-либо еще, но ее ждали такие страдания, каких она раньше не знала (за исключением того случая, когда ее обескровили ради эликсира бессмертия в Англии).

“Айер, пожалуйста!” - закричала она, но больше не могла его слышать и не могла четко различить, кто это был за фигура в капюшоне. Присутствовало всего шесть человек, но Нина чувствовала себя так, словно оказалась во власти целой армии зверей. Они опустили ее на пол, их ничего не выражающие маски злобно смотрели на нее сверху вниз, в то время как над их головами с высокого потолка поднималось облако дыма, прежде чем четыре трубы выпустили его наружу.

“О, сладкий Иисус”, - всхлипнула она, убедившись, что наслаждается прохладой цемента под ней, прежде чем сгореть заживо. Один из мужчин кивнул остальным. Внезапно их голоса заполнили огромный зал, как в ту ночь, когда они провожали своих мертвых братьев. Но это была другая ария, жертвенный гимн только для Нины. Слова на латыни и древнегреческом эхом отдавались в пустоте вокруг них, когда рев пожара в "козьей голове" бросал вызов силе их звучания. Если бы это не была песня для медленной смерти, Нина сочла бы ее довольно красивой.

“Айер, пожалуйста, подумай еще раз!” - закричала она. Раздался железный хлопок, когда шестеренки гигантского стального колеса начали скрежетать. “О, Боже мой!” - безнадежно выкрикивала она под их прекрасную песню, которая погрузила ее в адское забвение. Она узнала ужасный звук скрежещущего металла, который слышала в ту первую ночь. Теперь она знала, что это было, и для чего это было.

К счастью, один из мужчин перерезал соединяющую ее веревку позади нее, разделив ее запястья и лодыжки так, что она могла висеть только за лодыжки. Ее спина с облегчением вытянулась, когда ее ноги были подняты вверх, мучительно таща ее вверх, пока ее тело не повисло вниз головой, оторвавшись от пола. Нина безжалостно визжала от боли, надеясь сойти с ума до того, как начнется настоящая пытка.

Пока она болталась вниз головой в изнуряющей жаре, от которой у нее слезились глаза, ей едва удавалось что-либо видеть. Но то, что Нина в конечном итоге увидела, заставило ее пожелать, чтобы сначала у нее лопнули глазные яблоки. Напротив отвратительного гигантского символа Бафомета, с которым она уже была знакома, присутствовала другая иконка. Это было ужасно. К счастью, подъемное движение развернуло ее неравномерно распределенный вес тела, когда она двигалась, и она медленно развернулась в другую сторону, чтобы вместо этого оказаться лицом к горящему символу.

Никогда не думал, что предпочту увидеть это! подумала она. Боже мой, знать, что эта уродливая вещь - последнее, что я увижу на земле...

Гидравлика резко остановилась, и подвешенное тело Нины бесконтрольно закачалось в воздухе над шестью собравшимися внизу, все еще поющими слоями гармонии и мелодии. Ее крики звучали как комплименты сопрано к их гимнам, аранжировка для хора, которая осчастливила бы любой демонический слух своей мощью.

Из-за резких движений ее поврежденная лодыжка вывихнулась, что вызвало у нее еще больше криков. Мертвенное ощущение коснулось ее губ, когда начали образовываться волдыри. У нее уже поднималась температура. Медленно ее тело начало возвращаться к отвратительному образу, которого она пыталась избежать, но с ее дрожью это должно было произойти.

Нина перестала кричать. Ею овладел шок, когда жар и боль отошли на второй план после волны мучительных головных болей. Они родились из ее перевернутого положения, кровь в ее голове взбаламутилась от обжигающего жара вокруг нее. Но в своем послушном состоянии травмы Нина уставилась на ужасное видение на другой стороне зала.

Мумифицированное тело обезглавленной женщины восседало на троне из необработанного железа и стали, заклепки проржавели в металле там, где тело крепилось к трону. Это напомнило Нине локомотивный двигатель, как будто мумия была съедена арматурой, испорченной погодой и износом. В тонкой коже между ее грудями был символ, но разложение исказило его до неузнаваемости.

“О Боже!” - закричала она в шуме голосов и огня, когда поняла, что это был идол, представляющий хорошо известный образ Бафомета. “Так вот куда меня собираются поместить? Пресвятая Богородица...”

Пение резко прекратилось от удара посоха лидера. Нина выгнула шею, чтобы посмотреть на них сверху вниз. “Это не посох”, - пробормотала она себе под нос, тяжело дыша, когда ее сердце угрожало разорваться в груди. “Это коса”. Ее глаза выпучились под давлением усиливающейся мигрени, но она хотела увидеть, куда вошло лезвие. Голова идола отсутствовала, и если ее тело должно было занять ее место, она должна была быть обезглавлена!

Она посмотрела на сидящее зверство. “Так вот куда девается Голова!” - прошептала она в изумлении. “Они заменяют голову женщины, которую приносят в жертву, Короной тамплиеров… механическая голова, сделанная папой Сильвестром!”

Нина больше не могла этого выносить. Кровь ударила ей в голову, вызвав непреодолимую кому, с которой она не могла бороться. Она могла слышать пение острого зазубренного лезвия, приближающегося к ее горлу, но ее разум продолжал погружаться в сон. “Н-но-о”, - невнятно произнесла она.

В тот же миг в гигантской камере под ней разверзся настоящий ад. Она попыталась открыть глаза, но только ее слух мог донести о последовавшем хаосе, когда группа мужчин ворвалась внутрь под грохот полуавтоматического оружия.

Прежде чем Айер смог пошевелиться, с него сорвали капюшон. Стальной поцелуй ствола "Беретты" посоветовал ему ничего не предпринимать. Грубая рука сорвала с него маску. Перед ним стоял Сэм Клив, выглядевший так, словно у него кончились терпение и милосердие. “Приятно познакомиться с тобой во плоти, Айер”, - сказал он, после чего нанес сокрушительный удар, который сломал Айеру нос.

Четыре часа спустя — Корк, Ирландия

“Сэм, мы не можем найти цитадель. Мы посетили более тридцати восьми зданий, которые выглядят правильно, но все они оказываются музеями, местами молитвы или руинами ”, - вздохнул Пердью во время передачи. “Тебе удалось заполучить Нину?”

“Да. Она сбила меня с ног, когда проснулась и увидела меня. Долгая история. Но сейчас она с доктором Хупером, ” проинформировал его Сэм. “Он был здесь в коротком отпуске с семьей, вы бы поверили?”

“Так ты заключил сделку с Милитумом?” Спросил Пердью. Сэм посмотрел на Айера, Гилле и двух других выживших, привязанных к стульям напротив него за кухонным столом в их поселении в Корке. “Не совсем. У них осталось всего четыре члена на старом промышленном заводе рядом с местным ирландским клубом ”Адское пламя", где они держат своих коз."

Вооруженные люди, которых Сэм позаимствовал у бригады Отступников, посмеивались над его издевательствами над идолом. “Никаких признаков Тошаны?” Сэм спросил Пердью.

Из динамика донесся тяжелый вздох. “Такое чувство, что я никогда не смогу отомстить ей за то, что она сделала. Спасибо, что заключили с тобой этот проклятый контракт. Я не хочу, чтобы она ссылалась на какие-либо права, вытекающие из этой вещи, пока мы пытаемся ее задержать.”

“Призывать" - правильный термин. Держись подальше от ее чар, Пердью”, - посоветовал Сэм, осознавая тщетность своего предложения. “Просто будь осторожен”.

“Мы в порядке. У меня пять человек, все, кого они смогли выделить, но они вооружены и готовы прорваться в цитадель Черного Солнца, ” сказал он, но сделал паузу, прежде чем закончить предложение слабым: “ если мы когда-нибудь найдем это чертово место.

Айер сел, как и его отец в кресле рядом с ним. Они посмотрели друг на друга.

“Мистер Клив, мы знаем, что ты ищешь”, - взволнованно заявил Айер. Один из бойцов бригады подошел к Айеру, чтобы заткнуть его прикладом пистолета, но Сэм остановил его.

“Что ты знаешь? Пердью, подожди секунду”, - обратился Сэм к избитому лидеру.

“Орден Черного Солнца иногда действует из цитадели в Медине”, - воскликнул он.

“Мы знаем, старина”, - сказал Пердью через громкоговоритель.

“Но это не их. Она принадлежит их филиалу, ” рассказал он, “ какому-то немецкому дворянину по имени, кажется, Гейгер?”

Было слышно, как Пердью переводит дыхание по громкоговорителю. “Я знаю это имя. Почему я знаю это имя? Подождите, может быть, это Гейер?”

“Это название, да!” Айер подтвердил. “Это обозначено чем-то похожим на ивритские буквы, но это не иврит, ” показал он, “ это имя, замаскированное в письменности. Все, что вам нужно сделать, это прочитать это простым языком ”.

Сэм нахмурился, поворачиваясь в своем кресле лицом к Айеру. “Какое имя?”

Айер самодовольно усмехнулся. “Возьми меня с собой, и я покажу тебе. В противном случае вы просто убьете нас перед уходом ”.

“Déj à vu”, - сказал Сэм Пердью. “Те же реплики, разные злодеи”. Сэм усмехнулся Айеру через стол.

“Мы не злодеи”, - заметил отец Айера.

“Ты собирался хладнокровно убить кого-то чертовски близкого мне, сукин ты сын!” Сэм зарычал.

“А если бы вы ее не знали? Были бы мы злодеями? Ты злодей, Клив!” - сердито выплюнул старый тамплиер. Его сыну пришлось прошептать ему, чтобы он успокоился, но в целом приятный человек на этот раз отказался отступать. “Ты злодей. Когда мы наконец поймали эту змею Тошану, ты встал на ее сторону! Ты убил моего... - он не выдержал, все еще настаивая на том, чтобы закончить свой рассказ, - ... моего другого сына, чтобы спасти эту грязную, злую женщину! Ты злодей, Клив! Мой младший сын мертв. Его братья по оружию, хорошие люди, все мертвы, потому что ты убил их, и ты убил их… для нее? Для нее!”

“Да ладно, папа”, - утешал Айер. Будучи связанным, он мало что мог сделать, чтобы облегчить боль своего отца. “Успокойся. Мы вернем ее”. Он посмотрел на Клива с ненавистью, горящей в его глазах. “Даже если это убьет меня, я отомщу за своих братьев. Корона — или без короны.”

Сэм не мог спорить, что он также мог быть чьим-то бугименом, чьим-то злодеем, убийцей сыновей, мужей и отцов, создателем вдов. Рыдания старика подействовали на Сэма, как удар грузовика Mack, но он не осмелился показать это. В его горле вырос комок. Как он раньше этого не видел? Как ему никогда не приходило в голову, что даже плохие парни в этой истории иногда становились жертвами других плохих парней, которые думали, что они хорошие парни?

Сэм встал и выбежал, крикнув своим людям: “Я собираюсь проверить, как там Нина”.

Он был так расстроен, что забыл о Пердью, ожидающем на линии. Пердью наконец сказал: “Хорошо, ребята. Мы будем ждать, пока вы доберетесь сюда. Я посылаю одно из моих ирландских отделений забрать вас и доставить в Медину в течение следующих четырех часов. Это подходит тебе?”

“Да, месье”, - ответил Айер. “С нашей стороны у вас будет четверо союзников”.

“Спасибо”, - сказал Пердью. “Конец связи”.

“Нина появилась из коридора, услышав все это. Она едва могла ходить, но доктор Хупер наложил ей бандаж на лодыжку, чтобы стабилизировать перелом, и она могла передвигаться. Завернувшись в одеяло, она обошла дверной проем, чтобы посмотреть в глаза выжившему Боевику. Пока старик все еще тихо рыдал, остальные смотрели на нее, не дрогнув.

“Эй! Эй!” Сэм закричал, вернувшись из ее комнаты, когда обнаружил, что ее нет. Он обнял ее, защищая. “Не входи сюда”.

Но Нина ничего не сказала. В голове у нее стучало, как молотом по наковальне, а кожа покрылась маленькими волдырями, отчего у нее болело под весом одеяла и его волокон. Когда она очнулась, после того как дала Сэму пощечину за то, что он бросил ее на верную смерть, он рассказал ей все, что произошло в Иерусалиме. Налитыми кровью, опухшими глазами она смотрела на маньяков, которые вздернули ее, как свинью на убой. “Вы все в моем дерьмовом списке”, - прохрипела она, ее голос был хриплым от жары, дыма и криков. “Я никогда не прощу тебе этого, но завтра я буду твоим союзником”.

“Ты что, с ума сошла, женщина?” Сэм ахнул.

Нина посмотрела на Сэма с мстительным выражением, которое оставило его холодным. “Эта сука убила отца Харпера, верно? Я собираюсь помочь этим тварям, Сэм, ” убежденно сказала она, указывая на четырех оставшихся членов Милитума, - и я хочу увидеть, как она воссядет на этот чертов трон”.

Айер улыбнулся. “Сделано”.

34

Как воры в ночи

Медина, Западная часть Саудовской Аравии

В семь часов вечера следующей ночи Пердью и нанятые им люди ждали в доме, который он снял на неделю, расположенном в деревне под названием Султана. Он переслал координаты Сэму через устройства связи, которые он сконструировал так, чтобы они выглядели как обычные электронные часы. Сэм уведомил его, что они в пути, с помощью местной команды, нанятой филиалом Пердью в транспортном бизнесе.

“Еще того хорошего кофе из вашей даллы, моя дорогая леди”, - улыбнулся Пердью, поднимая маленькую чашечку, которую он только что осушил. “Спасибо”.

“Такими темпами у тебя в желчном пузыре появятся камни еще до того, как ты станешь на год старше”, - улыбнулся ему хозяин дома. Она была поражена тем, насколько хорошо шотландец умел готовить арабский кофе. На подъездной дорожке появились две машины. Пердью был в восторге от того, что его друзья снова с ним. Несмотря на то, что он был жизнерадостным, много путешествовавшим человеком, в последнее время он немного опасался жестокого мира, и хорошей компании было недостаточно. Ему нужны были эти конкретные люди. Такие люди, как Сэм и Нина, его верные партнеры в приключениях, преступлениях и личных делах.

Когда они вошли в скромный маленький дом, помещение озарилось сдержанным весельем.

“Рад видеть тебя снова, Сэм. Приятно видеть, что глаз заживает”, - пошутил Пердью по поводу швов, которые Сэму пришлось наложить после их небольшой потасовки под мечетью.

“Это ничего,” быстро ответил Сэм. “Ты должен увидеть другого парня”.

Пердью смеялся вместе с Сэмом, но когда маленькая фигурка его любимой Нины, прихрамывая, вошла в дверь, его лицо осветилось горьким счастьем. “Нина, - сказал он прерывающимся голосом, “ Боже мой! Ты самая крутая маленькая штучка в истории, и это не ложь. Мне приходилось узнавать обо всем через чертово устройство связи.”

“Почему тебя там не было?” - прямо спросила она, лишив его дара речи. Сэм прочистил горло и присоединился к Айеру и трем другим членам Милитума для представления.

“Потому что я дурак, Нина. Если я скажу вам, что в те дни я был в путешествии без наркотиков и кислоты, это не оправдает того, что причинило вам мое невежество ”, - извинился он. “Но я собираюсь загладить свою вину перед тобой”.

Голос Нины был хриплым и полным боли, и Пердью не мог обнять ее из-за обожженной кожи, но она наклонилась к нему, чтобы кое-что прояснить. “Если ты попытаешься защитить ее снова, я убью тебя сам. Все ясно?”

Она не стала дожидаться ответа, а просто проковыляла мимо Пердью, чтобы присоединиться к Сэму и остальным. Бригада отступников была рада помочь одному из своих членов освободить доктора Гулда, но они не захотели оставаться здесь до конца миссии, оставив Сэма и Нину только с Милитумом на их стороне.

Никогда прежде владелец дома не встречал столько порезанных, ушибленных европейцев в одном месте. Она сидела в дальнем углу с чашкой кофе, очарованная их безразличием к тому факту, что они планировали прорваться в самую проклятую крепость в Медине, нечестивую бородавку на святом лице региона.

* * *

После небольшого ужина и обмена идеями группа решила атаковать цитадель Гейер ночью, чтобы элемент неожиданности был оптимальным.

“Однако у нас нет возможности узнать, что Тошана там, - сказал Пердью, - поэтому мы все носим коммуникаторы, чтобы мы могли сообщать друг другу о тактических позициях и свободных зонах, хорошо?”

Они кивнули в унисон. Время от времени взгляды Нины и Айера встречались. Связь была мощной, и она продолжала видеть, как его коса тянется к ее горлу каждый раз, когда он смотрел на нее. Следовательно, она вообще опустила глаза, сосредоточившись на плане.

“Итак, Айер, где находится здание, которое мы ищем?” Спросил Пердью.

“На окраине города, мистер Пердью, - ответил Айер, “ есть место под названием Киттана. Примерно в трех километрах оттуда находится отвратительная цитадель. На воротах этот символ...” Он набросал грубый набросок на оторванном куске газеты. Пердью почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. “Это символ на контракте, который Тошана дала мне подписать. Это доказывает, что цитадель принадлежит ей, потому что она вдова некоего Клауса Гайера. Айер сказал, что владельцем был Гейер.”

“Да”, - сказал Айер.

Нина вытянула шею, чтобы увидеть символ, нарисованный Айером, и приподняла бровь, внимательно изучая его. “Ты ведь знаешь, что представляет этот символ, верно?” она спросила Пердью. Он покачал головой. “Нет, я думал, это был один из филиалов Бильдербергского клуба”.

“Это так”, - ответила Нина, почти ухмыляясь в нездоровом повороте, “так сказать”.

Они все уставились на нее с опаской. “Это, джентльмены, символ Маммоны”.

“Деньги”, - тихо сказал Пердью. “Конечно, она сказала, что поклонялась деньгам. Она сказала, что я тоже.”

“Это имеет смысл, потому что название на здании, которое маскируется под надпись на иврите, гласит "Маммона”, - подтвердил Айер. “Меня не волнует, сколько у нее денег. Некоторые вещи нельзя купить.”

Нина усмехнулась.

“Теперь помните, мы идем вслепую. Я воспользовался опытом Айера, чтобы он дал мне рекомендации по элементным и химическим компонентам "Короны тамплиеров". Моя табличка, основанная на информации, направит меня к Короне. Нина, Сэм, ” объявил он, - вы идете со мной, чтобы вернуть реликвию”.

“Мы будем искать Тошану”, - хитро улыбнулся Гилле.

“Теперь мы выходим с двумя машинами наружу”, - сказал Пердью. “Это позволит каждому подразделению покинуть помещение, как только они достигнут своих целей”.

“Понял”, - вмешался Сэм. “Но я все еще думаю, что Нине следует остаться здесь”.

“Принято к сведению”, - сказала Нина. Она встала и засунула охотничий нож в ботинок, зафиксировав его с помощью фиксатора на лодыжке. “Теперь, давайте пойдем и покончим с нашим дерьмом”.

“Вы слышали леди”, - улыбнулся Пердью, также обеспокоенный за нее. Но он знал, насколько она упорна и что любой совет только разозлит ее.

35

Нарушение контракта

В ясном небе Саудовской Аравии в свете полной луны очертания возвышающегося замка Маммона выглядели особенно зловеще. Передние и задние ворота не охранялись, они были заперты только с помощью электронной системы, которую Пердью быстро обезвредил. Внутри они могли видеть роскошные автомобили, припаркованные неровным рядом. Все, от "Бентли" до лимузинов, стояли в тени высоких пальм на территории отеля.

“Звучит как вечеринка”, - прошептала Нина. “Но это, должно быть, очень частная вечеринка. Никаких телохранителей. Никаких швейцаров.”

Пердью кивнул: “И посмотрите, гости одеты в старую нацистскую форму. Как причудливо.”

“Пойдем”, - предложил Сэм, взводя курок своего пистолета. “Я не хочу опаздывать на оргию”.

Нина впервые улыбнулась.

Они вошли через задние ворота, следя за своими сообщниками, проскальзывающими внутрь через ограждения припаркованных машин. Милитум решил использовать партизанские методы для этого прорыва, сохраняя свои убийства бесшумными и чистыми. Если Сэм Клив или его друзья решат сделать хотя бы один выстрел, они привлекут внимание Милитума, и захватить Тошану будет легче.

На своем надежном планшете Пердью использовал инфракрасную функцию для сбора информации о плане крепости. “Здесь, в десяти метрах, - прошептал он, - вход на нижний уровень”.

Они подкрались ближе в темноте, отбрасываемой пальмами и кистями. Лодыжка Нины убивала ее, но она не осмеливалась признаться в этом. Сэм использовал свои отмычки, чтобы открыть замки, и они быстро спустились по трапу.

“Это гараж?” Спросила Нина так мягко, как только могла. Свет не горел. “Пандус широкий, как для автомобиля”.

“Да. Пердью, ты можешь проверить свою схему?” Спросил Сэм.

Пердью просканировал темное место своим инфракрасным излучением и улыбнулся. “Здравствуйте, сестра”.

“Что?” Спросил Сэм. “Что это?”

Пердью включил яркий свет, чтобы показать небольшую коллекцию старых мотоциклов времен Второй мировой войны и несколько восстанавливаемых редких российских и американских моделей. “Ах! Мило, ” улыбнулась Нина. “Чур, старый Триумф”.

“С такой ногой?” Сэм поддразнил.

“На этой ноте, - сказала Нина, - я думаю, мне следует остаться здесь и подождать”.

“Это отличная идея, дорогая”, - согласился Сэм, когда Пердью кивнул вместе с ним.

Она села в темноте, проверяя свои часы на предмет перемещений группы. “Скоро увидимся”, - прошептал Сэм. “Не пройдет и минуты”.

Пердью осматривал коридоры и проходные, крадучись продвигаясь вперед с Сэмом, следовавшим за ним по пятам.

“Ты был недалек от истины, Сэм”, - прошептал Пердью, едва увернувшись от проходящего мимо человека в форме СС. “Похоже на своего рода оргию. Женщины обнажены.”

“Господи, как же мне не хватало фотоаппарата”, - пошутил Сэм, таращась на обнаженную грудь и подтяжки, которые носили женщины в цитадели. Посмотрев на одну из них, он спросил: “Интересно, какой у нее ранг?”

“Поднимитесь на нужный этаж, прямо вверх. Устройство подбирает корону на верхнем этаже ”, - сказал Пердью. Они вдвоем ждали подходящего момента, все это время вдыхая опьяняющий аромат опиума. “Вечеринка преимущественно на первом этаже, у крытого бассейна, так что у нас все должно быть в порядке”.

Большими шагами они вдвоем помчались наверх, благодарные за то, что вокруг никого не было. Пердью запыхался, чувствуя возбуждение от того, что снова оказался так близко к когтям Тошаны, но его друг мог читать его мысли. “Не думай о ней”, - сказал Сэм. “Просто подумай о Короне и получи то, за чем пришел”. Пердью согласился, но ему потребовались все его силы, чтобы бороться с мыслями о Тошане.

“Здесь”, - наконец сказал он, когда они подошли к верхней площадке маленькой, узкой лестницы. На экране его планшета появилось содержимое запертого шкафа в стене. “Этот шкаф для метел полон артефактов и безделушек”.

“Верно”, - сказал Сэм, подходя к старинному пиратскому замку. Это было трудное дело, для которого у него не было инструментов. Пердью услышал шорох одежды позади себя. “Сэм”, - прошептал он, но Сэм заставил его замолчать. “Сэм, мне кажется, я кого-то слышу”. Но Сэм был слишком занят, сосредоточившись на колеблющемся свете фонарика, которым он пользовался.

“Вы действительно кого-то слышите”, - подтвердил опасения Пердью мужской голос, дышавший ему в шею, когда он говорил. Он развернулся, чтобы нанести удар, но обнаружил, что Гилле стоит позади него, тихо посмеиваясь.

“Боже милостивый, чувак!” Пердью выдохнул, схватившись за грудь. Из-за спины Гилле, в тени, с потолочной балки высунулась фигура. Гилле огляделся и игриво толкнул Пердью. “Не волнуйся. Это всего лишь Айер.”

Когда двое других тамплиеров подкрались ближе, чтобы присоединиться к ним, атлетическое тело лидера Милитума рухнуло на пол, приземлившись как кошка. Он направился прямо к Сэму, оттаскивая его в сторону. “Позволь мне”, - сказал он и вытащил из-за пояса отвертку с плоской головкой.

Сэм запротестовал. “Замок хитрый, Айер. У нее разные...”

Он стоял в изумлении, чувствуя себя совершенно глупо, поскольку Айер просто использовал инструмент с плоской головкой, чтобы снять штифты с петель. С самодовольной ухмылкой Айер тихо снял двери и прислонил их к стене. “Не за что”, - сказал он Сэму.

“Разве вам не нужно найти Тошану?” - огрызнулся журналист, все еще благодарный за помощь.

“Ее нигде не найти”, - заметил Гилле. “Возможно, у Пердью есть инструмент для обнаружения Тошаны”.

Айер и остальные усмехнулись. “Вообще-то, да”, - поддразнил Айер. Даже Пердью пришлось посмеяться с ними, пожимая плечами в ответ на хмурый взгляд Сэма.

Двумя комнатами ниже что-то скрипнуло. Группа застыла на месте, ожидая движения. Высокий, худой нацистский офицер вышел из одной из спален, его волосы были растрепаны, а форма в беспорядке. Пердью толкнул локтем Айера, который кивнул в ответ. Они так тихо стояли в тени, что мужчина даже не заметил их, проходя мимо, когда спускался по лестнице.

Они могли слышать кого-то в комнате, которую он покинул. Айер жестом приказал своим людям провести расследование и при необходимости убить, а сам остался, чтобы помочь Сэму идентифицировать Корону. Они рылись в пыльных и ужасных предметах, пока Пердью проливал слабый свет. Полки были заполнены всевозможными вещами. От фаллосов из слоновой кости до черепов из чистого золота, редких предметов из оккультных книг и даже нетронутых хрустальных шаров, на всех выгравирован знак Маммоны и символ Общества Врил.

“О Господи!” Сэм громко вскрикнул, бросаясь спиной на пол.

“Что?” Спросил Пердью.

“Я только что прикоснулся к чему-то чертовски отвратительному”, - сглотнул он, выглядя испуганным. Айер улыбнулся, когда наклонился, чтобы заглянуть под полку, куда дотянулся Сэм. “Поздравляю, Сэм”, - сказал он, вытаскивая отвратительную волосатую отрезанную козлиную голову. “Ты нашел потерянную корону рыцарей-тамплиеров!”

“Господи, какая уродливая гребаная вещь! Это похоже на паука”, - взвизгнул Сэм так тихо, как только мог, в то время как Пердью стоял зачарованный.

“Это механическая голова, которую сделал папа?” Пердью спросил Айера.

“Oui. Смотри, ” ответил он, отводя в сторону жесткие каштановые волосы, чтобы показать череп и рога робота. “Голова Бафомета. Наконец-то мы ее вернули. Боже, как бы я хотел уничтожить это раз и навсегда, чтобы мы могли быть уверены, что это дерьмо больше не повторится ”.

Позади них поднялся шум. Дверь спальни хлопнула и резко распахнулась. Тошана выбежала, завернувшись только в полотенце, и кричала во всю глотку, свесившись с балюстрады, чтобы предупредить своих друзей двумя этажами ниже.

“Мы должны идти!” Сказал Айер, хватая отвратительную голову и запихивая ее в свой рюкзак. Джилле схватил Тошану в прыжке и швырнул на пол, а затем придавил своим огромным весом. Шум шагов и голосов донесся с первого и второго пролетов. “Ну же, давай вылезем в окно!” Айер скомандовал. “Приведите эту суку!”

Гилле с силой швырнул ее на пол, лишив сознания, прежде чем перекинуть ее обнаженное тело через свое плечо. “Вам лучше поторопиться”, - наставлял старый тамплиер. “По лестнице поднимается батальон разъяренных нацистов”.

Но Пердью и Сэм не могли уехать без Нины. Они наблюдали, как Милитум сбежал с Тошаной и Короной, наконец, заявив права на то, что принадлежало им, вместе с вором, который забрал это у них. Пердью внезапно бросилась к своей спальне.

“Пердью! Пердью, ты что, с ума сошел?” - Крикнул Сэм, следуя за своим другом.

“Я должен найти кожаную папку с моим контрактом. Я не могу позволить этому связать нас ”, - бредил Пердью, его белые волосы были растрепаны и взмокли от пота. Сэм увидел, как на лестнице появились офицеры с пистолетами в руках.

“Послушайте, послушайте”, - задыхаясь, сказал он, схватив Пердью за плечи. “У меня есть идея получше, хорошо? Просто смирись с этим ”.

Сэм разбил все бутылки со спиртным, стоявшие на личном барном подносе Тошаны, разбросав повсюду осколки хрусталя и наполнив комнату запахом крепкого алкоголя. Он щелкнул зажигалкой Zippo и бросил ее на роскошный мокрый ковер. Затем Сэм выволок Пердью за дверь спальни за его белую хлопчатобумажную рубашку, прямо перед толпой орущих вооруженных солдат. Он схватил Пердью за шиворот и пробежал всю длину коридора, чтобы добраться до левой лестницы на другой стороне.

Несколько мужчин и женщин, оказавшихся у них на пути, были быстро сбиты с ног и растоптаны двумя убегающими шотландцами. Держа свой планшет, чтобы проложить путь к гаражу, Пердью упал рядом с рулем Сэма. Верхний этаж наполнился дымом, когда Сэм взглянул вверх. Она двигалась точно так же, как тогда, когда Нина страдала от обращения с огнем, и он спас ее.

Как крысы на тонущем корабле, Сэм и Пердью забрались в подвал. Двигатель уже набирал обороты, когда они закрывали за собой дверь и запирали ее на висячий замок.

“Шевелите своими гребаными задницами!” - крикнула она. Впереди них она ехала на старом BMW R75 с коляской, ожидая, когда Сэм и Пердью сядут в нее. Дверь позади них сломалась, как фанера, и они накренились под пистолетным огнем. Сэм запрыгнул в коляску, позволяя Пердью вести, а Нина держалась за ним сзади. Мотоцикл времен Второй мировой войны рванул вверх по пандусу в лунную ночь, едва успев выбраться до того, как с верхнего этажа посыпались обломки. Даже когда они пересекали периметр, со стороны офицеров в арке раздались выстрелы.

“Вот почему Милитум опоздал с прибытием в цитадель!” - Крикнул Сэм после того, как разрядил магазин по нацистам.

“Почему?” - Спросил Пердью, перекрывая свист ветра.

“Смотрите, сначала они испортили все машины!” Сэм рассмеялся. Нина оглянулась на горящие машины, благодарная за то, что на этот раз она была далеко от пламени. Для Пердью было удовольствием наблюдать, как эмблема Маммона отвесилась от арки ворот и рухнула на землю, объятая пламенем.

Он не скучал по Тошане и не страшился ее участи от рук жестоких тамплиеров, которым нужно было новое женское тело для их идола. Пердью начал улыбаться, почувствовав, как руки Нины обнимают его в прохладном воздухе арабской ночи. Несмотря на то, что он ворвался в цитадель, он был единственным, кто был освобожден.

36

Остаток

Неделю спустя — Эдинбург, Шотландия

В Райхтисусисе Сэм и Нина ждали прибытия хозяина. Пердью пригласил их, чтобы представить новый артефакт, который он недавно приобрел, и отпраздновать последнюю номинацию Сэма на премию World Media Awards за лучшее журналистское расследование. После того, как тело Джен Харрис было извлечено из туннелей Тамплиеров, ее отснятый материал был передан Сэму Кливу, которого она назвала соавтором разоблачений, которые она освещала.

Благодаря его тщательному монтажу и обоим соответствующим видеозаписям ему удалось собрать эксклюзивный материал об участии Бильдербергской конференции во всемирной монополии, которая манипулирует рынками и политическими лидерами, чтобы подчинить их зловещей, подпольной организации. Скрытый массовый шантаж правительственных систем с целью подчинения одному хозяину — финансам.

“Похоже, Маммон жив и здоров”, - вздохнула Нина.

“Оглянись вокруг, любимая”, - сказал он Нине. “Мы прямо в центре всего этого”.

“Да. Разве нам не повезло, что у нас есть друг - первосвященник?” она рассмеялась, забавляя Сэма.

“Да. И кстати о священниках, ” сказал он, понизив голос. “Они все еще не смогли извлечь тело отца Харпера из туннелей под Аль-Аксой”.

“Ты издеваешься надо мной!” - выдохнула она. “Сэм, что, если он такой… как Иисус или что-то в этомроде?”

Сэм усмехнулся. “Кто знает?” Он пожал плечами. “Знаешь, он не всегда был священником”.

“Ха!” - хихикнула она.

Пердью ворвался в двери. “Готово, друзья!” - проницательно усмехнулся он.

“О Боже, что на этот раз?” она пробормотала.

Он провел их двоих через поместье, через черный ход, в своего рода недавно построенный летний домик, в котором хранились различные реликвии величия и неисчислимой древности. Здание было облицовано обожженным камнем, чтобы сделать каменную кладку как можно более темной, и его венчала куполообразная крыша из черного шифера. На дверях из розового дерева красовалась старая, грубая резьба по железу в виде голов демонов, которая несколько выбила Нину из колеи — ее ужасный опыт еще не изгладился из памяти.

“Эм, Пердью, если ты не возражаешь, ” сказала она, “ я действительно не хочу видеть ничего злого прямо сейчас”.

“Я понимаю, ” быстро ответил он, - но, пожалуйста, отнеситесь ко мне с юмором. Поверь мне ”. Он позировал на лицевой стороне мемориальной доски. “Это будет моя коллекция оккультных реликвий всех стран и эпох, ” хвастался Пердью, - но я хочу показать то, что находится внутри. Получил ее от друзей. Они попросили, чтобы я пообещал показать ее доктору Гулду. Очевидно, это было обещание ей, что она увидит это ”.

Сэм мягко провел ее вперед, чтобы войти в просторный салон. Взгляд Нины сразу же привлекла самая большая реликвия из всех, расположенная в дальнем конце помещения, метко названная ‘Тронный зал’. У нее отвисла челюсть, когда она медленно приблизилась к огромной статуе, оглядываясь на Сэма и Пердью, которые остались позади, чтобы насладиться ее изумлением.

Перед ней, отлитая из бронзы, сидела обнаженная женщина. Она была расположена точно на троне из необработанного металла, прикрепленном болтами, чтобы зафиксировать ее тело. “Тот самый трон”, - восхищалась Нина, рассматривая каждую деталь. “Я хотел увидеть Тошану сидящей на троне”.

“Довольно жутко”, - сказал Сэм Пердью. “Отлить твою убитую подругу в бронзе”.

“Не я. Я ничего не знаю, старина. Для меня это просто статуя идола ”, - ответил Пердью, пожимая плечами. “Я получил эту вещь в подарок. Кроме того, они хотели, чтобы Корона рыцарей-тамплиеров была скрыта от мира. Что может быть лучше, чем надеть ее на тело и заключить в бронзовый кокон?”

“Это там?” Спросила Нина. “Настоящая голова?”

Пердью улыбнулся и кивнул, показывая инфракрасное изображение своего планшета, чтобы доказать это. Сэм и Нина ахнули, когда рентгеновские снимки выявили механический череп и его деформации под металлом.

“Милитум передает привет”, - сказал Пердью Нине.

“Я слышал, они ассимилировались в бригаду отступников”, - сказал Сэм. “Они хорошо впишутся”.

“Боже, я больше никогда в жизни не хочу видеть козлиную голову”, - сказала Нина. Они вместе рассмеялись, все еще хромая и зашитые, оставив новоприобретенного кумира в тишине за запертыми дверями.

Нина вздохнула и спросила: “Неужели я никогда не избавлюсь от кошмаров, которые вызывает у меня эта чертова штука?”

Пердью сунул планшет в карман, не заметив статических помех, исходивших от короны статуи. На экране устройства, исходящем от активной головы, появилось одно слово.

Нет.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Библиотека запрещенных книг

Глава 1

История поставляла много пророков, много лидеров и дезинформированных мессий. Все они объединялись вокруг философий и догм древней и современной цивилизации, но из-за эонов переводов и мировых событий все они затерялись в античной истории, призраки старых пророчеств, отцы доктрины запустения. Она была не более распространена, чем на протяжении последних двух столетий, когда фанатичные организации приходили к власти и так же быстро падали из-за возвышения других. Но некоторые не упали. Они просто ушли в преднамеренную безвестность, чтобы посвятить себя своим практикам в, ну, не совсем мирной обстановке, но невозмутимые никаким вмешательством.

Орден Черного Солнца когда-то был секретным, но теперь он был вовлечен во многие аспекты современной пропаганды для продвижения тех, кто стремится к мировому господству, что он был опасно близок к раскрытию. Слишком много людей соприкоснулись с современным нацистским обществом и его неустанной погоней за святыми реликвиями для использования в своих оккультных целях. Орден решил, что пришло время исчезнуть из мира дневного света… на данный момент.

Прошло некоторое время с тех пор, как Нина ходила по коридорам Эдинбургского университета.

Теперь, прогуливаясь по Джордж-сквер, чтобы посетить лекцию известного создателя новой волны, она не могла не вспомнить о своем несчастном прошлом, когда работала на историческом факультете. Ее отчаянные попытки занять должность и постоянные сексистские издевательства ее начальника, профессора Мэтлока, были слишком живы в ее памяти, когда она остановилась, чтобы быстро выкурить сигарету, прежде чем войти в помещение. В Эдинбурге был ранний вечер, на пороге осени.

Нина закурила сигарету и втянула в себя успокаивающий яд, чтобы немного успокоить нервы перед тем, как встретиться лицом к лицу с некоторыми преподавателями, которых она бросила несколько лет назад после того, как с ней так грубо обошлись. Она не с нетерпением ждала встречи с ними снова — вероломными академическими снобами, которые заботились только о том, чтобы подкупить своих благодетелей ради имени и статуса.

Со всем, что она испытала, со всем, что она пережила за последние несколько лет, она не могла не считать себя более значимым участником истории, чем кто-либо из них когда-либо будет. Доктор Нина Гулд пережила то, о чем большинство ее бывших коллег только читали и рассуждали в предположениях относительно его достоверности. Сколько раз ее захватывали люди, о которых говорили, что они даже не существуют на радаре современного истеблишмента? Сколько раз она спасалась от верной смерти в самый последний момент или открывала великолепные секреты, оказавшиеся правдой, и все же ей приходилось подавлять свои амбиции ради своей безопасности и безопасности тех, кто рядом с ней.

Ее темные глаза прочесывали территорию университета, где она проводила большую часть времени в свои дни, только для того, чтобы продвинуться на своем пути истории. Она не только специализировалась на истории Германии, но и написала бесчисленное количество диссертаций по различным аспектам пропаганды и прогресса политических исследований, касающихся влияния Германии во Второй мировой войне.

Все это осталось незамеченным, по-видимому, из-за осторожных и быстрых действий ее академического врага Мэтлока. Благодаря ему она так и не получила должного признания, и теперь вот она стояла и курила за воротами, где ее обманули.

Это была не из приятных встреча.

Нина подняла воротник, чтобы холодный ветер не задевал шею, и затянулась сигаретой, прежде чем небрежно стряхнуть ее в землю ближайшего сада. Одетая в зауженное двубортное пальто и кожаные сапоги на высоком каблуке, Нина была похожа на симпатичного российского солдата-пограничника. Она натянула вязаную шапочку на темные волосы и направилась к главному входу, где собирались другие посетители.

Никто не узнал ее, что было облегчением, и она поднялась по лестнице в главный зал, чтобы занять свое место почти последней из всех присутствующих. Таким образом, Нина была уверена, что в конечном итоге не окажется рядом с кем-то, кого она не хотела бы видеть в своих следующих пяти жизнях.

Зал был уже полон людей, когда она вошла с одного из задних входов. К счастью, на последних нескольких рядах не было зрителей, поэтому она выбрала свое собственное уединенное место в тени.

Нина пришла только потому, что ее попросила присутствовать ее подруга из Берлинского института германистики и романских исследований, но она понятия не имела, о чем на самом деле была лекция. Помимо презентации некоего доктора Ричарда Филипса, ученого-мошенника и историка из Соединенных Штатов, ее подруга больше ничего не сказала о характере лекции или о том, почему, по ее мнению, Нине следует ее посетить.

Гретхен Лукас, ныне известная как профессор Гретхен Мюллер, была бывшей соседкой Нины по комнате. Они вместе учились в Йоркском университете, где Нина работала над получением степени бакалавра искусств по истории.

На протяжении первых лет в Эдинбургском университете Нина поддерживала постоянный контакт с Гретхен, но по мере того, как ее жизнь начала стремительно погружаться в опасный и тайный мир Черного Солнца, Нина начала все больше и больше дистанцироваться от всех, с кем она не хотела связываться. После своего последнего злоключения, любезно предоставленного нацистским культом, Нина пообещала себе, что начнет новую жизнь, безопасную и нормальную жизнь вдали от всей этой тьмы.

В течение нескольких месяцев она была дома, в Эдинбурге, но ее решение разорвать все связи с организацией и ее сообщниками заставило ее заняться чем-то другим. Пришло время покончить с этим, решила она, и не было бы лучшего места, чтобы закончить тем, с чего она начала — Обаном.

Ее манил родной город, и за последние три месяца она обратилась к нескольким агентствам недвижимости, чтобы найти ей идеальную недвижимость для покупки. Конечно, будучи страстным историком, Нина выбрала все старые исторические дома в маленьком городке, которые она когда-то знала как свои пять пальцев. Сейчас это несколько изменилось, но было кое-что, что можно было сказать о месте рождения и первых гнездышках детства. Ощущение близости никогда не покидало ее, хотя большая часть ее ориентиров исчезла, когда она ненадолго посетила новые районы Обана, чтобы наладить деловые отношения с местными агентами по недвижимости.

Она с нетерпением ждала переезда в свой новый дом, подальше от города и его стремительной жизни. Кроме того, теперь она была знаменитым исследователем и внештатным консультантом, и ей больше не нужно было оставаться в более крупной академической столице Шотландии. Нина жаждала тишины и покоя, и для этого не было лучшего места, чем Обан. Это последнее обращение должно было стать ее последним посещением массивного здания, которое она часто посещала, по крайней мере, в течение следующих нескольких лет. Она выполнила просьбу Гретхен в том, что она истолковала как личную вину за ее внезапное и длительное отсутствие в их дружбе.

В то время как зал заполнялся последними посетителями, Нина увидела очень странного мужчину, уставившегося на нее с другой стороны прохода, через два ряда перед ней. Он безоговорочно повернул свой торс, чтобы посмотреть на нее. Рядом с Ниной никого не было, так что она никак не могла неправильно истолковать его взгляд. Миниатюрная брюнетка прищурила на него глаза, вовлекая его в юношеское состязание в гляделки. Несмотря на то, что она была бесстрашной и равнодушной к мнению других больше, чем когда-либо, Нина пыталась вывести его из себя своим вниманием.

Это никоим образом не остановило его, что, в свою очередь, несколько выбило ее из колеи.

В шепоте ожидающей аудитории она отметила его черты, на случай, если ей понадобится отличить его от других подонков, с которыми она, без сомнения, столкнется этой ночью. Как подобает шотландскому пожилому джентльмену, он был хорошо одет в коричневый твидовый костюм, снял фетровую шляпу и положил ее на колени.

Он был лысым, с глазами-щелочками и ртом, который выглядел как ножевая рана. Его нос был большим и напоминал нос тролля над чисто выбритой верхней губой, а уши в равной степени напоминали старого беса. На мгновение он повернулся, чтобы посмотреть на другого мужчину в нескольких рядах от него, и Нина заметила странный толстый шрам, идущий от края его воротника вверх по голове, заканчивающийся зазубренным розовым концом на полпути вверх по изгибу черепа. Вид этого заставил ее невольно вздрогнуть, прежде чем она проследила за направлением его взгляда и обнаружила, что мужчина, на которого он смотрел сейчас, тоже наблюдал за ней. Затем пожилой джентльмен снова повернулся лицом к Нине, без указания причины, по которой она была объектом их интереса. Это заставляло ее чувствовать себя очень неуютно. На мгновение Нину охватило старое предчувствие, как и всегда, когда она оказывалась в присутствии агента недоброй воли, подосланного каким-нибудь конкурирующим обществом.

Свет погас, и оба мужчины повернулись лицом к сцене.

Декан, которого она никогда раньше не видела, появился в центре внимания и объявил гостя.

“Дамы и господа, для Эдинбургского университета действительно большая честь принимать главную лекцию известного американского парапсихолога, историка и философа, доктора Ричарда Филлипса, которая украшает наши шотландские берега на всем пути от Коннектикута”, - сказал безупречно одетый мужчина, и его вспотевшее лицо заблестело на свету. “Я уверен, что мы все очень рады быть просветленными этим вечером, исследовать основополагающее сознание науки, которое все еще является предметом больших дебатов на академическом фронте”.

Нина пристально наблюдала за стариком и его коллегой, обдумывая возможность покинуть аудиторию, чтобы ускользнуть от них. Ее не волновало, чувствовала ли она себя параноиком, думая таким образом. Лучше было избежать неприятностей, чем снова бросать вызов неизвестным намерениям тех, кто мог оказаться такими людьми.

Она быстро поднялась со своего места с такой незаметностью, что казалась не более чем тенью, пока аплодисменты наполняли зал. Не сводя глаз с таблички "ВЫХОД", Нина быстро прокралась вдоль ряда кресел и сбежала.

Снаружи погода была непокорной, и ей пришлось поднять воротник пальто, когда она вышла из главных дверей аудитории. В отражении стеклянных дверей она могла различить фигуру, идущую по ее следу, но она не была готова выяснить, следовал ли этот человек за ней или просто случайно оказался там. Нина выбрала меньшую боковую калитку рядом со зданием, чтобы поймать такси, надеясь, что оно там есть. Улицы были оживлены проезжающим транспортом, и резкие фары ослепили маленькую брюнетку, когда она выходила из университетских помещений, ветер трепал длинные локоны ее волос. Время от времени она оглядывалась назад, чтобы убедиться, что за ней не следят, привычка, которую она культивировала в течение последних нескольких лет.

Большой серебристый внедорожник остановился перед ней, и дверь с легким щелчком открылась. Изнутри она услышала женский голос: “Нина! Входи.”

Нина была поражена, увидев лицо Гретхен, сияющее от восторга при виде ее. Она понятия не имела, как Нина была счастлива видеть ее.

“Какого черта ты делаешь в Эдинбурге?” - Спросила ее Нина, удивленная тем, что видит свою старую подругу.

“Я пришел навестить тебя во время лекции доктора Филлипса, идиот. Зачем бы еще я пришел в этот рассадник древней гнили, не хранящий приятных воспоминаний? Что я делаю, чтобы увидеть тебя, ” вздохнула она, ее игривая манера все та же, что и много лет назад.

“Тогда почему ты не в аудитории?” Спросила Нина.

“Я была, но я видела, как ты уходил”, - сказала Гретхен. “Хочешь чего-нибудь выпить?”

Глава 2

Пока они ехали по Джонстон-Террас к пабу, предложенному Ниной, две женщины в машине обменялись целой сетью воспоминаний и событий. Нина слушала, как Гретхен рассказывала ей о своем сказочном браке, который закончился ужасным горем из-за гибели ее мужа в результате несчастного случая на стройке в Италии. Она преподавала в нескольких колледжах и университетах по всей Европе, но теплота средиземноморских стран привлекала ее больше всего. Нине было странно это слышать, поскольку она помнила, что Гретхен была чемпионкой по лыжным гонкам и никак не могла дождаться немецкой зимы, чтобы отправиться со своим отцом и его братьями на охоту в Шварцвальд и побродить по заснеженным рекам юго-западной Германии.

Нина была избирательна в том, что она рассказывала о своих прошлых экскурсиях, но поскольку они сравнивали романтические завоевания и отношения, у нее не было выбора, кроме как представить Дейва Пердью и Сэма Клива.

“О, я их знаю”, - улыбнулась Гретхен, а затем от души рассмеялась, увидев, как озадаченно нахмурилась Нина. “Не так, глупышка! Это не моя вина, что ты окружаешь себя знаменитостями ”.

Нина поняла, что оба ее бывших любовника на самом деле были известны в определенных кругах. Конечно, Гретхен, будучи ученой, она должна была слышать о Дейве Пердью, плейбое, миллиардере, изобретателе и исследователе, который организовал множество экспедиций для поиска легендарных мест, которые считались мифами.

И, естественно, более широкий круг людей знал Сэма Клива, журналиста-расследователя, получившего Пулитцеровскую премию, который потерял свою невесту от метко пущенной пули, когда они вдвоем разоблачили опасную международную преступную группировку, в которую в то время был вовлечен жених Нины.

“Но теперь ты один?” Спросила Гретхен, как только они обе сели в шумном пабе поужинать и выпить.

“Блаженно”, - равнодушно сказала Нина, оглядывая заведение, движимая той же привычкой обозревать свое окружение.

“Как же так? Мы все хотим быть с кем-то”, - искренне сказала Гретхен, просматривая меню. Нина заметила, что она совсем немного постарела, но все еще сохранила свои мягкие черты. Ее слегка вьющиеся волосы рассыпались по плечам и в желтом свете с потолка сменили золотистый цвет на свой естественный красновато-медный. У нее все еще было мышиное личико, заостренный подбородок и те веснушки, которые она так тщательно скрывала с помощью гипсовой основы, из-за чего она казалась пластиковой.

Но Нина никогда не смогла бы сказать ей, что та выглядит накрашенной, хотя Гретхен была безупречно красива без всякого макияжа. Морщины на ее лице свидетельствовали о паре сильных эмоциональных ударов в ее прошлом, но ее возраст проявлялся не так жестоко, как она могла подумать.

“Я думала, что хочу быть с кем-то”, - призналась Нина. “И временами я был жадным и хотел их обоих, но теперь, когда я не настолько эмоционально зависим, теперь, когда я измотан опасностями того, что мы делаем, я просто хочу побыть немного в одиночестве”.

“Боже, что они с тобой сделали? Я имею в виду, Нина Гулд никогда не была мисс Романтик или что-то в этом роде, но сейчас ты кажешься откровенно циничной, ” честно заметила ее подруга.

Нина тепло улыбнулась. Было так приятно снова оказаться в женской компании, чего она никогда не думала, что будет жаждать, а Гретхен была лучшей представительницей женского пола. Она была предельно честна, не будучи оскорбительной или осуждающей, и она была по-настоящему мудрой старой душой, которая всегда применяла свои знания к своим эмоциям, чтобы получить равномерный результат для действий.

“Я снова оттаю”, - подмигнула Нина, - “просто не скоро. Я купил дом в Обане!”

Гретхен была удивлена внезапным изменением темы и настроения, но новости были очень интересными и воодушевляющими, поэтому она мгновенно восприняла их.

“Ни за что! На твоей старой территории!” - взволнованно воскликнула она. Когда две женщины были соседками по комнате, она всегда хотела увидеть родной город Нины. Судя по картинам на ее стенах, это выглядело как совершенство открыток, вспоминала Гретхен.

“Да”, - кивнула Нина.

“Когда ты переезжаешь?” - спросила она с лучезарной улыбкой, когда официант подал ей стейк на ужин.

“На следующей неделе”, - ответила Нина. “Мне просто нужно пойти и подписать бумаги о переводе в офисе агентства”.

“Это коттедж на береговой линии? Знаешь, я слышала, что некоторые рыбаки в маленьких городках довольно привлекательны, ” пошутила Гретхен.

“Нет. Это обычная улица с другими обычными домами, но это более старый дом. По-видимому, она намного старше других по соседству. Но это то, чего я хочу, Гретч. Я хочу… ” Нина вздохнула от собственной абсурдности, “ вернись в прошлое. Я хочу спрятаться в пространстве, которое пришло из старых времен. Будучи историком, любящим прошлое, я считаю честью жить в здании, которое жило тогда, которое видело события, о которых я могу только читать и изучать в книгах. Представьте, что вы находитесь в том же пространстве, что и… как… Юлий Цезарь, как гунн Аттила, чтобы идти там, где ходил Христос. Вот почему я хотел этот дом.”

“Она такая старая?” Гретхен нахмурилась. Она казалась заинтригованной и оставила свою еду, услышав слова Нины.

“Нет,” Нина вздохнула и улыбнулась, “Конечно, не настолько старая, но когда я была маленькой девочкой, это уже было там. Я помню, как благоговел перед этим старым местом, и теперь я могу в нем жить!”

“Я думаю, что это очень круто. Я бы хотела увидеть это место”, - сказала Гретхен. “Хотя было бы странно увидеть тебя в доме. Ты такой типичный представитель типа ”шикарная квартира для молодых профессионалов".

“Посмотри хорошенько, милый”, - ответила Нина. “Во мне осталось не так уж много молодого или профессионального”.

“О, чушь собачья!” - парировала ее подруга. “Твоя красота только повзрослела. Давай просто скажем, что твоя внешность теперь соответствует твоему гребаному нраву ”.

Опять же, честность Гретхен освежала после всей той лжи, которой Пердью и Клив кормили ее так много раз. Нина наконец была счастлива.

Глава 3

“Я очень несчастен!” Сэм закричал. “Ты ничего не можешь сделать, чтобы спасти его?”

Бруихладдич выглядел ужасно. Он был уже не молод, Сэм знал это, но срок его годности был далек от истечения.

“Бруич, я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти тебя”, - пообещал Сэм своему любимому питомцу, ожидая того всезнающего мяуканья, которым Бруич всегда отвечал ему. Но Сэм ждал напрасно. У Бруича не было сил, и он едва мог поднять голову под ласковыми пальцами Сэма. “Когда вы получите результаты анализов обратно?” Сэм спросил ветеринарную медсестру.

“К завтрашнему полудню, мистер Клив”, - ответила она. “Я обещаю, что мы позвоним вам, как только получим результаты. Не волнуйся, мы хорошо позаботимся о нем здесь сегодня вечером. И как только мы узнаем природу заражения, мы сможем правильно справиться с проблемой ”.

Сэм покачал головой в разочаровании и беспокойстве.

“Продолжай”, - сказала она успокаивающе. “Иди домой и расслабься. Позволь нам позаботиться об этом, хорошо?”

“Да”, - сказал он наконец. “Спасибо”.

Снаружи его руки так сильно дрожали, что Сэм не смог достаточно быстро вытащить сигарету из пачки. Как отчаявшийся наркоман, он зажег табак и сильно затянулся, глубоко вдыхая его. Он почувствовал, как чудесный яд наполняет его легкие, когда его темно-карие глаза уставились в пространство. Если бы ему пришлось потерять Бруича, это опустошило бы его.

После всего того времени, что он потратил впустую, убегая от тиранов и их коварных приспешников, он мог бы провести эти моменты со своим питомцем. Теперь он боялся, что было слишком поздно компенсировать Бруичу его постоянное отсутствие. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что каждый раз, пока его не было, бросал своего кота на своего лучшего друга Пэдди. Вместо того, чтобы отправляться в экспедиции с Дейвом Пердью и все глубже и глубже увязать в болоте дерьма, в котором он оказался, ему следовало просто написать чертову книгу о кольце Уитсун и смерти Триш тогда, вместо того, чтобы делиться своими навыками с Мэтлоком. Тогда он мог бы быть богатым, жить мирной жизнью и не оглядываться через плечо каждый раз, когда отлить.

Но теперь его кошачий ребенок был на грани смерти, и все, что он мог сделать, это оставить его на ночь у ветеринара. Стоя снаружи и затягиваясь сигаретой, Сэм годами не чувствовал себя таким одиноким. Он потерял Триш, он потерял Нину, и теперь он собирался потерять Бруича. Тогда у него остался бы только Патрик Смит в качестве лучшего друга, а в остальном он был бы ужасно одинок.

Ночь пролетела быстро, и одиночество не пошло Сэму на пользу. Он подумал обо всем, через что ему пришлось пройти, и о том, сколько раз он едва выживал, и все это во имя денег и относительной славы — и Нины. Нина. Он пытался не думать о ней. Она была зла на него, как и много раз до этого, но на этот раз это было навсегда, и она не собиралась возвращаться. Он слишком сильно испытал свою удачу с ней, когда столкнулся с ней из-за ее нерешительности относительно него и Дейва Пердью. На этот раз он позволил ей забрать это, и это была ошибка, которую он никогда не мог исправить.

Когда она ушла от него на Мадейре, у нее не было намерения возвращаться. Если бы он только знал это, он бы сделал все, чтобы изменить ее мнение тогда и там. Но он рассчитывал, что она остынет, обуздает свой раздражающий темперамент и вернется к нему с бутылкой хорошего односолодового виски, готовая начать все сначала. Но он ошибался.

Он ничего не слышал о ней после их поисков потерянного континента Атлантида.

Когда они прибыли в порт, Пердью был задержан, как подумала Нина, португалоговорящей полицией, откуда Сэм помог ей сбежать. Но не успели они добраться до безопасного места, как Нина дала понять, что с нее хватит. Она покончила со всем этим, и особенно с ним.

Сэм представил, как бы она отреагировала, если бы узнала, что именно он косвенно передал Пердью мужчинам в порту, и что они не были полицией, арестовывающей его за отсутствие разрешения. На самом деле они были членами "Черного солнца", и Нина понятия не имела, что Сэм способствовал разграблению дома Пердью в Турсо врагами "Черного солнца", Бригады отступников. Итак, Сэм Клив дважды предал Дейва Пердью.

Он раскрыл местонахождение единственного козыря Пердью против бригады, в то время как он позволил нанитам в своей крови служить следопытами для совета Черного Солнца, чтобы выследить и захватить Пердью.

“Это твое наказание за то, что ты бесстрашный предатель", - сказал он себе, пока сигарета укорачивалась в его пальцах. “Если бы только Нина знала, что я сделал все это для нее. И для чего? Если тогда она могла так легко уйти, представь, если бы она знала, что за этим стою я.”

Однако он понятия не имел, что Пердью прекрасно знал, что Сэм Клив был вовлечен в катастрофу, которая обрушилась на него с обеих сторон. Незадолго до того, как его схватили, он получил сообщение, в котором Клив был указан как информатор бригады, но он ничего не сделал, чтобы предотвратить свою судьбу. Как всегда, у хитрого Дейва Пердью были на то свои причины.

Сэму надоело, что Пердью вечно втягивал их всех в опасные ситуации, и больше всего Сэму надоело постоянное соперничество за расположение Нины. Он думал, что это избавит от обеих проблем, которые создавал Пердью, но теперь Сэм понял, что, возможно, Нине не понравилось, как все это разыгралось. Они не общались с Мадейры, и он не собирался преследовать ее только для того, чтобы усмирить свое эго или чувство вины.

Время от времени Сэм задавался вопросом, стоили ли его деяния Пердью жизни, убили ли они миллиардера за то, что у него не было того, что они искали, потому что Сэм помог их конкурентам украсть это.

Глава 4

В понедельник Нина забрала Гретхен незадолго до полудня, чтобы пойти и расписаться за ее “новый” старый дом. До этого она видела его всего дважды, в первый раз с агентом, который водил ее на пять показов за один день, и во второй раз, когда она попросила посмотреть его еще раз, чтобы убедиться, что он ей нужен. Сантехника и электропроводка казались идеально исправными, и, если не считать небольшого количества гнили в солярии и части прачечной с ванной комнатой, Нине почти нечего было починить в этом месте.

Гретхен жевала булочку с корицей, пока они путешествовали по живописному маленькому городку с его заливом хорсшу, где лодки покачивались на гладкой поверхности океана, как пуговицы на большом пиджаке из синего бархата. Немка восхищалась простыми коричневыми стенами собора Святой Колумбы, когда машина скользила мимо по узкой дороге. Впереди них на горизонте Нина увидела сгущающиеся тучи. Не было ничего необычного в том, что в течение нескольких дней там была неожиданная облачность, но эти серые небеса выглядели стойкими.

“Мы должны поторопиться. Я не хочу бегать под ливнем от двери к двери”, - заметила Нина, слегка ускорив шаг.

“Облака все еще далеко”, - ответила Гретхен с набитым ртом.

“Не доверяй небу над Шотландией. Ты хорошо знаешь эту мудрость, ” пошутила Нина, подражая старой мудрой женщине. Своими беззаботными смешками они указывали на различные сайты, которые были новыми даже для Нины. Она чувствовала себя хорошо из-за этого. Дом был домом, но в каком-то смысле он возродился. Словно заново знакомясь со старым другом, как это было с Гретхен, она наслаждалась воспоминаниями об Обане.

“Расскажи мне о той лекции, которую ты хотела, чтобы я посетил, Гретч. Я все еще собирался спросить вас, почему вы направили меня туда. Ты знаешь, каким утомительным я нахожу длинный бред старых академических пердунов”, - сказала Нина своей подруге.

“О, ну, он не такой старый, как все старые пердуны”, - сообщила она Нине. “Разве вы не видели его на плакате в вестибюле?”

“Нет, я немного опоздал. О чем именно это было? Все, что я прочла в записке, которую вы прислали, было ”Неверно направленная религия и доказательство в метафизике", - сказала Нина.

“Да, это верно. Разве это не увлекательно?” Нетерпеливо спросила Гретхен. “У этого человека так много идей, которые имеют для меня смысл. Он верит, что боги на самом деле были инопланетянами, которые отправили людей сюда работать на земле. И я нашел так много примеров, подтверждающих это, но звучание теории слишком смехотворно, чтобы люди могли ее проглотить или хотя бы на мгновение задуматься ”.

Нина посмотрела на свою подругу, нахмурив лоб. “И я бы увлекся этим, потому что?”

Гретхен была так же удивлена реакцией Нины, как и Нина предположением Гретхен о ней.

“Нина, история доказывала это снова и снова. Не только в том, как организованная религия исказила истинное происхождение древних учений, но и в реликвиях, с которыми вы обращались. Ты, конечно, нашел какую-то правду об их силе?” Гретхен объяснила.

Нина дала ей презумпцию невиновности. “Послушайте, я был бы первым, кто признал, что ранее я имел дело с некоторыми религиозными артефактами, которые демонстрировали потенциал, выходящий за рамки известной нам физики, даже биологии, но это не значит, что я твердо верю, что метафизику можно объяснить с помощью строгих научных законов”.

“Я не прошу тебя верить в это, Нина. Я просто хочу, чтобы ты выслушал. У этого человека есть что-то, что так далеко выходит за пределы зоны комфорта нормального научного сообщества, что он должен быть на что-то похож. И ваши знания истории были бы бесценны, чтобы узнать, где эти принципы были открыты или использовались раньше. Это все, чего я хотел. Я просто хотел, чтобы вы выслушали и взяли то, что вы знаете, смешали это с его блюдом и рассказали мне, что, по вашему мнению, происходило под властью многих лжепророков и организованных религий во время крупнейших войн нашего времени. Даже сейчас ведутся войны, Нина. Не войны с боеприпасами и армадами, а биохимическая война против нас, человеческого населения!”

“Кем?” Спросила Нина.

“Теми, кто пытается поработить человеческую расу ради власти богов!” Гретхен почти кричала, отчаянно желая, чтобы ее старая подруга поняла.

Нина выглядела обеспокоенной. Это был тот самый взгляд, который Гретхен и ее сверстники всегда вызывали в так называемых логических умах.

“Это не эзотерика, понимаете? Это политика”, - повторила свою позицию Гретхен, пытаясь сдержать свой фанатизм, пока Нина не заблокировала ее полностью.

“Зачем ты мне это рассказываешь?” Снова спросила Нина. Было одновременно глубоко и любопытно, что ее очень хорошо образованная и высокоинтеллектуальная подруга приняла такие фантастические идеи. Это также в некоторой степени беспокоило, потому что Гретхен не была дурой и далеко не легковерной. Если она видела истину в гипотезе, значит, что-то в ней имело истинные достоинства… покрайней мере, где-то.

“Оставь это. Забудь, что я что-то сказал. Я хватаюсь за соломинку, потому что я влюблена в доктора Филлипса, я уверена ”, - она улыбнулась Нине. Но это была слишком внезапная перемена, от которой слишком легко было отказаться.

Нина решила пока оказать услугу Гретхен, поскольку они прибыли в офис агента по недвижимости.

“Доктор Гулд!” - воскликнула секретарша от входной двери. “Доброе утро, мадам. Миссис Маклафлин уже отправилась в дом, чтобы встретиться с вами там. Она ушла около десяти минут назад.”

“Спасибо тебе!” Нина окликнула молодую леди и побежала к машине, как только упали первые капли. Над Обаном пошел сильный и редкий дождь.

“Мы должны встретиться с ней дома, Гретч”, - задыхаясь, сказала Нина, запрыгивая на водительское сиденье.

“И как раз вовремя”, - улыбнулась Гретхен, - “ты чуть не промокла. С другой стороны, - сказала она, внимательно изучая небо, - мы определенно промокнем, как только доберемся туда”.

“Да, благословений Шотландии предостаточно!” Нина усмехнулась, направляя машину вперед, к Дунуаран-роуд.

Со всех сторон дождь барабанил по зданиям, смачивая дорогу, а плачущие облака затопили птичьи бани и водостоки таким напором воды, какого город давно не видел. Подобно стремительному шторму, начал дико дуть ветер, и две подруги злобно смотрели друг на друга, чувствуя, как сильно раскачивается машина от порывов ветра.

“Что, черт возьми, это такое?” Спросила Гретхен, широко раскрыв глаза.

Нина просто покачала головой и двинулась вперед, внимательно следя за тем, какие участки дороги все еще были в поле зрения. Ориентироваться в обычно спокойном транспортном потоке было сущим кошмаром, который усугублялся из-за непогоды, но Нина ехала медленно, потому что она не была так хорошо знакома с дорогами, как раньше. Гретхен, нервный пассажир по натуре, смотрела на скрытую дорогу и время от времени бросала обеспокоенный взгляд на миниатюрного водителя. Лобовое стекло запотело, и Нине пришлось приоткрыть окно, чтобы впустить немного прохладного воздуха, чтобы бороться с этим.

“Вентиляционные отверстия”? Спросила Гретхен.

“Дефоггер не работал с тех пор, как у меня произошло то небольшое столкновение перед Эдинбургским замком месяц назад. Я действительно не думал, что это понадобится мне так скоро. Закон Мерфи”, - вздохнула Нина, когда Гретхен тоже опустила окно ровно настолько, чтобы не утонуть под натиском сильного дождя, который намочил ее голову сбоку и оставил волосы в спутанных мокрых прядях.

“Чертовски холодно”, - сухо заметила она, и Нина извиняющимся тоном положила руку на плечо подруги в попытке утешения. Действительно, было странно, что было так холодно. Утро не только началось очень мягко и до сих пор сохраняло свою температуру, но и Обан, как было известно, не так-то легко скатывался до заморозков.

Через несколько минут, как по волшебству, ветер стих. Это превратилось в самое большее в легкий ветерок, в то время как дождь превратился в постоянную морось, превратив пейзаж красивого порта в ничто иное, как призрачный образ за пределами улицы.

“Ты остаешься в машине?” - Спросила Нина у Гретхен.

“Черт возьми, нет! Я хочу увидеть ваш дом, доктор Гулд”, - с жаром ответила ее подруга, отстегивая ремень безопасности.

Миссис Маклафлин нигде не было видно, но ее машина была припаркована на улице перед большим величественным старым домом, который Нина вскоре назовет своим домом. Входная дверь была слегка приоткрыта, и дамы взбежали по ступенькам крыльца, чтобы найти укрытие под декоративной крышей крыльца.

“Она, вероятно, внутри”, - заметила Гретхен. Оказавшись под крышей из гофрированного железа, с краев которой стекала кристально чистая вода, они воспользовались моментом, чтобы стряхнуть излишки воды со своих волос и пальто.

На левой стороне двора сосед пристально смотрел через окно второго этажа. Она выглядела очень странно со своими глазами навыкате и ртом, который слегка склонился набок, примерно пятидесяти пяти лет, с черными волосами цвета боп. Нина заставила себя вежливо улыбнуться, но ей хотелось, чтобы эта любопытная корова занималась своими делами и исчезла в своем собственном доме.

“Похоже, здесь не привыкли к незнакомцам”, - сказала Гретхен из-за спины Нины.

“Да, это именно то, о чем я только что подумала”, - пробормотала Нина, в то время как женщина продолжала смотреть так, как будто Нины там вообще не было.

“Интересно, что он считает таким чертовски интересным?” Гретхен застонала, ее голос был полон раздражения.

“Ты имеешь в виду ее. Что она... ” начала Нина, но когда она оглянулась, ее подруга говорила о другой соседке. Молодой человек лет двадцати пристально смотрел на Нину и Гретхен из-под выступа крыши гаража, бетонного выступа, который нависал над его головой, как шаткий утес из облупившейся краски и папоротников. Довольно атлетичный молодой человек, он несколько раз подбрасывал баскетбольный мяч прямо с того места, где стоял, уставившись своими мертвыми темными глазами на незнакомцев.

“Жуткие люди у тебя по соседству, куколка”, - заметила Гретхен по не шевелящимся губам, если у их аудитории есть способность читать по губам.

“Ух, да, спасибо, Гретч. Зная это, я чувствую себя желанной гостьей, ” сказала Нина едва слышным голосом. “Может, нам войти?”

По улице быстро прошли двое бегунов, которых внезапный ливень застал врасплох. Они тоже прошли мимо с враждебным взглядом.

“Господи, что?” Сказала Нина вслух, обратив ладони вверх. “Не смотри на меня так, будто я нагадил на твой ковер!”

Гретхен тревожно прикусила губу: “Давай, отталкивай своих соседей, девочка”.

“Чувак, мне насрать. Эта фигня со школьным двором со мной не сработает, ” нахмурилась Нина. Когда она повернулась, то наткнулась на неподвижный взгляд другого лица, напугав ее и Гретхен до полусмерти.

“Боже мой”, - снова воскликнула Нина, прижимая руку к груди.

Миссис Маклафлин от души рассмеялась, к смущению и удивлению Нины.

“О, я пока не настолько хорош. Мне все еще нужно купить вино”, - пошутил в ответ агент по недвижимости.

Гретхен расхохоталась, но Нину все еще шатало от ее неуместного восклицания прямо в лицо величественной даме. И дамой она была, миссис Лафлин. Даже для проницательного ученого, бывшей миллиардерши, такой как Нина, уроженка Обана, которая продала ей дом, держалась царственно. Она напомнила Нине покойную актрису Грейс Келли.

“Мне так жаль! Ты напугал меня до смерти!” Нина извинилась, пока ее подруга все еще прихрамывала от смеха.

“Не беспокойтесь, доктор Гулд. Я атеистка освежающей разновидности, в отличие от здешних местных жителей, ” она улыбнулась и увела двух дам из-под обволакивающей влаги, которая слегка брызгала на крыльцо. “Приходите, требуйте свое жилище, доктор Нина Гулд. Этот дом был построен специально для вас!” миссис Маклафлин произнесла своим рекламным тоном, как ведущая игрового шоу, когда две женщины вошли в дом через скрипучую главную дверь. Безупречно одетая в свой красный облегающий костюм и без единого пятнышка макияжа в такую погоду, Маклафлин еще раз оглянулась на собравшихся снаружи, которые превратились в небольшую толпу. Она прищурила свои зеленые глаза, глядя на них.

“Продано”.

Глава 5

Стук в дверь Сэма заставил его вздрогнуть, напомнив о снах, которые он видел в последнее время. Сны о чувстве вины, сны, которые размышляют о пошедших наперекосяк отношениях и непреднамеренных связях; в последнее время Сэм ткал из них гобелен. Он встревоженно сел, все еще приходя в себя после внезапного сна на кушетке, на который он не стал ложиться намеренно. Неопрятные и сальные волосы Сэма прилипли к его небритому лицу, когда он задыхался. Под его расстегнутой рубашкой. его точеная грудь вздымалась, и он вытер глаза, одновременно навострив уши, чтобы проверить, не был ли стук тоже частью его сна.

Но это прозвучало снова, на этот раз в сопровождении знакомого голоса, который мгновенно успокоил его.

“Открой дверь, ты, глупая задница!”

“Держись, я иду!” - Воскликнул Сэм, быстро пиная пустые бутылки под диваном и за ним. Босой, он, сутулясь, направился к входной двери в свободных джинсах. Швы на полу вокруг его ног натирались, когда он двигался, и Сэм сразу же вытер глаза и волосы, как мог, чтобы придать себе невозмутимый вид, насколько это возможно с похмелья.

“Ого, Сэмюэль! Какая собака тебя выплюнула?” - Спросил Патрик Смит, увидев своего красноглазого друга. “Дерьмово выглядишь, приятель. Что это с тобой?”

“В основном, синяки”, - слегка приврал Сэм.

“Что не так с Бруичем?” - Спросил Патрик, ставя на стол упаковку из шести банок и остатки пиццы со вчерашнего вечера, которые он бережно хранил в пластиковом контейнере.

“Говорят, вестибулярная болезнь. Мой бедный котик, Пэдди! Вы должны были это видеть. Чертовски ужасно не знать, что не так с твоим питомцем, и просто надеяться на лучшее. Слабеющая голова, кружащиеся глаза, усталость… Я думал, с ним покончено, ” заныл Сэм, проводя пальцами по волосам в оцепенении, которое не оставляло его в покое.

“И? Где он сейчас? Пожалуйста, Боже, не говори мне… ” Начал Пэдди. Будучи негласным крестным отцом кота и постоянным хозяином, когда Сэм отправлялся в глобальные путешествия, он беспокоился о бедном зверьке не меньше, чем его лучший друг.

“Нет, нет, не волнуйся. С ним все в порядке. Ветеринар лечит его в больнице для животных в течение следующей недели или около того, ” Сэм вздохнул, разглядывая корм в пластиковой ванночке. Он не ел больше суток после того, как вернулся домой от ветеринара, и пил натощак повсюду, кроме кухни, пока не потерял сознание на диване.

“Ты хоть знаешь, какой сегодня день?” - Спросил Пэдди.

Сэм посмотрел на маленькое окошко над входной дверью. “Сейчас ночь, Патрик”.

“Я вижу, ты зашел дальше, чем я изначально предполагал, старина”, - сказал он Сэму, качая головой и открывая пиво. “Вот. Собачья шерсть.”

Желудок Сэма скрутило при мысли о пиве, по крайней мере, сейчас. Острым взглядом он забрал банку у своего друга и вздохнул: “Это вполне может оказаться на твоих ботинках. Просто предупреждаю.”

“Возьми немного еды и в свой желудок, пожалуйста. Когда я не получил от тебя ответа в пятницу, я не позволил своим опасениям так сильно захлестнуть меня, но к этому утру я был уверен, что ты мертв где-нибудь в канаве… опять”, - бессвязно произнес Пэдди в ноющую голову Сэма. Он наблюдал, как Сэм проглотил кусочек итальянской кухни и запил его половиной банки пива, как будто это была его последняя трапеза.

“Просто это был тяжелый месяц, вот и все”, - пробормотал Сэм, прожевывая сырную кашицу, оливки и салями, которыми был набит его рот.

“Я этого не понимаю. Теперь ты знаменит. К тому же чертовски обеспеченный, если можно так выразиться. Книга стала бестселлером, и вот ты здесь, похожий на страдающего недержанием отшельника в запое!” Спокойно сказал Пэдди, усаживаясь с пивом в руке.

“Слава и деньги! Кого это волнует?” Безразлично пробормотал Сэм.

“Людям, у которых нет того, что, к счастью, есть у тебя, Сэм, не насрать. Людям, у которых есть, все равно. Ты никогда не был таким. В последний раз, когда я видел тебя такой...”

“У тебя есть педик? Я иссяк, ” перебил его Сэм, чтобы ему не пришлось слышать, что он не был так эмоционально испорчен с момента ухода Триш. Он прекрасно знал, что Пэдди думал, что публикация долгожданной книги об их разоблачении the arms ring и ее последующей кончине была причиной его отвратительного состояния. Но он не мог заставить себя признать, что именно отсутствие Нины Гулд в его жизни привело его к такому извращенному поведению. Он не хотел обсуждать прекрасного историка прямо сейчас или в любое другое время на самом деле.

“Я больше не курю, Сэм”, - напомнил ему Пэдди. “Может быть, тебе стоит снова отказаться от этого”.

“Мне нужны по крайней мере две вредные привычки, чтобы поддерживать мою многогранную жизнь, друг мой. И я выбрал это, ” он поднял банку пива, “ и сигареты.

Патрик Смит, агент британской секретной службы и по совместительству чемпион по дартсу с трудным лучшим другом, подался вперед, о чем-то размышляя. Он прочистил горло и посмотрел на Сэма, стоящего у прилавка и жующего, как пещерный человек.

“Послушайте, я не знаю, против чего вы боретесь в данный момент, но у меня есть внештатная работа, которая может вас заинтересовать”, - беспечно сказал Пэдди. “Книга внесена в списки, и деньги поступают. Тебе больше не нужно работать на ту или иную газету. Ты можешь выполнять задания, которые хочешь, верно?”

“Да. И прямо сейчас я ничего не хочу. Все, чего я хочу, - это чтобы мой чертов кот поправился, чтобы мы снова могли вместе смотреть спортивные состязания, - прямо сказал Сэм.

“Сэм, я не знаю и половины того, через что ты прошел, приятель, но я знаю, в какой степени опасности вы с Ниной были в те два раза, когда я был вовлечен в то, через что вам, ребята, пришлось пройти”, - искренне сказал Пэдди Сэму. “Deep Sea One" был кошмаром, и из-за того, что ты был на волосок от того, что ты был в Румынии, я бы на твоем месте немедленно ушел в отставку. Я не буду лгать об этом, но ты… Сэм, я - это не ты. Ты живешь ради этого. Ты преуспеваешь на этой опасной грани между любопытством и откровением, и я всегда восхищался тобой за это. Нет, я завидовал тебе в этом.”

“Ты прав. Ты буквально не знаешь и половины этого, Пэдди. С меня хватит. Я чертовски устал, и все, чего я хочу, это какое-то время побыть вдали от мира и привести в порядок голову, чувак ”, - объяснил Сэм. Он мог видеть, что его старый приятель направляется к чему-то, крадется на цыпочках ради него. Он ценил уважение Патрика за то, что он не спрашивал об остальных вопросах и не совал нос в то, что действительно беспокоило его друга, но он должен был дать ему понять, не позволяя ему узнать, что Сэм просто тоскует по потерянной любви и чувствует себя ужасно из-за того, что предал соперника за ее любовь, возможно, на свою смерть.

Суть этого, для Сэма, заключалась в незнании. Его преследовало незнание, убили ли они Пердью из-за его указаний. Если бы он только мог определить степень последствий того, что он сделал, он бы знал, какое наказание наложить на свой собственный разум. Но он никогда не смог бы сказать Пэдди об этом.

“Служба отправила меня на разведывательную миссию, и, как назло... ”

“Или судьба”, - пробормотал Сэм.

“Как назло, - повторил Пэдди с раздражением, “ они дают мне полномочия подбирать свою команду. Мне нужен фотограф и видеооператор, такой как вы. Я хочу для этого задания только самое лучшее ”.

“Позвони Карлу Уолшу”, - вежливо предложил Сэм, “или Линн Мэнли. Она очень хороша. Тоже очень любопытный. Из нее получится отличный журналист-расследователь. Вы двое должны отлично поладить.”

Пэдди просто сидел, уставившись на Сэма, пытаясь не позволить своим эмоциям взять верх над ним, пытаясь не встать и не ударить своего лучшего друга просто за ненужный сарказм, если не за что-то еще.

“Поскольку тебя не волнуют деньги, мне нечем вознаградить тебя, кроме моей благодарности, того, что ты все это время был мне должен за то, что сидел с кошками, и того факта, что это то, над чем ты определенно хотел бы поработать”, - Пэдди отбросил немного тактичной вины и таинственности в качестве приманки.

Сэм сердито посмотрел на него, когда он запихивал в рот последний кусок пиццы. Он стоял там в своем неопрятном виде, выглядя почти совершенно раненым. “Тебе пришлось упомянуть о сидении с кошками. Ты должен был. Ты никогда не был таким ублюдком, Пэдди. Должно быть, это влияние МИ-6 на вас, раз вынудили вас пойти туда ”.

Патрик не мог не рассмеяться. Было приятно слышать, как старое неуместное чувство юмора Сэма сочетается с его новым бледным характером. Сэм сохранял невозмутимое выражение лица только для того, чтобы увековечить шутку. По правде говоря, он был должен Патрику некоторую сумму вознаграждений и услуг за то, что он присматривал за своим любимым Бруихладдихом каждый раз, когда журналисту приходилось исчезать в небытие вместе с Ниной и Пердью в их непрекращающейся охоте за нацистскими реликвиями. Не говоря уже о тех случаях, когда Сэм попадал в опасные для жизни ситуации, и Патрик приходил к нему на помощь, действительно, спасал ему жизнь, не меньше.

Сэму пришлось уступить. Ему нужно было выбраться, и ему нужно было как-то загладить свою вину перед своим лучшим другом. И это было бы местом для начала. Сэм сел и вздохнул, меняя свое настроение на менее нелюбезное, и посмотрел своему другу в глаза с искренним согласием.

“Зачем я тебе нужен, приятель?”

Пэдди улыбнулся, но он сделал все возможное, чтобы не выглядеть слишком обрадованным, на случай, если Сэм воспримет это как победу.

“Как я уже сказал, это разведывательное задание. Просто разведайте обстановку на несколько дней, чтобы определить нашу цель, а затем возвращайтесь домой. Злобные немцы не откроют сезон охоты на твою шотландскую задницу, обещаю, ” заверил Пэдди Сэма. Он поставил свое пиво на стол, потер ладони, как нетерпеливый подросток, и добавил: “Единственное, мне нужно знать сейчас. Вот почему я здесь ... в основном.”

Мне нужно отвлечься от мыслей о Нине, или я снова свалюсь в кучу глупостей, мысленно возразил Сэм. И это займет у меня все время. Может быть, к тому времени, когда я вернусь домой, я буду еще более равнодушен ко всему этому, кто знает.

“О'кей”, - объявил Сэм, - “Я в деле”.

Он даже не спросил, о чем конкретно было задание, и ему было все равно. Он никогда раньше не работал с Пэдди, и двое мужчин доверяли друг другу свои жизни, они знали друг друга как близнецы и по-своему общались. Их логика была синхронизирована, и благодаря обучению Патрика и опыту Сэма они могли легко закончить этот проект за несколько дней.

“Превосходно!” Пэдди ухмыльнулся. “Теперь, некоторые подробности путешествия. Все, что вам нужно сделать, это записать, что мы видим, где мы это видим, с кем находятся метки и с кем они контактируют. Я сделаю остальное ”.

“Хорошо, и она местная?” - Спросил Сэм.

“Нет, мы направляемся в Роттердам. У наших заинтересованных лиц есть места по всему миру, но мы считаем, что это главное место сбора глав организации ”, - сообщил Пэдди Сэму. “Наша задача проследить за ними и в конечном итоге найти одного из членов, некоего Яапа Рудта. Как только мы узнаем, где он, мы сообщим в головной офис МИ-6 в Глазго со всеми отснятыми материалами, и вам заплатят за вашу службу стране ”.

“Господи, ты говоришь как Манипенни”, - заметил Сэм, втайне очень гордясь тем, как далеко продвинулся его друг от старшего инспектора Патрика Смита из Эдинбурга до агента британской секретной разведывательной службы.

Патрик неловко рассмеялся, демонстрируя какое-то нехарактерное для него самообладание. Он арестовал Сэма Клива. Откровение неизбежно.

Глава 6

В бледном свете уличных фонарей колонна из шести черных автомобилей, три из которых были внедорожниками, а три - роскошными автомобилями, быстро двигалась по боковой улице в центре Роттердама. Было далеко за полночь, шли ранние часы самой темной ночи, поскольку они всегда рассчитывали время своих встреч. Для участия в собрании приехали два делегата из Брюгге и Парижа, в то время как остальные четверо постоянно проживали в Нидерландах. Внутри уединенного места их встречи машины образовали круг и остановились.

Над головой парила массивная конструкция старой электростанции. На огромном электрическом ограждении по периметру были прикреплены бесчисленные жестяные таблички, предупреждающие об аварийном состоянии колоссального старого здания, подлежащего сносу. Однако это была уловка, и очень немногие жители Роттердама действительно интересовались фактической датой сноса, поскольку эти таблички висели там десятилетиями. Простые, бежевые, похожие на крепость стены возвышались на несколько этажей, и только несколько крошечных черных прямоугольников отмечали странное окно, теряющееся на огромном плоском ландшафте из бетона. Окруженный двумя огромными сооружениями в форме бункера, молчаливый гигант покоился на холме сразу за городом, где-то между аэропортом и Лаге-Бергсе-Бос.

Окружающая территория огромной электростанции была плоской, покрытой гравием и пылью, и редкими фонарными столбами, с которых большие огни безопасности освещали непосредственную близость. Постапокалиптические и несчастные одинокие поляки населяли огромную пустоту двора внутри восьмифутового забора, где моток колючей проволоки гарантировал, что все бродяги и вандалы будут держаться подальше.

Там, где въезжали транспортные средства, ворота закрывались автоматически и плотно запирались магнитным кодом. Пустынное и преследуемое место приветствовало мужчин, которые один за другим выходили из своих машин. Все они были безукоризненно одеты в дорогие костюмы и обувь, и единственное, что их объединяло, - это возраст. Каждому присутствующему мужчине перевалило за шестьдесят пятый год. Они, безусловно, были выдающимися людьми, каждый в своем преклонном возрасте, но все с сильным характером и далеко не хилые.

Итак, совет фонда Kraftwerke собрался для обсуждения вопросов, касающихся статуса лидера "Черного солнца" и судьбы пленницы, которая похитила ее в первую очередь.

Они не произнесли ни слова, пока собирались, каждый кивал другим в знак приветствия. Они вошли в старый лифт со стальной решеткой, который выглядел обманчиво разрушенным, чтобы соответствовать облику здания. На самом деле, здание, его лифты и лестницы были прочными, из высококачественного титанового железа, и все место было оборудовано датчиками движения.

Шестеро мужчин стояли тихо, если не считать странного покашливания, когда клетка с лязгом опускалась с удобной скоростью. Когда они достигли уровня подвала, ворота со щелчком открылись, и исключительно узкий сводчатый коридор привел их в зал собраний. Над ними ряд маленьких ярких ламп, встроенных в цементный потолок, освещали их путь и придавали простым стенам клаустрофобный элемент. Шестеро мужчин шли в ряд, пока не вошли в похожий на пещеру зал без дверей.

С высоких стен свисали нацистские флаги и транспаранты Black Sun с надписями на латыни и германском, довольно элегантно выгравированными на бетоне. В центре гигантской комнаты стоял круглый стол, подобному которому позавидовал бы Гиммлер. Там было семь мест, но одно навсегда останется незанятым. Когда-то здесь обитал доктор Леманн, ныне покойный. Когда все расселись, вошел высокий худощавый молодой человек. Его звали Ян ван ден Берг, и он был фасилитатором этих встреч. Бледный мужчина выглядел довольно любопытно по обычным стандартам, его черные, уложенные кремом волосы были зачесаны на болезненно аккуратный пробор посередине. Над его тонкими губами длинная, узкая плоская черная полоска заменяла усы, а в смокинге он выглядел как призрак из фильма ужасов 1920-х годов.

“Добрый вечер, джентльмены. Я хотел бы поблагодарить вас за участие в этом, 243-м съезде совета, чтобы обсудить судьбу Дэвида Пердью, похитившего Ренату не более года назад ”, - заявил он. Его пронзительный голос отразился от цементных стен и затерялся в необъятной пустоте вокруг собравшихся.

“Присутствующие здесь сегодня вечером, ” объявил он, окидывая взглядом каждого из участников, скорее по обряду, чем для протокола, “ арийские патриархи приветствуют Сэмюэля Хаасбрука, Киса Мааса, Франсуа Дебо, Яапа Рудта, Александра Карстена и Изаака Гелденхейса. Слава отцам”.

“Слава отцам!” - последовал коллективный ответ от сидящих мужчин.

“Теперь, когда мы все собрались здесь, рассматриваемый вопрос должен быть решен этой ночью. Дэвид Пердью похитил Ренату и держал ее в плену после того, как пообещал доставить ее нам, совету, высшим вождям Ордена Черного Солнца. Я бы попросил, чтобы каждый из вас поделился с собравшимися здесь своими соображениями относительно своей участи”, - попросил худощавый парень. Он снял со своего пояса золотой скипетр и передал его первому вождю справа от себя, Киесу Маасу. Пожилой мужчина смотрел на своих коллег глазами, сильно прикрытыми опущенными веками, но густая шевелюра седых волос свидетельствовала о его ухоженном здоровье.

“Дэвид Пердью все еще является членом Black Sun, поэтому он заслуживает хотя бы некоторого снисхождения. Однако за его дерзость его следует понизить в звании до более низкого уровня”, - сказал он. Некоторые мужчины покачали головами, в то время как худощавый Ян ван ден Берг, как настоящий секретарь старого света, записывал предложения каждого участника, составляя протокол.

Никому из мужчин, независимо от их разногласий, не разрешалось прерывать человека, держащего скипетр, в любое время. Это позволило избежать шума несогласия и гарантировало, что каждому участнику будет предоставлена возможность высказать свое мнение при полном внимании остальных. Кис вручил золотой посох Александру Карстену, у которого была немного иная точка зрения.

Невысокий мужчина с толстым животом сдвинул очки пониже на нос и внимательно оглядел остальных, прежде чем, фыркнув, заговорил: “Уважаемые начальники, я вижу, что этот человек, Пердью, представляет опасность для организации в целом. Это был бы не первый раз, когда он вмешивался в финал ордена, как он сделал в Парашанте и недавно с похищением лидера ”Черного солнца ".

Несколько человек кивнули в знак согласия, когда он продолжил: “Поэтому я предлагаю заставить его исчезнуть”.

Рядом с ним кивал Сэмюэль Хаасбрук, самый зловещий на вид из всей компании. Его глаза-бусинки, глубоко посаженные на лице, только сделали его длинное лицо еще более озорным, когда он завладел посохом. “Насколько нам известно, Пердью держал Ренату в качестве разменной монеты против нас, и это просто вероломство до безобразия. Посмотри, что произошло! Теперь она пропала даже у него, Бог знает где, в Бог знает каком состоянии. Все это время "Черное солнце" находится в состоянии застоя, пока мы не сможем восстановиться и свергнуть ее ради прихода нового лидера. Все это из-за его кровавой жадности к власти, и, возможно, даже для того, чтобы уничтожить нас полностью. Убейте мерзавца!”

Громкое подтверждение прозвучало от тех, кто остался говорить.

“Убьем мы его или нет, мы никогда не найдем Ренату. Она была похищена третьей стороной из его плена, пока его не было ”, - сказал Изаак Гелденхейс. “Я предлагаю объявить его вне закона и избрать нового лидера ордена. Она была всего лишь жаждущей власти угрозой даже для нас, не так ли? Посмотрите на это пустое место, братья мои! Место Леманн вакантно, потому что эта неблагодарная женщина заняла свой пост из-за высокомерия и некомпетентности, подвергая всех нас опасности разоблачения и управляя орденом так, как будто это ее собственный дом смеха!” Изаак покраснел лицом, дрожа от ярости из-за злоупотребления Ренатой властью.

“У меня есть предложение, которое устранит все наши проблемы за один раз”, - мягко сказал следующий шеф, его голос был подобен бархатному дьяволу. Это был протяжный говор Яапа Рудта, финансового магната группы, такого же коварного, как сам Локи. Он улыбнулся, принимая посох из рук Изаака и спокойно приподняв бровь. “Нам нужен новый лидер "Черного солнца". Нам нужно избавиться от Дэвида Пердью за его дерзость, но этот человек - технологический гений и, давайте не будем этого отрицать, миллиардер, что делает его совершенно особым нарывом на наших задницах — тем, который не пройдет ”.

Остальные мужчины сидели, слушая очаровательное красноречие обходительного финансиста, удивляясь, как он может так спокойно относиться к этому, к первой серьезной проблеме, настолько кощунственной их традиции, что заслуживающей такого собрания. Его глаза перебегали с одного на другого, когда он продолжил свою спокойную речь: “Братья совета, я предлагаю, чтобы мы ввели Дэвида Пердью в должность Рената”.

Последовало ошеломленное молчание.

Затем, сразу же, среди них поднялся непреодолимый поток протестов, оскорблений и возмущений. Ян ван ден Берг поднялся со своего места и призвал собрание к порядку.

“Вожди! Братья! Пожалуйста, ознакомьтесь с протоколом, прежде чем снова поднимать такой шум! У каждого члена есть свое время, и мы рассмотрим все возможности после того, как каждое предложение будет представлено совету ”, - выкрикнул он, перекрикивая ревущие голоса некоторых.

Яап Рудт все еще держал скипетр: “Пожалуйста, братья, подумайте об этом. Он будет вынужден служить Черному Солнцу или таинственно умереть, вместо того, чтобы быть копьем в зубах каждый раз, когда мы почти достигаем господства. Если он Ренатус, ему придется управлять этим ковчегом для нас. Я умоляю вас — тщательно подумайте о пользе, которую это принесет ”.

Сотрудники обратились к Франсуа Дебо, французскому делегату. Его глаза под неопрятными белыми бровями несколько раз моргнули, пока он готовился сформулировать свое предложение. Его кривой нос несколько раз шмыгнул носом, когда мужчины замолчали в ожидании.

“Рената проделала ужасную работу за время своего правления, и я не думаю, что она даже заслуживает того, чтобы ее восстановили или сместили. Лишите ее всех прав в "Черном солнце", если она все еще будет жива, в чем я сомневаюсь, учитывая руки, которые завладели ею — Бригадный отступник ”, - заявил он к изумлению своих товарищей. “Oui, oui! У меня есть это из надежных источников. Так что без нее предложение Яапа действительно имеет для меня большой смысл. Я согласен, для нас введение Пердью в качестве нового Рената устранило бы две проблемы одновременно ”.

После некоторых жарких дебатов и нескольких призывов к порядку, голосование было подано. Четверо мужчин: Франсуа Дебо, Кис Маас, Яап Рудт и Изаак Гелденхейс явно поддержали идею сделать Дейва Пердью новым Ренатом ордена. Остальные сопротивлялись, так как его считали предателем и его нужно было свергнуть или убить. Превращение в Ренатуса, по их мнению, не было бы подходящим наказанием за его смелый поступок.

“Братья, мы должны признать, что эта идея сэкономила бы нам много усилий и времени, особенно сейчас, когда время для мирового порядка под нашим руководством подходит к концу”, - сказал Яап Рудт совету после того, как голосование было подано в пользу его предложения. Он был фанатичен в своей красноречии и произнес свою речь с решительной искренностью и настойчивостью. “Для древних почти настало время вступить в наше измерение, чтобы уничтожить всех врагов расы господ. Гитлер и Гиммлер потерпели неудачу. Мы не будем. Они, владычествовавшие на земле до появления человека, будут править еще раз, и мы будем процветать, очищенные от недостатков и скверны, запертых в веках генетики недочеловеков ”.

Глава 7

После заседания члены совета разошлись по своим соответствующим резиденциям и отелям. Из-за того, что время пришло, они решили отказаться от своего обычного социального взаимодействия позже. Они были вызваны на это собрание при уникальных обстоятельствах, и поэтому оно считалось скорее чрезвычайным, чем традиционным.

Одна за другой черные машины отъезжали от объекта по мере приближения рассвета. Это была странная, жуткая ночь в Роттердаме, просто по атмосфере. Кис Маас сидел на заднем сиденье своего Lexus, за рулем которого был Ларс, его четырнадцатилетний водитель. Они вдвоем решили пойти на встречу одни, не нанимая никаких телохранителей, потому что это было недалеко от его резиденции в Цестиенховене, и в это время ночи вряд ли была бы причина для защиты. Собрания совета всегда были настолько тайными, что обычно даже их собственные секретари в офисе не знали об этих собраниях.

“Не хотите ли сначала чего-нибудь перекусить, сэр? Я знаю, ты любишь перекусить в это время ночи, ” Ларс улыбнулся своему работодателю в зеркало заднего вида.

Старик застенчиво улыбнулся, немного смущенный тем, что его плохие привычки в еде были так хорошо известны. Его руки были сложены на портфеле, демонстрируя грязные, длинные ногти. Ларс привык к образу старика-колдуна, но обычно те, кто никогда его не встречал, находили его постаревшее лицо и грязные когти довольно тревожащими. Кис был членом совета с 2005 года, когда ему было 58 лет. Всю свою жизнь он служил в ордене Черного Солнца, что принесло ему привилегию стать членом совета в зрелые годы.

Он был искусен в темных искусствах и основных оккультных практиках, хотя никогда не участвовал в том, что он называл “этими глупыми вещами вроде шабашей и фестивалей”. Это фактически доказало, что он нечто большее, чем очередной последователь оккультиста Алистера Кроули или сведущий в догмах лавейского сатанизма. Это доказало, что он был вовлечен в нечто настолько более порочное, что это даже не всплывало среди ковенов мира.

Единственный практик работ, основанных на оккультизме, Кис Маас всегда держался особняком, когда писал философские труды и читал лекции членам ордена об истинных намерениях Гитлера в отношении обществ Врил и Туле. Они были гораздо большим, чем организации, основанные для продвижения метафизических наук и псевдорелигиозных экспериментов. Эти общества были размещены там для исследования связей между древними цивилизациями и внеземными влияниями, а также варварских практик человеческих жертвоприношений и каннибализма, среди прочего.

Сам Кис никогда не был сторонником обычной кухни, его эксцентричный аппетит был приобретен во время непосредственного изучения южноамериканских племен каннибалов. Культуры племен бассейна Амазонки вместе с древними обычаями и архитектурой майя, инков и ацтеков доказали, что когда-то человечеством правили гораздо более темные и жестокие боги, в отличие от доброго бога христиан. Считалось, что эти боги, существа с развитым интеллектом и способностями, обитают на небесах, и Кис верил во многом в то же самое.

Именно эта теория привлекла его к "Черному солнцу" в 1960-х годах. Подобно Гиммлеру и его спутникам, Киесу Маасу нужно было найти способ пробить дыру между измерениями и позволить этим старым богам пройти, чтобы мир не был испорчен, разрушен и возродился по законам древних. Он верил, что это был единственный способ исправить ущерб и ложь, причиненные Римской империей и ее христианскими мифами ради господства над массами.

Все члены совета, "Черного солнца" и его родительских обществ после Второй мировой войны верили одинаково, плюс-минус некоторые отклонения здесь и там, чтобы приспособиться к более научным законам, или другим, кто придерживался более психологической точки зрения. Кис использовал свою страсть к темным искусствам и степень магистра в области квантовой физики, чтобы работать на "Черное солнце", формулируя не только рецепты сворачивания пространства-времени, но и эзотерическую сторону его существования.

“Ларс, давай просто пойдем домой сегодня вечером. Уже слишком поздно, и я слишком стар для полуночной охоты, ” пошутил он. Его водитель сердечно кивнул и усмехнулся чувству юмора старика. Ларс, пожалуй, был только благодарен, что ему не придется снова помогать Маасу готовить более экзотические блюда. Даже такой закаленный человек, как Ларс, не мог переварить смех уличных детей, внезапно замолчавших в ответ на кулинарные пристрастия злобного старика. Иногда он задавался вопросом, стоила ли моральная загадка его души того щедрого жалованья, которое ему платил Маас.

По пути к скромному двухэтажному дому старика недалеко от Терлета взгляд Киса привлекло нечто, что заинтересовало его сверх всякого сопротивления.

“Ларс! Вы видели ее? ” взволнованно завопил он из-за спины разочарованного шофера, который хотел, чтобы старик пропустил это. По дороге в малонаселенном районе в темноте шла девушка, ее одежда была грязной, а волосы спутанными. Она была похожа на одного из бездомных детей, которых он обычно находил на центральных улицах города, выпрашивающих еду.

“Да, сэр”.

“Остановись! Остановись и предложи ей подвезти, ” приказал Кис. Его лицо внезапно изменилось с уважаемого старика на лицо древнего дьявола, пускающего слюни на нежную плоть. Машина остановилась всего в нескольких метрах перед пятнадцатилетней блондинкой, которая заблудилась на заброшенной улице в это ночное время. Ларс открыл для нее пассажирскую дверь, но она просто прошла мимо них.

“Извините меня, мисс!” Ларс позвал ее вслед. Она проигнорировала его, поэтому он выпрыгнул из машины, в то время как Кис наблюдал, положительно взволнованный ее открытием. В свете дальнего света Lexus он увидел, как Ларс улыбается и разговаривает со своенравным подростком. Пару раз ее большие голубые глаза смотрели в направлении Киса, хотя она не могла видеть из-за ярких фар. Он не знал, что сказал ей Ларс, но она, наконец, согласилась пойти с ними.

“Привет”, - сказала девушка Киесу, когда увидела его.

“Здравствуй, дорогая. Тебе холодно?” он спросил.

“Да. Очень холодно, и мой брат взял мою куртку, когда уходил сегодня вечером ”, - объяснила она.

Ларс не смотрел на нее, пока ехал к резиденции Мааса. Он не мог. Ему было больно думать о том, что с ней будет, но у него была его работа, и ничто, кроме транспортного средства, его не касалось.

“Куда он пошел?” Кис допрашивал ее.

“Он говорит, что работает, но я знаю, что он продает наркотики”, - небрежно ответила она. Двое мужчин хранили молчание. Когда они прибыли в дом богатого старика, она ахнула от благоговения. Она не задавала им никаких вопросов, но было очевидно, что она была абсолютно очарована этим местом. Шикарный автомобиль въехал в третий гараж, слегка возвышающийся над широкой подъездной дорожкой, где мраморные статуи с неприкрытыми лицами выстроились вдоль дороги от ворот до дома. Девушка была очарована ими. Некоторые были сатирами, другие минотаврами, наряду с демоницами с большой грудью и раздвоенными копытами. У всех статуй были самодовольные ухмылки на их пустых, бледных лицах, что придавало им крайне мстительный вид.

Ларс кивнул на прощание, когда они вышли из машины.

“Это статуи греческих богов или что-то в этом роде?” она спросила Киса. Ему пришлось посмеяться над низменным сравнением, которое пришло в голову такому необразованному уму при виде изображений высшего совета ада.

“Да, моя дорогая. У тебя есть любимая?” спросил он, улучив момент, прежде чем войти в дом.

“Мне нравится женщина с острыми крыльями”, - заметила она.

“Ее зовут Лилит”, - гордо ответил Кис, слишком счастливый, чтобы обучать кого-то столь юного знаниям о своей вере. Было обидно, что она никогда не вырастет и не пойдет по его стопам.

“Лилит”, - повторила она.

“Первая жена Адама”, - упомянул он в восхищении нечестивым божеством, постукивая длинными ногтями по своему футляру.

“Как в Библии?” - спросила девушка.

Кис усмехнулся, забавляясь, когда его старые глаза заблестели от чистого волнения: “Нет. Совсем не так.”

Он взял ее за руку и повел через дверь в дом. Было темно, но в коридоре горели лампы. Она могла слышать своевременное тиканье больших часов где-то в комнате слева от нее, но там было совершенно темно, и она не могла заглянуть внутрь.

“Ты голоден?” Спросил ее Кис.

“Очень. А ты? ” она улыбнулась, горя желанием увидеть, что такому богатому человеку придется выбирать из своего холодильника.

“Умирал с голоду”, - улыбнулся старый член совета.

Они прошли в просторную кухню, где он указал ей сесть за стол, пока он будет приводить в исполнение свой коварный план. Стрелки на часах над дверным проемом показывали, что было незадолго до 4:30 утра.

“Ты ешь мясо?” - спросил он ее.

“Конечно. Это мое любимое, ’ она улыбнулась, оглядывая помещение, задаваясь вопросом, где жена хозяина.

“Ты мне уже нравишься”, - засмеялся Кис.

“Где твоя жена и твои дети?” спросила девушка, склонив голову набок.

“О, моя дорогая, я слишком стар, чтобы мои дети все еще жили здесь. И моя жена умерла много лет назад. Я живу один. Мой водитель живет недалеко от Холи-Зейд, поэтому он каждый вечер приезжает домой ”, - объяснил он, ставя на стол противень с жареной говядиной.

Она неловко поерзала: “Так ... так, мы одни, ты и я?”

“Да, только ты и я, ужинаем вместе”, - ответил он так безобидно, как только мог. Он пошел за разделочным ножом, регулируя его захват, потому что он не собирался использовать его для разделки мяса.

Кис обернулся и увидел, что она стоит прямо перед ним. Все, что он почувствовал, был укол иглы и последующее растекание ее содержимого по его венам. Через несколько мгновений Кис упал на колени, его конечности отяжелели, а двигательные навыки были подорваны. Он был парализован, когда она начала разделывать жаркое. Девушка прислонила его к кухонному шкафу, пока нарезала мясо крупными кубиками, время от времени отправляя кусочек в рот.

“Хм, мои комплименты вашему повару, мистеру Маасу!” - похвалила она. Ее голос теперь был менее невинным, более низким по тону и звучал намного старше. Теперь, когда она объявила по-другому, Кис понял, что она могла быть намного старше, чем он думал ... и она была. Когда она закончила, она принесла восхитительное блюдо с собой и присела на корточки рядом с ним на полу. Она разжала его рот и начала набивать его кусками мяса. Кис все еще едва мог жевать и глотать, но она продолжала кормить его. Его горло распухло от грубого мяса, застрявшего в трахее, а глаза расширились от ужаса. Старый ведьмак не мог кашлять или бороться, пока ему не хватало кислорода из-за закупорки в горле. Его грудь горела, неспособная расшириться и наполнить легкие воздухом.

“Ты и твои коллеги, мистер, ваши дни сочтены. Вы ничем не лучше злой орды, которую вы породили в вашем расистском режиме психов ”, - сказала она. “Лилит - это еврейский миф, ты, гребаный идиот! Что за нацистская шутка - выставлять напоказ еврейскую фигуру в своем саду!”

Девушка рассмеялась с немалой долей насмешки над главой совета, едва обратив внимание на его изменение цвета, когда его язык начал высовываться.

Она встала и подошла к окну, вытаскивая сотовый телефон из потертого кармана и набирая номер.

“Это Подразделение 8. Кис Маас — уничтожен”.

Она закончила разговор и вышла из дома в скудный свет зари, где горизонт окрасился красным, возвещая о восходе солнца.

Глава 8

После того, как Нина подписала документы на свой новый дом, Гретхен открыла бутылку вина для них, чтобы отпраздновать приближающийся вечер. Они еще не исследовали это место, и поскольку дождь не подавал никаких признаков того, что утихнет в ближайшее время, они вдвоем совершили насквозь промокшую короткую поездку в местный супермаркет за продуктами и решили провести там ночь, прежде чем вернуться в Эдинбург, чтобы начать организовывать доставку вещей Нины в Обан.

Было приятно находиться в сельской местности небольшого туристического района, где она выросла, но Нина не могла избавиться от ощущения, что в городе что-то не так. Она больше никого там не знала, но те, кто видел ее в доме, относились к ней по-другому, без сомнения.

“Ты воображаешь это, Нина”, - сказала Гретхен, наливая вино. Темно-красная жидкость забурлила, вливаясь в кристалл подобно набегающему неуправляемому приливу.

“Я не такой. Они все еще там, смотрят на дом. У меня мурашки по коже, ” пожаловалась Нина. Она почувствовала себя очень неловко, увидев, что несколько человек остановились как вкопанные и наблюдают за входной дверью.

“Смотри, ” Гретхен передала Нине ее стакан, “ ты одна в незнакомой деревне...”

“Ты имеешь в виду, в отличие от жизни в таком огромном муравейнике, как Эдинбург?” Возразила Нина.

“Ты становишься параноиком. Бьюсь об заклад, что у дома репутация места с привидениями или что-то в этом роде, представляющее какую-то местную городскую легенду, и никто не может поверить, что кто-то действительно сюда переехал. Я видел это миллион раз раньше с маленькими городами. Люди суеверны”, - предположила Гретхен, игнорируя сарказм подруги.

Нина одним глотком проглотила половину своей порции. Через эркерное окно гостиной она наблюдала, как темные фигуры приходят и уходят, их фигуры растягивались и трансформировались, когда капли дождя скатывались по стеклу, из которого она выглядывала. Некоторые неохотно уходили из-за штормовой погоды, но вскоре их заменяли другие. В свое время она насчитала четырнадцать фигур, стоящих на тротуаре перед домом.

“Посмотри на это. Объясни это, ” настаивала Нина, указывая на окно, но Гретхен решила оставить этот вопрос без внимания и напиться.

“Ты уже осмотрела весь дом?” - спросила она Нину.

“Кратко, но не в каждой комнате”, - ответила Нина, ее мысли были где-то далеко. Она провела кончиком пальца по краю бокала с вином, внезапно задумавшись о том, что стало с Сэмом. Она живо представила его лицо, его озорные темные глаза и ямочки на щеках, и какое ехидное замечание он бы сделал, если бы узнал, что у нее старый дом. Ее грудь и животик на мгновение наполнились теплом, напоминая о его прикосновениях и близости, которая у них когда-то была.

“Эй!” Голос Гретхен вернул Нину к реальности. “Скоро наступит ночь. Пойдем посмотрим на твой замок, моя королева.”

Нина кивнула. По правде говоря, она была весьма удивлена тем, что не испытывала такого восторга по поводу своей собственности, как предполагала вначале. Она чего-то боялась? Нет, подумала она, она просто скучала по своей привычной жизни в Эдинбурге. Она скучала по Сэму, как бы сильно ни ненавидела его сейчас, и по Пердью…

“Они исчезли. Видишь?” Сказала Гретхен, отдергивая шторы и глядя на улицу. “Погода, наконец, взяла над ними верх. Уроды”.

Нина огляделась в поисках своего телефона. Она понятия не имела, что она найдет, и она хотела, чтобы ее сотовый был под рукой, если кто-нибудь будет искать ее, пока она наверху или в подвале — кто угодно… как Сэм.

В доме пахло плесенью, как и ожидалось. Но там был скрытый запах, который беспокоил ее чувства. Здесь пахло застоявшейся водой или зеленой тьмой садового пруда. При такой соленой, сырой погоде следовало ожидать, что в этом месте будет вонять, если его не проветрить, а оно некоторое время стояло закрытым, прежде чем она освободила его из чистилища. Дом был построен из старого камня и строительного раствора, как и многие замки и крепости в Высокогорье. Нина была просто благодарна, что предыдущие владельцы не испортили ее краской.

Гретхен была похожа на ребенка в кондитерской.

“Посмотри на это! Похоже на святилище!” - воскликнула она из одной из комнат, опередив Нину в коридоре.

“Я не уверена, что это то, что я хочу услышать, Гретч”, - ответила она, держа стакан в одной руке и телефон в другой.

Она вошла в первую комнату для гостей. Как и в других, в ней не было никакой мебели, но на окнах висели занавески. Деревянные полы были немного потрепаны, но в этом не было ничего такого, чего не смогла бы починить команда реставраторов. Гретч стояла перед великолепным изделием из кованого железа высотой с потолок.

“Вау!” - прошептала она при виде этого. По форме напоминающая решетку, она была прикреплена болтами к каменной стене комнаты. Она состояла из шести вертикальных полос, идущих от верхней части рамки к нижней, с двумя горизонтальными полосами, пересекающими ее по диагонали. Края сетки заканчивались витиеватыми завитками и готическими наконечниками стрел, асимметричными и грубыми. Казалось, что ремесленник просто сварил все вместе, чтобы придать этому ощущение беспорядка, подобно лианам ползучего растения.

“Напоминает мне голову Медузы”, - усмехнулась Гретхен, проводя руками по сети красивых изгибов и точек. Ее рука внезапно отдернулась, и она поморщилась от боли.

“Ой! Господи, что на этой штуке?” она громко заскулила. Ее палец кровоточил. Нина была заинтригована.

“Не трогай заостренные предметы”, - посоветовала Нина, но при осмотре она заметила, что все железные прутья изделия состояли из крошечных выступающих щепок, которые и составляли его текстуру. Подобно крошечным шипам на стебле розы, они были направлены вверх, так что любое движение руки вниз могло привести к травме.

“Боже мой, какое дикое произведение искусства!” Сквозь зубы заметила Гретхен, посасывая пораненный палец. “Хотя, в некотором роде, это круто. Ты так не думаешь?”

“Да, ” улыбнулась Нина, “ если у тебя есть склонность к подлости”.

“На некоторых фигурных кусочках есть воскообразное вещество, видишь?” Сказала Гретхен, указывая на это Нине, больше ни к чему не прикасаясь. Нина встала на цыпочки, чтобы посмотреть.

“О!” - она улыбнулась, выглядя просветленной. “Я думаю, что это должна была быть гигантская люстра, Гретч! Смотри, воскообразная масса - это свечной воск и немного остатков сгоревшего фитиля, попавших в белые кусочки.”

“Должно быть, она выглядит потрясающе, наполненная свечами”, - согласилась слегка нетрезвая подруга Нины. “Тогда это действительно будет похоже на святилище”.

Нина бросила на нее строгий взгляд, который заставил их захихикать, и они продолжили путь к остальной части дома. Это было красивое старое здание с несколькими комнатами, но каждая комната была большой, и из нее открывался приятный вид во всех направлениях. Кухня могла похвастаться старинной плитой с черным углем и современной плитой AGA на другой стене. В центре комнаты стоял тяжелый дубовый стол, который десятилетиями готовили, чистили и, очевидно, даже красили, но он был прочным и большим.

“Посмотри, как они повредили этот стол”, - сказала Гретхен, качая головой. “Я уверен, что они и здесь занимались искусством. Пятна краски и немного затвердевшей глины, въевшейся в трещины. Я думаю, предыдущий парень был художником, а?”

“Похоже на то”, - согласилась Нина, проверяя глубокую раковину под окном. Это было единственное окно в доме, не занавешенное какой-нибудь тканью, и темнота снаружи была такой черной, что Нина могла видеть в ней их отражение. Открытое окно заставляло ее чувствовать себя уязвимой, похожей на то чувство, которое она испытала, когда толпа собралась перед ее домом. Ей все время казалось, что за ней наблюдают, и теперь, когда снаружи ничего не видно, кто-то запросто может стоять прямо по ту сторону тонкого слоя стекла, и она никогда не узнает об этом. Эта мысль заставила ее почувствовать себя обнаженной, честной добычей; и она быстро повернулась и прошла в середину комнаты к столу с Гретхен.

“Давай уйдем с кухни. Я хочу увидеть последнюю комнату в конце коридора. Завтра я нарисую схему дома, чтобы понять, где я хочу что до приезда грузчиков”, - сказала Нина своей подруге, допивая вино. Это помогло поговорить о нормальных вещах прямо сейчас, и она попыталась отвлечься от надвигающегося дискомфорта, который она чувствовала.

“Хорошо, но сначала еще вина, хорошо?” Гретхен хихикнула.

“Да, конечно!” Нина улыбнулась.

Быстро пополнив запасы, они вдвоем прокрались по широкому коридору в последнюю комнату, которая находилась справа от Т-образного перехода. Слева была ванная. Нина использовала неизведанную комнату только как предлог, чтобы уйти с кухни, но теперь она поняла, что это действительно был уголок дома, который ее заинтриговал.

“Посмотри на это!” - ахнула она, потянув Гретхен за руку, чтобы присоединиться к ней в дверном проеме.

“Полегче! Проливаю здесь свой напиток”, - пожаловалась ее подруга. Она остановилась и посмотрела туда, куда указывала Нина. “Вау!”

Нине пришлось улыбнуться необычной и интересной идее оформления комнаты. Сначала это выглядело как обычная спальня, но слева от них, в углу, винтовая лестница вилась вверх по потолку. Она была изготовлена из того же черного металла, что и решетка в другой комнате, и столь же замысловатая по небрежному дизайну.

“Круто, да?” Нина застонала от ликования. “Пойдем, проверим это!” Снова Гретхен тащили за собой, она спотыкалась о свои свободно сидящие туфли, когда шла. Они начали подниматься по ступенькам, где не было люка. Лестница просто продолжалась через потолок и вела в другую комнату. Предположительно, чердак, комната занимала всю длину восточной стороны здания.

“Это великолепно, Нина!” Сказала Гретхен, ее лицо осветилось благоговением, когда она огляделась.

“Это почти как целый новый этаж над предыдущим”, - ответила Нина, должным образом очарованная пропущенной особенностью своей собственности. “Вы знаете, я не был поставлен в известность об этом дополнительном пространстве. Интересно, почему она не рассказала мне об этом!”

“Ты можешь так много с этим сделать. Лично я бы сделала это своей спальней, все скрытое и огромное ”, - сказала Гретхен Нине. Она была права, подумала Нина. Это была хорошая идея - сделать ее спальню подальше от остальной части дома, и при всем этом пространстве было трудно устоять.

“Предыдущий владелец, должно быть, был очень похож на тебя, старушка”, - сказала Гретхен с середины комнаты, где она сидела на корточках со своим стаканом, возясь с чем-то в стене.

“Почему?”

“Подойди, посмотри на это. Он был известным библиофилом”, - сказала Гретхен с оттенком напряженности и таинственности, как рассказчица волшебной сказки. Нина бросилась посмотреть, во что она ввязалась, и, к своему удивлению, обнаружила спрятанное множество старых книг, сложенных стопкой в стене. Нина потянулась к странной коллекции и заметила кое-что необычное.

“Гретч, почему у них нет названий?”

“Может быть, это бухгалтерские книги или что-то в этом роде. Если бы это были печатные книги, у них наверняка были бы названия на корешках, верно?” Гретч взвесила, но она не хотела просто вытаскивать одну из книг, на случай, если они были сложены для поддержки чего-то. Она схватила Нину за руку, когда Та начала доставать книгу.

“Нет! Вы никогда не знаете, что они здесь делают. Что, если ты вытащишь ее, и стена обрушится?” Гретхен предупредила.

Нина усмехнулась и взяла одну, открыв ее после того, как смахнула с нее пыль. Первая страница действительно была написана от руки, но то, что на ней было написано, выбило Нину из колеи так же сильно, как и озадачило ее.

“Что это?” Спросила Гретхен, сидя на корточках.

Нина изучила старые чернильные каракули на первой странице и дрожащим голосом зачитала их Гретхен: “Здесь говорится… Mein Kampf.”

Глава 9

Сэм был чисто выбрит, по крайней мере, когда Патрик забрал его.

Офис в Глазго спланировал миссию и опросил Патрика в тот же день, прежде чем он отправился в Эдинбург, чтобы забрать своего партнера для этого задания. Они должны были отправиться в Роттердам, найти Яапа Рудта и собрать разведданные о его распорядке дня. Потребовались бы фотографии, видеозапись и прослушивание телефона в его офисе, чтобы Секретная служба могла определить степень его участия в антиправительственном заговоре с целью заражения большей части населения Западной Европы очень заразным биологическим агентом, который имел 100-процентный уровень смертности и двадцатичетырехчасовой период действия.

Патрик сказал Сэму, чего он от него ожидал, но в остальном все детали были засекречены. Сэм Клив был лучшим в записи тайных сделок, и задание было настолько важным и срочным, что они не могли позволить себе использовать любителя для получения доказательств. Все, что он знал, это то, что Яап Рудт был меткой. Патрик не сказал ему, почему МИ-6 охотилась за ним, или что он был связан с какими-то темными именами, с которыми также была связана Нина Гулд. Они не знали, как все это связано воедино, но с Сэмом в его компании в течение следующих нескольких дней Патрик Смит мог самостоятельно собирать разведданные и помогать министерству внутренних дел в поимке любого, кто связан с коварным планом Рудта.

Уже ходили разговоры о нескольких больницах и фармацевтических компаниях по всей Восточной Европе и в некоторых частях Азии, которые начали проводить судебные процессы над ни в чем не повинными гражданскими лицами в отдаленных городах. Но, в конечном счете, на данный момент это был всего лишь слух, и поскольку игнорирование его могло привести к катастрофическим проблемам, британская секретная служба решила провести расследование.

Сэм и Пэдди сели на самолет до Амстердама, откуда они отправятся на арендованной машине в Роттердам и остановятся у местного агента в качестве гостей дома. Было незадолго до 9:00 вечера, когда они прибыли в дом Аннеке Робик, сорокалетней жены и матери двух подростков. “Дети уехали отдыхать в Грецию с моими родителями, слава Богу”, - улыбнулась она, ведя Сэма и Пэдди через дом в их комнаты.

“Итак, ты получаешь комнату Элки, Сэм. Пэдди получает блокнот Баренда… Мне не позволено называть это его комнатой”, - пошутила она, выставив локоть и дерзко надув губы, что бесконечно позабавило двух мужчин. Аннеке была крайне далека от секретного агента, но, опять же, именно это, по их мнению, делало ее эффективным оперативником. Она была типичной мамой с почти все время собранными в хвост светлыми волосами и была одета в спортивные штаны и кроссовки. Тренировать детей из богатых семей в плавании было удобно, особенно когда ей нужно было проникнуть в жизнь бизнесменов, манипулирующих фондовой биржей, или расследовать незаконные или мошеннические выкупы акций, которые могли негативно повлиять на международный рынок. Как и Сэм, она даже разоблачила синдикат по торговле наркотиками в Эйндховене несколько лет назад, но, к счастью, в своей работе она была призраком. Никто никогда не узнает, что она была вовлечена, и ее имя было таким же несущественным, как цвет ее глаз.

“Итак, ты уже поел?” - спросила она.

“В самолете, как раз перед тем, как мы приземлились в Амстердаме”, - ответил Сэм.

“Итак ... нет”, - сказала Аннеке. “Пойдем, моего мужа не будет дома до утра, так что сегодня вечером нас только трое”.

“Чем он занимается?” - Спросил Пэдди.

“Он режиссер. Режиссер, в основном, поэтому он бывает на съемках по нескольку дней кряду, ” весело объяснила она.

“Какие-нибудь фильмы, которые мы, возможно, видели?” Сэм спросил с большим интересом, поскольку сам был любителем фотокамер.

Аннеке воспользовалась моментом, прежде чем застенчивая улыбка озарила ее лицо, и она наклонилась вперед через стол, чтобы мягко ответить Сэму: “Ты мог бы, если ты увлекаешься порнографией”.

Пэдди расхохотался, увидев, как Сэм быстро покраснела от ее ответа. Он просто покачал головой и усмехнулся, его смущение было больше от неожиданного румянца на щеках, чем от самой темы.

* * *

После плотного ужина, состоявшего из вина, чесночного хлеба и куриного салата, Сэм и Пэдди отправились в свою первую ночную вылазку в резиденцию Яапа Рудта. По данным МИ-6, Рудт был безжалостным банкиром и финансовым гением, который заработал свой первый миллион в 24 года. Хотя им никогда не удавалось повесить на него что-либо незаконное, его имя всплывало в некоторых показаниях от Гааги до Антверпена, даже в Москве и Токио, на протяжении последних десяти лет.

И если бы на этого человека был какой-нибудь компромат, Патрик Смит и Сэм Клив обнаружили бы его.

“Теперь, будь готов к очень скучному вечеру, старина”, - сказал Пэдди своему другу, когда они нашли идеальное место для парковки, откуда они будут проводить свое бдение.

“Знаешь, я уже делал это раньше”, - напомнил ему Сэм, закуривая очередную сигарету.

“И это, ” Пэдди указал на сигарету, “ не произойдет в этой машине”.

Сэм вышел. Ночь была прохладной и свежей, и легкое дуновение свежего ветра играло с его волосами. Усердно затягиваясь сигаретой, оранжевое свечение плавало в темноте за изгородью, где стоял Сэм. Был поздний вечер, незадолго до полуночи. Сэм стряхнул окурок и пошел за своей камерой, вооружившись. среди прочего, инфракрасные возможности. В полутора кварталах от них, чуть ниже по склону холма от того места, где они припарковались, особняк Яапа Рудта стоял посреди цветника, за которым его жена неустанно ухаживала. По стандартам его богатства, огромный трехэтажный особняк был довольно скромным, и только лазурный глаз бассейна нарушал гладкий ковер зеленой лужайки, которая была красиво подсвечена повсюду садовыми лампами.

Неплохое выступление, подумал Сэм, глядя в объектив своего Nikon D750. Он держал свою ИК-камеру Testo 882 под рукой и на всякий случай идеально приспособил ее для этого расследования. Это почти слишком просто, но я не жалуюсь.

В одном ухе у Пэдди был наушник, он поддерживал радиосвязь с центром базы. Сидя на коленях в машине, он был занят подготовкой электроники, необходимой им для установки в помещениях, за которыми они наблюдали. Он никогда не показывал этого, но он чувствовал себя необычно нервным из-за предстоящей задачи. Пэдди был уравновешенным оперативником с десятилетиями опыта работы в правоохранительных органах за плечами, не говоря уже о нескольких миссиях, уже успешно выполненных в качестве агента Секретной службы и ее филиалов. Возможно, он больше беспокоился о Сэме и о том, как он справится с давлением задания. Пэдди надеялся, что это не напомнит его другу о той ночи, когда у него на глазах была убита его невеста.

Но из их разговора во время инструктажа и поездки он предположил, что Сэм хорошо справлялся со своим прошлым. В конце концов, прошло полдесятилетия с тех пор, как он потерял Триш, не говоря уже о встрече с дерзким, умным историком. Сэм всегда был очарован красотой Нины и ее независимостью, и все же он все еще чувствовал себя обязанным защищать ее в тех ситуациях, которые Сэм называл “Я все еще должен рассказать тебе о времени ...” времена. Пэдди было очень любопытно узнать о тех временах, и он знал, что каждый раз, когда Сэм возвращался, чтобы забрать Брейхладдича из дома Смитов, он казался каким-то изменившимся.

Все, что Пэдди мог делать, это размышлять о влиянии доктора Нины Гулд на сердце Сэма и о том, как она всегда приходила с опасной для жизни ситуацией. Он предположил, что, должно быть, Сэм было так неприятно, что она никогда не отделялась от темного мира того, за чем они всегда гнались, а Пэдди был слишком вежлив, чтобы спросить.

Их ожидание не было слишком безоблачным. Вскоре после того, как Рудт вернулся домой, Сэм и Пэдди услышали, как он и его жена, которая моложе его на двадцать пять лет, сильно поссорились. Бесшумные злоумышленники пробрались на первый этаж, в заднюю комнату, которая служила домашним офисом Яапа, чтобы прослушивать его телефон и модем и, по возможности, установить несколько объективов видеонаблюдения. Сэм не слишком хорошо понимал голландский, но Пэдди сказал ему, что они спорили о ее проблеме с алкоголем, и она защищалась от "марионетки” Яапа.

Сэм нахмурился: “Кто, черт возьми, его марионетка?”

Пэдди пожал плечами и жестом велел Сэму замолчать. Спор разгорелся по другую сторону плетеной из тростника садовой ширмы, где Сэм и его лучший друг прятались, пока пара была снаружи у бассейна. Они могли слышать звук, с которым Яап с силой прижимал свою жену к пластиковой мебели у бассейна, и это подтолкнуло Сэма к действию. Пэдди схватил своего друга и потянул его назад с такой силой, что Сэм упал на задницу в заросли жестких веток и крошечных листьев, которые совсем не облегчили его падение.

Пэдди сердито махнул Сэму, чтобы Тот держался подальше от этого, поскольку насилие продолжалось среди криков, угроз и, в конце концов, хлопнувшей двери и тишины. Они могли слышать ее тихие рыдания в нескольких метрах от них, но не могли выдать своего присутствия. Пэдди полагал, что в этом месте должны быть приняты некоторые меры безопасности, но с огороженным двором финансист, казалось, не слишком заботился о безопасности — и это было причиной для беспокойства.

“Люди, которые занимают такое положение в обществе и богаты на уровне знаменитостей, которые не беспокоятся о безопасности, очевидно, спокойно относятся к своему имуществу, Сэм. Будь осторожен сегодня вечером. Ни охранников, ни сигнализации, ни заборов, ни собак. У меня плохое предчувствие по этому поводу, ” сказал он Сэму вполголоса, когда они спустились ниже, под окно, где только что зажегся свет.

“Так что давай пока оставим это”, - шепотом предложил Сэм.

“Нет, мы не можем. Нам нужна информация, ” запротестовал Пэдди. “Что я могу сделать, так это притвориться, что соседи вызвали полицию, и пока они у меня заняты, ты устанавливаешь устройства в его кабинете”.

Где Пердью, когда мне нужно, чтобы он установил коммуникационные устройства? Подумал Сэм, но потом вспомнил, куда он поместил Пердью в первую очередь. “Пэдди, я не уверен, что знаю, как —”

“Ладно, слушай. Мы должны как-то проникнуть внутрь, поэтому нам придется прибегнуть к неловким мерам, ” Пэдди вздохнул. Когда они вдвоем сидели, прислонившись спинами к внешней стене кабинета Яапа Рудта, они обсуждали план.

В офисе зазвонил стационарный телефон. Яап поднял полупустую бутылку "Джека Дэниэлса", его рубашка была порвана там, где ее порвала его молодая жена, держась за него, чтобы не упасть после того, как он толкнул ее. Его седые волосы на груди растрепались под рубашкой, где не хватало двух пуговиц, и он налил себе стакан виски, пока телефон звонил без устали, сводя его с ума. В это время ночи телефонные звонки на стационарные телефоны могли означать только чрезвычайные ситуации. Он знал, что на этот раз должен был взять ее, исключительно исходя из последнего предположения.

Раздался звонок в парадную дверь. Яап бросил телефон и направился к двери, натягивая свитер по пути через вестибюль, чтобы прикрыть царапины на груди и плече. Он открыл дверь, даже не проверив сначала, безопасно ли это. В дверях стоял Сэм Клив в накинутом на плечи темно-синем свитере Пэдди с завязанными на груди рукавами, темных очках на голове и рубашке, заправленной так, чтобы были видны его относительно облегающие джинсы. Он использовал свою сумку для фотоаппарата как перевязь. Как он делал много раз до этого, он изобразил самый вульгарный американский акцент, на который был способен, и выпятил левое бедро, изображая самого гомосексуального персонажа, на какой был способен. С приятной внешностью Сэма это было бы легко, но он надеялся, что его знаменитость C-типа в качестве журналиста и писателя в последнее время не поехала бы в Нидерланды.

Но благодаря влиянию двойника Джеки Ди и позднему часу Яап его не узнал.

Глава 10

Завладев вниманием Яапа, Пэдди проскользнул мимо лежащего без сознания супруга избивателя жен. Она плакала, пока не уснула, в ее венах было полно героина и алкоголя, но у него не было времени сожалеть о проклятии красивой женщины, которая сама выбрала свою судьбу. Ему нужно было сделать работу — быструю работу. В глубине души его все еще беспокоило, что проникнуть на территорию было так легко. Агент Патрик Смит прекрасно знал, на что обращать внимание, когда дело касалось безопасности, однако он не видел ничего подобного, даже хорошо замаскированных устройств вроде камер наблюдения на лампах или детекторов движения с беззвучным оповещением.

Он мог слышать, как бедный Сэм пытается привлечь внимание Яапа своим туристическим представлением в нескольких стенах от домашнего офиса, где он устанавливал жучки. Сэм сыграл свою роль очень хорошо, хотя его ужасающий акцент был чем-то средним между валлийским и Нью-Джерси. Пэдди так спешил, что не смог даже уделить минутку, чтобы посмеяться над этим.

Из своего небольшого набора инструментов он выбрал самую маленькую отвертку, чтобы открутить корпус компьютера, одновременно вынув наушник из телефона, чтобы он не звонил и не заманивал домовладельца обратно в офис, пока Пэдди был занят. Снаружи, во дворе, жена Яапа проснулась в пьяном бреду и начала ныть о самых разных вещах. Пэдди остановился послушать. Она направлялась в дом.

Кончики его пальцев сильно вспотели, но он сохранил свою позу и закончил с модемом. Выглянув из-за стола, он увидел только открытую дверь и пустой коридор, который поворачивал направо. Он быстро снял трубку и закрыл крышку динамика. Он слышал, как Яап объясняет Сэму, как добраться до Кифхука и где он может купить лучший бурбон в Нидерландах.

Я впечатлен, подумал Пэдди, твоей способностью нести чушь, чтобы люди захотели присоединиться, Сэм.

Ему нужно было спешить. Ворчливая жена подошла ближе к домашнему офису, думая, что Яап будет там. Пэдди сделал две вещи, но ему все еще предстояло вмонтировать камеру видеонаблюдения в дверной проем офиса. Стоя на маленьком угловом столике, он прикрепил устройство к верхнему краю перекладины, где его нельзя было обнаружить, если только кто-то не решил сделать генеральную уборку. Его нога случайно столкнула растение в горшке со стола, и оно упало на пол. Пэдди замер.

Жена Яапа, пошатываясь, направилась в офис, во всю глотку бормоча о своих растениях и его неуклюжести. Она была в ярости.

Она вошла в офис и включила свет, ища своего злобного мужа, которому всегда нравилось уничтожать ее цветы и растительности, когда она его расстраивала. Но кабинет был пуст. Голос Сэма стал громче, когда он заговорил, чтобы отвлечь внимание от своего сообщника, когда Яап повернул голову, чтобы выяснить природу звука, который, как ему показалось, он услышал.

“Извините, я на минутку”, - сказал он Сэму и направился в офис.

Сэм запаниковал. Он понятия не имел, как помешать Яапу уйти, поэтому вместо этого последовал за ним, если Пэдди понадобится одолеть его. Когда они вошли в офис, при виде этого Яап разразился чередой ругательств. Безвольное тело его пьяной жены лежало на полу, и половина вещей с его стола была снесена вместе с ней, включая телефон, который был снят с крючка.

“О, боже”, - посочувствовал Сэм. “Позволь мне помочь ей подняться”.

“Прошу прощения за беспокойство”, - сказал Яап, собирая свой настольный календарь, телефон и некоторые файлы, которые, как он надеялся, Сэм не заметил. Но Сэм заметил, и это сильно расстроило его, узнав, за кем его попросили шпионить. Его сердце учащенно забилось при виде знаков отличия на некоторых документах, символа, столь же ненавистного, как сама свастика, среди тех, кто знал.

Пэдди спрятался в гостевой ванной между открытыми дверями во внутренний дворик и кабинетом, где Сэм был занят тем, что укладывал жену Яапа на кожаный диван. Телефон зазвонил, как только Яап положил его на место.

“Я просто пойду”, - Сэм извинился, улыбнувшись и пожав руку. “Ты принимаешь вызов. Большое спасибо за указания, и я попробую ту винокурню в городе, о которой вы говорили на Хофдстраат ”.

Яап ответил на звонок, помахав Сэму на прощание. Сэм направился к входной двери так быстро, как только мог, не выказывая явной паники, в которой он находился. Пэдди слышал, как Яап включил телефон на громкую связь, пока убирал беспорядок на полу.

“Кис Маас был найден убитым в своем доме, мистер Рудт. Совет вновь соберется сегодня вечером в 23:00 в Kraftwerke, чтобы обсудить дальнейшие меры. Пожалуйста, присутствуйте на собрании”, - сообщил Яапу мужской голос.

“Спасибо тебе, Джен. Приветствую отцов, ” печально сказал Яап.

“Приветствую отцов”, - повторил голос и повесил трубку.

Пэдди думал сбежать, пока Яап собирался с мыслями и разбирался с надоедливой развратницей, на которой он женился, разрушающей его офис. Он вышел через заднюю дверь и двинулся вдоль стены дома, пока не встретил Сэма в другом конце, который ждал его с яростно нахмуренным видом.

“Давайте убираться отсюда!” Пэдди настаивал громким шепотом. Как две тени, они пересекли цветочный сад и вышли на улицу. Сэм остановился как вкопанный.

“Что?” - Спросил Пэдди.

“Ты знаешь, кто этот парень, Патрик?” Спросил Сэм, сердито задыхаясь. “Потому что, если ты знал и втянул меня в это с собой, ты настоящий придурок”.

Сэм никогда не называл Пэдди его настоящим именем, если только между ними не было ссор - на школьном дворе, в раздевалке.

“Сэм, у меня сейчас нет на это времени. Сегодня вечером состоится собрание, о котором мы должны сообщить. Мы должны—”

“Ты знал, частью чего он является, до того, как спросил меня?” Сэм смело прервал.

Патрик Смит знал, что если он признается, то потеряет не только помощь Сэма, но и его дружбу. Навсегда. И этого не могло случиться.

“Я понятия не имел”.

Глава 11

Нина и Гретхен полистали необычную книгу, которая нашла отклик в жизни и философии Адольфа Гитлера. У Нины мурашки побежали по коже от того, насколько точно страницы отражали главы, напечатанные для всего мира, но она продолжала перелистывать страницы. Гретхен стояла рядом с ней, теперь уже почти полностью трезвая, покусывая ноготь большого пальца, пока вместе со своей подругой просматривала неаккуратный наклонный текст.

“Я должна знать, что там еще есть”, - заявила Нина с таким рвением, что подруге пришлось ее удержать.

“Плохая идея, Нина. Мы не знаем, в каком состоянии это сооружение!”

“Мне все равно. Если это оригинальный текст, написанный рукой Гитлера, представьте, что еще можно было бы найти”, - возразила Нина.

“Ладно, прекрасно. Тогда скажите мне, если эти книги - такая важная находка, как получилось, что они здесь, на виду, и никто, кто работал в доме, никто, кто оценивал его, никто из агентов по недвижимости, не брал ни одной из этих книг?” Гретхен ясно выразила свою точку зрения утверждением. Нина, нахмурившись, повернулась к ней и передала ей книгу, чтобы ее руки были свободны для остальных. Гретхен покачала головой, выражение ее лица было полным нежелания.

Нина подалась вперед, чтобы достать книгу побольше. Корешок был разорван наполовину, обнажая бечевку, которой он когда-то был перевязан. Сейчас он был кирпично-коричневого цвета, но Нина догадалась, что когда-то он был красным. В отличие от предыдущей книги, она не была любительским изданием и содержала печатные материалы, но в ней не было сведений об издателе или дате первой публикации. Только название давало намек на ее содержание:

Объединенные Евангелия Хейельрепета и Аргатула.

“Что за х...?” Нина нахмурилась, листая страницу, читая краткие отрывки о некромантии, жертвоприношениях и каннибализме как обрядах в честь божеств. Каждые несколько страниц были испещрены гравюрами с инструкциями по этим отвратительным практикам. “Гретч, в этой книге автор не указан… где угодно.”

“Приезжал ли Гитлер когда-нибудь в Шотландию?” Спросила Гретхен. “Или в Обане когда-либо была нацистская оккупация?”

“Нет, насколько я знаю, нет. Во время битвы за Атлантику во время Второй мировой войны Королевский флот Канады и британский королевский флот, а также торговые суда союзников часто посещали этот район. Здесь также была база для наблюдения за вражескими подводными лодками Кригсмарине, а военно-воздушные силы союзников держали люфтваффе, чтобы торговые суда безопасно добирались до Великобритании и России ”, - объяснила Нина. “Кроме того, помните, как Гесс летал в Шотландию, чтобы попытаться заключить с нами мир? Правая рука Гитлера, заместитель главного фюрера, предал его тем одиночным полетом в Шотландию ”.

“О, да, Рудольф Гесс! Эй, ты думаешь, он мог привезти эту версию "Майн Кампф" в Шотландию?” Спросила Гретхен. Нина пожала плечами. Ей было любопытно узнать о странных религиях, упомянутых в бывшей красной книге.

“Дай мне взглянуть на это”, - улыбнулась Гретхен, протягивая руку.

“Видишь? Я знала, что ты не сможешь не совать свой нос в это приключение”, - усмехнулась Нина и передала Гретхен красную книгу, на которой не было ни автора, ни даты. Ее подруга начала листать страницу, но когда она дошла до определенного наброска в последних нескольких главах, она ахнула от ужаса и уронила книгу на пыльный деревянный пол. Нина пыталась достать две другие книги, когда услышала реакцию Гретхен.

“Что?”

Гретхен побледнела.

“Гретхен! Что это?” Нина настаивала. Было странно видеть ее яркую подругу такой потрясенной, но Гретхен только неловко улыбнулась и покачала головой: “Просто напугана некоторыми фотографиями там. Боже мой, на что способны люди!”

“Ни хрена”, - ответила Нина, думая о своем собственном опыте прошлого со злыми людьми, которые следовали очень странным догмам. “Эти две книги, по крайней мере, должным образом помечены издателями и авторами, но, вы знаете, эти названия были запрещены в старые времена”.

“Что ты имеешь в виду?” Спросила Гретхен, обильно вытирая руки об одежду. “Кем запрещенных?”

“В общем, Ватикан, церковь. Она называлась Index Librorum Prohibitorum, список запрещенных книг, которые могли развратить мир или подорвать авторитет церкви ”, - объяснила Нина, просматривая ветхие страницы. “Это книга Вольтера”, - упомянула она. “Оооо, так запрещено”. Гретхен пришлось хихикнуть над издевкой Нины. Нина посмотрела на другого. “А вот и Жан-Жак Руссо, ага. Неудивительно, что они вделаны в стены. Очевидно, что они не должны были находиться здесь, среди впечатлительных умов ”.

“Это очаровательно, Нина! Была причина, по которой ты должен был получить этот дом!” - Воскликнула Гретхен. “Что там еще есть?”

Нина ухмыльнулась, как хвастливый ребенок, вытирая грязные руки о старую внутреннюю часть импровизированного потайного книжного шкафа. Одну за другой она извлекла книги, которые были перечислены в индексе до 1966 года. Конечно, она не могла вспомнить их все, но она знала, работы каких авторов были запрещены.

Появилась еще одна книга без пометок, литературное произведение настолько мерзкое, что Нина отбросила его в сторону, как только оно появилось на свет из стены. Она упала с нечестивым стуком, удар перекричал раскаты грома снаружи, и густая пыль от грубого дерева взметнулась вокруг толстой, массивной книги. Гретхен вскрикнула от ужасного переплета.

“Я знаю”, - вздрогнула Нина. “Это похоже на чертова паука”.

Глаза Гретхен расширились, когда она внимательно изучила обложку. Она медленно подошла ближе, ее сердце учащенно забилось, когда существо появилось в поле зрения под болтающейся голой лампочкой, которая свисала со стропил на тонком электрическом шнуре. “Ни-на?” Гретхен медленно заскулила.

“Да, Гретхен”, - донесся приглушенный голос Нины из-за стены. Она наклонилась, полностью вытянув туловище, чтобы дотянуться до книг сзади, покрытых в основном песком и деревянной стружкой. Гретхен подкралась ближе к гротескному томуна полу, наполовину ожидая, что он сдвинется с места.

“Нина!” - позвала она снова.

“Что?”

“Почему ты выбросил эту книгу, не взглянув на нее?” Спросила Гретхен. К этому моменту ее голос был окутан безмятежной истерикой.

“Потому что она была покрыта гребаной паутиной. Тьфу! Мягкая и тягучая, ” ответила Нина. “Почему?”

Гретхен опустилась на колени рядом с книгой, и в ее горле застрял комок, умоляя ее очиститься, но она подавила рвоту. Книга источала сладкий, приглушенный запах, который, к счастью, пах старой газетой и плесенью, потому что, в конце концов, она состояла не из старой бумаги и плесени.

“Это была не паутина, дорогой”, - сказала Гретхен, испуганно протрезвев. “Это были волосы”.

Нина прекратила то, что она делала. Она еще не вышла из маленького закутка, но не было сомнений, что она слышала Гретхен громко и ясно.

“Волосы”. Это было все, что сказала Нина. Это был не вопрос и не утверждение, а скорее признание отрицания. “Господи Иисусе, Гретхен! Я думал, что это то, что было, но я не мог уложить это в голове!”

“Ну, этот парень зациклился на этом”, - к ужасу своей подруги, съязвила Гретхен. Нина вышла из стены и смотрела на книгу издалека, разинув рот.

“Нет”.

“Да, смотри. Это чье-то лицо и скальп с волосами, переплетенные в виде книжной обложки”, - довольно буднично сообщила Гретхен. К этому моменту она была настолько потрясена, что это стало для нее скорее увлекательным, чем жутким.

“Нет”.

“Подойди и посмотри”, - сказала Гретхен, скорчив гримасу отвращения, когда она достала из кармана брюк складной нож и открыла его. Теперь вдвое длиннее, она осмелилась оторвать обложку от первой страницы и приподнять ее ровно настолько, чтобы выдержать угрожающую отрыжку. Нина подошла и присела рядом с ней на корточки с необузданным отвращением, обе женщины были очарованы отвратительным предметом и его природой. Внутри, на первой странице, не было ничего, кроме грязи и плесени. С двойным визгом обеих женщин, Гретхен открыла ее, чтобы использовать свой нож для перелистывания.

На второй странице снова упоминались странные религии, на этот раз напечатанные на немецком языке без указания издателя или даты, которые они могли видеть. Название стояло отдельно вверху страницы — Zur Ehre Argathules.

Нина почувствовала, как ее желудок скрутило в узел, когда под названием отвратительной книги она обнаружила символ, который так ненавидела — эмблему, которую она никогда не хотела видеть снова, пока жива, но была каким-то образом обязана. Черный круг с расходящимися лезвиями лучей в форме молний издевался над ней со страницы.

Она сразу поняла, почему Пердью заставил их охотиться за Копьем Судьбы, почему в томах братства по скандинавской мифологии говорилось о бесформенных богах и почему атлантов постигла та участь, которая постигла их за то, что они слишком много знали о развитой цивилизации, которая, как считается, привела человеческую расу на Землю. Оккультные общества Третьего рейха искали способы использовать религиозные реликвии для вызова древних и злых богов. Нина посмотрела на Гретхен и попыталась вспомнить, чем она делилась в машине по пути в Обан. Все эти разговоры о метафизике и нацистских секретах теперь имели смехотворную логику.

"Наверное, сейчас самое неподходящее время для этого разговора", - подумала Нина, наблюдая, как ее старая подруга задирает нос при виде отвратительного предмета на полу. Зачем она вообще хотела, чтобы я пошел на ту лекцию, если не для того, чтобы хоть немного склонить меня к их взглядам?

“Гретч”, - сказала она, не задумываясь дважды об этом.

“Да?” - сказала ее подруга с пола, все еще не в силах оторвать взгляд от странных слов в отвратительной книге.

“Та лекция в Эдинбурге, на которую вы меня пригласили, относятся ли затронутые в ней темы к… Я не знаю… может быть, что-нибудь, что ты можешь здесь увидеть?” - Спросила Нина, прижимая к груди две книги побольше. Гретхен, не теряя ни секунды, посмотрела прямо на Нину. Она пригвоздила ее взглядом, пока та быстро вставала. Нина пожала плечами, чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за вопроса, по сути, из-за намека на то, что Гретхен могла быть замешана в вещах, упомянутых в словах, которые они обнаружили здесь.

“О чем ты на самом деле просишь, Нина?” - спросила она.

“Слушай, ты хотел, чтобы я посетил лекцию по метафизике и послушал, как этот парень разглагольствует о скрытых религиях и теории старых богов, какой мы ее знаем, оправданном порабощении человеческой расы и все такое ... И вот у нас есть книга, которая продвигает ту же самую философию. Это просто кажется чем-то большим, чем простое совпадение”, - объяснила Нина в максимально легкой манере.

“Так я знал, что эти книги были здесь, в твоем новом доме? Серьезно?” Возразила Гретхен, ее голос был немного более резким, чем требовал бы обычный разговор.

“Послушай, я не говорю, что ты знал, что это было здесь. Это абсурд. Мне просто интересно, почему ты связываешься со мной именно сейчас, из всех возможных, и случайно поднимаешь эту тему именно тогда, когда я переезжаю в дом с теми же предметами, которыми был одержим предыдущий владелец. Это странно, Гретч. Это все, что я хочу сказать”, - объяснила Нина, и она была права. Гретхен пришлось признать, что все это было слишком подозрительно.

“Я много раз пытался связаться с тобой раньше, дорогая, но тебя нигде не было видно. Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы найти тебя на этот раз? За последние несколько лет ты просто исчез из сети. Ты заметил?” Гретхен нанесла ответный удар, и то, что она сказала, было правдой — Нина отсутствовала в своей обычной жизни более трех лет, время от времени, из-за постоянной угрозы смерти со стороны нацистских подонков, с которыми она постоянно сталкивалась.

“Мне жаль, Гретч. Ты знаешь, последние несколько лет так сильно потрясли меня, что у меня возникли проблемы с доверием, даже к самому себе. Но это просто слишком странно, тебе не кажется?” Нина объяснила более робким тоном.

“Не столько странная, сколько тревожная и жуткая”, - согласилась Гретхен, снова глядя на гротескную книгу.

Внизу раздался мощный стук в дверь. Три стука, и еще три мгновением позже. Две женщины уставились друг на друга широко раскрытыми глазами, застыв.

“Ожидаешь компанию?” Прошептала Гретхен.

Нина покачала головой: “Нет. Я молю Бога, чтобы это были Свидетели Иеговы, потому что я не могу выносить гораздо больше неожиданных выходок из себя ”.

Глава 12

Целый день после того, как они впервые оказались на волосок от гибели в резиденции Рудтов, Патрик Смит и Сэм Клив спали в доме Аннеке Робик. Они были совершенно измотаны не только ночным бдением, но и тем, что уровень их стресса достиг нового максимума после того, как их чуть не обнаружили в помещении, которое им было приказано исследовать в течение нескольких дней. Если бы они были обнаружены Рудтом, вся цель МИ-6 и последующая операция были бы сорваны. Они не могли позволить, чтобы это произошло, и теперь, когда Сэм узнал, что марк занимал высокое место в организации "Черное солнце", он еще больше нервничал из-за миссии, в которой он помогал. Еще одной трещиной в уверенности Сэма стало новое беспокойство, которое он почувствовал по поводу личности их метки и того, как Патрик, его лучший друг с незапамятных времен, умолчал об этом факте, когда попросил Сэма присоединиться к нему.

Это внесло некоторую напряженность в их отношения, не значительную, но отношения между Пэдди и Сэмом были немного напряженными впервые с тех пор, как они встретились молодыми парнями. Когда на прикроватном столике Сэма зазвонил будильник, объявляя, что пришло время готовиться к сегодняшней засаде. Из того, что рассказал ему Патрик, он случайно услышал, что член совета был убит в своем доме и что сегодня вечером в 11:00 вечера состоится собрание. Если бы Сэм и Патрик смогли собрать ценные разведданные на этом собрании, это было бы очень полезно для информации, которую они получили бы для МИ-6. Расположение скрытого места встречи, где собиралось руководство "Черного солнца", имело решающее значение для расследования.

“Я не уверен, что с этим делать”, - сказал Пэдди Сэму, когда они потягивали кофе. Аннеке только что вернулась домой из магазина, и на ее кухне пахло свежими тостами и процеженным кофе. Она стояла у плиты, быстро готовя двум подопечным агентам омлеты с тертым сыром и черным перцем.

“Что?” - Спросил Сэм.

“Должны ли мы оба следовать за Рудтом к месту встречи или одному из нас следует остаться наблюдать за домом, пока другой следует за машиной?" Если мы разделимся, нас будут больше прикрывать, ” предложил Пэдди. “Спасибо тебе, Аннеке”, - сказал он, принимая свое аппетитно выглядящее блюдо.

“Мне жаль, что я готовлю вам, мальчики, завтрак на ночь, но он достаточно питательный и не слишком тяжел для желудка до конца ночи”, - она с улыбкой пожала плечами.

“О, нет, все идеально, спасибо”, - заверил ее Сэм, разглядывая еду своего друга и стремясь получить свою. Он посмотрел на Пэдди с некоторым беспокойством: “Ты раньше имел дело с этими людьми, Пэдди? С ними не стоит шутить, но у меня такое чувство, что тебе уже дали много информации о них, например, до того, как ты избрал меня своим сообщником.”

Пэдди знал, что Сэм все еще зол. По тону своего друга он понял, что Сэм не купился на то, что Пэдди завербовал его исключительно из-за его журналистских навыков. Было очевидно, что МИ-6 никогда бы не направила агента, не проинформировав его досконально о связях объекта и причинах преследования. Сэм знал, что Пэдди был осведомлен об организации, с которой был связан Рудт, до того, как он воспользовался услугами своего друга. Что беспокоило его больше всего в этом и приводило в ярость, так это то, что Пэдди все еще настаивал на компании Сэма после того, как он полностью осознал, в какой опасности окажется Сэм. Казалось, что ему наплевать на благополучие Сэма.

“Сэм, я знаю, какой уровень опасности представляют эти люди, поверь мне. Но если мы когда-нибудь собираемся уничтожить их, нам нужно будет подобраться достаточно близко к их сути ”, - профессионально объяснил Пэдди.

Сэму потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть видеть Пэдди в этом качестве, пробудив в нем мысли о том, на что Патрик Смит готов пойти ради служения своей стране, и раздвинет ли он границы их дружбы, чтобы достичь того, чего требовало его положение.

“Вы говорите об очень горячем ядре, агент Смит”, - заметила Аннеке от плиты, все еще повернувшись к ним спиной. “Я бы осмелился включить людей, с которыми связан Рудт, в пятерку моих самых опасных организаций в мире за новейшую историю!”

“Никто не знает этого лучше меня, Аннеке”, - вмешался Сэм.

Он был разочарован своими товарищами, которые вели себя так, как будто знали больше о Черном Солнце и его выгребной яме гнилых богов, потому что они прочитали все файлы и изучили информацию, собранную другими агентами. Как они могли не понимать, что он, Сэм Клив, прошел через адские времена в объятиях этих безумных нацистских дьяволов? Если кто и знал организацию и ее деяния, ее ядро, то это были он и Нина Гулд. Теперь он превратился в простого фотографа на экскурсии, любезно предоставленной его лучшим другом. Это было унизительно.

“Я имел дело с несколькими подразделениями этой организации, Пэдди. Ты знаешь это”, - настаивал Сэм.

“Послушай, Сэм. Ты, кажется, думаешь, что я преуменьшаю твою значимость в связи с этим заданием, но я обещаю тебе, что делаю прямо противоположное ”, - сказал Патрик Смит своему другу с убежденностью, которая казалась по-настоящему искренней. Аннеке наблюдала за ними со своего места у плиты, время от времени переворачивая резиновую форму для яиц.

“Как? Как именно ты планируешь использовать то, что я знаю, если продолжаешь что-то скрывать от меня?” Сэм усмехнулся, морщины глубоко залегли на его лбу.

“Я пытаюсь удержать тебя от прямого контакта, используя при этом твой опыт и мнение об этих людях, Сэм. Ты должен это увидеть, приятель! Все это, ” он дико жестикулировал, демонстрируя редкую для него сторону характера, которая указывала на то, что его начинали раздражать обвинения Сэма, “ делается для того, чтобы получить информацию из вашего предыдущего опыта под рукой, пока мы здесь. Ты понимаешь?”

Аннеке подала Сэму дымящееся желтое блюдо, аромат которого был приятным, чтобы унять его ярость. Он посмотрел на своего друга. Пэдди бросил на него подозрительно исподлобья взгляд, который Сэм истолковал как скрытое послание. Очевидно, у него было что сказать, но он не хотел, чтобы Аннеке подслушала, и Сэм немедленно прекратил свои постоянные расспросы о цели этого задания. Он рьяно вгрызся в восхитительный омлет и притворился, что его еда была причиной, по которой он перестал говорить о миссии. Аннеке улыбнулась, допивая кофе.

“Возможно, я положила слишком много чеснока”, - она поморщилась, мило пожав плечами, вздернув нос.

“Нет, это прекрасно”, - счастливо пробормотал Сэм с набитым ртом.

“О, хорошо. Я собираюсь принять душ и посмотреть телевизор, ” она улыбнулась. Аннеке выглядела чрезвычайно опустошенной, даже несмотря на ее мягкое поведение и миловидность. Ее глаза были розовыми, губы бесцветными, а волосы растрепанными, как будто она слишком устала, чтобы ухаживать. Их хозяйка удалилась в свою спальню и закрыла дверь.

Прошло два часа, прежде чем Пэдди и Сэм должны были уйти.

“Было ли что-то еще в том разговоре?” - Тихо спросил Сэм.

Хорошо натренированные глаза Пэдди быстро осмотрели помещение в поисках каких-либо признаков оборудования для наблюдения, прежде чем он наклонился к Сэму.

“У меня есть… У меня вроде как своя повестка дня в этом, приятель, ” прошептал он, все еще просматривая фон, пока говорил. “Я собирался рассказать вам позже в игре, но сейчас, когда встреча меняет наш курс действий, я полагаю, я должен сказать вам, что для меня это не просто миссия секретной службы”.

“Тогда что? Ты двойной агент или что-то в этом роде?” - Спросил Сэм, заинтригованный.

“Нет, ничего подобного. Просто я увидел, на что способна эта организация, чего им удалось достичь. Ты знаешь об этом, Сэм — как они проникли практически во все важные сферы современной цивилизации ”, - сказал он Сэму при ярком свете заднего крыльца, куда он привел Сэма, чтобы как можно лучше изолировать их от любого возможного наблюдения.

“Видите ли, чего МИ-6 не хочет, так это чтобы мы поднимали шумиху, пока у нее не будет достаточно информации, чтобы разработать официальный план уничтожения всех властей, имеющих отношение к ”Черному солнцу"", - представил Пэдди свою стратегию. “Однако то, что вам с Ниной пришлось пережить за последние несколько лет, побудило меня предпринять более немедленный, более откровенный подход без ведома МИ-6, вы понимаете?”

“Ты хочешь сделать это в одиночку?” Сэм недоверчиво хмыкнул, хватая Пэдди за предплечье, чтобы вывести его из задумчивости.

“Не совсем”, - ответил Пэдди. “Давай не будем торопиться, приятель. Сначала мне нужно узнать все подробности, которые я могу достать, понимаешь? Давайте просто сначала соберем больше информации, пока мы не сможем сформулировать более разрушительный способ свергнуть эту нацистскую империю, которая дремлет под нашим миром, как гребаная болезнь, ожидающая своего извержения ”.

Сэм почувствовал, что его вера в их дружбу восстановлена. Верно, Пэдди сначала солгал ему, но теперь он мог понять почему, и это отчасти заставило его гордиться намерениями своего лучшего друга. Сэм снова был готов к борьбе с Орденом Черного Солнца, и с помощью МИ-6 и нескольких других тайных правительственных агентов они вполне могли бы это провернуть.

Сэм ухмыльнулся.

Его лицо озарилось удовлетворением, когда он потягивал кофе, глядя на задний двор и сверкающие уличные фонари, которые покрывали пейзаж подобно звездному покрывалу. Пэдди знал, что он прощен, и это сделало его работу намного проще, теперь его не отвлекал межличностный хаос.

“Итак, я слежу за Рудтом сегодня вечером, а ты остаешься, чтобы посмотреть, что происходит в его доме, пока его нет”, - сказал он Сэму более спокойным тоном.

“Подождите, я должен получить видеозапись места встречи! Как я могу это сделать, если я наблюдаю за домом?” Сэм энергично запротестовал.

“Послушай, Сэм. Как бы мне ни было неприятно присваивать тебе звание, просто помни, что это моя миссия по приказу моего начальства. Ты не должен вмешиваться ни в приказы, ни в субординацию, иначе они не позволят мне снова выбрать мою команду ”, - пояснил Пэдди строгим тоном, который в очередной раз очаровал Сэма. Смит был прав.

“Я просто не думаю, что тебе стоит идти одной сегодня вечером. Ты знаешь, с чем мы столкнулись, и идти туда в одиночку - это почти самоубийство, - возразил Сэм. Его искренне беспокоила мысль о том, что Патрик последует за Яапом Рудтом в осиное гнездо.

“Знаешь, парень, я чувствую себя немного снисходительным из-за этого. К счастью для тебя, я тебя знаю. И я знаю, что это твой недоделанный способ проявлять заботу, но могу я напомнить тебе о моем положении в полиции, о моих годах опыта, Сэм, о моей квалификации и опыте агента? Вы жестоко недооцениваете мои способности здесь”, - набросился Пэдди на Сэма, почти с оттенком недоверчивого раздражения из-за увольнения журналиста, которым он был. “Я не могу в это поверить! Ты действительно думаешь, что я не в состоянии провести эту операцию, Сэм?”

Сэм сразу понял, насколько он был слеп ко всей этой затее. Это промелькнуло у него в голове, как ревущий восемнадцатиколесный грузовик. Он был так занят, зациклившись на совете и опасных ситуациях, в которых он пострадал из первых рук, что совершенно забыл о том, какого уровня агент Патрик Смит был на самом деле. Возможно, он был слишком занят тем, что видел в Пэдди своего старого лучшего друга, приятеля, собутыльника, что пренебрег наблюдением за этим человеком в его профессиональном качестве.

Глава 13

Агент Патрик Смит тщательно выбирал следующую точку обзора. Наблюдение работало лучше всего, когда шпион полностью менял свой распорядок изо дня в день, в отличие от метки, за которой пристально наблюдали. Разные места, откуда можно было наблюдать в разное время, гарантировали, что сотрудники службы безопасности или обитатели дома не смогут обнаружить никаких подозрительных действий. Еще лучше было, когда у шпиона было оборудование, которое могло проникать сквозь покров тьмы или улавливать тепловые сигнатуры, тем самым избегая необходимости обходить препятствия и рискуя быть обнаруженным — и у Сэма Клива было необходимое оборудование.

Было незадолго до 9:30 вечера, когда на Роттердам обрушился мелкий дождь, постепенно заливая все вокруг своим обманчиво слабым ливнем. Сквозь легкий дождь огни домов выглядели как бестелесные глаза, слабо светящиеся, без каких-либо деталей, которые позволяли бы ориентироваться в размерах обстановки. Сэм убил бы за сигарету, но ему нужно было сосредоточиться на подготовке своего гнездышка к вечеру. Он одолжил автомобиль Аннеке на вечер, поскольку на следующий день у нее не было никаких обязательств, а Пэдди понадобится их машина, чтобы сопровождать Рудта на встречу.

“Ты готов?” Пэдди тяжело дышал, запрыгивая на пассажирское сиденье Сэма, его короткие волосы мокрыми прядями прилипли к лицу, из-за чего время от времени капали крошечные слезинки.

“Черт, это действительно происходит, не так ли?” Сэм отметил. “И все же здесь мертвая тишина, этот спринкл. Как призрачный дождь”.

“Да, но это достаточно реально, чтобы намочить мне всю голову сразу после того, как я вымыл свои окровавленные волосы”, - ответил Пэдди, раздраженно вздрогнув от охватившего его холода. Сэм хихикнул и покачал головой. “Сэм, мне нужно, чтобы ты внимательно следил за любой деятельностью, пока меня не будет. Если что-нибудь случится, свяжитесь с Аннеке. Она все время оставляет свою связь включенной, но я буду выключать свое устройство. Последнее, чего мы хотим, пока я крадусь среди этих змей, это чтобы зазвонил мой телефон, да?”

“Подтверждаю”, - согласился Сэм. “Пэдди, я знаю, ты знаешь, что делаешь, но, пожалуйста, просто будь осторожен, хорошо? Ты мой лучший друг, чувак. Я не хочу выкапывать тебя совком, когда твой локатор приведет меня к тебе.”

Пэдди сухо улыбнулся: “О, Сэмми. Я не знал, что тебя это волнует.”

“О, отвали”, - усмехнулся Сэм с юмором и искренним беспокойством посреди насмешек своего друга.

Пэдди рассмеялся: “Я буду прикрывать спину, Сэм. Не беспокойтесь. Не успеешь оглянуться, как я вернусь со всем, что нам нужно. Могу я одолжить вашу камеру? Мне нужно документировать каждое движение там.”

“Какая камера тебе нужна?” - Спросил Сэм.

“Желательно такую, которая снимает видео, но достаточно маленькая, чтобы с ней можно было обращаться как с телефоном. Я видел, как ты использовал что-то подобное несколько дней назад”, - сказал Пэдди.

“Ах!” Сэм кивнул, вспомнив устройство, о котором говорил Патрик. Он порылся в своей большой бесформенной спортивной сумке, вытащил видеокамеру высокой четкости Vivitar DVR 925 и вложил ее в ладонь Пэдди. После краткого руководства о том, как управлять сложной технологией, Пэдди положил ее в карман пальто. Несколько минут они сидели в неловком молчании, очевидно, прислушиваясь к тому, как дождь превращается в твердые капли, которые со звоном ударяются о борт машины и тяжело капают на крышу с обвисших кончиков листьев раскинувшихся над головой ветвей.

Под ними, сквозь призрачную дымку и пылающие шары света, они заметили движение на территории Рудта. В одних окнах погас свет, в других загорелся, пока они не увидели, как Рудт и его водитель выходят из парадной двери. Пригнувшись, двое мужчин бросились к большому черному роскошному седану, ожидавшему на подъездной дорожке.

“Ладно, это моя реплика, Сэм”, - внезапно сказал Пэдди, нарушая покой в темной машине. Он открыл дверь и вышел, ненадолго наклонившись к машине, чтобы поговорить с Сэмом. “Будь осторожен. Не позволяйте отсутствию движения одурачить вас и увлечь. Оставайся на месте, хорошо?”

“Да, я не сдвинусь с места, пока они не нацелят на меня РПГ, я обещаю”, - Сэм полушутливо подмигнул, скрывая нарастающее беспокойство. “Счастливого пути, Пэдди”.

Не говоря больше ни слова, его друг закрыл дверь и направился к другой машине, стараясь не включать фары до того, как благополучно выедет на ту же улицу, что и отъезжающий автомобиль, идущий под ними по улице. У Сэма скрутило живот. Неважно, сколько раз он бывал в подобных ситуациях, это была нервозность, которую невозможно было заманить в ложное утешение. Каждый раз, когда он смотрел на врага, он был взволнован возможностью его гибели. К этому времени он узнал, что дела могут пойти очень плохо, очень быстро, и он отказался игнорировать ежедневное осознание своей смертности.

Две пары фар лениво проплыли по невидимой дороге ниже места парковки Сэма, где машина Пэдди небрежно пристроилась за машиной Рудта, оставив между ними удобное расстояние, чтобы избежать тревоги от черной машины впереди. Темные глаза Сэма широко распахнулись, чтобы он мог четко видеть две машины, пока они, наконец, не исчезли в навязчивом белом тумане ночного дождя, оставив его одного в темноте наедине с его собственной задачей.

"Наконец-то он может курить", - подумал Сэм и зажег сигарету. Он опустил окно ровно настолько, чтобы дым выходил наружу, не допуская попадания мокрых брызг снаружи. По мерцанию золотисто-оранжевого огонька на конце его сигареты Сэм мог видеть, как сильно на самом деле дрожали его руки.

“Возьми себя в руки, Сэм”, - сказал он себе вслух, выдыхая синие клочья из легких. По какой-то необъяснимой причине видоизменяющийся дым напомнил ему о том дне, когда он впервые увидел Нину, когда они курили на улице, оба находили невыносимое целование задницы преподавателями и благотворителями утомительным. Он вспомнил холодное дыхание Солсберийских скал, трепавшее их пальто и волосы, когда они стояли перед недавно приобретенной и обласканной Брэксфилд Тауэр.

В тот день он никогда бы не подумал, что они двое когда-нибудь станут такими близкими, такими знакомыми. Ни один из них никогда не думал, что им придется вместе выносить столько тяжелого труда после того, как миллиардер-плейбой Дейв Пердью отправится вместе в ту судьбоносную экспедицию в Антарктиду на поиски ледяной станции Вольфенштейн. Сэм задавался вопросом, что стало с Пердью после того, как он был доставлен в совет после возвращения из их экскурсии в поисках Атлантиды на Мадейре почти год назад.

Затем лицо Нины предстало перед его мысленным взором. Ее вечно хмурый вид, ее темные глаза и волосы, ее сердитая красота и то, как она грызла свои ручки, совсем как он. Ее голос к настоящему времени изгладился из его памяти, жаль. Сэму хотелось услышать это еще раз, но он не осмеливался связаться с ней снова, по крайней мере, до тех пор, пока она сама не примет решение найти направление для своих бурных и нерешительных чувств.

“Я скучаю по тебе, девочка”, - прошептал он через фильтр сигареты, в последний раз поджимая губы, чтобы выдохнуть ее. “Надеюсь, ты в безопасности, куда бы ты ни убежала”.

Что-то привлекло внимание Сэма, когда он щелчком выбрасывал окурок из узкой щели в верхней части окна. В резиденции Рудт в кабинете Яапа произошла суматоха, которую Сэм увидел в виде теней, движущихся за занавеской в хорошо освещенной комнате. Две фигуры поднимались и опускались, вздымались и растягивались на освещенной площади, как персонажи в проекторе, складки портьер искажали их очертания, так что он не мог различить их личности или номера.

Он использовал сильный объектив своей камеры, чтобы увеличить изображение сквозь пелену дождя. Сэм наблюдал за беспокойным танцем черных силуэтов. Не имея возможности нормально видеть, он подключился к звуковому каналу, но тот выдавал только белый шум, потрескивание и случайные полуслова молодой жены Яапа. Доносился мужской голос, но он буквально выдавал только один слог с длинными интервалами, чего было недостаточно ни с какой натяжкой для доказательства или обзора.

“Черт возьми”, - вздохнул Сэм. Погода, без сомнения, нарушала спутниковую связь, и это доставляло дорогостоящие неудобства. Проблема должна была быть исправлена, и незамедлительно. Без аудио, а теперь и без визуальных проявлений определенной деятельности, время, потраченное на это наблюдение, было бы бесполезным, не говоря уже о большой трате времени. Сэм знал, что его тихому, скрытому убежищу пришел конец, и ему нужно было как-то наладить связь, приблизившись к резиденции, чтобы вручную оценить ситуацию с помощью беспроводных портативных устройств, которые будут записывать происходящее в промежутке времени, пока погода немного не прояснится для восстановления первичного наблюдения.

Сэм крался во влажной, холодной темноте, используя свой инфракрасный объектив, чтобы пробираться сквозь непроглядно темные участки щедрой растительности и деревьев, где его невооруженный глаз не мог ориентироваться. Приближаясь к периметру помещения, Сэм не мог не почувствовать, как мрачная рука сжалась у него на груди, что-то очень похожее на предзнаменование гибели, когда он пробирался сквозь царапающие когти деревянных гигантов, возвышающихся вокруг него. Его ботинки глубоко увязали в ухоженной почве под деревьями, но журналист держал свои настойчивые жалобы в голове, хотя ему хотелось громко выругаться из-за дискомфорта от грязной каши, стекающей по его ногам.

Спотыкаясь о корни под покровом листвы, которая не позволяла ИК обнаружить их присутствие, Сэм в отчаянии скрипел зубами каждый раз, когда спотыкался, увязая коленями в ледяной грязи, стараясь при этом не повредить хрупкое оборудование. Дом предстал перед ним в поле зрения, и, когда это произошло, он мог отчетливее слышать голоса в своем наушнике. С портативного аудиомагнитофона Пэдди, который Сэм использовал для этого особого случая, он мог слышать три голоса — двух мужчин и женщины.

Источником женского голоса определенно была жена Яапа, но двое других мужчин разговаривали очень редко, а когда они разговаривали, то те же помехи, которые спровоцировали его расследование, превращали их голоса в сплошное месиво звуковых помех. Единственным способом, которым Сэм мог отличить их друг от друга, была разница в тоне, которую они демонстрировали. Один из них звучал как обычный мужской голос, в то время как другой был значительно глубже, из-за чего было почти невозможно расслышать, что он говорил.

В усиливающемся свисте ветра, который бил Сэма, это было почти незаметно, сведенное к бормотанию. Он был слишком благодарен за то, что все это записывалось, так что, даже если он не мог понять, кто присутствовал и что они обсуждали, это будет на записи для последующей оценки. Сэм крепко сидел у окна офиса, почти так же, как он делал это раньше с Пэдди. Но дождь хлестал по нему, и его пальцы ныли от мучительной боли в горящей коже, заставляя руки застыть в их положении, когда его зубы непреднамеренно начали стучать.

Господи, надеюсь, у Пэдди ночь прошла лучше, чем у меня, подумал он, сворачиваясь калачиком, чтобы сохранить хоть какое-то тепло, пока ждал, когда они выйдут из комнаты.

Наконец свет погас. Сэм испустил тяжелый вздох облегчения. Он спрятался за деревьями, чтобы вернуться в теплую безопасность своего автомобиля, прежде чем они смогут его увидеть. Сэм украдкой побежал вверх по склону к концу подъездной дорожки, где она сливалась с улицей, стараясь при этом оставаться под прикрытием деревьев. Позади себя он услышал, как завелась машина, и это заставило его мышцы напрячься, чтобы быстрее продвигаться вперед, но фары машины почти нашли его пятку, и Сэм нырнул в соседние кусты, чтобы избежать обнаружения. Под чернотой высокого дуба, где он притаился, он ждал, застыв неподвижно, как один из камней в окружающем его саду камней.

Когда серебристый BMW пронесся мимо него, направляясь к обочине дороги, где брусчатка соединялась с асфальтом, Сэм воспользовался настройкой ночного видения на своей камере, чтобы предпринять последнюю попытку разглядеть, кто остался в доме Яапа Рудта. В окне со стороны пассажира появилось лицо водителя, и когда машина медленно поднималась в гору, объектив Сэма поймал профиль пассажира на заднем сиденье.

“Срань господня!” Сказал себе Сэм под дождем, его глаза были прикованы к изображению в объективе. У него отвисла челюсть, а сердце пропустило несколько ударов, беспорядочно подпрыгивая в груди от чувства вины и настороженности. “Это Пердью!”

Глава 14

Нина шла в носках, крадучись спускаясь по широким, плоским ступеням короткого лестничного пролета, который вел из коридора в вестибюль, где стук ненадолго прекратился. Тем не менее, под дверью она могла слышать возню. Кто бы ни звонил, он все еще ждал на крыльце. За ней следовала Гретхен с бутылкой вина в руке и босиком. Обе женщины были настороже, но не испуганы, когда подошли к двери. Нина бросила еще один взгляд на свою подругу и сделала глубокий вдох, прежде чем согнуть ноги, чтобы подтянуть свое тело к глазку.

Под слабым, мерцающим светом на крыльце (Нина хотела переделать его из-за влажного климата) стоял высокий, худощавый мужчина в костюме. На нем была фетровая шляпа и шарф, но он стоял лицом в сторону, разглядывая окрестности в ночи, поэтому она не могла видеть его лица. Под полями шляпы его волосы были выбриты болезненно аккуратно на шее и над большими ушами. Все аспекты его образа вместе придавали ему винтажный вид, который Нина нашла интригующим.

Палец Гретхен ткнул Нине в спину, и она прошептала: “Кто это?”, заставив Нину испуганно подпрыгнуть от внезапного ощущения.

“Боже, ты меня напугала”, - прошептала Нина с упреком, хмуро глядя на подругу.

“Извините. Итак? Кто это?” Спросила Гретхен.

Когда Нина обернулась, чтобы посмотреть, дверь содрогнулась от очередного хриплого стука, который снова заставил ее вздрогнуть, вызвав испуганный визг у миниатюрной брюнетки. Гретхен тоже отшатнулась назад.

“Одну минуту!” Нина позвала через дверь. Она посмотрела на свою подругу и покачала головой, пожимая плечами и указывая на незнакомство звонившего. Гретхен была врожденно любопытна и не смогла устоять. Движимая желанием подглядеть, Гретхен оттолкнула Нину в сторону и приблизила глаз к маленькому кругу стекла в двери. И она стояла так некоторое время, пока Нине не было предложено спросить.

“И что? Что ты видишь?” Спросила Нина.

“Это академический материал, который я просила тебя пойти и послушать прошлой ночью”, - выдохнула Гретхен, совершенно ошеломленная.

“Доктор Гулд! ” женский голос прорезал тишину за дверью.

Нина и Гретхен обменялись недоуменными выражениями от неуместности женского голоса до того, что они увидели в глазок.

“Доктор Гулд, это миссис Маклафлин, агент по продаже недвижимости”, - пояснила женщина к облегчению двух женщин внутри.

Нина открыла дверь, готовая оправдаться: “Привет. Мне очень жаль, миссис Маклафлин, мы осматривали дом и не могли слышать вас до этого момента.” Она глупо улыбнулась своей невинной ложью, и все было хорошо. Странный мужчина, изможденный и бледный, стоял позади миссис Маклафлин, все еще осматривая внешний вид дома, как будто искал какое-то оправдание.

“Не беспокойся, дорогая, ” улыбнулся агент по недвижимости, - прости, что беспокою тебя в такой поздний час, но я хотел представить тебя моему другу, доктору Ричарду Филипсу из Стэнфордского университета в Соединенных Штатах”.

Губы робкого мужчины дрогнули в попытке улыбнуться, которая задержалась лишь на секунду, когда он пожимал руку Нины во время представления.

“Извините, я не могу вспомнить ваше имя, мадам”, - обратилась миссис Маклафлин к Гретхен со своим безупречным красноречием, аккуратно уложенным, как швы на ее костюме.

“Профессор Гретхен Мюллер”, - уверенно улыбнулась Гретхен, главным образом потому, что она могла использовать свой титул, чтобы меньше походить на пьяного бездельника среди академиков в своей компании.

“О, я понятия не имел. Это замечательно, не так ли, доктор Филипс?” она попросила тихого мужчину, который снял шляпу, пожать руку Гретхен.

“Вполне, да”, - наконец заговорил он, его голос был подобен шепчущей флейте пан в шуме оркестра, который был неспокойной погодой над Обаном.

Нина поняла, что пренебрегла элементарным этикетом.

“О! Как грубо с моей стороны! Не хотели бы вы войти? ” пригласила она, отступая в сторону, когда ее гости согласились. Она бросила на Гретч быстрый взгляд, который умолял ее избавиться от пустых бутылок, которые выдали бы их состояние опьянения, если ничто другое не выдаст.

“Пожалуйста, сядьте. Я, как вы знаете, только что въехала и все еще жду, когда приедут ужасные грузчики со всем моим барахлом, ” вежливо извинилась Нина, но агент по недвижимости только усмехнулась, махнув рукой.

“Больше, чем кто-либо другой, я знакома с процедурой, дорогой доктор Гулд”, - она улыбнулась с помощью своей идеальной помады, обнажив безупречные зубы. Безукоризненно ухоженная женщина являла собой разительный контраст по жизнерадостности со своим спутником, который просто смотрел в потолок, плотно сжав губы, его удлиненные пальцы теребили поля фетровой шляпы.

“Могу я предложить вам немного вина? Или чай?” Спросила Нина, как того требовали ее манеры, хотя втайне ей хотелось, чтобы они отвалили и оставили ее наедине с гротескными сокровищами ее чердака.

“Я бы выпил чаю, спасибо”, - ответил доктор Филипс к удивлению Нины.

“Для меня ничего нет, спасибо”, - сказала миссис Маклафлин. “На самом деле, я просто зашел проверить, все ли тебе по вкусу, если у тебя есть что спросить или сообщить —”

“Ну, есть одна вещь”, - отчеканила Нина, не дожидаясь, пока агент по недвижимости закончит. “Кто жил в этом доме до меня?”

Среди всех них повисло неловкое молчание под грохот темпераментной шотландской погоды. Доктор Филипс пока никак не отреагировал, но Нине показалось, что Маклафлин ожидает, что он что-то скажет, пока она будет готовиться к ответу.

“Ну, вы должны быть более конкретными, доктор Гулд. Этому дому далеко за столетие, если вы понимаете, что я имею в виду. Многие жители построили здесь свою жизнь ”, - объяснил агент по недвижимости, тщательно избегая конкретики.

“Скажем, примерно во время Второй мировой войны”, - уточнила Нина, когда Гретхен принесла чай, который она приготовила для Нины, себя и ученого, которым она была так очарована с тех пор, как два года назад посетила его лекцию по метафизике и истории религии в Гамбурге.

“Вторая мировая война?” - нервно спросила миссис Маклафлин, но было ясно, что доктор Филипс оживился при упоминании о ней. “Ну, я уверен, что не узнал бы сразу, будучи так давно, но я, конечно, мог бы выяснить для вас”.

“Генрих Манфред Шауб”, - просто сказал доктор Филипс, как будто отвечал на банальный вопрос в телевизионном шоу. Все три дамы уставились на него, ожидая дальнейших разъяснений, но уважаемый лектор просто потягивал чай, не встречаясь с ними взглядом.

В конце концов желание Нины взяло верх над ней, “И… откуда вы это знаете, доктор?”

Он безмятежно посмотрел на Нину: “Потому что он был моим дедушкой. Он так и не женился на моей бабушке, потому что в их семьях были... разногласия.” Его тон был торжественным, но искренним.

Неловкое молчание после этого откровения было настолько напряженным, что миссис Маклафлин сразу же поделилась своими истинными причинами звонка в такое позднее время.

“На самом деле, дамы, я привела доктора Филипса посмотреть дом именно по этой причине”, - сказала она, виновато поморщившись. “Он появился сегодня днем, понятия не имея, что кто-то недавно купил это место, поэтому я подумал, что самое меньшее, что я мог сделать, это попросить вас, может ли он просто посмотреть дом, в котором жил его дедушка”.

“Но, конечно”, - ответила Нина. Внутри нее чувство странного предупреждения пустило корни. Гретхен была в равной степени встревожена, но обе взяли себя в руки, чтобы удовлетворить свое любопытство.

“Мне скоро нужно будет уходить, так что, возможно, мы могли бы сейчас совершить экскурсию по дому?” - предложила миссис Маклафлин.

“Конечно”, - резко ответила Нина, раздраженная диктовкой агента по недвижимости. “Давай покончим с этим”.

Компания из четырех человек отправилась на короткую экскурсию по старому шотландскому дому, где Нина рассказала об основах. Она определенно не планировала раскрывать восхитительные секреты резиденции, которые она обнаружила.

“Я очарована вашей работой, доктор Филипс”, - сказала Гретхен высокому сорокалетнему мужчине. Он поднял бровь, когда она продолжила: “Меня особенно интересует ваша теория о том, что древние боги на самом деле являются двусмысленностью внеземных цивилизаций и как несколько так называемых нелепых предположений правильно интерпретируются, но отбрасываются из-за абсурдности ассоциации имен”.

Он остановился как вкопанный и склонил голову набок, услышав отношение Гретхен к предмету его лекций. “Должен сказать, профессор Мюллер, это последнее место, где я ожидал обнаружить единомышленника или даже непостижимый экземпляр”.

Гретхен могла взорваться от его ответа. Нина внимательно прислушивалась к их разговору, вежливо указывая своему посетителю на особенности старого места, но она видела, как неизменная улыбка миссис Маклафлин исчезала каждый раз, когда Ричард Филипс проходил мимо комнаты, не привлекая внимания. Нина гадала, было ли это проявлением неодобрения по поводу ее проблем или, возможно, своего рода разочарованием, хотя она в любом случае не могла ничего возразить против такого предположения. И все же она не могла не заметить чего-то неладного в том факте, что агент по недвижимости, который очень хорошо знал помещение, все еще интересовался мнением хорошо информированного посетителя.

“Есть ли какие-нибудь места, которые вы особенно хотели бы увидеть, доктор Филипс?” - внезапно рявкнула миссис Маклафлин. Изможденный гость ответил в своей мягкой манере: “Мои извинения, мадам. Я уверен, что смогу сам найти дорогу обратно в свой мотель, если тебе нужно уехать. Я вообще не собираюсь тебя задерживать.”

“Нет! О, нет, это не то, что я имела в виду, ” она быстро улыбнулась, встревоженная его ответом. Было ясно, что она хотела остаться, чтобы увидеть, на что он указал, если вообще на что-нибудь.

Нина знала, что с миссис Маклафлин что-то не так.

“Миссис Маклафлин, я была бы счастлива отвезти доктора Филипса обратно в мотель после его визита сюда, ” решительно предложила Нина, проверяя тяжесть своих подозрений. Маклафлин вежливо протестовал, но в конце концов Нина смягчила свои намерения определенным решением любезно удалить ее присутствие и взять на себя ответственность за своего гостя.

Совсем не довольная, миссис Маклафлин кисло улыбалась, когда несколько минут спустя направлялась к входной двери в сопровождении не менее въедливой Нины Гулд.

“Большое вам спасибо, что привели его, миссис Маклафлин”, - добродушно усмехнулась Нина, хотя ее злоба была восхитительной. Мак-Лафлин за чем-то охотился, и это что-то было в доме Нины. Агент по недвижимости планировал использовать Philips, как ищейку, чтобы найти это. Было приятно проводить Маклафлин и позволить академическому гению со склонностью к эзотерике составить компанию ей и Гретхен. Без сомнения, это был бы странный, но увлекательный разговор между ними троими о странностях, скрытых в доме. И последнее, чего хотела Нина, это аудиенции с кем-то, у кого явно были скрытые планы. Однако больше всего историка беспокоило то, что он не знал, чего хотела Маклафлин от этого дома и почему она настояла на том, чтобы доктор Филипс исследовал его.

Закрывая входную дверь за спиной агента по недвижимости, Нина почувствовала, как на нее нахлынуло то же самое пугающее, небезопасное чувство, которое она испытала, когда местные жители собрались перед ее домом, как молчаливая толпа линчевателей ранее. В новом доме Нины было спрятано что-то важное, и с точки зрения людей, которые оставили это здесь, в этом не было ничего хорошего.

Глава 15

Агент Патрик Смит отключил все средства связи, включая свой личный мобильный телефон. Он знал, что важно поддерживать связь с Сэмом, особенно теперь, когда их задачи непреднамеренно разделились, но даже такая мелочь, как сигнал сотового телефона на проводе устройства связи, могла предупредить сторожевых псов совета о его присутствии, а этого риска он не мог себе позволить.

Он откинул назад свои короткие каштановые волосы и натянул на голову черную шапочку, не снимая наушника с правого уха, тем не менее. Под черным вязаным свитером на нем был кевларовый жилет, его щит от любого непредвиденного столкновения, цель которого была ниже его головы. Это был высший совет Ордена Черного Солнца, и никто не мог сказать, что с ним может случиться, если его обнаружат. Совет, хотя и состоял из старших членов ордена и пожилых мужчин в целом, был обманчиво быстрым и смертоносным. Зачем еще им осуществлять контроль над Ренатой, или кем бы там ни руководила организация "Черное солнце" в любой момент времени.

Пэдди не хотел рисковать сегодня вечером.

Когда он припарковал свой автомобиль на должном расстоянии от мрачно выглядящего сооружения, которое они назвали Kraftwerke, он позаботился о том, чтобы активировать временные ворота, используемые автомобилем каждого участника при въезде. Под плачущим небом Пэдди крался ко входу, и одна вещь поразила его больше, чем отвратительная атмосфера пустого массивного здания, нависшего над ним. Как и в доме Яапа Рудта, в этом месте не было абсолютно никаких более строгих мер безопасности, кроме забора и ворот. Что сделало их такими безрассудными в своем стремлении к самосохранению?

Ему это ни капельки не нравилось, но ему пришлось воспользоваться их мягкими мерами, чтобы получить доступ в лагерь. Сегодня вечером дождь помешал им, как обычно, организованно, светски прибыть на место встречи, где для такого собирателя мусора, как агент Смит, было лучше передвигаться невозмутимо и незамеченными. Он был благодарен также за то, что ливень служил белым шумом, который сбивал с толку любое звуковое наблюдение, которое могло быть установлено в здании. При его росте шесть футов три дюйма и весе в двести сорок фунтов он был не самым незаметным в кроссовках, и стук дождевых капель и раскаты грома прекрасно маскировали его вторжение. Если уж на то пошло, Пэдди больше беспокоился о том, как выбраться, чем о том, как попасть внутрь.

Во внутреннем кармане на молнии, между внешней панелью куртки и его "Глоком", плотно прижатым к боку, устройство для широкополосного аудионаблюдения пульсировало крошечным красным огоньком во время записи. Перед тем, как Пэдди покинул дом Аннеке, он сопоставил его с потоком субчастот, который должен был поступать в его ноутбук, если записывающее устройство будет взломано. Он наблюдал, как один за другим прибывают члены совета, спешащие укрыться в теплом убежище заброшенных стен электростанции. Яап Рудт появился среди первых трех членов, так что он уже был в зале заседаний, когда появился последний из нынешних членов совета. Сегодня вечером между мужчинами было произнесено мало слов, среди них чувствовалось напряженное и невысказанное опасение. Пэдди не мог воспользоваться узким туннелем, ведущим в зал собраний, незамеченным, поэтому ему пришлось довольствоваться лучшим местом для подачи сигнала на мини-антенну его аудиосистемы, чтобы слышать разговор в другой комнате.

Присев на корточки в одном из потрепанных шкафов дальше по коридору, он ждал, когда можно будет записать что-нибудь полезное на своих радиоволнах. Состоялось обычное церемониальное посвящение, исключительно в соответствии с традицией, но даже просто прислушиваясь, Пэдди мог услышать, что атмосфера была напряженной и наполненной сдержанной неуверенностью членов. Они говорили с меньшим рвением, почти так, как будто недавнее голосование по делу Ренатуса решило их космическую судьбу, как будто они совершили какое-то богохульство, которое разгневало их богов.

Конечно, Пэдди не знал этих людей по их голосам, но гораздо важнее было то, что было сказано. И это было, в конце концов, то, ради чего он был здесь.

“Его убил, по словам его водителя, случайный прохожий. Очевидно, молодая девушка, которую он хотел ... развлечь.”

“Как он был убит? Я думаю, это то, что нам всем нужно знать больше всего ”.

Из динамика Пэдди донесся ропот согласия, и он оживился, чтобы обратить внимание на предстоящий комментарий. Следующим заговорил пронзительный голос постарше.

“Он был задушен. Большое количество мяса было засунуто ему в горло после того, как ему ввели парализующее средство, чтобы обездвижить его ”.

Пэдди с трудом сглотнул. Это был странный способ убить кого-то, но опять же, он по опыту знал, что убийцы были такими же творческими и разносторонними, как художники. Он задавался вопросом, кто была эта девушка и каковы были ее мотивы. Хорошо известно, что Кис Маас был каннибалом и педофилом, не говоря уже о его наиболее распространенных чертах характера, но это убийство звучало преднамеренным во всех отношениях.

“Яап, когда ты отправишься в Падую, убедись, что тебя хорошо охраняют. Мы не должны переоценивать нашу непобедимость”, - спокойно добавил другой голос.

“Да, я понимаю. Может ли быть так, что они знают о нашей....ммм... непроницаемой природе?” Спросил Яап. Пэдди прекрасно узнал его голос из-за наблюдения за домом.

Непроницаемая природа? Пэдди подумал про себя. Может быть, это фигура речи? Или именно поэтому у них никогда не бывает охраны, чтобы защитить их?

“Они должны. Почему еще Киса могли задушить, а не застрелить или зарезать? Они должны знать, что нас нельзя убить обычными методами”.

Пэдди нахмурился в темном убежище старого вонючего шкафа, одними губами произнося “что?” про себя, когда слова донеслись из наушника.

“Слава богам за Альфреда Майнера”, - вздохнул другой мужчина.

Кто? Почему у нас нет файла на этого персонажа? Пэдди задумался, потрясенный новой информацией. Он сделал мысленную пометку выяснить, кто был этот человек и почему он был ответственен за кажущийся иммунитет совета к определенным атакам.

Затем другой голос вывел на передний план нечто еще более шокирующее. Пэдди едва осмеливался дышать, просто чтобы убедиться, что он не пропустит ни единого слога.

“А как насчет Нины Гулд? Это происходит?”

Пэдди ахнул и тут же задержал дыхание.

“Да, это то, что Яап завершит перед поездкой в Венецию”.

“О, тогда все в порядке”.

“Джентльмены, вы уверены, что это необходимо?”

“Абсолютно”, - раздался суровый голос из ниоткуда. По какой-то причине это напомнило Пэдди сэра Кристофера Ли и его склонность играть злодеев. “Мы знаем, что доктор Гулд не только свидетель многих деяний "Черного солнца", но и предполагаемый Ренатус считает ее бесценной. В конце концов, этот дурак влюблен в нее.”

Среди мужчин снова раздался гул согласия. Другой заметил: “Она является причиной многих его неосторожных действий против нашей организации. Если бы не Нина Гулд, Дейв Пердью был бы схвачен и к настоящему времени успешно завершил бы свое обращение ”.

“Не говоря уже о том, что он бы уже закончил Окончательное решение 2”, - раздался более пронзительный голос.

Окончательное решение 2? Пэдди задумался. Он был совершенно сбит с толку всей этой новой информацией, но хотел бы он знать, как сложить на место все эти части головоломки, которые ему дали.

“Это правда. Как только мы позаботимся о Гулд и она исчезнет с доски, у Пердью не останется выбора, кроме как сосредоточить все свои сильные стороны на окончательном решении 2. Она сейчас в Шотландии?”

“Да, Изаак. У нас есть достоверные сведения, что она вернулась в свой родной город Обан ”.

“Маклафлин уже сделала свой ход?”

Маклафлин? Господи! Сколько людей вовлечено в это дело? И что, черт возьми, это вообще за штука? Подумал Пэдди, совершенно сбитый с толку. Он чувствовал себя как полная фляга, в которой было столько жидкости, что крышка лопалась, переполняясь новыми и очень тревожащими подробностями. Все это должно было быть расследовано немедленно. Когда Нина была в опасности, не было времени разгадать этот заговор и добраться до Нины раньше, чем это сделают они. Из того, что он слышал, Пэдди знал, что этот персонаж Маклафлин уже был поблизости от Нины.

Прежде всего, я должен выяснить, кто такой Маклафлин. А затем выясните, где в Обане в данный момент находится Нина. Она не будет рада услышать, что Сэм вернулся в ее жизнь, но мы должны защитить ее любой ценой, даже если маленькая гарпия будет визжать и царапаться, решил Пэдди. Но он не мог уйти, пока собрание не было закрыто. Что, если там было больше информации?

Пока комитет обсуждал другие вещи, такие как обстоятельства смерти Киса Мааса, организация его похорон и освещение в средствах массовой информации, Пэдди сидел, ссутулившись, в своем укрытии. Его сердце бешено колотилось, а адреналин подскочил от новых событий. Здесь он думал, что собирает информацию о нечестном финансисте, связанном с глобальной организацией с дурной репутацией, когда на самом деле в "Черном солнце" и целях совета было гораздо больше. Каким было Окончательное решение 2? Что сохранило им жизнь?

“Теперь, братья, мы должны вернуться в наши собственные гнезда и начать планировать последние фазы плана. Боги становятся беспокойными, и я, конечно, не хочу быть на стороне их гнева. Давайте позволим остальному миру испытать ту же участь, когда активируется Лонгинус”, - заключил глубокий голос.

Лонгин все еще на свободе? Пэдди задумался. Я знал, что она была украдена Пердью, и что сестра Пердью, Агата, в свою очередь, украла ее у него ... или это сделала она? Может быть, они были замешаны в этом, создавая отвлекающий маневр, чтобы обмануть своих преследователей?’

Все это было слишком запутанно, и Пэдди приступил к выполнению этого разведывательного задания, думая, что он изучил все основы, что он все знал об этой операции. Его послали, чтобы найти все это? Или МИ-6 действительно не обладает никакими знаниями об этом, о масштабах планов "Черного солнца" по мировому господству?

И Сэм с Ниной думали, что наконец-то избавились от этой связки. Боже мой, я даже не хочу рассказывать Сэму все это. Может быть, ему не следует знать? Внутренний диалог Пэдди разразился тирадой. Нет, ты недооцениваешь его. Он журналист-расследователь высочайшего уровня, Патрик. Он узнает, точно так же, как он узнал, что ты солгал ему о совете в этой миссии. И если он узнает, что ты скрыла от него, что жизнь Нины была в опасности, вы никогда больше не будете ужинать вместе. Не будь глупой.

Пэдди кивнул, как будто разговаривал с кем-то другим. Его решение было принято. Проблема, с которой ему пришлось столкнуться сейчас, заключалась в том, чтобы сделать всю эту информацию доступной для его руководителей из Секретной разведывательной службы. В конце концов, именно они послали его добыть информацию о Яапе Рудте. Но если бы они не знали об истинных намерениях, стоящих за членством Рудта, потребовалось бы больше времени, чтобы подтолкнуть их к законным действиям. Им пришлось бы исследовать все "Черное солнце" и его членов, у которых было неисчислимое количество агентов и мест дислокации.

К тому времени они бы уже убили Нину, перевели Пердью на его новую должность и заставили бы его завершить "Окончательное решение 2". Лонгинус будет активирован до того, как какая-либо правительственная организация сможет выяснить, что это, черт возьми, такое, и мир, согласно знаниям, которые активно внедрялись в реальность, будет уничтожен. Что бы Черное Солнце ни запланировало для мира после этого, это было бы неизбежно, потому что все его противники были бы уничтожены.

Принимая это во внимание, агент Патрик Смит решил передать своим работодателям только основы и сохранить ужасную подноготную жестокой войны для себя и своих друзей, Сэма Клива и Нины Гулд.

Они были единственными людьми, которым он мог доверить такую смехотворную информацию. Более того, они были единственными людьми, которые знали, что делать, чтобы предотвратить надвигающийся Новый мировой порядок при легендарных старых богах, которых пытались воскресить СС и их оккультные практики. Даже если бы этих вещей не существовало, разрушение мира, каким они его знали, было достаточной причиной, чтобы положить конец их безумию.

Глава 16

В доме было тепло, благодаря восхитительному огню в очаге. Три любителя истории собрались перед ней, потягивая вино и наслаждаясь музыкой, которую Гретхен включала со своего iPod, - букетом разнообразных мелодий от Enigma до Vera Lynn.

“Вы любите музыку, доктор Филипс?” Спросила Нина. В тот момент, когда она спросила, она имела в виду только завязать разговор, но как только ее слова были произнесены, она поняла, что спрашивать такого человека, как Ричард Филипс, было довольно интересно.

“Зовите меня Ричардом, пожалуйста”, - он робко улыбнулся, поигрывая своим бокалом. “Я всегда считал музыку необычайно чарующей сущностью, вещью, обладающей собственным разумом, и в равной степени определяющей по своему воздействию на слушателя”.

Гретхен закатила глаза за спиной бледного мужчины, когда он говорил, и Нине пришлось постараться не рассмеяться над детским восхищением своей пораженной подруги. Она не могла отрицать, что у Ричарда была очень красноречивая манера разговора, его формулировки и выбор слов были почти поэтическими, когда он что-то описывал. Он вовсе не был непривлекательным, если не считать его слабого языка тела и крайне замкнутого отсутствия собственного мнения, которое он демонстрировал по большинству вопросов, но его случайные высказывания стоили дисбаланса.

Нина уставилась в огонь. Как на это реагировать? К счастью, Гретхен вернулась к подшучиванию и спросила Ричарда о его присутствии.

“Итак, скажи мне, Ричард, почему тебе так отчаянно хотелось увидеть дом?”

Он посмотрел на нее с явным выражением удивления, его темные глаза мерцали с оттенком безумия.

“Ты не знаешь?” - спросил он.

Нина повернулась на заднице, обращая все свое внимание на него: “Знаешь что?”

Ричард посмотрел на нее с тем же решительным изумлением. Гретхен села рядом с ним.

“Моя дорогая Нина, боюсь признаться, этот дом имеет историческую ценность в более ужасном научном смысле”, - беспечно сказал он.

Опять преувеличенные слова, Дик, подумала Нина с полным разочарованием. Просто, блядь, скажи нам, что такого странного в моем доме.

“Ужасный источник науки?” Спросила Гретхен. Она попалась на крючок, как маленькая девочка, собирающаяся послушать историю о привидениях.

“Да, Гретхен”, - его хрипловатая мягкость прозвучала в словах. На его лице почти не отразилось эмоций, и его бледный оттенок не показывал никаких признаков шумихи, которая могла бы сопровождать такое заявление.

“Эм, я ненавижу быть такой настойчивой”, - настаивала Нина, “но скажи нам, что ты имеешь в виду, Ричард”.

“У этого дома репутация... ” Он застенчиво улыбнулся и выглядел почти смущенным, “ну… странные явления.”

Молчание между ними троими длилось слишком долго, чтобы Нина могла его вынести.

“Ричард, пожалуйста, ” выкрикнула она, жестикулируя своим наполовину полным стаканом, “ продолжай говорить”.

Гретхен рассмеялась: “Ты должен извинить ее. Она очень любознательна, ” и она посмотрела на Нину с упреком, прежде чем добавить, “ и нетерпелива.”

Ричард на мгновение усмехнулся, а затем вернул своему лицу его обычное невозмутимое выражение.

“Этот дом, даже когда здесь жил мой дед, имел репутацию среди местных жителей как… это может показаться абсурдным… портал в другие измерения, ” быстро сказал он и укрылся за своим вином.

“Это вовсе не абсурдно”, - заметила Гретхен. “Существуют другие измерения, и квантовая механика позволяет нам исследовать возможность путешествия среди них”.

Нина могла чувствовать, что разговор в машине, который у нее был с Гретхен, повторяется снова и снова. Конечно, то, что она знала о математике и физике, было скудным, но ее логика научила ее, что вещи, которые Гретхен считала возможными, были просто немного притянуты за уши для ее логического вывода. Но она все равно слушала, ради того, чтобы время от времени вмешиваться, и таким образом ей не пришлось бы посещать одну из лекций Ричарда.

Размышления, ее внутренняя стерва вздыхала при каждой теории, которой Гретхен пыталась произвести впечатление на Ричарда.

“Но место было известно этим, потому что...?” Внезапно спросила Нина. “Были ли свидетели?”

Гретхен вздохнула над цинизмом Нины, но Ричард обратил свое внимание на историка-скептика и продолжил рассказывать ей о преданиях дома.

“Все свидетели, очевидно, исчезли. Либо теория была верна, и их вытащили через порталы, поэтому они растворились в воздухе, либо они были убиты, а их тела использовались нацистами для медицинских исследований ”, - сказал Ричард.

Нина отказывалась принимать идеологию не потому, что считала ее невозможной, а потому, что знала, что это правда; и это пугало ее до глубины души. Не так давно она стала свидетельницей устрашающих факторов физики и измерений, когда провела ужасающую ночь в лесу с привидениями в Хойя-Бачу. Невозможно было отрицать, что она и Сэм пережили там, как они в мгновение ока перенеслись из дня в ночь, из одного места в другое. Теперь она жила в доме, который, как считается, обладает теми же качествами, что и смертельный круг румынского леса? Отрицание было ее лучшим другом прямо сейчас.

“Местные говорили, что странные огни будут освещать окна на чердаке”, - спокойно передал Ричард.

Его слова побудили двух женщин взглянуть друг другу в глаза с изрядной долей паники.

“Что?” Спросил Ричард. “Ты видел чердак?”

Впервые он выглядел живым. Выражение его лица исказилось от волнения, а щеки слегка порозовели. Он поставил свой стакан.

“Пожалуйста, дамы, скажите мне, что мой дедушка не был определенно сумасшедшим”.

Нина и Гретхен ошеломленно молчали. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а затем оба перевели глаза на Ричарда.

“Пойдем, позволь мне показать тебе, что мы нашли на чердаке”, - сказала Нина решительным тоном. Если ей повезет, этот академик мог бы рассказать ей о странных нацистских книгах о монстрах и богах.

После того, как они втроем поднялись на чердак, все еще наполненный тошнотворным запахом старой каменной кладки, протухшей воды и мумифицированных останков, Ричард выглядел ошеломленным. Он двигался осторожно, следя за тем, чтобы с каждым шагом впитывать каждую крупицу информации.

Нина подвела его к разрушенной стене, где все еще были разбросаны книги, и она рассказала ему о том, как они обнаружили спрятанную компактную библиотеку с гротескной книгой, все еще лежащей в нескольких футах от нее.

Ричард, казалось, был очарован книгой о пауках в нечестивом переплете, но он тоже не мог заставить себя взять ее в руки.

“Эта книга, как и другая, которую вы мне показывали, свидетельствует о существовании — по крайней мере, о вере в существование — межпространственных существ непостижимой силы и размера. Это были те же самые божества, упомянутые в сочинениях моего деда, заметках, которые он взял из бредней своего собственного отца, когда тот был на смертном одре. Мой дед, Генрих Шауб, вступил в СС из-за этой самой теории, вы знали?” Ричард все продолжал и продолжал, в то время как две женщины стояли в замешательстве.

“Так это семейное дело?” Спросила Нина. “Не нацистская штука; штука с богом-физиком-монстрами из других измерений”.

“Полагаю, да”, - усмехнулся Ричард с оттенком смущения. “Вы должны признать, что это захватывающая концепция, какой бы кошмарной она ни была”. Гретхен кивнула в знак согласия, внимательно изучая руки Ричарда, пока он объяснял. “Это имеет отношение к легенде о Библиотеке запрещенных книг”. Нина ахнула от такой знакомой фразы.

Как и прежде, по дому поплыл запах разложения, и Нина прокомментировала это своим гостям.

“Извините за запах. Я не смогла найти здесь поблизости пруд или старый плавательный бассейн, который мог бы быть причиной отвратительной вони, но я разберусь с этим на этой неделе, ” извинилась Нина, но Ричард посмотрел на нее с небрежной самоуверенностью.

“Это колодец, Нина”.

При звуке этого у Гретхен вырвался непроизвольный стон, и Нина почувствовала, как по ее коже побежали мурашки.

“Колодец”, - повторила она. “Например, колодец, вы знаете, колодец, который естественным образом появляется на здешней территории ...”

Ричард мог слышать нарастающий сарказм Нины, поэтому он уточнил заявление, которое никак не сделало идею менее жуткой.

“Да, Нина. Под домом есть большой колодец. Она всегда была здесь, даже когда мой дедушка переехал сюда. Все это записано в его дневнике, и кое-что из этого он упоминал моему отцу, когда был маленьким мальчиком. Ты не знал?” - Спросил Ричард в своем обычном собранном предположении, которое сводило вспыльчивую Нину с ума.

“Ммм, нет, Ричард. Я не знала, что под моим домом есть колодец, ” расстроенно произнесла она, глядя на Гретхен с изумленным недоверием.

“Я сам, конечно, только слышал об этом, но, естественно, мой дедушка говорил об этом несколько раз. Интересно, ты не будешь сильно возражать, если мы пойдем и посмотрим на это?” он вежливо попросил, не оставляя Нине причин для отказа.

“Конечно, мы можем, но я выложу это на стол прямо сейчас, что идея о гигантском колодце с водой под моим домом не соответствует моему хрупкому мужеству”, - сказала она и вызвала тихое хихиканье у обоих ее сообщников.

“Возьми свой фонарик”, - сказала Гретхен Нине, отдавая свой Ричарду. “Мы отправляемся на поиски гробницы Лары Крофт, ребята!”

“Я рад, что вы находите это таким захватывающим!” Нина восхищалась энтузиазмом своей подруги. “Но я уверен, что это не гробница, и знаем ли мы вообще, где она находится?”

“Из сказок, это прямо под твоей спальней, Нина, там, где заканчивается западная стена чердака”, - проинформировал ее Ричард.

“И теперь это становится еще более жутким”, - объявила Нина к веселью двух других.

“Не волнуйся, куколка. Мы защитим вас от этих мерзких североморских гуппи!” Гретхен отважно иронизировала своим лучшим мультяшным голосом.

Нине не понравились двое ее спутников, но она должна была признать, что вечер был наполнен весельем и интеллектуальным подшучиванием, и это делало их присутствие весьма желанным.

“Действительно. Мы должны взять наши удочки туда. Представь, какое богатство приносит прилив каждый день, ” улыбнулся Ричард. Это была широкая улыбка, призванная подбодрить Нину, но все, что она вызвала, - это полный ужаса образ русалок-людоедов и нашествия слизней.

“Надеюсь, вы двое умеете плавать”, - пробормотала Нина позади них, ее дразнящая угроза не сработала.

Внизу, в кладовой на ее кухне, они обнаружили люк, ведущий в темное подвальное помещение, которое все еще было просто сложено из камня. Она никогда не ремонтировалась для размещения жилых или складских помещений, поэтому там не было ничего, кроме неровной влажной каменной поверхности в качестве пола и нескольких старых веревок и ржавых шкафов, на которых собиралась паутина.

С фонариком, отбрасывающим слабый луч, трое продвигались все глубже в бескрайнюю темноту, задыхаясь от гнилой сырости, которая атаковала их обоняние.

“О, Боже, меня сейчас вырвет”, - пожаловалась Нина, но Гретхен и Ричард не отреагировали, слишком любопытные, чтобы остановиться сейчас.

“Будь осторожен”, - сказала Гретхен, - “мы не можем видеть, когда этот каменный пол проваливается в колодец. Или у колодца есть каменное ограждение?”

“Я не знаю”, - ответил Ричард из холодной, вонючей темноты перед ними, “Я никогда не был здесь раньше. Все, что я знаю, это то, что я слышал от моего дедушки.”

“Вероятно, она не такая уж большая, потому что я пока не вижу никаких признаков колодца”, - сказала Нина, сканируя слабую видимость в луче своего фонарика. “Нигде нет выступающей стены”.

“Такой книги не будет”, - прямо ответил Ричард. “Вот почему они называют это ‘ртом’.”

“О, Боже! Как раз то, что мне нужно было услышать. Спасибо тебе, Ричард, ” простонала Нина. Гретхен оглянулась на нее с довольно неуверенным выражением лица.

“Для меня это тоже звучит чертовски пугающе, куколка”.

Глава 17

Звук плещущейся воды стал очевиден по мере того, как они продвигались, Гретхен и Нина теперь держались за руки.

“Мы должны быть близки”, - объявил Ричард со сдержанным рвением, обусловленным его сдержанным характером. По его меркам, он орал, как девочка-подросток на рок-концерте.

Нина и Гретхен подкрались к нему сзади, съежившись от того, что ждало их впереди, подстегиваемые только своим необузданным, нездоровым любопытством. Его высокая фигура была слишком худой, чтобы защитить их от чего-то существенного, но, по крайней мере, он был бы между ними и тем, что жило во рту.

Здесь, внизу, шипение несущихся вод океана было громче, чем наверху, в доме, где его было почти не слышно. Нина беспокоилась о приливе, который поглотит фундамент ее дома, но опять же, дом все еще стоял спустя десятилетия, поэтому она предположила, что это не то препятствие, о котором ей нужно беспокоиться сейчас.

Окружающие звуки подвала внезапно изменились. Вместо журчания воды и стремительного движения глубинных течений капание уступило место чудовищному всасывающему звуку. Постепенно отвратительная глубина затягивающего рева становилась все громче. Подобно чавкающему гиганту, большой периметр рта издал водянистый вздох, который срикошетил от нижней части дома.

“Я нашел это, леди”, - сказал Ричард как ни в чем не бывало и, повернувшись, увидел двух женщин, практически стоявших на коленях в объятиях. Очевидно, они были в ужасе от зияющего колодца и его нечеловеческого заглатывания.

“Ну же, ” утешал он, “ это всего лишь водоем, оказавшийся под скальным образованием, на котором построен дом. Думай об этом как о каменном бассейне ”.

Нина и Гретхен поднялись на ноги, неохотно глядя в пугающий пруд с пенящейся водой.

“Что, если вода поднимется?” Спросила Нина.

“Этого не будет. То, что вы слышите, - это прилив и отход течения. Поверхность никогда не поднимается и не опускается; подобно грунтовым водам, она остается постоянной с колебаниями под ней ”, - объяснил он, сохраняя свой тон таким же непреклонным, как и предмет его разъяснения.

“Знаешь, я никогда не думала, что скучный тон голоса может быть таким чертовски успокаивающим”, - прошептала Нина своей подруге, которая не могла не захихикать.

“Согласен!” Прошептала Гретхен в ответ, когда их неуверенные шаги приблизили их ко рту.

Когда Нина и Гретхен заглянули через край зазубренного серого камня в колодец внизу, их охватила ледяная хватка ужаса. Вода была черной, настолько холодной, что ее ледяная температура исходила из темной дыры. Знание того, что звук исходит от обмена водой с помощью течения, ничуть не улучшало наблюдение за ониксовым блеском рта.

“Дамы, я не знаю, как вас отблагодарить за то, что позволили мне наконец увидеть то, что всегда было легендой в моей семье!” Ричард бредил, звуча более оживленно в одном предложении, чем за весь вечер. “Это такая привилегия, доктор Гулд!”

“Не за что, Ричард”, - улыбнулась Нина, довольная тем, что смогла стать благодетелем мечты всей жизни. Гретхен усмехнулась, похлопав ее по плечу, в то время как Ричард направил луч фонарика на воду, молча осматривая ее.

“Что ты ищешь?” Спросила Нина, выглядывая, чтобы увидеть, что показывает его свет, но она ничего не могла разглядеть.

“Интересно, действительно ли это здесь”, - небрежно заметил он, больше заинтересованный в том, что он искал, чем в ответе доктору Гулду. Над покрытой рябью черной водой Ричард Филипс распространял свой свет, двигая его кругами из стороны в сторону. Нина нахмурилась на Гретхен, которая просто пожала плечами в ответ.

Откуда-то из дома донеслось странное царапанье, но дамы подумали, что ошиблись. После такого количества вина, наряду с рассказами о монстрах, нацистах и жутких колодцах, никто не мог сказать, что им могло привидеться в воображении.

Но звук продолжался, не умолкая. Над ними раздался стук, затем звук потасовки, но в присутствии рта все остальные звуки были приглушены. Ричард, казалось, был в своем собственном мире, ища Бог знает что.

“Послушай”, - сказала Нина, прижимая к себе подругу. Снова звук донесся откуда-то сверху. “Шаги? Это шаги, Гретч? ” спросила она.

Гретхен медленно кивнула, внимательно слушая и указывая указательным пальцем, куда переместился звук. Она пересекала этаж над ними, но из-за того, что доски деревянного пола были так плотно подогнаны, не было места, чтобы разглядеть, пересекает ли кто-нибудь пол. При каждом шаге с дерева на их головы падал пучок пыли.

“Ричард”, - прошептала Гретхен.

“Одну минуту. Я должен знать, реально ли это”, - ответил он, понятия не имея, что за его спиной происходит что-то еще. Нина подкралась к нему сзади и схватила его за белую рубашку, жестом призывая слушать.

“Вот оно снова!” - прошептала она.

Ричард выслушал и кивнул, подтверждая, что он тоже это слышал. Но он продолжал поворачиваться, чтобы исследовать воду колодца. Сверху они услышали женский голос, сказавший: “Найдите ее. Сейчас. Она должна быть здесь.”

“По-твоему, это похоже на агента по недвижимости?” - Спросила Нина у Гретхен.

“Без сомнения, это она. Может, нам подняться и поздороваться?”

“Если она в моем доме, а я ее не впускаю, что ты думаешь, Гретч?” Нина нахмурилась, пораженная тем, насколько наивной была ее подруга. “Кроме того, я действительно выпустил ее довольно бесцеремонно”.

“Может быть, она разозлилась?” Гретхен вздрогнула, осознав свое глупое замечание.

“Я бы так и подумала, да!” - подтвердила дерзкая брюнетка, качая головой.

“Прости, куколка, я не привык, чтобы мне угрожали. Не представляю, каково это, когда люди все время пытаются меня убить, понимаешь?”

“Считай, что тебе повезло”, - сказала Нина себе под нос. “Ричард! Ричард, что, черт возьми, здесь такого интересного? Чтобы ты знал, нас преследуют”.

Шепот Нины был очень настойчив, но у Ричарда был способ справиться со своим безумием.

“Вот! Я вижу это! Она существует! Клянусь Богом, это реально!” - он восхищался своим тихим осознанием. Нина должна была знать, о чем он говорил. Она выглянула из-за него и увидела что-то в нескольких футах под поверхностью воды. Это было гигантское существо, двигавшееся из стороны в сторону, как кальмар. Она такая же скользкая. серая и твердая, она поднималась из-за черноты колодца, массивная и блестящая в свете Ричарда.

Сердце Нины наполнилось ужасом при виде этого. Слова ускользали от нее, и все, что она могла сделать, это вцепиться Ричарду в рубашку. У нее перехватило дыхание от открывшегося перед ней нечестивого зрелища, она опустилась на колени, оцепенев от страха при виде огромного предмета в воде. Гретхен стояла, уставившись в пол над ними, прислушиваясь к звукам шагов. Она посмотрела на Нину, встревоженная реакцией подруги. Подбежав к ней, она крепко обняла Нину.

“Что ты видел?”

“Пойди посмотри”.

Гретхен посмотрела поверх уголка рта и почувствовала, как у нее подгибаются колени.

“О, боже мой”, - всхлипнула она, прижимая руку ко рту. “Что это?”

Люк распахнулся с адским хрустом, его сильный удар прогремел по нижней части старого дома, как зловещее объявление о гибели. Нина увидела, как луч белого света из кухни наверху устремился в подвал. Тени трех фигур играли на лестнице, пытаясь определить, что это за место, но вскоре зловоние стало для них невыносимым, и они снова отступили.

“Ее бы там не было, Ангус”, - услышали они, как Маклафлин укусил. “Никто не может дышать там, внизу. Кроме того, любой, кто знает, что там внизу, даже не подумал бы об этом.” Нина и Гретхен посмотрели на Ричарда широко раскрытыми и озадаченными глазами. “Просто припаркуйся возле дома и позвони мне, когда она вернется. У меня нет времени сидеть здесь без дела. Есть вещи, которые нужно сделать ”.

Высокие каблуки Маклафлин цокали по каменистому полу кухни, когда она направлялась к входной двери.

“Я надеюсь, она не найдет книги на чердаке”, - прошептала Нина. Ричард кивнул в знак согласия. Из того, что вычла Нина, эти книги были причиной, по которой он пришел в первую очередь. Очевидно, что у нее, как у агента по недвижимости, был запасной комплект ключей, и поэтому она могла войти в помещение в любое время — от этой мысли Нине стало очень неуютно. В недрах дома они сидели молча и неподвижно в темноте с чем-то большим и угрожающим в воде колодца, прячась от того, что явно было враждебным визитом.

“Ричард, что находится в колодце?” Спросила Гретхен с дрожью в голосе.

“Вода”, - сказал он рассеянно. Нина смерила его убийственным взглядом, одним из тех, которыми она обычно одаривала Сэма, когда он говорил что-то глупое.

Когда входная дверь захлопнулась, они услышали, как двое других злоумышленников ходят по дому.

“Если вы здесь, доктор Гулд, пожалуйста, выходите. Нет причин прятаться”, - громко сказал один из мужчин.

Гретхен посмотрела на Нину и покачала головой. Она знала, что раскрыть себя было бы самоубийством.

“Доктор Гулд! Ты не можешь прятаться вечно, ты знаешь! Весь этот город знает, как ты выглядишь, так же как они знают твою проклятую собственность. У вас нет друзей в Обане, леди. Совсем никаких друзей!”

Его слова пронзили Нину, как кинжалы. Все повторилось за последние несколько лет. Теперь, когда она наконец обрела покой, ей снова угрожали.

“Бывший парень?” - Спросил Ричард, пытаясь пошутить, но его первая попытка пошутить была ужасно несвоевременной. Глаза Нины выдавали ее. Ричард мог видеть, что угрозы свыше не были для нее чем-то новым. Ее поведение, казалось, колебалось между страхом и враждебностью при словах этого человека. В выражении ее лица он мог уловить разочарование, глубокое разочарование.

У тебя нет друзей в Обане.

Это утверждение постоянно отдавалось эхом в ее голове, причиняя все большую боль с каждым разом, когда она прокручивала его в голове. Единственное место, которое она считала своим домом, безопасным, теперь было скомпрометировано. Она не только была скомпрометирована, но и оказалась в самом центре внимания.

Конечно, это так. Книги наверху отчасти выдают это, не так ли? подумала она про себя, чувствуя, как ее охватывает сильное чувство страха и несчастья. Словно очнувшись от кошмара, чтобы насладиться дневным светом, только для того, чтобы быть похищенной серийным убийцей — так внезапно показалась ей ее жизнь. Рука Гретхен мягко опустилась ей на плечо, чтобы успокоить ее, но ничто не могло облегчить печаль, которую Нина испытывала, снова став добычей.

Две пары шагов пересекли пол, прошлись по доскам над дальним углом подвала, где находилась гостиная, а затем небрежно прошествовали по коридору. Так продолжалось, казалось, целую вечность, пока трое не оказались в кромешной тьме, вонючем жилище существа, которое жило во рту. Но что-то изменилось, когда они услышали, как открылась задняя дверь. Шаги теперь были более быстрыми, пересекая пол с большей силой, как будто они неслись к чему-то.

“Это еще не все”, - прошептал Ричард, закрыв глаза, чтобы лучше слышать. Его указательный палец указал вверх, как будто точно определяя положение новых ног. Над ними поднялся могучий шум, они колотили по деревянным балкам над ними, как будто хотели с силой разбить их вдребезги. Ричард укрыл двух дам у себя, все трое прижались к одному из ржавых шкафов, когда в доме разразился настоящий ад. Сверху донесся звук бьющегося стекла, стоны и отчетливый грохот, за которым последовали удары тел об пол.

“Боже милостивый, это похоже на пищевое безумие”, - сказала Нина остальным. “Акулы только что напали на крокодилов? Неужели я настолько желанна?”

“Может быть, это полиция”, - предположил Ричард.

“Нет, я так не думаю. Кто бы им позвонил?” Нина спорила, качая головой.

“Послушай, они движутся к задней части дома. Сейчас самое время сбежать отсюда, ” отчаянно убеждала Гретхен, “ пока они не вернулись. Мы не можем сидеть здесь еще Бог знает сколько времени!”

“Я согласна”, - кивнула Нина, хватая высокого мужчину за воротник. “Пойдем, Ричард”.

Они втроем прокрались к деревянной лестнице, влажный и соленый воздух разъел ее и за долгие годы покрыл мшистым ковром. Они ждали прямо под люком и ждали, пока шаги не стихнут.

“Сейчас!” Нина взвизгнула, и они вырвались из подземной дыры. Но шаги, которые они слышали, принадлежали только одному мужчине, в то время как другой остался на кухне охранять дверь. Они бросились прямо на него, и, прежде чем они осознали это, его руки были раскинуты, а ладони умело сжаты вокруг приклада "Беретты". Его проницательные темные глаза смотрели поверх бочки на Нину. У нее отвисла челюсть.

“Сэм?”

Глава 18

Франсуа Дебо отвечал за медицинское обслуживание членов совета. Будучи в зрелом возрасте, джентльмены из совета должны были постоянно вести медицинские записи, чтобы можно было немедленно оценить любое неизлечимое или тяжелое состояние и при необходимости принять меры для преемников. Это была архаичная процедура, но при такой древней организации традиции редко изменялись.

Помимо элементарной медицинской помощи, члены совета, конечно, были подвергнуты другой практике, любезно предоставленной Альфредом Майнером, врачом в третьем поколении, генетиком в частности, и всесторонне сумасшедшим ученым - в истинном смысле этого слова. Гений, который не тратил время на такие мелочи, как окончание средней школы, по крайней мере, до четырнадцатилетия, Альфред был виртуозом с подростковых лет, и это сразу ударило ему в голову. Излишне говорить, что самовлюбленный доктор быстро вернулся в подполье, где его работой восхищались бы, вместо банальной похвалы благодарных семей.

Но в том, что общество рассматривало как личные и психологические недостатки, Орден Черного Солнца, естественно, видел потенциал, и он вскоре был принят в лоно, даже в более ранние годы. Его особая работа началась, когда его завербовали для обслуживания чудовищного нацистского супероружия, Литы Рøдерик, комнатной собачки, крестницы самого Гиммлера. Излишне говорить, что когда Пердью, Сэм и Нина свергли ее империю и она бесследно исчезла, Альфреду дали другое задание. Он чувствовал, что служить совету, негласно руководить "Черным Солнцем" было честью и гораздо более высоким призванием.

Франсуа Дебо был одним из его пациентов, а также отвечал за расписание Мейнера и его разрешения, следовательно, он был начальником Мейнера. Они очень хорошо сработались. Пожилой французский джентльмен питал любовь к более утонченному и авангардному, поэтому извращенный гений Альфреда Майнера идеально подходил его компании. Он потчевал развращенность и тщеславие безумного доктора непоколебимыми комплиментами, одаривая его похвалой при каждом удобном случае.

Дебо наслаждался компанией уродов. Ему нравилось умонастроение психически гротескных, аморально бешеных людей; и будучи медицинским суперинтендантом в одном из лучших санаториев Парижа, он прекрасно удерживал свою публичную маску на месте. Человек чести, сострадания и больших медицинских знаний, Франсуа Дебо пользовался большим уважением в обществе, и большинство благотворителей его хосписа считали его святым. Они ничего не знали о его прошлых связях с наследием Гитлера или могущественным подземным царством королей и демонов, где правила современного мира не имели никакого влияния.

Было приятно снова вернуться в оживленный старый Париж, место, которому он отдал свое сердце, оставив душу дьяволу. Это было место, где он родился и вырос первые двадцать лет своей жизни, прежде чем увиваться за молодым харизматичным человеком, которым он был одержим в 1950-х годах. Его поиски не увенчались успехом, и вместо этого он женился на распущенной, пристрастившейся к героину актрисе из Берлина.

Теперь он был вдовцом, по его собственным вине, но не так, чтобы кто-нибудь узнал.

На своей барже он налил себе выпить и скинул ботинки. После тяжелой работы в Роттердаме в последние несколько дней он был счастлив быть просто Франсуа, не занимаясь никакими делами и не ожидая заказов. Единственными приказами и решениями, с которыми ему приходилось иметь дело на данный момент, была его небольшая команда, но он собирался дать людям немного отдохнуть, как только они доберутся до Пон-де-Сюлли. Оттуда он поведет свою собственную баржу вверх по Сене в Бассен-де-л'Арсен, чтобы причалить и просто провести следующие несколько дней, расслабляясь, пока Яап Рудт разберется с препятствием совета, прежде чем перейти к следующему шагу.

Река была полна лодок и суденышек поменьше, в основном, вероятно, туристов и туристических групп. Франсуа хотел бы поплавать, но здесь это было запрещено, и ему пришлось бы подождать, пока он не сможет добраться до дома друга и его жены в 16 округе. У них была назначена встреча за ланчем через несколько дней, как только его друзья вернутся из командировки в Китай, и Франсуа полностью намеревался провести несколько часов в их огромном бассейне azure.

Он стоял на палубе, когда солнце в последний раз соизволило окрасить горизонт, бросая вызов маленьким шарикам света, которые зажигались тут и там по всему Парижу с наступлением ночи. Небо было ясным и бледно-фиолетовым в последних лучах заходящего дня, птицы время от времени пролетали мимо, внося какое-то движение в огромное и неподвижное полотно над головой. Его скрюченные пальцы сжимали бокал Chivas Regal, когда он наблюдал, как молодые люди предаются бессмысленным романтическим увлечениям и делают все возможное, чтобы произвести впечатление на объекты своей привязанности. Дебо просто покачал головой, не потому, что он не понимал их современные брачные игры, а потому, что он знал, что за этим последует.

Его поразило, насколько тупыми стали новые поколения той эпохи. Конечно, это был конец средствам Нового мирового порядка, которым служили организации, подобные его, но они никогда не думали, что будет так легко внедрить телевидение и манипулировать средствами массовой информации для эффективного промывания мозгов массам. Герр Камлер и его коллеги из французского отделения Общества Туле всегда говорили об этом, когда Дебо все еще немного сомневался в том, что такая величина церебральной регрессии возможна у разумных, в основном разумных существ.

Теперь он видел плоды их работы. Глядя на безрассудный и невежественный способ, которым гражданские вели свои дела и получали удовольствие, это было почти комично. Никогда с тех пор, как Римская империя навязала миру христианскую Библию, чтобы устроить крупнейшее массовое порабощение разума и нравов, Дебо не видел такого успешного распространения.

“Месье”, - произнесла дама позади него. Франсуа обернулся и увидел, что это была его кухарка Антуанетта, мать-одиночка средних лет, с пухлым телом и привлекательным лицом. Ее улыбка всегда освещала комнату, и Франсуа иногда брал ее с собой в поездки за границу просто потому, что она была такой приятной.

“Oui, Antoinette?” он улыбнулся.

“Пока ты ходил по магазинам, тебе пришла небольшая посылка”, - ответила она и протянула ему конверт с маленькой коробочкой, похожей на те, что используют известные ювелиры.

“Мерси”, - медленно произнес он, внимательно изучая черный конверт с его именем, написанным серебром на плоском квадрате. “Кто доставил это?”

“Я не знаю. Когда я вышел с камбуза, это было на холодильнике в баре. Насколько нам известно, на борту не было никого, кроме обычного персонала, ” сообщила она ему обеспокоенным тоном. “Пожалуйста, не открывай это”.

“Почему?” спросил он, заинтересованно склонив голову в ответ на ее протест. Она что-то знала?

“Потому что мы не знаем, кто положил это туда, месье Дебо. На твоем месте я бы не доверяла ничему подобному, ” предупредила она, с подозрением глядя на красивую черно-красную коробочку, пока он вскрывал конверт. На маленькой карточке, написанной изящным почерком наискось старыми чернилами и пером, без сомнения, слова были равномерно распределены по всей длине страницы. Франсуа улыбнулся.

“Я знаю, от кого это, Антуанетта”, - заверил он. “И я обещаю вам, что это не только безвредно, но и довольно приятный сюрприз”.

Она вздохнула, ее глаза закатились: “О, слава богу. Я почти слишком волновался, чтобы отдать ее тебе.”

“Нет, все в порядке; спасибо тебе, моя дорогая. Вы можете с легкостью вернуться на свою станцию. Осталось пройти не слишком далеко вверх по реке, прежде чем ты и другие избавитесь от всех моих гомосексуальных пристрастий, ” он озорно подмигнул и вызвал смешок у веселой леди. Ей всегда нравились шутки ее работодателя.

Все они знали, что Франсуа Дебо был бисексуалом, но ему так нравилось втирать об этом, когда он привлекал мужчин с хорошим статусом или финансовыми возможностями. Они были как трофеи перед его обаянием, и команда не раз была вынуждена слушать приглушенные стоны, доносившиеся из каюты Дебо под палубой.

“Марсель”, - сказал Дебо себе под нос, изящно проводя большим пальцем по причудливой надписи на карточке с надписью amour.

Не хотели бы вы спуститься ниже? вот и все, что там было сказано. Короткая, но мощная в своем сексуальном подтексте. Типично для Марселя, в их встречах всегда был какой-то подвох или уловка. Каким-то образом оперному исполнителю снова удалось проскользнуть на борт незамеченным, прикинувшись каким-то симпатичным бродягой. Это была одна из его любимых ролей, когда он бывал в городе, и прошло по меньшей мере три месяца с их последней встречи. Старик вздохнул. Его любовник отличался ненасытным разнообразием, и Франсуа вряд ли был готов к ночи с ним, но было бы так приятно увидеть его снова.

В маленькой коробочке он нашел великолепное ювелирное изделие, браслет, изготовленный из чего-то похожего на марказит и серебро, инкрустированный красивым минералом бронзового цвета, который образовал название знака зодиака Франсуа, Стрелец. Это было безупречно, представляя его собственное отражение в его первозданной ясности.

На браслете от застежки до краев были выгравированы цифры, относящиеся к Франсуа, его дню рождения, дню рождения Марселя, номеру мобильного Марселя и тому, что выглядело как отпечаток его пальца.

“Должен сказать, очень романтично”, - прошептал Франсуа и надел его на руку, закрепив украшение, зафиксировав застежку на месте. Он спустился по ступенькам в свою каюту и, ясное дело, как солнце, увидел там Марселя, ухмыляющегося, как возбужденный олень.

“Вы слишком добры”, - ухмыльнулся Франсуа.

“О, ты того стоишь, мой дорогой Франсуа”, - подмигнул Марсель, скрестив руки на груди.

“Извините меня, месье Дебо,” Пьер, лоцман баржи, вежливо прервал их воссоединение с верхней ступеньки лестницы, “но мы сейчас достигаем Пон-де-Сюлли”.

“Ах! И к тому же как нельзя кстати, ” подбодрил Франсуа, бросив озорной взгляд на своего юного спутника. “Пойдем проводить команду, Марсель. После этого я направляюсь в Бассен-де-л'Арсеналь. Если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе сесть за руль ”.

“Ты всегда так делаешь”, - ответил Марсель страстным тоном, его голубые глаза мерцали из-под длинной грязно-светлой челки.

Когда команда сошла на берег, Франсуа и Марсель встретили темнеющую ночь шампанским и пирогом с бараниной. Пирог был идеей Марселя. Этот человек не отличался изысканностью, но, тем не менее, его еда всегда была вкусной, и Франсуа наслаждался его необычным вкусом. Франсуа покончил с едой и стоял, любуясь огнями улицы, идущей параллельно реке, где они пришвартовались на ночь.

“Я собираюсь поплавать”, - объявил Марсель.

“Что?” - Спросил Франсуа, поворачиваясь, но все, что он услышал, был всплеск. Как всегда Марсель делал только то, что хотел, когда хотел. Это было сексуальное бунтарство, которым он обладал, куда бы ни пошел, и Франсуа мог только покачать головой, улыбаясь.

“Заходи!” Марсель позвал из воды, и Франсуа больше не нужно было уговаривать. Ему ужасно хотелось воды, поэтому он разделся и прыгнул в холодную воду, присоединившись к Марселю в ночном заплыве.

Его рука казалась тяжелой, из-за чего было трудно плыть к Марселю.

“Что это? Уже не в такой отличной форме, да?” Марсель пошутил, но вскоре увидел, что старику больше не нравятся эти усилия.

Марсель игриво подплыл к ступеньке, прикрепленной к борту судна, и крикнул: “Я собираюсь прыгнуть оттуда! Смотрите!” Он указал на крышу кабины.

“Будь осторожен!” Франсуа закричал, осознавая, что его рука была такой тяжелой, что, казалось, тянула его вниз. Его хмурый взгляд стал еще глубже, когда он обнаружил, что не может поднять руку, и он даже не заметил, что Марселя не было на крыше. Вместо этого он вошел в кабину и включил двигатель.

“Что ты делаешь?” Франсуа взревел, когда его рука погрузилась глубже под поверхность, где вода теперь затопила его плечо и ухо. Это был браслет, тянувший его вниз, но он не мог расстегнуть застежку. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как Марсель умело прокладывает маршрут и ведет баржу вперед, ускоряясь с каждой секундой.

“Куда, черт возьми, ты направляешься?” он кричал из воды, но ему не нужно беспокоиться, потому что электромагнит, установленный под корпусом судна, был влюблен в кобальт и железо в стальном браслете. Это затягивало все больше и больше по мере того, как лодка пересекала канал, утягивая старика на дно. В кромешном холоде Франсуа чувствовал, как горят его старые легкие, поскольку им не хватало времени и кислорода, в то время как его тело неумолимо затягивало под баржу, где не было возможности выбраться на поверхность для вдоха.

В течение нескольких минут Марсель вел баржу вниз по реке Сене, для пущей убедительности перетаскивая холодный, безвольный труп другого члена совета через сливное отверстие своего собственного судна. Затем он набрал номер со своего мобильного телефона и сообщил: “Это Подразделение 5. Франсуа Дебо — уничтожен”.

Он закончил разговор, пришвартовал судно и сошел на берег, растворившись в веселой атмосфере веселой парижской ночи вприпрыжку.

Глава 19

“Я не хочу знать, что ты делаешь в моем доме, Сэм. И я не хочу знать, как ты нашел меня, ” сказала Нина низким голосом, который она использовала, когда была в ярости. “Я, наконец, выбрался из этого жалкого мира, и я не позволю тебе втянуть меня обратно”.

“Я нашел тебя”, - сказал Патрик Смит, стоя в дверном проеме, где он появился из темного коридора. “Сэм, теперь ты можешь опустить оружие”.

Сэм понял, что его ствол все еще направлен на Нину. Он опустил пистолет и вернул курок на место.

“Теперь у тебя есть пистолет? Господи, Сэм, ты действительно изменился”, - прямо сказала она, роясь в плетеной корзинке с фруктами в поисках сигарет. “Поздравляю с книгой”. Ее тон был безразличным, по-настоящему безразличным, не таким, какой бывает у отвергнутых любовников, которые хотят заставить тебя чувствовать себя плохо, прежде чем пригласить тебя обратно в свою жизнь. Она действительно забыла его.

“Сэм Клив?” Спросила Гретхен. Сэм кивнул, слегка озадаченный тем, что незнакомец здесь знал его. “О, Боже мой, я прочитал вашу книгу и должен сказать... ”

“Ты читал его книгу?” - Спросила Нина свою подругу с нескрываемым изумлением.

“Я сделал, да. Я знала, что он был твоим другом, поэтому мне был интересен его рассказ об ужасных вещах, которые происходили до тех пор, пока он не получил Пулитцеровскую премию ”, - объяснила Гретхен. “Сэм, я так сожалею о том, что случилось с Патрицией, и о том, как тебе пришлось оправляться от этой потери, не говоря уже об опасности, в которую это тебя втянуло”.

“О, просто остановись!” Нина усмехнулась над своей сигаретой, когда прикуривала ее. Сэм знал, что не заслуживает ее времени или внимания, но как бы он ни устал от ее грубости и манипуляций, она была достаточно дорога ему, чтобы заслужить защиту. “Я не хочу, чтобы ты был здесь. Извини, Патрик, я не согласен с тобой.”

“Не беспокойся”, - Пэдди пожал плечами. Он заметил странного, высокого, бледного мужчину и представился. В свою очередь, Ричард ответил вежливо и любезно: “Рад познакомиться с вами, мистер Смит. Я доктор Филипс из Стэнфордского университета. Ричард, если хочешь.”

Пока они вели светскую беседу о своих профессиях, Гретхен с ужасом наблюдала за шатким воссоединением Нины и Сэма.

“Я знаю, что мы расстались менее чем желательно, Нина, но ты должна мне поверить. Я никоим образом не несу ответственности за то, что здесь только что произошло”, - попытался объяснить Сэм. “Могу я поджечь одну? Пэдди не разрешает мне курить в его компании ”. Он указал на ее сигарету.

“Это моя последняя книга”, - сказала она, внезапно несколько обезоруженная его небрежной просьбой. Это напомнило ей прежнего Сэма — мальчишеского, озорного и очаровательного журналиста до того, как он стал знаменитым автором, владеющим оружием. Нина уступила, передавая Сэму свою сигарету: “Затянись, затянись, передай”.

“Да, спасибо”, - ответил он, жадно принимая тлеющее утешение и усердно посасывая его. Его голова откинулась назад, глаза закрылись, когда он выдохнул с долгим, облегченным вздохом. “Боже, это хорошо”.

“Так что происходит?” - спросила она, гораздо более спокойная теперь, когда шок от встречи с Сэмом был преодолен несколькими пустыми словами.

“Мне неприятно говорить вам это, но, как вы могли заметить, на вас совершено покушение”, - сообщил он с искренним сочувствием. “Мы прибыли, чтобы перехватить это, и, как я вижу, не слишком скоро. Судя по тому, что сообщают наши источники, за этим стоит некто по имени Маклафлин ”.

Нина небрежно кивнула, принимая сигарету от Сэма, чтобы затянуться: “Это женщина, которая продала мне эту собственность. Она была здесь с этими шутами за несколько минут до вашего прихода. Без сомнения, она вернется, если не получит от них известий к утру.”

“Она одна из наемных убийц, нанятых советом. По какой-то причине "Черное солнце" хочет убрать тебя с дороги, чтобы Пердью мог завершить работу, которую он делает для них, ” упомянул Сэм, желая услышать ее ответ.

“Пердью?” - спросила она, выпуская дым вверх. “Он не умер? Он работает на них?”

Сэм увидел возможность поиграть в святого. Настало время разрушить доверие Нины к Пердью раз и навсегда, независимо от того, насколько сильно это заставляло Сэма чувствовать себя ублюдком и приспособленцем. В конце концов, их привязанность к Нине была причиной того, что они постоянно враждовали.

“Очевидно, его так называемое задержание на Мадейре было спланировано, чтобы выставить его жертвой. Вероятно, он спланировал весь арест с их помощью”, - Сэм произнес свою бесстыдную ложь в качестве предположения. Нина нахмурилась. Она покачала головой, следуя за всеми винтиками в колесе, чтобы разобраться в этом.

“Что он готовит для них сейчас?” - спросила она.

Пэдди медленно подошел к ней, бросив на Сэма тяжелый взгляд, когда он увидел, что недисциплинированная журналистка взяла сигарету у Нины, чтобы докурить ее. “Они заняты чем-то под названием "Окончательное решение 2", Нина. Нам еще предстоит выяснить, что это значит.”

Глаза Нины расширились, и она посмотрела на Гретхен, прежде чем ответить. Она не могла поверить, что они не знали, что это влечет за собой.

“Окончательное решение?” она восхищалась. “Окончательное решение” было эвфемизмом, который нацисты использовали для уничтожения всех евреев посредством геноцида".

Группа на мгновение замерла в тишине.

“Только на этот раз у меня такое чувство, что мишенью становятся не только евреи?” Спросил Сэм, приподняв бровь. Гретхен затаила дыхание от ужасной мысли, и Пэдди кивнул. Он прекрасно помнил природу подслушанных им дискуссий.

“Скажи мне, Нина, как Венеция вписывалась в нацистские планы?” он спросил.

Она вскочила, уселась на кухонный стол и, немного подумав, ответила: “Венеция была мишенью союзных войск во время операции "Боулер", я знаю, но я не уверена, какова была точная причина, лежащая в основе. Почему? ” спросила она Пэдди, внезапно выглядя очень заинтересованной. Она, казалось, забыла, что в ее доме были два мертвых тела, и ее вражда с Сэмом на данный момент отодвинута в сторону.

“Совет отправляет одного из своих членов в Венецию для наблюдения за тайным планом, который уже действует, и, по-видимому, Дейв Пердью является ключом к его завершению”, - ответил Пэдди.

“Пердью”, - тихо сказала Нина, ее глаза заблудились в швах половиц. “Как он мог позволить...”

“Ну, я думаю, что прежде всего нам нужно избавиться от этих двух тел”, - быстро вмешался Сэм, пока Нина не слишком задумалась о Пердью и его судьбе.

“О, да, а потом я должен вернуться в Глазго, чтобы отчитаться и подвести итоги. Помните, я не собираюсь делиться этой информацией с МИ-6, так что после того, как я уйду отсюда, вы, ребята, сами разберетесь с этим дерьмом, ” предупредил Пэдди.

“Кто защитит нас… ох… Значит, Нина?” Спросила Гретхен с серьезной озабоченностью в голосе.

“Я сделаю. Патрик прокрутил мне запись заседания совета, и, короче говоря, я знаю, что задумали члены совета, но мне нужно больше информации о том, что они планируют использовать для содействия этому всемирному геноциду. Там есть вся эта чушь об открытии порталов к Старым Богам и что-то о вооружении Лонгинуса, ” объяснил Сэм.

“О, это не чушь собачья, мистер Клив”, - вмешался странный Ричард своим тихим голосом. “С помощью квантовой физики и некоторой помощи старых математических текстов эта чушь вполне возможна”.

“Кто этот стифф?” - Что случилось? - шепотом спросил Сэм у Нины, когда Гретхен вскочила, чтобы присоединиться к диссертации Ричарда Филипса.

“Это действительно так. И даже в старых свитках и записях есть описания возможных порталов. Так же, как дом Нины имеет репутацию двери в другое измерение ”, - лепетала она. Сэм недоверчиво посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Нину. Но она не выглядела такой циничной, как он надеялся.

“Ты покупаешь это?” - спросил он.

“Пойдем со мной наверх, Сэм. Есть некоторые вещи, которые ты должен увидеть ”.

Она потащила Сэма за собой, и к ним присоединились остальные. После того, как Пэдди показал Сэму и Патрику спрятанные книги, лицо Пэдди просветлело.

“Конечно! Вот почему они направляются в Венецию”, - завопил он в благоговейном страхе.

“Не хочешь поделиться?” - Настаивала Гретхен.

“Библиотека запрещенных книг! Она расположена где-то в Венеции, но о ней нет ни записей, ни карты. Предположительно, она была перенесена из Ватикана, чтобы отвратить оккультных охотников за сокровищами и безумцев, которые хотели заполучить труды изгнанных оккультистов; некоторые из них базируются на Ближнем Востоке ”, - прорычал он, довольный своим прозрением. “У этих книг, как вы увидите, нет ISBN, в них нет информации для прессы, а другие просто откровенно злонамеренны”.

“Сюжеты представляют собой смесь нацистской доктрины и идеалов, с оккультными знаниями, физикой и математическими принципами, ведущими все в одном направлении — акт пробивания дыры в межпространственных завесах, чтобы впустить ужасных и сверхразумных обитателей, которые будут править миром”, - просветил Ричард Сэма и Пэдди.

“И этот дом всегда имел репутацию одного из таких порталов”, - сказала Гретхен Сэму.

“Неужели?” Сэм ответил в своей старой саркастической насмешке.

“Это так. Я думаю, что мой дед знал это, и колодец под нами, я думаю, имеет к этому большое отношение. Давно было сказано, что вода - это проводник. Как мы можем не знать, что это, возможно, могло бы проводить субатомные частицы и способствовать другим математически обусловленным свойствам физики?” Предложил Ричард.

“Ладно, слушай, у тебя есть колодец под домом? Мы можем избавиться от тел там, верно?” Настойчиво спросил Пэдди. “Я должен быть в Глазго к завтрашнему утру, так что время здесь имеет решающее значение. Я, конечно, буду на связи ”.

У Нины по коже поползли мурашки при мысли о рте и ужасном существе, живущем в нем. Гретхен почувствовала то же самое, судя по тому, как она вздрогнула при упоминании колодца.

“Я покажу вам, где это”, - предложил Ричард Сэму и Патрику, и трое мужчин спустились по лестнице на первый этаж дома, чтобы забрать головорезов Маклафлина. Нина и Гретхен следовали за ними на расстоянии. У них не было намерения снова приближаться к адскому источнику воды.

“Так ты в порядке, куколка?” Спросила Гретхен. “Что мы собираемся делать теперь? Я полагаю, что вызывать полицию - это не вариант, поскольку секретный агент даже не вмешивается.”

Нина вздохнула: “Добро пожаловать в мою жизнь”.

“Теперь я понимаю, с чем тебе пришлось иметь дело, - сказала Гретхен, - и должна сказать, что за последний день мои проблемы заметно уменьшились”.

“Дамы, не могли бы вы помочь нам с дверью? Я должен вести с огнями”, - обратился к ним Ричард. У Сэма и Патрика на плечах было по мертвецу, которые ждали, когда откроется люк. У одного мужчины была сломана шея, а другой был убит выстрелом в голову, в результате чего задняя часть его черепа была зияющей и мокрой среди волос.

Гретхен убежала в прачечную, и ее вырвало при виде этого. Нина открыла люк для мужчин во главе с американцем. Он держал в руках три фонарика, чтобы осветить помещение достаточно, чтобы Сэм и Пэдди смогли найти опору в подвале.

“Господи, что это за отвратительный запах?” Сэм закричал прямо из-под кухонного пола, когда вошел в подвал. “Никто никогда не узнает об этих телах, если в этом месте в среднем будет так пахнуть. Блядь!”

Пэдди только что сильно закашлялся внутри.

“Да, я полагаю, освежитель воздуха Glade не такой сильный, как говорят, да?” Нина позвала его вслед, поддавшись невольной улыбке.

Гретхен вытерла рот, с отвращением прищурив глаза.

“Прости, куколка. Я просто не могла этого вынести”, - извинилась она. “Не волнуйся, я промыл канализацию”.

“Давай возьмем немного виски”, - сказала Нина. “Этого дерьма слишком много для меня. Это происходит снова. И курит. Мне нужна чертова коробка для этого ”.

Когда женщины подошли к люку, чтобы попросить Сэма сходить за ними в магазин, величественный рев наполнил окрестности, заставив их отшатнуться на пол.

“Что за черт!” Нина кричала на Гретхен.

Это прозвучало как пушечный выстрел, его приглушенный бас ударил им в живот, как будто грозовая туча выпустила в дом молнию. Ослепительный бело-голубой свет заполнил все помещение, его лучи устремились в ночь, чтобы весь Обан мог их видеть. На улицах автомобили врезались друг в друга, а дезориентированные водители снесли столбы, когда все взгляды обратились к дому на Дунуаран-роуд. Из окон и черепичной крыши лился дневной свет, подобный лучам космического корабля, и жители выбегали на улицу, чтобы увидеть то, чего не происходило в маленьком городке с конца 1950-х годов.

Вот неопровержимое доказательство. Легенда была реальной.

Глава 20

Яап Рудт глубоко вздохнул. Он хотел улыбнуться, но вместо этого просто оставил свое содержание при себе. Казалось, Венеция была переполнена туристами со всех уголков планеты, и это место кишело любителями позировать, избалованными детьми с истериками и странным фотографом с соответствующим оборудованием, нацелившимся на округлые короны, шпили и купола Базилики. День был прекрасен. На площади пахло итальянской кухней и цветами, легкий ветерок разносил их по каналам из стороны в сторону. Сады вряд ли когда-либо испытывали недостаток в теплой погоде умеренного климата и умелых руках их хранителей, которые восхищались красотой так же, как Италия наслаждалась своим искусством.

Над водой с Адриатики продолжались более прохладные шквалы, и для наметанного глаза это было признаком надвигающегося дождя. Яап неторопливо пересек площадь Сан-Марко, глядя на людей, занятых своими делами, каждый в блаженном неведении о том, что он для них задумал. В его возрасте было много причин задуматься о состоянии, в которое был брошен мир, и в тех странных случаях, когда его мучила совесть, все, что ему нужно было делать, это гулять среди населения городов, которые он посещал. Вскоре это напомнило ему, что высшее очищение было единственным логичным достижением человеческой расы или тех, кому осталось пережить его.

Он сел и стал ждать, когда появится его спутник. Пальцами, похожими на когти, выдававшими его возраст, независимо от скорости и проворства, с которыми он двигался, Яап Рудт достал свой жужжащий мобильный телефон.

“Рудт”, - строго сказал он, прекрасно понимая по дисплею идентификатора вызывающего абонента, что звонит его молодая жена. Пока он слушал ее, наконец появился его коллега. Он жестом пригласил угрюмого мужчину сесть напротив него, пока он завершает разговор. Поднявшийся ветер развевал волосы его гостя, придавая ему вид дикой ярости. Его глаза были налиты кровью, и было совершенно ясно, что он не спал.

Когда Яап повесил трубку, он одарил Дейва Пердью долгим, серьезным взглядом.

“Боже мой, мальчик! Ты в беспорядке”, - сказал он Пердью и предложил ему пончик, от которого тот вежливо отказался. “За судьбу, которой ты избежал, мой друг, ты должен быть благодарен за то, что у тебя все еще есть. И, учитывая положение, которого вы удостоились после того, как предали нас, это не что иное, как чудо. Так что выше голову.”

Выражение лица Пердью было неподвижным, и все, что он услышал из слов Рудта, было стальным неуважением к его бедственному положению. Да, он был спасен от ужасных проводов, любезно предоставленных советом и соответствующими фракциями "Черного солнца", но это не освобождало их от того, что они с ним сделали. Тем не менее, Рудт произнес это так, словно Пердью был бездомной собакой, которой нашли хорошее применение ради привилегии добывать объедки. Возможно, это было именно то, кем он был в эти дни, но он знал, во что ввязывается. Его богатство, как и у большинства дураков, ослепило его и заставило не замечать своей уязвимости уже давно после того, как опасность миновала. Теперь все, что оставалось, это прекратить враждовать с организацией и делать, как ему сказали, по крайней мере, до тех пор, пока все не уляжется и он не сможет оценить свое положение.

“Как продвигается проект?” - Спросил Яап Рудт, отламывая кусочек кондитерского изделия своими покрытыми солнечными пятнами руками.

Дейв Пердью посмотрел на чистое небо и морских птиц, парящих над всеми человеческими страданиями внизу. “За исключением нескольких деталей, все идет по графику. Мне срочно нужны материалы, которые я запросил, но я пока не добился успеха в их получении. Ты уверен, что мы в нужном месте?”

“Дэвид, я бы поставил на это свою жизнь. На протяжении веков в наших рядах было хорошо хранимым секретом, что Библиотека запрещенных книг находилась здесь, в Венеции. Как вы это обнаружите, зависит от вас самих. Если "Лонгин" будет готов к сроку и ”КОВЧЕГ" будет достаточно населен... " Яап посмотрел на Пердью с самодовольным весельем, которое доказывало, что он более бессердечный, чем считалось ранее, “и, Пердью, убедись, что ты успеешь на паром, старина. Мы бы не хотели, чтобы Ренатус, великий архитектор Нового мирового порядка, опоздал к своему собственному Армагеддону ”.

Пошел ты, тебе следует убедиться, что ты не пнешь это раньше, подумал Пердью, не раздумывая ни секунды. На самом деле, он мог слышать голос Нины, говорящий это за него. Нина. У него заныло в груди, когда он, сохраняя самообладание, кивнул в ответ на самодовольное предупреждение Рудта.

“Моя жена становится серьезной занозой в моем боку. Говорю вам, у меня есть сомнения по поводу того, стоит ли брать ее с собой в АРК”, - сухо усмехнулся Рудт, глядя вниз на брусчатку под его начищенными ботинками. Он был совершенно серьезен. “На самом деле, большинство женщин, которых мы таскаем на руках, не достойны убежища в КОВЧЕГЕ. К счастью, членство в совете означает, что мы занимаем свои собственные ниши. Ты тоже должен.”

“Я намерен”, - заговорил Пердью, его тон был не таким осторожным, как он надеялся. Ему больше нечего было терять, и даже со всем своим имуществом, роскошью и статусом в мире он чувствовал себя бесплодным. Ничего не осталось от жизнерадостного магната с его причудливой тягой к приключениям и вечным оптимизмом. Все, что осталось, - это чувство потери и желание любыми необходимыми средствами компенсировать обман, которому он подвергся. “Я надеюсь, что скоро найду Библиотеку запрещенных книг. Мои разведчики ничего не нашли, так что, похоже, я должен предпринять что-то сам. Однако мне понадобится помощь одного из членов совета… ” Он поискал подходящее слово — “заключенный”, "заложник" и "пленница" были слишком богаты, чтобы использовать их при требовании такого рода.

“Совет - это что, Пердью?” Спросил Рудт, торопливо пережевывая с невоспитанностью, которая вызвала отвращение у Пердью.

“Советник, я думаю. Я полагаю, в настоящее время она находится на службе у Изаака Гелденхейса. С ее знанием книг, в основном самых тайных, она оказалась бы бесценной для моей миссии, - сказал Пердью так беспечно, как только мог.

“Неужели?” Рудт ответил с грубым сарказмом. “Я не думал, что она больше будет кому-то полезна. Ей повезло, что она дышит, бедняжка. Ты же знаешь, что она - одна из наших разменных монет, чтобы сохранить твою лояльность. Если мы отдадим ее тебе, на какое бы то ни было время, мы рискуем твоим побегом, ты понимаешь.”

“Я верю. Но я думаю, что было бы абсолютным идиотизмом бежать от позиции власти, которую вы и совет предоставили мне, не говоря уже о выживании в "Окончательном решении 2". Если ты мне еще не доверяешь, то никогда не будешь. Разве я до сих пор плохо выполнял твои замыслы, Яап? Ну же, ” рот Пердью скривился в ухмылке.

Рудт посмотрел на свою марионетку. Дэйв Пердью был самым могущественным двойным агентом в организации "Черное солнце", использующим мощь мозга, знание технологий и ровно столько подрывной деятельности, чтобы сделать его изменчивым. В зависимости от того, что он предложит Пердью, гениальный миллиардер сделает одолжение. Особенно с тех пор, как он стал Ренатусом Ордена Черного Солнца, даже по замыслу Яапа Рудта свергнуть своих собратьев и превратить демократию в автократию, Пердью без колебаний выполнил бы желания Рудта. У них было приятное, тепленькое взаимопонимание.

“Хорошо, я позабочусь о том, чтобы ее доставили к вам. Но у тебя есть две недели, чтобы найти библиотеку, Пердью, иначе я превращу ее в постоянное украшение венецианских каналов ”, - пригрозил Рудт.

“Нет необходимости в угрозах, мистер Рудт. Ты получишь то, что ищешь, а я быстрее закончу свою работу. Когда я могу ее ожидать?” - Спросил Пердью.

“В течение дня, Пердью. Просто из любопытства, что именно вам нужно из Библиотеки запрещенных книг?” - спросил он, набивая рот последним куском сладкого хлеба. “При условии, что в ней есть то, что вам нужно, какую пользу это принесет вашей работе над "Лонгинусом” и "КОВЧЕГОМ"?"

Пердью не хотел раскрывать слишком много, но ему нужно было рассказать хотя бы полуправду, на случай, если его следы проследят и сочтут лживыми. Он должен был поделиться информацией с Рудтом, но только столько, сколько было необходимо, чтобы тот мог заявить о своей неосведомленности, если остальные детали всплывут. Другими словами, Пердью нужно было уметь прикидываться дурачком, если его планы будут раскрыты.

“Так называемые еретики последних двух или трех столетий писали секретные книги, которые были бы сожжены, запрещены или, что еще хуже, с авторами поступили бы, если бы содержание когда-либо было обнаружено церковью”, - рассказал Пердью, очень стараясь, чтобы все это звучало менее убедительно, чем было на самом деле.

“Почему? Мы все знаем, что земля круглая — мы знаем это уже некоторое время, ” пожал плечами Рудт.

“О, да, но это была не та ересь, которую содержали эти книги. Они говорили о старых богах, высших существах, которые когда-то правили Землей — безбожных жестоких созданиях с непревзойденным интеллектом, которые бросали вызов концепции Бога, каким его изображает Ватикан на каждом углу ”, - объяснил Пердью. “Но помимо этого, считалось, что эти существа научили человечество вещам, которые мы не должны были знать”.

“Например, что?” Рудт нахмурился, но его лицо было пронизано страстной интригой. Он поерзал на своем месте, чтобы лучше слышать рассказ Пердью под раздражающим порывом ветра на открытом пространстве площади.

“Хм, я не знаю. Дай-ка подумать”, - Пердью изобразил задумчивость, чтобы выиграть время, достаточное для того, чтобы проанализировать факты перед изложением. “Научные знания и алхимия, я полагаю. То, что церковь сочла кощунственным, как подрыв Божьей работы и так далее ”.

Яап Рудт задумчиво кивнул в знак согласия. Он не произнес ни слова. Ему действительно стало ужасно любопытно, что в этих книгах содержалось помимо ранее запрещенных вещей. Если бы в них не содержалось более нелепых или таинственных вещей, чем просто наука, разве они еще не были бы выпущены в мир? В конце концов, то, что было чудом, теперь стало наукой, то, что было алхимией, теперь стало металлургией и ее изменчивыми свойствами, а одержимость демонами теперь стала психологией. Что еще может предложить этот хаотичный, сверхинформированный мир, что уже не было знанием в той или иной форме в некоторых культурах?

Наконец он вздохнул и похлопал твердой старой рукой по колену Пердью: “Мне нужно немного отдохнуть. Я предлагаю тебе сделать то же самое, Пердью. Я пришлю ее вам к вечеру, но я ожидаю какого-то явного прогресса от ученых "Черного Солнца" в течение следующих двух недель. Не вынуждай совет сместить тебя, а, Пердью?” Он улыбнулся, как будто в шутку, но Пердью знал, что не было никакой ошибки в том, что Рудт именно так и поступит. И Пердью знал, что для него смещение означало бы верную смерть, а не просто увольнение, и одно это было для него стимулом поторопиться.

“Я сделаю. Я уже оправился от шока. Время продолжать мою работу”, - прямо сказал он Рудту.

“Ja. Таков дух. Хороший человек, - кивнул Яап Рудт и поднялся, чтобы уйти. “Я буду в ARK сегодня вечером, чтобы наблюдать за ходом там, а затем, - он тяжело вздохнул, “ это возвращение в Роттердам до внедрения Окончательного решения 2. Заставь меня гордиться”.

С юношеской интонацией в походке старый член совета направился к колокольне Святого Марка. Гигантская квадратная башня из темно-коричневого кирпича и шпили над ее колокольней покачивались над головой, безмолвно стоя на страже серьезных секретов леди Венеции и ее народа. Пердью посмотрел на шпили базилики, Колокольню и Дворец Дожей, что-то подсчитывая, сосредоточенно прищурив глаза. Они образовали узор из маркеров, которые он мысленно нанес на карту. Он достал из кармана свой маленький черный планшет и начал соединять точки, вводя их в маленький жесткий диск, чтобы расшифровать, как только он вернется в старые казармы, которые Орден Черного Солнца превратил в роскошные покои для членов престижа.

И все, чего он ждал, была она.

Глава 21

В Венеции шел такой сильный дождь, что туристы опасались затопления городских каналов. Местные знали лучше, но они хранили молчание и только улыбались, когда слышали, как посетители лихорадочно разбегаются, чтобы узнать, есть ли где-нибудь “возвышенность”. Пердью зашел в бар отеля Cassatia пропустить стаканчик-другой, прежде чем отправиться на поиски архитектурных сокровищ, чтобы найти зловещую библиотеку, которая всегда была не более чем легендой. Обычно в рядах организации "Черное солнце" к предметам из легенд и мифов относились так, как будто они были совершенно обыденными предметами и местами, поэтому для Пердью не было большим сюрпризом узнать, что Библиотека запрещенных книг действительно существовала.

И не только это, но он также знал, как это искать, благодаря любезности влюбленного студента токийского университета, который был слишком усерден, чтобы помочь богатому холостяку с заумной информацией. У нее был специальный допуск, где она проходила стажировку и теперь занимала какую—то руководящую должность - Институт паранормальных исследований в отдаленной части городской окраины.

Он заказал еще односолодовый виски, но официант настоял на хрустящем бокале белого вина Соаве, в отличие от домашнего напитка, которого Пердью предпочитал придерживаться по привычке. После некоторых уговоров и предвкушения Пердью предстоящей встречи он предпочел выпить виски и бокал знаменитого вина, предложенного официантом. Не то чтобы он собирался оставаться трезвым намного дольше. В полумраке веселья он почувствовал запах океанского воздуха и свежих дождевых брызг, которые проникали в огромные полуоткрытые окна закусочной, прикрытые лишь причудливыми шифоновыми шторами, которые мягко дышали.

В его сознании мысли о Нине смешались с предательством Сэма, злоключениями в поисках Атлантиды, предложением Яапа Рудта, сделанным ему, если он облегчит Окончательное решение 2, и его статусом Ренатуса. Как все это произошло? Как он превратился из беззаботного, охотящегося за юбками, расточительного транжиры и исследователя в короля какого-то мрачного нацистского отродья? Он залпом допил виски, с вожделением глядя на бессильный бокал вина, который вряд ли мог хоть как-то смягчить его страдания. Пердью поднял руку, подзывая официанта, заказывая еще один бокал, а затем посмотрел на часы.

Я все еще могу определить время. Я даже близко не настолько пьян для этого, размышлял он, планируя должным образом исправить ситуацию. К пятой порции виски и половине порции Соаве он почувствовал зверский голод, но еда только усугубила бы его физическое состояние, поэтому он не мог выбрать, что приготовить. В венецианском пабе продавались в основном морепродукты, и Пердью знал, что устрицы и виски вызывают ад в его пищеварительном тракте. Даже в своем быстро надвигающемся опьянении Дейв Пердью отличался скудным сознанием. Вместо этого он выбрал чесночный хлеб и быстро проглотил его, прежде чем запить все чашкой эспрессо.

Незадолго до полуночи она вошла в широкий портал из двойных дверей розового дерева. Пердью ахнул, его сердце бешено заколотилось в груди. С некоторым трудом он встал, чтобы привлечь ее внимание, и как только ее глаза нашли его, он тяжело опустился обратно на свое место. Его тело ощущало тяжесть наковальни, а голова кружилась, в то время как музыка и голоса окружающего вечера безумным эхом отдавались в оргии шума под костями его черепа.

Она небрежно направилась к его столику, официант следовал за ней по пятам, чтобы отодвинуть ее стул и принять заказ на напитки. Но она что-то прошептала ему, и он полностью покинул станцию, чтобы занять свое место за стойкой, пока она не позовет его. Пердью наблюдал, как ее высокое, стройное тело грациозно покачивается, когда она занимает свое место напротив него. Долгое время они просто смотрели друг на друга. Она склонила голову набок, и на ее лице отразилась настоящая жалость. Ее гладкая рука скользнула через стол, чтобы найти его руку, и она нежно сжала ее.

“Я слышал о Нине. Мне так жаль, Дэвид.”

Он одобрительно кивнул, но был пойман между своей печалью по поводу рассматриваемого предмета и шоком от того, что должен был. Официант время от времени выглядывал из-за разливных кранов, немного раздражая ее, но она игнорировала его. Было приятно снова увидеть Дейва Пердью, но он выглядел ужасно. Пепельный и изможденный, некогда лучезарный и озорной филантроп и плейбой обменял свою свободу на власть. Не то чтобы быть Ренатом было чем-то вроде трона, в то время как совет следил за каждым шагом, сделанным на хронологической шахматной доске для наступления Нового мирового порядка.

“Я верю, что ты спрашивал обо мне”, - наконец сказала она ровным тоном. Она подозвала нетерпеливого официанта и заказала блюдо из морепродуктов с небольшим количеством хереса. Пердью смотрел на это в изумлении. Его бровь приподнялась над правым глазом, когда его взгляд перескочил с ее еды на ее лицо, как будто он удостоверялся, не шарлатанка ли она в фальшивом обличье.

“Ты ненавидишь морепродукты”, - заметил он, заказывая еще одного знаменитого куропатку и еще чесночного хлеба. Холодный порыв ветра позади него почти отрезвил его, лизнув основание черепа, чтобы успокоить горячий натиск алкоголя в его венах.

“Люди меняются”, - беспечно сказала она, ловко вынимая устрицу из раковины и отправляя ее в свои разинутые пасти, как будто она была своего рода дебютанткой, которая не могла ошибиться ни на шаг.

“Не так. Я скорее ожидал бы, что ты будешь размахивать парой яичек, чем примешь морепродукты! ” он икнул и рыгнул так тихо, как только мог, чтобы сохранить общий вид за столом.

“После того, что случилось со мной, я принял решение больше не ограничивать свой опыт сдержанностью и бдительностью. Времени мало, Дэвид. И я намерена должным образом использовать ее линейную слабость, ” просто объяснила она, ее голос был безмятежен, как нетронутый пруд. “Итак”, - она подняла другую раковину, - “Теперь я соизволяю есть слизистых морских существ”.

“Как по-лавкрафтовски”, - усмехнулся Пердью среди серии повторяющихся иканий. Его лицо исказилось в насмешке, но втайне он был в восторге от ее присутствия и ее компании. Она просто улыбнулась, возможно, немного слишком порочно, на его неортодоксальное замечание.

“Расскажи мне о Библиотеке запрещенных книг. Звучит определенно захватывающе, Дэвид, ” искренне сказала она, проводя салфеткой по губам, стараясь сохранить помаду. Пердью был не в себе, но, тем не менее, его разум был ясен относительно своей цели. Он наклонился вперед над столом своим долговязым торсом, бросив на нее суровый взгляд танцующих глаз, которые изо всех сил пытались найти свою цель и удержать ее. С сильным запахом чеснока и виски он сложил руки на столе под грудью и прошептал тщательно выверенные слова, которые заставили ее понять, что он вызвал ее не только по объявленной причине.

“Где Лонгинус, Агата?”

Глава 22

Невыносимая вонь, очень похожая на серную, завладела каждым уголком старого дома в Обане. Снаружи собралась толпа, в то время как экстренные службы мчались по всей округе, чтобы помочь в оценке нескольких столкновений и травм, в то время как полиция мчалась к дому Нины. К этому времени ослепительный свет, ворвавшийся в окна, погас, превратившись всего лишь в окружающее освещение, и внутри все было по-прежнему. Даже там, где соседи собрались в шоке и любопытстве, не было слышно ни слова. Безмолвные и изумленные толпы людей стояли, онемев от ошеломляющего события, о котором раньше только догадывались историки, академики-физики и оккультисты.

Никто не осмеливался произнести ни слова в сырую, холодную ночь, пока власти не пришли взглянуть на место происшествия. Некоторые из женщин, которые свирепо смотрели на Нину и Гретч, когда Нина пришла расписаться за дом, подталкивали друг друга локтями в жесте “Я же тебе говорила” и печально кивали из-за потери симпатичного историка, только что приехавшего из Эдинбурга. Больше, чем шок, преобладающим чувством был ужас и пристальное внимание к необычному инциденту, свидетелями которого они все стали.

В конце длинного прохода с разбитыми глиняными камнями и колючими растениями стояла большая темная обитель, белые клубы пара или дыма исходили от ее внешних стен и черепичной крыши. Жутковато было смотреть на нее, как будто она оглядывалась на горожан, чтобы признать свое беззаконие и наблюдать, как они содрогаются от ее секретов. Через окна верхнего этажа атмосфера кричала намерением и вызовом.

Заходите! Иди посмотри, что у меня в руках.

Заходите, и, возможно, вы присоединитесь к нам!

Те, кто более склонен к суевериям, крестились, в то время как другие отказывались смотреть на это место из страха, что кто бы там ни обитал, “увидит их”. Нацистский дом Обана был уже настолько окутан тайной и потусторонними слухами, что многие горожане подумывали сжечь это место дотла. Теперь, когда она унесла еще одну жертву, дерзкого, но симпатичного историка, доктора Нину Гулд, некогда абсурдная идея становилась все более и более логичной.

Некоторые из бродячих животных по соседству никогда бы даже не приблизились к дому, даже когда он стоял заброшенный и пустой. Этого было достаточно, чтобы разжечь пламя подозрительности и ненависти среди жителей прибрежной шотландской деревни. Сегодняшний вечер стал последней каплей, хотя ни одна душа не высказала такой идеи, они все думали об этом. Проклятый дом и все, что он охранял, должны были быть уничтожены раз и навсегда. Но это было на потом. Пока они ждали, когда полиция обратится в соответствующее правительственное учреждение, чтобы определить уровень существующей угрозы и принять соответствующее решение. Но рано или поздно они в конечном итоге разойдутся, вернутся на свои места и оставят старый дом на безжалостный суд Обана.

* * *

Внутри дома была кромешная тьма.

Все было нетронуто, точно так же, как это было до того, как произошла окончательная аномалия. Гретч подняла голову в матово-черном окружении. Какое-то мгновение она не могла вспомнить, где находится, а потом вспомнила.

“Нина! Ты жива, куколка? ” крикнула она в темноту. “Нина! Ответь мне, пожалуйста!”

“Господи, ты можешь потише?” она услышала стон Нины откуда-то слева от нее, не слишком далеко. “Моя голова раскалывается надвое от этого нечестивого хлопка. Клянусь, я потерял слух в этом ухе”.

Две женщины все еще находились на кухне, на некотором расстоянии от люка, где их оглушила вспышка. Снаружи они могли слышать вой сирен, но они понятия не имели, какой ущерб и хаос царили по всей округе. Нина достала зажигалку из кармана джинсов и щелкнула ею, чтобы увидеть степень разрушения в доме… из которых не было ни одной. Пораженные, Гретхен и Нина исследовали близлежащую территорию только для того, чтобы обнаружить, что ничего не изменилось.

“О, Боже мой!” Внезапно воскликнула Нина. “Мужчины!”

Гретхен зажгла короткую свечу, которая едва помещалась в самодельном жестяном подсвечнике на старой раковине. С этим и зажигалкой Нины они приблизились к черному квадратному отверстию у их ног, где шаги ждали в тишине. В темноте внизу не было слышно ни звука, кроме журчащих потоков рта, зловеще приглашающих дам в свой влажный пещерообразный дом.

“Посмотри на эту темную яму, Нина. Я должна признаться, что была чертовски напугана”, - призналась Гретхен, когда они начали спускаться по темным ступеням.

“Ты и я оба, Гретч”, - ответила Нина, втайне обеспокоенная благополучием Сэма. Ужасное чувство потери наполнило ее в ожидании обнаружения Сэма, Пэдди и Ричарда в беспорядочной бойне после такого мощного взрыва.

По мере того, как они с каждым шагом все глубже погружались в слабое желтое мерцание своего света, атмосфера становилась гуще от электрической активности. От этого у них волосы встали дыбом, почти как от прогулки по темному коридору после сказки о привидениях на ночь.

Такое чувство, что нас что-то ждет, Нина”, - умоляла Гретхен, дергая Нину за рубашку, чтобы оттащить ее обратно к ступенькам. Нина обернулась, раздраженно нахмурившись: “Ты можешь не говорить такого дерьма?”

“Но это правда”.

“Я знаю, что это правда, Гретхен. Я пытался игнорировать это! Теперь идем. Они могут быть где угодно, в любом состоянии, и я даже не хочу думать об этом. Они не должны быть такими тихими, ” сказала Нина, поворачиваясь, чтобы подойти ближе к журчащей воде колодца, где мужчины были последними. Их свет был слишком слабым, чтобы разглядеть что—либо до того, как они наткнулись прямо на это - дополнительная причина для нервов.

“Сэм!” - позвала Нина, ее темные глаза очень неохотно искали его в темноте. “Сэм!”

“Дамы”, - донесся голос из того места, где булькал рот, почти заглушая его в шуме.

“Ричард?” Спросила Гретхен. “Где ты?”

“Мы на грани срыва, леди”, - прямо сказал Пэдди.

Казалось, что мужчины были невредимы, но их странное спокойствие настораживало. При осмотре Нина и Гретхен обнаружили Пэдди и Сэма с одной стороны рта, а Ричарда, сидящего с противоположной стороны.

“Наши фонарики погасли. Заряд батареи был полностью исчерпан!” Упомянул Ричард, его голос был взволнованным одновременно.

“Что, черт возьми, только что произошло?” Спросила Нина. Ее голос звучал раздраженно, больше от шока и облегчения, чем от настоящей досады.

“Вы не поверите нам, если мы расскажем вам”, - добавил Сэм, его глаза все еще были решительно устремлены на неспокойную лужицу воды перед ним. “Вы должны были это видеть, иначе вы бы подумали, что мы сумасшедшие; совершенно гребаные психи”.

Пэдди кивнул в знак согласия.

“Все равно расскажи нам”, - настаивала Нина, в то время как Гретхен села рядом с бледным телом Ричарда. Впервые с тех пор, как они встретились с ним, он выглядел веселым, даже раскрасневшимся.

“Что ж, ” воскликнул Ричард, на удивление самый громкий и разговорчивый из троих, “ это сработало”.

“Что сработало?” - последовал вопрос от обеих женщин.

“Похоже, что теория межпространственных путешествий - это нечто большее, чем просто гипотеза. Судя по тому, что здесь только что произошло, это действительно портал в другой пространственно-временной континуум, но загадка заключается в том, что неясно, что его активирует, ” бормотал он, глубоко задумавшись, хотя его слова были маниакальными, быстрыми и точными.

“Тела? Возможно?” Предложил Сэм в своей ехидной манере, бледный и испуганный. Пэдди ничего не сказал. Он просто уставился в колодец в слабом свете свечи, который едва удерживался в своем неистовом танце под напором подземного воздуха.

“Когда мы сбросили тела в воду... ” Сэм попытался объяснить Нине, но дальше у него не было слов.

“Произошел большой взрыв”, - безучастно добавил Пэдди, не шевельнув ни единым мускулом. Сэм кивнул.

“Осмелюсь предположить, что вода - это просто канал к другому барьеру, иначе это ... взрыв, и ... это… свет, это происходило бы постоянно. Нет, определенно, что-то в трупах мертвецов повлияло на физику этого места, ” Ричард говорил с изумлением, почти повторяя свои слова, как человек в трансе. Не было сомнений, что он восхищался наукой, работающей здесь, какой бы зловещей она ни была.

“Но как? И из-за чего именно произошел хлопок?” - Спросила Гретхен. Она посмотрела на Нину и потянулась, чтобы провести рукой по черной макушке Нины, чтобы утешить ее, немного успокоив ее нервы.

“Вы знаете, что когда звуковой барьер преодолевается, раздается похожий хлопок”, - объяснил Ричард.

“Эй, мы не закидывали их со скоростью 1 Маха, пасти”, - возразил Сэм нелепой идее человека, которого он окрестил презрением к его бледному цвету лица. К удивлению Нины, доктора Ричарда Филипса этот эпитет совершенно не смутил. Она считала, что он был таким социальным изгоем, что кто-то, потрудившийся дать ему ласкательное имя, был комплиментом. Она покачала головой, глядя на Сэма, чтобы Филипс не заметил ее замечания, но при этом слегка ухмыльнулась, позабавленная тем, что на мгновение проявилась черта прежнего Сэма. Сэму было приятно видеть, что дерзкая красотка оценила его шутку, даже в этой ужасной ситуации замешательства и надвигающихся неприятностей.

“Да, мистер Клив, но дело не в звуке. Это скорее проникновение в стену между совершенно разными пространствами, которые работают на совершенно разных частотах ”, - описал мягкий академик с большей живостью, чем он демонстрировал в течение нескольких часов. “Оттуда хлопок, переход из одной последовательности в другую; переход с одного плана существования на другой, если хотите. Конечно, теперь, когда мы знаем, что это правдоподобно и возможно, вопрос об опасности неоспорим. Такой переход в неизвестную молекулярную структуру может иметь катастрофические последствия ... как минимум!”

Сэм пытался вникнуть в тарабарщину худого человека, но в конечном счете для него не имело особого значения, как это произошло, главное, чтобы они пережили это. Пэдди встал и отряхнулся.

“Я должен уйти, иначе я не смогу попасть на встречу со своим начальником завтра, Сэм. Есть ли какой-нибудь другой выход отсюда, который не связан с полицией, прессой или людьми?” он спросил.

“Да, Патрик, сюда”, - сказала Нина, жестом приглашая его следовать за ней к прогнившим и проржавевшим дверям, встроенным в каменную стену задней части подвала, тем, которые она обнаружила, когда впервые спустилась сюда, чтобы осмотреть это место с миссис Маклафлин.

“Теперь послушай, Сэм”, - сказал Пэдди Сэму и Нине, “забери Нину отсюда поскорее, хорошо? Я не хочу, чтобы здесь что-нибудь осталось, чтобы мое агентство обнаружило, когда они будут прочесывать это место. Меня здесь никогда не было. Но если Рудт связан с Маклафлином, ты можешь поспорить на свой последний шиллинг, что МИ-6 знает об этом уютном доме Рейха, а?”

“Как, черт возьми, мы должны отсюда выбраться?” Сэм спросил его настойчивым шепотом, но Сэм не был таким тихим, как он думал. Из колодца донесся снобистский голос доктора Филипса, прояснивший ситуацию: “Все в порядке, мистер Клив. Мы выберемся отсюда совершенно незамеченными, уверяю вас.”

Сэм нахмурился, глядя на Ричарда, но Пэдди ободряюще схватил его за руку: “Он прав. Не беспокойся об этом сейчас, старина. Отнесите все книги наверх, чтобы убийце Нины нечего было забрать домой. Найдите Библиотеку запрещенных книг, и что бы ни задумал Рудт, МИ-6 с этим разберется. Вы, ребята, позаботьтесь о головорезах ”Черного Солнца " и не дайте Пердью завершить план."

Он похлопал своего лучшего друга по плечу, прежде чем выйти через ветхий выход в шумную ночь снаружи, прежде чем его могли увидеть. Как только он ушел, Нина задвинула за ним отвратительное приспособление и вернулась туда, где Гретхен и Ричард разговаривали вполголоса. Снаружи дома послышались лопасти винтов - прибыли вертолеты с группами новостей.

“Приди!” Ричард настаивал. “Быстро, отнеси книги на чердак, чтобы мы могли уйти, прежде чем они выломают двери”.

Глава 23

На Дунуаран-роуд ночь была освещена цветными огнями, установленными на машинах скорой помощи, и верхними белыми огнями камер, освещавшими скопление бесчисленных горожан, которые пришли посмотреть. Новости о нацистском доме 1950-х годов и необычном инциденте, в результате которого многие получили ранения, а некоторые пропали без вести, распространились как лесной пожар. У местной полицейской службы было время, чтобы держать общественность подальше от помещений, принадлежащих доктору Нине Гулд. Затем им предстояла неприятная и довольно опасная задача по расследованию места странного происшествия.

Большинство людей стояли и смотрели, была ли новая владелица дома, когда это случилось, и если да, то чтобы выяснить, выжила ли она. О, она могла бы рассказать им историю о том, как это произошло! Это было то, что пролилось кровью в водах журналистов и репортеров. То, что именно произошло в доме, стало бы сенсацией, способной покончить со всем, особенно в паранормальных и оккультных сообществах — научные журналы и библейские тексты были бы категорически оспорены. Роскошный седан медленно полз вверх по улице, туда, где собралась толпа, но огни были выключены, а шум двигателя тонул в шуме цирка впереди, перед домом Гулдов.

Из салона автомобиля выглядывала Джанет Маклафлин, перегнувшись через руль, в сопровождении своей секретарши Хелен. Маклафлин не получила ответа от своих людей, но у них все еще было много времени, чтобы выполнить свою миссию. Теперь она понятия не имела, были ли они все еще внутри, отправили ли они Нину Гулд, или все они были убиты при переходе. Это было то, что придумали ученые "Черного солнца" - перенос сущности в другое измерение. Фактически, пересечение границы было именно тем, чего Гиммлер и его псы пытались достичь во время Второй мировой войны. Их целью было способствовать вторжению в мир их темных богов посредством использования религиозных реликвий в оккультных практиках, о которых человечеству никогда не разрешалось нести знания.

Эти ужасные существа с неисчислимым интеллектом и богатыми знаниями считались богами, но для менее эзотерического разума они были просто великими и злобными формами жизни из другого измерения. По сути, они были способны пересекать Вселенную или внутреннюю часть любого существующего космоса, просто используя еще неизвестные принципы физики. До нацистов существовало много теорий-единомышленников, но такая отвратительная литература считалась богохульной и непристойной, поэтому после обнаружения ее немедленно изгоняли и уничтожали.

Теперь, после столетий сокрытия, ученики этих существ — тех, кто, как говорят, привел человечество на Землю во времена, предшествовавшие всей литературе или священным писаниям, — были готовы свергнуть все мировые правительства одновременно с помощью уже внедренных технологий и информационного интеллекта. После этого планета была бы очищена от неумелых, слабых умом или волей, а также от тех, кто генетически нежелателен для создания новой человеческой расы сверхсущностей.

“Могу я вам помочь, мадам”, - раздался громкий голос рядом с ее окном, возвращая ее к реальности. “О, я вижу, это вы, миссис Маклафлин! Извините за это ”, - усмехнулся инспектор дорожного движения. В таком маленьком месте большинство людей знали друг друга, и агент по недвижимости не был незнакомцем для большинства позже прибывших жителей города. Она продала большинству из них их дома, и они знали ее как надежного члена сообщества, как обычно действует большинство психопатов-убийц с деструктивными целями.

“Что происходит, Джеймс? Я услышала этот оглушительный взрыв ... ” Маклафлин ахнула, приложив руку к щеке, чтобы выглядеть более ошеломленной в своей роли.

“О, да. Похоже, что те бабушкины сказки тогда звучали правдиво, а?” он вздохнул, прислоняясь к раме ее автомобиля и глядя на устрашающе тихий дом. “Теперь мы ждем, когда придут призраки, чтобы посмотреть, что все это значило”.

“Привидения?” невинно спросила она.

“Да, ребята из правительственных секретных материалов. Ученые и фанаты техники безопасности должны убедиться, что там нет загрязняющих веществ или маленьких зеленых человечков ”, - объяснил он, сначала звуча вполне серьезно, но затем разразившись искренним смехом, за который Маклафлин был благодарен. Пока массы верят, что все это чушь собачья, тем лучше для таких людей, как она, выполнять свои задания без препятствий. Это было, когда обычные люди начали верить, что работа становится трудной. Люди, которые видели, что происходит на самом деле, такие как Нина Гулд и Сэм Клив, встали на пути бизнеса. Они остановили продвижение к Новому мировому порядку.

Люди, которые заметили, что беспорядочные стрельбы в школах были организованы правительствами, чтобы увековечить осуждение и склонить общественность к определенному мнению, эти люди раздражали Маклафлин и ее коллег. Те безрассудные типы, которые не интересовались реалити-шоу и ток-шоу, которые не были ослеплены знаменитостями и дезориентацией СМИ, не могли быть ошарашены или ослеплены правдой, что делало их чрезвычайно пытающимися контролировать или отслеживать.

Без аккаунтов в социальных сетях множество свободомыслящих провалились сквозь решетку и пропали с радаров Нового мирового порядка. Просто неоткуда было взять их личную информацию и местоположение. Те, у кого были старые мобильные телефоны, если таковые имелись, не могли быть обнаружены спутниками Ордена Черного Солнца и его филиалами. Такие граждане были опасны. Но Джеймс, дорожный инспектор, не был одним из этих червей. Он нравился Маклафлину. У него были подписки на различные социальные сети и шикарный телефон с встроенным микрочипом darling, который прекрасно отслеживался и был доступен с помощью программного обеспечения, разработанного Black Sun.

“Что ж, вам лучше не подъезжать к дому, миссис Маклафлин”, - предложил он. “Там, наверху, слишком много всего происходит, и у машин скорой помощи должна быть открыта дорога, ты понимаешь, верно?”

“Абсолютно, Джеймс”, - ответила она и начала разворачиваться. Когда дорожный инспектор присоединился к остальным в безумии, он забыл о дружелюбном агенте по недвижимости. Две мужские фигуры, одетые в защитные костюмы, появились из второго дома от дома Нины.

“Они здесь”, - сообщила Хелен своему боссу. Маклафлин задом припарковала свою машину на ближайшей подъездной дорожке вне зоны действия сети. Она посмотрела на Хелен: “Убедись, что она мертва”.

“Да, миссис Маклафлин”.

Молодая секретарша вышла из машины и надела защитный шлем и дыхательный аппарат на голову, чтобы присоединиться к двум своим сообщникам, у которых под костюмами были фальшивые удостоверения личности и полуавтоматические пистолеты. Под предлогом правительственных агентов трое оперативников "Черного солнца" приблизились к тихому, темному дому. Толпы становились все тише, когда они подходили к входной двери, среди них нарастало предвкушение увидеть, что выйдет из демонического жилища.

* * *

Внутри Нина и Сэм, спотыкаясь, спустились по странной лестнице и быстро прошли по темному коридору, держа в руках до краев разбросанные книги, направляясь на кухню, где они могли исчезнуть под полом, прежде чем кто-нибудь взломает входную дверь. Но было слишком поздно.

Дверь распахнулась, замок был взломан умело и быстро кем-то, кто знал, что делал. Нина и Сэм уставились друг на друга в свете двух маленьких огоньков, которые каждый из них должен был зажечь после того, как свеча Гретхен погасла.

“Двигайся!” Громко прошептал Сэм, подталкивая миниатюрную женщину вперед силой своих книг. У нее не было времени сердиться на него за это. Чтобы попасть на кухню, им нужно было миновать дверной проем в вестибюле, и тот, кто войдет, увидит, как они проходят. В вестибюле стояли три фигуры, их зловещие очертания напоминали свирепых пришельцев из лаборатории в звездах, пришедших забрать сбежавшего историка и журналиста, которых они пришли убить. Нина остановилась как вкопанная, как раз перед тем, как они пересекли улицу за открытой дверью, и Сэм врезался прямо в нее. Три книги в его объятиях чуть не упали на пол, но Сэм действовал быстро, подхватив их прежде, чем они упали на деревянный пол и выдали свое присутствие там.

“Пойди посмотри в спальнях. Я проверю переднюю часть и кухню”, - женщина заказала две другие мужские рамы большего размера.

“О, Иисус!” - Прошептала Нина, прижимаясь к телу Сэма, прижимаясь как можно ближе к стене, насколько они могли. Он заставил ее замолчать, когда первая фигура прошествовала мимо них в конец коридора, чтобы проверить спальню со странным железным каркасом. Они действительно стояли на виду, если бы мужчина потрудился оглянуться назад или налево, прежде чем повернуть направо в коридор, подальше от них.

Нина чувствовала, как сердце Сэма колотится в груди там, где покоилась ее голова. По какой-то причине ее на мгновение больше обеспокоило положение отвратительной книги о пауках с ее ужасным переплетом из волос и кожи, чем носители живой человеческой ткани, охотящиеся за ней и Сэмом в темноте. О Боже, если я почувствую на себе эту вонючую маску мертвеца, я закричу, подумала она.

“Нина”, - прошептал Сэм, его дыхание и голос были так близко, что она чувствовала его в своей голове. Она закрыла глаза от ощущения его запаха и тепла его тела здесь, в темноте. “Я собираюсь уничтожить этого большого парня. Ты можешь забрать девушку?”

“Ты с ума сошел?” - рявкнула она так тихо, как только могла, в то время как незваные гости топали тяжелыми ботинками, чтобы заглушить их разговор. “Они здесь, чтобы убить меня, Сэм. У нее, очевидно, есть пистолет ”.

“Да, но ты знаешь дом во тьме, помнишь?” - напомнил он ей. “Они найдут нас, если мы не будем двигаться, и я бы предпочел схватиться с одним парнем, чем с двумя”.

“Сэм...”

“Да”.

“Я напуган до смерти”.

“О, да ладно, доктор Гулд, где эта дерзкая сучка, которую я так люблю?” он спросил.

Тело Нины болело от адреналина, как от борьбы, так и от бегства, но с сильной волной другого рода, проходящей через ее тело. Которую он так любит… не любила… любит, прокручивалось в ее голове. Когда она потянулась к Сэму, она не нашла ничего, кроме стены под ее прикосновением. Разочарованная, она подождала, пока женщина пройдет мимо нее на кухню, держа перед собой светодиодный фонарик. Нина присела на корточки и тихо положила свои книги к своим ногам. В подвале она могла слышать, как Гретхен и Ричард слегка потасовываются, вероятно, готовясь защищаться от того, что спускалось по лестнице.

Когда женская фигура приблизилась к открытому люку, Нина перешла к действию. Всего в нескольких футах от Сэм избил одного из мужчин, и от яростного удара задребезжали половицы под ними, что побудило женщину крикнуть: “докладывайте!” Собираясь пролить свет на Нину, она побежала так быстро, как только могла, чтобы добраться до женщины, прежде чем та успеет обернуться и найти ее. Знание того, что она наверняка пристрелит Нину на месте, было достаточным стимулом, чтобы отбросить страх. Как только женщина повернулась, чтобы посмотреть, из-за чего весь переполох, Нина врезалась в нее со всей силой, отбрасывая свое тело назад. Женщина закричала, когда потеряла равновесие на краю квадратной дыры и упала головой вперед в зияющий люк.

“Нина! Давай! Принесите книги! Книги должны быть у нас!” Гретхен закричала из-под пола. “У Ричарда есть выход! Поторопись!”

Нина собрала все старые книги, какие смогла, и направилась к люку. “Давай, Клив! Принесите свои книги!”

За спиной Нины раздались выстрелы, и она могла видеть только вспышки огня, образующие полосы молний в отражении ее окон. Она резко остановилась, ее лицо исказилось от ужаса.

“СЭМ!”

Глава 24

Под слабым зеленым светом стоял доктор Альфред Майнер, его черные круглые очки плотно прилегали к лицу. Его фартук был черным и резиновым, как и перчатки. Гротескный и пугающий, он двигался странной крабьей походкой, прихрамывая, по мозаичным белым плиткам бойни. Он назвал это скотобойней, только из-за ее сходства с полом для убийств на скотобойне. Резиновые сапоги внизу его белых штанов не давали ему поскользнуться на мокрой плитке, когда он отодвигал стальные столы и каталки. Грохоча с кроватей на колесиках, его лишние инструменты посыпались на пол слишком быстро, чтобы его старые рефлексы смогли их остановить.

Он выпустил беспорядочный поток бормочущих проклятий, когда опустился на колени, чтобы собрать все скальпели, почечные тарелки, щипцы и поршни. Странно было слышать, как он ругается, подумал Пердью, наблюдая за старым доктором-нацистом от входа в лабораторию. Как знали все, кто был знаком с ученым, этот человек почти никогда не издавал ни звука, настолько, что большинство людей ошибочно принимали его за немого. Пердью пришел в качестве Рената, чтобы посмотреть, что Майнер предоставил ему для реализации Окончательного решения 2.

Благодаря опыту Мейнера в генетике и антропометрии, среди прочего, он был необходим для эффективности Лонгинуса. Что было нужно Пердью, так это понять, как она работает, чтобы эффективно подготовить ее к массовому выпуску, когда придет время очистить Землю от нежелательных человеческих штаммов. Он был технологическим гением, который разработал катализатор, с помощью которого ужасное генетическое колдовство Мейнера в конечном итоге было приведено в исполнение.

Интересно, как он объяснит мне эту мутационную науку, если этот человек никогда не произносит ни единого чертова звука, - ухмыльнулся Пердью. Он почти чувствовал себя прежним легкомысленным и застенчивым собой теперь, когда его собственный заговор был приведен в действие, пока он возглавлял Орден Черного Солнца. Агата сообщила ему местоположение и детали Лонгинуса, так что он больше не был в компрометирующем положении перед советом. Теперь она в безопасности у него, благодаря его сестре, которая украла ее у него в первую очередь. Что она собиралась с ней делать, она не сказала, но у него была четкая идея, что она либо продаст ее за неприличную сумму денег, либо воспользуется высокими моральными принципами и закопает ее в пустыне или выбросит в самый глубокий океан.

Помимо этого, у Пердью теперь была смертельная маленькая угроза, и он планировал использовать ее в полной мере. Наблюдение за тем, как старик ощупывает острые предметы, вызвало гримасу на лице Пердью, но он ничего не сделал, чтобы помочь. Очки, очевидно, мешали доктору нормально видеть, но он не снял темные очки и не включил потолочное освещение. Пердью щелкнул выключателем, чтобы помочь доктору увидеть, где находятся его острые инструменты.

Альфред Майнер мгновенно начал кричать. Из его костлявого горла вырвался глубоко тревожащий вопль, напомнивший Пердью кошачий вой с оттенком механической сирены внутри. Его кожа покрылась мурашками от леденящего душу визга, и он быстро выключил свет обратно.

Старик постепенно прекратил свои стенания, задыхаясь, пока его горло не сжалось вокруг его голоса, как тиски, закончившись хриплым хрипом, таким ужасным, что Пердью чуть не повернулся на каблуках, чтобы уйти. Что за человеческое существо могло издавать такие звуки? Он нахмурился при виде искаженной позы доктора, насмехающегося над потрясенным посетителем.

“Ренатус”, - прошептал Альфред Майнер, почтительно опустив лоб.

“Доктор Майнер, ” ответил Пердью, пытаясь выглядеть настолько искренним, насколько позволяло его коварство. “Мои извинения. Я понятия не имел.”

Доктор покачал головой, взмахнув своими черными резиновыми перчатками: “Вы не знали, сэр. Это моя слабость, а не твоя ошибка ”.

Его странный шепот звучал болезненно каждый раз, когда он говорил, и Пердью не мог не смотреть на его кадык, задаваясь вопросом, каково это.

“Это больно, как содомия с раскаленным кочергой, сэр”.

Пердью хотел рассмеяться, но, еще не будучи знаком с характером доктора Альфреда Майнера, предпочел проглотить свою вспышку и задумчиво кивнул. Он поднес одну руку к зудящему рту, подавляя настойчивую улыбку, которая не исчезала.

“Теперь скажите мне, доктор, как бы вы объяснили мне свою работу?”

“Я мог бы записать это для тебя, Ренатус”, - прошептал старик. “Или я могу говорить через гарпальфон, если хочешь”.

“Что?” - спросил я. Пердью нахмурился.

“Это устройство, которым я пользуюсь с 1986 года. Разработан моей покойной коллегой Хагар Расмуссен. Он был звукорежиссером в Хельсинки в 1960-х годах. Гарпальфон усиливает мельчайшие вибрации моего голоса и усиливает мои голосовые связки, так что мне не приходится говорить громко ”, - терпеливо объяснил Альфред Майнер. Он протянул жуткую зеленую штуковину из ПВХ, похожую на противогаз. Он снял очки, чтобы надеть их, и Пердью пришлось подавить крик испуга при виде глаз этого человека.

Его радужки ... разбиты? Пердью задумался, осторожно изучая разноцветные глаза доктора Майнера. Как трещины в асфальте, его голубые глаза были разбиты на осколки разных оттенков цвета, белки были настолько налиты кровью, что казались розовыми. Его ресницы были обесцвечены, а кожа напудрена. Только тогда Пердью понял, что Майнер был кем-то вроде альбиноса.

Благодаря особому устройству на голове и лице доктор мог разговаривать с Пердью таким же нормальным голосом, как и его собственный. Это было облегчением. Ему не только не пришлось слушать ужасные звуки, которыми обладал шепот, но и маска скрывала эти тревожащие глаза. Пердью находил поразительным, что кто-то со знаниями Альфреда Майнера не мог создать что-то, чтобы излечить его болезни.

“Итак, доктор, расскажите мне, как мы будем мобилизовывать Лонгин”, - сказал он своим самым профессиональным тоном.

“Ты принес это?” - Спросил Майнер.

“У меня нет. Во-первых, мне нужно знать, как вы планируете казнить слабоумных всей планеты, ” ответил Пердью. Внутри себя он чувствовал тошноту. Он никогда не думал, что ему придется говорить такие вещи, не говоря уже о том, чтобы нести ответственность за такое зверство. “Что заперто внутри Лонгинуса?”

Доктор замер на своем месте и на мгновение уставился в пространство, прежде чем одарить Пердью взглядом, полным неподдельного изумления. “Ты не знаешь, Ренатус? Они не сказали тебе, что ты украл из крепости в Мöнх Саридаг?” Он сухо усмехнулся: “Была веская причина, по которой они скрывали это от нас”.

Глава 25

В лаборатории под заброшенным черным собором двенадцатого века недалеко от площади Сан-Марко Дейв Пердью проходил ускоренный курс молекулярного геноцида у профессионала. Тем не менее, он понятия не имел, для чего на самом деле предназначен Лонгинус, хотя и украл его у бригады отступников на границе Монголии и России несколько месяцев назад.

“Нет, мы с сестрой приобрели это только в качестве разменной монеты против того, кто больше заплатит”, - Пердью невинно пожал плечами. Было хорошо известно, что когда-то он был одним из лучших воров в мире, престижным и востребованным среди элиты криминальных авторитетов.

“Как будто Ренаты было недостаточно?” доктор случайно упомянул. Он немедленно осознал свою дерзость и начал рассыпаться в извинениях. “О, готт, мой герр, я такой дурак. Я не знаю, что на меня нашло...”

“Достаточно”, - слегка нетерпеливо ответил Пердью. “Просто скажи мне, что она делает. И, доктор Майнер, я человек технологии и археологии. Пожалуйста, не бомбардируйте меня бесконечно длинными биологическими терминами и научными реакциями. Моя концентрация внимания не может терпеть такую тарабарщину ”.

“Очень хорошо, сэр”, - согласился Майнер. Он нарисовал схему на листе белой бумаги так умело и, казалось бы, не задумываясь, что Пердью пришлось признать, что он испытывает немалую долю восхищения доктором, даже если тот был извращенным старым ублюдком, который использовал медицину и науку, чтобы убивать невинных и воскрешать нечестивых. Пердью облокотился на стол, сдвинув очки на переносицу, чтобы лучше видеть при слабом освещении лаборатории.

“Короче говоря, и опуская довольно много информации для вашего удобства, соединения, которые нам нужно собрать, приведут в действие активную частицу внутри Longinus, вирус XT8. Я просто называю это вирусом, используя термин в широком смысле, конечно ”, - сказал он Пердью. Все еще это было слишком расплывчато, но Пердью серьезно кивнул. Он не хотел пока слишком давить на доктора.

“Что он делает, когда мы передаем ему недостающую информацию, которая нам нужна, из библиотеки, которую вы предположительно будете собирать для нас ...?” он вопросительно посмотрел на Пердью, который кивнул в ответ: “Когда мы добавим этот код к содержимому "Лонгинуса", этот новый штамм выделит в атмосферу Земли вещество, переносимое воздушно-капельным путем, имитирующее кислород — и, подобно кислороду, оно будет связываться с железом в крови каждого человека, который его вдыхает”.

“Итак, это химическое вещество, которое уничтожит человеческую расу”, - как ни в чем не бывало заключил Пердью. Но доктор Майнер просто наградил его долгим патриархальным взглядом, выражающим жизнерадостное отрицание. Он не мог не улыбнуться Ренатусу и его наивным устремлениям к Новому мировому порядку. Видя, что Пердью выглядел сбитым с толку своим непониманием, доктор Майнер продолжил.

“На самом деле это не так, Ренатус. На клеточном уровне он заражает цепочки ДНК, которые не содержат хромосом, придающих им арийские свойства ”, - представил он с немалой долей энтузиазма. Доктор был явно впечатлен своим беспрецедентным достижением и ждал ответа от Пердью.

“Это гениально. Итак, вы полностью уничтожите неарийскую генетику, оставив только германские родословные для заселения земли?” - Спросил Пердью. Только на середине своего вопроса он осознал, что этот больной гений, на которого он был почти впечатлен, на самом деле был однозначно отвратителен. “Господи Иисусе, доктор Майнер, сколько времени вам понадобилось, чтобы сконструировать это ... это… окончательное решение?” Пердью ахнул, к восторгу доктора.

“Всю свою жизнь, Ренатус. Вы знаете, сколько экземпляров мне пришлось просмотреть, прежде чем я, наконец, заметил несомненный успех? Сотни тысяч, уверяю вас”, - изумился Мейнер. Пердью знал, что даже в зрелом возрасте доктора он не мог быть ученым во время Холокоста. Он должен был спросить.

“Где вам удалось раздобыть подопытных, доктор Майнер? Это потрясающее исследование”, - польстил он. Но то, что Майнер сказал ему дальше, ударило Пердью в живот.

“Африка и Румыния, в основном. Хорваты и цыгане, африканские сироты, чье бесцельное существование в условиях голода и безнадежности было бесполезно для мира, поэтому я дал им цель. Они все равно не должны были родиться. Они были порождены ничем иным, как похотью и племенными традициями, без мысли об их предназначении в будущем. Какая польза, Ренатус, от существа с врожденным регрессирующим интеллектом, которое ничего не делает для человечества, кроме как загрязняет его бессмысленным пропитанием?” - искренне спросил доктор Майнер.

Он говорил об отборной расовой резне так, как будто произносил проповедь о благодати прощения, дополненную папскими жестами и скромностью, когда он объяснял свою порочность. Пердью чувствовал, как его душа увядает в присутствии настоящего зла, но он должен был сохранить свою уловку не только для себя, но и для того, чтобы получить как можно больше информации об оружии. В этом случае знание действительно было силой.

“К сожалению, мне пришлось пожертвовать многими детьми, которые, как я думал, тоже были арийского происхождения. Прекрасные молодые, умные создания с самыми голубыми глазами, прекраснейшей кожей, светлейшими волосами... ” - сокрушался он, “многие из которых оказались евреями и славянами и, к сожалению, умерли в результате нынешнего соединения XT8 на его начальной стадии”.

Пердью не мог представить, что такой умный человек, как Майнер, не смог бы вложить саму иронию в его последнее предложение. Если эти так называемые, псевдо-арийские дети могли обмануть кого-то вроде него, разве это не доказывало, что расовая генетика не диктует интеллект индивидуума? Или его функция в цивилизации? Но он не собирался начинать дискуссию об этом сейчас, когда был так близко.

“По этому вопросу, доктор, что я должен найти в Библиотеке запрещенных книг, чтобы вы могли использовать? Как вы все еще можете улучшить XT8, если он уже убивает нежелательных?” Пердью выудил еще немного, записав всю информацию на свой планшет palm, чтобы помочь ему вспомнить. По правде говоря, он делал больше, чем заметки.

“Мне нужна рукописная книга "Майн Кампф", Ренатус. В ней находится первый код из трех последовательностей для сборки соответствующих соединений, которые мне нужны для второго этапа. К сожалению, я не знаю, в каких книгах хранятся два других кода, но осмелюсь предположить, что первый должен указать нам туда.”

“Какова вторая стадия?” - Поинтересовался Пердью.

“Как только хромосомы подвергаются атаке, соединение уничтожает субъекта в течение восьми секунд”, - рассказал Мейнер. “Вот что означает XT8 — уничтожен за восемь секунд”.

“Боже милостивый!” Пердью вытаращил глаза. “И как она это делает?”

“Я занят испытаниями по его созданию таким образом, чтобы оно мгновенно растворяло все железо в крови субъекта. Это естественным образом истощит запасы кислорода в организме, короче говоря, лишит субъекта кислорода. Остальное - это здравый смысл”, - объяснил Майнер. Он начал с подозрением относиться ко всем деталям, которые были нужны Пердью исключительно в исследовательских целях для извлечения соответствующей литературы. Но у Пердью было острое чувство демонстративного поведения, и он понял, что чуть не злоупотребил гостеприимством. На самом деле, он считал, что если бы он не был Ренатусом, он вполне мог бы сейчас лежать на этой самой каталке.

“Что ж, ” заключил он, яростно печатая на своем планшете, - теперь у меня есть вся информация, чтобы приготовить Лонгинуса”. Доктор кивнул в знак согласия, но как раз перед тем, как он снял маску, Пердью обернулся в дверях с озадаченным выражением: “Доктор Майнер, почему ты назвал это ”Лонгин"?"

Доктор снял маску и аккуратно положил ее рядом с другими инструментами и ухмыльнулся, как довольный каннибал, в то время как его хриплое шипение ответило: “О, потому что Лонгин был копьем, которым убили царя Иудеев. Конечно.”

Глава 26

Нине было все равно, что ее жизнь была в опасности, пока она оставалась слепой в своем новом доме кошмаров. Вспышки выстрелов прекратились после четырех выстрелов, и она могла слышать, как гильзы со звоном падают на пол, где всего несколько часов назад она уютно свернулась калачиком с вином. Выстрелы эхом прокатились по тихой улице, где их могла слышать половина города и все местные власти. Как только прекратились выстрелы, началась паника. Люди разбежались, как они думали, с линии огня, прячась за машинами и мчась под прикрытие заборов и деревьев в окрестностях легендарного старого нацистского дома на Дунуаран-роуд.

“Сэм!” - закричала Нина в кромешной темноте вестибюля.

“Со мной все в порядке”, - она услышала, как он застонал где-то рядом с диваном.

“Где ты?” - задыхаясь, спросила она, ползая на четвереньках с вытянутой рукой в черном забытьи. Она нашла его руку, а затем коснулась его волос. Он сидел на полу с пистолетом в руке.

“Ну, это был полный провал”, - небрежно заметил он. “Теперь все знают, что мы здесь, и они собираются послать кавалерию”.

“Да, я вижу трех копов, которые сейчас поднимаются по тропинке. Пойдем, Сэм. Дверь широко открыта для любого. Если мы останемся здесь, нам крышка, ” сказала она, с трудом помогая Сэму подняться на ноги. Она могла слышать, что он был ранен. Гретхен взлетела по ступенькам подвала и бросилась в коридор, чтобы забрать книги.

“Поторопитесь, ради бога!” - крикнула она Сэму и Нине. “У полиции их чертово оружие наготове!”

“Я пытаюсь донести сюда цельного мужчину, Гретхен. Дай мне, блядь, передохнуть, ладно?” Нина застонала, когда Сэм тяжело навалился на нее. Его колено было раздроблено и сильно кровоточило, так что он продолжал терять сознание каждые несколько секунд, изо всех сил пытаясь удержаться в вертикальном положении. “Попросите Ричарда помочь нам!”

Они ввалились на кухню, пошатываясь, как раз перед тем, как копы добрались до входной двери.

“Полиция! Мы входим!” - услышали они в вестибюле, когда Сэм и Нина проскользнули за кухонный стол. Гретхен была обнаружена в мощном луче фонарика офицера, но она отказалась поднять руки,

“Я не хочу ронять книги, офицер”, - объяснила она. Офицеры не видели Сэма и Нину слева от Гретхен.

“Тебе придется, леди. Я бы сказал, что книги менее важны, чем твоя жизнь, не так ли? ” возразил он, глядя ей в лицо черным глазом своего ствола. Взгляд Гретхен на мгновение метнулся к двум ее друзьям в углу. Другой офицер, более агрессивный, быстро приблизился и крикнул: “К черту ваши чертовы книги, мисс! Поднимите руки над головой, чтобы мы могли их видеть. Ваши книги здесь не имеют никакого значения!”

Его голова взорвалась теплым месивом из мозгового вещества и крови прямо перед ней, когда пуля пробила его череп.

“Ты явно имеешь в виду не эти книги, парень”, - сказала женщина в темноте.

Не прошло и секунды, как двух других офицеров постигла та же участь, нацеленных в упор, и они безжизненным грузом упали на пол. Лучи их фонариков дико мерцали, высвечивая случайные предметы на кухне, пока они не покатились по полу и не замерли. Со своего темного наблюдательного пункта Нина увидела возвышающегося над ней Маклафлина, все волосы которого были по-прежнему собраны в идеальный пучок, а макияж не пострадал. В левом кулаке она держала Гретхен за волосы, приставив пистолет к ее виску. Луч последнего павшего офицера остановился точно перед Ниной, где она сидела, съежившись в углу за дверью. Как машина, чопорная принцесса нацелилась на свою цель, чтобы стрелять так же быстро, как она разбиралась с полицией.

Глаза Нины зажмурились, лишая ее удовольствия наблюдать, как Сэм обрушивает уничтожающий правый хук на симпатичное личико убийцы Грейс Келли. Ее ноги подогнулись под ней, когда она боком ударилась о столешницу и дверцы шкафа, соскользнув вниз в очень нелестной позе, чтобы отоспаться. Сэм стоял на одной ноге, его лицо выражало чрезмерную агонию. Нина поднялась на ноги. Они оба не могли поверить, что Гретхен осталась стоять после того, как ее похититель упал, как плохой боксер. Немецкий профессор стояла, ошарашенная недавними событиями, книги все еще уютно лежали в ее объятиях.

“Знаешь, если бы у нас было время, я бы нашел это чрезвычайно забавным”, - сказал Сэм.

Перед домом вертолеты направляли свои ослепляющие лучи в дом, рассеивая темноту и заставляя тени скользить под мебелью и по углам. Какой-то невнятный ультиматум был выдвинут через громкоговоритель для публичного объявления одним из реактивных рейнджеров, но они трое не заслужили приглашения посильно. После того, как Гретч быстро собрала свою спортивную сумку со всеми странными, старыми, антикварными кодексами, они поспешили к люку. С огромным трудом маневрируя Сэмом, они, наконец, закрыли и заперли дверь над ними.

Спотыкаясь на мокрой поверхности скалы под своими неровными шагами, Сэм, Нина и Гретч направились к бурлящему колодцу морской воды, который снова звучал так, словно он втягивал воздух, чтобы дышать, как морда левиафана. Нина вздрогнула, услышав, как он становится громче. Над ними они могли слышать, как тяжелые ботинки оперативной группы грохочут по всему дому, вызывая одного за другим, чтобы доложить вожаку стаи.

“Чисто!”

“Чисто!”

“Где Ричард?” - спросил я. Спросила Гретч, используя свой недавно приобретенный кровавый фонарик, чтобы найти его. На некотором расстоянии от них в поле зрения появился скомканный сверток из белого хлопка и коричневого вельвета. Сэм почувствовал, что наступает затемнение, и опустился на колени, чтобы дать Нине некоторое облегчение.

“Чисто!”

“Гретч, будь осторожна!” Нина позвала ее и оставила Сэма выяснять состояние Ричарда.

“Чисто! Проверь верхний этаж!”

Две женщины перевернули его, ожидая, что Маклафлин тоже подарил ему серебряную пулю, но он был цел. Слегка похлопав его по щеке, Гретхен попыталась разбудить его, но он неохотно реагировал.

“Откуда нам вообще знать, был ли он в обмороке?” Спросила Нина со своей резкой насмешкой. “Его кожа всегда бледная, как сугроб”. Гретч пришлось улыбнуться замечанию подруги.

“Это забавно, потому что это правда”, - она очень тихо хихикнула. Она не только не хотела, чтобы ее услышала целевая группа, но и не хотела, чтобы доктор Филипс обиделся на ее смех.

“Отойди в сторону”, - приказала Нина Гретхен. Она зажала ему рот одной рукой, а другой сильно ударила его по лицу, возвращая к жизни. Он вскрикнул от неприятного ощущения, из-за чего она заткнула ему рот. С широко открытыми глазами, полными ужаса, его глазные яблоки быстро вращались из стороны в сторону в своих глазницах. Нина жестом попросила его замолчать и указала наверх, чтобы он мог слышать приглушенные приказы группы захвата.

“Этот все еще жив! Возьмите ее под стражу!”

“Звучит так, будто они только что арестовали эту сучку из слоновой кости”, - прорычала Гретхен себе под нос. “Хорошо. Я надеюсь, что она достанет пистолет у одного из них, и они превратят ее в дуршлаг ”.

Сэм хихикнул с того места, где он сидел, его юмор все еще не подводил его. Он вертел в руках холщовую сумку с книгами, пытаясь не поддаваться мучительной пульсации в правом колене. Он посмотрел на Ричарда, который медленно сел. Его глаза были дикими, а руки неконтролируемо дрожали, в то время как женщины пытались вывести его из состояния очевидной фуги, чтобы вывести их тем путем, который, как он утверждал, он обнаружил. Но все, что мог сделать доктор Ричард Филипс, это бросить взгляд в водоворот колодца, как будто он знал, что находится внизу.

И он сделал.

Глава 27

“Послушайте, доктор Филипс, у нас закончилось драгоценное время. Это займет всего несколько секунд, прежде чем они почувствуют запах этого места и поймут, что здесь есть подвал ”, - убеждала Нина. “Итак, где же выход?”

Он медленно посмотрел на Нину, и на его лице не было утешения. “Вам это не понравится, доктор Гулд”.

“О, Боже, нет”, - ответила она, признавая поражение. “Что? Просто скажи мне.”

Он указал на бурлящий бассейн, приглашая всех троих заглянуть в колодец.

“Я, блядь, так не думаю!” Нина запротестовала. “Выхода нет!”

“Сэм?” Ричард поговорил с раненым журналистом, который выглядел совершенно потерянным.

“Я разделяю мнение Нины”, - спокойно ответил Сэм, его глаза изучали угрожающий разинутый рот.

“Я тоже”, - добавила Гретхен. “Там что-то есть”.

“Не нужно это слышать. Снова”, - раздался визгливый голос Нины из-за спины Гретч.

“Послушай, это наш единственный выход. Вы ожидаете, что в океане не будет никаких форм жизни? Не будь смешным. Естественно, там должны были быть вещи. Это чертово Северное море, люди”, - Ричард сделал им выговор, так что они обменялись взглядами на его внезапный контроль и командование. “Кроме того, то, что вы видели прямо под поверхностью в прошлый раз, не является крупным морским существом”, - продолжил он дрожащим голосом, который подразумевал, что он не совсем уверен в своем собственном утверждении.

“Тогда что это?” Спросила Гретхен.

“Это наш единственный способ выбраться отсюда. Это подводная лодка”, - сообщил он с усталым вздохом.

Остальным троим потребовалось время, чтобы разобраться в откровении. Внезапно еще несколько ботинок прошелестели по половицам наверху и воззвали к их воле к выживанию. Гретхен встала и отряхнула джинсы: “Тогда давайте перейдем к этому”.

“Гретхен, у меня проблема с закрытыми пространствами, помнишь?” Нина напомнила ей, живо вспомнив ужасающие поездки в экспедиции Wolfenstein.

“Я в курсе, куколка”, - ответила Гретхен, помогая Ричарду со старыми блоками, украдкой прикрепленными к каменной стене под кладовой в углу кухни. “Но тогда у вас возникли бы серьезные проблемы с холодильником в морге, не так ли?”

“Она права, Нина”, - согласился Сэм, делая все возможное, чтобы оставаться бодрым и двигаться. “Мы здесь легкая добыча”.

“Сэм, полезай первым с этой ногой”, - предложила Гретч, но Ричард почти сразу же опроверг ее идею. С почти неистовым отречением он оспорил эту идею.

Сильно потянув за толстый верфевой канат десятилетней давности, он медленно поднял уродливую серебряную втулку изо рта, как огромная акула. Под ними, вверх ногами в воде, к скале была прикручена система кранов. Искусно выполненная в технике средневековья с использованием материалов конца промышленной революции девятнадцатого века, рычажная система работала как гидравлический домкрат. Это подтолкнуло плавсредство вверх, поскольку канаты удерживали в стороне стыковочный рычаг.

Нина почувствовала, как ее охватывает страх при виде маленького люка и цилиндрического сосуда, в который ей придется войти. Ее ждал водяной гроб - снова. Сэм поверг ее в ступор, когда положил руку ей на плечо.

“Это не так уж плохо”, - тщетно пытался он, но она даже не удостоила его хмурым взглядом. “Я войду, и ты увидишь, что все в порядке”.

“Нет, Сэм идет последним’, - настаивал Ричард более агрессивно.

“Кто будет управлять этой штукой? Это было там, внизу, целую гребаную вечность!” Нина жаловалась. “Его батарея не была бы заряжена, ребята! Посмотри, какая она маленькая и тесная!”

“Это всего лишь входной люк, куколка”, - сказала ей Гретч. “Поверьте мне, эта чертова штука огромна! Остальное скрыто под водой и камнями, ты увидишь. И, кстати, если вы посмотрите на конструкцию его стыковочного отсека, вы заметите, что его движение обеспечивалось с помощью динамо-машин, работающих на воде, для генерирования электрического заряда.”

“Эм, Гретхен”, - небрежно сказал Сэм, - “ты должна подписаться на ежемесячный журнал "Подводная лодка”, да?"

Гретхен улыбнулась: “Нет, чувак. Мой покойный муж был инженером-строителем, одержимым военно-морским ремеслом. Должен признать, это передалось и мне ”.

“Пойдем, Нина. И поторопись. Я боюсь, что эти люди скоро обнаружат нас ”, - доктор Филипс надавил на сопротивляющегося историка с тяжелым случаем клаустрофобии.

“Почему бы не попросить Сэма пойти первым?” - спросила она.

“У него идет кровь. И поскольку нам приходится заходить в воду, чтобы добраться до люка, даже по щиколотку, придут хищники, - объяснил он так спокойно, как только мог, но все они уловили ту же дрожь в его голосе, которая была у него, когда он впервые проснулся. Внезапно взгляд Ричарда остановился на бурлящей воде, и это немного выбило Гретхен из колеи.

“Я пойду первой”, - сказала Гретхен, подмигнув Нине. Нина вздохнула с облегчением и улыбнулась. Ботинки остановились прямо над люком.

“Сюда! Принесите железный прут, сержант!”

“О, черт возьми, не пора ли нам двигаться дальше?” Сэм продолжил. Гретхен ступила на скользкую поверхность, обретя опору, когда судно закачалось на течениях под ней. Нина смотрела на это в ужасе и возбуждении. Гретч попыталась открыть люк, но не смогла. Ричард с трудом сглотнул и бросился вперед, на обшивку пустотелого корпуса, чтобы помочь Гретхен с крышкой. Со ступеней, ведущих к люку, донесся непрекращающийся стук, за которым последовал сильный стук молотка.

“Двигайся!” Сэм закричал. Люк медленно открылся, полоса резкого света окрасила грубый камень под ним. На первых ступенях появилась пара армейских ботинок. В тревоге Сэм настаивал: “Иисус Христос! Двигайтесь! Они собираются застрелить нас!”

Ричард вполз вслед за Гретхен. Нина прыгнула, не теряя ни секунды, прекрасно зная, какой была альтернатива. Сэм бросил ей сумку с книгами. А затем он, прихрамывая, подошел к краю предательского рта. За его спиной сверху хлынула тактическая группа, еще не разобравшаяся в местности, с которой они столкнулись, и некоторых удерживали приступы рвоты от ужасающего зловония, которое атаковало их чувства.

Когда Сэм ступил на мелководье, чтобы взобраться на раскачивающееся стальное судно, кровь из его ноги превратилась в неглубокие плещущиеся язычки пены и соли. Он еще раз оглянулся на группу захвата. Он заметил, что женщина, которую Нина загнала в подвал, исчезла. Думая, что она сбежала, он положил руки на открытый люк, чтобы перевалить свое тело через бортик. Его взгляд упал на что-то, лежащее на мокром камне рядом с канатным блоком, где они нашли Ричарда без сознания. Это была отрезанная рука и разорванная ткань, разбросанная от веревочного крепления до края рта, запачканная кровью и кусками мяса.

Чья-то рука с силой легла на его руку.

“Вы идете, мистер Клив?” Бледное, странное лицо доктора Филипс выглянуло из-за края люка. Он схватил Сэма за запястье, чтобы тот не упал в набегающие волны, и теперь яростно тянул, чтобы затащить журналиста внутрь. Его темные глаза не отрывались от воды, пока он помогал Сэму, что было более чем тревожно видеть.

“На что, черт возьми, ты смотришь? Они, блядь, пристрелят нас, как только вон те фонарики засияют здесь!” Сэм тревожно зашипел. Но когда он рухнул в люк, он увидел то, чем был заворожен Ричард, и это превратило кровь Сэма в лед в его венах. Люк захлопнулся с оглушительным лязгом, его старые моторы взревели низким ропотом среди шума бурного течения. Они могли слышать, как падающие дождем пули стучат по защитному покрытию, погружаясь под волны Северного моря ниже пещеры, на которой стоял дом Нины.

Сэм был еще более бледным, чем раньше. Двое мужчин фамильярно встретились взглядами в безмолвном безумии.

Глава 28

Повелья

Голова Пердью казалась тяжелой, а ноги тяжелыми и онемевшими под его средним весом, который заметно снизился за последние месяцы. Это было непохоже на него - чувствовать себя плохо, но впервые за долгое время его разум был раковой опухолью его благополучия, и его мысли определяли его здоровье. Кроме повторного открытия своей сестры, мало что другое доставляло ему удовольствие в эти дни. Нина была мертва, а Сэм был предателем. Александр, его любимый проводник и коллега по исследованиям, исчез в рядах Бригады отступников, заклятой и эффективной оппозиции "Черному Солнцу". Это сделало Пердью врагом его друга, и не было никакого выхода из положения, который не включал бы гроб и кучу грязи над головой.

С бедняжкой Агатой так жестоко обращались во время ее заключения под руководством совета в Роттердаме - под руководством монстров Блума, — что она буквально превратилась в холодную и высокомерную женщину, лишенную своих прекрасных раздражающих эксцентричностей. Теперь она больше соответствовала тому, что было для нее естественно, даже под руководством промывания мозгов и родительской дисциплины, которые никогда раньше не могли отвлечь ее от ее особенностей. На сердце у него было тяжело, и его богатство не могло исцелить его. Теперь, когда он был видной фигурой в Ордене Черного Солнца, его жизнь была в большей опасности, чем когда-либо. В его святая святых скользили глаза предателей, в то время как его друзья жили в тылу врага, где он не мог до них дотянуться.

Даже несмотря на то, что его сестра неохотно раскрыла местонахождение Лонгинуса и вернула ему то, что она украла, он все еще любил ее. Больше всего на свете он странным образом чувствовал, что она была единственной достаточно безумной, чтобы больше доверять. Поскольку они сотрудничали по незаконному иску Лонгинуса, теперь они снова объединятся, чтобы охотиться за Библиотекой Запрещенных книг. У Пердью было намерение сжечь это место дотла, как только он наткнулся на него, но внутри него были заперты тщательно скрываемые и порицаемые истины древней вселенной, то, что такой человек, как он, нашел бы чрезвычайно полезным. Стоило, по крайней мере, сначала исследовать и просеять, чтобы увидеть подсознательные реки знаний, извивающиеся под ложными мировыми идеологиями, созданными опьяненными властью религиозными безумцами.

После того, что доктор Альфред Майнер рассказал Пердью, обычно жизнерадостный и безрассудный миллиардер обнаружил, что практически невозможно найти какую-либо надежду на продолжение существования человечества коллективно. Как бы сильно он ни был опечален судьбой невинных и многообещающих людей, Пердью окончательно осознал, что пришло время для конца света. Это был единственный способ положить конец череде страданий поколений и разрушить бесчисленные пути и лабиринт загроможденных идеологий. Деформированная психология никогда бы не прекратила свою эволюцию, чтобы породить более смертоносного человека и более равнодушную реакцию на неправедность. Дети, о которых Мейнер говорил в таких приземленных выражениях, мешали Пердью сосредоточиться на поставленной цели. Он знал, что стоял на развилке своего пути, и это было самое мрачное решение, с которым ему когда-либо приходилось сталкиваться.

Во-первых, он мог еще раз противостоять коварным планам ордена и совета, каким-то образом надеясь выжить только для того, чтобы быть втянутым обратно из очередной ветви колоссального головоногого моллюска, которым оно стало под этим жалким символом. Во-вторых, он мог мобилизовать Окончательное решение 2 и избавить мир от страданий, только для того, чтобы испытать гораздо худшую участь - разделить свою новую жизнь со змеями Гиммлера, детьми Гитлера. Затем был вариант, в который он не верил, но которому было поручено убедиться. Пришествие старых богов, были ли они действительно сверхразумными внеземными существами или апокрифическими демонами пугающих размеров, привело бы к полному исчезновению. Такие вещи, если бы они существовали, никогда не разделили бы власть с этими робкими капельками космической мочи, которые населяли Землю в своем высокомерии, прежде чем испариться при виде солнца.

Все эти размышления проносились в его мыслях, пока он неторопливо прогуливался по приподнятой окружности огромного сооружения, которое организация окрестила КОВЧЕГОМ. Более двадцати лет идеология вынашивалась в умах членов церкви, но поиск соответствующих реликвий задержал их стремительный прогресс, равно как и вмешательство сторон, угрожавших разоблачить или уничтожить их. Он никогда не осознавал, что его влияние и гениальность в академическом обществе и последующая одержимость поиском исторических сокровищ приведут его в темный мир тех, кто искренне верил, что может управлять судьбами других.

Теперь это было здесь; прямо здесь, перед ним, рождение АРКА.

“Ты выглядишь определенно угрюмым, Дэвид”, - внезапно сказала она рядом с ним. Пердью вздрогнул. Его сестра-близнец подкралась к нему, когда он осматривал огромный и, казалось бы, нерушимый зал, который близился к завершению.

“Ты напугала меня до чертиков, Агата”, - сказал он удивленно.

“Прошу прощения. Не припомню, чтобы ты был таким хрупким щенком, ” поддразнила она, надув губы, что в исполнении Агаты было смешком. “Что это вообще за место?”

Пердью до боли хотелось спросить ее о времени, проведенном в когтях совета в Роттердаме, но он воздержался из-за невыразимых мучений, которым они подвергли ее. Это было не просто личным и травмирующим для нее, но с этим было нелегко справиться. Несмотря на все это, он все еще жалел, что не может просто спросить, потому что это очень помогло бы его окончательному делу - узнать, как она выжила после людей Блума и их жестоких методов расправы с ней. Знание того, что с ней случилось и как она в конечном итоге добилась относительно сносного существования, пошло бы на пользу тому, что он хотел использовать против них. К сожалению, сейчас было не время и не место для такого любопытства, и Пердью решил остаться профессионалом — пока.

“Вы не слышали о Ковчеге, когда были в компании совета?” - спросил он. Агата пристально посмотрела на него, ее лицо исказилось от нетерпимости к его дешевой попытке напомнить ей, где она провела месяцы ада только за то, что была его родственницей.

“Нет, Дэвид. Я не слышал об этом. Ты же знаешь, что меня не приглашали на их собрания или роскошные вечеринки, ” отрезала она с резким сарказмом.

“Полагаю, на тебе был неподходящий пиджак”, - пошутил Пердью с легкой ухмылкой.

Агата усмехнулась, когда ее глаза холодно пробежались по огромному залу собраний: “Нет, очевидно, я носила не ту фамилию”.

Это заявление задело Пердью за живое. Он посмотрел на свою сестру с сочувствием и искренним сожалением. Он не только бросил своего близнеца в джунглях Африки, когда они были молоды, чтобы заняться семейными делами, но у него хватило наглости сделать это снова, когда он узнал о ее пленении. И снова он не стал лезть из кожи вон, чтобы спасти ее, надеясь, что она как-нибудь выберется из своего затруднительного положения без его помощи, и снова ей это удалось.

“Я не единственный Пердью, ответственный за презрение других”, - защищался он, хотя и знал, что случившееся с Агатой было категорически его виной. Они использовали ее, чтобы добраться до него, и любой шанс, который у нее был, чтобы добиться своего, был омрачен репутацией ее брата и именем ее семьи. Агата просто всегда тянула за самую короткую соломинку. Что-то в том, как она смотрела на него, убедило Пердью, что она никому не позволит снова воспользоваться ею.

“О, ты хочешь обвинить меня?” - спросила она. “Знаешь, я успешно скрывался от радаров всю свою жизнь, пока снова не нашел тебя. Просто обдумай это у себя в голове, старина.”

“Я не просил тебя искать меня”, - прямо сказал Пердью, игнорируя зрительный контакт с ней под предлогом наблюдения за расположением лестниц на бетонных стенах. “Ты пришел ко мне из безвестности”.

“Ах,” она улыбнулась, невеселой усмешкой, в которой сквозила боль, “в ту неизвестность, в которую я была брошена… кем, еще раз? Просто напомни мне? О! Брат, который был слишком чертовски хорош, чтобы прийти и найти меня после того, как мой дядя оставил мою судьбу в руках кучки племенных нянек. Тот же самый брат не позаботился выделить ни единого дня, чтобы снизойти до того, чтобы прийти и посмотреть, жив ли я вообще ”.

“Я знал, что с тобой все будет в порядке, Агата”, - кротко ответил он. “Ты всегда был самодостаточным. Кроме того, я действительно искал тебя очень долго. Мои следователи убедили меня, что вы погибли.”

“И точно так же, как когда вы услышали, что я умер от кучки неблагодарных, которые взяли ваши деньги за не оказанные услуги, вы снова в это поверили. Ты верил, что я мертв, когда этот вонючий голландец и его слабоумные подхалимы солгали тебе. Дэвид, ты никогда не перепроверяешь, лгут ли тебе. Боже мой, ты наивен!”

Он посмотрел на нее. Его сестра никогда не была такой хрупкой, и это встревожило его. Он действительно сделал это с Агатой своим настойчивым бегством с опасностью? Обычно хладнокровный и собранный гений, которым она была, теперь на мгновение отбросила свою роботизированную логику и открыла ему свою человечность. Для Пердью было почти честью вот так вырваться от своей сестры, доказав ему, что то, что он сделал, действительно имело для нее значение, в конце концов. Он обнял Агату, но она никак не ответила взаимностью. Словно манекен, она стояла, ожидая, когда он насытится насмешливыми объятиями, которые она не узнавала.

Любая нормально функционирующая женщина, возможно, уже пролила бы слезу, но тощая блондинка, с которой он вырос, только безучастно смотрела на него. Пердью вздохнул, больше от облегчения из-за ее незначительной вспышки, чем от безнадежности из-за того, что никогда больше не вернет ее доверие.

“У тебя действительно есть сверхъестественный способ не обращать внимания на возможность быть преданным теми, кому ты доверяешь. Дважды тебе говорили, что я мертв, Дэвид, и оба раза ты не колебался, чтобы подвергнуть сомнению источник и найти правду. Женщины, о которых ты заботишься, мертвы не только потому, что твои драгоценные друзья-нацисты сказали тебе об этом, ты знаешь, ” с горечью сказала она, скрестив тонкие руки на груди и найдя поблизости точку, на которой можно было сосредоточить свое внимание.

Пердью почувствовал, как ее слова проникают в его разум. Что-то в том, что сказала Агата, хотя и было чистой правдой, тяжело запало ему в голову. Это было то, о чем он никогда не задумывался, да. Она была абсолютно права! Внезапно до него дошло, что ему, возможно, тоже солгали о судьбе Нины. На этот раз он подвергнет отчет сомнению. Если и была какая-то женщина, заслуживающая дальнейшего расследования, то это была доктор Нина Гулд. Пердью с нежностью посмотрел на свою сестру, понимая, что она намеренно использует их пылкую и шаткую связь, чтобы открыть ему что-то очень важное.

“Агата?” - прошептал он, стараясь не показывать своего ошеломления тем, кто мог видеть его здесь.

“Что?” - резко спросила она. “Когда ты собираешься объяснить мне всю эту схему?” Она говорила пренебрежительно, но он улыбнулся ей. Говорить "спасибо" было бы излишне, и, кроме того, Агата была не из тех, кто сентиментален. В благодарность за новости он оказал ей услугу, не зацикливаясь на этой теме ни на мгновение дольше, но Агата могла видеть, как лицо ее брата осветилось, и его энтузиазм вернулся, словно по какому-то волшебству. Если бы она была таким типом, возможно, она бы улыбнулась.

Глава 29

“Это АРК. Именно здесь орден будет находиться в течение двух недель изоляции после выполнения ”Окончательного решения 2 ", - охотно объяснил он, не то чтобы его пыл был основан на работе, которую он выполнял. Это было исключительно результатом выбора, который он только что сделал, того, на который невозможно было решиться всего за несколько минут до появления его сестры. Из трех вариантов, которые он предложил себе, мысль о том, что Нина все еще жива, помогла ему выбрать путь, которым он должен был следовать в предстоящих событиях.

“КОВЧЕГ?” спросила она с оттенком насмешки. “Как оригинально”.

“Это сокращение от Авракин Ремус Китавру, древняя фраза из очень малоизвестной книги, на которой построен дизайн этого здания”, - пояснил Пердью. “СС организовали строительство нескольких таких зданий по всему миру, везде, где могли бы собраться наиболее видные члены обществ Туле и Врил в случае пересечения границы”.

“Ты тоже веришь в эту чушь, Дэвид? Неужели? Как ученый, я бы посчитал вас логически мыслящим человеком, а не каким-то фанатичным последователем древней, изжившей себя идеологии, ” сказала она, качая головой.

“Верю ли я, что пересечение возможно или даже основано, не имеет значения. У меня есть долг, который я должен выполнить, и, откровенно говоря, именно это поддерживает нашу жизнь в данный момент. Не думай ни на секунду, что я не знаю, насколько я расходный материал, Агата. Вопреки тому, что вы могли бы подумать обо мне, я не наивен во всем. Мой гений не эксклюзивен, просто удобен”, - сказал он ей в недвусмысленных выражениях. Агата кивнула в молчаливом созерцании, ее глаза остановились на мраморном полу.

“На чем нам с вами нужно сосредоточиться, так это на том, чтобы найти Библиотеку запрещенных книг. Там лежат все секреты того, что на самом деле происходило за кулисами сцены еще до появления Первого рейха — Римской империи, ” настойчиво сказал он, но понизил голос. Стало очевидно, что даже некоторые из итальянских рабочих, строивших КОВЧЕГ в Венеции, были тайными агентами. Никому нельзя было доверять, и когда Ренатус заговорил, уши напряглись в ожидании информации. “И часть этой информации - это то, что нужно Майнеру для завершения последней фазы окончательного решения 2, прежде чем моя технология отправит ее в атмосферу Земли”.

“Окончательное решение 2 практически безотказно”, - ответила Агата. “Если бы мы обнаружили, что библиотека каким-то образом уничтожена или из нее украдены конкретные книги, это, безусловно, был бы хороший день для граждан планеты”.

“Следи за своим голосом”, - предупредил Пердью. “Мы решим, что нам делать, когда найдем это место, если оно вообще существует”.

“О, она существует. На этой ноте, мой брат, ” Агата попыталась говорить более непринужденно, “ разве нам не следует готовиться прочесать славную Венецию в поисках ее самого опасного секрета?

Пердью посмотрел на свои часы: “Я полагаю, что да. Время для легкого чтения.”

Когда они вернулись в квартиру Пердью, двое братьев и сестер принялись изучать расположение всех шпилей в Венеции, которые Пердью записал на своем планшете в течение предыдущей недели, что должно было составить карту расположения соответствующей библиотеки.

“Как ты это выяснил? Кстати, ты не отличаешься богатым воображением”, - спросила Агата, хрустя печеньем, которое она купила у местного продавца.

“Знаешь, твое пристрастие к сладостям заставило бы подумать, что ты будешь более… крепкая, ” Пердью восхищался навязчивыми привычками своей сестры в еде. “Почему именно печенье?” Она бросила на него насмешливый взгляд. Он просто покачал головой, зная, что ответа не последует, по крайней мере, искреннего.

“Я не могу найти здесь 5Hu или 18Jk”, - пробормотала она сквозь печенье во рту, скрестив ноги на кровати Пердью, а ссылки на астрофизику плясали на ее планшете. “Кажется, на третьем уровне того, что у тебя здесь есть, есть несоответствие, Дэвид”.

Ее привычка поправлять его к настоящему времени стала настолько обыденной, что Пердью почти никогда не испытывал раздражения из-за этого. В конце концов, много раз до этого ее высокомерный чрезмерный анализ выявлял важные несоответствия, которые экономили ему много времени и неприятностей. Только ради этого Дейву Пердью пришлось уступить эксцентричному гению своей сестры-близнеца и отсутствию такта.

“Посмотри на второй уровень базовой астрономической диаграммы, Агата. Возможно, я поместил это в неправильное расхождение первого и третьего соединений, ” сухо ответил он, даже не взглянув на нее, но он чувствовал ее пристальный взгляд.

“Ты изменился”, - сказала она.

“Ты тоже”, - немедленно ответил он, не потрудившись встретиться с ней взглядом.

“Раньше ты ненавидел, когда я освещал твои ошибочные наблюдения. Ты, несомненно, получал удовольствие от того, что тебя поправляли. Но опять же, я полагаю, ты используешь какую-то форму психологического трюка, чтобы отбить охоту к моим насмешкам, притворяясь, что я не засовываю тебе зонд в задницу каждый раз, когда я это делаю, - предположила она, едва не казавшись удивленной тем, что он был таким откровенным.

“Нет. Я искренне признаю, что ты полезен любому склонному к ошибкам ученому, ” поддразнил он. “Теперь скажи мне, когда тебе удастся заметить, где Персей встречается с Fg45, чтобы я мог сопоставить это и завершить эту диаграмму. Пожалуйста, и спасибо вам ”.

“Почему бы нам просто не пойти в Specola? У них есть подходящий телескоп, откуда ты можешь в два счета ввести свои вычисления, Дэвид. Не все знают, кто мы такие. Было бы достаточно безопасно собирать информацию о созвездиях из них, потому что… ну, все так делают, дорогая. У них не возникнет подозрений, я обещаю, ” предложила она. Ее дополнительная игра на его предполагаемой паранойе отразилась на его настроении, как повторяющийся звон капающего крана в раковине, но он сдержал свое естественное желание нанести ответный удар с помощью хорошо поставленного сарказма.

“Я не хочу, чтобы меня видели на камерах закрытого типа, изучающих звезды, когда я должен найти легендарную точку доступа инопланетян”, - вздохнул Пердью. “Просто слишком неловко думать, что я должен купиться на весь этот межзвездный чудовищный вздор, чтобы ... ”

“Скажи это”.

“Что сказать?”

“Скажи это, Дэвид. Чтобы спасти мир, потому что в нем участвует Нина Гулд ”.

“Не лезь не в свое дело”, - дружелюбно сделал ей выговор Пердью. “Если мы сможем определить, какие башни находятся под созвездием Дракона, даже приблизительно, я смогу найти канал, в который мы должны нырнуть”.

“Обязательно ли нам брать снаряжение для дайвинга? У меня такое стойкое отвращение к большим сооружениям под водой. Венеция действительно является личным кошмаром, о котором даже думать страшно, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в ту самую фобию, которую я питаю каждый раз, когда вижу ныряльщиков с затонувших судов ”, - запротестовала Агата.

“Мы должны нырнуть, Агата. И я не знаю и половины того, что знаешь ты о древней литературе и неизвестных авторах. Мне нужно, чтобы ты сделала это со мной”, - уговаривал он. Пердью был хорошо осведомлен об ужасном страхе своей сестры не перед водой или глубинами, а перед статуями, зданиями или судами, погруженными в воду. Даже обычные предметы под водой выбивали ее из колеи, потому что Агата считала гротескным, когда определенные вещи находятся не там, где им положено быть. Когда она смотрела на кораблекрушения или большие ветви деревьев, оказавшиеся в стремительных водах реки, это делало ее почти похожей на ребенка.

Она поняла, что подобные вещи приводили ее в ужас, когда она плавала в африканской лагуне, всего через несколько месяцев после того, как ее брат и дядя оставили ее по возвращении в Шотландию, когда она была совсем маленькой. Купаясь в прохладной воде, Агата проверила свою скорость на пересечении северной и западной песчаных отмелей. Ровно на полпути через темное пространство безмятежной воды она вспомнила, как ненадолго открыла глаза под водой, считая свои гребки до следующего вдоха. То, что она увидела, просто напугало ее до безумия. Ноги и руки Агаты онемели при виде странного явления.

Деревьям не место под водой, мысленно запротестовала она, вспоминая тот первый шок, который испытала в детстве. Как и дома, нет, города!

“Я не хочу идти”, - сопротивлялась она. Ее тон стал очень похож на тон ребенка, готового закатить истерику, а у Пердью этого не было. У него не было времени на нежности или споры по пустякам, в то время как какой-то долбаный сумасшедший ученый и злобный дом бесов с неограниченной властью и богатством угрожали самому существованию мира, каким он его знал.

“Агата, ты пойдешь со мной. Я спросил о тебе, когда мог бы попросить о ком-нибудь другом. Ты должен мне по крайней мере столько за то, что я вызволил тебя из плена раз и навсегда. Не заставляй меня подталкивать тебя к ранжированию, ” серьезно предупредил он ее. Он не отправил бы ее обратно на верную гибель, но он заставил бы ее подчиниться любыми средствами, если это помогло бы ему достичь своей цели.

Агата проклинала своего брата взглядом. Он не только навязал ей это, но и тот факт, что он даже заговорил о ее освобождении и претендовал на какую-то репутацию из-за чего-то, чего обычно ожидают от братьев, вывел ее из себя чем-то ужасным.

“Хорошо, но раз уж мы заговорили об угрозах”, - огрызнулась она в ответ, “я пловец лучше тебя, и я могу решить использовать нашу одинокую прогулку, чтобы утопить тебя и оставить твою раздутую задницу крабам на дне Большого канала”.

После восхитительного обмена угрозами смерти между любящими братьями и сестрами Дейв Пердью просто смотрел на свою сестру с абсолютным безразличием.

“Ты закончил?”

“Почти”, - небрежно ответила она, беря еще одно печенье.

За дверью его комнаты послышалось шарканье ног. Они могли слышать, как двое людей о чем-то тихо, но настойчиво бормотали. Слабый стук побудил Пердью и его сестру бросить приглушенные взгляды друг на друга, жестикулировать и пожимать плечами, гадая, кто бы это мог быть.

“Ренатус”, - раздался голос из-за двери. “Это Дженнингс, твой ночной секретарь”.

Пердью пошел открывать дверь: “Да?”

“Просто хотел сообщить вам, сэр, что еще один член совета был найден убитым”, - сообщил ему новичок в дешевом костюме.

“Кто?” - Спросил Пердью. Он почувствовал странное утешение от этих новостей, но как Ренатус, он должен был руководить всеми формальностями "Черного Солнца", касающимися совета и его правления, состоящего из старых членов-ветеранов.

“Изаак Гелденхейс, Ренатус”, - ответил молодой человек с сильным итальянским акцентом.

“Как?” Пердью надавил на сопротивляющегося "геральд", раздраженный навязчивостью. Его время на поиски Библиотеки Запрещенных книг с ее множеством шифров, которые еще предстояло разгадать, истекало. пока неуклюжий идиот изрыгал плохие новости по одному слову за раз. Молодой человек выглядел измученным, чего Пердью в последнее время не привык видеть в его компании.

“Он был ... обезглавлен ... сэр”, - выдавил секретарь, не веря в то, что он хотел сказать.

“Grazie”, - просто ответил Пердью с соответствующим выражением шока и потери, ожидаемым от него. Новости будут иметь особое значение для его сестры, но Пердью не был уверен в степени отношений Агаты с Гелденхейсом, который был ее похитителем с тех пор, как она пережила ад Йоста Блума почти год назад.

“Изаак мертв, Агата”, - сказал ей Пердью. Он не хотел тратить время на этикет. Он был прав, думая, что она обрадуется новостям. На самом деле, Пердью несколько встревожился, увидев реакцию Агаты на новость, потому что ее мстительный смех и веселье убедили его, что покойный член совета не был добр к ней ни на каком уровне. Было тревожно видеть, как ее глаза горели тихим экстазом при кончине Гелденхейса, и было ясно, что все, что он сделал с Агатой, пока она была на его попечении, не заслуживало никакого наказания.

Глава 30

Недалеко от побережья Обана отец и сын, занимавшиеся рыбной ловлей, вытаскивали сеть. Это было сразу после восхода солнца, и вся команда была в восторге от улова, который они уже извлекли из ледяных голубых вод. День обещал быть ранним, а поскольку была пятница, это означало для разнообразия "Гиннесс" с чипсами в баре Ballie's. Обычно экипажу "Талисмана" приходилось работать далеко за полночь, чтобы заполнить свою дневную норму, но когда они вылавливали полную сеть еще до начала дня, это означало хорошие вещи. Сегодня был такой день.

“Держись за подлокотник там, Пит”, - крикнул Дугал одному из членов своей команды. “Погода на улице отвратительная, и я не хочу, чтобы эта веревка порвалась на мне, когда нам придется вытаскивать еще столько же, хорошо?”

“Есть, сэр!” - Крикнул в ответ Пит и перетащил свое тощее тело на правый борт, чтобы закрепить рычаг и блок. Дугал Макадамс был хорошим капитаном и превосходным рыбаком, ему даже принадлежало несколько рекордов рыбной ловли. Дома у него была небольшая мастерская, где он в качестве хобби изготавливал приманки для ловли нахлыстом, и он любил море. Но он был простым человеком, который не верил в современную версию вещей, поэтому McAdams Fish & Charters поддерживала скромную деятельность, все еще осуществляемую старыми способами. Дугалу это нравилось — небольшая команда, три траулера и знакомые воды, чтобы обслуживать их.

После нелепого разгрома в доме нацистов предыдущей ночью весь город гудел от возмущения по поводу расстрелов офицеров и, конечно, необъяснимого явления, которое там произошло. Более чем когда-либо, Обан был отброшен назад во времена пожаров, когда горожане требовали снести дом на Дунуаран-роуд раз и навсегда. Новостные группы со всего мира съехались в маленький прибрежный городок, чтобы разобраться в “инопланетном феномене” грязной истории дома, не говоря уже о его связи с нацизмом и оккультными практиками. Все эти темы лишь подтвердили заботу мэра о своем городе, когда он созвал собрание, чтобы выяснить масштабы фактов, выявленных недавно.

Дугал был благодарен за то, что оказался на соленых водах, мирно вдали от безумия, окружавшего дом пропавшей владелицы, доктора Нины Гулд. Его жена рассказала ему об одном вспыльчивом историке, по-видимому, уроженце Обана, который недавно переехал к ней. Известие о том, что она пропала, только усилило отвращение Дугала к этому дому, который приводил его в ужас в детстве, когда нацистский солдат жил там со своим сыном Джорджем и женой-шотландкой Энджи.

Это была одна из тех страшилок для маленького городка в начале 1970-х. В то время как Джордж и мальчик четыре дня были в местном охотничьем клубе, однажды утром в их подвале была найдена Энджи, ее волосы за ночь поседели. Она умерла от сердечного приступа в возрасте 31 года, и ассистент морга сказал всем, что, по выражению Энджи Филипс, этот сердечный приступ был вызван страхом. Дугал вспомнил все подспудные истории, о которых шептались его тети и родители, владельцы магазинов и родители его школьных товарищей, практически весь город. Ходили разговоры о монстрах и демонах, которые пугали его до окаменения в его тогдашнем нежном возрасте. Рассказы об экспериментах на людях, проводимых мужем Энджи, о том, что она слишком боялась сказать что-либо о его гнусных практиках, ходили по всему Обану, меняясь каждую неделю.

Теперь ему было интересно, что на самом деле случилось с Энджи, потому что новый владелец дома исчез точно так же, как герр Шауб, когда занимал это проклятое место. Хотя местный агент по недвижимости опроверг слухи о том, что это место было построено над межпространственным порталом, сын Дугала и девушка молодого человека с этим не согласились. Молодая леди работала в офисе градостроителя и утверждала, что однажды наткнулась на старые чертежи нацистского дома, как его стали называть. Она сказала сыну Дугала, что на подуровне изображен большой круг, нарисованный красным, значение которого не указано в легенде ссылки. На следующий день после того, как она обнаружила это, чертежи пропали, и ее уволили по некоторым необоснованным основаниям.

“Капитан! Капитан!” - услышал он вопли членов экипажа с правого борта, перегнувшихся через поручни и вглядывающихся в близость поднимающейся гряды серой пены между их судном и другим, что плыл рядом с ним. Дугал осторожно пробрался туда, где стояли люди с пепельными лицами, вопящие от возбуждения и ужаса, некоторые с тревогой указывали на них, а другие хватались за свои мобильные телефоны. Последнее было предпринято неохотно, учитывая вздымающиеся и сокрушительные волны, которые поднялись с тех пор, как появилась эта штука, угрожая уничтожить их технологию морскими брызгами.

“Что это?” - Спросил Дугал, ища, куда они указывали, но ничего не увидел.

“Боже мой”, - закричал один из рыбаков, широко раскрыв глаза и недоверчиво раскрыв рот. “Это больше, чем Несси!”

“Да!” - сказал другой. “Я считаю, что это то самое! Это то, что они видели все это время!”

“Ради всего святого, ” разглагольствовал Дугал, “ что это вы все видите?”

Ему отчаянно хотелось увидеть, что за морское существо могло с таким остервенением приправлять соленых собак. Они были просто в истерике. Под натиском прилива мокрые, кричащие мужчины указали точно на то же место, но на несколько ярдов дальше, чем в прошлый раз.

“Это, наверное, кит, черт возьми!” - Раздраженно сказал Дугал и взмахом руки показал, что его увольняют. Тем не менее, он в последний раз оглянулся назад.

На этот раз капитан различил небольшое возвышение под поверхностью воды, отчего его сердце учащенно забилось. Сигарета безвольно выпала у него изо рта и исчезла в неглубокой воде, покрывавшей палубу.

“Пресвятая матерь...” - пробормотал он, глядя на видение перед ним. “Это не кит”.

Он помчался в кокпит, в то время как команда тщетно пыталась сделать хороший снимок существа, которое оставалось, почти разумно, прямо под яростными волнами, чтобы спрятаться.

“Ее величество береговая охрана! Это Талисман, входи!” Дугал кричал в устройство связи, которое сжимал дрожащими руками.

“Талисман", это ее величество Береговая охрана, прием”, - раздался отрывистый ответ из динамика. Дугал почувствовал облегчение, услышав столь быстрый ответ. Он кратко объяснил, что в проливе мимо Ганавана, где плавали его траулеры, было замечено нечто крайне необычного характера.

“56.424906, -5.488932, зарегистрирован в 6:48 утра”, - он указал свою информацию и местоположение.

“Высылаю к тебе подразделение, Талисман”, - проинформировала капитана Береговая охрана.

“Спасибо тебе! Спасибо! Я полагаю, что мы наткнулись на то самое, о чем люди сообщали в Лох-Нессе десятилетиями!” добавил он неосторожно. Встреченный кратковременной тишиной по радио, он вздрогнул от своей болтовни.

“Правильно….Талисман, мы расследуем это дело. Посылаю к тебе лодку, Дугал, ” проскрипел зрелый женский голос, на этот раз несколько менее профессионально. Единственное, что убедило оператора в том, что это был законный сигнал бедствия, это тот факт, что другая яхта поблизости зарегистрировала сообщение не более чем десятью минутами ранее. Яхта сообщила о большом сером гладком объекте на экранах своего гидролокатора и радара, медленно плывущем вдоль течения под ними на глубине, по оценкам, пятидесяти метров.

Дугал покачал головой. Он знал, как это должно было звучать для любого рационального ума, но он не мог опровергнуть то, что видели его собственные глаза. Это, безусловно, не было судном, потому что оно наклонилось, маневрируя в воде. Кроме этого, оно напоминало человеческую форму, с неизвестным количеством отростков, прорастающих из него.

“Капитан!” механик позвал его с порога сквозь шипящий гул маниакальных волн. “Нам придется послать сигнал бедствия. Эта тварь только что разгромила Вереск!”

Волна паники пронзила тело Дугала при упоминании его другого траулера. Он выбежал на палубу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его другое судно тонет под волнами, когда крики команды "Хизер" постепенно затихли под мерзким стоном гнувшейся стали и взрывающихся двигателей, которые взревели в последний раз в оглушительном реве дикого океана.

Не говоря ни слова, ни вздоха, чтобы выдохнуть, экипаж "Талисмана" стоял в безмолвном шоке и почтении к своим павшим коллегам, когда вода поглотила последнюю рею. Они не хотели смотреть на своего капитана, и поэтому все они просто ждали, когда заговорит первая храбрая душа. Дугал почувствовал, как у него перехватило горло. Горе от его потери было связано не с его траулером, а с его людьми. Он знал их всех; знал их жен и детей, их семьи и их труды. Хорошие, трудолюбивые люди теперь оказались на дне океана из-за его бизнеса, так что Дугал понял, в чем дело. Он не мог удержаться от горьких слез , не заботясь о тех, кто слышал и видел, потому что он знал, что они были так же обезумевшими, как и он. На Вереске у них были друзья на всю жизнь. На Вереске у них были братья.

“Я сообщу об этом”, - спокойно выдавил Дугал, его голос был полон отчаяния. Он подошел к пульту управления, чтобы сообщить по радио об инциденте, в то время как команда осталась позади, ошеломленная, их глаза осматривали поверхность бушующих вод в поисках каких-либо признаков жизни. Но от "Хизер" ничего не осталось, как будто ее никогда не существовало, ее команда молчала и отсутствовала в мире.

Глава 31

“Питер, прежде чем ты уйдешь, есть еще кое-что”, - обратилась Морин к Питеру Уэллсу, офицеру спасательной службы береговой охраны. Морин была пятидесятивосьмилетним ветераном службы спасения и пожизненным оператором. Пухленькая рыжеволосая бабушка двоих детей знала, как звучит розыгрыш, и то, что она дважды слышала от капитана Дугала Макадамса, было искренним.

“Поторопись, нам нужно идти, Мау”, - сказал он ей, застегивая свой спасательный жилет.

“Дугал Макадамс только что сообщил, что "Вереск" пошел ко дну!” - ахнула она, ее глаза расширились от недоверия к ужасным новостям. Они оба знали людей, которые работали на Макадамса в "Вереске", и на мгновение Питер был ошеломлен. Глаза Морин были мокрыми и красными еще до того, как она прекратила общение с Дугалом.

“Как это произошло?” он спросил.

Сначала она колебалась, но затем пробормотала: “Виновато предполагаемое существо, о котором они сообщили, так сказал Дугал”.

“Что за существо могло потопить весь этот траулер менее чем за пять минут?” Питер взвизгнул, крепко схватившись рукой за голову от смехотворного заявления. Даже кит не смог бы сделать этого, не все сразу!”

“Да, я знаю”, - вздохнула она сквозь носовой платок у рта. Она безнадежно покачала головой и опустила глаза в пол.

“Что ж, если здесь происходит что-то подобное, я хочу увидеть это своими глазами”, - объявил Питер и, мягко коснувшись ее руки в качестве прощального подарка, вылетел за дверь и спустился по лестнице в док. Морин подошла к большому прозрачному окну, которое обрамляло океан снаружи, как ожившую картину. Она смотрела на серые пенящиеся волны, размышляя о существе, о котором болтал Дугал. Затем Морин начала неудержимо плакать.

* * *

Ледяные брызги соленой воды обжигали лицо Питера, когда он и трое его коллег мчались туда, где рыболовные траулеры заметили аномалию, вызвавшую гибель "Хизер".

“Почти приехали!” - прокричал один из спасателей, перекрикивая шум мотора. “Мы должны начать видеть Талисман по ту сторону вон тех выпуклостей!” Он указал на огромные белые гребни волн на небольшом расстоянии. Питер все еще не мог поверить, что вся команда "Вереска" погибла. Это было нереально.

Его коллега стоял рядом с ним. “Метеорологическое управление проверило спутники, и они говорят, что засекли на экранах что-то похожее на вспышку старой подводной лодки, а? Представьте это. Подводная лодка, принятая за морское чудовище!”

Питер изучал выражение лица своего коллеги, ища признак шутки, но обнаружил, что тот был совершенно искренен. Он вспомнил, что во время Второй мировой войны в Обане стояли подводные лодки союзников, но то, что сейчас одна из них пересекает местные воды, было просто нелепо.

“Опять же, это было бы более правдоподобным объяснением. Подводная лодка могла потопить судно, даже просто врезавшись в его корпус снизу, что объясняет, почему ”Хизер" так быстро пошла ко дну, вероятно, ее затянуло водоворотами слипстрима ", - предположил он. “Это было бы гораздо правдоподобнее, чем теория Дугала о Лох-Несском чудовище”.

“Вот! Прямо по курсу!” - крикнул другой голос позади него на вздымающейся спасательной лодке.

Питер смотрел перед собой, и время от времени красно-зеленый траулер мимолетно оглядывался, прежде чем снова погрузиться в стены воды, которые, казалось, поднимались и соединялись с серыми небесами над головой.

“Никого не вижу!” - крикнул он.

“Я знаю! На палубе никого. Они, вероятно, внизу!” - предположил другой.

Но когда они приблизились, взывая к Талисману через громкоговорители и периодически включая сирены, спасательная команда поняла, что судно покинуто. Не было ни сигнальных ракет, ни ответа по радио, и, конечно же, не было размахивания руками или использования флагов для обозначения кризиса. Там просто... ничего не было.

После посадки на "Талисман" четверо спасателей прочесали внутренности рыболовецкого траулера.

“Ничего!”

“Да, здесь тоже никого!” Они окликали друг друга, подтверждая отсутствие экипажа голосами глубокой озабоченности. Качая головами, спасатели собрались у пульта управления, где кресло пилота сильно раскачивалось без веса его пилота.

Мужчины испуганно смотрели на лодку-призрак, на борт которой они поднялись. Как бы они сообщили об этом?

“Я вижу, никто из вас не признает ничего странного, поэтому я просто буду первым”, - сказал Питер. “Кто-нибудь еще заметил, что колода Талисмана покрыта слизистыми остатками? И двери каждого отдельного отсека, от камбуза до головы, были разбиты?”

Они все молча кивнули. Нельзя было отрицать леденящие остатки того, что выглядело как нападение.

“Подводные лодки так не поступают, ребята. Мне насрать, насколько там мокро”, - признался другой спасатель.

“Итак... что мы скажем властям? Я даже не могу понять, что, черт возьми, здесь произошло, ” вздохнул третий.

Питер немного подумал, и от результатов его дедукции у него кровь застыла в жилах. “Возможно, я здесь немного преувеличиваю, но это пугающе похоже на действия осьминога, обволакивающего лодку, чтобы добраться до добычи внутри”.

“О, Иисус, неужели?” врач скорой помощи воскликнул с насмешкой. “Питер, ты говоришь так же глупо, как Дугал Макадамс!”

“Может быть, и так, но вы заметили, что Дугал Макадамс пропал? Наверное, уже на корм рыбам!” Возразил Питер. “Сумасшедший или нет, мы все знаем, что мы здесь видим, не так ли?”

Сбитая с толку и слегка расстроенная всем случившимся, морская спасательная команда вернулась в Обан с тяжелым сердцем. Не одно, а целых два судна были скомпрометированы; и восемнадцать членов экипажа и шкиперов пропали в ледяных глубинах Северного моря.

Это был сокрушительный шок для горожан, особенно для ближайших родственников экипажа. В Обане творилось что-то порочное, и не только в океане, но и в доме на Дунуаран-роуд. И снова, как и несколькими десятилетиями ранее, город был полон преувеличенных слухов и возвышенных историй, на этот раз касающихся пропавшего историка и гигантского осьминога, обитающего в рыбацких водах всего в двух шагах от береговой линии.

Морякам была объявлена тревога на всем протяжении от Инвернесса до залива Ферт-оф-Лорн и Внутренних Гебридских островов в целом.

Под бурными водами бешеного океана плавно скользила подводная лодка, направляясь на север, не подозревая о недавних катастрофах над сушей и на суше за береговой линией. Было тихо и сказочно в синей погруженной вселенной, где она скользила по течениям, не обращая внимания на шторм на поверхности. Внутри пропавший историк Обана и ее спутники пребывали в блаженном неведении о том аде, который они развязали на своем пути.

Они понятия не имели, что бросание этих двух тел в рот привело в действие древний и угрожающий научный принцип, на сегодняшний день отвергаемый как миф и глупость. Она прорвала завесу, разделяющую измерения, с помощью человеческих жертвоприношений, пусть и непреднамеренных. Древние культуры, о которых говорят, что они научились этому методу “умиротворения богов”, по-видимому, были менее абсурдными, чем когда-либо думали цивилизованные теоретики. Ни Нина, ни Сэм, ни Гретхен не знали, что в тех неортодоксальных законах квантовой физики, которые предсказывали исход межпространственных сущностей на их земной план, было много правды. В конце концов, оказалось, что безумие СС имеет немалый вес.

Только те, кто знаком с происхождением нацистских идеологий, могли бы понять возможности и цель, казалось бы, диковинных практик, таких как человеческие жертвоприношения и скрещивание “богов” с помощью сложной и таинственной науки. Она существовала в семье Шауб, просачиваясь через несколько поколений, и почти исчезла, прежде чем последнее поколение почитало своих немецких и американских предков, так что догма возродилась во всей своей красе.

Неподвижными глазами, уставившимися в пространство где-то между полом и койками, доктор Ричард Филипс сидел, размышляя об успехе эксперимента, который он провел, оставшись в одиночестве в подвале. Агрессивная секретарша Маклафлина хорошо послужила приманкой для того, что было порождено ослепительным хлопком портала всего за несколько часов до этого, когда дом на Дунуаран-роуд озарился, как солнце. Он задавался вопросом, что стало бы с Сэмом Кливом и его окровавленной ногой, если бы он, Филипс, не накормил существо под субмариной безвольным, живым телом женщины, пока остальные были на кухне.

Затем он посмотрел на остальных троих, обсуждая их назначение и заботясь о ране Сэма. Доктор Филипс сожалел о своих действиях сейчас, но он был слишком близко, чтобы прервать свою миссию. Как и большинству людей, с которыми он подружился раньше, ему придется избегать привязанности к ним, чтобы избавить себя от моральной головоломки, которая, без сомнения, аукнется ему, когда придет время.

У него внезапно громко перехватило дыхание, как будто его внутренние мысли проявились физически. Ричард Филипс знал, что должен ставить свою работу выше потребности в дружбе. Он сделал бы это не только ради собственной репутации, но и ради своих великих предков. Ричард сделал бы это, чтобы восстановить работу высшего офицера СС Генриха Манфреда Шауба и отца Шауба, американца Говарда Филипса Лавкрафта, который невольно зачал Генриха от Сабины Шауб, коллеги-писателя по книжномутуру в Род-Айленде в начале 1930-х годов.

Ричард Филипс был непреклонен в прославлении так называемых заблуждений двух своих предков и доказал миру, с немалой долей личного удовлетворения, что их слова и действия вовсе не были безумными или гротескными. Он хотел показать миру, что эти люди, как и он, были инновационными мыслителями, опередившими свое время. Его собственные эксперименты теперь оказались успешными, и он не мог дождаться, когда присоединится к наставнику своего деда, Альфреду Майнеру, в Венеции для открытия окончательного пересечения.

Но сейчас он был просто академиком с несколькими интересными лекциями, убегающим от властей с жертвенными агнцами из игры Black Sun's end. Им нужно было заставить Клива замолчать, чтобы предотвратить возможную публикацию книги, разоблачающей другую преступную организацию. Им нужно было уничтожить Гулда, чтобы Ренатус не изменил своей лояльности. Что касается жены убитого архитектора Ковчега, Мюллер… ну, ей просто не повезло по ассоциации.

По крайней мере, он успешно восстановил книги, которые отсутствовали в Библиотеке запрещенных книг, и перевозил их обратно, чтобы дополнить коды, которые ему и Майнеру были нужны для облегчения их гротескного дизайна. Однако одна вещь, которая его не устраивала, заключалась в том, что водный обитатель какого-то адского внешнего мира, которого он непреднамеренно призвал, был на свободе в Северном море, возможно, следуя за тем самым судном, у которого он гнездился во рту.

Глава 32

На этот раз дождь немного утих. Прошло четыре дня с тех пор, как Пердью и Агата сравнили астрономические указатели со шпилями древних сокровищ Венеции из камня и кирпича. Они, между собой, использовали расположение определенных вершин, выровненных по созвездиям, чтобы нарисовать карту, которая привела бы их к предполагаемому захоронению античной библиотеки. В конце концов, это был гениальный ход для хранителей литературного мавзолея в средние века - спрятать его среди звезд. Вечно существующая, это была единственная карта, которую не мог украсть или испортить ни один человек.

Агата и ее брат разложили свое снаряжение для дайвинга и подготовили водонепроницаемые фонарики для путешествия в подводный мир под Венецией. Другой блестящей, хотя и непреднамеренной, мерой безопасности для запрещенной библиотеки, безусловно, было состояние воды в каналах. Находиться под водой было чрезвычайно опасно для любого, кто не был с головы до ног одет в защитное снаряжение, из-за загрязнения и токсичности воды. Пердью заверил, что их водолазное снаряжение изготовлено из самого прочного изоляционного материала , который предотвратит попадание на их тела любых загрязняющих веществ Венеции.

Еще на шаг приблизившись к концу света, но с огромным грузом на плечах, Пердью молча праздновал технологические аспекты "Лонгинуса", который он, наконец, завершил прошлой ночью. Стресс от выполнения этого задания сильно мешал ему сосредоточиться на поиске скрытой библиотеки, чтобы получить и, в конечном счете, изменить информацию, которую искал Майнер, тем самым исказив его молекулярный терроризм так, чтобы он никогда не увидел никакого свершения.

Пердью видел опасения своей сестры, но, если не считать того, что он подсыпал ей в печенье косточек, он не знал, как ее успокоить. Мысль о плавании под темной и незнакомой водой, где покоились разбитые статуи, обломки, а в некоторых местах и целые фундаменты, была для нее непосильной.

“Агата”, - начал он, пытаясь произнести ободряющую речь, но она закрыла глаза, опустила голову и подняла к нему руку. Ее жест, призывающий его не беспокоиться, был типичным. Агата Пердью была не из тех, кого можно уговаривать или раскачивать. Она была из тех женщин, которые закусывают губу и страдают внутри, и никакие сладкие разговоры не могли заставить ее передумать, что ее фобия была неизбежна. Она была слишком умна, чтобы позволить даже эмоциональному аспекту его усилий проникнуть сквозь ее цинизм.

“У тебя есть лазер?” она спросила прямо, эффективно скрывая свое растущее беспокойство.

“Да, вот”, - мягко сказал он и передал сестре свой лазерный резак размером с ручку, который превращался в термодетектор и радарное устройство. Она сунула его во встроенный карман на молнии на бедре, туго натянув поверх термокостюма. Она не участвовала в незаконных приключениях со своим братом с тех пор, как они взобрались на крепостные стены штаб-квартиры бригады отступников, чтобы украсть Лонгин. И этот риск опасности, вооруженных людей с точной стрельбой, был намного предпочтительнее безмолвной тьмы подводных населенных каналов.

Они отправились в путь незадолго до полуночи. Пердью все еще не спал с тех пор, как ему пришлось председательствовать на погребении Изаака Гелденхейса, последней жертвы потока серийных убийств, совершенных против членов совета. Пердью нашел все это удивительно целесообразным. Его не забавляло то, как совет теперь диктовал условия его существования, как члены хитроумно сделали его лидером "Черного солнца", чтобы он не причинил вреда организации под покровительственным присмотром назначенных им советников и персонала. Для него смерть гнусных старых ублюдков была вполне целесообразной, на самом деле, и он почти хотел, чтобы именно ему пришла в голову эта великолепная идея.

И все же он должен был выполнять свои обязанности Рената и присутствовать на каждой церемонии погребения в затонувших покоях дома Черного Солнца в Бельгии. Роскошные катакомбы были построены специально для этой цели и имели ниши для мемориальных досок и урн на северной стороне и внутри южной стены, гробницы для гробов. Она по-прежнему содержалась в стиле старого света, со здоровым сочетанием технологий и лазерного сканирования для обнаружения движения, просто чтобы напомнить посетителям, что, в конце концов, на дворе двадцать первый век.

“Как бы я ни любила романтическую готическую обстановку этого города, я должна признать, что эксцентричность водных улиц немного выходит за мои рамки”, - прошептала Агата, переходя на бег трусцой, чтобы не отставать от своего решительного брата. Он был удивлен ее простым красноречием жалобы, но он нашел ее робость освежающей для разнообразия. Это заставляло ее казаться почти… человек.

“Я думаю, что это прекрасно, старушка. Вы должны забыть о воде и окунуться в древность, в искусство города. Посмотри на гондолы, понюхай кухню, послушай замысловатое классическое звучание музыки, моя дорогая. Нигде больше в мире вы не найдете такого точного сочетания ощущений. Это то, чем можно насладиться”, - улыбнулся он. Она посмотрела на Пердью. В тот момент он был почти похож на самого себя. Это озорное выражение лица и поза беззаботной непобедимости тлели под его кожей, и как бы она ни ненавидела иногда его озорную вспыльчивость, было приятно видеть его таким.

Несколько минут спустя они проплыли вдоль Рио-деи-Толентини на маленькой лодке, которую Пердью взял напрокат у Томаса Карлоса, туроператора и владельца гондолы, с которым он подружился несколько дней назад. В безмятежном полуночном воздухе было почти волшебно видеть горящие лампы, лениво раскачивающиеся над гондолами, и мягкий свет, освещающий старые каменные дворики, где между трех- и четырехэтажными зданиями, расположенными по бокам от воды, раздавались веселые голоса. Аромат жасмина и свежеиспеченного хлеба пропитал все вокруг, когда Агата и Дейв Пердью приблизились к точке входа на маркерной карте планшета.

“Смотри!” Сказала Агата, указывая на здание слева от них. “Это Библиотека. Разве не было бы иронией, если бы Библиотека запрещенных книг располагалась именно там, под настоящей библиотекой ”, - изумилась она. Пердью кивнул в знак согласия. Это было бы своего рода случайностью, если бы это было так, но его картографическая система была почти на 100 процентов правильной, и она вообще не привела их к реальной библиотеке. На самом деле, им предстояло пройти мимо нее еще довольно большое расстояние.

В конце концов, в поле зрения появился главный вход в Университет Ка'Фоскари. Согласно последней астрономической карте, на планшете Пердью было рассчитано, что они должны опуститься ниже, недалеко от Сестьере Дорсодуро, архитектурно красивого сооружения из белого камня, отражающего белое здание университета в непосредственной близости.

“Просто остерегайся любопытных глаз. Это самая темная часть моста, которую я могу найти, но мы должны медленно погружаться и стараться не шуметь, ” прошептал Пердью. Его сестра кивнула, бросив взгляд на неподвижную черноту канала, которая скоро поглотит ее. “Агата”, - его голос пронзил ее страхи, и она бросила испуганный взгляд на своего брата.

“Дэвид, ты понимаешь, что в ближайшем будущем Венеция может стать современной Атлантидой?” спросила она роботизированным тоном, который намекал на ее растущее опасение по поводу погружения. “Как будто Адриатическое море только и ждет подходящего момента, чтобы поглотить его и спрятать навсегда. И такие люди, как ты, Нина и Сэм, будут искать ее через несколько тысяч лет ”.

Он нежно положил руку на трясущиеся плечи своей сестры: “Там, внизу, тебе ничто не помешает, хорошо? Поверьте мне, я видел каналы под водой. Это просто мрак, грязь и древние куски окаменевшего дерева, вросшие в глину, чтобы поддерживать здания, ” он улыбнулся, стараясь говорить как можно спокойнее и беззаботнее. “Теперь мы должны найти Библиотеку Запрещенных книг, мой дорогой брат или сестра, иначе весь мир, каким мы его знаем, будет уничтожен”.

Под прикрытием моста она стояла неподвижно, ее глаза застыли в созерцании. В слабом свете близлежащих зданий Агата выглядела как предзнаменование смерти, ее высокая и тощая фигура была обтекаема черным ПВХ и резиной, а ее светлые волосы дико сияли, как ореол безумия вокруг ее бледного лица. Ее слова, похожие на приговор, донеслись до Пердью, когда он начал погружаться в канал, пробивая поверхность ногами.

“Что за странные у тебя представления, Дэвид. На самом деле, если бы мы не осуществили этот план, мир был бы в полной безопасности. И все же ты думаешь, что все наоборот? Если мы оставим библиотеку там, где она находится, в ее водяной могиле, неизвестной и затерянной в мифах, у Майнера никогда не будет своего соединения, чтобы убить мир, ” ровным голосом продекламировала она. Ее взгляд внезапно метнулся к нему: “Почему ты всегда должен накапливать силу только потому, что она в пределах твоей досягаемости, Дэвид? Все твои поиски опасных вещей и обещанной ими силы, вещей, на которые ты в конечном итоге претендовал, куда они тебя привели?”

“Вряд ли сейчас подходящее время, Агата”, - настаивал он, все больше хмурясь, стремясь исчезнуть с поверхности, но он знал, что ее нужно убедить, по крайней мере, ответить. Он знал свою сестру. Она будет оставаться на месте, безразличная к мысли быть арестованной или схваченной, пока не получит удовлетворительной причины. И он испытал на себе ее упорство в самое неподходящее время. “Мы должны идти. Я объясню позже.”

“Сейчас ты все объяснишь”.

“Господи, Агата!”

“Итак, Дэвид”.

“Если у меня будет формула, в которой нуждается Мейнер, у меня будет рычаг воздействия”, - признался он, нехарактерно взбешенный возможным разоблачением.

“Рычаг для чего?” - спросила она.

“Все, что может с нами случиться, от чего нам нужно избавиться, конечно. Ничего конкретного, ” нетерпеливо прошипел он. “А теперь пойдем, поехали!”

“Если бы ты не отправился на раскопки злых вещей, которые должны были остаться погребенными, Дэвид, тебе не понадобились бы рычаги воздействия на жизни твоих сообщников, ты понимаешь?” - возразила она.

“Я знаю об этом! Но спорить об ущербе, уже нанесенном за несколько лет неправильного суждения, излишне. Мы должны разобраться с нашей ситуацией здесь и сейчас, в первую очередь. Пусть обвинения и “я же тебе говорил” придут позже, после того, как я вытащу нас всех из неприятностей, в которые ввергли нас мои экскурсии! ” взмолился он, оглядываясь в поисках каких-либо признаков обнаружения. “По сути, мне нужно извлечь что-то злое, чтобы уничтожить абсолютное зло, и я не могу сделать это без тебя”.

Это была правда. Он не смог бы получить доступ к скрытым знаниям столетий без помощи женщины, которую он спас из когтей совета и его больного, извращенного старого братства. Его исследование открыло ему многое с тех пор, как он поговорил с Майнером, как бы ему ни было больно. В преданиях о Библиотеке запрещенных книг рассказывалось о хранителе, который должен был постоянно присутствовать, о страже, который не позволил бы ознакомиться со знанием под угрозой смерти.

Не прошло и двух дней, как он узнал, почему сестра, которую он освободил от Изаака Гелденхейса, была не в себе. Генетически и биологически она была такой, но Агата Пердью, с которой он провел свое младенчество и раннее детство, исчезла. Промытая мозгами Орденом Черного Солнца по приказу совета, она была восстановлена после смерти мозга в подвале комнаты ужасов Блума. Едва живая, она была немедленно введена той же вакцине, которую доктор Альфред Майнер десятилетиями вводил членам совета.

Это было удивительное вещество, если отбросить все медицинские и молекулярные подробности, которому удавалось поддерживать функцию синапсов даже после того, как разрушение клеток обычно приводило к остановке нервной деятельности. Женщину, находящуюся в коматозном состоянии, лечили соком бессмертия Мейнера, но с добавлением ингредиента — психологического изменения. С помощью подсознательного программирования она была подвергнута нацистской доктрине двадцать четыре часа в сутки, помимо обучения корректировке поведения. Последнее привело к появлению отличного побочного продукта СС и его очарования.

Агата Пердью была окончательно избавлена от своих запретов на убийство.

Глава 33

Агата просто смотрела на Пердью своими большими выпученными глазами, ее разум просчитывал риски, вознаграждения, сроки, результаты. Он глазами умолял ее довериться ему в последний раз, и она могла разглядеть его искренность. Внезапно ее ноги зашевелились. Пердью вздохнул с явным облегчением, когда она присоединилась к нему на поросшем мхом выступе, пока он медленно погружал свое тело в холодную темную воду. В его теле бурлил адреналин, когда они готовились ко дну. Казалось, что он все-таки не утратил своей старой склонности к приключениям, но он не собирался делиться этой информацией с Агатой. Она все еще слишком неохотно присоединялась к его преследованию, чтобы знать, что он делал это не совсем по необходимости.

“Просто держись за веревку. Вода недостаточно глубока, чтобы не было видно нашего света, поэтому, как только мы погрузимся, я переберусь под здание ”, - сказал он ей. Агата слушала, широко раскрыв глаза, и, по правде говоря, Пердью понятия не имел, было ли ее внимание приковано к нему или к кошмарным мыслям, которые она таила о погружении.

“Дэвид, чертова вода не проникает глубже пяти метров”, - напомнила она ему с немалой долей раздражения в своем жестком шепоте. “Как, черт возьми, запретная библиотека может оказаться под водой? Посмотри на это! Я, вероятно, смог бы увидеть дно канала, если бы направил свой фонарь прямо вниз ”.

“Просто следуй за мной, Агата. Я знаю, что делать”, - вздохнул Пердью. С неохотой, еще раз, Агата потащила свое дрожащее тело за своим братом, всегда помогавшим в его странных исследованиях. Надеясь на лучшее и ожидая абсолютно худшего, она проследила за рябью там, где его голова только что исчезла под поверхностью грязной воды. Схватившись за веревку, которой Пердью привязал их обоих, Агата начала грести в темной, холодной жидкости. Подобно ужасной утробе, это окутало ее и ввело в забвение, в котором она пребывала до рождения, только на этот раз она осознавала это, и это было глубоко неприятно ее воображению и его представлениям.

Точно так же, как днем в той проклятой лагуне, она почувствовала себя почти вынужденной включить фонарик, чтобы увидеть, что лежит под ней, всего в нескольких футах ниже. Только свет ее брата освещал их путь сквозь затемненную воду, не достигая намного дальше, чем в радиусе одного метра с каждой стороны. Она не могла придумать никакой ощутимой причины, по которой ей приходилось это терпеть. Ее брат раздражал ее больше, чем когда-либо. Как бы она ни пыталась снова насладиться его обществом, он почему-то раздражал ее. Находясь в его компании, она постоянно ловила себя на том, что мысленно возвращается к своей юности, к тому, как он ее предал. Видения Африки и ее покинутости всплывали снова и снова без повода, заставляя ее злиться на него и на тот факт, что он позволил ее дяде оставить ее в таком нежном возрасте. Когда она действительно подумала об этом, она предположила, что ее брат тогда был замешан во всем этом. Очевидно, что, будучи более слабым братом или сестрой с менее ясным умом, он чувствовал себя запуганным ею и, в конечном счете, хотел избавиться от нее, чтобы все внимание и деньги достались ему. Теперь он снова играл в господа и спасителя ее судьбы, и она ненавидела это.

Они скользнули вправо. Агата старалась не сводить глаз с Пердью, просто чтобы не видеть огромные столбы из вяза и лиственницы, которые выглядели как одинокие перекрытия, деревянные плоты, на которых держались конструкции наверху. Судя по положению, в котором они находились, она отметила, что сейчас они плавают под Университетом Ка'Фоскари. Теперь для нее было безопасно включить свет, хотя она была не уверена в том, что хотела увидеть здесь, внизу.

Почти разочарованная этим открытием, Агата увидела не более чем грязную воду, наполненную плавающими частицами, которые поднимались при движении дрыгающих ног Пардью. Пока что перед ними была только молочно-коричневая тьма. Ее разум бурлил от смешанных эмоций и очень слабого намека на радостное возбуждение от того, что они найдут. Согласно расшифрованной ими карте, в Библиотеку Запрещенных книг можно было попасть через туннель, вырытый жителями Дорсодуро во время Второй мировой войны. Именно во время этого побега из-под нацистского гнета наверху, когда Муссолини был в сговоре с Гитлером, Джузеппе Тавичи и его коллеги-венецианцы обнаружили то, что он назвал “залом проклятой магии” в своих мемуарах, позже сохраненных СС, а впоследствии и Орденом Черного солнца.

Оттуда информация просочилась к потомкам убитого Тавичи в 1949 году посредством его записей, и именно так источники МИ-6 собрали разведданные о ее прежнем существовании, будь то миф или нет. Ранее воспринимавшаяся как возможная угроза Европейскому альянсу с его тайными хранителями и эксцентричными персонажами, вовлеченными в поиски места, информация и шумиха вокруг запрещенной библиотеки в конечном итоге канули в историческую неизвестность.

Только самые стойкие из обеих фракций Второй мировой войны знали о существовании зала проклятой магии, поэтому Патрик Смит и совет обладали знаниями о нем. Пердью был заинтригован тем, что могло храниться в библиотеке, и он не мог продвигаться вперед достаточно быстро, стремясь найти туннель под университетом. Под напором загрязненной воды он поднял перед собой планшет размером с ладонь и жестом попросил Агату остановиться, пока он определяет следующий маркер.

В коричневой смеси света и ночи они парили, как призраки. Голубое пятно пульсировало на маленьком экране, окрашивая лазурный ореол вокруг руки Пердью в воде. Он кивнул своей сестре и показал ей поднятый большой палец. Она кивнула. Они прошли вдоль ряда грязных черных опорных столбов, глубже под зданием, и Агата постепенно начала понимать отвращение Нины Гулд к замкнутым пространствам. Мысль о том, что целое здание парит менее чем в двух метрах над ней, удерживаемое там только по милости вековых кусков гнилого дерева, погруженных ни в что иное, как ил и осадок, выбивала ее из колеи все больше и больше по мере их продвижения. Что, если эта штука просто упала на них? Ее сердце подпрыгнуло, и она ускорила шаг, чтобы приблизиться к своему брату, причина чего ускользала от нее. Не было ничего, от чего его близость могла бы спасти ее, не говоря уже о рушащемся здании.

Он остановился, и она почти налетела на него. Под его коленом, которое теперь прочно увязло в скользкой глине и иле, океанское дно приподнималось замедленными движениями, завихряясь частицами песка и водорослей. На мгновение показалось, что Пердью собирается окутаться землей, как плащом, но затем Агата заметила, что он наклонился вперед, в темноту. Она нахмурилась при виде этого. Между прогнившими старыми столбами не было ничего, кроме пространств, через которые они двигались, но теперь ее брат касался чего-то, чего там не было.

Пердью протянул руку между двумя стойками, где должно было быть свободное место, но его осторожные ладони уперлись в невидимую стену. Агата, совершенно очарованная странностью, медленно приближалась, неохотно ожидая того, что могло выскочить оттуда, где копался ее брат. При ближайшем рассмотрении она была поражена, увидев, что между столбами была сплошная стена, замаскированная грязным осадком, который придавал ей вид простой водной массы.

Очень впечатленный собой, Пердью должен был сначала повернуться и самоуверенно взглянуть на нее, просто чтобы убедиться, что она оценила его изобретательность. Агата жестом вызвала медленные аплодисменты и покачала головой, давая ему этот момент. Пердью улыбнулся и обратил свое внимание на похожий на пещеру вход под слоем ила, который он смыл. С фонариками, ярко показывающими путь, по которому они продвигались в туннель из камня и геологических отложений, который был вырыт много десятилетий назад отчаявшимися людьми. На скальных стенах рядом с ними все еще можно было разглядеть глубокие следы тяжелых ручных инструментов там, где туннель постепенно разрушался, чтобы углубиться в субаллювиальный камень.

Венеция и окружающая ее геология на самом деле не обладали каменным веществом как таковым, но, по-видимому, там время от времени появлялись выступы тектонических плит, которые пробивались сквозь рыхлое океанское дно. Кроме того, с историей, охватывающей несколько столетий, Венеция вполне могла иметь под собой камень, лежащий ближе к поверхности. Не было никакого способа узнать, что на самом деле находится под такими допотопными сооружениями.

Агата изо всех сил старалась не обращать внимания на сужающуюся горловину скалы и грязную воду, тянущую ее вниз, но инстинкты угрожали повергнуть ее в панику. Коридор, казалось, длился вечно, и она теряла самообладание, даже прекрасно понимая, что истерика ничего ей не даст, а заодно и убьет ее в процессе. Пердью замедлился, снова раздражая свою сестру, действуя как пробка, перекрывающая слив. Он указал на стену прямо перед входом в перекресток, которого они достигли.

На камне теми же инструментами было выгравировано слово ARC. Они обменялись озадаченными взглядами и пожали плечами, задаваясь вопросом, какое отношение это место имело к КОВЧЕГУ, строительство которого планировалось примерно в те же сроки, что и прокладка туннеля. Это было интересное развитие событий для семьи Пердью. Они оба придерживались одной и той же идеи. Возможно, это было запланировано как оригинальный КОВЧЕГ?

От перекрестка был единственный путь наверх, все еще извиваясь по каменному туннелю. Сначала устье их нынешнего туннеля выглядело как каменный тупик, но при ближайшем рассмотрении это была просто труба, в которую они должны были войти, а оттуда подняться наверх. Агата ненавидела это маленькое пространство, которое, она даже не была уверена, приведет их куда-нибудь, прежде чем у них закончится кислород, но она должна была завершить путешествие. Теперь не было смысла поворачивать назад. Единственным утешением было то, что вход в каменную трубу возвышался над уровнем воды, что спасло Агату от еще одной минуты в опасной коричневой жиже.

Они сняли маски в замкнутом пространстве трубчатого трубопровода, на их лицах отразилось напряжение от плавания в гротескных тенях, которые фонарики отбрасывали на их лица при каждом движении.

“Видишь? Это было не так уж плохо, не так ли?” Пердью ухмыльнулся.

“Нет, я согласен. Это было просто потрясающе. Мы должны сделать это снова в ближайшее время ”, - отрезала она, пыхтя от облегчения, а не от усталости. Ее брат усмехнулся ее саркастическому ответу и снова проверил свой планшет, слегка расширив его движением большого пальца. Большие голубые глаза Агаты молча наблюдали за процессом, пока размеры и отметки отражались на ее мокром лице. “Я не эксперт, Дэвид, но я бы предположил, что следующим шагом должен быть этот туннель. Кажется, это единственное логичное направление, не так ли?”

Он только ухмыльнулся на ее детское замечание и продолжил проверять экран на предмет их следующего возможного маршрута. “Вы были бы в восторге, узнав, что прямо над этой трубой мы должны быть на красной точке”.

Она знала, что это значит. Красная точка, как они разработали схему после ввода всей информации, была ground zero - самой библиотекой. Наконец-то их трудоемкое кодирование и расшифровка, вычисления, пересчет и формулировка в дни разочарования принесли бы свои плоды. Опытные альпинисты, они оба быстро преодолели узкий туннель, просто втиснув свои тела между двумя противоположными сторонами каменной трубы и постепенно продвигаясь вверх. Они посмеялись над этим усилием, поскольку оба вспомнили, как их мать порола их за то, что они пачкали дверные косяки грязными босыми ногами, забираясь наверх таким же образом.

На вершине уютного вертикального канала Пердью выкатились за бортик, и когда они сели, чтобы оглядеться, у них от изумления отвисла челюсть.

Глава 34

“Стой спокойно, Сэм. Это последняя перевязка, ” сказала Нина. Сэм стонал больше, чем надеялся, хотя бы для того, чтобы выглядеть крутым, но к этому моменту он уже отказался от необходимости быть мужественным. Ему было больно, очень больно, и он слишком устал, чтобы прилагать больше усилий.

“Почему у нас никогда не бывает алкоголя, когда он нам нужен?” он пожаловался сквозь стиснутые зубы.

“Да, история моей жизни”, - согласилась Нина, закончив перевязывать быстро ухудшающуюся пулевую рану на ноге Сэма. “Доктор Филипс, вы очарованы этими книгами больше, чем я, и это о чем-то говорит. Вы уже нашли там что-нибудь ценное для нас? Какое отношение эти книги имеют к Библиотеке запрещенных книг?”

Сначала он выглядел ошеломленным, когда понял, что обращаются к нему. Окруженный коллекцией старых книг Нины, он поднял глаза, чтобы сформулировать надлежащий ответ. Немного неуверенно заикаясь, он ответил: “Ну, из того, что я здесь вижу, у большинства из этих книг есть одна общая черта. На них нет названия издательства, ISBN или подобной идентификации. Конечно, я не имею в виду очевидные журналы и тому подобное.” Нина и Сэм кивнули, желая услышать остальную часть его находок.

“Судя по тому, что я вижу во всех произведениях, помимо предмета ... ”

“Боже, Пасти действительно не торопится, чтобы добраться до сути, не так ли?” Сэм заметил Нине сквозь поджатые губы. Ее плечи затряслись от приглушенного смешка.

“Заключается в том, что несколько глав этих книг каждый раз обрываются на середине предложения, каждая отдельная”, - нахмурился Ричард Филипс. “Это довольно странно, но, с другой стороны, этот интересный кодекс говорит нам, что половина предложений завершена… если знать, где искать.”

“Библиотека запрещенных книг”, - кивнула Нина.

“Именно. Скрытая библиотека хранит остальную информацию, изложенную в этих главах, в этих книгах. У каждого из них, по своему предмету, где-то в библиотеке есть помощник, который дополняет информацию. И как только каждые два партнера объединяются, раскрывается полный код.”

“В чужих руках это дерьмо стало бы концом света, ты знаешь”, - сказал Сэм. Его голос становился немного слабее, но он натянул одеяло до ушей и со вздохом погрузился в его теплые защитные складки. Нина выглядела обеспокоенной, но где-то под ее заботой ее преследовало другое чувство. Сэм расшифровал это как своего рода грусть, возможно, даже меланхолию. Это заставило его почувствовать такую жалость к ней, потому что он знал, что она скучала по своему дому и жизни в безвестности, которой она так желала, снова уничтоженной им и Пердью.

“О чем эта отвратительная вещь, доктор Филипс?” - Спросил Сэм.

Нина вздернула нос и повернула голову с почти неслышным ”Господи".

“Я вижу, это пугает тебя так же сильно, как и меня, да?” Сэм рассказал ей.

Доктор Ричард Филипс согласился, но, в отличие от своих товарищей, он не побоялся взять в руки так называемую книгу о пауках из ночных кошмаров Нины и Гретхен. “Да, это довольно ужасно, верно?”

“Вполне”, - усмехнулась Нина, пораженная его спокойным изучением гротескной человеческой кожи и волос, покрывавших книгу.

“Он выглядит пугающе похожим на моего учителя естествознания в 11-м классе, мистера Иннсворта”, - попытался пошутить академик с бледным лицом в своей сухой манере. Это зацепило Сэма, но Нина все еще зациклилась на “это выглядит”. Ричард открыл книгу и быстро пролистал ее, просматривая содержимое по всей странице. “Это книга поклонения одному из основных древних богов, которых СС пытались пересечь здесь, в основном Аргатуле. Я не знаком с этой книгой, но, судя по написаниям в каждой главе разных авторов, она, похоже, водная, независимо от того, на каком языке или рукой они были написаны, ”

“Пожалуйста, не говори "язык или рука", когда обсуждаешь эту трупную книгу, Ричард”, - вздохнула Нина, к его удовольствию.

“Мы бы хотели помешать этому прийти в гости, поверь мне”, - Ричард дико задрожал, чтобы передать то, что он читал об Аргатуле, его глаза были прикованы к странице, на которой он был. Он посмотрел на Нину: “Но, Боже мой, разве это не было бы великолепным зрелищем!”

Сэм приподнял бровь. На лице Нины отразилось отвращение. Это заставило бледнокожего лектора вернуться к чтению, и он снова замолчал.

“Я собираюсь посмотреть, смогу ли я найти какие-нибудь консервы, которые нас не убьют”, - сказала Нина и направилась на камбуз.

Два часа спустя Сэм тяжело дышал, свернувшись калачиком на угловой койке, погружаясь в сон, пока лязгающий корпус и булькающие вентиляционные отверстия исполняли колыбельную.

На дальней койке доктор Ричард Филипс был занят чтением старого журнала, который он нашел в одном из ящиков, в то время как Гретхен выполняла обязанности лоцмана, благодаря настоянию своего покойного мужа, чтобы она разбиралась в морских механизмах. Она никогда не знала, почему он был так непреклонен, но в последнее время, со всеми новыми разоблачениями о нацистах и глупой удачей в виде водного военного судна как их единственного спасения, она начала понимать, почему он сказал ей, что такое умение пойдет ей на пользу, когда “дерьмо ударило по вентилятору.”Это была еще одна вещь, истинное значение которой она осознала только в последние несколько дней.

Теперь ей было ясно, что ее любимый муж знал больше, чем строительство и дизайн зданий. Было кое-что, над чем он работал в Италии — то, о чем он никогда не мог ей рассказать, — что заставило его проинструктировать свою жену таким образом, чтобы она делала это только из любви и слепой веры в то, что ее муж не был склонен к безумию. Теперь Гретхен Мюллер знала, что его смерть, вероятно, все-таки не была несчастным случаем. То, что он приготовил для нее, было просто слишком случайным.

Были и другие странные совпадения, связанные с лектором, агентом по недвижимости и сюрреалистическим открытием подводной лодки времен Второй мировой войны под новым домом ее старого друга. Гретхен нахмурилась про себя, проверяя уровень заряда батареи и водорода. Впервые с тех пор, как она увлеклась доктором Филипсом и его доктринами, и с тех пор, как она воссоединилась с Ниной Гулд, она осознала некоторую форму закономерности. Как будто все они были пешками на чьей-то шахматной доске. Почему еще каждый из них занимался теми профессиями, которыми он был, и случайно оказался в определенных местах в определенное время, чтобы объединиться в силу необходимости.

“Гретч, куда мы направляемся с этой штукой?” - Спросила Нина у своей подруги, когда две женщины присели передохнуть.

“Мы должны были отправиться в Венецию, но дизель никогда бы не выдержал. И мы слишком далеко от ближайшего гаража, чтобы его заполнить, ” серьезно вздохнула Гретхен, скрывая свою шутку ровно настолько, чтобы Нина поняла и со смешком хлопнула ее по руке.

“Ты хоть представляешь, какой чести мы должны удостоиться?” Гретхен просияла.

“Я чувствую себя немного не в своей тарелке прямо сейчас. Почему?” Спросила Нина.

“Ты хоть представляешь, что это за подводная лодка, Нина? Боже мой, тебе это понравится… в настоящее время мы пересекаем Северное море на легендарном HMS Trident, куколка!” Гретхен взволнованно вскрикнула.

“Трезубец”, - повторила Нина, пытаясь зарегистрировать название в своих исторических архивах. “Не та ли это подводная лодка, на борту которой во время Второй мировой войны был детеныш оленихи?”

Гретхен посмотрела на Нину с неуверенным весельем: “Э, что?”

“Да, ее величество корабль "Трайдент" получил в подарок от русских оленью лань. Я тебя не обсираю, ” улыбнулась Нина. “Это был своего рода дипломатический жест, чтобы отпраздновать союз России и Великобритании во время войны. Они держали маленькую лань в качестве домашнего животного на этой самой подводной лодке, если это действительно она. Однако большинство из них к настоящему времени списаны, проданы на металлолом или уничтожены. Ты уверен?”

“Черт возьми, да! Видишь? N52, номер Трезубца, ” хихикнула Гретч и бросила ей журналы навигатора, отвечающего за пеленг и стратегию атаки. “И...” Гретхен ухмыльнулась, “там сказано, что коммандер Джеймс Гордон Гулд был командиром этой машины, когда она вылетела из Обана в свой первый патруль 27 октября 1939 года!”

“Что? Неужели?” Нина изумилась. “Представь, если бы он был моим родственником. Я должен был бы разобраться с этим, Гретч! Это просто охуенно!”

“Точно! Что это за совпадение? Я думаю, это сюрреалистическая синхронность на протяжении десятилетий. Та самая подводная лодка, которой он командовал, оказалась тайно спрятанной под тем самым домом, который вы случайно купили, даже ничего не зная об этом!” Воскликнула Гретхен с капризной улыбкой.

Для разнообразия Нина была ошарашена и в хорошем смысле заинтригована.

Снаружи чудовищного стального судна жуткие лязгающие звуки постоянно пугали обитателей, испытывая их нервы незнакомыми привычками. У них не было еды и очень мало выпивки, благодаря тому, что Нина быстро сообразила захватить шесть банок чистой шотландской натуральной минеральной воды, которая была у нее на кухонном столе, прежде чем они отправились за книгами на чердак.

“Наше собственное топливо на исходе. Где мы сейчас?” - спросила она Гретхен.

“Тем, что указывают приборы… и я не знаю, насколько они эффективны… сейчас мы должны быть как раз за северной оконечностью Керкуолла, а потом я отвезу ее на юг, к материку, ” со всей искренностью объяснила Гретхен.

Нина задумалась о маршруте. Было бы бесполезно продолжать путь в Тирсхавн только для того, чтобы долететь до Амстердама, куда они сначала направлялись, прежде чем поняли, что расстояние было просто слишком велико. Было бы лучше держаться подальше от ледяных вод и оставаться в знакомых течениях Северного моря. Она быстро заморгала, пока ее мысленная карта вычерчивала их наилучший маршрут.

“Если мы сможем добраться до Абердина, мы сможем составить план, как доставить дизель в Амстердам, верно?” - спросила она.

“Это предел досягаемости, куколка”, - ответила Гретхен. “Учитывая травму Сэма и отсутствие еды, не говоря уже о лихорадке в каюте и кошмарных звуках, которые мы не можем расследовать, я бы не советовал этого делать. Я предлагаю причалить в Абердине и зафрахтовать "Сессну", чтобы вылететь в Италию. Никаких проблем с точками подключения.”

Нина приняла ее слова близко к сердцу. Гретхен подкрепила свой аргумент несколькими хорошими фактами.

“Они все равно заметят нас на радаре. Вы понимаете, что мы не в международных водах, к тому же, мы находимся на водном штурмовом судне, готов поспорить, с торпедами! ” - сказала она Нине в беспечном заявлении, которое напомнило обеим женщинам, в какой беде они действительно находились.

“Господи, они обстреляют нас, если мы не ответим на их радиосвязь. У нас есть функциональная связь?” Спросила Нина. “Я не знаю, сколько еще я смогу выносить пребывание в этой консервной банке, понимаешь? Боже, я бы убил за пидора.”

“Ты и я оба”, - сказал Сэм из-за ее спины. Он хромал, и его лицо было влажным и бледным от боли, но он был настроен оптимистично. “Я поддерживаю план Гретхен. Я позабочусь о уставе. У меня есть связи”, - он изобразил самоуверенное мальчишеское лицо, хотя его состояние заметно ухудшалось.

Глава 35

“Где Ричард?” - спросил я. Спросила Нина.

“Спящий. Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то был так погружен в журнал регистрации, но в конечном счете, я думаю, это сказалось, и он отключился ”, - сказал Сэм. “Он копит твои книги как сумасшедший, Нина. Может быть, тебе стоит продать их ему. Ты бы заработал целое состояние.”

“Ha! Эти книги - все, что у меня осталось от дома моей мечты”, - ответила Нина, но внезапно осознала, что ее печально известный дом теперь стал местом преступления, и не было никаких сомнений, что туда ей вход воспрещен. Большая часть денег, которые она копила годами, была вложена в это имущество, и, помимо финансовой катастрофы, в которую оно ее ввергло, теперь она была бездомной.

“Знаешь, это должно было стать моим чистым началом”, - жаловалась она, ни к кому конкретно не обращаясь. Нина почти впала в крайнюю меланхолию, теперь, когда было время по-настоящему осознать случившееся. Возможно, она так привыкла спасать свою жизнь, что до сих пор не осознавала истинную потерю, которую понесла. “Я собирался отремонтировать ее, сделать своей и жить в моем старом городе. Я собирался быть незначительным и невидимым ”. Ее голос слегка дрогнул от внезапного наплыва эмоций. Гретхен обняла ее, повернув Нину лицом к Сэму.

“Вы никогда не сможете быть незначительной, доктор Гулд”, - твердо сказал он ей мягким голосом, в котором звучали восхищение и привязанность. Нина выдавила улыбку, когда Сэм подмигнул ей. Его тело ужасно дрожало под вонючим одеялом, которое было накинуто на плечи.

“Сэм, с тобой все в порядке?” Спросила Нина. Выражение ее лица сменилось на серьезное беспокойство, когда дрожь охватила Сэма, а его глаза закатились обратно в глазницы. “О Боже, Гретч, помоги мне!” - закричала она, когда колени Сэма подогнулись под ним, и он осел на землю дрожащей кучей.

“Его лихорадка зашкаливает, куколка! Давайте уложим его на койку!” Гретхен плакала. “Ричард! Ричард, помоги мне, пожалуйста!”

“Черт! У нас осталась одна бутылка воды, чтобы сделать все еще хуже!” Нина кипела, влетая в пространство, где Ричард только что проснулся. Он бросился помогать Гретхен с Сэмом, пока Нина доставала последнюю бутылку воды, которая у них была.

“Он в шоке”, - заметил Ричард, укладывая напряженное и трясущееся тело Сэма на койку почти самостоятельно, облегчая бремя Гретхен. “Принеси еще одеял, Нина”. Тощий лектор поднял глаза на Гретхен. Выражение его лица нервировало.

“С ним все будет в порядке?” Спросила Гретхен Ричарда, как раз когда Нина вернулась со стопкой одеял в руках.

“Если мы в ближайшее время не доставим его в больницу, он умрет. Инфекция не утихла, а в аптечке больше нет ни мази, ни перевязочных материалов, как будто это вообще помогло. Боюсь, все, что здесь есть, просто слишком старое, чтобы от него была какая-либо польза. Возможно, на этот раз Сэм не выживет ”, - он жаловался на свою беспомощность.

“Эй! Эй!” Нина зашипела, быстро заворачивая Сэма в еще один слой вонючих одеял. “К черту это! С ним все будет в порядке, ты слышишь меня? Я ни от кого не хочу слышать ничего из этого дерьма!” - крикнула она, защищаясь, своим спутникам. “Сэму просто нужно немного отдохнуть”, - тихо произнесла она, нежно поглаживая его влажные волосы и лоб. “Просто нуждается в отдыхе, вот и все”.

Двое других обменялись обеспокоенными взглядами. Внезапно подводная лодка была поражена чем-то массивным и неподвижным, Ричард и Гретхен растянулись на полу, а Нина упала с койки. Тело Сэма дернулось к стене рядом с койкой, но он был без сознания. Электрический ток был прерван, свет замигал, и за этим последовал леденящий душу звук, который отразился от самого металла сосуда.

Сэм слабо открыл глаза. Он внимательно прислушался, но услышал только возню трех других людей, которые постепенно поднимались с озадаченными взглядами. Нина держала ее за лодыжку, Гретхен ухаживала за ее плечом, а Ричард, не обращая внимания на разбитый нос, сосредоточился на звуках, которые пульсировали по внешнему корпусу, чуть ниже днищевых килей. Четверо перепуганных обитателей HMS Trident сидели ошеломленные, прислушиваясь к жутким царапающим звукам, как будто металлические крюки внушительных размеров бросали вызов тактильной прочности подводной лодки.

Свет погас со следующим ударом, вызвав у всех крики грубой паники. В кромешной тьме Гретхен и Нина держались друг за друга, тихо всхлипывая, когда ужасный вопль сотряс обшивку лодки. Грохот раздался по всей огромной подводной лодке с такой силой, что Сэм, Нина, Гретхен и Ричард поверили, что отсоединяются все болты и отвертки. Все они ожидали, что военная машина в любой момент может развалиться по швам.

“Мы врезались в камни?” - Спросила Нина, надеясь, что двухслойная металлическая обшивка лодки не была разорвана.

“Может быть”, - ответил Ричард. “Если наш корпус наскочит на камни, течение может толкать нас к этим толчкам, меняя направление в зависимости от скорости”.

“Или это мог быть кит”, - упомянула Гретхен, медленно отпуская Нину, чтобы она могла подбежать к Сэму, чтобы защитить его.

В темноте Нина скользнула в объятия Сэма, чувствуя, как яростная температура его тела обжигает ее. Они мало что еще могли сделать. Они, вероятно, собирались умереть в ближайшие несколько минут, мысль, над которой размышляли все на борту, охваченные неподдельным ужасом.

Подобно пронзительному вою банши, этот вой посылал резкие звуковые волны в непосредственной близости от лодки, сотрясая ее на ходу, как собака, у которой во рту игрушка. Нина выкрикивала проклятия ужаса. Руки Гретхен дрожали вокруг ее склоненного лица, когда огни время от времени вспыхивали белыми молниями, пытаясь восстановить ток. Ричард сидел плашмя на заднице на полу у стены, уставившись на Сэма, который ответил ему пристальным взглядом своих робких черных глаз.

“Что это было, Ричард?” - кротко спросил он.

“Вероятно, косатка”, - ответил красноречивый американец, но Сэм знал, что он блефует.

“Это не косатка, приятель”, - запротестовал Сэм.

Нина слушала и говорила из-под подбородка Сэма, где она примостила голову.“Что бы это ни было, оно должно быть в три раза больше кита. Кроме того, это не похоже ни на одного кита, которого я когда-либо слышал.

“Я тоже”, - пробормотала Гретхен, в то время как ее глаза расширились, чтобы видеть в пугающих вспышках огней. “Ты знал, что Orcinus orca означает ‘приносящий смерть’?”

“Спасибо тебе, Гретхен”, - простонала Нина.

“Это не гребаный кит”, - с трудом пробормотал Сэм, преодолевая лихорадку и страх. “Просто спроси Ричарда. Он не выглядел слишком удивленным этим, просто ... испытывал неудобства, а, Пасти?”

“Не будь глупцом”, - Ричард отмахнулся от него с ходу.

Сэм был взбешен. Он навис над Ниной и с покрасневшими глазами прижал Филипса к стене: “Мы с тобой оба знаем, что это такое. Мы оба видели эту штуку в Обане ”.

Женщины мгновенно оживились, нахмурившись и недоумевая.

“Прошу прощения? Это звучит просто чертовски ужасно! Не хотите поделиться с нами своей мудростью, парни?” Нина вытаращила хорошо знакомый огонь в своих темных глазах

“Что ты видел в Обане?” Спросила Гретхен, еще теснее прижимая ноги к своему телу и еще крепче обнимая их. Ее лицо было искажено ужасом, в отличие от лица Нины.

Двое мужчин хранили молчание, ни один из них не знал, как описать то, что они видели. Нина встала и подошла туда, где Гретхен хваталась за свою одежду. Она обняла свою подругу и смерила двух мужчин адским взглядом, который заставил бы дьявола дважды подумать. “В чем, по-видимому, проблема, джентльмены?” она кричала, Гретхен рыдала от страха в ее объятиях.

“Тебе лучше сказать ей, парень”, - выдавил Сэм из своего надвигающегося беспамятства. “Я слишком устал, чтобы больше думать”. Его большие темные глаза затрепетали, и он снова опустил голову, все еще бодрствуя, но вряд ли успокоенный. Грудь Сэма вздымалась, и его дыхание было поверхностным, когда лихорадка охватила его. Ричард прочистил горло и попытался придумать, как выразить то, что они видели.

“Какой вес вы придаете этому преданию о старых богах?” он начал.

“Послушай, Ричард, я не из тех сук, с которыми ты хочешь помериться остроумием, и уж точно не из тех, кого ты заставляешь ждать”, - взвизгнула Нина. “Клянусь Богом, я заставлю тебя!”

“Хорошо, хорошо. Это просто будет звучать абсурдно, вот и все, ” парировал он, его голос был твердым и громким для разнообразия. Это доказало, что в костях старины Пасти все-таки был какой-то костный мозг, когда Нина загнала его в угол. Это был угол, из которого он не мог сбежать, здесь, запертый в гигантской консервной банке во чреве Северного моря.

“Абсурдно?” Нина огрызнулась. “Вы видели электричество в моем новом доме? О, и ты видел, какими особенностями может похвастаться мой подвал? Это милая маленькая хижина для заядлого квантового физика или сумасшедшего на каждый день!”

“Мы видели Аргатула”, - быстро сказал он.

В каюте, где они собрались, воцарилась тишина. Гретхен с трудом сглотнула. Обычно она бы в это не поверила, но если бы она не услышала оглушительный вопль чего-то, что издавало усиленный звук, напоминающий звук между китом и львом, она бы посмеялась над этим. Нине тоже было не до смеха, но она была движима тем же признанием, что и ее подруга. Они знали, что то, что они услышали и с чем столкнулись, не было действиями простого морского млекопитающего, независимо от его размера. В существе, с которым они столкнулись, было что-то злобное и преднамеренное, как будто это был хищник с огромным интеллектом, нацеленный на тех, кто привел его сюда.

“Это случилось, когда мы сбрасывали тела в рот. Когда Сэм ступил на подводную лодку, в то время как полиция врывалась в подвал, он увидел это лежащим внизу ”, - признался Ричард.

На лицах женщин отразился неподдельный ужас. Нина склонила голову набок: “Ты говоришь, видела это внизу. Почему он не попытался убить нас тогда? Или выбраться—”

“Во-первых, он не выжил бы на суше, поэтому ему было вполне комфортно в колодце. Но его накормили до того, как мы сошли с края колодца на борт подводной лодки, так что он еще не чувствовал себя обязанным охотиться, ” беспечно объяснил Ричард.

Гретхен перестала плакать, шмыгнула носом и небрежно вытерла лицо. Когда она начала приближаться к человеку, которым она так восхищалась за его проницательность и неортодоксальные идеологии, отдаленный вой существа снова донесся из ближних вод. Волны воя, которые приводили в ужас обитателей "Трезубца", окружали лодку, постепенно становясь все громче, возвещая о ее приближении.

“Его накормили? Ричард, ты кормил его?” - медленно спросила она. Нина ахнула, стоя там, где она стояла, наблюдая. Ее тонкие пальцы прикрыли рот под хмурым взглядом широко раскрытых глаз.

“Я должен был, иначе это поставило бы под угрозу наше единственное спасение, Гретхен”, - объяснил он мягким тоном. Было очевидно, что он понимал ее отвращение и то, как она подвергала сомнению его мораль. Она знала, что он был виноват и что у него не было намерения извиняться за то, что он истолковал как победу в своей работе.

“Ричард, чем ты его кормил?” - спросила она с детским любопытством, граничащим с грубой яростью. Ричарду Филипсу стало очень не по себе, но он стоял на своем. Он всегда в какой-то степени боялся женщин, но теперь он понимал почему. Теперь на него напали двое из них, оба с непревзойденным интеллектом и логикой, оба по ту сторону терпимости к нему. Нина знала.

“Закадычный друг Маклафлина”, - холодно сказала она из-за спины Гретхен, останавливая преследующую женщину на полпути. Но Гретхен не позволила Ричарду ускользнуть от ее гнева, и мгновение спустя она снова подошла ближе.

“Это должно было быть сделано!” - воскликнул он. “Это обеспечило твою безопасность, и она была там, чтобы убить Нину, так как же ты можешь не одобрять ее жертву?”

Гретхен сильно ударила его по лицу, оставив значительный след на его щеке.

“Раньше я восхищался тобой… Боже, нет, раньше я боготворила тебя!” - закричала она на него. Ее тело наклонилось вперед в агрессивной позе ненависти и разочарования. Нина подошла, чтобы забрать ее и оттащить от потрясенного мужчины, который возвышался над ней.

Глава 36

Яап Рудт даже не знал, почему эта тема так его задела. У него были дела поважнее, чем изменяющая жена, но по какой-то причине мысль о том, что у нее хватило наглости завести интрижку после всего, на что она имела право как его жена, заставляла его кипеть от ярости. По общему признанию, он не был великим любовником и, конечно, совсем не нежен. Это было единственное, с чем Яап не мог помочь. Он никогда не был любящим мужчиной, а женщины обычно просто выполняли свою задачу, стоя на коленях или у него на кухне. Помимо этого, он оказал Катрине огромную услугу, женившись на ней, и его грызло, что из-за этого она не смогла оценить все, что у нее было.

Как она посмела тратить свое время и свое молодое тело на кого угодно, кроме мужчины, который вытащил ее из канавы и сделал богатой женщиной со всеми удобствами королевы? Он полез на стену, когда обнаружил видеозапись ее подвигов в своем электронном письме. Сообщение было отправлено из управления безопасности совета в Брюгге, Бельгия, под скромной темой, гласившей “Зеленый палец”. Членам совета, их ближайшим родственникам и персоналу было хорошо известно, что Катрина Рудт была страстным садовником, поэтому тема электронного письма не стала сюрпризом для Jaap.

Однако внутри он нашел видеозапись, на которой красивая женщина разговаривает с привлекательным пожилым мужчиной, очень похожим на него, только этот мужчина обладал лучшим телосложением. Яап прикусил губу при виде видеозаписи, на которой она улыбается, болтая так, как будто она действительно была увлечена им. Это напомнило ему о том, как она смотрела на него раньше, взглядом, которого он не видел более десяти лет. Даже ее фирменные запавшие глаза и измученное поведение, вызванные алкоголем и наркотиками, отсутствовали в каждом клипе, датированном по-разному. И даты! Эти даты в правом нижнем углу видеозаписи заставили Яапа Рудта сильнее, чем когда-либо, вцепиться в свой стакан с виски. Они пришли к выводу, что она встречалась с этим мужчиной более двух лет.

“Марк, ” прошипел он в телефон после того, как стер запись, - я хочу, чтобы ты отвел садовника в питомник и подождал меня”.

“Да, сэр”, - ответил лакей с другой стороны телефона. “В котором часу?”

“Сделай так, чтобы...” Яап посмотрел на своего секретаря Дона, который показал Яапу свои часы, “8:30 вечера. Ты знаешь, как манипулировать ею. Дон и я встретимся с тобой там ”.

“Я знал, что что-то происходит, Мистер Рудт, ” хвастался эксцентричный молодой гомик своему боссу, - но я не хотел строить догадок, пока не буду уверен”.

“Ты прислал мне это, Донован?” Спросил Яап.

“Нет”, - ответил Дон, застигнутый врасплох. “Я не был уверен, но все эти спа-салоны и однодневные походы по магазинам, я думаю, немного выдали это”.

“Да, ты знаешь, у меня нет на это времени. Я должен проверить Ренатуса и убедиться, что он играет нам на руку. Я сделал это не для того, чтобы спасти его жизнь, понимаешь? Я сделал это для него, чтобы он сделал то, что мне было нужно, чтобы взять бразды правления в свои руки. У меня нет времени также беспокоиться о неверности!” Яап закричал.

В его домашнем кабинете теперь не было растений в горшках и дивана, чтобы убедиться, что ей там больше нечего делать. Последняя капля уважения, которую он питал к своей жене, была причиной, по которой он не хотел, чтобы она снова появлялась в его офисе. Яап опасался, что Катрина узнает о планах совета и Ордена Черного Солнца на ближайшее будущее. Больше всего он не хотел, чтобы она видела, что она не была включена в его планы отправиться в Повелью в Италии и спрятаться в АРКЕ, пока Лонгин не завершит Окончательное решение 2.

Безопасность всех членов совета и их семей была тем, от чего он планировал ее исключить. Она была просто недостаточно важна, а его положение в совете теперь стало выше, поскольку он был связан с Ренатусом, в дополнение к недавним убийствам членов совета, которые случайно благоприятно повысили положение Рудта. Время было на исходе. Вскоре Ренатус получит информацию, необходимую для передачи доктору Альфреду Майнеру, и всего через несколько дней Окончательное решение 2 будет приведено в действие. Пришло время свести концы с концами и сбросить мертвый груз — даже если он весил всего 55 кг.

“Ты можешь поверить в то дерьмо, с которым мне приходится иметь дело, Дон?” - сказал он, наливая им обоим по стакану виски. Он сидел на своем столе, закинув одну ногу на пол, и потягивал вино, глядя в открытое окно на прохладное облачное небо.

“Это просто риск, на который идут такие люди, как ты, Яап”, - сказал ему Дон, отпивая из своего стакана. “Чего ты ожидал? Ты постоянно вдали от дома, а в ее распоряжении слишком много денег.”

“Мужчинам... нравлюсь я?” Спросил Яап с искоркой веселья. “Это наполовину оскорбительно”.

“Ну, я имею в виду, ты уже в своих годах. И хотя она тоже не весенний цыпленок, ей все еще... четверть века… ваш младший, мистер Рудт”, - объяснил Дон, как мог. “Ты просто слишком... зрелая… для нее, и она ищет кого-то, кто хочет заниматься с ней, ну, более молодыми вещами ”.

“У секса теперь есть возрастное ограничение?” Яап укусил его.

“Я бы не знал. Я еще не достиг твоего возраста”, - ответил Дон.

“Ты что, покровительствуешь мне, мальчик Донни?” Яап ахнул. Он намеренно переводил разговор в спор, чтобы понять, в чем заключается лояльность Дона. Но он не собирался сдаваться, пока тема разговора не достигнет точки кипения.

“Ни в коем случае, сэр”, - решительно защищался Дон, взбалтывая свой стакан и жестикулируя. “Ты просто слишком занят важными вещами глобального значения ... Боже мой, ты занят вещами большими, чем история, чтобы потакать глупым потребностям молодой сексуально заряженной женщины”.

“Да, это правда. До тех пор, пока ты не намекнешь, что я не могу трахать ее до полусмерти. Я просто больше не чувствую к ней влечения”, - бессвязно пробормотал Яап в свой стакан.

“Конечно, нет, Яап. Я работаю на вас пятнадцать лет. Конечно, я только на вашей стороне. И я верю, что ты примешь меня, когда придет время. Я знаю все ваши секреты, и вам нужно, чтобы я сохранил эти секреты от других членов совета и высокопоставленных партнеров Black Sun, - напомнил он своему боссу, поднимая бокал для очередного глотка.

Яап нахмурился. Его секретарь был прав. Он знал, что Яап был коррумпирован до мозга костей, растратчик и алкоголик, избивающий жен. Более того, Дон знал о давней потребности Яапа сбежать из совета и самому стать Ренатусом.

“Могу ли я спросить, Яап?” Спросил Дон и сделал паузу. Яап оживился, чтобы показать свое внимание. “Мне было интересно, не ты ли тот самый гений, который стоит за несчастливыми смертями членов совета?”

“Что это за вопрос такой?” Яап уклонился.

“О, да ладно вам, мистер Рудт, я думаю, вы единственный человек, у которого достаточно смелости и амбиций, чтобы положить конец этой невыносимой кучке престарелых придурков, которые думают, что могут вечно править бизнесом Black Sun”, - Донован сыграл свою лучшую льстивую роль. “Только ты мог бы что-нибудь с этим сделать. Всех так достал их комплекс превосходства, но факт в том, что они пережили свое время и свое командование. Я просто подумал, что ты тот человек, который сможет это сделать ”.

Яап Рудт долго и пристально смотрел на своего верного пса. Он немного подумал и, наконец, поставил свой стакан, чтобы ответить. Дон казался заинтересованным, но не слишком стремился узнать. Возможно, он действительно имел в виду то, что сказал, но Яап насторожился, почему он так прямо спрашивает.

“Мне жаль разочаровывать тебя, Донни”, - сказал он, “но я абсолютно понятия не имею, кто убивает членов совета. Но кто бы это ни был, он оказывает мне чертовски большую услугу ”. Яап от души рассмеялся над иронией: “Если, конечно, я не следующий в списке!” И затем он разразился громким смехом, который было трудно определить, был ли это от страха или по совпадению.

Дон посмеялся вместе с ним, но он был искренне удивлен, что за убийствами стоял не Яап Рудт. Его смех медленно затихал, но он не отпускал. “Но ты серьезно не участвуешь? Я должен сказать вам, я почти разочарован тем, что мой босс не является безжалостным вдохновителем, уничтожающим совет, чтобы захватить власть над Черным Солнцем.”

Яап Рудт снова почувствовал тот же укол оскорбления. Он налил им еще два бокала, планируя напиться достаточно, чтобы не беспокоиться о судьбе своей Катрины сегодня вечером. Передавая Дону еще один стакан, Яап вздохнул.

“Как ты мог разочароваться во мне?” он спросил своего секретаря. “Я уже позабочусь о том, чтобы мир подвергся величайшей этнической чистке в истории! Что-то столь обычное, как убийство кучки старых ублюдков ради власти над Черным Солнцем, так ... так ... незначительно, ” разглагольствовал он, его голос поднимался и опускался от раздражения и нетерпения.

“Это правда, сэр. Это очень верно, я признаю”, - сказал Дон, поднимая свой бокал. “Итак, вы хотите, чтобы я сопровождал вас, когда вы вернетесь в Италию, или мне следует держать оборону в Роттердаме?”

“Нет, ты мне больше не понадобишься”, - сказал Яап.

“Что ты имеешь в виду? Вам понадобится кто-то, кто позаботится о ваших приготовлениях для ARK. Но тебе придется сказать мне, где это, иначе я не смогу присоединиться к тебе, когда Ренатус выпустит на волю Лонгинуса, ” сказал Дон, допивая остатки своего виски.

Яап молча смотрел в окно, вертя жидкость в стакане, как будто она гипнотизировала его. Погруженный в круговое движение, он обдумывал то, что сказал Дон.

“Ты никогда не узнаешь, где находится АРК, Донован. Ты не включен в список желаемых, понимаешь? И я хотел бы сказать, что сожалею, но, как я уже говорил раньше, я должен свести концы с концами и оставить позади все оковы, чтобы я мог начать все заново, когда вернутся старые боги ”, - объяснил он Дону. Дон нахмурился, явно расстроенный. Он уронил свой стакан, и он разбился у его ног.

“О, не принимай это так близко к сердцу”, - улыбнулся Яап. “Вы работаете на могущественного, умного и высокопоставленного человека, который контролирует самую беззаконную организацию, которую когда-либо видел этот мир ... и вы удивлены?”

“Я нехорошо себя чувствую”, - фыркнул Дон, отступая назад и держась за грудь.

“Я знаю. Ваша кровь начнет кипеть, как только ваше тело попытается бороться с токсином ”, - терпеливо описал процесс Яап, игнорируя крики молодого человека в агонии.

Пальцы Донована проникли под рубашку, и он почувствовал, как проволока впивается в его потную кожу. Он громко кричал, безразличный к ситуации и больше обеспокоенный тем фактом, что его сердцебиение зашкаливало.

“Помнишь, когда ты предупреждал меня, что все это виски убьет меня?” Яап рассмеялся: “Представь, какой иронией это должно быть для тебя!”

Секретарь медленно пополз по полу, чтобы добраться до двери, надеясь, что его коллеги из МИ-6 скоро спасут его. Яап услышал визг шин и хлопанье дверей снаружи на подъездной дорожке.

“Ты вероломный сукин сын!” - заорал он на Донована, разбивая свой собственный стакан перед лицом молодого человека.

“Я учился у лучших, Яап”, - истерически простонал Дон. “Пятнадцать лет под властью импотента-фашиста хорошо меня научили!”

Яап Рудт нанес умирающему оперативнику МИ-6 сильный удар ногой по ребрам, прежде чем скрыться в ванной, где была потайная наружная дверь, чтобы совершить побег. Тонкая проволока, прикрепленная к груди Дона, начала плавиться, медь растворялась в его плоти, когда его кровь начала закипать от другого зелья биологической смерти Альфреда Майнера. Агенты ворвались в дом в поисках Яапа Рудта. Но он уже выбежал из дома, направляясь к хижине, которую он держал с Катриной.

Это было идеальное место, чтобы спрятаться, потому что это оказалась та самая “детская”, о которой он говорил, куда позже той ночью должны были привести его жену. После того, как он убил ее, он планировал отправиться прямиком в Повелью и заставить Рената доставить завершенный "Лонгин". Как только он активировал ее, Дэйв Пердью был следующим в его списке погибших, так что он, Яап Рудт, мог вознестись как Ренатус, как раз вовремя для перехода.

Глава 37

“Соберись с мыслями”, - сказал доктор Ричард Филипс ощетинившейся Гретхен, которая готовилась дать ему вторую взбучку за опасность, в которую он вверг ее и ее подругу, вызвав то самое существо, которое сейчас атаковало подводную лодку времен Второй мировой войны, в которой они оказались в ловушке.

“Ты сумасшедший!” - закричала она.

“Ты не считала меня сумасшедшим, когда я излагал свои тезисы об этой самой возможности, Гретхен”, - спокойно возразил он, хотя его лоб блестел от нервной испарины. “Ты верил, что это возможно, и был очарован этим!”

“Я был очарован тобой, идиот! Ваш гений и ваша способность предвидеть правдоподобные и возможные маршруты раньше других - вот что привлекло меня к вашим лекциям! То, что ты знаешь, что что-то можно сделать, не означает, что ты действительно должен инициировать это! ” она сопротивлялась, но ее удержали от него только твердые руки Нины. “Ты на самом деле привозишь этих гребаных монстров из других измерений, чтобы устроить бесплатный фуршет для всех жителей этой планеты? Ты что, с ума сошел, блядь?”

“Пойдем”, - уговаривала ее Нина, таща ее прочь, ” пойдем и отвези нас в порт, Гретч. Эта проклятая штука снова приближается, и ты единственный, кто смутно представляет, как управлять этой подводной лодкой. Сэму нужна срочная медицинская помощь, и он умрет, если вы не вытащите нас из бездны!” Она схватила покрасневшее лицо Гретхен и сжала его в своих ладонях. “Эй! Ты слушаешь?”

“Да, да”, - простонала Гретхен, бросив еще один убийственный взгляд на Ричарда. “Как мы собираемся избавиться от этой штуки?”

“Мы недалеко от Фарерских островов”, - пошутила Нина. “Эй, мы заманим этого ублюдка туда, и фарерцы сочтут это идеальным временем для некоторых действий гриндадра. Они быстро с этим разберутся.”

“Боже, хотя я бы не хотела это есть”, - подмигнула Гретч, теперь немного больше похожая на саму себя. “Это круто. Они отдадут ее туристам ”Морского пастуха", - засмеялась Нина.

Но прежде чем они смогли вдоволь посмеяться, еще один сокрушительный удар пробил хвостовую часть субмарины. Огни сильно замигали, когда женщины больно ударились о рычаги и ручки панели.

“Гретхен, мы должны что-то сделать! Ты можешь связаться по радио?” Нина закричала, съежившись от боли и испуга.

“У нас нет радиосвязи, куколка. Нам пиздец!” ответила ее подруга, подбегая, чтобы проверить ориентиры.

“Где мы сейчас?” Нина тяжело дышала, падая на Гретхен, когда существо снова завизжало в воде, сотрясая судно такой сильной вибрацией, что Сэм очнулся от своего беспамятства.

“Я думаю, мы только что миновали Круден-Бей!”

“Где, черт возьми, находится Круден-Бей?” Нина ревела, перекрикивая избиения, происходящие на носу у трапа судна.

“Недалеко от побережья Абердина, в обход!” Сообщила Гретхен.

Вся передняя часть субмарины была раздавлена, как выброшенная пивная банка, и этот звон не походил ни на что, что когда-либо слышали обитатели. Это прозвучало как авиакатастрофа прямо перед ними, вызвав панику у всех четверых.

“Иисус Христос! Мы собираемся умереть!” Нина закричала, чуть не упав, пока тащилась к Сэму. “Сэм! Проснись! Мы должны сбежать, мне все равно как!”

“Это нелепо, Нина!” Ричард закричал.

“Вся эта гребаная лодка разваливается на части, Ричард! Теперь, ты можешь освободить Вилли со своим собственным кровавым монстром, но мы убираемся отсюда, пока он не раздавил нас до смерти и мы не утонули! ” - рявкнула она.

“И как мы собираемся добраться до побережья, не будучи пойманными этим существом?” - спросил он, напоминая Нине, что от морских глубин до побережья едва ли рукой подать.

“Я рискну”, - сказала Нина, помогая Сэму сесть. “Сэм! Сэм, ты меня слышишь?”

Он кивнул, но его кожа горела от лихорадки, а мозг горел от дезориентации. Гретхен, спотыкаясь, направилась к ним: “Идите! На корму!”

“Сэм?” Сказала Нина ему на ухо. “Ты достаточно силен, чтобы пойти с нами? Ты можешь идти?”

Он кивнул, и она пришла в восторг, почувствовав, как его пальцы сомкнулись на ее предплечье. С большим трудом он моргнул, чтобы растянуть зрение достаточно, чтобы вести его вместе с Ниной и Гретхен.

“Ричард! Ты идешь?” Гретхен окликнула его в ответ, когда они втроем пересекли дверной проем в коридор, направляясь к задней части субмарины.

“Оставь его, если он хочет остаться”, - сказала Нина. Гретхен покачала головой, признавая, что была неправа, доверяя ему. Она оглянулась через дверь и увидела высокого худощавого мужчину, стоящего на коленях и собирающего разбросанные книги с неестественным терпением, почти благоговением, несмотря на опасность, в которой он находился. Еще одно рычание эхом разнеслось по всему кораблю, сотрясая болты и вибрируя через разрывные отверстия.

“О, Боже мой! Теперь это повсюду!” Гретхен плакала.

“Это окутывает нас”, - пробормотал Сэм. “Я почти чувствую на себе ее дыхание”.

“Нет, Сэм. Это твоя лихорадка, ” успокоила его Гретхен. Две женщины обменялись взглядами, когда добрались до столовой.

“Я так голоден”, - заметил Сэм, когда они пересекали столовую и всю ее посуду, разбросанную по прилавкам и полу. Нина провела пальцами по его влажным черным волосам.

“Я тоже, любимый”, - тихо сказала она, ее слова потонули в следующем оглушительном реве причудливого, похожего на кальмара колосса. Женщины закричали и инстинктивно согнули колени, чтобы сжаться вместе с Сэмом посередине.

“Куда мы идем?” - Спросил Сэм. Все, что он мог видеть, это трубы, ручки и направляющие на фоне старой железной и медной обшивки, датчики и ржавчина. Он понятия не имел, бодрствует он или спит, мертв или жив. Все, что он знал, это то, что он должен был двигаться вперед, потому что именно оттуда манил нежный голос Нины. Его подгибающиеся ноги делали его тяжелее для двух девушек, стоящих по бокам от него и несущих его вперед.

“Мы направляемся к аварийному люку, Сэм. Я просто молю Бога, чтобы мы добрались туда до того, как эта скользкая сука Ктулу вдавит заднюю часть лодки в наши тела ”, - сказала Гретхен. Позади них раздался постукивающий звук, который подтолкнул их вперед.

“Что это, черт возьми, такое?” Гретч ахнула, когда они ускорили шаг.

“Что-то стучит по стали! Ради всего святого, как будто у нас недостаточно дерьма с этой штукой ”, - пыхтела Нина. Ритмичное постукивание становилось все громче вместе с мощным треском и последующим шипением, которые они услышали у себя за спиной. Две женщины в ужасе посмотрели друг на друга, услышав звук.

“Я думаю, что это врывается вода”, - объявила Гретхен. “Я не могу идти быстрее”.

“Дамы, позвольте мне попробовать проверить свои ноги, и вы сможете идти вперед!” Сэм сказал им, несмотря на их протесты отпустить его. Он отцепил от них руки и с силой толкнул их вперед, но споткнулся. Когда он падал, его подхватил бледнолицый Ричард. Его постукивающие шаги раздавались позади них все это время, пока он надевал сумку на плечо. С ее помощью он также собрал их имущество.

“Ричард! Ты здесь!” Крикнула Гретхен, почти улыбаясь.

“Спасибо, Пасти”, - пробормотал Сэм.

“Не стоит упоминать об этом, мистер Клив”, - ответил доктор Филипс с легкой улыбкой. “Мне удалось забрать все наши мобильные телефоны и удостоверения личности”, - сообщил он, когда они подошли к люку. “Они упакованы в пластиковую упаковку "Чисто шотландской упаковки six pack”, так что я надеюсь, что это сохранит их сухими".

“Большое тебе спасибо, Ричард! Вы проделали для нас адскую работу!” Нина вскрикнула, когда вода с грохотом прокатилась по всей длине подводной лодки, быстро настигая их.

“Вот! Вот!” Гретхен закричала и остановилась.

Вода у их ног поднималась с пугающей скоростью, приближаясь к коленям и бедрам. Сэм захныкал от ледяной воды на своей обожженной коже, в то время как Нина изо всех сил пыталась открыть крышку.

“По-моему, она заржавела! Она не поддается!” - крикнула она им в ответ. Ни секунды не колеблясь, Ричард оставил Сэма, чтобы взбежать по трапу вслед за Ниной, и, подобно чудовищному морскому существу, обвившемуся вокруг судна, высокий мужчина полностью накрыл ее маленькое тело своим, чтобы дотянуться до люка.

“Насколько мы близки к поверхности, Гретхен?” он спросил.

“Достаточно близко! Примерно в четырех метрах от люка на свежий воздух наверху, ” ответила она.

“Я надеюсь, что ты права, Гретч. Если эта штука еще не перевернула нас с ног на голову, ” забеспокоилась Нина. И Сэм, и Гретч отрицательно покачали ей головой.

“Пожалуйста, даже не ходи туда, куколка”.

Оглушительный грохот чего-то похожего на пушечный выстрел ударил по их ушам. Ошеломленная компания смотрела друг на друга, пожимая плечами и хмурясь в безнадежном замешательстве при виде поднимающейся белой пены соленой воды. Ричарду с небольшим трудом удалось открыть люк, но он еще не открывал его.

“Все готовы? Держитесь за что-нибудь, пока полностью не погрузитесь, а затем выплывайте”, - предложил он, и все они приготовились уйти под воду. Вокруг крышки люка начала вливаться пенящаяся вода, образуя идеальный круг водопада. Он кивнул в последний раз, когда снова раздался оглушительный раскат грома, сотрясший мощный стальной корпус, как будто это был непрочный пенал. Нина и Сэм держались за руки, и с Гретхен, держащей сумку на ремне Нины, они испускали последний вздох в течение следующих нескольких минут, надеюсь, не последний в их жизни.

Ледяное Северное море хлынуло в маленький отсек, где они стояли, обдав их тела ледяной удушливой жидкостью, которая тяжело упала им на головы и плечи, прежде чем поглотить их. Их ноги начали отрываться от пола, когда гравитация уступила место прохладной синеве, и, медленно выглядывая наружу, прежде чем покинуть корабль, они один за другим вышли в огромное и опасное пространство. Удачный побег с подводной лодки, не будучи раздавленным, был одним из успехов, но что беспокоило Нину больше всего, так это то, что она увидела существо, которое пожирало лодку. Она знала, что ее сердце не могло принять такого видения, и ее друзья чувствовали то же самое. Еще один хлопок пульсировал в воде, выводя наполовину тонущую группу с орбиты. Как бы они ни пытались держаться вместе, в воде царил хаос.

Усердно гребя, чтобы подняться к ярким солнечным лучам, которые пробивались сквозь поверхность, вся группа могла видеть друг друга. В своих наблюдениях они также не могли игнорировать странные массивные пузырящиеся копья огромной силы, падающие по той же траектории вокруг них. Поток этих белых шипящих лучей бросал вызов способности группы продолжать движение вверх, но их инстинкт выживания был намного сильнее.

Один за другим Сэм, Нина, Гретхен и Ричард выбрались на поверхность, глубоко вдыхая кислород над водянистым адом. Вокруг них было зрелище, которого они никогда бы не ожидали. На воде у берегов Абердина несколько кораблей ВМС вместе с береговой охраной бороздили волны. Над ними воздушная эскадрилья королевских ВМС Sea King Mk5 парила над двумя боевыми кораблями типа 26 global, обстреливая вражеское судно, появившееся в местных водах и не желавшее выходить на связь, арсеналом снарядов Mk45 Mod 4.

Только когда их гидролокатор уловил уничтожающие звуки предполагаемого судна, они поняли, что это было не военное нападение, а нечто более тревожное. Судя по показаниям радара, существо двигалось невероятно быстро для своих колоссальных размеров. Они даже не заметили корпус HMS Trident, который был смят и тихо погружался в глубины у береговой линии Абердина. Испытав безмерное облегчение, Нина и Сэм наблюдали, как к ним четверым приближается спасательный катер береговой охраны. Ричард плыл прямо за ними, время от времени бросая взгляд в глубину под собой. Гретхен, отличная пловчиха, уже добралась до другой спасательной лодки.

“Слава Богу, Сэм, теперь ты можешь добраться до больницы”, - выдохнула Нина, перекрывая плеск волн, которые разбивались о ее лицо. Сэм почувствовал, как его мозг темнеет от напряжения, и прижался головой к Нине: “И ни на секунду не раньше”.

Глава 38

Пердью воспользовался своим фонариком, чтобы найти какое-нибудь освещение, возможно, масляные лампы, как он и ожидал. Конечно, он мог бы использовать свое ночное зрение, чтобы исследовать библиотеку, но это было бы очень утомительно для его глаз. Агата внимательно следила за ним, используя свои очки ночного видения. Она была так же поражена, как и он, время от времени отвлекаясь от окружающего, чтобы следить за своими шагами.

“Ты видишь то же, что и я?” он спросил ее.

“Да”, - ответила она. Их голоса эхом отдавались в огромном зале непревзойденного объема знаний. Судя по тому, что они могли воспринимать, это место занимало площадь более квадратной мили как раз на том уровне, на котором они находились. Он достал свой планшет, чтобы сделать серию снимков этого места.

“Это запрещено”, - произнес голос откуда-то из безграничной темноты вокруг них. Агата на мгновение взвизгнула от испуга. Пердью использовал свое приспособление, похожее на ручку, в качестве подзорной трубы в темноте. Он просмотрел мириады полок, но там ничего не было. Он искал старика, потому что именно так звучал голос, но ничего не нашел. “Если вы сделаете известным существование этой библиотеки, будут неприятности”.

“Это мягко сказано”, - тихо пошутил Пердью.

“Да, это так. Конечно, я мог бы рассказать вам о всех масштабах ада, который вы навлекли бы на свой примитивный мир, если бы сообщили об этом сайте ”, - повторилось в нем, но совершенно с другой стороны, что побудило Пердью и его сестру развернуться и возобновить поиски. Пердью убрал свой планшет.

“Кто ты?” - Спросил Пердью.

“И как, черт возьми, ты передвигаешься в этой крайне раздражающей темноте?” Небрежно добавила Агата.

“Мне не нужен свет. Темнота никогда не беспокоила меня”, - вежливо ответило оно.

“Не могли бы вы все же снабдить нас каким-нибудь светом?” - Спросил Пердью. Он был поражен тем, что его бешено колотящееся сердце было вызвано возбуждением, а не ни граммом страха.

“Конечно”, - сказало оно, и прежде чем слова перестали отдаваться эхом, большой зал озарился ярким светом, осветив стопки аккуратно расставленных полок во всем их великолепии.

“Тебя не беспокоит, что мы можем быть вооружены или что-то в этом роде? Ты довольно небрежно относишься к уровню аркана, который ты здесь копишь”, - спросила Агата. Она посмотрела на своего брата просветленным взглядом: “Дэвид! Вот что означала высеченная ‘ДУГА" в каменной стене — arcanum.”

“Это верно!” - сказал голос, но теперь в нем отчетливо слышались женские нотки, хотя это, без сомнения, был тот же самый голос.

“Можем ли мы встретиться с вами лицом к лицу?” - Спросил Пердью. “Это обычная вежливость, поскольку вы можете видеть нас”.

“Ваши предположения действительно человеческие”, - говорилось в нем. “Единственная любезность, которой я обязан вам, незнакомцы, незваные гости, заключается в том, что я не убиваю вас на месте. Более того, ты не можешь видеть меня… ‘лицом к лицу’… потому что у меня их нет.”

Агата почувствовала, как ее кожа задрожала при мысли о том, что это могло означать, и она придвинулась ближе к своему брату. Пердью посмотрел на Агату с тем же взволнованным выражением, но он положил руку ей на плечо, чтобы успокоить ее.

“Итак, почему ты здесь? Вы не можете быть слишком идиотами, если вам удалось найти нас нелегким путем”, - сообщил им голос.

“Трудный путь?” - Спросил Пердью.

“Ну да, звездные карты и ориентиры по шпилям и башням. Я должен похвалить вас. Это было хорошо расшифровано. Только из-за этого я решил не разрывать тебя на части за вторжение. Ты заслужил, по крайней мере, аудиторию за свои усилия”, - сказал он непринужденно, почти дружелюбно.

“Дэвид, это может разорвать нас на части. Давай просто уйдем, ” прошептала Агата.

“Ты не можешь уйти. Однажды увидев Библиотеку запрещенных книг, вы никогда не сможете вернуться в свой неустойчивый и регрессировавший мир с этими знаниями ”, - говорилось в нем.

Мы посмотрим на этот счет, включился разум Пердью.

“Я пришел только для ознакомления, а не для того, чтобы что-то удалить”, - попытался Пердью попытать счастья, но он столкнулся с интеллектом, который превосходил знания и интеллектуальные игры. Агата сжала руки на руке своего брата.

“Как ты можешь слышать все, что я говорю? Знаешь, это действительно довольно грубо!” - Рявкнула Агата, в то время как испуганный взгляд ее брата сделал ей выговор за высокомерную инсинуацию.

“Я есмь знание. Я знаю все. Секреты - это просто шепот разума. Я могу слышать все, о чем думают”, - голос снова стал мужским.

“Можем ли мы, по крайней мере, попросить немного знаний о том, кто ... или что… ты кто?” - Уважительно спросил Пердью, тайком нажимая кнопку записи на планшете в кармане.

“Кажется, я только что сказал тебе”, - прямо сказал он. “Я библиотекарь”.

“Ha! Совсем как я, ” прощебетала Агата.

“Но являетесь ли вы подсознательным проявлением? Или ты на самом деле существуешь вовне?” Пердью упорствовал.

“Есть ли разница?” - спросило оно. “Ближе всего человечество когда-либо подошло к пониманию более масштабной схемы вещей, когда люди экспериментировали с базовыми знаниями, которыми они обладали, чтобы найти то, на что другие люди не осмеливались. Насколько я помню, те нечестивые люди, которые проверяли единую теорию поля, были очень близки к пониманию того, что не вся реальность осязаема.”

“Единая теория поля?” Спросила Агата шепотом.

“СС”, - быстро одними губами ответил ей Пердью.

“К сожалению, человеческая раса слишком неадекватна по темпераменту и мудрости, чтобы ей было позволено это знание, за исключением нескольких человек, которые спрятали здесь библиотеку. Другим, величиной с человечество, не хватает проницательности и амбиций, чтобы найти истину. Их сдерживает религия и другие сфабрикованные правила, которые ограничивают их способность к поиску ”, - объяснил голос.

“Они поместили тебя сюда? Если вы - мудрость, вы, несомненно, могли бы придумать способ сбежать, ” Агата снова бросила вызов библиотекарю. Ее любопытство направляло ее отношение в опасном направлении.

“Сбежать откуда? Я не ограничен географическим положением, как вы ”, - утверждало оно.

“Это, должно быть, действительно здорово”, - улыбнулась Агата, одобрительно кивнув.

“О, это так”, - ответил библиотекарь.

“Простите, ” перебил Пердью, - что вы имеете в виду, говоря, что мы пришли сюда трудным путем?”

“Вы использовали физический вариант, когда вы могли бы использовать то, что сделали нацисты, когда они спрятали библиотеку от мира для своей собственной выгоды. Они использовали нечто, очень похожее на единую теорию поля — физику. Помните эксперимент на корабле ВМС США ”Элдридж"?" спросил голос, звучащий немного как у старой женщины из-за электрических голосовых связок. “Только там целью была невидимость, в то время как эти офицеры и ученые использовали червоточину”.

“Искривляющий пространство”, - удивился про себя Пердью.

“Правильно. Тогда, я полагаю, вы не владеете информацией, отсутствующей в этой библиотеке”, - предположил библиотекарь.

“Отсутствует информация?” - Спросил Пердью.

“В 1939 году содержащиеся здесь записи были разграблены тремя офицерами СС и одним перебежчиком союзников, как говорят, в рамках какой-то тайной операции по использованию свойств физики и науки для совершения глобального геноцида и возвращения Земли ее бывшим хозяевам”, - бессвязно произнес голос, в то время как Пердью полез в свой водолазный костюм за устройством, похожим на капсулу, которое он изобрел для ситуаций, подобных этой. У него был всего один выключатель, установленный на корпусе размером с теннисный мяч, а его отражающие материалы делали невозможным обнаружение каким-либо устройством слежения или электрическими помехами.

“Звучит знакомо”, - заметила Агата.

“Я полагаю, это происходит снова”, - сказал библиотекарь, и Агата подтвердила кивком.

“Как им удалось скрыться с информацией? Почему ты не убил их?” - Спросил Пердью.

“Они записали это в коробках с переплетенными вместе листами бумаги. Это было необнаружимо продвинутыми электромагнитными токами библиотеки, но как только они были обнаружены, они использовали свое крошечное знакомство с теорией моста Эйнштейна-Розена, чтобы телепортироваться в другое место ”, - рассказала библиотекарь.

“Книги. Обычные книги разрушили твою защиту?” Спросила Агата с долей самодовольного хвастовства своими любимыми книгами по сравнению с технологией ее брата.

“Да, но за это, конечно, была своя цена. Все три немецких солдата — Мангейм, Шауб и Крец - бесследно исчезли, очевидно, не сумев предсказать исход своей пространственно-временной червоточины. Они брали свои книги с собой, куда бы они ни попали. Но они использовали офицера союзников, чтобы получить проход через портал. Жертва, если хотите”, - продолжил он свою проповедь, чтобы удовлетворить их любопытство.

“Он умер? Солдат союзников?” Спросила Агата.

Наступило долгое молчание.

“Я полагаю, это сделала его плоть. Но сознание - это энергия, и его нельзя уничтожить”, - объяснил библиотекарь и, сделав более четкий акцент на своих словах, медленно добавил: “Только когда его энергия перемещается или изменяются его свойства, его можно вывести из текущего состояния”.

Пердью принял к сведению это преднамеренное послание. И щелчком выключателя эксцентричный изобретатель оттолкнул свою сестру с дороги и поставил капсулу на пол. Электромагнитный импульс сделал библиотекаря и все электрические токи бессильными, и Библиотека запрещенных книг была оставлена без охраны для поиска Пердью.

* * *

Менее чем в двадцати километрах отсюда, на острове Повелья с привидениями, как называли его местные жители, КОВЧЕГ был завершен. И с помощью эксклюзивных радиочастотных модулей все члены Ордена Черного Солнца были уведомлены. Активация Окончательного решения 2 была неизбежна, и у всех них было примерно три дня, чтобы добраться до КОВЧЕГА, прежде чем Лонгинус будет выпущен на население планеты. Любой человек, у которого отсутствует арийская хромосома или ее генетические маркеры, вдыхающий XT8, мгновенно лишился бы железа в своем гемоглобине и задохнулся бы в течение нескольких секунд. Доктор Альфред Майнер просто ждал, когда Ренатус принесет ему последнюю часть формулы, прежде чем соединить смертельный штамм.

Прибыв в аэропорт Марко Поло Ди Венеция, Нина и ее спутники искали наилучший способ добраться до Венеции. Прошло три дня с тех пор, как они сбежали с несчастной подводной лодки и ее чудовищного нападавшего. Сэм договорился о рейсе и деталях путешествия с контактом, который он отказался раскрыть, к раздражению Нины. Естественно, она предположила, что это была женщина, которую он приютил в качестве информатора или приятеля по сексу, но Сэм не обратил на это внимания. Он знал, что она успокоится, как только они совершат подвиг по предотвращению обнаружения Библиотеки Запрещенных книг супругами Черного Солнца.

“Нам нужно добраться до отеля Rivamare, чтобы мы могли решить, как найти библиотеку”, - сказал Сэм. “Я уже забронировал нам туда номер”.

“Великолепно! Пойдем, ” вздохнула Нина. Она не могла поверить, что она снова была вовлечена в заговор Черного Солнца, но она решила, что должна покончить с этим, чтобы она могла вернуться в свой причудливый дом в Обане и запечатать колодец. Она ни за что не собиралась бросать дом, в который вложила все до последнего пенни, только потому, что в нем был какой-то портал в другие миры. Это был ее дом, и ни одно проклятое существо не собиралось запугивать доктора Нину Гулд.

Когда они вчетвером прибыли в отель, они хорошо пообедали, обсуждая свой следующий шаг. Филипс ел так, как никогда раньше не ел, и Сэм бросал ему вызов на каждом шагу.

“Итак, как мы собираемся найти библиотеку до того, как орден попытается завершить код?” - Спросил Сэм.

“Я не знаю. Но что меня беспокоит, так это то, что для выполнения заказа не требуется много информации. То, что у нас есть, может быть просто руководством, понимаешь?” Нина размышляла. Она только что запила дополнительную порцию старых добрых жареных чипсов большим стаканом кока-колы с бренди. У нее болел живот, но это было лучше, чем быть такой же голодной, какой она была в Абердине, как раз перед тем, как Сэма отвезли в больницу, чтобы вернуть его с порога смерти. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь была так голодна, и присоединилась к остальным за ужином из стейка и пирога с почками и пюре, предложенным кормящей сестрой, которая приютила их на две ночи в Киркхилле.

“Не беспокойтесь, - сказал им Ричард с набитым кальмарами ртом, - у меня здесь достаточно, чтобы провести нас прямо в библиотеку, не шевеля и пальцем”.

Все они смотрели на тощего мужчину, который жадно продолжал есть, но по какой-то причине они знали, что он что-то заподозрил. Их больше ничто не могло удивить.

Глава 39

Яап Рудт принял передачу по радиоприемнику в своей машине, на заданной частоте. Он направлялся в свою хижину в Шейфе, куда вскоре должны были доставить его жену. Кульминацией должна была стать быстрая уборка в доме Яапа Рудта. Теперь, когда он избавился от Дона Корстена, а вскоре и от Катрины Рудт, у него было мало времени, чтобы сбежать из Нидерландов на своем частном самолете, который он надежно хранил там, где находилась кабина. Он был не настолько глуп, чтобы использовать один из своих самолетов на взлетно-посадочной полосе, теперь, когда МИ-6 вышла на него.

Он все еще не мог поверить, что все его действия были тщательно записаны и слились человеку, которому он доверил свою жизнь. Но, поразмыслив, он вынужден был признать, что в этом не было ничего необычного, учитывая его собственные усилия и те гнусные способы, которыми он вел бизнес раньше. Даже его секретарша не знала, со сколькими другими женщинами он был связан с тех пор, как женился на Катрине, и она понятия не имела, сколько денег он снял с "Черного солнца" и других доверенных ему резервов. Справедливости ради, ему пришлось бы признать, что то, что сделал Донован, было тем, что он, Яап Рудт, сделал бы в мгновение ока, если бы это принесло ему пользу. И все же предательство было пощечиной ему.

И, говоря о пощечине, ему не терпелось угостить свою изменяющую жену-сучку этим тортом. Было бы почти лучше оставить ее в живых, просто чтобы наблюдать, как он уходит в безопасность АРКА, в то время как она была отрезана от его жизни, его благосклонности и его привилегий. Но, увы, она была слишком рискованной, и она бросила его доверие в огонь, трахаясь с другими мужчинами. Это было решающим фактором, который убедил его покончить с ней раз и навсегда.

“И посмотри сюда!” - воскликнул он, выйдя на небольшую поляну, которая вела к их хижине. Его ссоры и беспокойство о секретной службе были немедленно забыты под покровом сладостного убийства, свидетелем которого ему предстояло стать. Катрина уже потеряла свой блеск в его глазах, и Яап не потеряет сна из-за ее кончины.

Она стояла рядом с Марком, человеком, которого Яап нанял, чтобы привести ее в каюту. Яап припарковал свою машину позади ее, чтобы убедиться, что ей не удастся сбежать, если ей каким-то образом удастся ускользнуть от Маркуса Хоффмана, его правой руки, когда дело доходило до утилизации мусора. Марк был сорокалетним атлетически сложенным мужчиной с неудачной внешностью, но его холодный и замкнутый характер сделал его ценным приобретением для криминальных авторитетов. В то же время Марк доводил женщин, подобных Катрине, до исступления таким видом неправильно истолкованной загадки.

“Привет, любимый!” - воскликнула она, широко улыбаясь своему мужу. Было очевидно, что она снова была пьяна, и она нежно прислонилась к личному киллеру своего мужа.

“Привет, моя дорогая”, - пошутил Яап, отпирая каюту. “Как прошла ваша поездка?”

“Все было прекрасно, спасибо”, - пробормотала она невнятно. “Маркус - замечательный… уххх… собеседник.”

Лицо Маркуса не дрогнуло от ее намека, который сказал Яапу, что он выбрал правильного человека для этой работы. В отличие от других своих мужчин, Марк не был таким избитым и легко соблазненным явно обделенной шлюхой, как Катрина.

Они вошли в уютный дом. “Марк, разожги огонь, пожалуйста”, - приказал Яап. Он направился к своему запасному гардеробу в главной спальне наверху, где хранил копии всех своих нарядов, на случай, если его дом когда-нибудь подвергнется нападению. Марк подбрасывал дрова для камина, когда Катрина, спотыкаясь, вошла в гостиную и упала на диван со своим свежим стаканом рома.

“Марк, когда ты собираешься сбежать со мной?” она хихикнула. Ее длинные, стройные ноги легко подогнулись под ней, натянув юбку так, что Марк мог видеть, что на ней нет трусиков. Нижнее белье всегда вызывало у нее отвращение. Даже ее застегнутая рубашка натягивалась на дерзкие груди и твердые соски, которые торчали без лифчика.

“Марк, ты знал, что он снова хочет сломать мне челюсть?” - внезапно сказала она, причудливо поигрывая бокалом между двумя руками, что вызвало у убийцы крошечную толику сочувствия.

“Я так не думаю, миссис Рудт”, - ответил он, быстро обратив внимание на огонь, который он разжигал. В тот же миг стакан пролетел мимо его головы и сильно разбился о край каменного камина. Разлетающиеся осколки разлетелись повсюду, некоторые попали Марку в лицо, не попав ему только в глаза. Это привело его в ярость, но ему не разрешалось причинять ей боль ... Пока Яап Рудт не приказал ему. Он повернулся, чтобы одарить ее самым убийственным взглядом, который она когда-либо видела, направленным на нее, и она откинулась на спинку дивана с пилочкой в руке, чтобы отполировать ногти. На краткий миг она замолчала.

“Я знаю, что ты здесь делаешь!” - закричала она, как девочка-подросток, закатывающая истерику. “Ты здесь только потому, что он собирается убить меня. Знаешь, Маркус, я не такой гребаный дурак, каким выгляжу!”

“У меня не было приказа причинять вам вред, миссис Рудт. Ты зря расстраиваешься, ” заверил он ее, спокойно вынимая осколки из своей плоти, пока говорил.

“Ты должен помочь мне, Маркус, пожалуйста?” - внезапно взмолилась она, ее голос был мягким и приглушенным, но все еще сохранял ту ауру безумия, которой она была известна. Она бесшумно подошла к нему босиком. Прежде чем он смог удержать ее на расстоянии, она прошла по осколкам стекла вокруг него. Маркус проглотил свои слова предупреждения о стекле, наблюдая, как она наступила на острые края, даже не вздрогнув от боли. Его поразило, как наркотики, которые она принимала, могли сделать ее такой безразличной к собственному благополучию. “Маркус, пожалуйста?”

“Все в порядке, миссис Рудт”, - настаивал он. Они могли слышать, как Яап в спальне собирал свою одежду и запирал сейф после того, как забрал свои деньги.

“Ты знаешь, что это ложь”, - прошептала она. Полосы размазанной туши для ресниц катились по ее щекам: “Ты собираешься спасти меня или нет? Ты собираешься помочь мне или оставишь меня наедине с этим психопатом?”

Маркус посмотрел в конец коридора и увидел тень своего работодателя на стене спальни, все еще занятой. Его глубоко посаженные серые глаза смотрели на ее изуродованное лицо и покрасневшие глаза. Не в силах вымолвить ни слова в ответ, он удержал ее, положив руки ей на плечи, и тихо сказал: “Простите, миссис Рудт. Но я не могу тебе помочь.”

Уныло шмыгая носом, она подняла свое маленькое, тощее тело с колен перед Маркусом и, не говоря больше ни слова, просто вонзила пилочку для ногтей в его правую глазницу, одновременно перерезав ему горло разбитой бутылкой из-под рома, которую она раздавила на кухне, прежде чем войти в комнату.

“Тогда ты абсолютно бесполезен для меня”.

Не в силах издать ни звука, крупный телохранитель захлебнулся собственной кровью, когда она проткнула его мозг, прежде чем отступить и бросить его на месте. Яап шел по коридору со своим дорожным чемоданом и пальто, готовый улететь на своем маленьком самолете, как только убедится, что Катрина мертва.

“Почему здесь так тихо?” он притворился, что шутит, но со всей искренностью он был обеспокоен. Такое молчание означало только одно, когда привлекательные мужчины и женщины оставались без присмотра. Надеясь, что ему не придется убивать Маркуса за то, что он трахал его распутную жену, Яап завернул за угол и обнаружил своего верного убийцу в окровавленной куче на ковре, уставившегося на него через кровавую дыру в пустой глазнице.

“Боже мой!” Яап закричал. Его лицо исказилось от ярости и неверия, когда он развернулся, чтобы посмотреть на коварного маленького пьяницу. Но его внимание привлек лязгающий звук снаружи, за кабиной, как раз там, где его "Сессна" была заперта во временном ангаре.

“Ты сука! Я отключил это. Ты не можешь улететь сейчас!” Он начал смеяться над ее идиотским мышлением. Теперь он был убежден, что убить ее было лучшим решением. Это должно было стать не чем иным, как острым ощущением. Пришло время преподать шлюхе-алкоголичке урок раз и навсегда. Он пнул ногой одно из ее любимых растений в горшке, и керамика разбилась, высыпав всю почву и корни.

“О, мне очень жаль! Я не видел там твоего драгоценного растения! ” он засмеялся, пытаясь вывести ее из себя. Она яростно защищала свою зелень, и он знал, что ей было больно каждый раз, когда он срывал листья с дерева. Приближаясь к сараю, он сломал ее ладони пополам, и с каждым шагом его насмешка становилась все громче: “Давай, милая! Собери эту беспорядочную кучу веток, которые мне только что пришлось сломать, чтобы пройти!” он почти слышал, как она кипит от злости. Яапу Рудту не было с ней так весело со времен их медового месяца. В охоте на людей, особенно на более слабых, была освобождающая сила.

Его колени заныли в агонии, когда от удара лопатой по ногам раздался громкий треск, выворачивающий суставы из-под тонкой кожи. Яап упал на землю, оглушенный мучительной болью, которая пронзила его бедра и отдалась в спину. Там она стояла перед ним, его жена, Катрина.

“Господи Иисусе!” - заскулил он, плача как ребенок от невыносимой боли, которая выбивала дыхание из его диафрагмы.

“Близко”, - улыбнулась она, держа лопату в руке. “Но здесь, сын мой, спасения нет”.

Без особых усилий хладнокровная трезвая бродяжка с красивым лицом пнула его по небольшому склону под дубами, скатив вниз по склону к восьмифутовой канаве, которую она выкопала для него несколько дней назад, когда работала там в саду. Каждый раз, когда его тело переворачивалось на раздробленных костях ног, он кричал, как одна из девушек, с которыми он жестоко обращался на задворках Амстердама. Наконец он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, когда его тело провалилось в похожую на пещеру грязную дыру.

“Ты не можешь убить меня, ты кр... ”

Первая куча мокрого компоста упала ему на лицо.

“О, но я могу. Бригада отступников передает тебе привет, дорогой, ” она улыбнулась и плюнула ему в лицо. “Мы знаем, как работает ваша вакцина, и поэтому, - она счастливо вздохнула, - мы также знаем, что вас, ублюдков, нужно утопить или задушить, чтобы покончить с вашими жизнями. И я должен сказать, мне это нравится. Это приятная и медленная, ужасающая кончина для такого жестокого евнуха, как ты. Ты пересидел свои годы на этой планете десятилетия назад. Время для грязного сна”.

Яап Рудт, самопровозглашенный следующий Ренатус, не мог протестовать, когда лопата за лопатой тяжелой грязи и червей падали на его лицо, позволяя насекомым поработать над его ноздрями и ушами. В черной слепоте своего закрытого лица он тщетно кричал, зная, что это только вопрос времени, когда они найдут мягкую ткань его глазных яблок.

Глава 40

На краю ванны гостиничного номера, наполовину наполненной холодной водой, сидели Нина, Гретхен, Сэм и Ричард, взявшись за руки, по кругу, готовые после нескольких часов подготовки проверить теорию моста Эйнштейна-Розена. Согласно нетронутым частям книг, которые он изучал, это был единственный способ добраться до Библиотеки запрещенных книг.

“Готова?” Ричард спросил остальных, и они неохотно кивнули, хотя их и не информировали об опасности такого путешествия. Они вполне могли появиться на другой стороне и оказаться внутри скалы, под корнями деревьев или в самых глубоких расщелинах под разломом Сан-Андреас, но он намеренно пренебрег этими деталями, чтобы они не отказались присоединиться к нему ... а они были нужны ему, чтобы получить недостающую информацию, необходимую Майнеру, прежде чем Дейв Пердью уничтожит ее.

Громко зазвонил мобильный телефон Сэма, напугав Нину, сидевшую рядом с ним.

“Неужели?” она резко нахмурилась.

“Одну минуту, пожалуйста”, - пожал плечами Сэм. “Я буду быстр”. Он повернулся спиной к остальным, когда ответил на призыв: “Клив”.

“Это Подразделение 13. Яап Рудт — уничтожен”.

“Спасибо тебе”.

Он закончил разговор и сунул телефон обратно в карман джинсов, испытывая хорошо знакомый сердитый взгляд Нины. Сэм пожал плечами: “Извини. Хорошо, я готов.”

“Положительный?” спросила она, не глядя на него, поправляя свой рюкзак, прежде чем снова взять его за руку.

Ричард пробормотал эти слова, и в его кровоточащей руке зажглась серная палочка. С помощью небольшого электрического провода, подсоединенного к верхнему сливному отверстию старой фарфоровой ванны, они ждали, когда через них пройдет толчок, когда вода из крана поднимется вверх.

Нина зажмурилась. Гретхен молилась всем богам, которых она когда-либо отвергала. Сэму было интересно, как его последняя послушница убила своего мужа. Внезапно их всех яростно сдернули со своих мест на краю ванны, и мгновением позже они очнулись в темном коридоре с обжигающим гулом, бегущим по их венам.

“Боже милостивый, это было совсем не больно, не так ли?” Нина фыркнула, когда у нее перехватило дыхание. Они вчетвером сели, пытаясь справиться с агонией от незначительного поражения электрическим током.

“Вау! Ни за что, куколка! Посмотри на это!” Сказала Гретхен с благоговением. Ее глаза пытались привыкнуть к темноте, но она смогла разглядеть, что это было. Ошеломляющее видение поразило всех четверых.

“Невероятно! Ты видишь то, что вижу я?” Спросила Нина, когда ее глаза окинули гигантское, похожее на пещеру чрево космического корабля, в котором они находились. “Это гребаный НЛО! Посмотрите на все записи на дисках и серверах! В конце концов, это не книги, и все же...”

“Мы в Библиотеке запрещенных книг?” - Спросил Сэм, прищурив глаза и зажимая рукой все еще болезненную пулевую рану. Повсюду он видел сложную конструкцию космического корабля, скрепленного инопланетными технологиями и металлами, которых он никогда раньше не видел. “Прав ли я, предполагая, что древняя библиотека затонула под Венецией .... еще до того, как Венеция вообще существовала?”

“Да, это вы, мистер Клив”.

Он узнал этот голос и оживился, чтобы лучше видеть.

“Агата?” Спросила Нина.

“Кто такая Агата?” Спросила Гретхен.

“Долгая история”, - сказала Нина своей подруге. “Я думал, ты мертв!”

“Я был, по сути. Но теперь я почти человек, ” с горечью сказала Агата.

Если она здесь, ее брат тоже может быть здесь, подумал Сэм. Господи, он убил бы меня, если бы увидел.

“Привет, Сэм!” - произнес Пердью позади него, и у Сэма чуть не случился сердечный приступ.

Сэм повернулся и попытался улыбнуться: “Привет, Пердью”.

У Дейва Пердью в руке была водонепроницаемая сумка, и его глаза сразу же нашли Нину.

“Нина, как ты?” он улыбнулся.

Глаза Нины несколько раз перебегали с Сэма на Пердью, пока она пыталась решить, как реагировать, но в конце концов она вскочила и платонически обняла Пердью. Она не собиралась отрицать, что была рада видеть, что он был жив после того, как Сэм доставил его совету, когда они вернулись с экскурсии по Атлантиде. На самом деле, Сэм тоже испытал облегчение, увидев, что Пердью не был казнен. Он просто хотел отстранить его от участия в гонке за Ниной, но чувство вины убивало его, пока он думал, что убил миллионера только за то, что тот переехал к девушке, которую он хотел.

“Все это очень мило”, - сухо сказал Ричард.

“О, да ладно, Пасти, ” Сэм подтолкнул его локтем, “ тебя тоже можно обнять”.

“Я вижу, вы уже получили правильные коды для доктора Майнера, чтобы сконструировать последнюю часть штамма”. заметил Ричард, указывая на сумку Пердью.

“А ты кто?” - Спросил Пердью.

“О, прошу прощения. Где мои манеры? Я доктор Ричард Филипс, ученый и историк из Соединенных Штатов, приезжаю сюда с лекционным отпуском, ” бледный худощавый мужчина неловко усмехнулся. “Хотя я знаю, кто вы, мистер Пердью. Я много читал о ваших интересных исследованиях и приключениях”.

“Тогда откуда ты знаешь об Альфреде Майнере?” - Спросил Пердью.

“О, это долгая старая история. Мой дед познакомился с Майнером молодым человеком после Второй мировой войны, и старый ученый, я полагаю, стал его наставником, ” Ричард застенчиво усмехнулся, не сводя глаз с сумки Пердью в темноте, отбрасываемой скудным светом фонариков.

“Я ненавижу прерывать эту вечеринку, но здесь есть чем заняться”, - объявил Сэм, глядя на Нину.

“С ними покончено”, - холодно подтвердил Пердью Сэму.

“Неужели?… Ренатус, - спросил Сэм с угрозой, которая заставила вздрогнуть Нину.

“Какого хрена?” она нахмурилась и отстранилась от Дейва Пердью. Гретхен понятия не имела, что происходит.

“Я слышал, это ненадолго”, - небрежно заметил Ричард.

“Подожди, подожди!” Нина закричала. “Что происходит?”

“Вы не знали, что Пердью - новый лидер "Черного солнца”?" Сэм спросил Нину, полностью наслаждаясь ее отвращением к новостям, еще больше отдаляя ее любовь от Пердью.

“Это правда?” - закричала она на Пердью, ее руки дрожали на груди.

“Нина”, - сказал Пердью так мягко, как только мог, - “они собирались убить меня, благодаря помощи твоего парня Сэма Клива в моем задержании”.

Одна для Клива. Одна для Пердью. Нина не могла поверить своим ушам. Она присоединилась к Гретхен и уткнулась лицом в шею подруги. “Пожалуйста, Боже, только не говори мне, что ты тоже замешана в каком-то коварном дерьме, Гретч”.

“Нет. Я запутался, как мешок с молью, куколка.”

“Нина, они сделали меня Ренатом, чтобы удержать меня от уничтожения Лонгинуса. Это была уловка, чтобы наказать меня, клянусь!” Пердью попытался объяснить сбитой с толку Нине. “Яап Рудт, один из членов совета, который пытал и промывал мозги моей бедной сестре и чуть не убил ее — он сделал меня Ренатусом!”

“Промыли мозги?” Агата ахнула. Она схватила сумку Пердью и бросила ее Ричарду Филипсу. “Ну, может быть, совсем чуть-чуть”.

У Пердью отвисла челюсть. Он знал, что ее обратили, но никак не ожидал, что она окажется в сговоре с высоким, бледным незнакомцем, которого он видел только на фотографиях с Альфредом Майнером. В руке у нее был пистолет, который она вытащила из кармана на молнии. Прежде чем он смог выразить свое отвращение к Агате, искусственный интеллект корабля пробудился, и белый свет ослепил их всех. Ричард схватил Нину и потащил ее через червоточину, прежде чем она смогла сопротивляться.

“Нина!” Сэм закричал в отчаянной панике. Пердью нырнул к водяным вратам, но они закрылись прежде, чем он смог до них добраться. Гретхен похитили вместе с Ниной, а тщательно собранные данные Пердью были утеряны Ричардом Филипсом и Альфредом Майнером.

“О, боже мой”, - сказала Агата, направляя пистолет на Сэма и Пердью.

“Я вижу, что твоему предательству нет границ, Дэвид Пердью”, - снова повторил голос, прекрасно осознавая, что произошло, прежде чем он отключился.

Сэм подпрыгнул и развернулся, защищаясь: “Что это?”

“Библиотекарь”, - беспечно сказал Пердью. Сэм нахмурился на него, получив в ответ только пожатие плечами и беспомощный кивок от Пердью.

“Я полагаю, вы удалили больше информации из моих банков данных. Это станет катастрофой для вашей породы, но, как всегда, человечество найдет способы покончить с собой, ” заметил голос.

“Тебе не следует пока в это верить, мой друг”, - улыбнулся Пердью. “Я так понимаю, ты здесь, чтобы уничтожить библиотеку, Сэм?”

“Это единственный способ остановить тебя и твою настойчивую банду эсэсовских подхалимов, Ренатус”, - Сэм стиснул зубы.

“Тогда молодец, но я тебя опередил”, - гордо ухмыльнулся Пердью. “Яап Рудт станет худшим ренатом в истории, когда Альфред Майнер узнает, что данные, которые забрал у него этот бледный идиот, полностью повреждены. На самом деле, они собираются соединить вместе ровно столько генетического кода, чтобы испечь пирог ”.

Сэм ничего не мог с собой поделать.

“Яап Рудт мертв, как дверной гвоздь, старина”.

Он расхохотался вместе с Пердью посреди комнаты записей суперсовременного космического корабля, где отразилась их извращенная судьба. Когда они перестали смеяться, они поняли, что их родство было предопределено и действительно довольно устойчиво.

“Что нам делать с библиотекой? Кажется пустой тратой времени уничтожать так много знаний”, - сказал Сэм.

“Посмотри, что сделало Древо Познания, Сэм. Теперь у нас есть возможность переписать эту фальшивую библейскую чушь, а?” Пердью убеждал в своей обычной очаровательной манере.

“Самоубийство на благо человечества?” - Сокрушался Сэм. “Я уже скучаю по Нине”.

“Я тоже, старина бак”, - согласился Пердью. “Давай навестим ее”.

“Это невозможно”, - утверждал библиотекарь.

“Нет, это невероятно, офицер Гринли”, - сказал Пердью.

Агата была поражена. “Кто, черт возьми, такой офицер Гринли, Дэвид?”

“Солдат союзников, обреченный остаться и следить за записями — библиотекарь”, - рассказал Пердью. “Но если бы он мог найти в себе мудрость позволить мне и Сэму пройти через ту червоточину, мы были бы счастливы пожертвовать чем-нибудь ради его свободы”.

“Я слушаю”, - ясно сказало оно.

“Ну, моя сестра, Агата, всегда была библиотекарем. И теперь, когда у нее такая жажда знаний в дополнение к тому, что она слишком опасна, чтобы ей можно было доверять в этом мире, она была бы идеальным кандидатом на должность нового библиотекаря, не так ли?” Пердью представил.

“Гениально”, - пробормотал Сэм, улыбаясь.

“Ты не можешь этого сделать!” Агата закричала, целясь в своего брата. Прозвучали выстрелы, но ни одна пуля не вылетела из ее пистолета.

“Я напал на твой след еще до того, как тебя освободили. Все, чем была моя сестра, умерло в подземелье Блума. Ты была просто дешевой копией, тенью того, кем она была раньше. Кроме того, ты планировал убить меня, чтобы твои приятели Майнер, Рудт и...

“Пирожок”, - помог ему Сэм.

“Да, Пасти, мальчик-анорексик, мог бы сделать Рудта новым Ренатусом после завершения "Окончательного решения 2", Агата. Почему ты не служишь достойной цели? Стань библиотекарем”.

Под прогнившими деревянными фундаментами Венеции раздался небесный гул, повергший в ужас растерянных жителей города. Власти понятия не имели, откуда это взялось, но в новостях списали это на небольшое землетрясение. Италия никогда не узнает, какими огромными знаниями она владела — благословением, одетым как проклятие.

Глава 41

Нина и Гретхен проснулись от ледяной воды на лицах. Их приветствовало кошмарное лицо истощенного доктора Альфреда Майнера. Прямо слева от него возвышалось спокойное лицо вероломного доктора Филипса. Женщины не могли говорить, даже дышать нормально, их рты и горла были прикованы к серебристым стальным плитам титановыми ремнями. Они были обнажены, если не считать нижнего белья, и их тела безумно дрожали от холодной воды и стали под ними в зеленоватом освещении лаборатории.

“Позвольте мне представить доктора Нину Гулд и профессора Гретхен Мюллер”, - представил их Ричард. “Дамы, это блестящий доктор Альфред Майнер”.

На его столе были разбросаны записи данных и чердачные книги, поскольку двое мужчин наконец собрали кодовые метки и собрали смертельный штамм XT8 в соответствии с инструкциями различных текстов и формул.

Нина хотела увидеть свою подругу, но слышала только ее хныканье. Кроме этого, она могла слушать только, как мужчины обсуждали две вещи — тестирование XT8, штамма, который уничтожит большую часть населения планеты, и судьбу Ренатуса и журналиста-расследователя, который слишком долго тащился за планами "Черного солнца".

“Им никогда не сбежать из скрытой библиотеки. Теперь мы можем быть уверены, что никто больше не сможет противостоять нашим усилиям. Яап Рудт исчез. Вероятно, ушла в подполье. Я полагаю, пришло время для нового Ренатуса”, - сказал Ричард Филипс.

“А кто лучше, чем потомок отца наших верований? Я твердо поддерживаю вас, доктор Филипс. Твой отец не смог повлиять на скипетр, но ты сможешь!” жуткий деформированный садист фыркнул сквозь свою странную маску. Женщины абсолютно ничего не могли поделать со своими ограничениями. Из уголка глаза Нины выкатилась слеза, когда она слушала, узнав, что Сэм и Пердью навсегда заперты в затонувшей библиотеке, в то время как она собиралась умереть ужасной нацистской смертью. Как это было поэтично!

Боковым зрением она могла видеть, как Майнер приближается к Гретхен со шприцем в руке.

“Нам нужно только одно испытание. У этой могут быть правильные гены, но даже если у нее их нет, нам есть над чем поработать после того, как от этих двух уважаемых антагонистов избавятся, ” прошипел доктор Майнер сквозь свою маску.

“Тогда приступай к этому. АРК будет готов к закрытию меньше чем через день”, - сказал Ричард.

После этого Нина ничего не слышала. Казалось, целую вечность было тихо. Затем раздался звук, который она хотела бы никогда не слышать. Рядом с ней, вне поля ее зрения, застонала Гретхен.

“Вот, введено пятьдесят миллиграммов”, - доложил Мейнер, и Филипс сделал пометку в желтом бумажном блокноте. “Сколько времени это займет, еще предстоит выяснить, потому что это жидкость, а не вещество, находящееся в воздухе”.

Гретхен начала кричать. Ее глаза и десны высохли в течение минуты, а веки опустились из-за падения. “Странно”, - отметил Ричард Филипс. Ее тело начало сотрясаться в мышечных спазмах, таких сильных, что хрустнули кости. Нина рыдала, в ярости и ужасе за свою подругу, не в силах положить конец ее страданиям.

“Это не то, что она должна делать, Филипс. Ты идиот! Что ты мне принес? Быстродействующий обезвоживающий состав? Ты думал, я не замечу?” Майнер визжал, как визжащая свинья. Он уколол Филипса иглой, но Филипс снял маску и включил свет, оставив чудовищного нацистского доктора визжать на полу. Кости Гретхен хрустнули, ее челюсть была вывихнута, и ее вопли усилились. Нина собиралась сойти с ума. Это была самая отвратительная вещь, свидетельницей которой ей когда-либо приходилось быть. Ее глаза наполнились слезами, и как бы она ни дергала конечностями, путы были слишком крепкими.

Внезапно в лаборатории раздался оглушительный выстрел, и Гретхен мгновенно замолчала, избавившись от своей агонии. Сквозь искаженное зрение и слезы Нина увидела, как темные глаза Сэма скользнули по ней. Этого не могло быть, не так ли? Он отстегнул зажим для рта и горла, который удерживал ее, но он поспешил помочь Пердью, прежде чем разорвать все ее путы.

“Скорее! Достань их! Сэм, приди, помоги мне!” Нина услышала, как Пердью кричит с порога. “После того, что они сделали с подругой Нины, ублюдки заслуживают гораздо худшего”.

Нина попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, что задумали двое ее друзей. К сожалению, она увидела затонувшее, изуродованное тело Гретхен, из которого все еще вытекали вода, кровь и телесные выделения на пол. Это было слишком. Она упала на другую сторону головой и плечами, и ее сильно вырвало. Ее живот болел так же сильно, как и сердце, когда она видела Гретхен такой, и все потому, что она пришла навестить Нину. Ей было больно осознавать, что она была причиной жестокой кончины своего друга, но она все еще не могла пошевелиться.

Сквозь ужасные звуки разлагающегося трупа Нина могла слышать, как Пердью и Сэм спорят о том, как расположить злых людей, чтобы затащить их во все еще открытую червоточину. Она повернула голову, стараясь не смотреть на Гретч. На другой стороне лаборатории она увидела, как Сэм и Пердью привязали (к лабораторному столу, который был привинчен к полу) ногу и руку находящихся без сознания Филипса и Мейнера.

Мейнер проснулся незадолго до Филипса, но к тому времени, когда они поняли, что происходит, было слишком поздно. Пердью толкнул мужчин ко входу в червоточину, и она начала телепортировать части их тел внутрь портала, оставляя остальное позади.

“Вот так просто. А теперь давайте позовем Нину!” Сэм убеждал Пердью.

Они развязали ее захваты и вытащили ее наверх. Ее ноги были слишком слабы, чтобы нести ее, и она дрожала от шока от того, что случилось с Гретхен, поэтому Сэм подхватил ее и понес, не обращая внимания на свою ослабленную пулями ногу.

“Хочешь посмотреть, что произошло?” Спросил ее Пердью. “Я бы не возражал”.

Вмешался Сэм: “Всегда отрадно видеть, как страдают злые люди, и нет, меня не волнует, делает ли это меня злым”.

“Я просто хочу уйти отсюда”, - слабо прохрипела Нина, прижимаясь к груди Сэма.

“Вы слышали леди”, - сказал Пердью. “Давай пойдем куда-нибудь еще”.

Они покинули подземную лабораторию так быстро, как только могли, под аккомпанемент ужасных воплей двух полуживых ученых, пойманных в ловушку их собственных жутких изобретений. Позади них начался прилив.

“Похоже, остров вот-вот затопит”, - сказал Сэм, когда он сел на лодку, пришвартованную там одним из несчастных обитателей КОВЧЕГА.

“Жаль, что я, знаете ли, ужасно разбираюсь в чертежах”, - пожаловался Пердью, заводя лодку с помощью лазерного манипулятора своего планшета.

“Почему? Я думал, ты мастер-каменщик, - сказал Сэм. “Смотри, на камбузе есть кофе!”

“Я бы хотела немного, пожалуйста, Сэм”, - мягко сказала Нина.

* * *

Они втроем путешествовали по Адриатическому морю на шикарной яхте, принадлежащей одному из членов "Черного солнца"; одному из тех злобных, богатых и исполненных ненависти нацистов, которые прячутся в АРКЕ и ждут, когда население внешнего мира умрет. Но для членов итальянского ордена не было счастливого конца геноцида. На самом деле, во время библейского потопа нужно было смыть вторую порцию зла.

“Что ты имеешь в виду, ты плохо разбираешься в чертежах?” Робко спросила Нина, обхватив руками кофейную чашку.

“Когда я наблюдал за строительством АРКА, я, возможно, забыл закрыть нижние шлюзы после карантина”, - сказал Пердью, пожимая плечами.

“О боже”, - ответила Нина. “Это может быть проблематично”.

“На самом деле, как раз сейчас”, - сказал Сэм, взглянув на часы. “Я надеюсь, они смогут задержать дыхание на время aqua alta”.

“В Венеции?” Спросила Нина.

“Нет, в АРКЕ”, - усмехнулся Сэм.

“Я так сожалею о Гретхен”, - сказал Сэм. Пердью присоединился к ним на палубе, когда они вошли в поднимающиеся волны глубокого моря.

“Я сожалею об Агате”, - сказала она Пердью. Он вздохнул, у него слегка перехватило горло, когда его глаза посмотрели поверх голов Сэма и Нины и осмотрели холодный голубой горизонт: “Некоторые знания просто слишком могущественны для человеческого заблуждения. Жажда власти всегда будет превращать мудрость в опасное оружие ”. Он подумал о своей мягкой, саркастичной сестре и о ее нацистской версии, которую он оставил позади.

“Некоторые замечательные вещи просто лучше похоронить навсегда”.

Конец

Престон У. Чайлд, Таша Данциг

Пророчество инков

1

Обязательство

Солнечное затмение неизбежно: 22%

Мадалина потянулась за водкой. Это было непохоже на нее - так много выпить, но после того, что она только что увидела, что она только что пережила, никто не стал бы ее винить. Прогорклый напиток заструился по ее горлу, на мгновение оглушив ее. Задыхаясь, она благодарила Бога за то, что вскоре отравленный алкоголь все исправит. Слезы ухудшили ее зрение, поскольку водка взяла ее под контроль, но она не могла сказать, слезились ли ее глаза от эмоций или они стали жертвой натиска аккуратной порции огненной воды.

Она быстро вытерла лицо дрожащей рукой, обнаружив, что запястье у нее мокрое от неправильно направленных двигательных навыков, которые она вскоре полностью отдаст пьяному состоянию утешения. Мадалина привыкла к легким травмам, всю свою жизнь пройдя через безжалостный ад жестокой матери, но это был новый приступ расстройства, к которому она не привыкла. Конечно, она видела свою долю домашнего насилия, но никогда прежде она не была свидетелем такого жестокого выговора, которому подвергался ребенок.

“Я должна спасти его”, - сказала она своему брату Хавьеру.

“Заткнись. Повзрослей и смирись с этим, ” равнодушно бросил Хавьер с другого конца кухни, задевая сестру за плечо, чтобы добраться до раковины. Споласкивая макароны, он быстро взглянул в ее сторону, прочитав выражение ее лица в отражении окна, из которого она смотрела. Ее глаза были дикими. “С мальчиком все будет в порядке, Мади”, - вздохнул он, когда еда обожгла его пальцы под бесполезным охлаждением из-под крана. Но он мог видеть, что она не потерпит ничего из этого. Дрожь играла на ее подбородке, когда она смотрела в полумрак улицы внизу. “Это не должно сходить им с рук”, - пробормотала она, не двигаясь.

“Это не твое дело”, - сказал он, возвращаясь к плите. Его сестра ничего не сказала, но она кипела. Очередной глоток пронзил ее пищевод, одновременно поглаживая ее поведение. Хавьер услышал звон и бульканье опрокинутой бутылки, когда она сделала еще один глоток, ее губы оторвались от пустого горлышка.

“Это неправильно”, - настаивала она. “Знаешь, с нами часто обращались как с дерьмом, но то, что та женщина делала с сердцем того маленького мальчика, было просто неправильно. Ты видел его лицо?” Она сердито посмотрела на своего брата, который проигнорировал ее тираду и похоронил свои аргументы под нарочитым стуком ложки о кастрюлю. “Хавьер!” - рявкнула она. “Его прекрасные темные глаза покраснели от слез, пока эта сука ругала его, как прокаженное животное. Такой робкий маленький мальчик, и все же она визжала на него, как на комок собачьего дерьма, который она не могла соскрести со своей туфли! Он просто стоял там, дрожа и тихо плача. Господи, я никогда в жизни не видел ничего печальнее. Он выглядел..., ” она поколебалась, размахивая бутылкой, “ убитым горем”.

“Ну и что?” Хавьер застонал. “Ты собираешься забрать его у матери? Разберись с этим, Мади. Такова жизнь”.

“Это потому, что всем больше насрать”, - взвизгнула она, снова уставившись в окно. “Ну, мне не насрать”.

“Это ясно как день, но это не значит, что у тебя есть право вмешиваться”, - напомнил ей Хавьер. “Пойдем, пора ужинать”.

У нее не было аппетита. Несмотря на то, что водка настаивалась, она не чувствовала потребности в еде. Видение тощего семилетнего мальчика оставалось с ней, преследуя ее. Она не могла избавиться от безнадежности на его лице, от крайней нищеты и печали о его судьбе, которые читались в его больших карих глазах.

За окном сгустились сумерки вскоре после того, как часы пробили девять. Угол, откуда Мадалина наблюдала, как ребенок и его мать вошли в местный мотель, манил к себе, но она знала, что брат остановил бы ее, если бы узнал, что она задумала. Это знание заставило подвыпившую Мадалину играть на руку своему брату в течение следующего часа, выжидая удобного момента, пока он не отправится спать.

“Ты никогда не пьешь водку”, - заметил он, когда она села за маленький столик, накрытый лишь наполовину, как это было с тех пор, как их родители год назад ушли из этой совместной жизни.

“Ты никогда так сильно не жаловался на мои пристрастия к выпивке”, - ехидно ответила она. “Мне просто нужно пережить немного стресса”.

“Тебе никогда раньше не приходилось использовать это”, - усмехнулся он, кивая на пустую бутылку, которую она поставила на раковину. “Ради всего святого, Мади, ты учительница, а не социальный работник”.

“Мое призвание не ограничивает мое сострадание”, - пробормотала она себе под нос, погружая вилку в картофельное пюре, которое ее брат утопил в соусе.

“Я не говорил, что что-либо должно ограничивать ваше сострадание, ” парировал он, “ но вы эмоционально привязываетесь к людям, которых вы даже не знаете, к людям, чьи жизни вас не касаются. Держись подальше от этого. У тебя свои проблемы”.

Она пригвоздила его укоризненным взглядом за то, что он ступил на эту личную территорию.

“Мой развод?” спросила она, приподняв бровь, пытаясь звучать убедительно в колеблющемся видении ее окружения. Это была деликатная тема. Ее развод близился к завершению, но это все еще было для нее больным местом, и она умоляла своего брата не упоминать об этом, если он сможет воздержаться.

“Да, твой развод. Я знаю, ты хочешь, чтобы я игнорировал тот факт, что тебе больно, но ты моя сестра. Я не могу просто отключить свой гнев на Пауло, потому что тебе нужно не обращать внимания на то, какая он свинья, пока ты, наконец, не избавишься от него. И, ” он невольно указал на нее своим ножом для разделки мяса, - я не буду притворяться, что все в порядке, пока мне приходится выслушивать твои рыдания каждую ночь.

“Это очень мило с твоей стороны, старший брат”, - огрызнулась она, защищаясь, “но благополучие этого маленького мальчика не имеет никакого отношения к моему разводу”.

“О, но это так”, - он вернулся с быстрым ответом, соус покрывал его подбородок, когда он торопился заговорить. “Это так, ты видишь. С тех пор, как вы с Пауло официально начали отрывать свои чертовы сухожилия друг от друга, вы были чрезвычайно эмоциональны ... даже защищали.”

С озадаченно нахмуренным лицом и вилкой, занесенной над головой, ее лицо ставило под сомнение его логику. Но прежде чем она смогла что-либо сказать, он продолжил: “Ты проецируешь свою собственную потребность чувствовать себя в безопасности на этого мальчика. Пауло, давай не будем этого отрицать, не прочь причинить тебе физическую боль, и ты хорошо знаешь, что в любой момент он может приехать сюда и снова начать что-нибудь нехорошее. Тебе нужно чувствовать себя защищенной, чувствовать себя в безопасности, ” сказал он, выглядя явно обеспокоенным, “ и по какой-то причине ты не видишь во мне достаточного защитника.

“Я никогда этого не говорил! Я никогда не говорила этого, Хавьер”, - запротестовала она, чувствуя сожаление за то, что непреднамеренно вызвала предположение своего брата. “Я доверяю тебе свою жизнь. Ты предполагаешь такие вещи из-за своих занятий по психологии ”.

“Что?” он нахмурился, захваченный врасплох.

“S & # 237;, те занятия, которые ты посещал для дополнительного зачета, изучение психологии в вечернем колледже”, - сказала она, пожимая плечами, пытаясь разрядить напряжение небрежным замечанием. “Они затуманивают ваше восприятие всей этой терминологией и анализом”.

“Чушь собачья”, - огрызнулся он.

Мадалина немного успокоилась, когда еда смягчила натиск водки в ее организме, и она решила признать попытки Хавьера, хотя бы для того, чтобы успокоить его. Ее рука потянулась к его руке. “Ты же знаешь, я ценю все, что ты делаешь, верно? Я действительно верю, Хавьер. Просто, я просто, ” она заколебалась, пытаясь не испортить хороший момент, - постарайся не вести себя так, как будто ты папа, хорошо?

Он выглядел удивленным сравнением, но через мгновение понял, что в последнее время он немного командует, хотя и только из-за беспокойства о ее благополучии. Признавая это, он медленно кивнул, глядя в тарелку, не встречаясь с ней взглядом. “Я просто волнуюсь”.

“Я знаю, я знаю”, - улыбнулась она. Она закончила трапезу раньше него, что было довольно необычно, но она задержалась, чтобы дать ему почувствовать, что его усилия по приготовлению пищи оценены по достоинству. “Должен ли я приготовить кофе?”

“Спасибо”, - он удовлетворенно улыбнулся.

Мадалина была счастлива, что смогла успокоить своего брата, укрепив свое доверие к нему. Теперь она не будет чувствовать себя виноватой за то, что испытывает чувства к маленькому мальчику с темными глазами. Теперь она могла спокойно плести свой план по освобождению его от ужасной матери, которой он был проклят. Тем не менее, алкоголь привел ее к абсурдным ожиданиям того, что ей было запрещено делать, чтобы спасти мальчика. Похищение людей незаконно. Ты знаешь это, верно?ее внутренний голос предупреждал. Но ее ответ уже был зафиксирован. Но я же не планирую его похищать, не так ли? Я просто думаю, что его матери нужно… разговор, вежливое предупреждение.

После ужина брат и сестра вместе мыли посуду на своей маленькой кухне в центре Сагунто, пока жаркая испанская ночь дышала в открытые окна их квартиры. Внизу улицы были полны завсегдатаев вечеринок и тайных любовников, но шум, который они вызывали, никоим образом не беспокоил Хавьера. Он был истощен. После непринужденной беседы за последним кофе он поцеловал свою сестру в лоб и взъерошил ей волосы, совсем как он делал, когда они были подростками. “Не засиживайся слишком поздно. Завтра тебе рано вставать, ” пробормотал он, удаляясь по темному коридору.

“Прости, папа”, - поддразнила она, допивая остатки своего холодного кофе.

Пятнадцать минут спустя она кралась по лестнице тремя пролетами ниже, которая вела на улицу внизу. Снаружи аромат моря растворился в запахе закусочной навынос за углом, но обычный фетиш Мадалины на их острые чипсы сегодня вечером на нее никак не подействовал. Все, о чем она могла думать, это пробраться в тот мотель, найти эту сучку и напугать ее, чтобы она стала более сострадательной матерью, чем когда-либо была бы без наказания, которое ей причиталось.

Под пальто Мадалины она прятала пистолет своего покойного отца в качестве устрашающего средства. Это была старинная семейная реликвия, которую она унаследовала от своего отца, ржавая старая вещь, которая выглядела устрашающе для нетренированного глаза, хотя она была совершенно бесполезна, как заверил ее отец. А почему бы и нет? Ствол этой штуковины был ржавым, а молоток отсутствовал, но Мадалина знала, как держать его таким образом, чтобы ее цель ничего не узнала.

В пять минут второго ночи тридцатисемилетняя учительница попала в обычное маленькое заведение. Она работала официанткой в старом, переделанном бывшем борделе несколько лет назад, когда это был ресторан и паб, так что она в основном знала этажи и лестницы. К настоящему времени в этом месте почти не было движения, все спали, но она знала, где остановились ужасная женщина и ее мальчик.

Все еще слишком уверенная в длительном действии водки, Мадалина решила, что настало идеальное время убрать эту женщину подальше от ее сына. Когда ее здравый смысл взмолился узнать, почему небольшой инцидент предыдущего дня оказал такое влияние на ее потребность предостеречь незнакомца, разум Мадалины отбросил все доводы разума. Она понятия не имела, почему она идет на такие крайности, чтобы осуществить этот ненужный план, но она чувствовала себя обязанной довести его до конца.

На втором этаже учительница остановилась в мягко освещенном коридоре, ее ботинки оставляли следы на недавно пропылесосенных красных волокнах.

Комната 208

Видение числа произвело незаметный щелчок в ее мозгу, когда ее сердце ускорило ритм. Момент настал. Что именно она собиралась сделать или сказать, все еще ускользало от нее, но что-то подталкивало Мадалину к этому. В своем сознании она была убеждена, что все, что она должна сделать, когда женщина откроет дверь, придет к ней в этот момент. Она постучала в дверь и отступила назад, чтобы проверить в обоих направлениях на предмет какой-либо активности в коридоре. Без свидетелей она чувствовала себя более сосредоточенной.

Но когда женщина открыла дверь, разум Мадалины опустел.

2

Запах

“S í?” - спросила женщина, нахмурившись. Она не выглядела сонной или растерянной, как ожидал звонивший. “Что это?”

“Привет”, - улыбнулась Мадалина, но когда у нее вырвались слова в качестве уважительного предлога, чтобы позвонить женщине и ее сыну, учительница просто впала в первобытность. Она внезапно бросилась вперед, толкая женщину обратно в темную комнату. Дверь захлопнулась за ними, когда Мадалина пинком захлопнула ее, падая на пол вместе с женщиной.

“Что ты делаешь?” женщина вскрикнула, но Мадалина нетерпеливо прикрыла ей рот рукой.

“Заткнись! Заткнись! Не буди мальчика, ” прошептала она.

Ребенок пошевелился в своей кроватке, но не проснулся полностью. “Если ты издашь хоть звук, я выстрелю тебе в лицо. Ты понимаешь?” Мадалина пригрозила низким скрипучим голосом, который звучал искренне даже для нее самой. Она использовала несколько приемов, которые видела в боевиках, но она понятия не имела, как она собиралась выйти из этой ситуации после того, как прозвучало предупреждение. Это было реальностью, она сразу поняла. Это было преступное деяние, которое она совершала!

Сейчас слишком поздно что-либо отменять . Ее разум констатировал очевидное, но это не принесло утешения. Она не была преступницей и, по общему признанию, не ведала, что творила. “Я видела тебя сегодня на улице с твоим сыном”, - усмехнулась она на ухо женщине. “Теперь давай пойдем в ванную, чтобы я мог смотреть тебе в глаза, пока я говорю тебе, какой будет твоя судьба”.

Женщина неохотно подчинилась, надеясь уберечь ребенка от травм, нанесенных незваным гостем. В ванной комнате рядом со спальней, которую они делили, женщина включила свет и закрыла дверь. Она сняла свое черное пальто и вблизи при свете выглядела еще более порочной, ее черные глаза были такими же холодными, как голый пол, на котором они стояли.

“Послушай, кто ты и чего ты хочешь?” - хрипло прошептала она. Мадалина была немного обеспокоена очевидным бесстрашием женщины, которое напрямую поставило бы в невыгодное положение ее усилия. Пришло время доказать, что она альфа-самка. Она вытащила из кармана старый пистолет.

“Я ангел мщения, и я здесь, чтобы наставить тебя на путь истинный, сестра”, - тихо прорычала Мадалина, ударив женщину стволом по щеке. “Я наблюдала за тем, как обращаться с твоим мальчиком, как с нежеланной дворняжкой, и если я увижу это снова, ” фыркнула она, - или если я увижу, что он выглядит хотя бы немного обезумевшим, я выпущу в тебя эту пулю. Нам все ясно?”

Выглядя крайне озадаченной, женщина быстро кивнула.

“Эта пуля предназначена только для тебя”, - Мадалина размазала злобу с пьяной дрянной уверенностью, приклеенной к ее лицу.

Внезапно стук в дверь ванной прервал напряженный момент между двумя женщинами. Робкий голосок мальчика что-то пробормотал снаружи, но ни одна из женщин не могла расслышать, что он говорил.

“Возвращайся в постель!” - яростно взревела тридцатилетняя женщина.

“Эй!” Мадалина напомнила ей, слегка подтолкнув к ее щеке. “Не говори с ним так, иначе.”

Мальчик настаивал слабым голосом, звуча очень обеспокоенным из-за суматохи в ванной. “Скажи ему, что все в порядке”, - приказала Мадалина.

“Ты хочешь, чтобы я солгала?” - передразнила ее женщина.

“Послушай, сука! Альтернатива намного хуже”, - заверила она женщину с гораздо большей уверенностью, чем раньше. Учительница обнаружила, что ей стало более комфортно в своей новой роли, но она по-прежнему понятия не имела, как выйти из всего этого, когда закончит.

“Иди спать, Рауль! Я занята!” - крикнула женщина с тем же безразличием, что и раньше, за что получила удар рукояткой пистолета по лицу. Из ее носа брызнули алые капли, осквернившие стену, втайне напугав нападавшего. С другой стороны двери ребенок начал всхлипывать — худшее, что Мадалина могла услышать. Ее сердце снова разбилось из-за него.

“Не плачь, милый!” - крикнула она мальчику. “Я не собираюсь причинять вред твоей маме. Мы просто говорим о некоторых вещах, хорошо?”

Без колебаний мальчик ответил: “Она не моя мать”.

Прежде чем Мадалина смогла осознать, что он на самом деле сказал, женщина набросилась на нее с небольшим оружием, похожим на нож для вскрытия писем. Его серебряный язычок погрузился в солнечное сплетение Мадалины, но она едва почувствовала смертельный порез, так как ярость охватила ее. Расширенными глазами она смотрела на покрытое синяками лицо женщины, которое выглядело изуродованным из-за огромных брызг крови, украшавших всю ее левую щеку и бровь.

“Я не знаю, кем ты себя возомнила, но ты не получишь его!” - сказала женщина Мадалине, когда та повалила учителя на пол. “Скажи Рудольфу и его спутницам, что я увижу их в аду, прежде чем они доберутся до Рауля! Он наш!”

“Наше?” - Случайно спросила Мадалина.

“Да, ты идиот. Черное Солнце забрало его при рождении, и, черт возьми, ты ни за что не заберешь его у нас. Он наш! ” прошипела она, плюнув своей кровью в лицо Мадалине.

Учительница не могла поверить своим ушам, но ее прокалывали во второй и третий раз, пока она пыталась осмыслить слова женщины. Тем временем мальчик в ужасе вопил по другую сторону двери. Она должна была что-то сделать, или ей предстояло встретить утро в мешке для трупов. Не ожидая никакой помощи, Мадалина попыталась напугать нападавшего пистолетом. Она прижала его ко лбу женщины и притворилась, что нажимает на спусковой крючок, нажав на стальной осколок, который раньше служил им.

Лицо женщины взорвалось, как дыня, когда оглушительный хлопок выстрела подтвердил факт убийства. Ошеломленная неверием и ужасом, Мадалина не сводила глаз с проломленного черепа трупа, который все еще сидел на ней верхом.

“Иисус Христос!” - истерически взвизгнула она, но ее голос был достаточно низким, чтобы в восклицании слышались только гортанные согласные. “Господи, нет! Нет! Боже мой, нет!” Лицо Мадалины было покрыто осколками кости, ее кожа уже была липкой от крови и мозгового вещества женщины. Она была вне себя от ужаса, но во время того, что казалось вечностью замешательства, паники и неверия, Мадалина знала, что должна начать действовать, прежде чем кто-нибудь появится у двери. Выстрел был громким и безошибочным.

С огромным усилием она сбросила с себя мертвую женщину, пытаясь освободиться от мертвого груза. Пол был скользким, из-за чего почти невозможно было не поскользнуться, но она знала, что ее обнаружат, если она не двинется с места в течение следующих нескольких секунд. Она уже могла слышать звуки приближающихся приглушенных голосов, когда люди в соседних комнатах выходили в коридоры, чтобы определить, откуда был произведен выстрел. Ребенок по другую сторону двери в ванную плакал от страха, еще одна угроза временному убежищу Мадалины.

Решив оставить пистолет при себе в расплавленных мыслях об истерии и цитатах из фильмов вроде ‘нет оружия, нет доказательств", учительница засунула старое огнестрельное оружие в бюстгальтер и, пошатываясь, направилась к раковине, чтобы смыть большую часть грязи. Прежде чем выйти, она надела черное пальто женщины, чтобы скрыть свою окровавленную одежду, и просунула мокрую руку за дверь, чтобы выключить свет.

“Рауль?” - прошептала она в темноте, прислушиваясь к хныканью мальчика. “Рауль, я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль”. Ей пришлось быстро подумать. Сейчас было не то время, чтобы тянуть время, убаюкивая ребенка, но, в конце концов, он был причиной ее визита. Мысленно она превратила себя в маленькую девочку, чтобы найти способ убедить его. “Рауль, я был послан, чтобы спасти тебя. Я здесь, чтобы помочь тебе, так что ты должен пойти со мной, хорошо? Давай просто быстро уйдем, пока они не поймали нас и не оставили здесь. Что скажешь, эй?”

“Кто послал тебя спасти меня?” спросил он сквозь рыдания. Она была в восторге от того, что, по крайней мере, привлекла его внимание. Учитель медленно приблизился к нему на звук и сел на ковер, чтобы не потревожить его.

“Конечно, твой ангел послал меня”, - тихо сказала она, тихонько шмыгая носом. Мадалина была в шоке, плакала в панике, но понимала, что сейчас решающий момент, который определит успех ее побега. Она должна была сыграть это очень спокойно и успокоить чувства мальчика по поводу инцидента.

“У меня нет ангелов”, - сказал он небрежно.

“Конечно, ты знаешь”, - ответила она. “Могу я попросить тебя включить свет, дорогая?”

“Почему?” спросил он, его голос все еще был пронизан страхом и неуверенностью.

“Чтобы мы могли видеть, где твоя обувь. Знаешь, у нас не так много времени, прежде чем сюда ворвутся те разъяренные люди снаружи. Мы должны идти, дорогой, ” сказала она со всем самообладанием, на какое была способна.

“Я даже не знаю твоего имени”, - рассудил он и включил свет. Внезапная яркость заставила ее зажмуриться. “Ты что, слепой?” - невинно спросил он. Мадалина ничего не могла с собой поделать; она рассмеялась. Она открыла глаза, все еще налитые кровью от слез.

“Нет, милый, я не слепая”, - улыбнулась она. “Теперь надень свои ботинки”.

“Тогда что не так с твоими глазами?” - спросил он, доставая мокасины из-под кровати.

“Просто болит”, - объяснила она, вызвав у него жалость.

“О, я понимаю”, - сказал он. “Глаза моей матери тоже выглядели так”.

По какой-то причине это заявление напугало Мадалину. Это вызвало множество вопросов о женщине в ванной, которая, как показал мальчик, не была его матерью. На данный момент она не осмеливалась изменить их непостоянное понимание, поэтому ей пришлось оставить вопросы на потом.

“Туфли надеты?” - спросила она. Он кивнул. “Ладно, пойдем выпьем горячего шоколада, хорошо?”

Мальчик улыбнулся, его лицо сияло. Одно это придавало всему этому смысл для нее.

Это сработало! Теперь убедись, что ты не облажалась, прежде чем окажешься на свободе, предупредил ее внутренний голос. Мадалина встала и отряхнула пальто, съежившись от тайны, которую оно скрывало под собой, подальше от глаз ребенка. Она протянула руку, и маленький Рауль с доверием пожал ее.

Она небрежно открыла дверь, ведя себя достаточно озабоченно, чтобы вызвать недоумение других постояльцев мотеля. Ее сердце бешено колотилось, делая ее совершенно трезвой, и она подумала, что поспешное бегство из мотеля только вызовет подозрения. А пока учитель и маленький мальчик пошли в направлении лестницы, которая должна была вести вниз, в главный коридор. Это привело бы их на улицу и, надеюсь, к бегству.

Казалось, никто не заметил их в суматохе неистовых поисков и предположений между персоналом и гостями, за что Мадалина была бесконечно благодарна. Однако ее неохотная благодарность была оспорена, когда они вышли из мотеля. Снаружи уже собралась толпа, многие слышали выстрел из заведения, которое, как они все знали, было довольно мирным местом, обычно без особых инцидентов.

“Ты видел, что произошло?” прибывший на место происшествия полицейский спросил Мадалину.

“Нет, мы с сыном как раз входили, чтобы поискать комнату, когда услышали выстрел, поэтому сразу вышли”, - она вела себя великолепно. “Я не хочу оставаться на ночь в месте, где люди стреляют из ружей, боже мой!”

“Да, уберите своего сына от греха подальше”, - сказал ей офицер, поворачиваясь к другим людям. “Давай! Убирайся отсюда. Вы тоже хотите, чтобы вас подстрелили? ” крикнул он зрителям, столпившимся у угловых дверей мотеля. “Продолжай! Убирайся!” Его голос постепенно затих в шуме ночного городского движения, пока Мадалина и ее новый подопечный пробирались через парк и людей.

“Когда у нас будет горячий шоколад?” - Спросил Рауль.

“Скоро, милая, скоро. Мы идем в лучшее место с горячим шоколадом, я обещаю”, - задыхаясь, говорила она, время от времени оглядываясь по сторонам.

Рауль ущипнул себя за нос. “Хорошо, потому что от твоей крови меня тошнит”.

3

Судьба

Солнечное затмение неизбежно: 28%

Пердью вдохнул средиземноморский воздух, чувствуя, как его легкие наполняются соленой безмятежностью. Прошло некоторое время с тех пор, как он бросил свои исследования нового металлургического устройства ради небольшого отпуска. На этот раз у него не было срочного патента или одного из его наиболее навязчивых проектов, поэтому он решил провести неделю в одиночестве с небольшой командой, чтобы протестировать новую яхту, которую он приобрел у бельгийской компании, аффилированной с одним из его деловых партнеров. Он был оснащен новейшими мировыми системами слежения, включая сонар и технологию отслеживания китов , что привело седовласого миллиардера в бесконечный восторг.

С тех пор, как Общество по исследованию китов и дельфинов обратилось к нему за возможным грантом, он все больше интересовался этим видом млекопитающих, который демонстрировал такое изобилие стратегий общения и рассуждения. Но Пердью не хотел тратить свое время на лазурную красоту воды, исследуя или изобретая что-либо. Это путешествие было исключительно для того, чтобы окрестить свой новый корабль и немного отдохнуть от науки — как будто Дэвид Пердью знал значение этого слова.

Солнце обжигало его шотландскую шкуру, но он был рад легкой пытке его внимания, не столько из-за какого-то цвета, сколько для того, чтобы впитать столь необходимые витамины, которые оно давало. Он был далек от недоедания, но он рассчитывал, что немного солнечного света несколько дней в году поможет преодолеть некоторые лишения, которые Эдинбург предоставлял ему в этом отношении.

Когда юго-восточный бриз коснулся поверхности сапфировых вод Альборанского моря, плейбой откинулся на спинку стула с холодным пивом, пытаясь насладиться этим необычным моментом расслабления. Он никогда не почивал на лаврах только потому, что был безумно богат. Напротив, Пердью всегда работал. Исследовать, изобретать и открывать было приятно, но эти удовольствия также сказывались на нем, когда он забывал отдыхать в промежутках. Его белые волосы развевались от случайных сильных порывов соленого воздуха, и он на мгновение закрыл глаза.

Нанятая Пердью команда яхты наслаждалась ясной погодой, но они не пренебрегали своими обязанностями, пока их работодатель закрывал глаза в редкий перерыв. Шкипер элегантно придерживался курса, беседуя с бортовым механиком о хороших местах для рыбалки.

Над головой несколько чаек пропели в унисон, отбрасывая короткие вспышки тени на веки Пердью. Их быстрое движение вселило в него странное опасливое беспокойство. В тот же миг его глаза распахнулись, как будто его подбросило на стуле. Без видимой причины он почувствовал себя вынужденным посмотреть в воду, где сразу же заметил дрейфующий объект, маленький, красный и плавучий.

“Принеси мне один из этих сканеров, Питер”, - крикнул он одному из членов своей команды, приняв красный флаг за своего рода маркер. Когда Питер поднял глаза, Пердью висел, согнувшись пополам, по правому борту, вглядываясь в глубину рядом с белым корпусом. “Серебристо-голубой, похожий на компас”. Обнаружив нечто подобное в жестком кейсе миллиардера, коренастый моряк передал Пердью небольшое портативное приспособление, с помощью которого он намеревался тщательно исследовать океанское дно, над которым они плыли.

“Что именно оно измеряет, сэр?” - Спросил Питер с интересом.

“Многое зависит от обстановки. Прямо сейчас я просто проверяю глубину до того кораблекрушения ”. Затем Пердью накренился, опустив устройство прямо под поверхность воды.

“Разве это не просто причудливая разновидность металлоискателя?” Амели дразнила. Она была личным поваром Пердью на время поездки, личным диетологом, которого он нанял, чтобы снизить уровень холестерина в крови и следить за общими проблемами с высоким кровяным давлением. Высокое кровяное давление было новой болезнью, которой Пердью никогда раньше не страдал, но он знал, что не был непобедимым. Богаче Мидаса, да, но все еще подвержен физическим ошибкам.

“Нет, конечно, нет”, - услышала она его протест по другую сторону перил. “Я не трачу свое время на простых нюхачей, Амелия, и ты это знаешь”.

“Нюхачи”, - она усмехнулась, забавляясь.

Питер усмехнулся вместе с ней. Пердью был особенно забавен, когда ему приходилось защищать технологические достижения от непрофессионалов. Для его сплоченной команды техников и персонала не было секретом, что Пердью не испытывал никакого уважения ни к одной машине, созданной basic construct. Он был скорее поклонником тех своеобразных творений, которые были нацелены на то, что большинство истолковало бы как "там, снаружи", аутсайдеров изобретательства.

“Кораблекрушение? ” Спросил Питер после того, как перестал хихикать.

“Да, прямо под нами лежат какие-то существенные обломки”, - небрежно ответил Пердью, читая электронный экран маленького устройства. “Состоит в основном из стали, меди и...” - он заколебался, пытаясь разобраться в составе, представленном анализом.

“И что?” - Спросил Питер.

Пердью вернул своему высокому долговязому телу вертикальные пропорции и испустил тяжелый вздох изумления. Он зажмурил один глаз и посмотрел на Питера и Амелию. “Думаю, кость. По крайней мере, насколько мне известно о биологическом химическом строении.”

“Кость? Я уверен, что во всех кораблекрушениях есть фрагменты костей, сэр, ” предположил Питер. “В конце концов, они действительно составляют довольно много независимых экосистем, мертвых кораблей. У них там наверняка найдется немного китовой кости и тому подобного ”.

Пердью усмехнулся с улыбкой и подошел к Питеру, протягивая ему экран. Возвышаясь над членом экипажа, Пердью объяснил ему композицию, указав на структурные различия. “Я понимаю, о чем ты говоришь, старина, но послушай, это чтение ...” Его длинные тонкие пальцы умело манипулировали кнопками, чтобы получить результат вычисления, который выглядел более сложным, чем первая комбинация, которую видел Питер. “Человек”.

Питер изумленно уставился на Пердью, но гений-миллиардер только усмехнулся: “Композиция солей, содержащих в основном кальций и фосфат. Уже заинтригован?” он спросил Питера. Член экипажа энергично закивал, его глаза все еще были расширены от удивления.

“Я знала, что ты не мог просто сидеть сложа руки и потягивать коктейли, как другие нормальные плейбои”, - вздохнула Амелия. Пердью усмехнулся, направляясь к ней: “О, перестань, дорогая. Скажи мне, что тебе не просто немного любопытно узнать об этом открытии.”

“Я не оспариваю восторга от этого, мистер Пердью”, - ответила она. “Все, что я хочу сказать, это то, что даже не взяв с собой в это путешествие большую часть своих игрушек, вы просто не можете обойтись без какого-либо исследования. Я действительно нахожу это восхитительным. Не поймите меня неправильно. Я просто каким-то образом знал, что ты не способен не ломать над чем-то голову во время этой поездки.”

“Тогда ты знаешь меня лучше, чем мои привычки в еде, дорогая Амелия”, - злорадствовал он, победоносно поднимая машинку с интригующими надписями над головой.

Послеполуденное солнце превратило его тело в силуэт с ореолом. Амелия просто покачала головой, все еще прикрывая глаза от яркого света правой рукой. Ее кожу покалывало от резкого жара ярких средиземноморских лучей, и незапятнанная синева неба не приносила утешения. Отсутствие приличного движения ветра на море предвещало обжигающе жаркий день, даже по меркам Греции или Египта. Только плеск слабых волн о борт судна создавал какой-либо звук. Они все еще были далеко от суши, поэтому Амелия удалилась в роскошную каюту с кондиционером под палубой.

* * *

“Человеческая кость, сэр?” - Спросил Питер Пердью с немалой долей восхищения. “Я чувствую приближение погружения”.

Пердью радостно кивнул, но его лицо, казалось, скрывало нечто большее. Питер склонил голову набок с огоньком в глазах. “Что это? Расскажите, пожалуйста, мистер Пердью.”

Его работодатель вздохнул, еще раз просматривая данные. Его светло-голубые глаза метнулись к Питеру, когда он тихо ответил: “Количество очень интересно, мой друг”.

“Количество?” - Спросил Питер, к которому присоединился Джефф, другой член команды, специализирующийся на погружениях и восстановлении.

“Судя по всему, согласно этому, там, внизу, находится огромное количество человеческих костей. Осмелюсь сказать, хорошее хранилище, полное мертвых человеческих тел. Не знаю, как вы, джентльмены, но для меня это жутко до непреодолимого уровня. Мы можем погрузиться, скажем, на час, Джеффри?” он спросил эксперта по дайвингу.

“Конечно, сэр”, - согласился Джефф, оценивая погодные условия и положение солнца. “Если мы сделаем это относительно быстро, я не вижу причин, почему бы и нет”.

“Это то, что мне нравится слышать”, - улыбнулся Пердью.

Услышав о погружении, Амелия и одна из дам из команды поднялись на палубу. Солнце быстро клонилось к горизонту, по крайней мере, для погружения, и было трудно сократить время за такое короткое. Она поморщилась. “Это так жутко. Я надеюсь, что это прочтение неверно ”. Дрожь заметно сотрясла ее тело, когда она обдумывала возможности. Комната, полная костей? Человеческие кости? Эта идея заставила ее съежиться, а рвение Пердью только подтвердило ее подозрение, что его стремление к исследованиям большую часть времени граничило с табу.

И все же, это было не ее дело судить этого человека. Ее единственной функцией было следить за его питанием, но ее немного пугало то, что изобретатель-миллиардер всегда имел склонность к мрачным находкам в археологии. Это никогда раньше не беспокоило ее так сильно, но опять же, она никогда раньше не была вовлечена ни в одну из его импульсивных экскурсий. На этот раз это имело прямое отношение к ней, это тревожное влечение, которое Пердью испытывал к вещам более опасного сорта. Но поскольку она была просто еще одним человеком на его службе, у нее не было права на какое-либо мнение.

Амелия отшатнулась, наблюдая, как Пердью и Джефф готовят свое снаряжение для дайвинга. Что-то было не так, но она списала это на собственную неуверенность.

“Что они надеются найти?” она небрежно спросила Питера, когда он проходил мимо нее, чтобы принести гидрокостюмы двум мужчинам.

“Кости, я полагаю?” он ответил с таким же недоумением. Он пожал плечами, прежде чем достать неопреновые костюмы из большого шкафа, простонав: “Честно говоря, я думаю, что массовая могила под водой не так уж притянута за уши, учитывая историю этого региона и его войн”.

Прежде чем она смогла спросить, что он имеет в виду, Питер, пошатываясь, подошел к Пердью, оставив ее любопытство неудовлетворенным. Женщина, стоявшая рядом с ней, была занята тем, что убирала несколько свободно лежащих веревок и пластиковых бутылок, но также прислушивалась к разговору. Она подняла мешок для мусора, чтобы выбросить бутылки, и вздохнула: “Я думаю, он имеет в виду древнюю историю, потопление целых армад и сражения, о которых никогда не упоминалось в официальных книгах по истории”.

Амелия развернулась, чтобы обратиться к другой женщине-члену экипажа. “Подожди, что? Откуда ты это знаешь?”

“Мой брат”, - она закатила глаза, глядя на Амелию, “сводил меня с ума на протяжении всей средней школы этим дерьмом. Он все такой же, но, слава Богу, я больше не живу с ним под одной крышей ”.

Две женщины обменялись смешком, прежде чем женщина продолжила, не отрываясь от работы: “Правдивая история. Тогда он подружился с одним профессором онлайн, который скормил ему весь этот материал о тайной истории, слишком секретный, чтобы мир знал об этом. Почти как секрет ..., - она немного подумала, подбирая правильную фразу, - ... пиратский договор или что-то в этомроде.”

“О! Ну, ты не можешь сказать, что это не интересно”, - заметила Амелия.

“Совершенно верно”, - согласилась леди, улыбаясь. “Если бы это не было таким фанатичным лошадиным дерьмом”.

Пока она еще говорила, раздался всплеск, привлекший внимание всех на борту. “Вот они идут”, - пусто пропела Амелия. “Приготовьтесь к подобающему энтузиазму, когда мистер Пердью снова поднимет голову над этой ступенькой”. Команда дружно захихикала, все знакомы с почти бесспорной способностью Дейва Пердью быть правым в своих инстинктивных подозрениях. Никто из них не сомневался, что он добьется определенного успеха, будь то именно то, за чем он охотился, или что-то несомненно удивительное. Он никогда бы не предпринял усилий для исследования, особенно с большими трудностями подготовки к погружению, если бы не считал это стоящим.

Амелия нахмурилась, скрестив руки на груди. “Интересно...”

“Что?” - Спросил Питер.

Она наклонила голову, спрашивая: “Как мистер Пердью узнал, что нужно смотреть под воду?" Что подсказало ему, что прямо под нами в этот самый момент произошло кораблекрушение?”

Питер пожал плечами: “Судьба”.

4

Потерянное и найденное

Солнечное затмение неизбежно: 36%

На окрашенных в оранжевый цвет водах горизонта появилось судно с черным силуэтом. Поначалу оно выглядело ничем не примечательным, но по мере приближения команда заметила, что это был большой траулер, размером почти с яхту Пердью. Хотя яхта соответствовала ему по скорости и размерам, ей не хватало эстетического мастерства, присущего пока еще безымянной яхте Пердью. Он замедлил ход примерно в морской миле от яхты и оставался на этом расстоянии.

“Как ты думаешь, что все это значит? Может быть, рыбалка?” - спросил механик Питера.

Питер не ответил, так как смотрел в бинокль и поначалу испытывал трудности с фокусировкой. Тем временем шкипер соглашался с механиком, что это похоже на рыбацкую лодку.

“Он довольно огромен для чего-то вроде рыбацкой лодки, сэр”, - сообщил Питер, напрягая зрение. “Может быть, буксир? Может быть, для услуг по буксировке ...” Он посмотрел на шкипера обеспокоенным взглядом. “О черт! Что, если это спасательная компания, пришедшая за обломками мистера Пердью?”

“Это создало бы проблему”, - заметил шкипер, капитан Солис. “Посмотрим, смогу ли я получить их по комму”.

Амели вышла на палубу, чтобы посмотреть, о чем шла дискуссия. Зловещий силуэт проплыл на расстоянии, вселяя тревожный покой в ее чувства. На заднем плане она могла слышать, как капитан Солис попросил лодку идентифицировать себя, но после непрерывных попыток судно отказалось установить контакт.

“Я надеюсь, что мистер Пердью скоро появится”, - спокойно сказал капитан. “Я хотел бы установить некоторую дистанцию между нами и ними, просто для пущей убедительности. Никому не нужны невезения на море”.

Амелия и другая женщина из экипажа обменялись взглядами. “Если они скажут, что мы, женщины, - причина невезения, я проткну их гарпуном, клянусь”, - пробормотала она, вызвав искренний смех стюардессы.

“Если бы только это было простое суеверие, которое заставило меня чувствовать себя так неловко, дамы, я был бы доволен этим. Но… Я не знаю ... Что-то в их внезапном появлении просто кажется странным, тебе не кажется?” Ответил Солис.

“Я согласен, сэр”, - сказал Питер. “Но, тем не менее, я надеюсь, что наши предположения неверны”.

“Я тоже”, - мягко согласилась стюардесса, выглядя такой же недоверчивой к новым событиям. “Они просто сидят там, ничего существенного не делая”.

Громкий плеск воды напугал женщин, и Питер тоже подпрыгнул на месте. Поднявшееся волнение привело к появлению белых пузырьков и пены, когда Пердью и Джефф всплыли на поверхность, оставив команду с облегчением наблюдать за дружеским шумом. Они поспешили помочь двум мужчинам подняться на палубу, и капитан Солис немедленно пришел сообщить Пердью о неизвестном судне на небольшом расстоянии.

Пердью взял у Питера бинокль и посмотрел, но смог увидеть немногим больше, чем любой из остальных. “Я не могу определить эмблему на флаге, не так ли?” - спросил он Джеффа, передавая ему бинокль. Джефф скривился, сосредоточившись, но в конце концов просто покачал головой. “Нет. Я нигде не вижу никаких заметных опознавательных знаков на лодке, ” сказал он Пердью, “ но солнце находится за ней, так что, вероятно, это просто из-за света, который портит наш обзор ”.

Амелия и Питер ждали распоряжений от Пердью, но все, что его интересовало, это позвонить в Эдинбург. “Сэм!” - радостно закричал он в свой спутниковый телефон. “У меня есть для тебя прекрасная история, старый петух! Я только что обнаружил нечто первостепенное, и я думаю, вам следует выйти и рассказать об этом. Что скажешь ты?”

“Сэм?” - спросила Амелия шкипера.

“Сэм Клив, всемирно известный репортер-расследователь”, капитан Солис ввел ее в курс дела. “Близкий друг мистера Пердью”.

“Ах”, - кивнула она. “Кажется, я видел его на какой-то более ранней записи экскурсии”.

“Да, это он”, - вмешался механик. “Ты, конечно, знаешь, что это значит, верно?”

Они этого не сделали. И Амелия, и капитан Солис ждали объяснения. Механик улыбнулся: “Всякий раз, когда Сэм Клив вмешивается… ну, этот человек не занимается мелкой сошкой, понимаешь? Он точно не вылетает, чтобы делать разоблачения мелкого дерьма вроде королевских особ или инцидентов вроде убийств, понимаете. Когда Сэма Клива пригласят, вы знаете, это будет грандиозно. Вот когда ты понимаешь, что происходит что-то грандиозное ”. Он возбужденно ухмыльнулся, как банальный публицист на пресс-конференции. Из-за загорелой кожи его крупные зубы казались еще белее, чем были, когда он прошептал: “Если мистер Пердью вызывает Сэма Клива, это значит, что он что-то нашел там, внизу. И я не говорю о новом коралловом рифе или каких-то интересных сейсмических данных, черт возьми?”

“Совершенно верно, мистер Хендерсон”, - внезапно сказал Пердью позади механика, опуская тяжелую руку на плечо мужчины и наслаждаясь его неловкой реакцией. “Это определенно больше, чем коралловый риф и подземные толчки. Я не уверен, но из этой первоначальной разведывательной миссии Джефф и я поняли, что там лежит множество исторических сокровищ, которые исчезли.”

“Как картины и старые документы?” - Спросил капитан Солис.

“Этого тоже много, да”, - Пердью капризно пожал плечами, “но что действительно интересно, так это то, что и этого тоже много”. Бледно-желтый отблеск между его пальцами ослепил шкипера, когда Пердью катал дублон по пальцам на своей тонкой руке.

Пот стекал со лба капитана Солиса, когда его широко раскрытый взгляд выдавал его изумление тем, что он увидел. Не веря своим ушам, он медленно покачал головой, затем посмотрел на Пердью и спросил: “Там, внизу, сокровище? Испанские дублоны?”

“Прямо как в пиратском фильме, друг мой”, - сказал Пердью, подмигивая. “Итак, мистер Клив прибудет завтра утром на вертолете. Слава Богу, этот человек неунывающий и предприимчивый. Не многим репортерам нравится, когда их спускают по трапу с зависшего самолета.”

“Вы посылаете вертолет, чтобы доставить его?” Питер усмехнулся. Пердью кивнул. “Чувак, мне нравится, как деньги решают любые проблемы”. Его позабавила и впечатлила беспечная манера, с которой Пердью вызывал людей с наименьшим количеством проблем, какими бы упрямыми они ни были.

Амелия загнала Джеффа в угол, чтобы узнать больше об открытии и получить второе мнение об инопланетном корабле, который наблюдал издалека без каких-либо обязательств идентифицировать себя. Джефф был занят разборкой своего водолазного снаряжения, сидя плашмя на заднице на верхней палубе.

“Мне так любопытно”, - осторожно начала она.

“О чем?” спросил он, не поднимая глаз.

“На что это было похоже там, внизу?”

Он взглянул на нее, и последние из угасающих солнечных лучей заставили его единственный глаз закрыться. “Тогда почему бы тебе не спуститься с нами завтра?”

“Ха!” - застенчиво воскликнула она. “Я? Я не ныряльщик, поверьте мне.”

“Это не ракетостроение, Амелия”. Он сердечно улыбнулся. “Хотя я бы посоветовал вам сначала опробовать отмели ближе к скалистым изгибам берега, вместо того, чтобы срывать свою вишенку специализированным погружением затонувшего судна”.

“Эм, нет, спасибо за все это”, - ответила она, скрестив руки на груди, как она делала, когда чувствовала себя уязвимой.

“Да ладно, ” поддразнил он, “ разве у тебя нет жажды приключений?”

Она пожала плечами, выглядя немного застенчиво, когда призналась: “Дело не в том, что у меня нет тяги к приключениям, Джеффри. Просто, ” она колебалась, но его добрые глаза побудили ее признаться в своей ужасной неадекватности, “ я не умею плавать.”

“Что?” - выдохнул он, все еще пытаясь смягчить удар своего очевидного удивления. “Как так получается, что вы работаете шеф-поваром морской пехоты и проводите дни в открытом море, когда знаете, что не умеете плавать? Господи, женщина, что, если плот перевернется или ты окажешься за бортом?”

“Расслабься”, - хихикнула она. “Я не собираюсь. Кроме того, как ты думаешь, почему я работаю только на роскошных судах и круизных лайнерах? У меня нет намерения работать на плотах ” .

Его веселье сменилось чистой заботой, когда он открутил клапаны и отставил бутылочку с пони в сторону вместе с маской. “Ты понимаешь, что играешь в очень опасную игру, верно?” он напомнил ей. “Я серьезно, мисс Амелия. Что, если на этой яхте произойдет чрезвычайная ситуация, и вам придется плыть, чтобы выжить?”

До нее никогда не доходило, что дело было настолько серьезным, и Амелия внезапно почувствовала себя чрезвычайно безответственной и полной дурой перед привлекательным дайвером, который служил бортовым медиком. Как она думала, на самом деле, что она справится, если что-то пойдет не так в любом из многочисленных круизов, в которых она участвовала? Прикусив нижнюю губу, она отвела от него взгляд и позволила своим глазам свободно перемещаться по контурам верхней линии кабины. “Полагаю, я просто оптимист, Джеффри. Возможно, я делал ставку на опытные экипажи и непотопляемые суда ”.

Он поднялся на ноги и захлопнул крышку своего сундука, чтобы закрыть его над рассыпавшимся содержимым. Затем он посмотрел на Амели с состраданием. “Ни одно судно не является непотопляемым. Ни один экипаж, каким бы опытным он ни был, не сможет обмануть море. Когда-либо”.

Пердью услышал его слова, когда он подошел к ним. “Истинные слова, Джеффри. Совершенно верно. Ни в чем в этом мире нельзя быть уверенным”.

“Говорит гениальный ученый”. Амелия улыбнулась, но Пердью был предельно серьезен.

“Итак, если гениальный ученый считает, что нет ничего выше разрушения или катастрофы, моя дорогая, о чем это тебе говорит?” - мягко спросил он. “Поверьте мне, я давно вышел из тех лет, когда я ощущал превосходство над скрытым будущим своих начинаний. Даже на этом изысканном образце морской техники, только что испытанном ни с чем иным, как с силами Самого Бога, я точно знаю, что в любой момент может произойти что-нибудь неожиданное, что приведет к сбою или затоплению ”. Он нахмурил брови и небрежно прошел в укромный уголок, чтобы сесть и внимательно рассмотреть монету. “Можно мне один из твоих потрясающих коктейлей, Амелия, пожалуйста?” - попросил он. “Тот зеленый, с листиком мяты сверху?”

Она не могла не улыбнуться его полному безразличию к новой, более здоровой диете. “Конечно, мистер Пердью”, - ответила она и пошла на камбуз, чтобы приготовить ему отвар из шпината и капусты”.

“Посмотри на это, ладно, Питер?” он вызвал члена экипажа. “Разве вы не говорили, что знали проводника в Севилье, который рассказал вам какую-то историю об официально недокументированном сражении, произошедшем где-то здесь в восемнадцатом веке?”

Питер кивнул: “Совершенно верно, мистер Пердью. Но ты должен спросить об этом Ханну. Это ее брат рассказал мне эту историю. Она знает немного больше меня.” Он позвал стюардессу, которая убирала. Тощая Ханна поспешила к Пердью, который пригласил ее сесть.

“Истории, которые тебе всегда рассказывал твой брат”, - начал спрашивать Пердью, но Ханна уже выглядела так, словно ее поглотила тень. “Что случилось?”

Она положила ладони на стол и в отчаянии забарабанила пальцами, как только он начал рассказывать об историях. Ханна вздохнула: “Просто, ну, просто я так устала от одних и тех же старых легенд и теорий заговора, мистер Пердью”.

Миллиардер улыбнулся. “Я понимаю. Я верю, на самом деле. Но если я могу просто навязать вам еще раз, чтобы передать вашу насильно накормленную мудрость, пожалуйста. После этого я никогда больше не буду упоминать при тебе легенды ”. Что-то в том, что она сказала, внезапно показалось ему странным. Пердью придвинулся ближе к столу и нетерпеливо сложил руки на его поверхности. “И что вы имели в виду под ‘теориями заговора’?”

5

За расточительство или желание

Сэм покинул безопасную теплоту своей постели в три часа ночи, оставив своего любимого рыжего кота Бруихладдича соседям.

“Не смотри на меня так”, - пробормотал он, с трудом поднимая гигантского кота на руки, прежде чем открыть дверь своей квартиры, чтобы уйти. По обычаю, дождливый Эдинбург был благословлен облаками. “Напомни мне еще раз, почему я позволил Пердью сделать это со мной”, - умолял Сэм своего кота, когда они пробирались к мистеру Амни, ближайшему соседу. “О да, непристойные средства для обильного употребления односолодового виски и позднего сна. Теперь я вспоминаю.” Бруихладдич не был удивлен. Ночь-утро была холодной и сырой, даже в крыле плаща его хозяина.

Рассыпавшись в извинениях за навязчивый час, Сэм направился в Райхтисусис, исторический особняк Пердью с видом на Старый город. Там он встретится с помощником Пердью, который предоставит ему необходимые документы о возмещении ущерба, с которыми он должен ознакомиться во время полета в Испанию на частном самолете миллиардера. С взлетно-посадочной полосы аэропорта M áлага-Коста-дель-Соль Сэм должен был присоединиться к пилоту Пердью в зафрахтовании одного из местных вертолетов, чтобы доставить журналиста-расследователя по указанным координатам.

Это звучало как банальный подвиг, но оказалось, что на это ушло немного больше времени. Во время полета из Эдинбурга погода над Францией приняла неприятный оборот, вынудив экипаж самолета Пердью совершить досадную вынужденную остановку на восемь часов. Только на следующий день, в предрассветные часы, им разрешили лететь в чрево Испании. К тому времени, когда он встретился со своим контактом, Сэм был измотан двадцать шестым часом путешествия, ссутулившись в шезлонге в любезно предоставленном вестибюле одной из крупных авиакомпаний.

Назначенный им пилот вертолета, Стивен, извинился и отправился в офисы аэропорта тремя этажами выше. Будучи человеком, очень похожим на Пердью, он не смирился с тем, что ранее им не было позволено уехать, новость сообщили ему только по прибытии Сэма. До прибрежных координат, указанных его работодателем, было едва ли несколько миль, поэтому он не видел смысла откладывать поездку мистера Клива еще дольше.

“Поторопись”, - крикнул Сэм, когда пилот направился к лифтам. “Я не хочу проводить здесь весь день. У них нет никакого порно в самолете!”

Стивен поспешил убраться подальше от Сэма, когда на них обоих устремились изумленные взгляды пассажиров первого класса в зале ожидания. Проказливый журналист подавил смех, когда бедный пилот безумно теребил кнопку внутри лифта, чтобы исчезнуть, пока Сэм не смутил его еще больше. Покачав головой, пилот хмуро посмотрел на хихикающую фигуру Сэма Клива, когда серебристые листы дверей лифта встретились перед его лицом.

Этажом выше лифт остановился для двух профессионально одетых женщин. Ни один из них не встретился взглядом со Стивеном при входе. На самом деле, они полностью проигнорировали его вежливый кивок. Пилот не придал этому значения; он привык к грубому поведению большинства снобов и богатых рэкетиров, подобных которым он постоянно имел неудовольствие сопровождать на поручениях Дэвида Пердью. Женщина слева протянула тонкую руку, украшенную нелепым грузом золотых колец и чрезмерно искусным маникюром. Она резко нажала на кнопку, и под кончиком ее пальца загорелся кружок с пометкой 6.

Это было частью его профессии - не только превосходить в пилотировании некоторые из самых сложных самолетов в мире, но и соблюдать надлежащий этикет, даже когда к нему относились как к дерьму менее образованные люди. Эта последняя часть была, по сути, дословным советом, который Пердью дал ему через три дня после начала его работы.

Стоя к нему спиной, две женщины выглядели практически одинаково. И все же я мог видеть в отражении зеркал, что их лица свидетельствовали о разном возрасте и особенностях. Их одежда также показалась Стивену странной. Сначала он подумал, что на них было что-то вроде униформы, но когда лифт поднялся и две женщины вступили в непринужденную беседу, две вещи привлекли его внимание.

Во-первых, они говорили по-итальянски. Не то чтобы это было невозможно, но это было неожиданно и необычно для небольшого аэропорта на окраине Испании. Если бы они разговаривали на португальском или французском, это не казалось бы таким неуместным. Или, может быть, Стивен просто привык к предсказуемости в образе жизни, где каждая граница и аэропорт через некоторое время стали одинаковыми. Но другая вещь заключалась в том, что их одежда была сделана из твида, зауженного, чтобы плотно облегать их. Юбки-карандаш прикрывали чулки и черные туфли-лодочки, в то время как их облегающие блейзеры щеголяли вытачками и ярко выраженными манжетами. Оба набора были красного цвета. Это был странный выбор ткани для ношения при высоких температурах в Испании, особенно с чулками. Он понял, что их прически тоже были похожи.

Одна была рыжей, а другая брюнеткой, и у обеих женщин были особые прически, напоминающие стиль старого голливудского нуара - или "Виктори Ролл" — 1940-х годов. Стивен знал, как называлась прическа, потому что такое название ей дали пилоты Второй мировой войны. Трубчатые складки с атласной гладкостью были названы в честь маневров истребителя, выполнявшихся в то время. Тем не менее, видя такой неясный и устаревший вид, естественно, побудил мужчину посмотреть.

“Что здесь такого интересного?” спросила пожилая леди, задрав подбородок и свирепо глядя на Стивена в зеркале. Он предположил, что ей под сорок, хотя из-за рыжих волос она на несколько лет отстала от того, что, вероятно, было указано в ее паспорте.

Стивен слегка вздрогнул от неожиданного обращения, но мягкие глаза брюнетки смягчили удар насмешки рыжей. “О, я не пялился, мадам”, - ответил он, собравшись с духом, чтобы стоять на своем. “Просто приятно слышать, как кто-то для разнообразия говорит по-итальянски”.

“Вы говорите по-итальянски, сэр?” - дружелюбно спросила темноволосая леди.

“К сожалению, нет”, - он застенчиво усмехнулся. “Мне просто нравится язык”.

“Твой акцент тоже не здешний”, - заметила рыжеволосая. “Шотландец?”

Стивен не мог оторвать глаз от ее идеально накрашенных алых губ, но он также не мог позволить дамам обнаружить его очарование. Профессионализм был ключевым, и Стивен был очень хорош в этом. “Шотландец?”

“Да, мадам”. Он улыбнулся, когда двери на его этаже открылись. “Если вы меня извините”.

Но рыжеволосая альфа-самка элегантно преградила ему путь, мягко положив ладонь ему на грудь, чтобы преградить путь, в то время как другая женщина нажала кнопку внизу, чтобы закрыть двери на третий этаж. “Я сказал, извините меня, дамы”, - повторил он. Безрезультатно.

Лифт загудел у них под ногами, поднимая их на шестой этаж. Стивен не знал, что в деловом отделе аэропорта так много этажей, но он несколько изменился с тех пор, как он в последний раз посещал здесь семинар по безопасности взлетно-посадочных полос несколько лет назад. Встревоженный странным захватом, Стивен решил вести себя хладнокровно.

“Это было не очень любезно”. Он слабо улыбнулся, пытаясь определить их способ действия. Брюнетка хихикнула, как встревоженный четырехлетний ребенок, в то время как рыжая просто пригвоздила его своими идеально накрашенными глазами. Над ее головой каждый числовой ореол приближался к шестому этажу, где у него было тошнотворное чувство, что он должен высадиться вместе с ними.

“Мы не очень добрые люди, тесоро”, - сказала она, стоя так близко к Стивену, что он почувствовал запах румян на ее скулах. “Но если вы дадите нам то, что мы хотим, мы, возможно, будем добрее, чем вы думаете”.

Он пробормотал: “Правда? Насколько добрый?” Это было не самое учтивое высказывание, которое он когда-либо придумывал, но пока он продолжал вести светскую беседу, он надеялся выиграть время для выработки стратегии. До сих пор женщины не причинили ему вреда и не представляли угрозы. Насколько он знал, они вполне могли быть двумя озорными стюардессами, разыгравшими с ним сексуальную шутку, заманив его на ремонтируемый заброшенный этаж, чтобы послушать полуденный рок-н-ролл. Но Стивен знал, что такое плохое предчувствие, когда оно у него возникало, и это предчувствие было дурацким.

Звонок лифта резанул по ушам, когда объявили шестой этаж. Мрачное предчувствие охватило пилота так сильно, что он не заметил, как рыжеволосая рука полезла в карман, нащупывая сотовый телефон. “Отдай это мне”, - тихо прорычала она ему на ухо, когда двери открылись. Он ожидал, что его схватят головорезы мафии или звери в форме, но увидел только одинокую акварельную картину на противоположной стене, вокруг которой никого не было.

“О, я дам это тебе, хорошо”, - ответил он, когда брюнетка вышла перед ними. Коридор выглядел как обычный офис, но в непосредственной близости от него никого не было, поэтому Стивен воспользовался своим шансом. Со всей силы он ударил головой рыжеволосую, когда она схватила его телефон. К его удивлению, она не издала ни звука, и ее шатание с трудом увеличило расстояние между ними.

“Что за черт...?” - прошептал он в шоке.

Рыжеволосая схватила пилота за воротник и сама ударила его головой. Она так сильно ударила его черепом по переносице, что он взвизгнул, как щенок, когда она коснулась его. Его глаза на мгновение заволокла тьма, и мгновение спустя он проснулся от того, что женщины тащили его через дверь офиса и бесцеремонно уронили на пол.

“Это он”.

Стивен услышал знакомый хрип напавшей на него женщины, но он едва мог открыть глаза. Боль заполнила его голову. Его мозг был в огне, а кровь из носа превратилась в отвратительную липкость, которая стекала на его открытые губы. “Это пилот, который везет другого пассажира на яхту Дэвида Пердью”.

“Хотя, я полагаю, он сейчас не в том состоянии, чтобы летать”, - равнодушно заметила молодая брюнетка. Она подтолкнула его носком своей безукоризненно начищенной черной туфли, как будто проверяла прочность каменной дорожки. “Посмотри на него! Теперь они узнают, что его допрашивали”.

“Это его телефон”, - сказала рыжеволосая. “Мы не хотели, чтобы он случайно позвал на помощь, пока мы не закончим с ним наши дела, вы понимаете”.

“Я понимаю”, - ответил мужской голос. Он говорил по-британски, наконец объясняя, почему Стивен слышал, как женщины говорили по-английски, а не по-итальянски. “Я уверен, что смогу это использовать”.

Стивен заставил себя открыть глаза после сокрушительной контратаки, которую он получил от итальянки Евы Браун, но все, что он мог видеть, были ее бедра. Она стояла так близко к нему, что он не мог не подумать о том, как его обычно заводило заглядывать женщине под юбку, за исключением этого случая. Слезящиеся глаза Стивена искали близости рыжеволосой на предмет присутствия других, но он мог видеть только брюнетку, сидящую на столе, в то время как британец говорил с другой стороны стола.

“У нас есть два варианта”, - сказал мужчина как ни в чем не бывало. Его голос напомнил Стивену Майкла Кейна, как по тону, так и по диалекту, и именно таким он его себе представлял. “Мы можем убить его и отправить одного из вас в качестве пилота на замену, что пробудило бы подозрения у пассажира, или мы можем отправить его внутрь и надеяться, что он не расскажет о своем испытании”.

“Я говорю, что мы убьем его”, - сказала брюнетка. “Мария уже много лет не управляла "Дальним рейнджером". Это должно быть приключение. Кроме того, вы видели пассажира? Темный, дикий, высокий. Кто знает, как он выглядит под этим большим плащом!”

“Успокой свои гормоны, Изабелла”, - отрезала Мария. “Спать с целями и пешками так примитивно. У тебя что, совсем нет гордости?”

Темные глаза Изабеллы заблестели. “Не подвергайте сомнению гордость таких женщин, как я. Может, ты и холодная старая корова, но я не могу позволить этому красивому пассажиру пропасть даром.” Ее глаза страстно метнулись к болезненно ухоженному мужчине в кресле с высокой спинкой, взывая к его одобрению, как ребенок, просящий мороженого. Она захныкала: “О, пожалуйста, давай избавимся от этого”, имея в виду Стивена. “Я действительно хочу отправиться в приключение с темным незнакомцем”.

“Я думал, тебе не нравится, когда мужчины пропадают даром, Изабелла”, - сказала хладнокровная британка, вселяя в Стивена некоторую надежду в решение, которое он незаметно подслушивал. Однако она не сбилась с ритма и быстро ответила: “Мы не будем тратить это время впустую. Мы можем использовать его как приманку для акул”.

6

Теория и практика

Солнечное затмение неизбежно: 40%

“Ее муж неоднократно изменял ей. Почему бы ей не бросить его? Не только это, но зверь был, скажем так, не против того, чтобы поднимать руки на женщин. Кроме того, он всегда утверждал, что она была сумасшедшей, потому что он не мог понять ее.”

“Конечно, он подумал бы, что она сумасшедшая. Однажды она действительно ударила его ножом, помнишь? И давайте не будем забывать тот раз, когда она облила его кипятком. Эй, перпелло!”

“Потому что он собирался ударить ее! Господи! Вы называете себя профессионалом, но, похоже, не способны поместить действия в контекст!” Хавьер внезапно вскипел. Он не возражал против того, что психолог его сестры мог подумать, что в их семье царят безумие и насилие.

Его сестра пропала без вести после того, как в номере мотеля в Сагунто произошло жестокое убийство, и его допрашивала полиция. Психолог Мадалины столкнулся с ним, когда он ожидал собеседования с сержантом и капитаном местного участка. В изнуряющей испанской жаре обезумевший молодой человек оплакивал исчезновение своей сестры, которое он мог бы предвидеть, если бы не его наивное доверие.

В коридорах было холодно; не успокаивающий холод, который смягчал дискомфорт этого времени года, а холод в их безразличии и рассудительности. Сердце Хавьера разрывалось от вины, но это был секрет, который он не хотел раскрывать, чтобы не предать свою сестру. Из того, что он собрал на данный момент, полиция ничего не знала о ребенке, которым была так одержима Мадалина. Он нашел это чрезвычайно странным, но не осмелился спросить, опасаясь предрешить судьбу Мадалины не только как убийцы, но и как похитительницы детей. На данный момент, пока он ждал допроса со стороны властей, он уже получал лечение от доктора Сабиан.

“Бесполезно проецировать на меня свои недостатки, Хавьер”, - пожал плечами доктор Сабиан. “Очевидно, что ваша манера защищаться доказывает, что вы не видите вины в поведении вашей сестры. Не заблуждайся, мой друг, я действительно нахожу это достойным восхищения с моральной точки зрения. Но в этом случае, когда ее психическое здоровье ухудшается и причиняет вред ей и всем вокруг нее ...”

“О, просто заткнись”, - огрызнулся Хавьер. “Вы, психиатры, думаете, что знаете, что такое безумие, потому что читаете о случаях в учебниках и папках, хранящихся в приютах. Меня от вас всех тошнит. Если уж на то пошло, ты тот, кто потерпел неудачу. Ты тот, кто неадекватен! Если бы твое лечение стоило тех пустых мантр, которые ты извергаешь, если бы оно действительно имело какую-то ценность, моя сестра не была бы даже отдаленно такой непостоянной ”.

“Исцеление таких людей, как твоя сестра, - это не волшебный трюк, Хавьер”, - высокомерно заявил доктор Сабиан, отказывая молодому человеку даже в любезности посмотреть ему в глаза. Старый испанец в неудобном костюме снял с носа очки в черной оправе и достал носовой платок, чтобы протереть линзы. “Но ты думаешь, что из-за того, что ты студентка-психолог в этом захудалом вечернем колледже, в который я бы даже не отдала свою собаку на домашнее обучение, ты можешь критиковать мои методы”.

Он надел очки и уставился на Хавьера сверху вниз, как на ненавистного врага, и его притворно-сочувственный тон задел молодого человека за живое. “Я вижу, что проекция - твой любимый прогноз, потому что у тебя просто нет опыта, чтобы распознать настоящее безумие, каким бы легким оно ни было, когда оно проявляется”.

Хавьер отказался от своего врожденного здравого смысла и спокойствия, поскольку эмоциональная боль от потери сестры воспламенила короткий предохранитель в его мозгу. Связь начала ослабевать с того момента, как он впервые увидел толпу, собирающуюся на улице внизу той ночью. Он развернулся на своем месте, его лицо дрожало от ярости, и он убедился, что доктор Сабиан слышал каждое слово, которое он выдавил сквозь стиснутые зубы.

“У вас может быть многолетний опыт, доктор, но и у дьявола тоже. Не думай, что я не знаю, какого рода вуду ты наложил на мою сестру, пока она была на твоем попечении, ты, гребаный урод. Я знаю, что ты сделал. Я не знаю, почему ты превратил ее в... в… это, - его голос дрогнул, - но я думаю, что Пауло и его семья заплатили вам, чтобы вы разрушили ее хрупкую самооценку, чтобы суды сочли ее невменяемой.” Хавьер был в ярости, что только еще больше разбередило его больное сердце, но это нужно было сказать. Он так долго держал это в себе, чтобы не оскорблять и не расстраивать Мадалину, и теперь, когда она отсутствовала, у него была полная свобода высказаться. В дополнение ко всему этому, Хавьер находил чрезвычайно раздражающей привычку психолога беспорядочно восклицать всякую чушь.

“Это то, во что вы верите?” - парировал психолог. “Это твое профессиональное мнение новичка или это просто смехотворная степень твоих заблуждений, мальчик? Будьте осторожны с обвинениями, которыми вы разбрасываетесь, и тем более с теми, кого вы обвиняете ”.

“Хавьер Мантара?” - раздался резкий, сильный голос из-за двери кабинета рядом с деревянными стульями, где Хавьер и доктор Сабиан проводили свой поединок. Из-за угла двери кабинета выглянул офицер в маленькой рамке.

“Sí, Se ñили?” Ответил Хавьер, выпрямляясь в позе, напоминающей военное воспитание его покойного отца.

“Вы можете войти”, - сказал офицер Хавьеру. С неприкрытой злобой на лице брат Мадалины прошел мимо психолога, который поднялся со своего стула и небрежно зашагал прочь по полированному полу коридора.

“Пожалуйста, садитесь”, - сказал офицер, закрывая дверь. Он окинул встревоженного молодого человека долгим изучающим взглядом, прежде чем отойти от двери и сесть напротив стола. “Я вижу некоторую напряженность между вами и доктором Сабианом. Не могли бы вы рассказать мне, о чем это?”

Хавьер сделал глубокий вдох и постепенно выдыхал, прежде чем ответить. “Могу я спросить, почему он здесь?”

“Вы можете и не говорить, - ответил капитан, - но я все равно скажу вам, поскольку вы выглядите очень обеспокоенным его присутствием здесь. После того, как я увидел запись с камеры наблюдения, на которой ваша сестра покидает мотель, где произошло убийство, я, естественно, вызвал ее психолога. Он был указан в приметах нашего подозреваемого, которые были обнаружены во время первоначального расследования. Мы установили ее личность и связались с ним. Он согласился предоставить нам ее записи.”

“Конечно, он сделал. Я думал, что есть какой-то пункт о конфиденциальности в отношении психиатров, ” устало пробормотал Хавьер, вытирая свои песочные глаза.

“Это расследование убийства, Се &##241;ор Мантара”, - напомнил ему капитан полиции. “Все вовлеченные стороны по закону обязаны разглашать всю соответствующую информацию, касающуюся подозреваемого”.

“Я уже рассказал тебе все. Взгляните на мое утверждение. Все это есть. Пожалуйста, позвольте мне посмотреть, смогу ли я найти ее без помех, сэр”, - умолял Хавьер. “Я знаю, как она думает. Раньше я знал ее так же хорошо, как самого себя.”

“Знал”, - усмехнулся офицер. “А теперь? Бьюсь об заклад, ты знаешь ее не так хорошо, как думал, а?” Капитану было жаль Хавьера, но он был связан законом, и его мнение, его согласие с тем, что молодой человек должен искать свою сестру, ничего не значило в этом отношении.

“Несмотря на то, что она немного изменилась, сэр, вы должны понимать, что я по-прежнему единственный человек, который знает ее лучше всех”, - защищался Хавьер, нервно сжимая руки на столе. “Я уверен, доктор Сабиан никогда бы не сказал вам этого о моей сестре, но ее брак был упражнением в эмоциональном насилии, которое переросло в физическое насилие ...”

“Да, мне сказали”, - оборвал его капитан.

“Что ж, тогда вполне естественно, что в конечном итоге она предприняла бы что-то, чтобы защитить себя, верно?” Брат Мадалины рассуждал. “Я имею в виду, что только во время бракоразводного процесса моя сестра подверглась такому жестокому обращению, что я подумал, что она собирается покончить с собой. Пожалуйста, капитан. Санчес, ты должен понимать, что ее муж использовал доктора Сабиана не только для того, чтобы выставить ее настолько неуравновешенной, чтобы ее отправили в больницу, но и для того, чтобы развратить ее с помощью уловки психиатрической терапии.”

Капитан полиции поднял бровь и с интересом придвинулся ближе к краю стола. “Боже мой, боже мой, такого обвинения я раньше не слышал”.

Хавьер чувствовал себя таким беспомощным перед невежеством и сарказмом властей, но он знал, что закатить истерику было бы худшим ходом прямо сейчас. Это не только подтвердило бы точку зрения доктора о Хавьере, но и поддержало бы заявления Пауло о том, что психические проблемы Мадалины были врожденными. Он попытался снова. “Я знаю, это звучит как отчаянный бред, сэр, но я убедительный и умный человек. Кроме того, я изучаю психологию и узнаю манипуляцию, когда вижу ее. Доктор Сабиан не тот, кем кажется. В этом я уверен”.

“У вас есть доказательства?” - быстро спросил офицер.

Хавьер вздохнул и откинулся на спинку стула. Он покачал головой: “Нет, сэр. Все, что я знаю, это то, что ей постепенно становилось хуже после того, как Сабиан начал лечить ее от депрессии и эмоционального насилия, которому подвергал ее Пауло ”.

“Вы говорите, что доктор развратил ее”, капитан. Сказал Санчес, давая Хавьеру презумпцию невиновности. “Почему ты так говоришь? Ты делаешь это заявление с большой уверенностью, мой друг. Не для протокола, в чем ваша настоящая проблема с этим человеком?”

Хавьер оценил готовность офицера выслушать его, но он все еще не доверял этому жесту. Он боялся, что это ловушка, или что, возможно, это был просто еще один повод высмеять его. “Вы бы никогда не поверили мне, если бы я рассказал вам свою теорию, но я благодарен за вашу аудиторию”.

“Хавьер, испытай меня”, капитан. Санчес бросил вызов. “Ничто из того, что вы скажете, не войдет в протокол этого краткого обсуждения, хорошо? Я не разыгрываю тебя, мой мальчик. Ты можешь доверять мне”.

Хавьер знал, что рано или поздно ему придется кому-нибудь рассказать. Он полагал, что рассказ офицеру не будет означать ничего, кроме, в худшем случае, слухов. Если офицер окажется настоящим, у Хавьера появится союзник, по крайней мере, в умеренной степени. Студент-психолог неохотно сказал: “Что вы знаете о малоизвестных религиях? Или, ” он переформулировал, - может быть, и не неясное, но что вы знаете о менее известных религиях?”

“Ты хочешь сказать, что ей промыли мозги? Вы намекаете на то, что доктор Сабиан является членом какого-то культа? ” - спросил капитан полиции, но Хавьер немедленно начал размахивать рукой, опровергая предположение.

“Нет, нет, это не то, во что я играю, сэр”, - объяснил он. “Вы правы в одном отношении, хотя я думаю, что ей промыли мозги, но совсем не так, как вы думаете”.

“Что тогда? О каких религиях вы говорите?” Капитан . Санчес надавил.

“Подожди, ты забегаешь вперед того, что я пытаюсь сказать”, - поспешно сказал Хавьер. Он пристально посмотрел на офицера, но сделал паузу, чтобы позволить мужчине обратить внимание на то, что он собирался сказать. “Я верю, что доктор Сабиан - Олорича, Сантеро, и что он использовал свою современную профессию психиатра, чтобы влиять на мою сестру каким-то гнусным образом на каждом сеансе, который она считала терапией”.

Капитан полиции сидел, пораженный первым потоком информации, который сокрушил его логику, как гранитный таран. “А что?”

“Сантеро”, - повторил Хавьер, ожидая первой реплики, но молчание капитана подразумевало, что он был готов к большему, при условии, что это будет в небольших количествах. “Это что-то вроде священника или посвященного старой религии рабов. Короче говоря, я считаю, что Сабиан повлиял на Мадалину так, что она стала тем, кем она не является, сэр.”

“И что бы это могло быть?” Капитан . Спокойно спросил Санчес.

Хавьер понятия не имел, как ответить, но он попытался. “Я не знаю, есть ли для этого название, сэр, но я верю, что он использовал гипноз, чтобы вселить психоз в ее психику, что в конечном итоге превратило ее во что-то ...” он снова сделал паузу, не в силах говорить здраво, пока он просто не вышел и не сказал это: “... Я верю, что он превратил мою сестру в бруху, сэр”.

7

“Мне очень жаль, мистер Клив”

Сэм фыркнул от невыносимой скуки, покусывая кончик своей авторучки. Перед ним, на коленях, его пустой блокнот ждал его мудрости, которая придет в виде изящных каракулей, которые смогут расшифровать только фармацевты. Что-то зудело в Сэме. Что-то пыталось воплотиться в чернила, но он совершенно не представлял, чего хотела от него пустая бумага.

Пластик дешевой ручки хлюпал у него между зубами, когда он пытался написать подходящий вступительный фрагмент для обложки, которую он собирался сделать для "находки Пердью". Несмотря на то, что открытие все еще оставалось неофициальным, пока адвокаты Пердью не подтвердили, что он может претендовать на это, Сэм подумал, что сейчас самое подходящее время начать работу, поскольку он не сомневался, что заявление Пердью будет одобрено. Он знал, что Пердью мог практически убедить любую власть позволить ему поступать по-своему, либо очарованием, либо деньгами. Сэм верил в то, что безумно богатый исследователь получит то, что хотел, законным или иным путем.

Это заставило его улыбнуться самому себе, как Пердью всегда мог просто вызвать его, не ожидая никакого протеста. Сэма забавляло, с каким уровнем добровольного рабства он был готов согласиться, когда это касалось седовласого миллиардера, но это было не из-за щедрых чеков, которые он выписывал Сэму за приложенные усилия. Нет, это было приключение, которого всегда ждали, экзотические места, которые Сэм увидел и пережил, хотя его жизнь обычно оказывалась под угрозой раньше, чем позже.

Острая зубная боль вывела Сэма из задумчивости.

“О, Господи”, - пробормотал он, вытаскивая ручку изо рта, чтобы кончиком языка успокоить зуб. Он непреднамеренно прожевал сильнее, подсознательно расстроенный опозданием с возвращением пилота. он нетерпеливо заерзал на своем стуле, бросив быстрый взгляд через комнату, чтобы тщательно изучить присутствующих. Никто не был похож на пилота, который покинул зал почти час назад, что только еще больше разозлило уставшего журналиста.

К черту все это, подумал он, пойду поищу его, пока не рухнул здесь в нищете и скуке. Упаковав свой блокнот и собрав свой легкий багаж, в который входили спортивная сумка и жесткий кейс с некоторым оборудованием для фотокамеры, он обдумал причины долгого отсутствия пилота. Конечно, не потребовалось так много времени, чтобы переназначить расписание вылета, подумал он. Это происходило уже днем, и он был не в настроении спускаться из вертолета на яхту Пердью при скудном освещении фонарей. Это было то, чем он мог заниматься только при дневном свете.

Когда Сэм повернулся, чтобы перекинуть сумку через плечо, он столкнулся прямо со Стивеном, пилотом.

“Извините, мистер Клив”, - Стивен искренне извинился, но выглядел и вел себя совершенно иначе, чем тогда, когда спасался от школьных подколок Сэма ранее.

“Привет, я как раз собирался идти искать тебя”, - сказал Сэм, сначала улыбаясь, но при ближайшем рассмотрении он быстро заметил, что со Стивеном что-то не так. “Господи, чувак, что с тобой случилось? Похоже, ты провел там несколько раундов с Тайсоном ”.

Пилот попытался улыбнуться, но это было явно только из вежливости к Сэму. “Со мной произошел небольшой несчастный случай на шестом этаже, сэр. Но не стоит беспокоиться. Теперь мы можем идти. Все документы, которые мне нужны, у меня наверху.” Он помог Сэму с одним из двух его мест багажа и направился к назначенным воротам для их выезда. Сэм был журналистом—расследователем — прирожденнымищейкой - более двух десятилетий, и он мгновенно обратил внимание на несоответствия. Его глаза много лет тренировались находить лазейки, видеть различия во внешности.

Одной из таких крошечных деталей было состояние ошейника пилота. До того, как он оставил Сэма в гостиной, его воротник был безупречно опрятен, его края и швы были идеально приглажены, образуя аккуратное оригами рядом с погонами его формы. Теперь это выглядело как расправленный лист бумаги, извлеченный из корзины для бумаг, как будто с ним обращались.

“Есть идеи, когда мы туда доберемся?” - Спросил Сэм.

“Не более часа до взлета, сэр”, - поспешно ответил Стивен, не глядя на Сэма. “Погода должна продержаться по крайней мере в течение следующих четырех часов, поэтому мы должны быть в состоянии сделать это при ясных условиях — ясных, как при ветре, а не при солнечном свете”.

“О, я так и думал”, - заверил его Сэм, когда его растрепанные темные волосы закрыли лицо под натиском бокового ветра. “Я знаю, что в Испании солнце почти никогда не убывает, но такие скорости ветра смертельно опасны, особенно для полетов на вертолете”.

“Это верно. Я определенно буду использовать больше топлива, чем обычно, просто чтобы поддерживать работу машины ”, - внезапно подтвердил Стивен. “Будет непросто держаться прямо достаточно долго, поэтому я надеюсь, что у вас есть опыт в этой процедуре, мистер Клив”.

“Я”, - ответил Сэм, когда они вышли на вертолетную площадку примерно в пятистах метрах от съезда, которым они воспользовались. Небо было ясным и голубым, а температура теплой, но поведение пилота было холодным. Он изменился в настроении и внешности с тех пор, как вернулся из офиса аэропорта, но Сэм не мог понять, в чем дело. Помимо того, что, очевидно, кто-то по какой-то причине подвергся грубому обращению, было трудно определить истинное мышление пилота.

Когда они приближались к оранжево-белому "Джетрейнджеру", на ум пришло кое-что, о чем Сэм ранее забыл спросить Стивена. “Где твой второй пилот?”

“Нет второго пилота, мистер Клив”, - нервно ответил Стивен. Он открыл большое багажное отделение за задними сиденьями, чтобы положить туда коробку передач Сэма, закрепив ее.

“Обычно у Пердью два человека в смену, независимо от того, насколько быстрым и неформальным будет полет”, - заметил Сэм.

Лицо Стивена повернулось к нему, как будто он собирался закатить истерику, но он сдержался. “Ну, я был единственным, кого он нанял для этой поездки, мистер Клив. Я один, вероятно, потому, что это должно было произойти на скорую руку ”.

Журналист все больше и больше понимал, что что-то не так. Пока Стивен проходил предполетную проверку со всей ожидаемой от него формальной подготовкой, Сэм увидел еще несколько явных признаков неприятностей. Руки пилота проявляли признаки дрожания, двигались немного робко, когда он проводил контрольные тесты и сообщил диспетчерской о своем намерении взлететь. Его кожа была бледной, даже для шотландца, и рубашка прилипла к коже от пота, когда струйки пота катились по его лицу.

“Я понимаю, что у тебя, очевидно, была своего рода ссора, пока тебя не было, старина, но ты уверен, что находишься в летной форме?” Сэм прямо спросил. Он говорил громко и четко в микрофон своих наушников, убедившись, что у Стивена не было повода игнорировать его. “Ты выглядишь ужасно изможденным”.

“Со мной все будет в порядке, сэр”, - заверил Стивен. “Это закончится в мгновение ока, я обещаю. Ты в надежных руках”. Сэм не поверил ни единому слову. Самолет осторожно оторвался от земли, сначала раскачиваясь от сильных порывов ветра, а затем плавно восстановился в течение нескольких секунд. Пердью всегда нанимал только лучших, и Сэм знал это, но внешний вид пилота был далек от обнадеживающего. Без дальнейших разговоров двое мужчин поднялись внутрь прочной машины, наслаждаясь безукоризненной панорамой с высоты, которой они достигли.

Время от времени Сэм притворялся, что любуется пейзажем справа, чтобы быстро оценить состояние пилота. Стивен большую часть времени смотрел прямо перед собой, иногда бросая почти тоскующий взгляд вниз, на нетронутую бирюзовую воду. Сидевший рядом с ним пассажир начал подумывать о возможности падения в Альборанское море, но он никогда не мог упомянуть о такой идее.

Сэму пришлось признаться самому себе, что он облажался, независимо от правды о том, что происходило. Был ли пилот просто не в себе, встревожен или расстроен, было столь же несущественно, как и то, что Сэм просто стал жертвой собственной паранойи. В любом случае, что бы ни случилось в воздушном пространстве, изменить или противостоять этому невозможно, особенно без второго пилота, который мог бы устранить любую катастрофу. Но Сэм понятия не имел, что его растущее недоверие и тревога могут перерасти в ужас, пока Стивен внезапно не посмотрел на него и нервно улыбнулся. “Знаешь ли ты, что у меня есть дочери-близнецы, которых я не видел восемь лет?”

Сначала Сэм подумал, что мужчина пытается завязать светскую беседу, чтобы разрядить неловкую атмосферу в вертолете, или, может быть, он наконец проникся юмором журналиста-экстраверта. “Нет, я этого не знал, Стивен. Почему ты так долго их не видел?” Сэм ответил взаимностью.

“Моя сучка бывшая жена уехала с ними из страны, пока я был в больнице”, - усмехнулся Стивен. “Когда я вышел, они исчезли. Вы знаете, что это делает с сердцем мужчины, мистер Клив?”

О-о-кей, подумал Сэм про себя. Сейчас самое время сказать все правильные вещи.

Меланхолия вскоре захлестнула пилота, дав Сэму повод переключить передачу на панику. “Я не могу представить, как это, должно быть, было больно”, - неуклюже пробормотал он, когда вертолет начал слишком сильно наклоняться, чтобы чувствовать себя комфортно. “Но я уверен, что вы все еще можете связаться с ними. Черт возьми, я знаю много людей, которые могут помочь тебе найти твоих дочерей ”.

Вдалеке Сэм мог видеть белое пятнышко на темно-синем покрывале медленно вздымающегося океана. Он надеялся, что это был сосуд Пердью, но если когда-нибудь и было время не интересоваться, то именно сейчас. Необъятная красота моря, бросающая вызов ясной синеве неба, потеряла всякую привлекательность, поскольку Сэму пришлось сосредоточить всю свою энергию и восприятие на неустойчивом разуме человека, в руках которого его судьба.

“Благодаря моим связям и финансированию Пердью, я уверен, мы сможем помочь тебе, Стивен”, - небрежно сказал Сэм, хотя на самом деле он был в бешенстве.

“Поможешь мне?” Стивен безумно рассмеялся. Вертолет снижался с нарастанием опасных колебаний, которые Сэм мог ощущать всем телом, выброс адреналина затоплял его чувства. Его желудок скрутило, когда бледный пилот небрежно скорректировал равновесие машины. “Поможешь мне снова увидеть моих девочек?”

“Да!” - Воскликнул Сэм, отбросив уловку хладнокровия. “Просто расслабься, хорошо? Мы можем исправить это для вас ”.

Стивен просто рассмеялся, его веселье смешалось с горечью. “Они мертвы, мистер Клив! Они погибли в огне шесть лет назад!” Он безнадежно покачал головой, и именно тогда Сэм увидел маленькую деталь, которую ранее упустил из виду — свежую маленькую колотую рану у основания его уха. Прямо под ним что-то темное едва выступало, проходя по внутренней стороне воротника пилота, но Сэм не мог определить это. Двигатель взвыл под хлопки винтов, когда нос корабля наклонился вниз “. Мистер Расколоть?” он прокричал сквозь шум, выглядя испуганным. “Мне очень, очень жаль. Просто знай это. Мне так жаль ”.

“Что за черт!” Сэм закричал на него, пытаясь схватить ручку управления циклом, но машина дико накренилась, направляясь прямо к белой яхте, предназначенной для назначения Сэма. “Отпусти! Иисус Христос! Ты собираешься убить нас!” - завопил он, вырывая контроль из рук Стивена.

В ужасе Сэм смотрел на быстро приближающиеся водяные холмы и белую яхту, готовую присоединиться к ним в ужасной печи горения. “Мне жаль, мистер Клив”.

8

Замки

Мадалина и мальчик сели на поезд до Аликанте после двух дней в местном приюте Святой Иглесии в Кастильо, городе, находящемся далеко от места ее преступления. К счастью для Мадалины, испанской полиции потребовалось некоторое время, чтобы распространить информацию о ее побеге, и ни одна из подробностей еще не стала достоянием общественности в Кастильо. Она была убеждена, что все полицейские участки были оповещены по всей стране, но они вряд ли поддерживали связь с жителями большого города, где скрывались она и Рауль.

Пришло время двигаться дальше, что оказалось неожиданно легким делом, учитывая, что она ожидала, что мальчик будет трудным и нежеланным. Но Рауль верно следовал за своим новым хранителем, никогда не спрашивая о мертвой женщине, которую его спаситель ошибочно принял за его мать. Он ни разу не усомнился в приказах или идеях Мадалины, даже в том, что касалось еды, которую она ему давала. Теперь, когда она узнала его лучше, он нравился ей еще больше, неиспорченный маленький мальчик, который почти не сопротивлялся незнакомцу. Психологически это было для нее странно, но при нынешнем уровне дерьма, в котором она блуждала, она не собиралась подвергать сомнению его послушание.

“Куда мы направляемся, Мади?” - спросил он, когда она взяла его за руку и переступила порог железнодорожной станции.

“Ты когда-нибудь видел замок, Рауль?” - спросила она с огоньком в глазах.

“Многие”, - он пожал плечами. “Почему?”

Его ответ охладил ее пыл, но, тем не менее, она сохранила свой энтузиазм. “Хм, потому что я подумал, что было бы неплохо увидеть большой старый замок в Саксе, вот и все”.

“О, я этого раньше не видел”, - сказал он, улыбаясь. “Это в Испании?”

“Конечно”, - усмехнулась она. “Почему? Где находятся замки, которые вы видели раньше?”

“Я не знаю”, - искренне ответил он. “Я был слишком мал, чтобы помнить, где они были, но я помню кое-что о каждом из них. Однажды Мара привела меня к одному из них, который был построен в виде треугольника.”

“Как пирамида?” - спросила она, предполагая, что Мара была женщиной, которую она убила в ванной. “В виде треугольника, как египетские пирамиды в Гизе?” Она села на скамейку на платформе, чтобы дождаться поезда. Он уверенно покачал головой. “Нет, не так. У него было три стороны, три стены с внутренним двором в центре. Друзья Мары тоже были там. Они сказали, что это было похоже на замок короля Артура, но все рыцари мертвы.”

“Как, по их словам, называлось это место?” - Спросила Мадалина, сажая мальчика к себе на колени. “Они сказали тебе?”

“Я не знаю”, - он нахмурился, глядя на нее, и в его голосе прозвучала смутная нетерпимость. “Все они говорили по-немецки. Откуда я должен знать, что они сказали? Я испанец. Видишь? ” проворчал он, указывая на свое лицо. Мадалина не могла не найти это чрезвычайно милым. Сотрясаясь от смеха, она крепко обняла его.

“Да, мой дорогой мальчик, я вижу, что ты испанец, как и я”. Заявление, которое она сделала именно тогда, вселило в нее подсознательную гордость, чувство мощного наследия, нахлынувшее на нее, которое она не могла легко объяснить. Она схватилась за билеты, внезапно вспомнив, зачем они едут на поезде. “Эй, этот замок прекрасен. Я видел изображения этого, но я никогда там не был. Тебе это понравится!” - сказала она с наигранной веселостью, чтобы скрыть зловещие причины посещения достопримечательности в Аликанте.

Это была не столько достопримечательность, которую она хотела посетить, сколько залечь на дно в маленьком городке, который спал в его могучей тени. Сакс был скромным маленьким местечком, полным истории и разрушенных зданий. В то же время современная жизнь продолжала течь по его венам. Мадалина однажды проезжала там с Хавьером и запомнила изолированный характер этого места, даже при полной работоспособности.

Она предположила, что жилье там будет дешевым, так что она могла бы придумать способ связаться с Хавьером, чтобы тот помог им бежать из Испании. Несмотря на то, что ее брат был до боли прямолинейным человеком, она знала, что он поможет ей, несмотря на его очевидное несогласие с ее выбором. С другой стороны, она знала, что полиция, должно быть, уже добралась до него, и особенно доктор Сабиан.

Он будет первым, кто будет искать ее; она знала, что он с ней еще не закончил. Мадалина боялась, что никто никогда не поверит, что уважаемый психиатр преследует более зловещие цели, поэтому она держала свои сеансы терапии в секрете ... в основном. Все, что она когда-либо говорила Хавьеру, было поверхностной информацией, о которой он просил ее сообщать, но она знала, что он мог обнаружить аномалии в ее поведении, даже если он никогда ничего не говорил прямо.

Интересно, знает ли он? подумала она, глядя на стальные рельсы, утопленные между бетонными плитами платформ. Если он знает больше, чем говорит ... он достаточно умен, чтобы видеть, что на самом деле происходило во время моих сеансов, даже когда я отрицал это перед самим собой. Ее зеленые глаза пробежались по гладким краям путей, следуя за двойными линиями, удаляющимися от станции так далеко, как она могла, пока они не превратились в белое пламя в ярком свете заходящего солнца. Мадалина вздрогнула от блеска в ее глазах. Кто знает, как далеко я смогу зайти по этим следам, если просто продолжу идти? Я хотел бы быть таким, как они — просто блуждать и растягиваться, — чтобы я мог быть в нескольких местах одновременно. Я был бы везде и нигде одновременно.

В тот момент не было способа связаться с Хавьером, который не выдал бы ее положения. К сожалению, в ту же ночь она выбросила свой мобильный телефон, и любая переписка по электронной почте, без сомнения, будет отслежена. Проблема заключалась в том, что у нее не было друзей. Не было никого, кто мог бы выполнить такое поручение для нее — сыграть роль посыльного, чтобы связаться с ее братом, — и друзья Хавьера, скорее всего, выдали бы ее. Или стали бы они?

“Приди, Мади! Давай, поехали!” Внезапно Рауль закричал, грубо спрыгнув с ее колен, чтобы указать на приближающийся поезд. “Пойдем посмотрим на замок!”

“Хорошо, я иду”. Она улыбнулась, забирая их сумки, чтобы сесть в поезд.

“Эй, они тоже преследуют нас”, - заметил он, нетерпеливо бросаясь помогать ей со своей сумкой. Мадалина улыбнулась его пылкости, но его слова наполнили ее ужасом. От прилива адреналина у нее на мгновение онемели ноги, и в своем воображении она представила свое бегство и последующее порабощение в руках полиции. Она осмелилась спросить: “Кто преследует нас, Рауль?”

Он радостно указал на железнодорожные пути с другой стороны вагона. “Следы, смотри! С одной стороны, мы следуем за ними, чтобы найти свой путь, а с той стороны, - он указал за машину, - они следуют за нами”.

“Иисус, мальчик, сердце мое”, - пробормотала она с облегчением и в последний раз оглянулась на вывеску, на которой было обозначено ее скорое бывшее святилище.

Кастильо.

9

Caballo

Капитан . Санчес поехал домой, ошеломленный признанием Хавьера Мантары, сделанным ранее в его офисе. За двадцать пять лет службы капитан ни разу не слышал подобного обвинения, и это включало одиннадцать лет в мадридском отделении безопасности района Алуче, некоммерческой службе защиты, в которой он работал в нерабочее время. Алуче рассказал ему о неудачных абортах в глухих переулках, о кровосмесительных наркодельцах, которые держат "вантуз" в семье, о жестоких бандитских убийствах и подпольной торговле органами. Это заставило его осознать, что святые, почитаемые духовно отчаявшимися, не предлагали никакой защиты и что большинству из тех, кто добрался до дна бутылки, было бы лучше использовать это, чтобы перерезать себе горло.

Когда он свернул в огороженный комплекс, где он жил, он не мог не почувствовать, что в словах Хавьера Мантары скрывается доля правды. Капитан не очень хорошо разбирался в религии, о которой говорил Хавьер, но он слышал о ней раньше во время налета на дом подозреваемого в убийстве.

Сантерия, подумал он про себя, открывая дверцу машины и выходя во влажную ночь. Это имеет сходные корни с вуду, это я знаю, но в этом также есть католический привкус, я думаю? Медленно, обдумывая крошечные осколки воспоминаний о том старом деле, Санчес постепенно начал находить обоснованность в заявлении Хавьера.

Он не был лично знаком с подозреваемым в убийстве / похищении; поэтому он должен был оставаться объективным в отношении этого дела. Тем не менее, Санчес принял предупреждение Хавьера во внимание, и, как поступил бы любой прилежный следователь, он намеревался, по крайней мере, изучить обвинение молодого человека, прежде чем продолжить свою обычную процедуру.

Несмотря на то, что его жена была занята приготовлением ужина, в доме было относительно тихо. Однако у соседей была отвратительная привычка смотреть футбол достаточно громко, чтобы оглушить любого в радиусе пяти кварталов.

“Привет, дорогая”, - сказал он.

“Как прошел твой день, Педро?” Она улыбнулась, глядя на его отражение в кухонном окне.

Пройдя по небольшому лабиринту вестибюля, коридора для совещаний и коридора, соединяющегося с двумя дверными проемами, он направился прямо к холодильнику. Внутри было то, что манило Санчеса, и он перенес легкий выговор ради того стакана джеропиги.

“Никакой выпивки перед ужином!” - игриво выговорила она.

Санчес наклонился и поцеловал ее, умоляя своим лучшим щенячьим визгом: “Только один, сделай одолжение? Мне нужно многое исследовать сегодня вечером, и мне понадобится что-нибудь, что позволит мне хоть немного отвлечься от своих проблем. Por favor, Lira?”

“Один”, - уступила она.

“Один”, - согласился он.

Его разум лихорадочно соображал, пока он пытался вспомнить подробности старого дела, но в конце концов его больше заинтересовала крепкая красота португальского вина, которое он налил.

“Сегодня я пообещал молодому человеку, что проверю кое-что важное”, - сказал он вслух, направляясь в свою тесную гостиную, чтобы найти домашний ноутбук. Его жена услышала, как ее обожаемый муж что-то бормочет невидимому гостю в соседней комнате, вызвав у нее смешок.

“Хавьер, просто дай мне немного материнского молока, и я сразу перейду к твоей маленькой странной истории, мой друг”. Толстые пальцы капитана полиции быстро справились с пуговицами его рубашки, и вскоре после этого он опустился на диван, подняв бокал с вином. Его чопорная осанка выдавала посредственность, одетую в белый жилет, разделявший форменную рубашку. С восхитительным вздохом он взял паузу, чтобы прийти в себя, потягивая сладкое вино, прежде чем открыть крышку ноутбука.

* * *

К третьему стакану он скачал несколько PDF-файлов на тему Сантерии. Хотя он был навеселе, вино нисколько не притупило дедуктивные способности офицера. На самом деле, алкоголь немного ослабил его жесткую логику и позволил ему раскрасить картину за ее пределами. Его глаза пробежались по бесчисленным строчкам информации, пока он бормотал слова, которые запомнились ему.

“Афрокубинское происхождение… хорошо… немного отличается от вуду, ” пробормотал он в нездоровом свете экрана.

Его жена покачала головой, пораженная его непослушанием.

“Сколько их у тебя было, Педро?” - спросила она. “Ужин почти готов”.

Но он был глубоко поглощен, шепча себе под нос об этой религии, пытаясь найти связь между ее практиками и психиатром, промывающим мозги женщине, чтобы она стала ведьмой. Это прозвучало еще более нелепо, когда он произнес это вслух, но его жена не выглядела такой циничной, как он ожидал.

“Интересно”, - сказала она, выглядя впечатленной его усилиями.

“Имеет дело со святыми католицизма, верно?” Он сделал глоток вина и продолжил читать на двух разных сайтах, открытых на четырех вкладках.

Она села, сжимая в руках кухонное полотенце, и задумчиво подняла глаза.

“Я думаю, что да, но, я думаю, здесь есть поворот. Почему ты...? Педро, было ли еще одно убийство, подобное тому, что произошло в Мадриде в то время?” она вздохнула.

“Нет. Ну, да, но не так, как ты думаешь.” Он продолжал читать вслух. “Использует похожую систему, но рабов заставляли соблюдать католических святых вместо своих собственных… Орич á ...” Санчес застрял на слове. Перейдя на одну из других страниц, он нашел кое-что, что нужно прояснить. “Орич"á. Поехали. Это полубожественные существа, почитаемые как святые, откуда и происходит название Santería ”.

“Звучит в точности как вуду для меня”, - усмехнулась она. “Это просто происходит из другой части света и имеет другие названия для духов, которых они используют”.

Он посмотрел на свою жену. “Ты уверен?”

“Sí. Я не настолько хорошо знаю Сантер íа, но я знаком с вуду по своим семинарам по теологии ”. Она равнодушно пожала плечами. “То, что вы читаете, звучит как религия-побратим. Оба используют духов для общения со своим богом, каждый со своими собственными аспектами.”

Кивнув, он просмотрел информацию на другой вкладке и прочитал ее себе под нос. “Они заменили имена существ, которым поклоняются, на католических святых, чтобы не было обнаружено, что они исповедуют свою собственную религию”. Санчес покачал головой. “Кажется, свобода - это много работы. Отсутствие свободы поклоняться своему собственному богу отнимает много энергии. Люди должны оставить других людей в покое и позволить им иметь своих собственных богов и культуру, понимаешь? ” сказал он достаточно громко, чтобы она услышала его на кухне.

Оттуда она ответила: “Говорит потомок испанской инквизиции”. Он услышал, как она смеется над иронией. “Наши предки исследовали так много земель и принудили многие из этих самых племен к насильственной религии. Как ужасно, что Испания известна таким организованным варварством”.

Санчес почувствовал себя оскорбленным. Тон его голоса выражал неодобрение. “Ну, меня там не было. Я не делал этих вещей. Их грехи - не мои, что бы ни говорила вера ”.

“О, расслабься”, - улыбнулась она. “Не раздражайся из-за того, что тебя даже не касается. Ты подыскиваешь что-то для друга, не так ли?”

“О черт, да!” - вырвался он из своего созерцательного состояния. “Предполагается, что я должен выяснить, есть ли у них знахари”.

“Что?” - спросила она.

“Этот человек хотел, чтобы я поверил, что хорошо известный и уважаемый психиатр или психолог, ” он отмахнулся от путаницы в терминах, “ из Сагунто превращал свою сестру в ведьму. Он говорит, что, по его мнению, этот доктор гипнозом вводил в транс его сестру и позволял духам вселяться в нее. Ужасно, ты не находишь?”

Она выглядела застигнутой врасплох там, где стояла. “Это ужасно! Боже мой, неужели такие вещи все еще являются нормой в наши дни? Страшно подумать, что они все еще пробуют это здесь и сейчас ”.

“Так я и думал”, - ответил он, чувствуя себя слишком расслабленным, чтобы беспокоиться о том, что он немного невнятно произносит свои слова. “Но ты знаешь, дорогая, ты знаешь… Я не знаю почему, потому что это не имеет смысла, но я почти верю этому молодому человеку. Что-то в моем нутре говорит, что он на что-то наткнулся ”.

“Что ж, продолжайте искать”, - предложила она. “По правде говоря, мне самому сейчас любопытно”.

Он ввел еще несколько ключевых слов в строку поиска, пытаясь печатать трезво. “И перестань так много пить!” - крикнула она из кухни, как будто могла прочитать его мысли. Он собирался пренебрежительно помахать ей рукой в одиночестве гостиной, когда наткнулся на страницу, на которой предлагалась терминология Сантера í. Аккуратные столбцы заставили его просмотреть слова, выглядящие чужеродно, и странные варианты написания в поисках чего-нибудь полезного. Внезапно его глаза расширились. Его открытие было настолько точным, что он чуть не разбил ножку стакана, когда опустил его.

“Caballo ? Каб-ба-каббалло? Кабальо! ” пробормотал он, заикаясь. “Lira! Lira! Я нашел кое-что, что может соответствовать заявлению Хавьера! ” воскликнул он, когда она вбежала. Он поднял руку, чтобы объявить, что он читает. “Они называют их кабальо!”

“Лошадь?” - спросила она, выглядя озадаченной. “Почему лошадь?”

“Слушайте, слушайте, - сказал он, - во время транса люди одержимы этими оричами á, говорят, для общения”. Он подозрительно посмотрел вверх. “Но одержимость не всегда выражается словами, эй? Иногда они...”

“Для подвигов”, - завершила она его теорию. “Так ты думаешь, это может быть правдой?”

“Теперь я понимаю. Послушайте, я думаю, что весь этот вид мумбо-юмбо - чушь собачья, извините за каламбур. Но вот что, если бы он мог вызвать транс у этой женщины, ее вполне могли контролировать и заставить совершить это убийство ”, - заявил он.

“Хорошо, я понимаю, о чем ты говоришь, Педро, но как ты докажешь это в суде?" И как, по-вашему, это будет выглядеть, если известный капитан полиции назовет колдовство мотивом убийства?” его жена осторожно напомнила ему. “Ты потеряешь свою чертову работу, если будешь говорить подобные вещи в своем отчете, не говоря уже о том, что общественность и СМИ сделают с твоей репутацией”.

“Я знаю, я знаю”, - простонал он, хватаясь за пустой стакан с видом полного поражения. “Если только я не получу доказательства из первых уст”, - загадочно сказал он.

“Дорогой, серьезно, хватит уже играть словами”, - сказала она. “Вы не можете получить доказательства колдовства от медицинского работника, и если это правда, что он может делать такие вещи, что, если он доберется до вас?”

“Он этого не сделает”, - заявил закаленный Санчес. “Я не позволю ему узнать, что я его раскусил. Как главный следователь и представитель закона, он обязан предоставить мне все записи, относящиеся к его обращению с Мадалиной Мантара, Лира. И я попрошу другого психолога взглянуть на сеансы гипноза, чтобы они могли сказать мне, было ли что-то сделано неэтично ”.

“Просто будь осторожен”, - предупредила она. “Колдовство - это всего лишь гнусный психо-секс, жертвой которого очень легко стать, даже не подозревая об этом”.

“Психо-секс?” - спросил он, забавляясь. Его образованная жена приподняла бровь, уютно обхватила его лицо ладонями и прошептала: “Придурок”.

10

Плохие новости

Доктор Нина Гулд почувствовала жжение в груди, но она не смягчилась. Мучения были почти невыносимыми, и ее легкие просили передышки к тому времени, как она добралась до Тейлорс-Брей, но она не могла остановиться сейчас. Они почти наступали ей на пятки, и она никогда не могла позволить им добраться до нее, даже если это убьет ее. Темные локоны Нины взбунтовались против своих эластичных удерживающих элементов и прилипли ко лбу, когда пот выступил у нее в глазах. Уклоны сильно снижали ее скорость, но она упорно следовала за Уиллом в одиночку, опасаясь их нападения.

“О Боже мой”, - она так тяжело вздохнула, что ей показалось, что ее сердце вот-вот разорвется. “Почему я ушел из своего дома сегодня вечером? Какого черта я не прислушался к своему внутреннему чувству?” Наконец Нина повернула за угол, решив пройти мимо Аргайл-сквер, чтобы попасть на Олбани-стрит.

Теперь она могла слышать их голоса, насмехающиеся над ней, догоняющие быстрее, чем она могла убежать. На расстоянии появился проблеск надежды. Вид полицейского участка придал ей новых сил, чтобы успеть туда до того, как разразится катастрофа. Нина громко стонала с каждым шагом, который она делала, чтобы уйти, но ее колени опасно подгибались.

Не падай!ее внутренний голос взвыл в панике. Не падай, или ты пожалеешь об этом! Не позволяй этим неблагодарным завладеть тобой! Подумай о Сэме. Подумайте о Пердью и Пэдди. Им придется услышать о том, что с вами случилось, в какой-нибудь больнице или, что еще хуже, в морге!

“Схватите ее!” - крикнул мужчина из-за спины Нины, в нескольких футах от того, чтобы догнать ее. Она не сводила глаз с приближающегося убежища полицейского участка, но ее легкие не могли сделать еще один вдох.

Итак, все эти "Мальборо" того стоили? этот стервозный голос разума преследовал ее. Не сейчас. Действительно, возразила она, хватая ртом воздух, как тонущая кошка. Как вы попадаете в подобные ситуации?

Ее мускулистая фигура ускользнула от стаи позади нее, когда она обрела второе дыхание, психологически заставляя себя бежать, чтобы добраться до полицейского участка, прежде чем они смогут добраться до нее. Глаза Нины защипало, зрение затуманилось, но появилась высокая фигура и спустилась с крыльца на тротуар, по которому она бежала, спасая свою жизнь.

“Мэр Томлин!” - одними губами произнесла она, но дыхание ускользнуло от нее. Мужчины позади нее выругались и замедлили шаг, когда мэр взял миниатюрную историчку в свои объятия. Нина обмякла, когда он обернул ее полотенцем, но она осталась на ногах. Один за другим остальные члены стаи догоняли ее, каждый получал полотенце от других чиновников.

“Господи, Нина”, - задыхаясь, произнес мужчина, который преследовал ее, “у тебя было авиационное топливо в овсянке этим утром?” Шестидесятичетырехлетний адвокат склонился над ней. Нина улыбнулась, но пока не могла говорить. Она курила слишком много лет, чтобы быстро оправиться от чего-то столь напряженного. Вокруг нее собрались участники неофициального ежемесячного забега "По следу улитки", организованного местным обществом ухода за престарелыми и Советом Святого Игнатия по делам престарелых. Они выглядели как вздымающиеся прыщи от полотенца на прямой, ровной дороге.

“Отличная работа, доктор Гулд”, - фыркнула Мэвис. Она была семидесятилетней школьной учительницей на пенсии, живущей в Обане с 1984 года, которой нравились приключения Нины во время исторических экскурсий, о которых она время от времени читала в известных газетах. “На этот раз ты превзошел нас”.

“Спасибо, Мэвис”, - радостно ответила Нина, чувствуя, как нарастает заряд смеха. Они относились к ней как к чемпионке за то, что она обогнала их, людей примерно вдвое старше ее! Но ей нравилось общество пожилых людей, и вечеринки после ужина в пабе всегда были отличным времяпрепровождением. Историк получила еще несколько похлопываний по спине от тех самых людей, которые должны гордиться собой за то, что даже не отстают от нее.

“Эй, эй, Нина? Есть сигарета?” - Спросил Гарри, шестидесятидевятилетний курильщик, как и она сама.

“Нет, Гарри”, - она нахмурилась. “Господи, дай твоим легким время не взорваться, ладно?”

“Я знаю, ” он пожал плечами, “ но я бы убил за одно прямо сейчас”.

Нина сбросила полотенце с плеч и выпрямилась. Она похлопала Гарри по спине: “Я знаю, сэр, я знаю. Если бы у меня было такое при себе, мы бы поделились им ”.

“Вы ужасный пример, доктор Гулд”, - усмехнулся мэр.

Уперев руку в бок, она приняла дерзкую позу и подняла бровь, глядя на него. “Вы должны быть благодарны, что я вообще вышел сегодня вечером, мэр. У меня было свидание со слишком большим количеством YouTube и бутылкой эля, но я приложил усилия, чтобы почтить вас своим присутствием и выбить сопли из этих пенсионеров, так что ...”

Он засмеялся и покачал головой. “Это ты сделал. Я отказываюсь от своей критики. Тогда не присоединитесь ли вы к нам за выпивкой после занятий спортом в пабе?”

“Да, но я не могу оставаться надолго. Через два дня мне нужно представить диссертацию в Институт культурных наук в Глазго, и я и так на две недели отстаю от своих исследований, ” объяснила она, вытирая полотенцем мокрые от пота волосы.

“Этого достаточно!” Мэвис одобрила это с другой стороны. “На этот раз мы идем в спорт-бар Макгаллоу, дорогая. Ты пойдешь со мной?”

“Конечно”, - улыбнулась Нина. “Прошу прощения за восхитительный запах пота, исходящий от моей кожи.

Пожилая леди подняла свои собственные руки и вздернула нос. “Не выше этих гротов, моя дорогая. От тебя ничем не будет пахнуть”.

Нина хихикнула и схватила Мэвис за руку. “Тогда давай, поехали. Мы не становимся моложе ”.

* * *

Выпив несколько рюмок, Нина заметила, что часы и так сегодня идут слишком быстро для ее нормы, и она начала собирать свои вещи, чтобы отправиться домой. Снаружи начался дождь, и ночь была прохладной, в отличие от интерьера спорт-бара. Нина наслаждалась своим последним бокалом виски, просто расслабляясь в жаркой атмосфере заведения. Она была не из тех, кто посещал спортивные бары. На самом деле, она была не из тех, кто занимается спортом, и точка. Но большинство футбольных болванов разъехались по домам, и ее друзья из дома престарелых сделали то же самое, задолго до того, как над городом сгустились тучи.

Один в дорогу. Мы оба знаем, что ты не сделаешь ни грамма работы сегодня вечером. Ты слишком зол.’

Она проверила свое восприятие, сойдя со стула, но ее равновесие осталось устойчивым. Успокоенная своими способностями, она заказала еще по последней порции виски. Нет, возразил ее внутренний голос, просто слишком разозлилась, чтобы работать. В остальном я просто в порядке.

На каждой из четырех стен спорт-бара среднего размера вмонтированные мониторы с плоским экраном воспроизводили одни и те же видеоматериалы с выбранного канала в течение часа. Большинство посетителей были заняты перекрикиванием разговоров, перекрикивая громкий звук рекламы канала и ненужные "Предстоящие события", и потягивали свои напитки, поскольку приближался конец смены.

Подобно рою алкогольных насекомых, те, кто еще оставался в баре, поспешно заказали столько, чтобы хватило на случай последнего звонка . Бармен мог видеть, что спорт на экране не очень понравился, поэтому он переключил канал на Новости Action 24 . Обычные слоты появлялись каждые несколько минут. Коррумпированные президенты, скандальные знаменитости и репортажи о войне наводняли светодиодные квадраты, оживлявшие стены, но Нине было все равно. Она предвкушала чудесную долгую горячую ванну и сон, подобающий надлежащему опьянению, чтобы подготовиться к адской боли, которую, без сомнения, принесет утро.

Проходя мимо, Нина оглянулась на бармена, но ее взгляд уловил что-то на экране телевизора, что наполнило ее тревогой и ужасом. Хотя она не была уверена, что то, что она увидела в новостях, на самом деле было тем, о чем она подумала, веревка ужасного предчувствия обвилась вокруг ее живота, когда она прищурилась, чтобы разглядеть. Женщина-репортер стояла на борту своего рода рыбацкой лодки с торжественным видом, указывая на темное море позади нее.

“Эм, извини меня, Милтон”, - она слегка запнулась под воздействием виски, - “Ты можешь сделать это по-быстрому?”

“Конечно”, - сказал бармен. Но когда зазвучал звук, она пожалела, что попросила слушать лучше. Бормотание репортера то появлялось, то исчезало сквозь туман помутившегося сознания Нины, но она услышала имя Дэвида Пердью . Позади репортера была отвратительная сцена из разбросанных обломков, плавающих в океане, большие фрагменты белого стекловолокна танцевали в приливе с кусками пропеллера и панелей, выкрашенных в оранжевый цвет. Ее опасения подтвердились, когда она снова услышала имя Пердью в подтверждение того, что его считали мертвым.

“О Господи”, - простонала она, ее сердце трепетало от боли, как бабочка без кожи. “Пожалуйста, не допусти, чтобы это было правдой”.

Репортер продолжил: Испанская береговая охрана подтвердила, что яхта миллиардера была зарегистрирована несколько дней назад, и данные чартера, представленные в Мелилье, указывают на то, что мистер Пердью был в отпуске.

“Да, точно”, - пробормотала Нина в знак несогласия. “Пердью не берет отпусков”.

Покрасневшие глаза Нины обратили внимание на столько деталей, сколько она смогла собрать на фоне новостного репортажа, поскольку репортер добавил еще один удар, к которому она не была готова.

По данным управления воздушного движения в аэропорту МáЛага-Коста-дель-Соль, на вертолете, который столкнулся с яхтой Пердью, находились только два человека, пилот и журналист, который направлялся присоединиться к экипажу на борту яхты.

“Сэм?” Нина слабо вскрикнула, не в силах осознать весь ужас того состояния, в котором она находилась. Она ненавидела себя за то, что была пьяна. Даже находясь в состоянии алкогольного опьянения, Нина чувствовала разочарование из-за своих замедленных реакций, мешающих ей должным образом оценить новости. “Не Сэм. О, пожалуйста, Боже, только не Сэм тоже!”

У нас есть подтверждение того, что тело пилота было найдено, но другой пассажир еще не найден. Личность умершего мужчины будет обнародована, как только будут уведомлены его ближайшие родственники. Это Клэр Уинслоу из программы новостей Action 24, у побережья М áлаги, Испания.

“Мисс, с вами все в порядке?” - спросил откуда-то мужчина. Его голос звучал отовсюду вокруг Нины, как будто он сидел в огромной пустой жестянке. Она чувствовала, что теряет рассудок, поскольку кульминация алкоголя и шока свалила ее с ног. Бармен и его сотрудники бросились ей на помощь, в то время как двое местных жителей подхватили падающую красавицу. Они быстро подобрали ее.

“Я знаю ее”, - сказал Милтон. “Я заберу ее домой”.

“Ты не сделаешь ничего подобного!” его начальник запротестовал. “С ней может случиться все, что угодно, и тогда вы будете привлечены к ответственности. Нет, нет. Отвези ее в больницу прямо сейчас. Они могут вернуть ее домой после того, как проверят ее. Давайте не будем рисковать, ребята ”.

“Да, ты права”, - согласился Милтон, без усилий поднимая Нину, чтобы отнести ее к машине. “Вилли, ты пойдешь с ним”, - приказал надзиратель одному из местных. Вилли кивнул. Он взял спортивную сумку историка, полотенце и дамскую сумочку и последовал за барменом под дождь, бармен прикрыл ее только своим пальто.

Нина осознавала, что происходит, но это было похоже на сон. Она была не в состоянии говорить или двигаться, когда они неуклюже посадили ее на заднее сиденье машины Милтона. С волосами, упавшими ей на лицо, она чувствовала себя так неловко, слушая их обыденную дискуссию, пока они везли ее. Все, о чем могла думать Нина, были тела Сэма и Пердью, медленно погружающиеся в глубины океана. Все, что она могла делать, это плакать в своем сердце, потому что физически ее глаза были затуманены ужасом.

11

Водяные волки

Солнечное затмение неизбежно: 48%

За три часа до того, как Нина увидела ужасный выпуск новостей в Шотландии, Сэм пытался выжать газ из рук встревоженного пилота.

“Стивен! Остановись!” - проревел он сквозь стиснутые зубы. Лицо Сэма было кроваво-красным, когда он напрягся, пытаясь вырвать ручку управления у невменяемого пилота, но сила Стивена была неестественной. Его глаза застыли перед ним, когда он оперся на циклический привод, чтобы нырнуть вместе с машиной, направляясь прямо к роскошной яхте. С яхты Питер был первым, кто заметил, что надвигающаяся высадка идет не так, как планировалось.

“Мистер Очисти! Мистер Пердью, что-то не так. Смотри!” Питер кричал с большой настойчивостью, пытаясь не выдать паники, которую он действительно испытывал. Высокое, худощавое тело Пердью поспешило ближе, прикрывая глаза от солнечных лучей, чтобы лучше оценить чрезвычайную ситуацию. Женщины на палубе закричали, и Пердью слабо расслышал, как Амелия повторила: “Я не умею плавать! О Боже, что, если они налетят на нас?”

“Лодка взорвется вместе с вертолетом, женщина”, - прорычал механик, когда они с Джеффом поспешили за спасательными жилетами и достали аварийную сумку. “Так что либо ты смиришься и наденешь это, либо умрешь в пылающем пропановом аду. Выбирай сам”.

“Эй, полегче”, - сказал ему Джефф, когда пошел помогать Амелии надевать спасательный жилет.

В прекрасном голубом небе приближающийся вертолет бешено накренился, пикируя с пугающей скоростью.

“Столкновение неизбежно”, - громко сказал Пердью, не сводя глаз с падающего самолета. “Сэм, ты должен прыгнуть. Сэм, я надеюсь, у тебя хватит здравого смысла прыгнуть.”

“Мистер Пердью, я ненавижу отдавать тебе приказы, ” сказал капитан Солис, крепко сжимая руку на плече Пердью, “ но ты должен пойти с нами сейчас! Сейчас!”

Оплакивая судьбу своего друга, Пердью неохотно побежал на корму яхты вместе с остальными, чтобы надеть свой спасательный жилет. Он порылся в своих жестких чемоданах и схватил пластиковый водонепроницаемый чемодан, без которого не мог уехать.

“Спускайте плот! Спускайте плот!” - скомандовал шкипер, стараясь, чтобы его голос был суровым и лишенным страха, который он испытывал. Он подтолкнул всех вперед себя перед посадкой. “Ладно, хватит рисовать!”

Им потребовалось слишком много времени, чтобы преодолеть приемлемое расстояние между обреченным судном и спасательным плотом. Внезапно яростный хлопок лопасти несущего винта сначала соприкоснулся со стрелой, а мгновением позже уничтожил кормовые панели корпуса. Нос вертолета пробил кабину и корпус правого борта, пройдя сквозь неприлично дорогое судно, как скальпель. Адский вопль раздался из заедающего двигателя, когда столкновение вырвало его из сборки. Это был предсмертный хрип, прелюдия к нечестивому заряду огня, который мгновенно разорвал весь сосуд и разбросал его внутренности.

Механик не видел, как к нему неслась шрапнель из стали и болтов. При столкновении двух ремесел он был уже мертв. Между взрывом и летящей сталью прошла доля секунды, не дав ему времени предотвратить катастрофу. Амелия закричала, когда кровь мужчины залила ее и Питера, но они не учли последствий трагедии. От сгорания двигателей огонь и обломки пронеслись по спасательному плоту, оставив их всех на милость воды.

Амелия безумно закричала, вопреки советам остальных.

“Не двигайся, Амелия!” Ханна плакала. “Ты утонешь, если не успокоишься”.

“Амелия, держись”, - сказал Джефф. “Я приду за тобой, хорошо? Но ты должен расслабиться!”

Он подплыл к ней, его собственное лицо было покрыто шрамами от ожогов второй степени от взрыва. Пердью с недоверием наблюдал, как его команда плакала и причитала из-за аварии, все раненые. Больше всего он был глубоко опустошен судьбой Сэма, причем таким жестоким образом. Он не хотел плакать. Это было самым далеким от того, кем он был, но он ничего не мог с этим поделать. Пердью не мог не чувствовать ответственности за жизни людей, которые уже погибли из-за его начинаний.

Плот накренился на хрупкой опоре водной поверхности. Ханна посмотрела на Пердью с того места, где она барахталась в воде. “Он тоже мертв, мистер Пердью”.

“Ч-ч-что?” Пердью заставил.

“Капитан Солис. Этот поршень прошел прямо через его нагрудник”, - холодно сообщила она, слишком потрясенная, чтобы проявлять эмоции. “Он просто икнул рядом со мной, а затем утонул с дырой в груди”.

Истеричная стюардесса искушала свою судьбу, вцепившись в Джеффа с такой яростью, что вылезла из своего спасательного жилета. Он попытался поднять ее, одновременно отчаянно пытаясь вернуть ее жилет. Каждый раз, когда кончики пальцев Джеффа касались подпрыгивающей куртки, течение уносило ее прочь в злобном вальсе. Каким бы решительным он ни был, он не мог дольше выдерживать бьющуюся Амели, не с ее неистовыми движениями, криками и весом, навалившимся на него. Вместо того, чтобы гоняться за плавающим жилетом, он решил преследовать фрагмент вертолета, который подплыл ближе к ним. Это ему удалось ухватить усталой рукой, и с большим трудом он приблизил это к Амели, чтобы использовать как плавучую гавань. “Придержи это, хорошо? С тобой все будет в порядке ”. Но она была в истерике, постоянно кричала, что не умеет плавать.

Пердью охватило чуждое ощущение, которое он испытывал не более трех раз за всю свою жизнь. Безнадежность. Глядя на разрушенное оборудование, черный дым и разбросанные обломки, забрызганные кровью, он был свидетелем катастрофы, которую он не мог контролировать, катастрофы, которую он не мог обратить вспять. Его глаза были подведены красными, влажными от горя морщинами там, где он свисал с куска стекловолокна, который раньше был частью его новенькой яхты. Когда он наблюдал за катастрофой, деньги были последней заботой, которую он испытывал из-за уничтожения своей последней покупки.

Ханна собиралась рассказать ему все великие старые истории о тайных битвах, прежде чем все пошло прахом, а Амелия флиртовала с ним, прежде чем превратилась в кучу визжащей паники. Питер молчал. Он смотрел мимо Пердью, оставаясь неподвижным, насколько мог. Возможно, он справлялся с шоком по-другому. Все они были ранены, некоторые хуже других. Помимо неудачного ухода механика и шкипера, постигшего аналогичную участь, у Питера было сломано несколько ребер и нос. Лицо Джеффа было сильно обожжено, а его лысая голова превратилась в расплавленное месиво. У самого Пердью было вывихнуто плечо и ушиблено после прыжка на спасательный плот непосредственно перед взрывом.

Джефф проигрывал свою борьбу с нисходящим потоком в сочетании со страшными объятиями Амелии. Он держался за оранжевый лист обломков вертолета, который он приобрел, чтобы они оба оставались на плаву, но Пердью видел, что руки дайвера онемели. Медленно, но верно он начал погружаться под набегающие волны из-за того, что не умел грести. Огромные усилия, которые он приложил, чтобы спасти стюардессу, взяли свое, сделав его мускулистые руки свинцовыми и бессильными.

“Подожди, Джефф, я иду к тебе”, - внезапно сказал Пердью, заметив быстрое снижение способностей дайвера.

“Нет, я в порядке, сэр”, - заверил Джефф, глотая воду.

“Ерунда”, - ответил Пердью, пытаясь придать голосу надежду. Его длинное тело скользнуло в воду, чтобы прийти Джеффу на помощь, но плавать с одной функциональной рукой оказалось чересчур. “Я иду, Джефф. Просто дай мне немного времени, чтобы добраться туда”, - настаивал он, придумывая способ перевязать поврежденную руку, чтобы плыть. Но когда он поднял глаза, Джеффа уже не было.

“Джефф?” Звонила Амели. “Боже мой, Джефф!”

Питер выглядел расстроенным, но сохранял спокойствие. Обломки все еще горели в полную силу позади них, но Питер мог видеть сквозь пламя и поднимающиеся от него черные волны.

“Мистер Пердью”, - сказал он, но его голос был слаб из-за шипения волн и криков Амели, и Пердью сначала не мог его услышать. “Мистер Пердью!” он предпринял вторую попытку, на этот раз привлекая внимание своего работодателя.

“Да, Питер”, - крикнул ему в ответ Пердью из-за нарастающих волн, которые становились все холоднее и темнее по мере того, как солнце покидало небо, которое быстро опускалось под одеяло сумерек. Член экипажа указал на точку за стеной огня. Пока они наблюдали за большой темной тенью, приближающейся с другой стороны костра, другая темная тень извивалась к ним из-под воды. Покрытая кровью механика, Амелия дикими толчками и пинками заманивала неизбежное в их гущу. Ханна мельком увидела это во время своего бдения на поврежденном плоту, но было слишком поздно.

“О, сладкий Иисус!” она завизжала в ужасе, когда акула утащила Амелию под воду. Ее крики мгновенно стихли, когда вода поглотила ее. Пердью и Питер обернулись, чтобы увидеть, как рука Амелии отдернулась от чистой силы захвата. Глаза Питера застыли в ужасе, рот широко открылся, чтобы закричать от жуткого зрелища, но из него не вырвалось ни звука. Сердце Пердью остановилось. Он должен был что-то сделать, но из-за появления другого объекта у него возникли проблемы с приближением к ним с обеих сторон.

Ханна рыдала, прижав ноги к груди. В сгущающейся темноте она зажмурила глаза. Она не хотела видеть, что ее ожидало. Если бы это могло сбить ее с ног, она не удостоила бы его чести закричать, и все же она в парализованном ужасе ждала момента столкновения. Только шепот волн давал ей немного покоя перед смертью, в то время как ее мысли обратились к надоедливому брату, которого она отдала бы все, чтобы увидеть снова.

Сквозь шум беспокойного океана и потрескивание масляного огня Ханне показалось, что она слышит приближающуюся машину для убийства, оскалившую зубы и хлещущую хвостом из стороны в сторону. Жар пламени поблизости не был утешением для холодных глубин, к которым она готовила себя. Ханна надеялась, что тварь убьет ее одним укусом, вместо того, чтобы медленно топить в пустынных водах внизу, используя ее как игрушку для жевания.

Удар был нанесен. Она почувствовала легкое беспокойство в области предплечий, прежде чем потрудилась открыть глаза. Худощавое тело Ханны было захвачено с такой силой, что у нее не было времени закричать. Веревка затянулась вокруг нее, как лассо, и две пары сильных мужских рук оторвали ее от воды. С подветренной стороны рыбацкой лодки вся команда стояла наготове, чтобы расклевать выживших в столкновении. Ханна упала в обморок, но они быстро перенесли ее под палубу в свой импровизированный лазарет, где хранили свои припасы и медицинские наборы. Питер и Пердью последовали за ним, хотя они были убедительны и смогли подняться на борт с минимальной помощью.

Капитан лодки был добрым человеком со светло-голубыми глазами, очень похожими на глаза Пердью. Он носил вязаную шапку и щеголял густой бородой, которая покрывала его толстые щеки, как лес из черного и серого.

“Где ты ранен?” он спросил Пердью.

“У меня вывихнуто плечо, в основном. Остальное - просто царапины и ушибы ”, - сообщил Пердью. “Где Ханна?”

“Леди?” - спросил мужчина.

Пердью кивнул. “Да, ты добрался до нее вовремя?”

“Да í, мы сделали”, - улыбнулся мужчина. “Мы были на волосок от гибели, иначе сейчас она была бы кормом для рыб”. Он был немного чересчур жизнерадостен, рассказывая о том, как Ханна столкнулась со смертью, подумал Пердью, но, возможно, этот человек не хотел показаться бесчувственным. “О, кстати, меня зовут Винсент. Винсент Наскес. А ты кто?”

“Дэвид”, - представился Пердью. “Большое вам спасибо, что подобрали нас. Без тебя нам бы пришел конец”.

“Конечно. Не за что, Дэвид.” Винсент учтиво склонил голову. “Но теперь давайте разберемся с вашей рукой”.

Флаг, украшавший лодку, был тем же самым, который Пердью видел в бинокль ранее в тот день, когда он отказался признать, что это было. Они находились на том же судне, которое ранее отказалось признать их присутствие по радиосвязи идентификации. Внезапно Пердью почувствовал себя так, словно он спасся от акул только для того, чтобы быть съеденным волками.

12

Дети Солнца

Мы ждали пятьсот лет.

Пророчества инков гласят, что сейчас, в этот век, когда орел Севера и кондор Юга полетят вместе, Земля пробудится. Орлы Севера не могут быть свободными без кондоров Юга. Теперь это происходит. Сейчас самое время.

Эпоха Водолея - это эпоха света, эпоха пробуждения, эпоха возвращения к естественным путям. Наше поколение здесь, чтобы помочь начать этот век, подготовиться в разных школах к пониманию послания сердца, интуиции и природы.

Коренные жители разговаривают с Землей. Когда сознание пробуждается, мы можем летать высоко, как орел или как кондор.

— Виллару Уарта

Пердью и то, что осталось от его команды, были гостями на судне под названием C óndor, испанском судне, принадлежащем многонациональной компании, которая управляла несколькими морскими предприятиями в водах Средиземного моря и Западной Африки. Когда Пердью проверил свой пластиковый футляр, он с облегчением обнаружил, что его планшет не пострадал от воды и все еще в рабочем состоянии. Однако ему не хотелось делиться этим открытием со своими хозяевами, особенно после того, как он понял, что они уже отплыли достаточно далеко от места крушения, пресекая любые попытки властей спасти Пердью и его людей.

Ханна немного оправилась от физического труда, связанного с ее испытанием. Однако она все еще была потрясена тем, чему стала свидетельницей в воде несколько часов назад. Питер был сердечен, но было ясно, что он навсегда покончил с морской карьерой. Пердью подслушал, как он рассказывал одному из членов экипажа C ó ndor, как он был потрясен всем случившимся, как он просто хотел вернуться домой.

“Я полностью понимаю, старина”, - сказал Пердью Питеру. “К сожалению, я был равнодушен даже к самым отвратительным событиям, поскольку уже побывал в бесчисленных смертельных ситуациях во время своих экскурсий. И все же я должен сказать вам, что то, что произошло с нами сегодня, будет нелегко вернуть в память ”.

“Вы знаете, мне нравится работать на вас, мистер Пердью. В том, что произошло, нет твоей вины. Я понимаю это. Но, видите ли, это личное. Лично я не слишком хорошо справляюсь с подобными вещами”, - признался Питер. “И я не хочу когда-либо снова ставить себя в вероятную ситуацию. Я полагаю, тебе не нужна официальная отставка, эй?” Он улыбнулся своему работодателю впервые после катастрофы. Он знал Пердью в течение года, сопровождая миллиардера в двух предыдущих круизах, но никогда не видел его таким.

“Нет, словесного упрека будет достаточно”, - беспечно ответил Пердью. За его улыбкой Питер увидел, что Пердью скрывал ужасную печаль, жаждущую вырваться на передний план, но он не мог позволить ей поглотить его.

“Ни в чем из этого нет вашей вины, мистер Пердью”, - неловко заметил Питер. “Ты должен знать это, независимо от того, что, по твоему мнению, ты сделал неправильно. Мы все знаем, что вы чувствуете ответственность, но вы должны позволить этому кораблю плыть. Пожалуйста.”

Пердью пытался отвлечься от слов Питера, подслушивая разговоры команды вокруг них, но он не мог избавиться от чувства вины, которое испытывал. Ничего из того, о чем он думал, нельзя было высказать вслух, потому что, если бы он сказал Питеру и Ханне, что ему и вполовину не так плохо с ними, как с Сэмом, они справедливо сочли бы его ублюдком. Ему нужно было скорбеть о потере своего друга, но он не мог, не здесь, не перед этими людьми.

“Спасибо тебе, Питер”, - вздохнул Пердью.

“Итак, леди сказала мне, что ваш друг был на том вертолете”, - прямо сказал Винсент, подходя к Пердью и Питеру. Естественно, неуклюжий шкипер выбрал бы худшую тему в самый неподходящий момент. Пердью почувствовал, как горит его грудь, держа факел скорби по своему другу, но он сохранил свою позу ради своих товарищей.

“Это верно”, - слегка огрызнулся Пердью. Он был не в настроении обсуждать ужасное событие, и меньше всего те моменты, когда это была его идея пригласить Сэма. Именно его компания наняла того пилота и ту машину. “Он был одним из моих самых близких друзей, Винсент, и таких у меня не больше горстки во всем мире”.

“Мне жаль, чувак”, - ответил Винсент более мягким тоном. “Должно быть, это действительно больное место для тебя, и здесь я поднимаю этот вопрос только потому, что мне было любопытно, почему ты привез сюда человека на вертолете вместо того, чтобы просто пришвартоваться в гавани и устроить так, чтобы он встретил тебя там”.

Пердью поднял голову, его глаза горели, но Винсент притворился, что его удар был непреднамеренным. Он сел с бутылкой вина и жестом попросил одного из своих людей принести бокалы.

“Я не хочу пить, Винсент, спасибо”, - сообщил Пердью шкиперу Cóndor, не особо заботясь о вежливости.

“Но ты должен выпить со мной, Дэвид”, - настаивал Винсент. “На самом деле, я хотел бы, чтобы все вы присоединились ко мне в небольшом возлиянии ради истории, которую я хочу вам рассказать”.

Выглядя совершенно незаинтересованными, все трое гостей Винсента вежливо отказались, попросив просто выделить им места для сна. Согласно Пердью, последнее не было жизнеспособной идеей, поскольку он осмеливался закрывать глаза, даже если это означало его смерть. Иногда, считал он, вам просто нужно доверять дьяволу достаточно долго, чтобы восстановить силы. Но его хозяин не потерпел бы ничего из этого.

“Вас проводят к вашим койкам, как только я расскажу вам эту историю. Я обещаю”, - настаивал Винсент абсолютно безразлично или любезно. Он был подобен приливу, который раскачивал лодку под ними - непредсказуемый и, казалось, скрывающий за своими спокойными голубыми глазами каких-то действительно скользких хищников.

“Послушай, Винсент, на самом деле”, - ответил Пердью, вставая со стула, но Винсент повысил голос. “Сядь!” Из его рта вырвался неистовый лай, который заставил Ханну подпрыгнуть и закрыть глаза руками. Пердью подчинился. Винсент посмотрел на Ханну, потирающую плечо в раскаянии. “Мои извинения, мадам. Я просто ненавижу повторяться, особенно когда мне действительно есть что рассказать ”.

“Дэвид”, - сказал он, поворачиваясь к Пердью с усмешкой, которая делала его похожим на ясноглазого демона в тусклом свете хижины. Его собственные люди тоже выглядели напряженными. “Я пытаюсь кое-чем поделиться с вами, поэтому, пожалуйста, не провоцируйте мой гнев без причины. Как бы то ни было, я уже пытаюсь не взрываться при малейших провокациях ”.

Некоторые из его людей обменялись взглядами в знак согласия, хотя они сделали это так незаметно, что капитан никогда бы не заметил. Ханна могла видеть напряжение в них, потому что она знала, на что обратить внимание. Пердью пожал плечами, безразлично глядя на стол и постукивая по нему пальцами. Винсент прочистил горло: “Позови его”.

Один из членов команды спустился вниз, в спальные помещения. Когда он вышел, Винсент налил вино в бокалы, расставленные для них. “А теперь давайте выпьем”.

Там было дополнительное стекло для защиты от тени, которая изгибалась внутри каюты, когда он поднимался по лестнице. Ханна была в ужасе и придвинулась ближе к Питеру, делая вид, что освобождает место. Когда Пердью поднял глаза, он уронил свой стакан.

“Боже мой! Сэм!” - беззастенчиво завопил он и бросился к Сэму, чтобы обнять его.

“Полегче, полегче!” Сэм сказал слишком поздно. Миллиардер крепко обнимал Сэма здоровой рукой. Он усмехнулся в позаимствованное у Сэма пальто: “Ты определенно знаешь, как появиться, старина. Боже мой, я не могу в это поверить! Ты жив!” Пердью внезапно прекратил свой бред. Он оттолкнул Сэма, чтобы получше рассмотреть его. “Как, во имя всего святого, ты пережил это столкновение?”

Высокий темноволосый журналист был красив, как всегда, если не считать явных синяков и значительной глубокой раны на лбу над левым глазом. Его губа была рассечена в двух местах, а правая щека немного распухла, но для крушения вертолета это были очень легкие повреждения.

“Я бы никогда не смог пережить это воздействие. Ты что, с ума сошел?” - Спросил Сэм. “Мне пришлось спрятаться. Прячься! Я пролез на заднее сиденье и спрятался в маленьком багажном отделении, надеясь, что у этой гребаной штуковины не будет пломбы. Плохая идея, но лучшая, которая у меня была. Мне не нужно было идти в гребаный шкафчик Дэйви Джонса, Пердью. У меня был собственный шкафчик для длительного пребывания на дне Средиземного моря! Господи! Это было самое худшее, что можно сделать в падающем вертолете, направляющемся к воде!”

“Кроме как оставаться на переднем сиденье и ждать, когда столкновение убьет тебя”, - пробормотала Ханна себе под нос. Но все они одновременно посмотрели на нее, в то время как Сэм указала на нее жестким пальцем, чтобы подчеркнуть свой весомый аргумент. “Проницательный”, - сказал он Пердью. “В то время у меня было такое же мнение, но я говорю вам, это не сделало побег безболезненным. Мне пришлось вытаскивать свою задницу из затопленного, горящего фюзеляжа, прежде чем она добралась до отсека ”.

Пердью похлопал его по спине, выглядя очень довольным. “Что ж, я чрезвычайно рад, что тебе удалось избежать самой ужасной смерти”. Он долго смотрел на Сэма, пока шкипер наливал еще вина. “Итак, что же тогда вызвало катастрофу?”

Голубые глаза Винсента мгновенно метнулись к двум мужчинам, и его рука замедлила разлив вина, пока он внимательно слушал. Сэм тяжело сглотнул, подыскивая способ сформулировать безумие, вызвавшее катастрофу. Чувствуя себя очень неловко, он, наконец, пожал плечами: “Пилот сошел с ума”.

“Ха!” - усмехнулся Винсент и быстро возобновил свою работу по наполнению бокалов каждого. Пердью и Сэм оба посмотрели на Винсента, ожидая продолжения, но он просто передал бокалы каждому по очереди и жестом пригласил их сесть. “Я верю тебе, Сэм”, - сказал он, почти ухмыляясь. “Этот район хуже, чем чертов Бермудский треугольник, но никто никогда не делал публичного отчета о том, что здесь происходит. Видите ли, именно поэтому мы здесь ”.

Пердью злобно посмотрел на Винсента. Он не доверял ему или его слову, но пока держал это при себе. Он хотел услышать, что шкипер собирался использовать в качестве прикрытия для тех дьявольских причин, по которым он должен был скрываться здесь. Еще раз Пердью бросил быстрый взгляд на бешено развевающийся флаг лодки, зловещий и слишком знакомый знак солнца, который он знал слишком хорошо. Конечно, это была вариация символа ордена Черного Солнца, но это все равно не оправдывало его присутствия на испанском рыболовецком траулере.

Сэм, должно быть, заметил, подумал он про себя, наблюдая, как остальные поднимают бокалы. У нас нет выбора, кроме как подыгрывать, но я надеюсь, что Сэм, по крайней мере, разделяет мои подозрения. Я надеюсь, что он так же опасается Винсента, как и я.

“Почему?” - Искренне спросил Сэм. “Почему ты здесь? Тогда расскажи нам.”

“Хорошо”, - охотно согласился Винсент. “С этим регионом связано очень зловещее предание, но о его репутации знают только преданные моряки и знатоки тайной истории”.

Сэму стало интересно, не вызвал ли термин "тайная история" у Пердью стояк, хотя он предпочел сдержать желание подразнить миллиардера по поводу его увлечений. Но он придержал язык и задумался, заметил ли Пердью символ на флаге судна.

Винсент сделал глоток вина и прочистил горло. Его лохматые волосы придавали ему безумный и эксцентричный вид, вьющиеся локоны цвета воронова крыла только подчеркивали неестественную лазурь его глаз. “Вы заметили символ солнца на флаге?”

“Да”, - ответил Сэм, в то же время подтверждая то, о чем размышлял Пердью.

“Это наша гордость”, - сказал Винсент, к отвращению как Пердью, так и Сэма. “Это представляет нас и то, за что мы выступаем, в полной мере”.

Ханна не пошевелилась на своем стуле, чтобы пригубить предложенное ей вино, но она случайно вмешалась в разговор, опровергнув мнения двух шотландцев одним предложением.

“Дети Солнца”.

13

Дорога ада

Нина должна была вылететь первым рейсом в Мадрид, чтобы узнать, что случилось с двумя ее друзьями. Она очнулась в больнице, и после того, как ей дали немного аспирина от похмелья, ее выписали. Ее сердце было разбито, независимо от того, насколько позитивно она пыталась относиться к ужасным новостям, которые она получила по новостному каналу. Она взяла с собой две блузки, пару походных ботинок и только две пары джинсов. Пашмина и фетровая шляпа дополнили содержимое ее чемодана, и после того, как она забронировала билет на самолет, она быстро приняла душ.

Нина пыталась не расплакаться при мысли о трагедии, но горе заставляло ее чувствовать себя больной. Все, что она хотела сделать, это выяснить, что произошло, и подтвердить, что Сэм Клив и Дейв Пердью действительно мертвы. Если они пропали, она собиралась их найти, даже если понятия не имела, с чего начать. Из-за характера ее поездки она решила оставить свой ноутбук и другие обычные вещи дома, взяв с собой только мобильный телефон в качестве техники.

Ее диссертацию пришлось отложить, поэтому она поступила правильно и отправила сообщение в академию с просьбой продлить срок сдачи. Они бы поняли, учитывая обстоятельства. Не дожидаясь ответа, Нина уехала в аэропорт. Из всех вариантов она должна была выбрать самый быстрый, даже если ей пришлось отказаться от некоторых удобств. Лучшим выбором был бы Глазго, а затем в Мадрид через Дублин. Ей потребуется около дня, может быть, больше, чтобы добраться до аэропорта М áЛага-Коста-дель-Соль. Оттуда ей пришлось бы плыть вдоль побережья на чартере, чтобы продолжить свои поиски.

Когда она выходила из дома, у нее зазвонил телефон, но Нина проигнорировала его. Нельзя было терять время, и она была непреклонна в том, чтобы не отвлекаться ни на что менее важное, чем Сэм и Пердью. Как только она выехала на шоссе, направляясь на юг, в сторону Глазго, Нина начала безудержно плакать. Дело было не в том, что ее романтические отношения с обоими мужчинами смягчили ее чувства, как у беременной вдовы, но тот факт, что их смерти заставили ее остро осознать свое одинокое существование. Несмотря на всю любовь, которую она получила от горожан, которые в конце концов приняли ее, несмотря на все похвалы и почести, которые она получила от академического истеблишмента как известный историк и лектор, в конце концов, она все еще была одна.

Пердью и Сэм были ее единственными близкими друзьями, единственными людьми, которые когда-либо спасали ей жизнь и проверяли, как она, когда она слишком долго молчала. Без них она бы прекрасно выжила, но без этих двух мужчин тронный зал Нины превратился бы всего лишь в огромный мавзолей, по которому можно бродить. Они всегда были рядом, даже когда у них троих месяцами не было контактов — основа истинной дружбы. Из глаз Нины полились слезы как раз в тот момент, когда небо за окном обрушило водяной ливень, сила которого бросила вызов ее дворникам на ветровом стекле, грохочущим, как брошенные камни. Весь транспортный поток должен был двигаться особенно осторожно по трассе А82, по крайней мере, в течение следующих нескольких миль, возможно, в течение всей двухчасовой поездки.

Она не могла не задаваться вопросом, что произошло в Испании, почему Пердью понадобилось, чтобы Сэм приехал к нему, находясь в море. Она была уверена, что это была загадка, которую можно было разгадать, отправившись в какую-нибудь дикую погоню за какой-нибудь реликвией, но это не смягчило ее представлений об ужасной смерти, которую они, должно быть, перенесли.

Единственной надеждой, за которую Нина цеплялась, преодолевая разочарование от необходимости ехать медленно, был тот факт, что их еще не нашли. В некотором смысле, то, что они потерялись в море или пропали без вести Бог знает по какой причине, было лучше, чем определенное знание того, что они действительно погибли. Но на всякий случай у Нины было включено радио в машине, чтобы быть в курсе любых новых событий, касающихся ее друзей. Большинство станций освещали только местные новости, но и Пердью, и Сэм были знаменитостями в своих областях, что заслуживало освещения, подумала она.

Больше часа Нина шла по длинной, извилистой главной дороге со слезами на глазах, надеясь не услышать выпуск новостей, которого она так боялась. В ее голове ее демоны мучили ее в совершенно красноречивых голосах репортеров. "Тела двух пропавших мужчин из Эдинбурга были найдены после двухдневных спасательных работ в Альборанском море недалеко от побережья Испании".

“Нет”, - она нахмурилась, протестуя вслух.

"Дэвид Пердью, известный исследователь и бизнесмен-миллиардер, и его партнер, отмеченный наградами журналист-расследователь Сэм Клив, пропали без вести со вторника..."

“Нет!” - повторила она, пытаясь заглушить свои мысли.

"... когда вертолет, в котором находился Клив, столкнулся с яхтой Пердью при неудачной аварийной посадке. Водолазы извлекли останки Клива через несколько минут после того, как тело Пердью было обнаружено плавающим в воде рядом с обломками.

“Нееет! НЕТ! Господи, нет!” - закричала она во всю мощь своих легких, заглушая лязг дождя по ее машине. “Заткнись! Заткнись!”

Водители позади нее видели ее истерику, как и те, кто проезжал мимо. Большинство засмеялось, но некоторые просто покачали головами. Нина в ярости сунула руку между сиденьями и принялась лихорадочно рыться в своей сумочке. Из застегнутого на молнию отделения она достала свою флешку и с силой засунула ее во вход своего радиоприемника. Не было предпочтения конкретному художнику. Это просто должно было быть громко. Нина прибавила громкость и запустила старую добрую Фабрику страха через динамики своей машины, единственную агрессию, которая у нее была, достаточно громкую, чтобы победить дьявола.

14

Выше и за пределами

Капитан полиции Педро Санчес выполнял свои ежедневные обязанности, не упоминая о своем новообретенном интересе ни в одном из досье, не только потому, что это было бы смешно, но и для того, чтобы сохранить свое личное расследование в тайне.

“Еще один день без кондиционеров?” - спросил он сержанта за столом дежурного.

“Они сказали, что выйдут, как только закончат в IES Jaume I, сэр”, - ответил сержант, пытаясь утешить капитана и двух других офицеров, которым уже пришлось расстегнуть воротнички, и все это до 10 утра. “Сегодня будет жарко, и они не хотят, чтобы старшеклассники теряли концентрацию на уроках”.

“О!” - саркастически воскликнул Санчес. “Здесь мы должны сосредоточиться на аресте наркоторговцев, сутенеров и убийц, чтобы защитить жителей Сагунто, но, эй, пока эти своенравные подростки-недоумки могут складывать два и два, кто мы такие, чтобы жаловаться, а?”

Офицеры согласились хором стонов и плюхнулись на свои стулья, в то время как другие уезжали по вызову. “Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?” - Спросил капитан Санчес.

“Нет, капитан, просто жалоба на домашнее насилие. Мы с этим разберемся”, - ответил офицер, выходя из полицейского участка. Санчес со вздохом пожал плечами: “Конечно. Должно быть, жара сводит всех с ума ”. Он побрел по длинному коридору к своему кабинету, в конце которого полированный пол упирался в плохо выкрашенную стену. Когда он завернул за угол, кто-то сидел в его кабинете. “Боже мой!”

Доктор Сабиан медленно повернулся, нисколько не обеспокоенный словами капитана. Он спокойно ответил: “Доброе утро, капитан. Санчес. Мне так жаль, если я напугал вас.” Он поднялся со стула, чтобы пожать капитану руку. “Также, извините, что врываюсь в ваш кабинет без приглашения, но я просто хотел поговорить с вами о моей пациентке, Мадалине Мантара”.

“Почему?” Капитан . Санчес спросил, не подумав.

“О, потому что я, естественно, очень беспокоюсь о ней”, - объяснил доктор с преувеличенной доброжелательностью. Капитан полиции сравнил доктора Сабиана с испорченным священнослужителем, ханжески настроенным, и если то, что сказал ему Хавьер, было правдой, это только сделало тон психолога еще более отталкивающим. Однако у Санчеса не было причин с готовностью предполагать, что доктор Сабиан был змеей, в которой его обвинил Хавьер, поэтому он должен был сохранять объективность своих оговорок.

“Я сказал вам, что свяжусь с вами, если мы получим от нее известия, доктор”, - прямо сказал капитан. “Тебе не нужно беспокоиться. Если мы разыщем ее, мы предоставим вам сеанс с ней ”.

Лицо Сабиана просветлело: “Ты сделаешь это? Это было бы великолепно ”.

“При условии, конечно, что ее адвокат и я будем присутствовать во время заседания”, - добавил Санчес небрежно, намеренно, чтобы потрясти клетку Сабиан. Ему просто нужно было немного подтолкнуть, чтобы определить уровень приверженности психолога психическому здоровью Мадалины и всему остальному, к чему он ее готовил.

“Почему?” - сердито рявкнул доктор Сабиан. “Наши сеансы конфиденциальны!”

Капитан Санчес развернулся на каблуках и с беспокойством смотрел на расстроенного психиатра, пока тот не успокоился и не понял, что ведет себя не в своей тарелке. “Вы знаете, доктор Сабиан, что это условие предоставлено вам как привилегия, должны ли мы найти мисс Мантару, прежде чем она что-то предпримет… не в характере ” .

Доктор Сабиан не был дураком. Манера, в которой капитан полиции выдвинул свой ультиматум, то, как он изложил свое подсознательное обвинение, было слишком драматичным, чтобы быть простым заявлением. Он сразу понял, на что намекал капитан, и ему это ни капельки не понравилось. Его нос сморщился, а лицо исказилось злобой. “Вы слишком долго слушали бредни Хавьера, капитан Санчес? Похоже, ты был польщен его заблуждениями ”.

“Итак, почему ты говоришь такие вещи?” - Спросил Санчес. “Я не видел этого молодого человека с тех пор, как взял у него показания и предупредил его сообщать полиции о всех контактах с его сестрой, в противном случае ему будут предъявлены серьезные обвинения. Есть ли что-то, о чем я должен знать?”

Капитан Санчес идеально разыграл свою контругру, оставив в своих словах ровно столько двойственности, чтобы сохранить свое преследование в секрете. Он стремился сыграть так, чтобы не обращать внимания на то, к чему, по мнению Сабиана, он клонит, — и преуспел, — чтобы не раскрыть, что его смысл был именно таким, как Сабиан изначально понял. Десятилетия в самых жестоких подразделениях по борьбе с преступностью, не говоря уже о том, что для получения своего звания Педро Санчес должен был хорошо владеть модулем психологии, немного приучили Педро Санчеса к умственным как поживает твой отец — и это сработало.

“Нет, ничего”, - ответил доктор Сабиан. “Я просто чувствую, что Хавьер - распущенный каноник, который, возможно, испытывает чувство ревности к любым другим мужчинам в жизни своей сестры. Сначала Пауло, а теперь я сам ”.

Капитан Санчес ничего не сказал в ответ. Своим молчанием он мог заявить о любой мысли доктора Сабиана по этому поводу, не допуская высказывания своего мнения. Это был прием, часто используемый во время переговоров о заложниках, в которых он участвовал раньше. Он заронил семя в сознание Сабиана, что он, Санчес, возможно, знает больше, чем предполагал Сабиан. Однако, в то же время, капитан полиции держал психолога в неведении относительно своих намерений, вводя его в заблуждение относительно уровня понимания капитана. Другими словами, Санчес прикинулся дурачком.

“Есть что-нибудь еще, доктор Сабиан?” - спросил капитан. “Если вы не возражаете, мне нужно закончить кое-какую административную работу перед некоторыми запланированными встречами”.

Психолог поднялся со стула и вытер лоб носовым платком. “Тогда ладно, капитан. Я благодарю вас за уделенное время, ” неловко пробормотал он, будучи так бесцеремонно исключен из разговора. “Пожалуйста, не стесняйтесь звонить мне, если возникнет что-нибудь интересное”.

“Аналогично, доктор”, - ответил Санчес. “Мы должны сделать все возможное, помогая друг другу, чтобы помочь этой женщине. Я уверен, вы согласны с тем, что мы не хотим, чтобы она впадала в какое-то психотическое расстройство, когда этот ребенок находится на ее попечении ”.

“Согласен, согласен”, - согласился доктор Сабиан, возвращаясь в свое профессиональное обличье. Он кивнул и быстро ушел. Было большим облегчением наблюдать, как он исчезает в коридоре, наконец-то покинув участок до назначенной следующей встречи; это оказалось бы проблематичным для плана капитана полиции. Обливаясь потом из-за утренней жары, он посмотрел на часы. До его следующей встречи оставалось всего несколько минут.

Санчес вскочил и достал маленькую черную коробочку из своего портфеля. Это было похоже на пенал, возможно, несколько меньшего размера, но открывался он так же, как упаковка модных часов и браслетов. Разбитые жалюзи на его окне не остановили яркое солнце, и острые лучи проникли сквозь полумрак комнаты, осветив предметы в коробке, которую он открывал на ладони.

“Люди, работающие с кондиционерами, здесь, сэр”, - внезапно сказал сержант у двери, повергнув капитана в еще один приступ испуга. “Мне жаль, капитан! Просто подумал, что тебе следует знать.”

“У меня назначена встреча, сержант”, - проворчал он.

“Я знаю, сэр, но я хотел спросить, могу ли я подписать их работу, как только они закончат, или вы предпочитаете сделать это сами?”

“О, нет, это на самом деле подошло бы мне”, - ответил Санчес более приятным тоном, убирая коробку с глаз долой. “Спасибо, сержант”.

Как только сержант покинул офис, Санчес ускорил свои приготовления. Из коробки он достал маленькое устройство, похожее на квадратный штамп, только толще. Подслушивающее устройство было мощным новым продуктом, в который Санчес вложил деньги два месяца назад, когда пытался разоблачить банду торговцев людьми в Сарагосе. В его функции не входило ограничение расстояния, и он содержал SIM-карту, которую Санчес запрограммировал на взаимодействие со своим личным номером мобильного. Все, что ему нужно было сделать, это установить его на цель, и в течение следующих сорока восьми часов автономной работы он мог просто вызывать "жучок" со своего мобильного телефона, чтобы прослушать.

Когда оно было готово, Санчес позвонил в свой офис со своего настольного телефона. “Сержант Мартин, в течение следующих двух часов я хочу, чтобы вы конфисковали все личные вещи гражданских лиц, прибывающих в качестве меры безопасности”. Отклонив запросы офицера относительно нарушения безопасности, Санчес просто сказал ему подчиняться приказам. “Все вещи должны быть возвращены им после завершения их визитов или сборов. Ты понимаешь?”

“S í, капитан”, - ответил дежурный офицер, звучавший слегка озадаченным.

Затем он сел за свой стол, ожидая следующей встречи, обдумывая, до каких пределов он собирался задержать этого подозреваемого и в то же время разобраться в предположениях, которые обычно его не касаются. Обычно Педро Санчес тратил свое время только на то, что непосредственно относилось к фактическому преступлению и вовлеченным в него людям. Он не знал, почему чувствовал себя настолько обязанным лично вмешаться в это дело об убийстве, не только для того, чтобы арестовать убийцу, но и для того, чтобы выяснить, почему все произошло именно так.

“Капитан Санчес?” - услышал он с порога. Удивленный своим кратким созерцанием, Санчес попытался выглядеть непритязательным.

“О, привет, Хавьер”, - улыбнулся он. “Спасибо, что пришли так быстро. Я просто хочу убедиться, что мы охватили все основы ”.

Он выглядит как ходячий мертвец. Боже мой, подумал капитан при виде бледнокожего Хавьера Мантары. Было ясно, что он почти не спал и, возможно, не ел уже несколько дней? Его глаза были запавшими, а щеки слишком ярко выраженными, тем более что с их последней встречи прошло всего три дня.

“Сэр, вы как-нибудь обдумали мою точку зрения со вчерашнего дня?” - Спросил Хавьер, сразу переходя к делу. “Он сумасшедший, звонит мне и не говорит ничего, кроме своего обычного глупого бормотания вроде "inaquosum!" или "perpello" . Мудак.”

Но капитан махнул ему рукой. “Пожалуйста, Хавьер, позволь мне просто покончить с формальностями, ради которых я пригласил тебя сюда”, - сказал Санчес обеспокоенному молодому человеку. “Тогда мы сможем поговорить о разных вещах, хорошо?”

Хавьер неохотно согласился, пожав плечами.

“Пойдем, я должен снять у тебя отпечатки пальцев, просто чтобы убедиться, что у нас есть твоя текущая биометрическая информация”, - сказал Санчес. “Они также забрали ваши личные вещи на входе?”

“Да, это было странно”, Хавьер нахмурился, стоя неподвижно, пока капитан пытался заставить его сопровождать его в коридор. “Что происходит, капитан?”

“Просто мера предосторожности на сегодня. Я не вправе говорить, но нам пришлось немного ограничить доступ публики ”, - солгал Санчес. “Пойдем, мне нужны твои отпечатки”.

“Почему бы вам не нанять офицера для выполнения грязной работы, сэр?” Невинно спросил Хавьер, следуя за капитаном в комнату для допросов. Санчес ожидал этого вопроса, поэтому усмехнулся: “Как ты знаешь, Хавьер, я проявил особый интерес к этому делу. Может быть, я просто хочу убедиться, что все детали получены правильно, чтобы у нас не было никаких ошибок ”.

Хавьер принял причину. По правде говоря, он слишком устал, чтобы сомневаться в капитане полиции. Он хорошо спал и по-прежнему придерживался здоровых привычек в еде, но усталость навалилась на него, как бывшая любовница-психопатка. Никакой отдых не мог восстановить его силы, но он списал это на необычную жару, которую принесло с собой это лето. Даже для испанцев жара стала невыносимой.

“Пожалуйста, присаживайтесь. Я скоро вернусь. Я забыл чернильницу”, - сказал Санчес Хавьеру. Капитан подошел к стойке регистрации. “Вещи Хавьера Мантары, пожалуйста. Я закончил с ним, поэтому я верну их ему в офис ”. Возвращаясь в свой офис, капитан полиции посмотрел на несколько предметов в пластиковой корзине, принадлежавшей Хавьеру. Он выбрал цифровые часы молодого человека для дайвинга, лучший вариант для того, что он планировал.

Открыв заднюю панель часов, Санчес использовал свои старые навыки в специальной тактике, чтобы установить "жучок" с SIM-картой внутри и заменил крышку корпуса без признаков взлома. Как только он сделал это, он открыл ящик своего стола и достал специальную чернильную подушечку, которую он купил у Labyrinth Technologies в Лондоне. В нем содержалось вещество, которое выглядело как чернила, но пропитывало кожу испытуемого в течение примерно семидесяти двух часов, в зависимости от количества нанесенного.

Когда он шел обратно, его хлопчатобумажная рубашка не спасала от изнуряющей жары. Оно прилипло к его спине, напоминая ему, что это было нечто большее, чем высокая температура, заставляющая его потеть. Его уровень концентрации также вызывал реакцию его тела, потому что он должен был все сделать правильно, иначе его план провалился бы.

15

Рассказы о погибели

Солнечное затмение неизбежно: 53%

На борту Cóndor разворачивались интересные события. Пердью и Сэм оба ошибочно приняли флаг траулера за флаг зловещей организации, с которой они тайно сражались в течение последних нескольких лет, — Ордена Черного Солнца. Однако вскоре они обнаружили, что символ, свисающий с навершия, представлял нечто совершенно иное — Детей Солнца. Единственный вопрос заключался в том, нуждалось ли оно в такой же нечестивой поддержке.

“Это верно!” Винсент плакал после того, как Ханна догадалась об этом. “Леди выигрывает бутылку Арагх Саги, любезно предоставленную из моей собственной коллекции!” Ханна улыбнулась, делая глоток своего, пока еще нетронутого вина.

“Откуда вы берете Арак? Это редкость, не так ли?” Спросил Пердью, имея в виду древний персидский дистиллированный напиток, который традиционно нелегко достать в обычных уголках.

“Почему ты спрашиваешь об этом?” Сэм пошутил. “Разве ты не видишь, что у этого человека сильный голос пирата?” Сэм подмигнул Винсенту, который нашел его очень забавным.

“Ваш друг прав, мистер Пердью”, - подбодрил Винсент. “Я путешествую почти везде по морю, и у моря я получаю свои желания. В данном случае партия, которой будет вознаграждена мисс Ханна, была изготовлена моим хорошим другом Аматом из Шираза, человеком, с которым я восемь лет работал над рыболовными чартерными перевозками.

Пока мужчины разговаривали, взгляд Ханны упал на красивый позолоченный предмет, который напомнил ей собачью кость мультяшной формы. Оно расходилось веером по обоим концам плоской полосы, на которой немного стерлась неразборчивая резьба.

“Это дал мне мой тесть”, - прокомментировал Винсент, когда увидел, как она на него смотрит.

“Он живет в самом красивом месте, око Пачамамы, говорю вам!” С озорным блеском в глазах он наклонился вперед и спросил их всех: “Хотите немного арака?”

Пердью яростно отказался так изящно, как только мог, сославшись на то, что вина достаточно для его чувствительного вкуса. Сэм, однако, был любителем спорта. И он, и Питер, и Ханна согласились на вызов при условии, что капитан расскажет им обо всех суевериях, связанных с местными водами.

“Что такое Патама-что?” - Спросил Сэм, жалея, что у него нет с собой диктофона. Его удалось спасти, но оно все еще находилось под палубой, на койке, где он отдыхал после того, как C óndor спас его из-под обломков при крушении.

“Пачамама”, - искренне сказал Винсент. Он наклонился к одному из своих матросов. “Адриан, пойди принеси нам Арак, будь добр. Пачамама - это имя, данное некоторыми коренными народами Южной Америки Матери-Земле. Вы знаете, как Гайя, например”, - объяснил он своим гостям.

“Ах”, - ответил Пердью. “Так ты из Южной Америки?”

“С этим детским блюзом?” Ханна усмехнулась. “Я сомневаюсь в этом”.

Винсент улыбнулся и покачал головой. “Моя жена -. Моя жена из Лимы, родилась и выросла, но ее родители немного более..., ” он склонил голову набок и слегка поморщился, “ ... традиционные. Это от моего тестя я получил название этой лодки, понимаете?”

“Пророчество о кондоре и орле?” - Спросила Ханна.

“Моя, моя, юная леди, вы знаете гораздо больше, чем можно предположить по вашему тихому пути”. Шкипер выглядел безмерно впечатленным.

“О, пожалуйста, не смотри так изумленно, Винсент”, - застенчиво возразила она. “Все это из-за разглагольствований моего брата и информации, которую он вбивал в меня на протяжении многих лет, которая застряла у меня в голове. На самом деле, причина, по которой я согласился на это конкретное выступление с мистером Пердью, заключалась в том, что я слышал, что он планировал пересечь эту часть вод. Я хотел заставить моего брата ревновать, переплыв Альборанское море ”.

Пердью был в восторге от того, что травмированная женщина наконец немного расслабилась, надеясь, что трагедия осталась позади, насколько это было возможно, теперь, когда они были в безопасности от опасностей стихий и богов, которые ими управляли. Винсент выглядел немного серьезным после слов Ханны. Он медленно моргнул и ответил мягким голосом: “Вы могли бы изменить свое мнение, если бы знали, что скрывалось под этими волнами, мисс Ханна”.

Сэм и Питер с энтузиазмом приняли свой Арак, но вскоре пожалели о своем рвении. От напитка у них на несколько секунд перехватило дыхание, грудь разорвало жутким запахом этанола и изюма.

“О, мой бог!” Сэм поперхнулся и со стуком опустил стакан, к удовольствию шкипера. Ханне не понравилось то, что Винсент сказал о ее желании приплыть сюда, но она надеялась, что это была просто реакция альфа-самца и ничего более. Питер наклонился наполовину к полу и сильно закашлялся. Он не мог произнести ни слова, а Пердью был весь в швах.

“Что спит под нами?” - Что случилось? - резко спросила Ханна, отчасти потому, что она чувствовала себя ущемленной Винсентом и его уверенностью, а также потому, что хотела узнать больше об артефакте. “Это ты тоже нашел под волнами?”

“Я говорил тебе, это был подарок от моего тестя”, - сказал ей Винсент.

“На нем видны признаки износа: скорее всего, морская коррозия”, - добавила она.

Винсент усмехнулся, сменив веселую атмосферу на неловкое молчание. Его поведение выглядело натянутым, и его гости мужского пола надеялись, что он будет терпим к даме и не даст своему характеру снова вспылить. К их удивлению, шкипер снисходительно ответил: “Это было обнаружено дайверами в 1958 году у берегов Перу, моя дорогая девочка. Одним из тех дайверов был мой тесть, Харим. Если вам нужно найти что-то плохое об этом, о моем владении этим… Харим украл эту реликвию, ясно? Это украденный предмет из находки более шестидесяти лет назад, и одной из причин, по которой он отдал его мне, было то, что он был на смертном одре ”.

В хижине было тихо.

Единственным звуком были ночные волны, незримо разбивающиеся в темноте, которая окружала их уединенную плавучую гавань. Ханна чувствовала себя дерьмово из-за любопытства. Она прочистила горло и потянулась за своим вином. Винсент ждал контраргумента, но она, казалось, оставила свое преследование. Сэм вышел из тупика. “Расскажи нам об этом проклятом участке воды, о капитан”.

Как всегда, мальчишеские шутки Сэма быстро вернули веселье, к большому облегчению Ханны. Питер попробовал с ней еще по рюмочке арака, пока Винсент собирался с мыслями. Он достал несколько листов бумаги из небольшого сундука с сокровищами, сделанного из тонко обработанного дерева с инкрустациями из слоновой кости, судя по их виду, они были очень старыми, а по соответствующим отверстиям, проделанным вдоль их сторон, они, похоже, были взяты из одной книги. Без предисловий Винсент начал читать.

“Корабли-призраки, на борту которых находились солдаты из ста стран, пересекли Великое море, пересекли границы того, что было до Господа, и того, что после, и упали там, где у дьявола голубые глаза. Независимо от породы и цвета воинов, они попадали в затерянный мир, как только их путешествия проходили мимо Геркулесовых столпов, туда или сюда. Рука Великой Великанши забрала все, что не имело золота, чтобы успокоить.

Не так давно Солнце не могло насытить брюхо голубоглазого дьявола с его ненасытной жаждой золота. Никогда еще Солнце, Великий Всемогущий, не могло насытить дно адских вод. От фараона до королевы Изабеллы все они посылали людей на поиски золота, и с золотом в качестве якоря они опускались на глубины, куда дети Сциллы боялись заходить.”

“Говорят, что с древности египетские фараоны отправляли корабли в Гибралтарский пролив, чтобы сразиться с неизвестными ордами”, - сообщил Винсент, подняв глаза. “Вы слышали о лодках ”солнечная баржа"?”

Группа покачала головами. Винсент объяснил: “В Древнем Египте это были ритуальные сосуды, используемые во время погребальных обрядов королей, чтобы переносить их по небесам вместе с Ра, богом солнца. Золото. Все они были одержимы золотом. Многие сражения, которые велись здесь, происходили между испанскими армадами и так называемыми судами-призраками на протяжении многих веков, даже со времен галлов и вестготов. Они утонут и будут поглощены морем прежде, чем удастся обнаружить их следы, - поспешно сказал он, - что, как мы все знаем, невозможно, если вы не ускоряете время на столетие в день.

“И все, что, как говорят, произошло здесь”, - спросил Питер, едва способный контролировать свой язык после двух рюмок Арака. Винсент кивнул: “Или они бы просто исчезли”.

“Это объясняет, почему пилот вертолета сошел с ума и взял курс на синеву, эй?” Пердью искренне подтолкнул Сэма локтем.

“Мой брат рассказывал мне похожие истории”, - заявила Ханна. “Но он сказал, что в этой части Средиземного моря золото, похоже, похоже на кету. Но дружить для чего?”

“Интригующий вопрос”, - ответил Пердью, его разум блуждал по возможным ответам, связанным с наукой или физикой. “Если это действительно похоже на Бермудский треугольник, ничего не должно остаться. Но они нашли остатки кораблей. Кроме того, то, что претендует на эти сосуды, питается войной и переваривает золото, как корм.”

“Видишь ли, отчасти мы пришли сюда из-за этого артефакта”, - признался Винсент, поднимая молитвенный посох, “но когда ты появился, нам пришлось приостановить наши поиски пророчества, о котором в нем говорится. Нам пришлось ждать на расстоянии, пока ты уйдешь ”.

“Почему?” - Спросил Пердью.

“Потому что твоя яхта встала на якорь именно там, где мы должны были нырнуть, Дэвид”, - категорично ответил неотесанный шкипер. Он выглядел устрашающе с его светлыми глазами, сияющими сквозь черноту теней, играющих на его чертах. “Эта молитвенная палочка, в которую так влюблена мисс Ханна, была извлечена из кораблекрушения Второй мировой войны у берегов Перу, как я уже говорил. Но вместе с ним прибыло много других сокровищ, и среди этого спасенного груза были бухгалтерские книги немецких офицеров, утверждавших, что некоторые из их кораблей исчезли по пути через Гибралтарский пролив. Два одинаковых корабля были тайно отправлены Верховным командованием СС, чтобы отвлечь внимание от золотых кладов друг друга. Оба затонули в одно и то же время, с точностью до часа! Один у западного побережья Южной Америки. Другой, если не считать прохода через Гибралтарский пролив.”

“Это в двух шагах отсюда”, - упомянул Питер.

“Верно”, - сказал Винсент, - “но именно поэтому мы сейчас плывем на запад. Если бы мы остались там, где произошла авария, власти могли бы усомниться в нашем присутствии там, и наш предполагаемый разведчик был бы скомпрометирован ”.

“Значит, вы просто ждете, пока осядет пыль?” - Спросил Сэм.

“Да”, - подтвердил Винсент. “Мы не можем отказаться от наших исследований из-за этого сбоя”.

“Итак, как вы узнали, что мы нашли золото?” - Спросил Питер. Глаза Пердью расширились от раздражения. Он не мог поверить, что Питер так небрежно выдал их находку незнакомым людям, которым они еще не могли полностью доверять.

Выражение лица Винсента изменилось. “Мы не знали ... пока ты мне только что не сказал”.

16

Прорыв

Хавьер Мантара не мог быть внимательным на уроке. Это было не в первый раз. С тех пор, как его сестра совершила невыразимое преступление, выходящее за рамки ее натуры, у него возникли проблемы с функционированием даже на самом базовом уровне. Даже его одноклассники держались на расстоянии, обеспокоенные тем, что его беспорядочные привычки и последующее ухудшение состояния были результатом злоупотребления наркотиками или какой-то другой загадочной болезни.

Судя по его виду, молодой человек был болен, однако у него не проявлялось никаких симптомов каких-либо хорошо известных заболеваний. Его кожа становилась бледнее с каждым днем, в то время как его глаза начали казаться слегка молочно-белыми, ужасное зрелище для любого наблюдателя. Хавьер шатался, в отличие от того, как его обычная жесткая поза несла бы его, как гладкая конвейерная лента. Было тревожно видеть, как его обычная общительная и дружелюбная манера поведения превратилась в нечто большее, чем замкнутый взгляд в сочетании со странным сопением.

Это было незадолго до того, как его лектор, проф. Лорено, попросил Хавьера остаться после одного из вечерних занятий, чтобы поговорить с ним. Проф. Лорено был искренне обеспокоен за молодого человека и хотел выяснить, что его тяготит. В жужжащем белом свете маленького кабинета за классной комнатой, когда-то служившего кладовой, проф. Лорено подождал, пока Хавьер войдет, прежде чем закрыть за ним дверь.

“Спасибо, что остаешься. Это не займет много времени, Хавьер.” Профессор улыбнулся.

“Прошу прощения, огни”, - прохрипел Хавьер.

“Почему?” Проф. - Спросил Лорено. “Свет режет твои глаза?”

“S í”, - тихо ответил Хавьер, прижимая руки ко лбу, чтобы защититься от грубого освещения. “Это похоже на иглы в задней части моих глазных впадин, профессор. Адски больно”.

“На ваш голос также, ” заметила лектор, выключая свет и включая настольную лампу, “ похоже, влияет ваше состояние. Тогда в чем дело? Ты обращался к врачу?”

“Ты поэтому позвал меня?” Хавьер старался говорить ясно.

“Да. Я беспокоилась о твоем благополучии и предпочла выяснить это у тебя, чем выслушивать мнения посторонних людей, ” сказала она ему.

“Я очень благодарен, профессор. Последнее, что мне нужно, это чтобы люди строили обо мне предположения. По правде говоря, я просто рад, что эта встреча посвящена не моему прогрессу в учебной программе. Ты заставил меня волноваться, что я проваливаю курс или что мое поведение под вопросом ”, - сказал Хавьер.

“О, нет, нет”, - она отвергла его предположение улыбкой и взмахом руки, - “в твоей работе вообще нет недостатка, Хавьер. Я весьма впечатлен твоими способностями к психологии. На самом деле, я думал о том, чтобы поговорить с тобой относительно твоей дальнейшей учебы. Ты бы преуспел в изучении психологии как призвания ”.

“Это приятно слышать. Спасибо, профессор.”

“Ты заслуживаешь того, чтобы тебе дали шанс, но именно поэтому я так беспокоюсь о твоем здоровье”, - передала она. Ее серебристые волосы были собраны в пучок, аккуратно заправленный сзади над воротником белой хлопчатобумажной блузки. Она вытерла руки маленьким полотенцем, чтобы избавиться от влажного раздражения, вызванного жарой.

“Честно говоря, профессор, ” он пожал плечами, “ если не считать боли в глазах, которую я чувствую при слишком резком освещении, я чувствую себя нормально. У меня немного болит горло, но я думаю, это из-за удушающей жары, которая у нас была. Я имею в виду, это изнуряло большинство из нас в последние несколько дней, не так ли?”

“Я согласна с этим”, - простонала она, вытирая тыльную сторону шеи полотенцем. “Но в этом есть нечто большее, не так ли? Посмотри на себя, Хавьер. Ты чахнешь. Ты уже поел?”

“У меня есть. Я, - запротестовал он, чувствуя себя немного защищающимся из-за того, что ему приходится оправдывать свои привычки в еде перед людьми, которые не имели права спрашивать. “Я ем пять раз в день, профессор. Лорено! Пять! И вот вам небольшой искаженный фрагмент. Я сплю более десяти часов в сутки! И я все еще выгляжу истощенным ”.

“Хорошо. Хорошо, Хавьер, ” успокоила она его. “Я верю тебе. Я просто хотел услышать это от тебя, мой друг. Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, что с тобой все в порядке, и я отпущу это ”.

“Я в порядке, профессор. Конечно, я понятия не имею, почему я выгляжу таким больным, но уверяю вас, что я не страдаю от какой-либо болезни, и я, конечно, не принимаю наркотики. Боже мой, мне даже не нравится, когда моя сестра приносит водку домой ”.

Проф. Лорено сел. Она открыла ящик своего стола и достала веер, надеясь хоть немного отогнать давящую жару. “Я не могу поверить, что ночью так жарко, а ты?” Она вздохнула, обмахиваясь веером и демонстрируя мгновенное облегчение от коротких волн движущегося воздуха, которые она создавала.

“Это то, что, как я думал, заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке”, - ответил он.

“Итак, как поживает твоя сестра?” - внезапно спросила она, оставив его уязвленным из-за ее неожиданной смены темы. “Стало ли у нее лучше с терапией?”

Хавьер был ошарашен. Лишившись дара речи на долгую неловкую минуту, он попытался разобраться в разговоре. С тех пор, как Мадалина сбежала, Хавьер забыл, что не весь мир знал об инциденте. Он был так глубоко погружен в кошмар, что забыл о том, что внешний мир продолжает существовать, несмотря ни на что. Забыто. Было забыто так много вещей о нормальной жизни, что он харди осознал, что только он и горстка других знали о его эмоциональных трудностях.

“Разве вы не видели газет?” - спросил он.

“У меня есть. Почему?” она нахмурилась. “Я имею в виду, я не покупаю их, на самом деле. Иногда я просто перелистываю их, пока жду автобус или когда делаю перерыв в университетской комнате для персонала. Почему? Что я пропустил?”

Пораженный, он сидел, уставившись на своего учителя с открытым ртом. Он мог видеть, что профессор чувствовала себя крайне неловко из-за своей ошибки, возможно, даже немного озадаченной его ответом. “О чем я здесь не знаю?” - снова спросила она. “Скажи мне”.

“Моя сестра была вовлечена в неприятную ситуацию, которая произошла в местном мотеле, профессор”, - сообщил он с тяжестью, которая сквозила в его тоне. “Это было во всех местных газетах”.

Нахмурившись, она уставилась в пол, пытаясь вспомнить обширные заголовки и подзаголовки, которые она просмотрела за последние несколько дней. На самом деле Хавьер испытал некоторое облегчение от того, что его учитель не знал об ужасном поступке, который причинил ему столько страданий. “О Боже, я надеюсь, с ней все в порядке?” - наконец сказала она, широко раскрыв глаза. “Не могу припомнить, чтобы я читал что-либо подобное с ходу, но опять же, из-за этой жары мне трудно выполнять даже элементарные умственные задачи. Пожалуйста, скажи мне, что с ней ничего плохого не случилось ”.

Он колебался. Вокруг Мадалины и обстоятельств, при которых она похитила ребенка и убила его мать, было достаточно нехороших слухов. Здесь у него был шанс рассказать об ужасном испытании с большим тактом с чистого листа, как проф. Лорено. “Моя сестра пропала”.

Казалось, это лучший способ выразить это — сжато. Он оставил ее делать свои собственные предположения на основе этой небольшой информации, ожидая, когда она задаст вопросы. Но, к облегчению Хавьера, его наставник поверил его словам и больше ни о чем не спрашивал. Было приятно знать, что некоторые люди не наслаждались несчастьем других просто ради того, чтобы судить их. Проф. Лорено бросил на него взгляд, полный легкой печали. “Мне так жаль, Хавьер. Ты думаешь, она сбежала? Молю Бога, чтобы ее никто не похитил. Как ты думаешь, что произошло?”

Хавьер знал, что его сестра сбежала по собственной воле, чтобы избежать поимки, но он не мог открыто раскрыть это. “Я не знаю”, - вздохнул он. “Все, что я знаю, это то, что я надеюсь, что она свяжется со мной до того, как мне придется услышать, что с ней что-то случилось”.

“О, моя дорогая, я тоже на это надеюсь. Я уверена, что с ней все будет в порядке”, - сказала она, пытаясь утешить его, но в ее глазах было сомнение, а голос дрогнул. “Если она установит с тобой контакт, я уверен, ты начнешь быстро исцеляться. Я уверен, что именно ее отсутствие вызывает ваше физическое недомогание. Как только ты узнаешь, где она, я просто уверен, что мы сможем увидеть улучшение твоего состояния ”. Она тепло улыбнулась.

Хавьер кивнул в знак согласия, улыбаясь в ответ на ее попытки подбодрить его, но внутри он чувствовал себя мрачным. Молчание было тягостным, поэтому Хавьер попытался закончить встречу. Он встал и закинул на плечо свою сумку. “Мы закончили, профессор? Я должен вернуться домой. Завтра мне на работу”.

“О, конечно”, - сказала она, слегка подпрыгнув от осознания времени. “Мне тоже нужно поторапливаться, пока у моего мужа не возникли нечистые мысли о моем опоздании”. Лекторша пятидесяти с чем-то лет застенчиво хихикнула и включила основной свет, чтобы завершить свою работу после того, как Хавьер покинул ее компанию.

* * *

Снаружи улицы кишели группами людей, вышедших выпить или поужинать. Их собрания повсюду еще больше напомнили Хавьеру о том, насколько он на самом деле одинок, поскольку в его доме теперь не было присутствия Мадалины. У него было много друзей и знакомых, но многие из них прекратили общение с Хавьером после инцидента. Длинные вереницы автомобилей были припаркованы вдоль узких дорог, заполняя и без того тесные улицы.

“Хавьер!” - услышал он в нескольких метрах позади себя. “Хавьер, подожди!”

Он обернулся и увидел одного из своих ближайших друзей, Альдо, с двумя неизвестными мужчинами, сопровождавшими его. Волна паники пронзила тело Хавьера. Кем они были? Копы? Почему они были с Альдо? Они втроем подошли к Хавьеру с другой стороны улицы, одетые в джинсы и толстовки. Он приготовился бежать, если придется. Не то чтобы он не доверял Альдо, но его вполне могли подставить, чтобы заманить Хавьера в их ловушку.

“Эй!” - воскликнул он сдержанно, без особого энтузиазма, но в то же время достаточно громко, чтобы вызвать двойственный отклик. “Я не видел тебя с прошлой недели”. Он пытался говорить небрежно. Двое других мужчин переговаривались между собой, когда Альдо выскочил на тротуар и оттащил Хавьера в сторону, к стене закрытого магазина.

“Кто эти парни?” - Тихо спросил Хавьер.

Альдо нахмурился, поначалу выглядя немного растерянным. Затем он понял, что Хавьер расспрашивал о своих друзьях. “О, эти парни? Просто двое моих друзей с футбольной практики. Послушай, у меня есть для тебя сообщение, и я должен сделать это быстро ”.

“Послание от кого?” Прошептал Хавьер.

Его друг быстро огляделся, рассматривая толпы, часто посещающие их в непосредственной близости. Приглушенным тоном он сказал: “Послушай, я не хочу ввязываться в это дерьмо с Мэди, хорошо? Я хочу, чтобы ты знал, что это одноразовое одолжение, которое я оказываю, а затем я выхожу из игры, понял?”

Сбитый с толку, Хавьер нахмурился: “Из чего?”

“Выбраться из всей этой передряги с тобой, твоей сестрой и копами. Просто, блядь, послушай. Мади позвонила мне со стационарного телефона в Саксе, в Аликанте. Она не может отправить тебе электронное письмо, и она выбросила свой телефон, так что у вас нет возможности связаться друг с другом. Очевидно, они просматривают ваши сообщения и электронную почту, верно?”

“Верно, но что...?” Хавьер попытался, но его друг прижал его к стене и жестом велел ему заткнуться.

“Сакс, Аликанте. Понял? Вот, ” настойчиво прошептал Альдо и сунул ему в руку маленький клочок бумаги, - координаты, которые она мне дала. Адреса нет, только это. Не впутывай меня. Понял?”

“S í, s í”, - пообещал Хавьер, чувствуя, как его сердце радостно трепещет. Прежде чем он смог поблагодарить его, Альдо и его приятели бросились в толпу на противоположной стороне улицы и исчезли.

17

Аликанте зовет

Солнечное затмение неизбежно: 57%

Хавьер поспешил домой, чтобы собрать сумку для поездки в Аликанте. Его грудь горела, а сердце громыхало, главным образом потому, что он получил подтверждение того, что его сестра жива и здорова. Хотя он прекрасно понимал, что это могла быть ловушка, расставленная для него, он не мог придумать рационального объяснения этой ловушке. Никто не преследовал его . Они искали Мадалину, так что, если бы Альдо подставлял его, они отправили бы Хавьера в Аликанте абсолютно без причины. Это, среди тысячи других идей и сценариев, промелькнуло в его голове, когда он запихивал несколько предметов одежды в холщовую сумку.

В квартире, которую он делил со своей сестрой, в доме, который они делили со своими покойными родителями большую часть своих школьных лет, было тихо. Хавьер почти слышал, как эхо грядущего одиночества бросает вызов времени и пространству, когда он готовился уходить. Казалось, что квартира умоляла его остаться, как будто она оплакивала уход Мадалины и боялась, что он никогда не вернется. Хавьер сразу почувствовал себя преследуемым. Он позвонил своему боссу и объяснил, что ему нужно выяснить некоторые зацепки о местонахождении своей сестры, а затем позвонил своей тете, чтобы спросить, может ли он одолжить ее машину на два дня. Она сопротивлялась, но как только он объяснил, что это было для того, чтобы изучить некоторую информацию о Мадалине, она немедленно согласилась.

Разобравшись с препятствиями на работе и транспорте, Хавьер поплелся в душ. Он планировал немедленно отправиться в Аликанте, поскольку никогда не смог бы уснуть, зная, что его сестра вступила с ним в контакт. Ночное вождение было благоприятным, поскольку его глаза в последнее время стали очень чувствительными.

Пока он стоял под душем, одна вещь пришла ему в голову. Что она сделала с мальчиком, которым была так одержима? Хавьер задавался вопросом, был ли ребенок все еще с ней, или она оставила его на попечение какого-нибудь старого монастыря, верного традиции нежеланных детей на самом деле и в вымысле. Хавьер снял один из двух потолочных светильников за два дня до этого, чтобы успокоить воспаленные глаза. Он посмотрел вниз, проводя мочалкой по своему телу. Невольный вздох сорвался с его губ, когда он заметил состояние своей кожи и костистые бугры, выступающие на бедрах.

“Dios mío!” - прокричал он сквозь саднящее горло. “Что, черт возьми, происходит?”

Хавьер был в ужасе, увидев, каким тощим повесой он стал немногим более чем за неделю. Он считал неестественным, что его тело уменьшилось почти до половины своего первоначального размера. Если бы он изменил свои привычки в еде, он бы счел возможным сбросить столько веса. Но он ничего не изменил. Каким бы расстроенным он ни был с момента исчезновения Мадалины, Хавьер сохранил свои пищевые привычки. Он спал нормально, возможно, даже больше, чем обычный человек, но его веки были тяжелыми и чувствительными. Если бы это был вирус, где бы он им заразился? Даже после поиска в Интернете он не смог найти болезни, которая соответствовала бы точному совпадению его симптомов.

“Я обращусь к врачу, как только доберусь до Мади. Я сделаю. Я должен”, - решил он вслух, пощипывая отдельные пленки кожи, которые отслаивались от сухих участков на животе и руках. Испытывая отвращение, он морщился, сдирая кусочки сухой кожи, как бумагу. “О Иисус! О, сладкий Иисус, этого не происходит ”.

Закончив наблюдать, как его тело опадает подобно змее, Хавьер обернул его полотенцем и выключил воду. Когда он зашел в спальню, чтобы одеться, темная фигура напугала его до полусмерти. Оно сидело в его кресле при слабом освещении, не издавая ни звука, но оно отодвинулось в сторону и потянулось к выключателю света.

“Нет!” Хавьер запротестовал, но было слишком поздно. Потолочный светильник в спальне был сильным и жалил его глаза, заставляя его кричать от боли. Его руки закрыли глаза. “Чего ты хочешь?” - причитал он. Он не смотрел. Он не мог видеть, кто был там, потому что не смел открыть глаза. “Чего ты хочешь?” - закричал он.

“Говори тише, или я прямо сейчас перережу твою чертову глотку, Хавьер”, - услышал он, опускаясь на колени. Это был голос, который он хорошо знал, голос, который он ненавидел.

“Доктор Сабиан”, - спокойно объявил он. “Я знал, что за этим стоишь ты”.

“В том состоянии, в котором ты находишься, мой мальчик, я бы на твоем месте был намного вежливее”, - предупредил доктор Сабиан. “И ты уже причинил большую часть своего вреда, распространяя повсюду свою нелепую теорию, так что не думай, что я не прибегну к ... скажем так, уничтожению тебя”.

“Так почему же ты этого не сделаешь, подонок?” Хавьер бросил ему вызов, все еще не в силах смотреть. “Почему ты наводняешь мой дом своим колдовством? Просто убей меня, если это то, чем ты думаешь меня напугать ”.

Он слышал, как Сабиан встал, его шаги приближались к тому месту, где Хавьер стоял на коленях. Мягкий хруст его веса по волокнам ковра прекратился, и Хавьер услышал, как он говорит слева от себя.

“Куда ты направляешься так поспешно, inaquosum ?” - спросил он.

“Не твое гребаное дело”, - усмехнулся Хавьер. “Я могу отправиться куда захочу”.

“Возможно, собираешься встретиться с нашей любимой Мадалиной?” Сабиан зашипел. “Я знаю, ты видишь”.

“Потому что ты злобный сукин сын с шестым чувством”, - рявкнул Хавьер.

Внезапно голос доктора Сабиана раздался прямо рядом с ним, заставив его вздрогнуть. “Нет, потому что твой друг Альдо сказал мне. Перпелло .”

Хавьер чувствовал себя преданным. Не веря своим глазам, он сдержал слезы ярости, которые так и норовили навернуться на глаза. По его голой спине катился пот. “Он никогда бы тебе ничего не сказал! Не нужно быть экстрасенсом, чтобы увидеть, какой ты паразит. Альдо скажет тебе идти нахуй, прежде чем он настучит на кого-нибудь!”

“Это именно то, что он сказал, вы знаете?” доктор Сабиан ухмыльнулся, выключая яркий свет, чтобы он мог поговорить с Хавьером с глазу на глаз. “Как раз перед тем, как я пронзил его череп ржавым прутом для взлома из подвального окна пекарни "Кончита”".

“Ты лжешь, ублюдок!” Хавьер кипел, его ущербные глаза пылали ненавистью.

“О, да ладно тебе! Давай, Хавьер, ” ответил злобный доктор Сабиан с тем отвратительным спокойствием, которое делало его поведение еще более невыносимым. “Как еще я мог узнать, что твоя сестра в Саксе, ждет, когда ты присоединишься к ней?" Хм? Как бы я узнал, если бы наш покойный друг не поделился им со мной? К счастью для тебя, мне нужно, чтобы ты отвел меня к ней. У меня нет подробностей о маленьком клочке бумаги, который ты порвал.”

“Нет!” - Воскликнул Хавьер. Его разум кружился, а душа была разъяренной, печальной и свободной внутри него. Он не мог придумать другого ответа, кроме этого единственного слова. Как будто это могло опровергнуть правду, он продолжал кричать: “Нет! Нет!”

“Ш-ш-ш”, - сказал змееподобный психиатр, пытаясь успокоить его и проводя рукой по макушке Хавьера, как будто гладил собаку. “Не сходи из-за этого с ума. Тебе все еще будет дан шанс искупить свою вину, ” он схватил молодого человека за волосы кулаком, резко откидывая его голову назад, “ если ты не будешь издеваться надо мной!”

Тело Хавьера болело, сухая кожа натянулась на коленях. Доктор Сабиан потерлась носом о его подбородок. “Если ты потеряешь рассудок слишком рано, от тебя мне не будет никакой пользы. Не заблуждайся, мальчик, я могу сделать это с тобой или без тебя. Найти ее в таком маленьком городке было бы детской забавой. О, и кстати о детской игре, ” он усмехнулся. Хавьер не мог плакать, хотя ярость просила об этом. Он наблюдал, как дьявольский человек сел на его кровать, как будто она принадлежала ему. “Ребенок от нее очень важен, понимаете. Все это происходит из-за него. Мы очень долго ждали его и вот, о чудо, неуравновешенный рассудок твоей сестры был нашим путем к нему ”.

“Наш?” - Спросил Хавьер, подавляя желание придушить Сабиана.

“Друзья мои, группа единомышленников нацелена на исполнение пророчества, частью которого является этот мальчик”, - мечтательно поведал доктор Сабиан.

“Ты не в своем уме”, - прорычал Хавьер.

“Нет, мой дорогой Хавьер. Я контролирую умы, и это великолепно, ” улыбнулся доктор Сабиан. И снова Хавьер почувствовал, как его охватывает жар отвращения, когда психолог повел себя как какой-нибудь продажный евангелист или диктатор. “Типично для вашего поколения отмахиваться от великих тайн древних времен как от безумия. Естественно, вы не осознаете силу, которая живет в разуме, поскольку вам промыли мозги, заставив поверить, что это суеверие. Все, на что мы способны, заключено в наших умах, в единстве со старыми силами, которые существовали здесь до начала времен ”.

Хавьер решил, что ему лучше сыграть на руку психологу. Враждебность доставила бы ему только больше неприятностей, а его состояние ухудшалось. Соглашаясь, он понял, что получит больше информации о планах бастарда в отношении его сестры.

“О каком пророчестве ты говоришь? Зачем я тебе нужен?” Прямо спросил Хавьер.

“Пророчество инков о потерянных городах”, - ответил доктор Сабиан. “Мы обречены на большие перемены в статус-кво современного мира. Видите ли, мы - повивальные бабки этого пророчества. Это не может сбыться без небольшой помощи верующих ”.

“Это верующие?” Допытывался Хавьер.

“Пророки Черного солнца”, - хвастался доктор Сабиан. Его вызывающая ухмылка теперь сменилась улыбкой обожания, поскольку он превозносил свое дело. Почитание растворилось в реальности, и Сабиан понял, что Хавьер медлит. “А теперь одевайся. У нас есть несколько часов езды.”

Хавьер не мог позволить Сабиану добраться до Мадалины. Он ненавидел признаваться самому себе, что его на самом деле не волновало, что случится с маленьким мальчиком, пока его сестра была в безопасности. Она была той, к кому стремился Хавьер, но он понятия не имел, как предупредить ее, еще меньше, как сорвать безумные планы Сабиана, что бы он ни имел в виду.

На другом конце города Педро Санчес, начальник местного полицейского участка, узнал подробности с помощью жучка, который он установил в часы Хавьера. Явно впечатленный собой, он сохранил двадцатиминутный звуковой фрагмент беседы между известным психологом и братом Мадалины. Его жена была достаточно любезна, чтобы оставить его одного во время его удаленной слежки, но когда она увидела, как на его лице появилось выражение победы и удовлетворения, она объявила: “Ты уходишь, не так ли?”Лира знала своего мужа достаточно хорошо, чтобы понять, что он собирался отправиться в погоню , основываясь на информации, которую он, без сомнения, получил через наушники.

“Я должен”, - ответил он, сияя. “Мадалина Мантара жива. Она вступила в контакт с Хавьером, но они оба в беде, с которой не могут справиться. Я должен найти их ”.

“Я знаю”, - она улыбнулась. “Просто, пожалуйста, пожалуйста, будь осторожен”.

Санчес свернул канал активной разведки и начал искать в Интернете то, что, по его мнению, было культом, судя по его словам. Появилось несколько ссылок, ни в одной из которых ничего не говорилось о "Черном солнце’.Однако внимание капитана полиции привлекло нечто подобное.

“Это выглядит достаточно близко”, - пробормотал он себе под нос. “Диссертация о тайных обществах, действующих сегодня? Орден Черного Солнца — тайные хроники безумцев, все еще увековечиваемые современным обществом автор: доктор Нина Гулд, ок. 2012.”

Санчес попытался открыть диссертацию, но для этого требовались учетные данные университета в качестве протокола паролей, и он остался неудовлетворенным и отчаянно хотел узнать больше. Он откинулся на спинку дивана, выглядя расстроенным. “Я должен уехать как можно скорее, и я не могу получить доступ к важным деталям, которые могут мне понадобиться для небольшого ознакомления с тем, во что может быть вовлечен этот сабианский сумасшедший. Университетский сайт не позволяет мне увидеть эту статью, черт возьми!” Он был раздосадован.

Как всегда, у его жены было некоторое озарение. “Кто написал статью?”

“Доктор Нина Гулд, магистр истории. Эдинбургский университет, бла-бла-бла”, - зачитал он.

Его жена пожала плечами. “Итак, Шерлок, найди ее и спроси сам”.

18

Пророчество инков

Солнечное затмение неизбежно: 62%

“Прежде чем это станет ужасным, позвольте мне пролить некоторый свет на наше присутствие там”, - предложил Пердью.

“Мы знаем, почему ты был там, Дэвид”, - взревел Винсент, “потому что ты просто должен был забрать останки, прежде чем мы смогли безопасно доставить их в Эльдорадо. Я знаю, кто ты, Дэвид Пердью. Может быть, вам следует помнить, что крысиные ублюдки вроде вас, которые оскверняют гробницы и искажают священную историю ради финансовой выгоды и известности, являются врагами Детей Солнца!”

“Тогда почему ты спас нас?” Сэм зарычал, пытаясь подавить ярость в своих венах.

“Мы не спасли тебя”, - усмехнулся Винсент. “Мы уволили вас из береговой охраны, чтобы они сообщили о вас как о "предположительно погибшем" и покончили с вами. Таким образом, мы сможем убить вас любым способом и в любом месте без последствий, наивные вы подонки!”

“Мы даже не знали о корабле!” Вмешалась Ханна, бросив вызов своему месту в нынешней иерархии. “Мистер Пердью нашел это на чертовом сонарном сканере или типа того. Господи! Успокойся!”

Винсент был в ярости. Он злобно повернулся, но остановился, чтобы не дать пощечину наглой женщине. Появился какой—то невидимый барьер, отделяющий его от нее - разум. “Что?” - спросил он с чуть меньшим гневом.

“Она права, Винсент”, - подтвердил Питер. “Мистер Пердью был в прогулочном круизе, первом путешествии, чтобы отпраздновать покупку своей яхты. Клянусь Богом, это правда ”.

“Тогда почему он послал за Сэмом Кливом?” он заорал на Питера. Слюна перепуталась на бороде Винсента, когда он обратился к седовласому Пердью. “Те из нас, кто занимается торговлей реликвиями, слишком хорошо знают о твоем сотрудничестве, Дэвид. Как только Сэм Клив ввязывается в ваши невинные поездки, они всегда состоят из какого-нибудь официального мероприятия, которое превращается в полноценную экскурсию по изнасилованиям и разграблению памятников старины”, - кипел Винсент. “Почему Сэм здесь?”

У Пердью не было благоприятного ответа на это. На самом деле, все, что Винсент извергал в их адрес, было правдой. “Сначала мы просто отправились в круиз, чтобы протестировать яхту, Винсент”, - спокойно объяснил Пердью. Он был мастером дипломатии, и сейчас Сэм больше, чем когда-либо, надеялся, что у него хорошая линия поведения. “Когда мы неоднократно пытались установить с вами контакт, вы не называли себя. Я прав?”

Винсенту не нравилось сталкиваться с действительным возражением. Он не хотел отвечать, доказывая правоту Пердью, но он должен был. Он неохотно кивнул в знак молчаливого подтверждения.

“Так откуда мы должны были знать, что вы предъявили права на то, что мы обнаружили под нашим корпусом?” - Спросил Пердью цивилизованным тоном. “Если бы вы представились морским спасателем или даже просто сообщили нам, что мы нарушаем ваше неясное разграничение, мы бы не вмешивались. Но вы проигнорировали наш запрос на идентификацию, поэтому мы предположили, что вы были вне зоны досягаемости или просто не позаботились ответить.” Пердью наклонился к Винсенту через маленький уголок. “А теперь, что бы ты сделал на моем месте? Ты бы отказался от исследования?”

И снова Винсенту пришлось признать, что он поступил бы так же. “Нет”.

“Совершенно верно”, - сказал Пердью, завершая свой спор, его рука покоилась на плече Сэма. “После того, как мы не смогли установить с вами радиосвязь, мы продолжили документирование нашего открытия, очевидно, что повлекло за собой мой вызов Сэма для записи нашего прогресса”. Воздух в салоне был напряженным. Команда Винсента собралась внутри каюты, как цепочка злодеев. Пердью, однако, был далек от робости, защищая свое собственное. “Это не было актом враждебности с нашей стороны, Винсент. Если уж на то пошло, я был бы счастлив отказаться от находки, если бы вы только обеспечили нам безопасный проход до ближайшего порта ”.

“Да”, - согласился Сэм.

“Я просто хочу вернуться домой”, - тихо сказала Ханна, все еще любуясь золотым молитвенным посохом на расстоянии, в то время как она решила напиться до неведения о надвигающейся опасности. Винсент заметил ее блуждающий взгляд, но он понимал ее увлечение. Его люди стояли на месте, не двигаясь, но их глаза были пристально прикованы к незнакомцам. Винсент откинулся на спинку стула с глубоким вздохом. Последовало долгое молчание, во время которого большинство просто взялись за свои бокалы, чтобы уберечь зал от звуков ссоры.

Винсент наконец заговорил. “Что бы ни находилось там, внизу, соответствует этому предмету”, - заявил он, подняв артефакт в форме собачьей кости. “В немецкой бухгалтерской книге, которая у меня есть, вместе с этими бумагами неизвестного автора, которые я прочитал ранее, говорится, что корабль-близнец того, что у берегов Перу, - это тот, который ты нашел, Дэвид”.

“Я так понимаю, что бы там ни было, это приведет вас к своего рода сокровищу? Может быть, золото?” Сэм попросил разъяснений. Он хотел определить их краткосрочную судьбу.

“Нет, Сэм”, - ответил Винсент, когда его толстые пальцы прошлись по бугристой текстуре небрежной золотой кузницы из давно минувших веков. “Золото, конечно, хорошо, но это намного больше. Что бы ни соответствовало этой реликвии, а для этого есть двойник, оно дополнит ключ к Эльдорадо, друзья мои ”.

“Легендарный город золота? Оно существует?” - Спросила Ханна.

“Никто не знает. Последнее великое изменение, как и следующее пророчество, которое мы стремимся исполнить, произошло в 1949 году, когда землетрясение опустошило Куско, Перу. Золотой храм инков был раскопан, так сказать, по воле богов. Но мы охотимся не столько за золотом, сколько за пророчеством ”.

“Что там говорится?” - Спросила Ханна.

“Конец света”, - прямо ответил он, заставив большую часть присутствующих немного затаить дыхание. “Когда исполнится следующее пророчество, обе Америки объединятся, и Дети Солнца будут процветать как братья. Все современное зло обратится в прах, и человечество вступит в новое состояние существования. Они возвращаются к старым обычаям, существовавшим до того, как люди были порабощены технологией и жадностью ”.

“Очень благородно и самоотверженно с вашей стороны, ребята”, - заметил Сэм.

“Но это так!” Винсент настаивал. “Не высмеивай возможности, особенно возможность обратить вспять разрушения, распространенные в мире прямо сейчас! Нам нужно обновление. Нам нужен конец этого мира. Боже мой, разве ты не заметил, что наша раса существ сошла с ума? Всем миром, Великой Матерью и всеми нашими природными ресурсами теперь правят безумные боги. Дело не в благородстве, Сэм. Речь идет о здравом смысле, черт возьми!”

“Я согласен”, - сказал Пердью.

Винсент усмехнулся. “Разве это не кувшин дерьма! Миллиардер, которого подпитывает жадность, грабитель могил, который снимает скипетры с костей великих королей? Ты? Ты хочешь, чтобы власть наемников пала и ты превратился в жалкого человека, такого же, как все мы? Чушь собачья, Дэвид.”

“Ты меня не знаешь, друг мой”, - ухмыльнулся Пердью. “Я собираю реликвии, чтобы защитить их безупречную силу от того, чтобы злые люди ее лишились. Мои хранилища и то, что я жертвую международным музеям, которые я помогаю финансировать, являются святилищами для древних королей, о которых вы говорите.” Пердью смочил глотку остатками вина на дне своего бокала и посмотрел Винсенту в глаза. “Пока эти артефакты находятся у меня, они не в руках бесов, которые хотят завоевать мир с помощью древней магии, чтобы укрепить современное рабство”.

“И кем могут быть эти бесы?” Спросил Винсент, звуча довольно заинтригованным.

“Безумцы, следующие излишним догмам адского пса времен Второй мировой войны, Винсент”, - убежденно пояснил Пердью. “Гиганты финансов, информационных технологий, религии, политики… они повсюду. Сэм может подтвердить это. Вы можете подумать, что я жадный, потому что я богат, но никогда не забывайте, что у людей много верований, и вы не можете связать материальное имущество человека с сущностью его души ”.

“Звучит для меня так, будто мы на одной волне”, - проворчал Сэм, откидываясь назад и устраиваясь поудобнее. Вошел один из людей Винсента и выглядел так, как будто он почти стоял по стойке смирно из-за новостей, которые он принес. “Сэр, радар сейчас не работает”.

“Что сказать?” - Спросил Сэм.

Винсент ухмыльнулся и сказал: “Спасибо, Кортес”. Он посмотрел на своих гостей. “Похоже, что Береговая охрана и поисковые группы, наконец, покинули место нашего крушения, люди. Теперь я могу высадить вас в Гольфо-де-Альмер íа, ближайшем к нашим текущим координатам. Но я не полностью доверяю тебе.”

“Я не могу причинить вам вреда, капитан”, - заявила Ханна. “Позвольте мне выйти, пожалуйста. Я найду свой путь обратно домой”.

“Я тоже”, - попросил Питер. “Я думаю, у меня было достаточно волнений, чтобы закрепить свою карьеру на долгое время”.

Винсент пожал плечами. Он знал, что эти двое были не в том положении, чтобы ставить под угрозу его поиски в Альборанском море. Он извинился, чтобы проверить показания радара, о которых его предупредили. Пока он отсутствовал, Питер подошел к Пердью и Сэму, сохраняя небрежный стиль, но низким голосом. “Мистер Пердью, если ты решишь остаться на борту этого судна, ты хочешь, чтобы я сообщил кому-нибудь, что ты и мистер Клив живы и здоровы?”

“Это великолепно с твоей стороны, Питер”, - прошептал Сэм, “но формальности, следующие за таким испытанием, могут помешать нам. Что скажешь ты, Пердью?”

“У вас есть с собой оборудование для съемки? Или оно погибло вместе с вертолетом?” - Быстро спросил его Пердью.

“Нет, оно в защитном футляре, который я принес с собой. Но это внизу, в спальных помещениях. Почему?” Сэм сообщил.

Пердью сделал паузу. “Сэм прав, Питер. Если бы власти узнали, что мы выжили, пришлось бы предъявлять страховые требования и регистрировать отчеты о несчастных случаях и экстренных процедурах, все такое. Нам нужно больше времени, чтобы довести это дело до конца ”.

“Да, я с тобой”, - кивнул Сэм.

“Может быть, нам следует привлечь к этому Нину”, - предложил Пердью.

“Господи, Пердью, неужели ты не можешь позволить ей вести нормальную жизнь больше трех месяцев подряд?” Сэм тихо зарычал, вскидывая руки вверх. “Дай ей передохнуть”.

“Сэм, мы не знаем, что говорится в этой реликвии. Она может помочь нам”, - рассуждал Пердью.

“Нет”, - настаивал Сэм. “Оставь ее в покое. Вам не обязательно знать, что написано на реликвии. Давайте просто посмотрим, что мы получим, и я сделаю отчет об этом, простой и понятный ”.

“Сэр, ” вмешалась Ханна, “ вам не обязательно продолжать эту самоубийственную миссию с этими парнями, вы знаете?”

“Я знаю, моя дорогая”, - ответил Пердью. “Но ты ведь знаешь, с чем мы с Джеффом вернулись, верно?” Он имел в виду дублон, который он извлек, исследуя груду костей, обнаруженную его сканером. “Я просто должен знать, почему на борту так много трупов, и попросить Нину провести углеродную датировку всего, что мы обнаружим”.

“Винсенту это не понравится”, - ответила Ханна.

“Ему не обязательно знать”, - сказал Сэм. “Как только мы узнаем, что случилось с телами там, внизу, мы поймем, стоит ли за этим гоняться”.

“Я сам не смог бы сказать это лучше”, - заявил Пердью. “Я просто хочу удовлетворить свое любопытство под видом помощи. Это удержит Винсента от убийства нас ”. Он озорно улыбнулся. “И если окажется, что ничего особенного, мы свяжемся с моими людьми в Эдинбурге”.

Сэм выглядел удивленным, так как все их мобильные телефоны оказались в соляной пустоте после столкновения. “Никогда не бойся”, - прошептал Пердью. “У меня с собой планшет, на всякий случай”.

Ханна покачала головой и улыбнулась. “Хорошо, но если я не увижу разоблачений &# 233; по телевизору в течение следующих двух недель, я сообщу об этом судне”.

Пердью был доволен намерениями Ханны. “Ты сделаешь это, моя дорогая”. Он выглядел озабоченным, как часто бывало, когда его мысленные колеса отказывались замедляться. “Я полностью поддерживаю это пророчество инков, но должен признаться, я хотел бы выяснить, существует ли Эльдорадо”.

19

Первое задание

Попрощавшись с Ханной и Питером в порту Алмерíа, C óndor и ее команда взяли обратный курс на восток, чтобы вернуться к месту ужасного столкновения, надеясь возобновить прерванную экскурсию. Прошло несколько дней с тех пор, как сообщения о катастрофе транслировались по новостным каналам по всему миру. К настоящему времени стало старой новостью, что миллиардер и журналист погибли в морской катастрофе у берегов Испании. Жара на суше несколько спала, а в Средиземном море шквалы участились, что сделало предполагаемое погружение опасным для исследователей.

Пердью и Сэм наслаждались менее угрожающей формой гостеприимства со стороны Винсента и его команды с тех пор, как шкиперу C óndor предложили сделку. Было достигнуто соглашение, закрепленное контрактом, в котором говорилось, что Пердью должен был финансировать все усилия C óndor, относящиеся к тому, что теперь взаимно называют ‘Погружением в могилу’. Поскольку любопытным аспектом обнаружения затонувшего судна было не то, какие сокровища хранились в его недрах, а необычное присутствие человеческих останков, Пердью решил купить свой путь к партнерству с Винсентом Наскесом в интересах пророческой страсти Винсента и его собственного любопытства.

“Сегодня мы поднимаем крышку должным образом”, - гордо заявил Винсент. Его растрепанные черные с проседью волосы бешено хлестали по лицу в прохладном утреннем воздухе предрассветного Средиземноморья, пока он потягивал чашку черного кофе. “Я не могу передать тебе, как долго я ждал этого дня, Дэвид”. Он посмотрел на возвышающегося Пердью, его лицо сияло довольством, контрастируя с его звериной внешностью. “Благодарю тебя. Я знаю, что ваше финансирование в основном направлено на вашу собственную выгоду, но если бы не ваша финансовая поддержка и ресурсы, предоставленные нам, на завершение этой экскурсии у меня ушли бы месяцы ”.

“Не за что, мой друг”, - ответил Пердью, держа руки в карманах пальто и размышляя о холодной бездне, которую ему вскоре предстояло преодолеть. “Но не благодари меня пока. Наше разрешение действительно только в течение трех дней. Это означает, что мы должны работать усердно и быстро ”.

“Без проблем”, - уверенно ответил Винсент. “Сэм ныряет с нами? Его снаряжение водонепроницаемо?”

“Да, это так”, - ответил Пердью. “Но я не думаю, что нам понадобится, чтобы он нырнул. Как только мы с тобой установим периметры погружения и попросим людей поднять то, что мы назначим им для восстановления, Сэм получит видеозапись инвентаря, что бы это ни было.”

“Хорошо, хорошо”, - согласился шкипер. “С меньшим количеством ныряльщиков дело пойдет быстрее, по крайней мере, пока мы не узнаем, с чем имеем дело”.

“Довольно зловещая позиция”, - пошутил Пердью.

Винсент усмехнулся и драматично посмотрел на Пердью широко раскрытыми глазами. “Я нахожу перспективу сотни мертвых моряков довольно зловещей, не так ли? Кто на самом деле знает, с чем мы имеем дело? Я спрашиваю тебя.”

Пердью внезапно почувствовал, как волнение от исследования переполняет его. Это действительно было жуткое дело, но это только увеличивало вероятность того, что оно имело историческое значение. Как раз по его части. За такой сценой должна была стоять какая-то глубокая история, и именно это побудило его связать свою судьбу с людьми спасательного траулера C & # 243; ndor . Их связь с преданиями и наследием аборигенов Южной Америки была ключевой и завораживающей для Пердью. Кровные и традиционные связи, которые они поддерживали с легендарным городом Золота, без сомнения, были богатыми, если использовать каламбуры. На самом деле, Пердью завидовал их изысканным культурным связям.

“Доброе утро, солнышко”, - внезапно взревел голубоглазый капитан, отвлекая Пардью от его созерцательного почитания. Он обернулся и увидел взъерошенного Сэма Клива, завернутого в армейское одеяло, который смотрел на них так, словно рассудок покинул их.

“Что в этом такого чертовски хорошего?” Сэм жаловался. “Вы, люди, когда-нибудь спите?”

“Это волнение дня, Сэм”. Пердью улыбнулся и вдохнул теплый воздух. “Разве ты не чувствуешь этого?”

“Все, что я чувствую, это недостаток кофеина в моем организме”, - небрежно ответил Сэм, мгновенно спровоцировав щедрость шкипера. Он сунул кофейную кружку, все еще наполовину полную, в руки Сэма. “Да благословит тебя Бог”, - радостно сказал Сэм и сделал глоток. “Господи, чувак, что в этом такого?”

Винсент посмотрел на Сэма с удивлением. “Ты хотел кофеина. Это кофеин, а не та собачья моча, которую вы, европейцы, называете кофеином только потому, что это разбавленный остаток кофейных зерен ”.

Пердью рассмеялся, надеясь, что ему не придется участвовать в том, что заставило Сэма скорчить самую отвратительную гримасу. “Это наверняка разбудит его на чертову неделю!” Винсент смеялся вместе с Пердью.

“Что это на самом деле?” - Спросил Сэм, причмокивая губами, чтобы почувствовать вкус горечи, которая атаковала его язык.

Пердью продолжал смеяться над выражением лица Сэма. “Разве ты не усвоил урок с Араком и перуанской закуской "Смертельный перец смерти", которой Винсент уже изводил тебя, Сэм?”

“Эй, по крайней мере, он прилагает усилия, чтобы приобщиться к культуре”, - сказал Винсент, защищая ошеломленного журналиста. “Я бы с удовольствием угостил тебя этим вкусным дерьмом, Дэвид, но, увы, ты не такой спортсмен, как Сэм, а?” Он подмигнул Сэму.

“Ты знаешь, я никогда не был из тех, кто уступает давлению сверстников”, - парировал Пердью со счастливой ухмылкой, пока его светло-голубые глаза изучали красоту серебристых волн, которые постоянно пульсировали под лучами рождающегося солнца.

Над головой быстро развевалось на ветру знамя Детей Солнца, как будто оно могло почувствовать надвигающееся раскрытие тайны, неизбежное раскрытие сверхъестественного мифа и его происхождения.

* * *

К 11 часам утра все аспекты первого погружения были успешно выполнены. Пердью, Винсент и два профессиональных дайвера с C óndor были заняты застегиванием своих водолазных костюмов, ведя светскую беседу о погоде и воде. Сэм чувствовал себя странно, находясь в том самом географическом месте, где он чуть не погиб несколько дней назад. Как и его личный Бермудский треугольник, это, казалось, манило его, но вместо этого он занялся подготовкой к съемкам, решив заглушить голоса рока, которые угрожали атаковать его психику. Очевидно, он еще не до конца преодолел ужас того, что с ним произошло, и подсознательная травма приходила и уходила, как приливы. Сэм прекрасно осознавал это временное психологическое расстройство, но вместо этого он предпочел думать, что это извращенная форма ностальгии.

“Готовы?” - крикнул он четверым мужчинам в водолазных костюмах. Они повернулись и коллективно показали Сэму большой палец за фотографию, которую он сделал с помощью длиннофокусного объектива Canon.

“Если немного повезет с погодой и течениями, у нас скоро будет нечто большее, чем просто салют твоим фотографиям, Сэм!” - воскликнул Пердью. Винсент издал одобрительный грубый рык, прежде чем он превратился в ликующий смех. Сэм улыбнулся, но внутри он искренне надеялся, что мужчины будут в безопасности. Возможно, он купился на нелепые легенды об обреченных водах моря Альборан, потому что сам едва не стал жертвой его необъяснимого безумия, но он был глубоко обеспокоен тем, что происходило под метрами воды, окружавшей место крушения. В его сознании преобладали мысли и воспоминания об историях, рассказанных несколькими ночами ранее. Действительно ли могли существовать два немецких корабля, незарегистрированных и одинаково обреченных на потопление в одно и то же время? Если так, то что же разделило их?

Журналист отбросил свои мрачные размышления, когда мужчины один за другим упали навзничь в бушующее море. Сэм большим и указательным пальцами обхватил заросший щетиной подбородок, пощипывая густеющую бороду, которую он отращивал, наблюдая, как четверо мужчин погружаются в белую пену.

* * *

Под волнами мир полностью изменился. Для Пердью, Винсента и двух членов экипажа обстановка была гостеприимной и спокойной. Только звук их дыхательных аппаратов нарушал тишину колышущейся воды, и ее красоте не было равных среди немногих рифов, даже тех, что встречаются в южных тропиках. Они ожидали, что в морском царстве будет немного мрачнее, особенно в такой день, как этот, когда воздух был прохладным, а ветер достаточно сильным, чтобы поднимать волны.

Когда они осторожно спускались к размытому изображению покоящегося внизу остова, Пердью сделал Винсенту одобрительный жест. Кончики его большого и указательного пальцев встретились и три пальца вытянулись, выражая его признательность за потрясающую подводную топографию. Постепенно, по мере того как они приближались к обломкам, они становились все отчетливее. Как сообщил Винсент, это действительно был немецкий военный корабль, практически точная копия печально известного адмирала Графа Шпее, одного из коллекции бронированных кораблей, заказанных Кригсмарине нацистской Германии.

Само судно, или то, что от него осталось после десятилетий пребывания в соли, вытянулось примерно на 500 футов в длину, в зависимости от его ветхости. Потребовалось бы много времени, чтобы даже просто разведать местонахождение затонувшего судна, но благодаря уникальной технологии Purdue они смогли определить минеральную ценность каждого участка. Он повел их прямо туда, где показания были самыми высокими, на экране локатора ‘17:а.е.’ загорелось красным. Оно указывало на символ и атомный номер золота, спрятанного от посторонних глаз именно там, где предыдущие методы выискивания позволили Пердью добыть дублон, который он привез на свою яхту.

Указав на пробоину в корпусе по правому борту чуть ниже главной палубы, Пердью направился к разрыву в металле, чтобы провести остальных внутрь. В глубине души миллиардер по-прежнему испытывал настороженность к людям из Кóндор . Он никогда не упускал из виду тот факт, что они могли легко отправить его под воду и обставить это как нападение акулы, даже если они были достаточно робки, чтобы потрудиться скрыть его убийство. Сэма было бы легко найти на траулере, наедине с целой командой врагов.

К счастью, научное устройство Пердью имело более одной красочной функции. Одной из его настроек был лазерный луч, достаточно сильный, чтобы с близкого расстояния сделать попкорн в черепе человека. То, что маскировалось под антенны для отслеживания полезных ископаемых, на самом деле было оболочками для обеспечения распространения лазера под водой. Эта функция была установлена исключительно для резки на случай, если Пердью придется делать надрезы в металле во время погружения, но другая, менее удобная функция пригодилась бы любому человеку, находящемуся в меньшинстве.

Они плыли во влажной темноте, каждый по очереди включал свой фонарик. Не считая случайных морских существ, проносящихся мимо них в поразительных деталях, они были одни в черной пещере из стали и кости. Пердью проследил свой предыдущий путь до того места, где он обнаружил золотые монеты.

Как он объяснил Винсенту ранее, они не сопровождались каким-то королевским выкупом. Когда он забрал дублон, который был у него с собой, он увидел всего лишь горсть других. Но Винсент Наскес не был впечатлен древними золотыми монетами и вполовину так сильно, как был бы впечатлен, если бы смог найти оставшуюся часть реликвии, которой он уже обладал — молитвенный посох с заклинаниями, открывающими врата Эльдорадо.

По сути, оба мужчины принимали участие в некоем путешествии в прошлое, чтобы утолить голод, который каждый из них должен был знать .

20

Погружение в мумию

Ныряльщики скользили сквозь кажущуюся бесконечной темноту. Интерьер машинного отделения корабля вокруг них был неузнаваем как таковой. После стольких лет это никоим образом больше не напоминало рукотворное сооружение. Трубы стали каналами небольших течений, тесными убежищами для пугливых осьминогов, из которых они устраивали засады на свою добычу, в то время как стальные циферблаты, генераторы и большие воздуховоды превратились в бесформенные троны мрака. В некоторых местах водолазы обнаружили, что делают двойной снимок структур из водорослей, часто напоминающих людей. Это была необычная самонадеянность для группы из четырех опытных дайверов, но все они сочли жуткое подобие жутким.

Пердью остановился и указал на люк под ними, который легко открывался. Он наклонился и потянул крышку люка вверх. Его резиновый бортик и клиновидная перекладина давно были изъедены временем и приливами. Их лица исказились от ужаса, когда стремительная вода, всасываемая вакуумом из открывающегося люка, вызвала самый ужасный вой. Напоминающее рычание медведя, оно наполнилось потоком пузырьков, которые мерцали в лучах их факелов.

Сам Пердью отскочил назад, услышав вокальный звук, издаваемый захваченной водой под люком. Ошеломляющий страх на мгновение охватил его, посылая многочисленные образы Лавкрафта в его голове, прежде чем он понял, что это был просто звук воды через отверстие люка.

Испытав облегчение, они, наконец, последовали за исследователем-миллиардером через большое стальное отверстие. Ниже они обнаружили то, что заставило бы любого охотника за сокровищами прийти в отчаяние. Но это были не просто охотники за сокровищами. Это не были люди, движимые жадностью или денежной выгодой. Наполовину разграбленные сундуки, в которых когда-то хранились значительные богатства в виде драгоценных камней, серебряных украшений и золота, выстроились вдоль одной стороны стальной стены. Они были искажены порождениями моря, претендующими на них, но то, что осталось внутри, все еще было очевидно.

Несмотря на то, что сундуки были практически опустошены предыдущими посетителями, они были достаточно тяжелыми, чтобы представлять собой систему блоков, подлежащую восстановлению. Пердью и один из людей Винсента принялись измерять размеры больших деревянных и железных ящиков, которые, судя по дизайну и материалу, относятся к восемнадцатому веку. Винсент потратил время, чтобы тщательно изучить содержимое первого сундука. Через некоторое время он перешел ко второму, неудовлетворенный. Они содержали золото и драгоценные камни, как и другие, но это было не то, что искал Винсент.

После того, как все восемь ящиков были измерены, Пердью и Винсент записали размеры в 2,2 метра в длину, 2,8 метра в ширину и 1,3 метра в высоту. К тому времени, как Винсент добрался до седьмого сундука, он начал терять терпение и все еще не нашел то, что искал. Его сердце сжалось от отчаяния, когда он завершил расследование восьмого и нашел только дублоны и драгоценные камни. Он знал, что должен быть благодарен за огромную добычу, которую они нашли, но икра доставляла мало удовольствия, когда все, что ты хочешь, - это пиво.

Пердью жестом показал, что продолжает искать ящик с костями, который обнаружил его сканер, когда он все еще отдыхал на своей погибшей яхте. Винсент кивнул и жестом приказал двум своим людям подняться на поверхность и установить блоки. Он был непреклонен в желании сопровождать Пердью, чтобы посмотреть, какими мрачными призами наградили себя богатые.

Двое мужчин прошли по сложным железным сооружениям моста. Им не нужно было много грести, поскольку сильное течение несло их вперед, пока сканер Пердью снова не загорелся ярко-красным. Оно гласило, как и ожидалось, сочетая символы P и CO с наибольшим составом символа Ca и атомным номером 20, составляя окончательную химическую комбинацию, которую он искал.

Кость.

Пердью ухватился за толстый столб справа от себя, и его хватка удержала мимолетное тело Винсента. Держась за шкипера, пока тот не занял свое место, Пердью подождал, пока сканер снова покажет показания, прежде чем выбрать путь вниз, как указано. Судя по ниспадающей впадине, когда-то это была лестница, ведущая в спальные помещения. Койки были сложены парами одна над другой, теперь это игровая площадка для ночных и пугливых особей.

Впереди, на верхнем уровне, было еще несколько ящиков, в которых они нашли золото, но они были пусты до того, как дети океана забрали их и переделали в убежище. Внезапно Винсент срочно схватил Пердью за руку. Быстро, словно рефлекторно, богатый изобретатель с готовностью схватил свое лазерное устройство, но то, что он принял за атаку, было просто наблюдением, которым можно поделиться.

Винсент указал на длинные листы ржавого пола под ними, освещающие пространство. Пердью посмотрел вниз и обнаружил целую россыпь золотых дублонов и разнообразных украшений, разбросанных повсюду, словно внутренности распотрошенного хранилища сокровищ. Пораженный этим зрелищем, Пердью спустился на пол, чтобы прояснить природу спорадического блеска, который монеты излучали в свете фонариков. Когда он смахивал осадок, осевший на полу, частицы поднимались замедленным движением, позволяя его пальцам обнажить разбросанные сокровища.

Они пошли по следу мерцающих ценностей, подобрав по пути несколько монет. Оба мужчины заметили, что все дублоны были помечены своеобразным символом, очень похожим на тот, который Пердью собрал во время своего первого погружения. Они никоим образом не походили на типичные испанские монеты, но Пердью решил исследовать их происхождение позже. Винсент и Пердью достигли другого входа в люк, но он не вел в другую секцию на текущем уровне; он вел на этаж ниже, вглубь жилых помещений мужчин.

Помимо того, что внешне обломки напоминали немецкий линкор времен Второй мировой войны, на них не было никаких характерных знаков или опознавательных знаков, неопровержимо доказывающих, что это нацистское судно. До сих пор Пердью и его сообщник не смогли найти на корабле никаких опознавательных знаков, что было крайне необычно, особенно в военной обстановке. Люк отказался двигаться, и через некоторое время мужчины поняли, что причиной заклинивания замка была не ржавчина, а давление воды.

Пердью использовал свое лазерное устройство, настроенное на функцию гидролокатора, чтобы изучить проблему. После некоторых вычислений он пришел к неожиданному выводу — что затор был вызван вакуумом: в комнате за ним не было воды. Пердью с трудом объяснил это Винсенту веселой, но эффективной жестикуляцией. Они должны были войти с нижнего уровня, чтобы получить доступ к сухой комнате снизу.

Сканер на поясе Пердью показал, что они успешно добрались до места, но болезненно аккуратный камбуз, в который они забрались через пол, сбил их с толку. Это было слишком скромно. Но они нашли ответ достаточно скоро, когда открыли двери кладовой. Пердью и Винсент не могли поверить своим глазам. Друг на друга, как сардины в спичечном коробке, было навалено большое количество тел, все еще одетых в изодранную форму. Конечно же, эмблемы на их одежде имели свастику и другие знаки отличия СС.

Внутри сухой камеры мужчины на мгновение сняли мундштуки, чтобы заговорить.

“Не отключайте кислород. Никогда не знаешь, когда поднимется странное течение и затопит этот камбуз”, - инструктировал Винсент Пердью.

“Я знаю, ” ответил Пердью, “ но опять же, если за столько десятилетий не было наводнений...”

“Посмотри на это”, - заметил Винсент, опускаясь на колени рядом с трупами. “За этими навалено еще больше. Здесь, должно быть, больше сотни тел!”

“Скорее, весь экипаж и офицеры”, - предположил Пердью. “Боже милостивый, вот еще! Загляни в духовки и шкафы.” Он вгляделся глубже, сквозь тошнотворную пыль и гниение, которые соль и влажность нанесли на трупы. “Задняя часть этих отсеков для хранения была удалена, Винсент. Похоже, они ведут в одну из котельных.”

“Ты сможешь пройти?” - Спросил Винсент, морщась от ужасного зрелища вокруг них.

“Должен ли я это делать?” - Спросил Пердью, что было довольно нехарактерно для него.

Винсент издал сухой смешок. “Что ж, теперь мы здесь ради вас. Разве не за этим ты пришел?”

“Так и есть”, - вздохнул Пердью. Естественно, ему было очень любопытно, но он сожалел о том, что ему пришлось сдвинуть с места несколько мумифицированных скелетов, чтобы пробраться в котельную.

“Поторопись”, - убеждал его Винсент. “Приливы и отливы изменятся примерно через десять минут, и у нас не будет много времени для завершения первого подъема”.

“Мы должны сделать за один сеанс столько, сколько сможем, старина”, - напомнил ему Пердью, отодвигая часть останков в сторону. “Здесь, внизу, без труда находится несколько сотен немецких солдат и, ” он заколебался, хватаясь за что-то, “ еще больше этих”.

Винсент покачал головой, когда Пердью показал ему еще несколько золотых монет. “Кажется, они повсюду, где находятся мертвые парни. Может быть, они носили его с собой?”

“Бог знает. Я надеюсь, что они не проглотили эти сокровища в какой-нибудь отчаянной попытке спрятать их или предъявить права на них. Это жадность, зашедшая слишком далеко ”, - заметил Пердью.

“Впрочем, так им и надо”, - усмехнулся Винсент. “Послушай, Дэвид, я не хочу говорить не к месту, но эти парни не похожи на обычные скелеты, а? Я ухожу или как? Судя по их виду, их кожа все еще на них, волосы, все остальное. Они выглядят как... мумии?”

“Может быть”, - пробормотал Пердью, исчезая в соседней котельной, чтобы сосчитать еще тела. “Возможно, жар из котельной и печей превратил их останки в камень?”

Винсент почувствовал, что от ужасной сцены у него мурашки побежали по коже, а с учетом того, что откатное течение приносило всевозможные звуки через разбитый корпус линкора, это создало впечатление, которое могло заставить встревожиться даже дьявола. “Поторопись, Дэвид! Мы должны добраться до поверхности, пока не начался прилив!”

Пердью молчал за стеной тел. Только отголоски погибшего корабля сопровождали шкипера C óncord, когда он брал образцы ткани из униформы и, неохотно, сдирал крошечные кусочки кожи и волос с костей своего ближайшего ужасного донора.

“Боже мой! Я в это не верю!” Пердью крикнул из другой комнаты. “Винсент! Тебе нужно спустить сюда еще один блок, прежде чем мы начнем собираться на день, старина!”

“Что? Что это?” С нетерпением спросил Винсент, очень благодарный за то, что снова услышал голос своего партнера по дайвингу. Он решил пройти через болезненное препятствие из трупов, чтобы увидеть, о чем говорил Пердью. С большим трудом ему, наконец, удалось прорваться с тяжелыми баллонами, все еще привязанными к его спине. Его голубые глаза стали дикими от представшего перед ним видения, вызвав слезы на глазах.

“Невероятно. О Боже, она прекрасна”, - причитал он, когда Пердью улыбнулся.

“Ты знаешь ее?” - Игриво спросил Пердью, предполагая, что золотая статуя женщины-инки в полном королевском наряде была реликвией, которую искал Винсент.

“Я знаю ее”, - тихо сказал Винсент, ковыляя к произведению искусства в натуральную величину. Он посмотрел на Пердью с выражением абсолютного шока и восхищения, его толстые руки в перчатках дрожали. “Ты понимаешь, что это значит, Дэвид?”

“Твое пророчество может сбыться?” Предположил Пердью, все еще не уверенный в том, чем занимался моряк со странно голубыми глазами.

“Считается, что эта статуя была переплавлена алчными испанскими конкистадорами под предводительством этого пса Писарро после разграбления Куско в 1533 году. Вы знаете рассказ Атауальпы, императора инков, за которого испанцы требовали выкуп?”

Пердью покачал головой. “Нет, боюсь, что нет. Я слышал об Атауальпе, но, боюсь, мне не хватает мелких деталей.”

“Они были убийцами, жадными ублюдками”, - сокрушался Винсент.

Громкий стук о планшир вернул их обоих к реальности. Они собрали образцы, обозначили область ярко-оранжевой светящейся краской и вернулись на поверхность с гораздо большим количеством, чем они когда-либо думали, что найдут.

21

Человек-Солнце

Солнечное затмение неизбежно: 68%

“Как я собираюсь ходить в школу, пока мы здесь?” Рауль спросил Мадалину.

Они вдвоем сидели в маленьком причудливом ресторанчике на главной улице Сакса. За окном массивный замок Сакс тринадцатого века взирал на современное шоссе, проходящее мимо города, отбрасывая свою могучую тень, как каменный страж, вставший из земли.

“Тебе не обязательно”, - улыбнулась Мадалина. “Я учитель. Я научу тебя всему, что тебе нужно знать ”.

“Но если ты будешь учить меня, у меня не будет друзей, Мади. Я хочу ходить в школу, чтобы иметь друзей, а не учиться, ” возразил он, набивая свой нетерпеливый рот мороженым с шоколадным соусом. Мадалина пила только кофе. Ей пришлось экономить те небольшие деньги, которые у нее остались после поспешной поездки, которую они недавно предприняли. Заплатив авансом за неделю в отеле типа "постель и завтрак", она почувствовала себя немного спокойнее, по крайней мере, до тех пор, пока, как она надеялась, не появится ее брат. Мадалина знала, что у нее будут проблемы не только с полицией, но и с Хавьером, который будет так разочарован в ней за все, что она сделала.

Чтобы усугубить ситуацию, у нее, честно говоря, не было оправдания или причины для того, что она сделала. Ее отчаянные действия, которые привели к убийству и похищению, пришли из ниоткуда, в частности, из-за необходимости увести мальчика подальше от злой матери, с которой он был. Прошло несколько дней с тех пор, как Мадалина забрала мальчика, но он все еще ни разу не спросил, где Мара и мертва ли она. Он не относился к Мадалине как к незнакомке, которой она была, и это несколько выбило ее из колеи. Она была благодарна, что он не сопротивлялся ей, но его нестандартная реакция на все это запутала ее логику, умоляя ее разрешить это, спросив Рауля, почему он был таким недовольным.

Возможно, подумала она, этот инцидент мог нанести ему такую травму, что он до сих пор не оправился от нее. С другой стороны, ей пришлось признать, что он был слишком жизнерадостен и непоколебим умом, чтобы сломаться. Мальчик явно обладал большим умом, не в смысле ‘гениального ребенка’, а в смысле ‘старой души’. Его смекалка была похожа на смекалку подростка, любопытство, присущее юности, сочеталось с опытом тяжелой жизни.

“Ты сможешь завести друзей, как только мой брат отвезет нас в новый дом, хорошо?” - сказала она, пытаясь успокоить его. Он ничего не сказал. Он был в глубокой задумчивости, сосредоточившись на своем мороженом, используя ложку, чтобы лепить его. “Что ты делаешь? О, замок на горе? ” спросила она, пытаясь отвлечь его внимание от напряженной ситуации, в которой они находились.

“Нет, это дом”, - поправил ее Рауль. Он стрельнул своими темными глазами в сторону замка Сакс. Он возвышался на крутой горе из камня и гравия, которая достигала значительной высоты над городом. Послеполуденное солнце ярко светило ему в глаза, и Мадалина была очарована красотой ребенка. Его длинные ресницы отбрасывали тени на желто-коричневую радужку, а на коже не было ни единого изъяна. “Замок Сакс когда-то принадлежал расе темнокожих людей, исповедовавших мусульманскую религию. Но это намного древнее, чем мавры. Ты знала это?” - спросил он ее.

Мадалина была поражена его знанием замков. Но было одно, о котором он упоминал ранее, которое заставило ее задуматься, поскольку он впервые рассказал ей об этом. “Расскажи мне о том, куда Мара водила тебя в Германии. То звучало серьезнее, чем это.”

“О, ” прощебетал он, “ это был Вевельсбург, тот, где люди хотели быть похожими на короля Артура”.

“И Мара возила тебя туда на каникулы?” - спросила она. Рауль покачал головой, очень заинтригованный формами, которые он мог придать своему медленно размораживающемуся десерту.

“На самом деле, она забрала меня туда. С этого момента я начал жить с ней”, - сказал он как ни в чем не бывало, не встречаясь взглядом с Мадалиной. Она ахнула от осознания того, что он не всегда был с Марой, в то время как она все это время думала, что разгневанная женщина была его приемной матерью или что-то в этом роде. “А до этого? С кем ты был?”

“Другие. Несколько. Они приходят и уходят. Некоторые передают меня другим, а некоторые крадут меня. Некоторые, - он посмотрел на Мадалину с отсутствующим выражением лица, - даже убивают, чтобы завладеть мной.

Ее сердце остановилось. Навернулись слезы, но она быстро отвела взгляд, притворившись, что восхищается колоссальным замком на холме. Рауль закончил свое неряшливое произведение искусства. Он с улыбкой подвинул к ней миску с пудингом. “Вот. Все свершилось”.

Обрадованная тем, что он и вполовину не был так расстроен, как она, она притворилась счастливой. “Вау, я впечатлена!” она шмыгнула носом с улыбкой, отметив детали импровизированного здания, которое он смастерил. Это было замечательное подобие храма, прямоугольное основание со ступенчатыми возвышениями, сужающимися к вершине. “Это еще один замок?”

Рауль ответил: “Нет, это дом”.

“Где дом?” - спросила она.

“Я не знаю”, - ответил он, пожимая плечами и придвигая миску к себе, чтобы разломать рисунок ложкой, пока он не стал слишком мягким.

“Тогда откуда ты знаешь, что это дом, дорогая?” - допытывалась она, совершенно очарованная его ответами. Подобно загадкам, они дразнили ее дедукцию, и она быстро пристрастилась разгадывать их одну за другой.

“Я просто знаю”, - пробормотал он с набитым мороженым ртом. Мадалина больше не могла этого выносить. Она решила просто выйти и спросить ребенка о том, что она хотела знать больше всего, что озадачивало ее больше всего на свете. “Рауль, почему ты добровольно пошел со мной, когда я взял тебя?”

“Потому что Мара мертва”, - просто ответил он. “Нет смысла оставаться с трупом. Как бы она позаботилась обо мне?” Он нахмурился. “Кроме того, ты мне нравишься, Мади. Ты не такая злая, какой была она. Я думаю, ты действительно заботишься обо мне, поэтому ты одна из самых хороших из всех женщин, которые увезли меня ”.

Мадалина была ошарашена. Он знал. Он знал все это время, подумала она про себя. Нужно было выяснить еще кое-что, и теперь, когда он говорил свободно, она воспользовалась случаем. “Почему они забирают тебя?”

“Они ничего не могут с этим поделать”, - ответил он, с удовольствием жуя. Его слова были далеки от банальности, но он говорил так, как будто обсуждал поездку в зоопарк. Мадалина почувствовала, как у нее защемило сердце. Теперь она не могла остановить слезы, но схватила салфетку и быстро вытерла глаза. То, что он говорил, было настолько глубоким, что она чувствовала себя обреченной и искупленной одновременно за неестественное желание спасти его. Ее голос сорвался, когда она попыталась сформулировать, отчаянно борясь с приступом плача, который она почувствовала.

“Все они? Они не могут не забрать тебя? Почему, Рауль? Ты делаешь что-то, чтобы манипулировать их мыслями?” - спросила она.

Он усмехнулся. “Нет. Я этого не делаю. Это то, что делает доктор, когда Мара привела меня к нему. Я ничего не делаю. Действительно. Но я не глуп только потому, что я маленький. Я вижу, что те, кто забирает меня, не знают, почему они это делают ”. Его откровения заставили ее содрогнуться от ужаса.

“Что-что-за доктор, мой дорогой?” - осторожно спросила она.

“Психолог из Сагунто. Я был там только один раз. Мара поссорилась с ним, и мы ушли. Совсем как ты. Она прятала меня в мотеле, когда ты нашел нас”, - рассказал он, скребя по дну миски, чтобы собрать последние молочные капли на ложку. Глаза Мадалины были налиты кровью и намокли, по щекам текли слезы, но сильнее, чем благоговейный трепет, который она испытала при откровении мальчика, было предательство со стороны Иуды, которого, как она знала, она разделяла с Раулем.

“Доктор Сабиан?” - пробормотала она, запинаясь.

“С í”, - подтвердил Рауль, вбивая правду в ее разум, как кувалду.

“Иисус Христос!” - тихо прошипела она в ладони, закрывая лицо. “Неудивительно. Неудивительно.”

“Что случилось?” - спросил ее ребенок. Его голос был нежным и полным беспокойства, но она не могла видеть его, так как плакала, закрыв лицо руками. Внезапно Мадалина почувствовала, как рука Рауля коснулась ее виска, его маленькая попытка утешить ее. “Хочешь немного моего молочного коктейля?" Это заставит тебя почувствовать себя лучше ”.

Как он может быть таким мудрым и все еще оставаться таким ребенком?она задавалась вопросом, купаясь в его сострадании. Как он может так много знать и при этом быть таким беззаботным?

“Нет, спасибо, дорогой”, - сказала Мадалина, все еще тихо плача. “Мне немного грустно, но через несколько минут я буду в порядке. Хм, - она шмыгнула носом и отвела руки от раскрасневшегося лица, чтобы высморкаться другой салфеткой из автомата, - откуда ты знаешь, как выглядит твой дом, если ты там никогда не была?

Вопрос вырвался у нее прежде, чем она как следует над ним задумалась, подобно ее непреднамеренным действиям в Сагунто. Мадалина считала, что подобные расспросы были результатом подсознательной потребности в ответах, которые превзошли приличия.

“Ты когда-нибудь просто знала что-то, но не могла объяснить своим родителям, откуда ты это взяла?” - спросил он ее, обхватив своими маленькими ручками мокрый стакан с молочным коктейлем. “Иногда я начинаю скучать по дому, но поскольку я понятия не имею, где он находится, я не могу плакать об этом. Иногда мне хочется плакать, потому что я скучаю по своему дому, но, сколько я себя помню, я никогда не был дома ”, - с трудом объяснил он.

“Думаю, я могу немного рассказать, но не совсем так, как ты”, - ответила она, успокаивая свое расстройство. “Когда я учился в средней школе, у меня тоже не было друзей, поэтому я обычно прятался в библиотеке и просто просматривал книги. Иногда я видел места в других странах, которые никогда не посещал, но мне казалось, что я родом оттуда. Только я этого не сделал, потому что всегда жил в Испании. Ты это имеешь в виду?”

“Да, но я был там. Я помню. Я просто не знаю, где оно находится.” Рауль пожал плечами.

“Сколько тебе было лет?” - спросила она. “Когда ты был в этом месте?”

Он смотрел на нее в замешательстве, не в силах ответить. Горящие карие глаза бессвязно смотрели сквозь нее, и она могла сказать, что он пытался вызвать у нее достойную реакцию. “Я не знаю, когда я был там, иначе у меня, должно быть, были воспоминания до того, как мне исполнилось три года, потому что мне было три, когда первая женщина украла меня из нашего дома в Арджен ... эм, Аргентии?”

“Аргентина?” - выдохнула она. Рауль смущенно хихикнул: “Черт возьми! Я глуп. Сан-Франциско í, Аргентина.”

“Ты там родился?” - она продолжала забрасывать его вопросами, которые, казалось, просто появлялись у нее на языке.

Он рассмеялся. “Я не знаю, где я родился! Боже, я не могу вспомнить то, что происходило со мной, когда я был ребенком, ты знаешь.” Хихиканье маленького мальчика согрело ее сердце, и она засмеялась вместе с ним, решив пока оставить его в покое. Он предоставил ей достаточно шокирующей и замечательной информации — информации, на тщательную обработку которой ей потребуется немало времени, чтобы сложить кусочки головоломки вместе для решения.

Она сразу же услышала знакомый голос, от которого у нее дрогнуло сердце.

“Хола Мади”. - Это прозвучало у нее за спиной в маленькой закусочной, потрясши ее до глубины души.

“Javier?” - прошептала она. Но Рауль смотрел на нее, и, судя по выражению его лица, он не разделял той радости, которую она испытывала по поводу приезда своего брата. На самом деле, ребенок выглядел одновременно испуганным и разгневанным. Мадалина повернулась на своем месте, но то, что она увидела, стоя там, не было ее ответственным старшим братом. Это был коварный убийца разума и истощенная оболочка того, кем когда-то был ее брат.

Позади нее Мадалина услышала, как Рауль пробормотал на своем родном кечуа: “Интик кари” .

22

Альянс

У Нины были проблемы со сном. Услышав ужасную новость по множеству новостных каналов о том, что двое ее ближайших друзей, вероятно, погибли в ужасной морской катастрофе, ее разум не мог остановиться. Она была на пути в Испанию, не зная точно, где она начнет искать Пердью и Сэма, но ей было все равно. До тех пор, пока у нее не будет окончательного доказательства того, что они мертвы, она будет продолжать поиски. Из всех людей она знала их лучше всех и придерживалась жесткой линии в отношении их образа мыслей.

После того, как стало известно о катастрофе, Нина связалась с помощником Пердью и различными его офисами, только чтобы узнать, что он действительно пропал без вести и пока ни с кем из них не связывался. То же самое относилось и к Сэму. Номер его мобильного телефона сообщил ей, что абонент недоступен, чего телефон Сэма обычно никогда не сообщал. В худшем случае, оно отправится на голосовую почту. Это подтвердило ее опасения, что двое мужчин действительно могут быть потеряны, но она отказалась списывать их со счетов как умерших.

После перелета из Глазго в Дублин она почти сразу же пересела на свой рейс в Мадрид, выбившись из сил к тому времени, когда ее самолет коснулся мокрых взлетно-посадочных полос аэропорта Мадрид —Барахас. Дождь был необычным для этого времени года в Испании, но после недавней волны жары это было не слишком удивительно.

Едва Нина включила свой мобильный телефон, как на ее телефоне появился целый список пропущенных звонков. Ее поведение мгновенно улучшилось, предполагая, что либо Сэм, либо Пердью скажут ей, что они целы и невредимы и по какой-то причине не высовываются. Они сделали бы такую вещь. На самом деле, было бы странно, если бы они вели себя нормально. Все звонки были со стационарного телефона в Сагунто, на который вполне могли звонить мальчики. Из всех звонков последний, который поступил с этого номера, был на ее голосовой почте.

Поспешив, она ввела свой код и прислушалась.

“Привет, это срочный звонок для доктора Нины Гулд, историка”, - раздался мужской голос. Его английский был приличным, но акцент был очень сильным, и ей пришлось напрячься, чтобы понять. Это был звонок от офицера полиции Сагунто, капитана. Санчес, срочно нуждающаяся в своем опыте в продолжающемся расследовании убийства. Нина вздохнула. Чувствуя разочарование, она повесила трубку до того, как сообщение было завершено.

“У меня нет на это времени”, - пробормотала она, едва способная больше бодрствовать. Она решила перезвонить с неизвестного номера, как только доберется до М áлаги, но сначала ей нужно было привести себя в порядок и перекусить в одном из ресторанов аэропорта. Пока она заказывала лазанью и эспрессо, в ее кожаной сумке на ремне непрерывно звонил телефон. Она проверила звонок, чтобы убедиться, что это не Сэм или Пердью, но заметила, что капитан полиции был невероятно настойчив.

“Да ладно, ничто не может быть настолько срочным”, - сказала она с набитым едой ртом, отвечая на телефонный звонок, надеясь, что это отразит его усилия. Но это имело совершенно противоположный эффект.

“Доктор Гулд? Доктор Гулд! Боже милостивый, я отчаянно хотел поговорить с тобой”, - восхищенно выдохнул он.

“Эм, подожди”, - ответила она и воспользовалась моментом, чтобы проглотить свою еду. “Послушайте, капитан. Санчес, я ценю, что тебе нужно кое в чем посоветоваться со мной, но я сейчас чрезвычайно занят.”

“Пожалуйста, доктор Гулд, я не отниму у вас больше пяти минут, я думаю, вашего времени. Пожалуйста. Пока мы разговариваем, я уезжаю в город в Аликанте, где вот-вот произойдет нечто ужасное между подозреваемым и очень гнусным членом "Черного солнца ”, и я должен знать, прежде чем доберусь туда ", - взмолился он одним махом, даже не сделав паузы, чтобы перевести дух.

“Подожди, что?” - резко спросила она. Она должна была убедиться, что правильно расслышала название организации, которая несколько раз чуть не лишила ее жизни. “Черное Солнце сделало что?”

“Видите ли, мне нужно знать, кто они, что они намереваются сделать, прежде чем этой молодой женщине и маленькому мальчику причинят вред ...” - настаивал он, но Нина остановила его. У нее была идея.

“Капитан . Санчес, в настоящее время я нахожусь в Испании”, - начала объяснять она.

“О, фантастика! Можем ли мы мне...?” он прервал ее.

“Послушай!” - рявкнула она. “Приношу свои извинения за то, что веду себя как стерва, но у меня пропали две дорогие подруги, я не спала около двух дней, и я понятия не имею, где даже начать их искать. Теперь, возможно, у меня есть решение для нас обоих, ” предложила она более мягким тоном.

“Я слушаю”, - ответил он.

“Хорошо, капитан. Я нахожусь в аэропорту Мадрида, аэропорту Мадрид — Барахас”, - сказала она.

“S í, s í”, - пробормотал он, явно занятый поиском ручки и бумаги на другом конце провода.

“Если бы вы могли встретиться со мной здесь, я могла бы отложить свой полет в М áлагу и сначала помочь вам”, - предложила она. “Но взамен мне нужна ваша помощь и ресурсы, чтобы помочь мне найти моих друзей. Мы договорились?”

“Я сделаю тебе лучше”, - нерешительно сказал он, а затем исправил свою фразу. “Я сделаю тебе одно лучше, хорошо? Если вы поможете мне с этой информацией, я сам отведу вас туда, куда вы должны идти, и попрошу своих коллег организовать поисковую группу, если хотите ”.

Нина была более чем удовлетворена. “Капитан Санчес, у нас есть соглашение. Во сколько ты будешь здесь?”

23

Не заставляй леди ждать

Сэм едва поспевал за возбужденной болтовней двух своих товарищей на главной палубе. Винсент был в восторге. От его дурного настроения не осталось и следа, когда он рассказывал жуткую историю о дороге к окончательному открытию, сделанному Пердью в котельной, примыкающей к камбузу. Задачей Сэма было не только сделать снимки и взять интервью у команды и капитана "Находки", но и записать их рассказы на свой старомодный диктофон. Однако последнее было чрезвычайно затруднено волнением двух партнеров по экспедиции и их энтузиазмом.

“Подожди, подожди”, - Сэм остановил Винсента. “Опять статуя чего в натуральную величину? Ты должен немного притормозить, хорошо?”

Шкипер перевел дыхание и вздохнул, улыбаясь, как какой-то извращенец. “Она прекрасна, и более того, Сэм, она пережила ужасные намерения конкистадоров переплавить ее в золотой осадок, чтобы сделать больше монет”.

Пердью ждал своей очереди, борясь с желанием выпить бокал спаркли прямо сейчас. Он намеревался снова нырнуть, что было бы контрпродуктивно, если бы он пил алкоголь. Он с ликованием наблюдал, как Сэм записывает восторженные слова страстного охотника за реликвиями с лучшей стороны символизма солнца. Но его глаза блуждали.

Сквозь рябь уходящего дня он изучал воды, и впервые после несчастного случая то, что терзало психику Сэма задолго до него, дошло и до него самого. Воспоминание обо всем этом ошеломило его сейчас, находясь в той же непосредственной близости, где его собственные сотрудники подверглись жестокости, унесенной зловещей судьбой и монстрами, которые ей служили.

“Пердью! Проснись, парень!” Сэм закричал рядом с ним.

Пердью повернулся и улыбнулся, эффективно скрывая свое незначительное столкновение с плохим воспоминанием. “Теперь моя очередь?”

“Да”, - подтвердил Сэм, отдавая честь шкиперу, который направлялся в кабину, чтобы поболтать со своими вторыми пилотами.

“Прежде чем мы дадим мне интервью”, - сказал Пердью себе под нос, “скажи мне, что он рассказал тебе об этой статуе. Как вы думаете, это та самая спичка к молитвенной палочке?”

Сэм оглянулся, чтобы посмотреть, рядом ли Винсент, прежде чем ответить. Он отвел высокого исследователя в сторону, чтобы поделиться. “Он сказал, что это было частью разграбления Куско, Перу, после похищения императора инков Атауальпы. Очевидно, это закончилось тем, что беднягу все равно убили в 1533 году, даже после того, как он заплатил испанскому конкистадору Франсиско Писарро больше, чем выкуп, необходимый для покупки его свободы. Вдобавок ко всему, они совершали набеги на храмы инков и жадно грабили города, убивая за серебро и золото.”

“Ах!” Пердью кивнул, пытаясь вспомнить детали и почему Винсент бредил статуей. “Как же тогда статуя уцелела?”

“Он не знает”, - ответил Сэм, просматривая свои письменные записи слов капитана. “Но здесь есть интересная часть...”

“Нацисты нашли ее во время одной из своих террористических кампаний в Испании?” Пердью пошутил, хотя на самом деле он думал, что это вероятность.

“Близко”, - подмигнул Сэм. “Солдат союзников по имени Гарольд Барнард ... Младший лейтенант Гарольд Барнард из Британского Содружества помогал войскам СС в получении статуи из католического монастыря недалеко от небольшого городка под названием Куакос-де-Юсте, в ... как вы уже догадались… Испания.”

“Бинго!” Пердью усмехнулся. “Держу пари, если бы Нина была здесь ...”

“Ни за что, Пердью, нет”, - запротестовал Сэм.

“... мы могли бы помочь Винсенту намного быстрее найти подходящую реликвию”, - безжалостно продолжал Пердью.

“Нет, просто нет”, - отрезал Сэм. “Хоть раз не впутывай ее в это”.

“Итак, мы все еще не знаем, где искать вторую часть”, - объяснил Пердью, пытаясь смягчить Сэма до идеи посоветоваться с Ниной.

“Мы разберемся с этим. В конце концов, это не наша забота, на самом деле. Наша часть - это скорее жуткий клад гребаных мумий, не так ли?” Сэм понизил голос и наклонился к Пердью. “Пусть Винсент разбирается со своим Эльдорадо… Пророчество инков о мире во всем мире со своей желтой принцессой, приятель, и давай сосредоточимся на том странном дерьме, ради которого ты решил привести меня сюда, а?”

“Ты знаешь, какой я, когда дело доходит до таинственных реликвий и древней истории, старина”, - напомнил Пердью своему другу.

“Да, чтобы я не забыл”, - простонал Сэм.

“Вот что я тебе скажу, ” сказал он Сэму, “ как только мы познакомим ее с моим переносным братским захоронением тел, мы сможем проделать это шаг за шагом. И вы можете быть категорически против этого, но кто был бы лучшим человеком, который помог бы нам докопаться до сути феномена мумий у этих немецких солдат?”

“Нина”, - признал Сэм.

“Нина”, - подтвердил Пердью.

* * *

На следующее утро океан был значительно спокоен. Было вскоре после 8 утра, когда Винсент появился из кабины траулера после утренней проверки. Он застал своего партнера Дейва Пердью и Сэма Клива за беседой с тостом в руках за завтраком.

“Мы ныряем или будем трахаться, друзья мои?” Винсент усмехнулся. “Я беру нейлоновые ремни, чтобы закрепить ее во время подтягивания”.

“Боже милостивый, чувак, притормози!” Сэм игриво поддразнил. К нему возвращался румянец, и он выглядел расслабленным под своей недавно ухоженной бородой. Это шло, в некотором роде грубо, что хорошо сочеталось с и без того роскошными темными локонами Сэма. Он, безусловно, был достаточно привлекателен, чтобы воплотить большинство вариаций образа. “Она никуда не денется”.

“Она на первом месте, Винсент”, - заверил его Пердью, “так что вы достаточно скоро возобновите ваши отношения”.

“Я просто не люблю заставлять леди ждать, вот и все”, - Винсент наклонил голову и подмигнул им. Сэму пришлось спросить то, что он забыл уточнить накануне.

“Винсент, скажи мне, как статуэтка леди сочетается с твоей молитвенной палочкой?" Как она работает с твоей реликвией, чтобы исполнить пророчество?” И Сэм, и Пердью придерживались мнения, что Винсент не знал, потому что он предпочел дать двусмысленный ответ. Но, по правде говоря, он все еще недостаточно им доверял, чтобы раскрывать такую ценную информацию.

“У меня еще не было времени осмотреть ее, ребята, поэтому, только изучив ее черты, я смогу определить точный метод”, - сказал он, рассказывая чушь, которая ему нравилась больше всего. Двое шотландцев согласно кивнули, выглядя довольными его туманным ответом. “Сейчас!” - он громко хлопнул в ладоши. “Должны ли мы начать действовать?”

“Да”, - обрадовался Сэм. “Наконец-то я испытываю свое подводное снаряжение”.

“Сможешь ли ты управлять большой камерой, пока вокруг тебя крутятся течения?” Винсент спросил Сэма.

“Запросто”, - ответил Сэм, доставая маленькую камеру для дайвинга высокой четкости. “У меня под рукой мой Nauticam. Посмотри на это ”. Маленькая видеокамера Сэма поместилась в футляр, который он закрепил на шее, как собачий ошейник. “Свободные руки. И это снимает все, что я вижу и испытываю, в ярком широкоугольном формате HD ”.

Пердью изучал особенности камеры, закрепленной на шее Сэма, и выглядел комично, когда он вытягивал шею над журналистом, как любопытный пеликан, теребя ремешок цепкими пальцами.

“Это впечатляет”, - в унисон отметили Винсент и Пердью.

“Мне придется как-нибудь позаимствовать это, Сэм, когда я снова отправлюсь нырять в пещеру на Юкатане”, - сердечно настаивал Пердью.

“Конечно”, - сказал Сэм. “А теперь, пожалуйста, отвали от меня, пока у мужчин не сложилось неверного представления о нашей дружбе”.

Винсент от души смеялся, когда они неторопливо направлялись к лестнице. Болтая о технологии подводной съемки, они спустились на нижнюю палубу, чтобы надеть свои водолазные костюмы.

* * *

Когда они, наконец, погрузились в чистые воды Альборана, Винсент едва мог сдерживаться. Он помахал объективу Сэма как раз перед тем, как погрузить свое тело глубже в темные оттенки моря, чтобы вернуться к золотой женщине, которая ждала в немецкой гробнице, покрытой сталью. Пердью и Сэм последовали его примеру, каждый держал свои инструменты, такие как крюки и ремни, чтобы облегчить подъем их соответствующего имущества.

И снова жуткий стон потока, несущегося через отверстие открытого люка, леденил кровь людей своей зияющей тьмой. На данный момент их было только трое. Другие дайверы из команды Винсента присоединятся к ним после сигнала. Они ждали, пока Винсент подтвердит, что находка готова к подъему с помощью гидравлических рычагов, выдвинутых из планширя траулера. Для этого у капитана C óncord было гидролокаторное устройство, которое передавало сигнал в их собственную радарную систему.

Оказавшись на камбузе среди груды окаменевших скелетов, обнажающих зубы и волосы из-под нацистской униформы, Сэму пришлось снять маску, чтобы издать громкое восклицание.

“О, милый Иисус!”

“Мои мысли точно в то время, старина”, - усмехнулся Пердью.

“Черт возьми, Пердью. Что, во имя всего Святого, вы хотите сделать со всеми этими ужасными ублюдками? Я имею в виду, Господи, здесь должно быть более пятисот трупов! Что, черт возьми, здесь произошло?” он разглагольствовал снова и снова, не веря в то, что предстало его глазам. Никакие ругательства не могли оправдать того, насколько Сэм был в ужасе от всего этого.

К тому времени, когда он, наконец, успокоился настолько, чтобы снять ужасную коллекцию тел, Винсент заполучил свою древнюю золотую реликвию. Пердью и Сэму, однако, все еще предстояла серьезная работа. Образцов было бы недостаточно. Во имя чести Пердью решил тщательно раскопать все тела до последнего, чтобы вернуть их их собственному правительству. Конечно, это могли организовать люди Пердью только после того, как он исследовал мумии. Разложение этих людей было очень странным явлением, на которое он просто обязан был заявить, чтобы зафиксировать своеобразный характер находки наряду с репутацией легендарного морского региона.

“Хорошо, я собираюсь подать сигнал Мариусу и Генри”, - объявил Винсент, проходя мимо двух других в их импровизированном морге.

“Хорошо, шкипер!” Сэм плакал. “Я просто останусь здесь со своим безумным коллегой, просматривая еще больше жуткого дерьма среди всех этих восхитительных мертвецов. Веселитесь сейчас! Я знаю, что не буду ”.

Пердью вздохнул. “Я дам тебе премию за эмоциональную травму”.

“Та”, - ответил Сэм.

“Ты сука, как подросток”, - пробормотал Пердью, подтаскивая бумажного моряка к краю гроба. “Хорошо то, что они довольно легкие по весу, поэтому с ними нетрудно обращаться”.

“Это правда. Я чувствую себя намного счастливее, потому что они не так много весят”, - поддразнил Сэм.

“Шутки в сторону, ” сказал Пердью, - не мог бы ты, пожалуйста, сходить за мной в мокрое место, Сэм? Я оставил паяльную лампу у входа в люк, и мне нужно быстро расплавить эти замки ”.

“С удовольствием”, - ответил Сэм. “Даже душераздирающий стон того входного люка предпочтительнее этой ямы для трупов”.

Сэм отсутствовал менее пяти минут, прежде чем снова вынырнул через затопленный дренажный люк.

“Черт, это было быстро”, - усмехнулся Пердью, но Сэму было не до смеха. Его лицо было белым как полотно, когда он пытался сформулировать слова.

Пердью подбежал к нему, как раз в тот момент, когда Сэм поднял безвольное тело Винсента из темной лужи, где рана в его горле окрасила синий цвет в темно-красный.

“Боже мой! Что произошло?” - Воскликнул Пердью.

“Я не знаю!” Сэму наконец удалось заставить. “Я вышел с нижнего уровня, и там был он, плавающий, как будто он утонул! Но потом я увидел кровь! Смотрите, кто-то перерезал его шланг и разорвал трубопровод клапана к его баллону. Смотри, зазубренные надрезы”.

“Нож для подводного плавания”, - предположил Пердью. “Иисус. Винсент!”

“В тот же миг шкипер траулера вдохнул чудовищную струю воздуха, издав отвратительный предсмертный хрип сквозь алый фонтан, хлынувший из его шеи. Он ударил себя в грудь, его голос звучал бессильно из-за травмы.

“Что это?” - Спросил Сэм. Винсент снова уставился на них, ударяя себя в грудь из последних сил. С его волосами, заправленными под неопреновый капюшон, его выпуклые бирюзовые глаза были достаточно заметны, чтобы навсегда остаться в памяти Сэма.

Умирающий мужчина продолжал бить себя в грудь, и как раз перед смертью он одними губами произнес: "Растопи ее".

24

Мученик

Солнечное затмение неизбежно: 71%

Доктор Сабиан стоял наполовину позади Хавьера Мантары, побуждая молодого человека к действиям с помощью управляемого электрического оружия, устройства, очень похожего на электрошокер, прижатого к его короткому ребру, которое к этому времени стало довольно заметным. Хавьер страдал от всех симптомов анорексии и прогрессирующего обезвоживания, однако он употреблял пищу и питье, как и все остальные. Он инстинктивно понимал, что Сантеро имеет какое-то отношение к его нынешнему состоянию, но как обратить это вспять, он не знал.

Хавьера ужаснуло, что злой старик мог контролировать его физиологию, даже не прикасаясь к нему, но он не осмелился отступить или показать страх. Благополучие его сестры было всем, как и ее безопасность как от Сабиана, так и от полиции, и он не собирался колебаться перед лицом несчастья.

“Мне так жаль, Мэди”, - мягко произнес Хавьер, но подрагивание его бровей свидетельствовало о том, что он сильно переживал из-за того, что предал ее. Тем не менее, Мадалина бросилась обнимать своего брата. Мгновенно у нее снова появились слезы, когда она заплакала у него на шее. “Боже мой, что я тебе сделал? Это мне следует извиниться, Хавьер. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Теперь посмотри на себя! Из-за меня, потому что я не смог тебя выслушать”.

Рауль и Сабиан смотрели друг на друга как старые знакомые, в то время как брат и сестра рыдали в объятиях друг друга. “Это не твоя вина”, - прошептал Хавьер своей сестре, в то время как официантка прервала подсознательное общение Сабиана с ребенком, чтобы спросить, не хочет ли он меню. Доктор Сабиан вежливо принял предложение и занял свое место рядом с Раулем, как будто ничего не случилось.

“Но посмотри на себя! Очевидно, стресс от моих действий, мои ужасные поступки и мое исчезновение заставили тебя пренебрегать собой ”, - настаивала Мадалина, тихо причитая, уткнувшись лицом ему в грудь. Хавьер погладил сестру по макушке и заставил ее замолчать. Возможно, было бы лучше, если бы он поделился с ней своей смехотворной теорией, хотя бы для того, чтобы облегчить ее бремя вины за его состояние. Это было настолько притянуто за уши, что он сомневался, что она даже сочтет это утешением, но он все равно сказал это.

“Мади, я нахожусь под ужасными чарами, проклятием, которое заставляет мой мозг отделяться от моего тела”, - прошептал он ей на ухо. “Ты меня слушаешь?” Он сердито прошипел в ее волосы, закрывавшие ухо, чтобы убедить ее в серьезности своего обвинения. “Сабиан несет ответственность за это. Я не знаю как, но он заставляет мое тело не распознавать питание ”.

“Ты такой же сумасшедший, как и я”, - сказала она, держа его изможденное лицо в своих руках. “Милая, это невозможно”.

У Хавьера не было времени убеждать ее, и он был очень утомлен поездкой. “Позволь мне доказать это тебе”.

“Как?” - спросила она вполголоса.

“Что происходит, когда я ем арахис?” он спросил ее.

“Иисус! Ты с ума сошел? Ты умрешь от аллергической реакции, Хавьер! Что ты пытаешься сделать? Твое горло распухнет, и ты умрешь, если сделаешь это!” - воскликнула она, не в силах понять, почему ее брат подвергает свою жизнь риску из-за такого тривиального замечания о своем весе. “Хорошо, хорошо”, - задыхалась она, изображая согласие, “я верю тебе! Я верю тебе насчет Сабиана, хорошо? Просто не надо, тебе не нужно ничего доказывать. Я верю тебе”.

“Просто сядь”, - равнодушно ответил ее брат. Он знал, когда она блефовала. В ней не было ни крупицы веры в то, что он не сумасшедший, и она была ужасной лгуньей.

“Привет, доктор”, - поприветствовала Мадалина. Она посмотрела на своего терапевта, но больше ничего не сказала.

“Мадалина”, - сердечно кивнул он, но она не смогла заметить осуждения на его лице за то, что он скрылся от лечения незадолго до инцидента в мотеле.

Хавьер сел и посмотрел на ребенка. “Ты очень хороший мальчик”, - медленно произнес он. С каждым днем говорить становилось все труднее, но Хавьер справлялся с хриплым шепотом.

“Я очень хороший мальчик”, - ответил ему ребенок с улыбкой. Хавьер улыбнулся: “А как тебя зовут?”

“Рауль”, - ответил мальчик. “Ты мученик?”

Мадалина ахнула. Любопытные глаза Сабиана расширились. У Хавьера упало сердце, но он отреагировал с любопытством, скрывая свои ужасные предположения о своей болезни. “Почему ты думаешь, что я мученик?”

“Ты выглядишь как один из них”, - сообщил ему Рауль. “Когда я был в Румынии во время религиозного фестиваля в прошлом году, я видел много картин, нарисованных на стенах церквей. Все это были фотографии мужчин, похожих на вас, и они выглядели очень печальными. Священник назвал их мучениками ”.

“Ну, я уверен, что чувствую себя таковым”, - ответил Хавьер в середине, сдерживая ухмылку в сторону психолога рядом с мальчиком в кабинке. “Вот что я тебе скажу, Рауль. Ты ешь арахис?”

“Нет”, - внезапно взвизгнула Мадалина.

“Я люблю арахис, Мади”, - нахмурился мальчик. “Пожалуйста? Пожалуйста, можно мне немного?”

“Черт возьми, вон там, на барной стойке, у них есть миски с арахисом”, - Хавьер изо всех сил пытался улыбнуться Раулю. “Почему бы тебе не пойти и не принести нам немного?”

Рауль весело вскочил и направился к барной стойке на другой стороне зала. Сабиан и брат с сестрой уставились друг на друга. Они пока ничего не могли обсуждать, потому что ребенок скоро вернется. К счастью, неловкое молчание было заполнено группой австралийских туристов, вошедших через главные двери, которым было что рассказать об интерьере d & # 233;cor и о том, насколько крутой была дорога с пандусом, ведущая к Кастильо-де-Сакс.

Мадалина почувствовала, как на ее лбу выступили капельки пота, когда она подумала о том, что собирался сделать ее брат. Зачем ему совершать самоубийство прямо у нее на глазах? Было ли это своего рода наказанием, подумала она. Конечно, она ни за что не позволила бы ему довести это до конца. Сабиан ничего не знал. Только Мадалина и ее брат знали, что у Хавьера, помимо всего прочего, была аллергия на орехи.

Рауль вернулся с миской арахиса в руке и пепельницей в другой. “Они не позволили мне взять две, но они сказали, что я могу разделить их, используя пустую пепельницу”, - хихикнул он. Он посмотрел на Хавьера. “Я беру пепельницу! Ты можешь забрать чашу!”

“Нет проблем”. Хавьер поморщился, пытаясь улыбнуться Раулю.

Глаза Мадалины расширились, налились кровью и увлажнились, пока она боролась внутри себя, доверять ли брату или прервать нелепое намерение.

“Что происходит?” - внезапно спросил доктор Сабиан, когда Рауль принялся за свой скудный перекус.

“Ничего”, - ровным дрожащим голосом ответила Мадалина. Ее глаза ни на мгновение не отрывались от лица брата, пока она смотрела, как он жует две пригоршни арахиса. “Я просто не могу поверить, насколько больным выглядит мой брат. Я чувствую себя такой виноватой за то, что бросила его ”.

“Ты сделала то, что должна была”, - доктор Сабиан утешал ее точно так же, как раньше, когда воспоминания о жестоком муже вызывали у нее бессонницу и приступы паники.

“Мне не нужно было ничего делать, доктор”, - сказала она, впервые взглянув на хитрого психолога. “Как насчет того, что убийство и похищение - это не выбор? Делать то, что вы должны делать, обычно предназначено для выживания и защиты. Что бы я ни сделал смотрителю этого мальчика или ему самому, это было то, что я должен был сделать ”.

“Я уверен, что у вас были причины считать, что вы должны были забрать его”, - сказал доктор Сабиан тем раздражающим высокомерным тоном, которым он обычно снисходил. “Возможно, это была потребность почувствовать себя сильным в мире, где ты всегда был жертвой”.

“Да пошел ты нахуй, Сабиан”, - внезапно выпалил Хавьер, разбрызгивая крошечные кусочки арахиса по всему столу, пока говорил. Его губы начали истончаться, не в состоянии были полностью прикрыть зубы, и из-за этого было трудно не сплюнуть, когда он пытался говорить. “Не поноси мою сестру за то, что она абсолютно не могла контролировать! Ты не заставишь ее чувствовать себя виноватой за это! И особенно эта чушь о необходимости чувствовать себя могущественным. Пощади меня! Мы с тобой оба знаем, что она совсем не такая. Она забрала Рауля, чтобы спасти его от жестокой сучки! Он перегнулся через стол и пристально посмотрел в глаза Сабиану своими обесцвеченными молочно-белыми радужками. Доктор Сабиан слегка отшатнулся от отвратительной мертвенности сердитых глаз молодого человека. Хавьер усмехнулся. “Она чувствовала необходимость сделать это, потому что ее, неосознанно, превратили в приспешницу какого-то коварного заговора! Твои нездоровые идеалы, сукин ты сын!”

“Эй, приятель, потише, ладно?” - крикнул из бара посетитель-австралиец.

Хавьер поднял открытую ладонь в знак извинения. “Спасибо, приятель”, - сказал турист и продолжил беседу со своими друзьями. - Прошептал Хавьер в лицо Сабиану. “Ты никто иной, как гребаный педофил”.

“Хавьер”, - Мадалина сделала брату выговор. “Легко”.

В той же угрожающей позе, в какой он обратился к доктору Сабиану, Хавьер повернулся к своей сестре. “Скажи мне, Мади, ты уже видишь что-нибудь необычное? Я наломал горстей арахиса и посмотри на меня.” Он откинулся назад и раскинул руки, как распятие. “Видишь? Ты видишь?”

Ей пришлось признать, что его физическая реакция на орехи не имела никакого сходства с тем, что обычно происходило, когда он их употреблял. К этому моменту его лицо раздулось бы, глаза заплыли, и он с трудом дышал бы через сдавленное дыхательное горло. Его губы были бы синими, и он бы хрипел, а здесь, прямо перед ней, ничего. Мадалина посмотрела на черты лица своего брата. Как бы они ни были искажены в человеке, которого она с трудом могла узнать, не было никаких признаков характерных симптомов, которые он должен был проявлять.

Он был прав. Его мозг не знал, что ест его тело — или что его тело ест. От этой мысли у нее скрутило живот, и она подавила приступ тошноты.

“Эй, неводный!” - воскликнул доктор Сабиан. “Ты можешь, пожалуйста, перестать расстраивать свою сестру?”

Но Мадалина знала, что диковинное заявление ее брата должно было быть правдой. Она посмотрела на Рауля, который медленно поедал орехи один за другим, и задалась вопросом, почему она чувствовала себя настолько обязанной съесть его. Мальчик посмотрел на нее своими прекрасными большими темными глазами, но он не улыбнулся. Он быстро взглянул на Сабиана и обратно на Мадалину, и что-то в его глазах изменилось. Мадалина истолковала это как осознание, изменение ума где-то в его невинной мудрости.

“Значит, вы помогаете полиции?” Она внезапно сменила тему разговора, и ее голос прозвучал нехарактерно решительно, когда она напрямую обратилась к своему бывшему терапевту. Сам того не замечая, доктор Сабиан теперь был вынужден подчиниться ее требованиям, если хотел продолжить свою шараду.

“Они пригласили меня, конечно, чтобы я был свидетелем о характере. Они также просили о ваших сеансах, на которые я был вынужден им уступить. Я здесь, чтобы помочь. Полиция понятия не имеет, что я пришел повидаться с тобой, так что ты можешь расслабиться, моя дорогая ”. Более мрачным тоном он добавил: “Никто не знает, где ты или мальчик”.

“Именно так, как ты этого хочешь, верно?” Хавьер хмыкнул, выпивая полстакана воды, который Мадалина оставила, когда они только вошли. Рауль посмотрел на молодого человека. “Мне так жаль тебя, Хавьер”.

Хавьер поставил пустой стакан на стол и спросил почему. Рауль ответил: “Ты - мученик”.

25

Вражеские воды

Солнечное затмение неизбежно: 78%

“Среди нас есть предатель, Сэм”, - сказал Пердью, морщась, когда он осторожно закрепил тело Винсента, чтобы его подняли на шнур .

“Должны ли мы остаться здесь, внизу?” - Спросил Сэм. “Мы не знаем, где находится убийца. Насколько мы знаем, они могут поджидать прямо за обломками, чтобы устроить нам засаду, как они сделали с Винсентом.”

“Честно говоря, я не могу решить. Мы не можем оставаться здесь вечно. Но, с другой стороны, это позволит экономить кислород, пока мы не используем наши баллоны. Лучше пока не подниматься наверх, не раньше, чем мы сможем придумать способ оценить ситуацию, ” предложил Пердью.

“Да, я с тобой. Я лучше буду ждать здесь впустую, чем если мне перережут глотку. Это нормально, когда ты участвуешь в охоте за сокровищами, но я действительно думал, что на этот раз все будет по-другому ”, - признался Сэм.

“О, Сэм, это всегда одно и то же. Разве ты до сих пор не понял? Независимо от того, насколько дружелюбны стороны, там, где замешано золото, люди становятся безумными ”, - сказал Пердью. Он откинулся на спинку стула и вздохнул. Вопреки здравому смыслу, трое мужчин сняли свои устройства и дыхательные аппараты, чтобы лучше маневрировать призами, которые они пришли упаковать для подъема. Пердью не спускал глаз с тяжелого снаряжения, которое им все еще предстояло собрать и надеть. “Мы должны надеть это на случай, если убийца или убийцы войдут сюда, Сэм”.

Они стояли в одиночестве старой котельной, оба смотрели на ужасающий труп покойного капитана Винсента Наскеса. Сильный и харизматичный лидер был большой потерей, но что делало это глубоко печальным, так это тот факт, что ему так и не удалось увидеть исполнение Пророчества инков, в которое он так глубоко верил. Пердью подумал о его последних словах и сразу понял, что они могут сделать, ожидая нападения, которого они ожидали.

“Сэм, он сказал, что мы должны расплавить ее”, - воскликнул Пердью. “Ты понимаешь, что это значит?”

Сбитый с толку журналист провел пальцами по своим темным волосам и пожал плечами: “Что он предположил, что у нас под рукой есть печь?”

Пердью бросился вперед с проблеском энтузиазма в глазах. “Это означает, что внутри статуи находится нечто ценное, нечто, способное выдерживать температуру выше 1000 ° C. Золото обычно плавится при температуре около 1064 ° C, поэтому, если мы расплавим ее, мы должны найти настоящую реликвию, соответствующую молитвенной палочке внутри ” .

“Я понимаю это, и в этом есть смысл”, - возразил Сэм, - “но как, черт возьми, нам поднять корабль, чтобы мы могли расплавить его где-нибудь на суше, в то время как прямо снаружи в воде нас поджидает гребаный убийца?”

“Смотри, мы поднимемся первыми. Мы должны рискнуть. Если водолазы Винсента спустятся сюда, чтобы найти всех нас, они найдут тебя и меня в компании своего убитого капитана. И как ты думаешь, что они подумают в этот момент?” - Спросил Пердью.

Сэм вздохнул: “Итак, мы вооружаемся, и тот, кто попытается убить нас по пути наверх, получит шотландский прием”.

“В этом нет необходимости”, - сказала женщина из люка на камбузе, откуда она только что вынырнула. “Мы просто придем к тебе”.

“Господи!” Закричал Сэм, вскакивая. Он схватил свой нож дайвера и встал наготове, чтобы противостоять дайверу, который направил на него огнестрельное оружие. Он понял, что его нож был бесполезной защитой от ее оружия, но Пердью был подготовлен. Он отстегнул от пояса мешочек рядом с ремешком от фонарика и медленно вытащил лазерное устройство, используемое для резки стали под водой.

“Брось это, Дэвид”, - усмехнулась она, ее рыжие локоны выбились из-под капюшона. Когда она завершала свою угрозу, из-за ее спины появилась другая женщина. “Ваши лазеры не спасут вас здесь, внизу”.

“Ты уверен?” он саркастически поддразнил. “Они немного быстрее пуль и намного лучше проникают в цель”.

Брюнетка-ныряльщица вынула мундштук и захихикала, как гиена. “Говоря о проникновении”, - она уставилась на Сэма, - “есть тот смуглый симпатичный пассажир, которого Стивену не удалось убить. Он мой, понял?”

Сэм усмехнулся и посмотрел на Пердью. “Ты можешь поверить в это дерьмо? Сучка для второй власти”.

“Надевайте снаряжение, парни. Ты возвращаешься наверх”, - сказала рыжеволосая. “Изабелла пойдет впереди, а я прикрою спину, чтобы убедиться, что вы не нападете на нее”.

“И что, по-вашему, произойдет, когда мы доберемся до лодки, дамы?” - Спросил Пердью, застегивая пряжку своего водолазного снаряжения поверх гидрокостюма. “Есть команда из...”

“Спаси это!” - закричала она. “Теперь они все - наживка для акул. Мы реквизировали судно, и как только вы всплывете на поверхность, мы доставим вас нашему работодателю, чтобы он мог наконец закончить работу, которую не смог выполнить бедный Стивен ”.

“Который из них?” - Спросил Сэм, и это прозвучало действительно глупо после того, что он едва пережил.

“Что ты думаешь?” Изабелла не выдержала. “Уничтожить вас обоих в результате одного несчастного случая”.

“Он работал на тебя?” - В ярости спросил Сэм.

“Нет, милая”, - улыбнулась Изабелла, “Мария дала ему укол мочи Месмера, несколько таблеток "Стука", чтобы привести его в движение, и через несколько минут его мозг был нашим!”

“Нравилось ему это или нет”, - усмехнулась Мария.

Пердью не мог поверить, насколько искренними и беспечными они были. С усмешкой он сказал Сэму: “Вообще-то, сучья бесконечность”.

“Да”, - согласился Сэм.

“Хватит исчислений, мальчики”, - прорычала Мария. “Пора уходить. Мы попросим наших людей привести вон ту золотую девушку ”.

“Что насчет тела Винсента?” Сэм спросил их.

“Трахни его”, - ответила Мария и жестом велела двум мужчинам вернуться в воду.

У Пердью и Сэма не было выбора. Они сопровождали коварных женщин на мощном буксире послеполуденного прилива, надеясь, что смогут найти способ пережить вторую попытку гарпий убить их.

Когда они преодолели волнение, на траулере было намного тише, чем при отплытии ранее. Тошнотворное зловоние, горячее и сладковатое, витало в воздухе, когда теплый испанский ветер пронесся над разбросанными телами застреленных мужчин. Пердью и Сэм обменялись настороженными взглядами. Изабель держалась за Сэма, упершись стволом ему в спину и направив его вверх, чтобы нанести максимальный урон, если он или его друг попытаются напасть.

Скоро стемнеет. Еще одна лодка лениво покачивалась за кордом . Это была большая моторная лодка, красно-черный крейсер. Судя по всему, оно было пустым. В пределах видимости не было других судов, вот почему нападавшие нанесли удар из автоматического оружия в середине дня. Но они не обратили внимания на патрульные полеты над головой, которые маскировались под чартерные туристические поездки. Либо это, либо убийцы просто не заботились о том, чтобы их обнаружили. Последнее пугало Пердью, но он попытался отложить это беспокойство в сторону на достаточно долгое время, чтобы придумать план побега.

“Я знаю, о чем ты думаешь, но это не сработает, Дэвид”, - сказала Мария, вылезая из гидрокостюма, открывая фигуру с пышными формами, как у экранных богинь, таких как Софи Лорен или Джейн Мэнсфилд. Пердью сглотнул при виде великолепного зрелища. Вскоре к ним присоединился Сэм, когда Мария распустила свои мокрые рыжие локоны.

“Почему они всегда должны быть плохими парнями?” он вздохнул.

Пердью просто покачал головой и ответил: “Я не знаю”.

“Ну, по крайней мере, мы умрем с угощением для глаз”, - пожал плечами Сэм.

Пердью усмехнулся: “Ах, мы не будем. Мы убивали женщин и покрасивее ее ”.

“Ты никого не будешь убивать, милая”, - сказала Изабелла позади них, ухмыляясь, как акула. Она была намного худее, чем старшая Мария, но она была такой же соблазнительной. Она посмотрела на Сэма. “Но не волнуйтесь, мистер Клив. Я позабочусь о том, чтобы ты умер очень вкусной смертью. Тебе повезло, что я благоволю к тебе ”.

“Ну и дела, спасибо”, - пробормотал Пердью.

“Тебя я оставляю Марии”, - сказала Изабелла Пердью. “Ее заводят деньги. Меня заводят темные глаза”.

“Почему?” Сэм издевался над ней. “Это напоминает тебе о сельскохозяйственных животных, с которыми ты обычно спишь?”

Она нанесла ему изрядный удар, который заставил его пошатнуться. Затем она схватила его за яйца и сжала, пока Мария освобождала Пердью от его лазерного устройства. Сэм завизжал в агонии.

“Снимайте свои гидрокостюмы”, - приказала им Мария. “Изабелла, возьми их гидрокостюмы и разорви их в клочья. Мы не хотим, чтобы эти двое снова погрузились в воду ... Во всяком случае, небезопасно ”.

“Ты слышал ее”, - прошипела Изабелла. “Снимите свои костюмы. И приведите себя в презентабельный вид. Ты встречаешься с боссом”.

“У меня нет босса”, - ехидно сообщил ей Пердью.

“Может быть, и так, но он держит в своих руках нечто большее, чем ваши яйца, мальчики. Вымойтесь и вытритесь насухо. Ты встречаешься с ним через десять минут, ” скомандовала Изабелла, внезапно став намного более недружелюбной, чем была до сих пор. Ее девчачья внешность и нрав испарились, и вскоре они поняли, почему она была частью злодейской команды, убившей всю команду траулера и его капитана.

Когда Сэм снял свой гидрокостюм, он отметил, что нужно снять ошейник камеры, и передал его Пердью, который быстро засунул его в одну из стальных складок опорного столба рядом с ними. Женщины не заметили слабости рук, как и четверо наемников, которые стояли на страже с М16, чтобы убедиться, что любые посетители будут уничтожены на месте. Когда Пердью и Сэм снова оделись, их усадили в том же уголке, где они в последний раз вели веселые беседы с Винсентом Наскесом. Они смотрели через покрытое солью окно, пока мужчины поднимали золотую статую и драгоценные гробы с телом Пердью. Все, кроме тела капитана, были подняты.

“Напомни мне похоронить их в море, как только мы вернем своих”, - прошептал Пердью Сэму, который убежденно кивнул. По мере приближения ночи и усиления скорости ветра устойчивость лодки на волнах начала усиливаться. Вместе с этим упала и температура, что уменьшило ужасный запах засыхающей крови повсюду.

Люди, ответственные за восстановление, также помогли избавиться от тел экипажа C óncord, бесцеремонно выбросив тела в Альборанское море на съедение чудовищам и научным трюкам. Сэм покачал головой в неверии и гневе, поджав губы. Он знал, что должен сохранять хладнокровие, но их откровенное осквернение и неуважение к павшим людям было ужасающим.

В каюту вошел шикарно выглядящий мужчина, одетый в брюки-карго и рубашку на пуговицах. Он был не выше Сэма, но его глаза были такими же холодными, как у Пердью. Зачесанные назад волосы делали его лоб более рельефным, и хотя на щеках у него были ямочки, он ни в коем случае не выглядел милым. Когда он заговорил, он обнажил ненормально большие зубы, которые придавали ему отвратительный привкус.

“Мистер Пердью. Мистер Клив, ” приветливо сказал он, “ как приятно получить возможность убить вас самому.”

Два шотландца удивленно посмотрели друг на друга, с ухмылками высмеивая способности незнакомца. Он проигнорировал их насмешки, играя своими золотыми кольцами, когда сел за стол напротив, где обычно сидел Винсент. “Я уже несколько лет слежу за вашим надувательством, - сказал он им, - даже читал ваши книги, мистер Клив. Но я должен признаться, что я не испытываю восхищения ни к одному из вас. Я всегда думал, что ты встретишь свою судьбу от рук того, с кем трахался слишком много раз.” Он усмехнулся. “Но никогда в своих самых смелых мечтах я бы не подумал, что вы будете вторгаться на мою территорию в своих маленьких экспедициях!” Он ухмыльнулся, отчего у них мурашки побежали по спине при виде его искаженного лица.

26

Закат в Португалии

Солнечное затмение неизбежно: 84%

Мадалина и Рауль сидели на заднем сиденье мчащейся машины, направлявшейся к границе. Она держала мальчика за руку, глядя в зеркало заднего вида на своего физически регрессирующего брата. Закусочная была идеальным убежищем для доктора Сабиана, чтобы рассказать о своих планах братьям и сестрам Мантара в безопасном общественном месте.

Попытки Хавьера настроить психолога против себя были тщетны, хотя его сестра была убеждена, что состояние ее брата было результатом какой-то формы колдовства. Она не была суеверной дурочкой. Мадалина была атеисткой, но она могла понять последствия того, что опытный психолог в мгновение ока манипулировал мозгом, заставляя поверить, что организм истощен. То, что в старом свете считалось колдовством, можно было объяснить как умелый ментальный контроль над телом. Но при всех ее знаниях и ее согласии с несчастным случаем с братом, не было пока ничего, что заставило бы ее усомниться в докторе Сабиане. Ничто из того, что он сделал или сказал, не указывало на злую уловку, направленную на причинение вреда кому-либо из них. Он просто объяснил, что хотел помочь ей сбежать из страны, и именно поэтому ему пришлось использовать Хавьера, чтобы добраться до нее.

Рауль, с другой стороны, знал, к чему стремился психолог, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Что-то в неряшливом старике в дешевом костюме подсказало ему, что у него не было добрых намерений по отношению к ним, но он был не в состоянии помочь.

Каждый раз, когда они останавливались в городе, чтобы пополнить бак или перекусить, Мадалина наблюдала, как ее брат литрами поглощает воду, запивая бургерами и картошкой фри, но при этом он никогда не мочился. Из его праздников ничего не вышло, особенно из того, для чего они предназначались. Хавьер постепенно выбивался из сил, но доктор Сабиан настоял, чтобы он сел за руль.

“Я не могу”, - сказал он Сабиану на заправке, пока Мадалина и мальчик болтали на заднем сиденье. “Мои глаза болят от света, и они такие сухие, что я больше не могу моргать!”

“Говори тише, сынок”, - предупредил доктор Сабиан.

“Ради всего святого, ты ведешь машину!” Хавьер прохрипел дрожащими голосовыми связками.

“Чтобы ты и твоя сестра могли напасть на меня, пока я за рулем? Я так не думаю”, - возразил доктор Сабиан.

“Я не могу видеть! Ты понимаешь это?” Хавьер кипел.

“Вы все еще можете видеть края дороги и вы можете видеть направления. У тебя все получится. Хавьер, ” прошептал он, подходя ближе к слабеющему молодому человеку. “Если ты не сделаешь то, что я скажу, я выстрелю твоей сестре в лицо, как только мы покинем пределы города. Не испытывай меня”.

Хавьер хотел бы нанести удар, но его мышцы и связки были натянуты и слабы. Он хотел бы заплакать от разочарования и ярости, но его веки были подобны папирусу, ухудшая зрение даже больше, чем млечная катаракта, которая мешала его зрению.

Экстремальная жара, превысившая обычные 31 градус по Цельсию примерно на пять баллов, усугубила страдания Хавьера. В последние несколько дней у него начали выпадать волосы, но незначительно. Однако сегодня больной молодой человек обнаружил, что его волосы выпадают клоками, оставляя основание черепа лысым с правой стороны.

В конце концов они направились в Бадахос, откуда должны были пересечь границу с Португалией. Однажды в Лиссабоне доктор Сабиан и его единомышленники из Ордена Черного Солнца зафрахтовали частный самолет в Южную Америку. Его спутники, однако, понятия не имели, что это был план. Из того, что им сказали, они просто бежали из Испании, чтобы ускользнуть от властей. Доктор Сабиан держал электрошокер наготове в течение всей поездки.

Мадалина и Рауль играли в игры на заднем сиденье машины, иногда засыпая, поскольку жара в машине могла вырубить дьявола в тот день. Хавьеру не была предоставлена роскошь сна, и, к его ужасу, его похититель обладал большими способностями, чем просто манипулировать психикой. Доктор Сабиан, казалось, обладал способностью бодрствовать неестественно долго без помощи лекарств. Хавьер полагал, что это был еще один трюк злого шамана по преобладанию разума над материей.

“Что произойдет, когда мы окажемся в Португалии?” - Спросил Хавьер. “Я не глуп, ты знаешь. Я знаю, что мной можно пожертвовать. Ты ни за что не сможешь организовать новую жизнь для моей сестры в Португалии с этим ребенком или без него. Еще меньше ты оставишь меня в живых, чтобы остаться с ней, потому что из всех людей в мире я знаю твой больной гребаный секрет.”

Доктор Сабиан оглянулся на пассажиров на заднем сиденье, чтобы убедиться, что они крепко спят, прежде чем ответить. “Знаешь, жаль, что ты умрешь, Хавьер. Вы действительно являетесь достоянием мира благодаря своему острому интеллекту и сильной воле. Мы могли бы хорошо использовать вас в нашей службе, но вы правы. Ты ни за что не увидишь Лиссабон, и ты ничего не можешь с этим поделать, потому что твой собственный разум работает против тебя, бедняга.”

“Я убью тебя в тот момент, когда ты уснешь, Сабиан”, - пообещал Хавьер. Чтобы не разбудить двоих сзади, Сабиан сдержал свое потенциальное хихиканье, сведя его к тому, что его лицо исказилось от веселья.

“Удачи, мой друг”, - сказал он Хавьеру. “Я был обучен как суперсолдат СС. Мы не уснем, пока нам не удалят мозги, понимаете, что я имею в виду?” Он осмелился слегка хихикнуть, приведя Хавьера в ярость, которую тот не мог выпустить.

Когда они прибыли на границу сразу за Бадахосом, Мадалина была в бешенстве. Несомненно, к настоящему времени ее фотография была разослана по странам, которые граничили с ее. Рауль держал ее за руку, как будто знал, чего она боялась, и, возможно, так оно и было. Он знал так много вещей, помимо того, чему учат детей, что она не удивилась бы, если бы он точно знал, что происходит. В конце концов, он знал, что она убила Мару и что она испытывала желание забрать его.

“Возможно, тебе стоит надеть солнцезащитные очки, Хавьер”, - посоветовал доктор Сабиан, когда они приблизились к пограничному посту. Впереди них двое солдат остановили транспортное средство и медленно направились к своей машине с винтовками в руках.

“О Господи”, - пробормотала Мадалина, обливаясь потом. “Они собираются арестовать меня”.

“Просто успокойся, моя дорогая”, - успокаивал доктор Сабиан. “Они даже не увидят тебя там”.

“Что ты имеешь в виду? Я у всех на виду! ” простонала она, но он жестом велел ей замолчать, приложив указательный палец к губам. Хавьер был в темных очках Мадалины, защищавших его от яркого дневного света, бьющего по его слабым глазам. “Боже мой, мне конец. Мне конец!” - прошептала она, глядя на свои колени, чтобы избежать зрительного контакта с охранниками.

“Passaporte, прошу прощения”, - потребовал солдат, подойдя к окну Хавьера. Другой охранник подошел к тому месту, где у доктора Сабиана было открыто окно со стороны пассажира. Доктор Сабиан, со своей стороны, отмечал чрезмерную жару в этом году, бросая какие-то непонятные капли в пределах слышимости обоих охранников. Мадалина немного знала португальский, будучи так близка к своему родному языку, но то, что она услышала от Сабиана после замечания о погоде, не имело смысла.

Охранник кивнул, чтобы не отвлекаться на светскую беседу во время проверки пассажиров. Темные пятна на его униформе были доказательством того, что его тело тоже промокло от жары. Он наклонился вперед, чтобы заглянуть в заднюю часть машины, глядя прямо в глаза Мадалине в течение долгой паузы. Подобно маленькому зверьку, которого оценил хищник, она не шевельнула ни единым мускулом. Даже ее легкие приказали сердцу подождать, когда она задержала дыхание.

Хавьер ничего не сказал, но солдат на его стороне был непреклонен в том, что ему следует немного отдохнуть.

“Пожалуйста, не садись за руль в таком состоянии”, - сказал он Хавьеру на смеси обоих языков. “Ты выглядишь ужасно, если я могу быть настолько прямолинеен. Я, честно говоря, не хочу, чтобы ты устроил несчастный случай.”

“Со мной все будет в порядке. Просто немного не в себе, ” ответил Хавьер. “Ехал всю ночь”.

Солдат махнул им, чтобы они проходили. Хавьер хотел, чтобы он мог выскочить и попросить их о помощи. Но он перевозил беглеца, и вскоре до него дошло, что доктор Сабиан был настолько хитер, что у него не было бы никаких претензий, если бы он мог. Сабиан никому не причинил физического вреда — что, по-видимому, было единственным наказуемым преступлением — и его не могла обвинить ни одна судебная система, в то время как он фактически похищал трех человек.

“Езжай быстрее, Хавьер”, - мягко инструктировал доктор Сабиан. “Затягивание только быстрее израсходует ваше собственное время”.

Беспомощность и безнадежность захлестнули Хавьера, когда они мчались по шоссе А6 мимо Борбы. Мадалина сидела в замешательстве, пытаясь понять, почему пограничники не удосужились проверить их документы, если они у них были. Странные слова психолога эхом отозвались в ее воспоминаниях. Может ли Хавьер что-то заподозрить? Это было диковинно. Тем не менее, она видела эффект от его слов своими собственными глазами. Действительно ли он был ответственен за ее действия той ночью? Первоначальная невозможность теперь стала вероятным фактом, и это напугало ее до смерти. Как она сможет убедить любой суд в том, что ей промыли мозги для совершения ужасных преступлений?

Ее брат выглядел мрачным. За последние несколько часов жара, казалось, негативно повлияла на него, даже несмотря на то, что он выпил целую бутылку воды и принимал уже вторую, без облегчения.

* * *

Хавьер начал кашлять, когда они проезжали по преимущественно засушливому ландшафту за пределами É воры, где волна жары была особенно жестокой для поверхности земли и атмосферы непосредственно над ней.

“Я должен остановиться”, - сказал он доктору Сабиану.

“Нет”, - запротестовал доктор Сабиан. “Если ты остановишься, дела пойдут плохо”. Он бросил на Хавьера предупреждающий взгляд, но молодой человек тем не менее нажал на тормоза и съехал с асфальта в песчаные заросли, растущие у обочины дороги. Мадалина ахнула, крепко прижимая Рауля к груди, когда Хавьер распахнул дверцу и вывалился из машины.

Это звучало так, как будто его рвало, но его организм ничего не мог вывести. Схватившись за грудь, он закричал от боли в том, что осталось от его горла. Из него доносились только сухие хрипы, когда он корчился на горячем песке, его руки и ноги сжимались в ужасающих спазмах. Мадалина в истерике бросилась к своему брату и схватила его, чтобы увести с раскаленной земли. Его губы превратились в бумажную корку над выступающими зубами, а язык был ничем иным, как мясистым пальцем, кишащим бактериями.

“Боже милостивый, Хавьер! Нет, нет! Что происходит? Что я могу сделать?” - закричала она. “Вода!” - сказала она внезапно, почти спокойно. Что-то бормоча себе под нос, пока она ковыляла к машине, она схватила энергетический напиток, который протянул ей маленький Рауль, в то время как Сабиан просто наблюдал, как его работа приносит плоды. “Ты просто… тебе просто нужно больше... больше воды, - запинаясь, пробормотала она, забирая бутылку у Рауля. “Спасибо, дорогая”.

“Мадалина, отпусти его”, - серьезно сказал доктор Сабиан. “Он страдает с каждой минутой, когда делает вдох. Не позволяй ему продолжать дальше ”.

Она проигнорировала своего бывшего терапевта и держала на руках бьющееся в конвульсиях тело Хавьера.

“У него сердечный приступ”, - сказал Сабиан. “Жидкости ему больше не помогут, моя дорогая”.

“Заткнись!” - закричала она на него, ее глаза были дикими от паники и отвращения. “Хоть раз заткни свой чертов рот, ты, гребаный урод!”

Она вылила энергетический напиток прямо в лицо своему брату, пытаясь наполнить его рот жидкостью, но его рот теперь был не более чем застоявшимся колодцем, застывшим в ужасном вздохе. Мадалина знала, что ее брат мертв, но отказывалась принять это. В тишине и почтении она сняла свое ожерелье и надела ему на шею. Ее слезы дождем падали на высохшую кожу, которая была натянута на его щеках. Мадалина сняла его часы и пристегнула их к своему запястью. Затем она взяла в руку зазубренный камень.

“С ним не было ничего плохого, ты, сын шлюхи!” - в ярости завизжала она, бросаясь на доктора Сабиана с камнем, нацеленным ему в череп. “Ты сказал это! Ты сказал ему, что он не доберется до Лиссабона, свинья! Я услышал тебя! Я проснулся! Я слышала, что ты сказал моему брату! ” закричала она, но Сабиан остановил ее на полпути.

Одним словом он отключил ее мозг, и она упала на землю в облаке пыли, неподвижно лежа у его ног. Он поднял глаза на ребенка, который стоял в изумлении. “Ты знал, что это должно было случиться”, - сказал он Раулю. “Это часть пророчества, о котором тебе говорила Мара, помнишь?”

“Я знаю”, - ответил Рауль, его тихий голос дрожал от горя. “Когда солнце закроет свой глаз, я тоже должен умереть”.

27

Черный диск

Жуткая ухмылка Пердью и похитителя Сэма исчезла, когда он перешел к делу. Он приказал Изабелле налить двум джентльменам немного скотча в качестве последнего жеста вежливости. По правде говоря, как бы Сэм и Пердью ни хотели играть жестко, они оба знали, что им крайне необходимо выпить несколько глотков скотча.

“Я сделаю это быстро”, - сказал учтивый мужчина, прочистив горло. Его руки сложились шпилем, когда он говорил. “Меня зовут Бэзил Барнард. Это не какой-нибудь фильм о Джеймсе Бонде, поэтому я воздержусь от обязательной речи о том, почему это происходит, кто я такой и почему я тебя ненавижу. Все, что вам нужно знать, это то, что я не патриот, а мой дед был великим человеком, у которого была доля в том самом заповеднике, в который вы вторглись. И это делает его моим ”.

“Знаешь, ты всегда мог просто обезопасить находку по закону”, - проинформировал его Пердью. “Тогда это ваше по закону, и никому не будет позволено вмешиваться. Довольно не по-джентльменски косить под десятки людей, которые даже не знают, кто ты, черт возьми, такой, только потому, что ты отказываешься раскошелиться на стоимость разрешения и немного терпения на переделку.” Пердью сделал паузу, прежде чем оскорбить человека должным образом. “Или мы можем предположить, что вы не можете позволить себе тратить деньги на получение разрешений?”

Сэм добавил соли на рану, оглядев двух женщин, сидящих напротив них за столом. “Судя по виду его помощников, я бы сказал, что он совсем не богатый человек”.

Еще один удар слева рассек лицо Сэма, когда Мария дала ему за это пощечину.

“Святой ши-ит!” - Воскликнул Сэм. “Ты прячешь член под этим пальто, любимая?”

Мария была известна своими мощными атаками в рукопашном бою, даже если это было всего лишь любовное прикосновение, подобное этому. Стивен усвоил этот урок в лифте аэропорта, и теперь Сэм Клив тоже знал. Она улыбнулась и подняла руку.

“Мария!” Барнард плакал. “Будь добр, приготовь веревки, ладно?”

Она кивнула и вышла, чтобы позвать людей готовиться к казни двух шотландских злоумышленников.

“Мистер Барнард, был бы ваш дедушка предателем союзников, который помог СС получить украденные артефакты у католических воров, которые украли их у истинных владельцев в 1533 году?” - Спросил Пердью со злобной вежливостью. Но Барнард был хладнокровен и неспровоцирован. На самом деле, он даже не отреагировал с достаточной страстью, чтобы оправдать оскорбление.

“Вероятно, он, Пердью”, - сказал Сэм. “Я вижу, Черное Солнце не заботится о своем наследии. Последнему нацисту приходится сражаться за свои собственные сокровища. Не так, как в старые времена, когда Высшее командование заботилось о своих. Или, возможно, они поддерживают только тех, кого стоит поддерживать?”

“Возможно, в этом есть смысл”, - ответил Пардью Сэму. “Я знаю организацию, которая финансирует все поиски древних реликвий и предоставляет гранты на ядерные исследования, испытания биологических агентов и другие громкие предприятия. И я должен знать. Когда-то я был Ренатусом организации ”Черное солнце"."

“Одна из лучших причин убить тебя”, - вежливо заявил Барнард.

Сэм быстро вмешался. “Это означает одно из двух, Пердью. Либо уважаемый мистер Барнард недостаточно высок в пищевой цепочке, чтобы ”Черное солнце" поддержало его начинания, - Сэм повернулся к Барнарду, “ либо он ведет эту охоту без их ведома.

Барнард улыбнулся, и эти огромные резцы заполнили нижнюю половину его лица чудовищным образом, который мог бы привести его в цирк, если бы он осмелился пройти прослушивание. Он ухмыльнулся, но это больше походило на дикого примата, обнажающего зубы для битвы. “Ты никогда не узнаешь. И ты тоже никогда не сможешь настучать на меня.” Он хотел, чтобы это прозвучало как можно более по-детски, но пришло время прекратить болтовню и сопровождать Сэма и Пердью на главную палубу.

Удачно, солнце садилось за горизонт на одной линии с далекой иберийской территорией, когда двух обреченных мужчин вытолкнули вперед, прямо в руки их палачей. Мария и Изабель на этот раз отошли в сторону, позволив силе мужчин решать судьбы людей. Два здоровенных моряка из банды Барнарда раздели двух шотландцев, оставив только их стрижки, и начали связывать их руки друг другу.

“Судя по тому, что я вижу, там, наверное, холодно”, - смеясь, поддразнила Мария. “Черт возьми, ребята, это Средиземное море, а не Северное”.

Раздался взрыв смеха, но Сэм ничего из этого не замечал. Он использовал веревку между своим левым запястьем и правым Пердью, чтобы задушить одного из моряков, но он занял второе место в матче. Крупный мужчина ударил Сэма так сильно, что тот рухнул.

“Ой! Прямо в яйца”, - Барнард съежился. “Поторопитесь, ребята. У нас есть всего несколько часов, чтобы вернуться в М áлагу.”

“Всего два вопроса”, - попросил Пердью.

“Хорошо”, - сердечно ответил Барнард.

“Как ты узнал, что мы все еще живы? И как вы узнали, какое судно принимало нас?” - Спросил Пердью, когда прохладный ночной ветер играл его белыми волосами. Он пытался выиграть время, по какой причине, он точно не знал. Они были одиноки и обречены.

Барнард усмехнулся, подходя к Пердью в сопровождении Марии и Изабель для пущей убедительности. “Тебе следует получше проверить свою наемную команду, Ренатус”.

Лицо Пердью побледнело. “Питер”.

“Нет”, - сказала женщина над ним. “Ханна”.

Пердью недоверчиво поднял глаза на тощую стюардессу, которая смотрела на него сверху вниз и весело махала рукой. “Разве она не прелесть?” Барнард спросил Пердью. “Моя триада прекрасных убийц завершена. Спускайся, Ханна, любимая. Пришло время попрощаться с мистером Пердью и его любимым фотографом ”.

Краем глаза Пердью мог видеть, как Сэм приходит в себя, а вдалеке у входа на нижнюю палубу стояла любимая золотая леди Винсента. Они привязали его ноги к тяжелой цепи, как и Сэма, и они привязали одну руку к другой, в то время как свободные запястья были привязаны к длинной, свободной веревке с обеих сторон.

“Дамы, ” объявил Барнард, целуя руку каждой, “ и моряки!” Последовала спорадическая череда смешков, когда он продолжил. “Сегодня вечером вы все станете свидетелями исчезновения двух самых больших раковых опухолей на лице могущественного общества "Черное солнце”!"

Небольшая группа наемников разразилась громкими возгласами одобрения, которые выстрелили из своих пушек в ночное небо. Привычка Испании устраивать спонтанные фейерверки на самых маленьких праздниках привела к тому, что шум на C ó ncord остался неконтролируемым. Сэм выглядел взбешенным, когда поднялся на ноги, но это мало утешило Пердью. Их обоих удерживали опытные моряки, которые знали, как правильно завязывать матросский узел. Шансов на спасение было мало.

“Пердью”, - прохрипел Сэм, - “Я думаю, на этот раз нам, возможно, пиздец, приятель”.

Пердью не смог откупиться, и было слишком поздно для очарования. “Я верю в это, старина”.

“Хорошо, что у нас было немного односолодового виски в память о старых добрых временах”, - ответил Сэм, пытаясь поднять настроение. “Боже, я надеюсь, что умру до того, как рыба начнет грызть мою ручку”.

“Без дальнейших церемоний, - провозгласил Барнард, - казнь Дэвида Пердью и Сэма Клива… с помощью килевой тяги!”

“О Боже, нет!” - Воскликнул Сэм. “Я не хочу утонуть!”

“Я тоже”, - огрызнулся Пердью. “Я имел в виду более рискованную смерть, чем эта!”

Мужчины накинули длинную веревку с запястья Пердью на левую рею и несколько раз затянули ее прочным узлом, чтобы закрепить.

“Пердью, я просто...” Сэм собирался попрощаться, но их быстро подхватили два огромных моряка и грубо швырнули в непроглядно черную пустоту. Пердью отбросило слишком далеко за пределы досягаемости веревки, и впоследствии отдача вывихнула ему плечо, когда он рухнул в холодную воду. Его крики были заглушены вздымающимися волнами мощного течения, которое захлестнуло лодку.

Похожая судьба постигла Сэма. Его предплечье сломалось, когда один из матросов держал конец его веревки, чтобы доставить ее на корму. Оба человека вопили от боли, проваливаясь под борт, глотая воду и страдая от ударов корпуса о их нежные тела. У курильщика Сэма объем легких был меньше, чем у Пердью. Под водой он ничего не мог видеть, а сильное течение воды вдоль движущегося траулера помешало ему добраться до Пердью.

Но оба мужчины увидели одно и то же, когда открыли глаза под водой. Ужасное видение встретило их снизу, изображение, на запоминание которого ушло не более трех секунд, и все же это было похоже на замедленный фильм. Почти вне поля зрения было место крушения, где погиб Винсент.

Переводя дыхание в промежутках между затухающими промежутками, они едва успели перевести дух, прежде чем снова погрузиться. Под ними образовался круг большого радиуса, который, казалось, составлял целую территорию. Оно продолжало растягиваться по мере того, как внутренняя часть круга отступала, оставляя центр черным как смоль. Прежде чем легкие Сэма наполнились водой, он увидел большой черный круг с краями, похожими на молнии. Пердью увидел то же видение, но он продержался еще секунду, чтобы увидеть, как края вспыхнули подобно магме.

Их тела обмякли, когда звон металла о воду эхом разнесся в темноте, которая окутала их вместе. Во тьме безлунной ночи Сэм Клив и Дэвид Пердью станут героями будущих легенд, связанных с проклятой историей моря Альборан.

28

Откровение

Солнечное затмение неизбежно: 88%

Когда Мадалина открыла глаза, она почувствовала, что смерть согрелась. На самом деле, ей было слишком жарко; это и стало причиной ее преждевременного пробуждения. Из-за влажности ей было трудно дышать, но она старалась дышать медленно и контролируемо, как ее учил инструктор по йоге, с которым она познакомилась в колледже в 2014 году. Все в ней было расплывчатым, но она могла различить солнечный свет, пробивающийся сквозь пышные ветви и листву. Шипение солнечных жуков отдавалось в ритме ее сердца, когда она села на то, что казалось носилками.

Солнечный свет сразу же напомнил ей о ее покойном брате, и она невольно начала безудержно рыдать. Хорошей смерти не существует, подумала она, но смерть, которую он перенес, была ужасной. Чувство вины захлестнуло ее снова, когда она обдумала свои действия, те самые действия, которые втянули Хавьера в обстоятельства, стоившие ему жизни. Если бы она не предприняла действий по спасению маленького мальчика, ее брат все еще был бы жив и здоров.

В болезненном переживании своей потери Мадалина попыталась определить свое местоположение. Это не было похоже на Португалию или Испанию, хотя, безусловно, было так же жарко. Климат был влажным, и пение птиц отличалось. “Я ничего не вижу”, - захныкала она, протирая глаза. Ее окружение оставалось размытым, как бы сильно она ни моргала.

“О Боже мой!” - ахнула она в ужасе. “Мои глаза! Мои глаза! Он сделал со мной то же самое, что и с Хавьером!” Ее сердце бешено забилось при ужасающей мысли о том, что она может разделить судьбу своего брата, и она обнаружила, что плачет как ребенок. Но все слезы, которые она пролила, не исправили ее видение, и она представила те последние моменты с Хавьером, когда он полностью ослеп. Белая пелена на его глазах, когда он шарил вокруг, чтобы найти ее руку, преследовала ее. Она все еще могла чувствовать слабое давление его пальцев на свои.

Мадалина бесстыдно плакала, растягивая веки, чтобы попытаться сосредоточиться. Вскоре она поняла, что, что бы она ни делала, ее зрение не улучшится. Несчастная, она легла в позе эмбриона на носилки. “Он сделал то же самое со мной. Я больше никогда не увижу! Я никогда...”

“О, успокойся”, - услышала она голос доктора Сабиан. Волна подпитываемой ненавистью паники пронзила все ее тело. “Это всего лишь транквилизатор. Ваше зрение вернется к вам через несколько часов. Мы держали тебя на сильном успокоительном всю поездку.”

“Почему?” - спросила она. “Где я?”

“Мы находимся недалеко от Пукальпы, города в тропических лесах Амазонии. Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил очевидное?” спросил он, звуча менее терпимо, чем раньше.

“Хорошо, но тебе не обязательно было брать меня с собой в твою ... поездку ... Где Рауль?” - сказала она, озвучивая несколько мыслей одновременно.

“Рауль больше не твое дело, но мы должны были взять тебя с собой. Ты Последняя Мать”, - сообщил он ей. Она могла видеть его призрачную фигуру своими дефектными глазами, передвигающуюся в том, что казалось палаткой или беседкой.

“Ради Бога, какая Последняя мать?” - простонала она. “Опять твоя чушь про бормотание джамбо?”

Он замер на месте, злобно глядя на нее. “Я вижу, что в семье царит антагонизм”.

“Только когда имеешь дело с умственно отсталыми придурками вроде тебя”, - огрызнулась она. “И я сомневался в Хавьере, когда он обвинял тебя! Теперь я знаю, кто ты такой ”.

“То, кем я являюсь, слишком сложно для твоего простого ума, чтобы постичь, моя дорогая”, - беспечно ответил он. “То, частью чего ты являешься, больше, чем могут понять такие люди, как ты. Но ты, к сожалению, играешь свою роль, и я вынужден терпеть тебя, пока ты не выполнишь свою часть.”

“О, боже”, - она закатила глаза. “Я тоже буду мумифицирован заживо?”

Он присел на корточки рядом с ней, его белая одежда казалась бесформенной дымкой. “Твой брат пережил изысканную смерть, которая когда-то считалась честью, состоянием, которым могли похвастаться только святые. Некоторые просветленные буддийские монахи практиковали ритуал самомумификации, называемый Сокушинбуцу ”, - сказал он, и в его голосе появилось очарование. “Представьте, чего это стоило; представьте, какой дисциплины и преданности были у этих людей ради достижения просветления!”

Мадалина посмотрела на него с презрением, хотя она могла ненавидеть его только за ту долю того, что она могла видеть в нем. “Ты безумен. Почему бы тебе не практиковать этот ритуал на себе, не стать просветленным и не благословить мир своим отсутствием?”

Он вздохнул. “Я знал, что ты никогда не примешь свою роль в вознесении Рауля”.

“Что ты имеешь в виду?” - быстро спросила она, в ужасе от участи мальчика в руках культа Сабиана. “Какую роль я играю в вашей извращенной Библии?”

“Библия? Относительно новая книга по сравнению с тем, что происходит здесь. Ты - Последняя Мать. Ты должен привести Рауля в следующий мир ”.

“Какого хрена?” она закричала. “Следующий мир? Как ... загробная жизнь?”

“Теперь ты понимаешь это”, - улыбнулся он. “Ты была избрана за тысячи лет до своего рождения, Мадалина. Задолго до того, как империя инков пала под натиском испанцев, ваших предков. Рауль тоже был избран, хотя он не испанского происхождения.”

“Он не такой?” - спросила она.

“Рауль - последний из рода императора инков. Он - последний чистокровный К'эро, народ императора Атауальпы ”. Доктор Сабиан напевал откровение, как песню. “И тебе выпадет честь забрать его в следующий мир”.

Нахмуренность Мадалины усилилась, когда она попыталась уклониться от того, чтобы не умирать в этой истории. “Верно, так какая от него польза как от императора, если он в ‘следующем мире”?"

Доктор Сабиан разразился раскатистым смехом, который напугал Мадалину. Это было странное изречение, которое напомнило ей демона из старого фильма ужасов. “Он здесь не для того, чтобы править мертвой империей, моя дорогая, милая девочка, ” задыхаясь от веселья, сказал он, “ он здесь как жертва, чтобы открыть Эльдорадо!”

“Иисус Христос! Ты что, совсем потерял рассудок? ” крикнула она. “Ты собираешься убить ребенка? И ради чего? Ради золота?”

Доктор Сабиан был доволен. Наконец, Последняя Мать полностью осознала свою роль, указанную в соответствии с пророчеством. “Это было нацарапано в дневнике нацистского офицера за 1944 год, найденном на затонувшем незарегистрированном военном судне у берегов Перу”, - сказал он ей. “Мне прочитать это тебе?”

Мученик падет, когда Инти сотворит огонь из земли.

Золотая женщина спасет Империю, когда ее сердце будет вырезано.

И Последняя Мать приведет Красного Мессию к устам Обетования.

Когда Инти моргнет, он вознесется в крови и обновит Храм.

* * *

Мадалина пыталась привести свои чувства в порядок, пока ждала, когда ее зрение полностью восстановится. На данный момент она притворилась, что сдалась, чтобы заставить Сабиана говорить, чтобы она узнала, где держат Рауля. “Мученик - мой брат”, - сказала она.

“Ага”, - подтвердил доктор Сабиан. “Инти - бог солнца, другими словами, солнце”.

“И я Последняя Мать, но кто Золотая женщина?” - спросила она.

Доктор Сабиан с трудом выдохнул. “В этом мы все еще не уверены. Только легенды о Второй мировой войне упоминают нечто подобное. Корабль, затонувший у берегов Перу во время Второй мировой войны, по-видимому, имел корабль-побратим где-то в Средиземном море. Оба корабля должны были пришвартоваться в Аргентине, где испанские реликвии, некогда награбленные у инков, воссоединились бы с артефактами с перуанского судна.”

“Так это ненастоящая женщина?” - хотела знать она, хотя никогда бы не призналась, что была немного заинтригована этой историей.

“Мы думаем, что это золотая статуэтка, украденная конкистадорами в шестнадцатом веке, которая была спрятана в монастыре в Испании. Однако меня не так сильно волнует, найдут ли ее наши партнеры в Средиземноморье”, - признался он.

“Почему бы и нет?” Мадалина настаивала, прикидываясь дурочкой ради своего зрения.

“Потому что она может спасти Рауля от его судьбы, а я этого не хочу. Он должен вознестись, чтобы Эльдорадо открылся, понимаете, чтобы ‘храм был обновлен”.

“Вы думаете, что смерть Рауля откроет гору и вуаля! Твой золотой город примет тебя, чтобы ты разграбил его? ” выдохнула она пронзительным тоном, который безмерно разозлил Сантеро. Он хотел бы заставить ее замолчать, как заставил замолчать ее не менее любознательного и враждебно настроенного брата.

“Да, на самом деле. Его смерть обновит храм. Согласно историческим свидетельствам, империя инков могла похвастаться несколькими храмами, скрытыми в тропическом лесу и сделанными из чистого золота. Когда Инти моргает… когда через три дня начнется солнечное затмение… мы отправимся в Мачу-Пикчу, где ты убьешь Рауля, чтобы привести Пророчество в исполнение ”.

“У тебя, должно быть, плохо со слухом”, - повторила она. “Я не убью этого мальчика. Ты не можешь заставить меня!”

Доктор Сабиан покачал головой и нежно улыбнулся ей, его снисходительность была неоспорима. “Моя дорогая Мадалина, если я могу заставить твоего брата морить себя голодом до смерти, и я могу заставить тебя войти в мотель, чтобы кого-то убить, поверь мне, - он наклонился ближе, его злобные глаза заглянули ей в душу, - я могу заставить тебя”.

29

Конвергенция

Губы Нины мягко прижались к губам Сэма. Он услышал гул, который преобладал в темноте, но он не мог определить, что это было. Не осознавая своего окружения, он сосредоточился только на ней, своей возлюбленной от случая к случаю, своем вечном друге. Сэм приоткрыл свои губы от ее, и ему показалось, что он плывет сквозь пространство. Гул превратился в далекое ритмичное эхо, которое постепенно превратилось в сердцебиение, пока его уши воспринимали звук. В конце концов он понял, что сердцебиение распадается на маленькие кусочки, отдельные голоса и слова, произносимые в туннеле.

Вот на что похоже быть мертвым?он задумался, думая обо всех этих рассказах о туннелях и любимых. Но Нина не умерла, так что я, должно быть, выдумываю ее.

Сэм все еще чувствовал запах ее духов, но она казалась далекой, неспособной видеть его. Дрейфуя во тьме и из нее, слова и голоса становились все более отчетливыми. Он снова почувствовал поцелуй Нины, но на этот раз он был холодным. Сэм попытался открыть глаза, но темнота не отпускала его.

“Сэм!” - услышал он крик Нины. Ее голос был резким и громким, почти неприятным. Он почувствовал холод, не холод ее губ, а дискомфорт от прохладного ветра на своем влажном теле. “Сэм, ты меня слышишь?” - повторила она несколько раз, слегка похлопав его по щеке. Ее голос стал неуверенным, когда она обратилась к кому-то позади нее: “Он жив, но, кажется, я не могу его оживить”.

Он заставил себя разлепить веки, но как только ему это удалось, он был ослеплен множеством ярких прожекторов, направленных на него сверху вниз. Сэм поднял руку, чтобы прикрыть глаза, но его руки были словно налиты свинцом. “О Боже, моя рука!” - простонал он.

“Он проснулся! Он проснулся!” - Крикнула Нина. “Мы поймали их обоих! Черт возьми, да!” - взволнованно взвизгнула она. “Сэм, ты слышишь меня, любимый?”

“Раньше я думал, что нахожусь на небесах, но, похоже, я там и сейчас”, - он слабо улыбнулся. “Ты не представляешь, как хорошо снова слышать твой голос. Я думал, что никогда больше не услышу этот сладкий звук ”.

Пердью заговорил, сидя рядом с ним. “И ты бы вообще скучал по мне?”

Сэм попытался рассмеяться, но оба мужчины были слишком измотаны, едва пережив свое жестокое испытание. Если бы не Нина и капитан. Санчес, они бы уже набили брюхо акулам.

Одеяла вряд ли могли согреть Сэма и Пердью, но капитан. Офицеры Санчеса принесли им немного супа и завели их внутрь. И снова они сидели в укромном уголке, где столько дискуссий до сих пор определяли их судьбу, что оба выглядели немного больными от того, что им снова пришлось там сидеть.

Плечо Пердью было перевязано. Он держал его сложенным на перевязи у груди, в то время как врач скорой помощи зафиксировал руку Сэма и наложил гипс на месте. Они обнаружили, что лазарет на траулере был менее чем пригоден для такого рода травм: судя по всему, он был разграблен.

“Где Барнард?” Пердью спросил капитана. Санчес. “Как ты нашел нас?”

“Кто такой Барнард?” - Спросила Нина.

“Сами-знаете-что от сами-знаете-кого”, - ответил Сэм, поднося синеватые губы к супу, чтобы тот разогрелся.

“Что?” Спросил Санчес, нахмурившись.

Нина ответила: “Еще один мудак из Ордена Черного Солнца, капитан”.

“О, ” ответил он, “ опять они”.

“Да, они повсюду”, - вздохнул Пердью. “Как вы нас обнаружили?”

“Капитан . Санчес позвонил мне, когда я собиралась начать поиски вас двоих, ” объяснила Нина. “Кстати… огромное, блядь, спасибо, что не позвонили мне, чтобы сообщить, что вы не мертвы, ублюдки. Мы еще продолжим это обсуждение. Клянусь Богом, если бы я не был так рад видеть вас обоих, я бы сам вытащил вас под килем ”.

Пердью посмотрел на Сэма с победной улыбкой, злорадствуя: “Видишь? Я говорил тебе, что мы должны были позвонить ей.”

Сэм только усмехнулся. Он слишком устал, чтобы объясняться. Он чувствовал себя так, словно его спасли из недр ада, и так оно и было, но ему просто хотелось посидеть там и немного послушать нытье Нины, с удовольствием впитывая ее фирменные угрозы.

“Мы приблизились к траулеру в темноте, используя для навигации только инфракрасное излучение и радар. Доктор Гулд попросила меня помочь ей найти вас, поэтому мы приняли ваш сигнал, мистер Пердью”, - пояснил капитан полиции.

“Его сигнал?” - Спросил Сэм.

“Твоя табличка, Пердью. Капитан . Санчес использовал глобальную спутниковую сеть для отслеживания перемещения устройства с момента крушения, ” улыбнулась Нина. “И мы нашли тебя в самый последний момент. Буквально.”

“Ранее сегодня патрульный самолет заметил, что C ó ncord попал в беду, когда пилот сообщил о том, что на палубах и в непосредственной близости от лодки было что—то похожее на кровь - слишком много, чтобы быть приманкой для рыбалки. Это совпало с вашим локатором, который убедил доктора Гулда, что вы попали в беду… снова”, - рассказал Санчес. “Мы вышли с пожарной командой из восьми человек, на всякий случай. И хорошо, что мы это сделали. Похоже, мы спугнули злодеев, потому что добрались до траулера сразу после того, как вас обоих выбросили за борт.”

Нина выглядела расстроенной, но она прикрыла рот рукой и сдержалась. “Я наблюдал, как это происходило. Господи, я наблюдал, как это происходило, и я все еще был так далеко, слишком далеко, чтобы помочь тебе ”.

“Но они ушли, как только мы начали стрелять из темноты. Они, очевидно, понятия не имели, сколько нас было на подходе ”, - сказал Санчес. “Кто такой на самом деле Барнард?”

“Ну, все, что мы поняли между строк, это то, что его дед был солдатом союзников во время Второй мировой войны, предателем, который помогал СС в получении украденных реликвий из испанского монастыря”, - объяснил Пердью, маленькими глотками потягивая горячий суп, который снова наполнял его жизнью.

“Да, и теперь он думает, что имеет право на сокровища, которые его дед помог украсть, например, на ту золотую статуэтку”, - добавил Сэм. “Кстати, где она? Они забрали ее до того, как ты добрался до них?”

“Где находится кто?” - Спросила Нина.

“Золотая женщина”, - быстро вставил Пердью.

Нина и капитан. Санчесы долго таращились друг на друга. Они выглядели озадаченными высказыванием Пердью. На самом деле, шокирован. Пердью увидел это, и ему стало интересно, знают ли они что-то, чего не знали он и Сэм.

“Что?” - Спросил Сэм.

Нина и Санчес заговорили вместе, обе очарованные загадочными подсказками, вставшими на свои места благодаря какой-то жуткой цепочке совпадений. Она позволила Санчесу выступить на этой сцене.

“Из последнего сообщения, которое мы с доктором Гулдом получили от жучка на наших подозреваемых, следует, что Золотая женщина является частью пророчества инков”, - сказал он с приятным удивлением. “Я выслеживал подозреваемого в убийстве, который, хотите верьте, хотите нет, стал жертвой более крупного мошенника… хм, тоже от Черного Солнца! Вот почему я в первую очередь позвонил Нине ”.

“Ни за что”, - закричал Сэм. “Они действительно повсюду!”

“Но становится лучше”, - взволнованно взвизгнула Нина. Она не могла поверить, что во всем этом несчастье и боли для стольких людей она говорила как глупая школьница, но информация Пердью и Сэма, наконец, помогла ей и Санчесу разобраться в похищении Мадалины и Рауля.

“Они хотят убить маленького мальчика в качестве жертвы, чтобы открыть золотой город Эльдорадо”, - сказал им Санчес. “И они пытались это раньше, по словам доктора Гулда, во время Второй мировой войны, чтобы завладеть золотыми запасами, из которых, по слухам, состоит город”.

“Они потерпели неудачу, потому что… и вот часть, которую мы пока не смогли разгадать ... Оба корабля, отправленные в Аргентину, затонули в одно и то же время в разных океанах ! ” - воскликнула она. “Я имею в виду, что они пошли ко дну в течение одной и той же чертовой минуты, согласно моим записям в восстановленных судовых журналах!”

“Нет причин, по которым они затонули”, - добавил Санчес, выглядя таким же живым и восторженным, как Нина. “Они не смогли найти причины аварии и никаких сообщений о чем-либо необычном на судах, находившихся в том же районе той ночью”.

“Не связывайся с золотой женщиной”, - прямо сказал Сэм. Пердью кивнул в знак согласия, широко раскрыв глаза. “Молитвенная палочка все еще здесь? Я полагаю, они сбежали с золотой женщиной?”

“Да, на борту нет ничего, кроме каких-то жутких гребаных трупов в куче защищенных ящиков!” Нина поморщилась. Сэм рассмеялся и посмотрел на Пердью с юмористическим упреком. Он указал большим пальцем на Пердью. “Это его вещи” .

Нина с отвращением уставилась на Пердью. “В самом деле, Пердью?”

Он пожал плечами. “Послушайте, если мы сможем проанализировать ткани и форму, мы узнаем больше о том, что вызвало их мумификацию. Это, в свою очередь, могло бы связать нас с местными легендами о, казалось бы, беспочвенных катастрофах. Подумайте об этом. Ничто не происходит по чистой случайности. Старые моряки были суеверны. Я ученый. Мне нужно было выяснить, как появлялись корабли, которые только что садились на мель, как люди затаптывали друг друга в жарких, сухих местах, где их кожа превращалась в бумагу ”.

“Хм, это еще одна вещь”, - сказала им Нина. “Брата нашего подозреваемого постигла та же необъяснимая участь”.

“Как?” - Спросил Пердью, надеясь, что это объяснит его находку.

“Он хочет научного объяснения, доктор Гулд”, капитан. Санчес напомнил ей, но она должна была сказать Пердью правду. Из того, что она и капитан. Санчес слышал передачу с помощью жучка, это была не столько наука, сколько психология.

“Его принудил к самомумификации практикующий Сантер &# 237; черную магию?” - робко спросила она.

“О Господи, Нина”, - воскликнул Пердью, отводя взгляд.

Санчес решил оказать некоторую поддержку на промежуточной стадии. “Не спешите отвергать это только потому, что это звучит суеверно, мистер Пердью. Я очень стойкий человек. Я даже не религиозен, но я могу рассказать вам, что мы слышали. Этот человек, доктор Сабиан, психолог, который использовал свою профессиональную терапию, чтобы промыть мозги, нет, гипнотически внушить мозгу этого молодого человека, что он истощен и обезвожен. И из того, что мы слышали, он, наконец, поддался ужасающим чарам ”.

“Хорошо, допустим, мы купимся на это”, - сказал Сэм, “и он мог бы это сделать, зачем ему это делать? Придерживаетесь ли вы мнения, что именно это случилось с людьми на кораблях?”

“Очень может быть”, - ответил Санчес. “Вы сами это сказали, мистер Пердью. Вещи не происходят просто так, без какого-либо объяснения. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что ваш Барнард и наш Сабиан вовлечены в один и тот же извращенный заговор с целью убить этого маленького мальчика ко времени следующего солнечного затмения над городом инков Мачу-Пикчу.”

“Мы записали последнюю передачу с ”жука", - объяснила Нина, - где было произнесено пророчество инков. Мы знаем, где они находятся и куда направляются. Мы знаем, когда они планируют убить мальчика и женщину, которая его защищала. Поэтому я боюсь, что вашему анализу придется отойти на второй план в жизни этого ребенка, Пердью.”

“Совершенно верно”, - согласился Пердью. “Мы должны преследовать их в любом случае, потому что у них есть только две реликвии, которые могут избежать открытия Эльдорадо”.

“Статуя золотой женщины?” - Спросила Нина.

“И молитвенный посох”, - добавил Сэм. “Мы должны расплавить статуэтку, чтобы найти в ее груди что-то, что сработает в сочетании с молитвенным посохом, иначе мы не сможем помешать им получить то, что они хотят”.

“Сколько дней до затмения?” - Спросил Пердью.

Нина выглядела напряженной, и Санчес прочистил горло. “У нас есть два дня, джентльмены”.

30

Шнур и Орел

Солнечное затмение неизбежно: 94%

Испанская береговая охрана и местные власти завладели C óncord, чтобы расследовать массовое убийство на борту траулера, но они не были осведомлены об истинных событиях. Капитан Санчес знал, что длительное расследование полиции М &# 225;лаги в отношении Барнарда и его соратников серьезно поставит под угрозу его миссию и подорвет его способность успешно преследовать Мадалину и Рауля. Раскрытие личностей преступников и разглашение причастности Пердью и Клива уничтожило бы все шансы на арест доктора Сабиана и его гнусного финансового партнера Бэзила Барнарда.

Поэтому внештатные оперативники оперативной группы, которых он и доктор Гулд наняли для обнаружения траулера, согласились исказить правду, чтобы они могли отправиться за Барнардом до того, как Черное Солнце убьет ребенка. Для Нины не составило труда убедить людей, которые помогали прогонять британских свиней, опустить все детали, касающиеся капитана. Санчес, она сама, Дэвид Пердью и Сэм Клив. В обмен они могли бы присвоить себе все заслуги за любые произведенные аресты и за то, что сообщили об ужасающем инциденте как о предполагаемом провале наркопритона.

Дело дошло до того, что Санчес настолько лично заинтересовался судьбой Мадалины и Рауля, что не имело значения, кому достанется похвала. Уже через час после того, как руководитель оперативной группы сообщил властям об их так называемой находке на траулере, история распространилась, как лесной пожар, по всем обычным каналам новостей. Что сделало его особенно пикантным для вкусов репортеров, так это, конечно, тот факт, что эта последняя трагедия в море произошла практически на том же месте, где менее чем за неделю до этого произошла авария в Пердью.

И снова у местных жителей были основания для спекуляций, и снова рассказы о проклятом море распространились по всему обширному региону прибрежных городов от Аликанте до Гибралтарского пролива. Туризм расцвел бы благодаря рассказам местных жителей, у которых брали интервью по телевидению "руки к сердцам", которые рассказывали старые легенды и давно забытые истории, якобы имевшие место. У полиции было полно дел с семьями членов экипажа, которые записались на экскурсию C ó ncord, расспрашивая об их братьях, отцах и мужьях, которые все пропали без вести.

Конечно, тела экипажа нигде не были найдены после того, как от них избавились люди Барнарда, но это только привело к новым суеверным разглагольствованиям о кораблях-призраках и целых экипажах, растворяющихся в воздухе. Тело Винсента Наскеса было обнаружено в месте кораблекрушения на дне моря Альборан, где он, по-видимому, погиб, разбирая обломки во время погружения в поисках золота, от которого не было и следа. И таковы были ошибочные предположения дезинформированных репортеров, которые в конце концов стали новой истиной для тех, кого там не было.

В офисе-ангаре в МáЛаге, капитан. Санчес и его шотландские друзья готовились к освобождению Рауля. Пердью связался со своим персоналом в Эдинбурге. После приказа сохранять свой статус в тайне, он приказал своему помощнику срочно зафрахтовать самолет из М &# 225;лаги в Лиму через независимую чартерную компанию, чтобы его собственные партнеры на некоторое время оставались в неведении.

“Все готовы к тому, что за вами будут гоняться самые большие жуткие твари в мире?” - В общем, спросил Сэм, пряча камеру на воротнике под поролоновую резину жесткого чехла.

Он был встречен громким отрицанием, выраженным в стонах трех других. Люди Барнарда пришли за реликвиями, но они забыли вспомнить, что не все важные исторические артефакты были сделаны из золота и драгоценных камней. Камера, установленная на ошейнике Сэма, которая была спрятана в стальном столбе, содержала неопровержимые доказательства резни, не говоря уже обо всем событии убийства Винсента Наскеса в режиме реального времени.

Это было бесценно, и если бы Барнард знал о его существовании, у Сэма не было бы отснятого материала для редактирования изобличающего отчета — отчета, который должен был быть склеен воедино, как только они закончат спасать мальчика и предотвращать извращение пророчества инков.

Тем временем, между их возвращением на сушу и отъездом в Перу, участники группы поделились всем своим опытом и информацией, относящейся к цели поездки. Сэму и Пердью были розданы копии пророчества, прочитанные во время передачи, просто чтобы держать всех в курсе того, что могли спланировать Барнард и Сабиан. В свою очередь, Нина и Санчес просмотрели весь безобразный сценарий с камеры на ошейнике Сэма, чтобы узнать важность статуи золотой женщины и ее назначение.

Просмотр видеозаписи также показал лица Барнарда, Марии, Изабель и Ханны Нине и капитану полиции, если они встретят их на тропе Амазонки в Мачу-Пикчу.

“Не могу дождаться, когда лично познакомлюсь с Раулем и Мадалиной”, капитан. Санчес упомянул, пока они ждали подтверждения отъезда. Нина пробормотала: “Да, я не могу дождаться встречи с "тройными сучками”".

Сэм и Пердью обменялись взглядами. Сэм откинулся назад и поддразнил: “Ну, если ты все-таки столкнешься с ними, убедись, что доберешься даже до грязевой ямы в джунглях”.

Пердью усмехнулся: “И не забудьте сначала предупредить нас. На этой ноте, Сэм, ты сможешь снова воспользоваться камерой на ошейнике?”

“Нет,” Сэм пожал плечами, “у меня были проблемы с загрузкой данных на мой жесткий диск, и однажды я чуть не потерял видеозапись, когда попробовал альтернативный способ переопределения. Поэтому я решил просто использовать обычный карманный компьютер вместо этого. Запись с камеры на ошейнике просто слишком важна ”.

“Я согласен”, - ответил Пердью. “Что ж, слава Богу, похоже, что мы будем летать всю ночь. Приблизительное расчетное время прибытия в двенадцать часов в противном случае было бы утомительным. По крайней мере, теперь мы можем немного поспать после этого адского опыта ”.

Нина посмотрела на Пердью и Сэма. Их настроение было приподнятым, но, по ее мнению, они просто откладывали истинную эмоциональную травму, которую перенесли, до завершения предстоящей спасательной миссии. Не считая их травм, двое мужчин были явно истощены во всех отношениях. Только она могла видеть это, потому что она знала их так хорошо. “Итак, куда именно мы направляемся?” - Спросила Нина. “В Лиму, я полагаю?”

“На самом деле, капитан. Санчес сказал, что разговор по передаче показал, что они были в месте под названием Пукальпа. Верно, Педро?” - Спросил Пердью.

Сí, Пукальпа. Хотя я никогда об этом не слышал”, - подтвердил Санчес.

“Чартерная компания сообщила мне, что ближайшая взлетно-посадочная полоса международного стандарта, - Пердью просмотрел маршрут, чтобы найти название аэропорта, - это ”Международный аэропорт имени капитана авиации Дэвида Абензура Ренгифо. ”

“Боже, это полный бред”, - пробормотала Нина, приподняв бровь. “И как далеко это от Мачу-Пикчу?”

“Рукой подать”, - объяснил пилот. Он стоял под табличкой ‘Выход’ в униформе, готовый к отправлению. “И, может быть, немного подняться. Мачу-Пикчу находится к югу от Пукальпы, но оттуда мы отправимся в Мачу-Пикчу на вертолете, чтобы вам не пришлось идти пешком через коварные джунгли Амазонки ”. Занудный пилот захихикал над собственной глупостью, но его попытка пошутить заставила аудиторию замолчать. Он просто жестом пригласил их следовать за ним.

“Серьезно? Вертолет?” Сэм жаловался, когда они следовали за пилотом, чтобы сесть на свой рейс в Перу. На хвосте маленького реактивного самолета был обычный регистрационный знак, но на самом корпусе было написано ‘Орел’, что показалось Пердью интересным.

“Давай, Сэм”, - сказал Пердью, похлопывая своего друга по спине, “собачья шерсть, старина. Кроме того, мы должны добраться туда как можно быстрее, и вы знаете, что у наших друзей в организации есть те же ресурсы, что и у нас ”.

“О черт, да”, - понял Сэм. “Я забыл о тех друзьях, которые встретили нас там”.

Они говорили загадками, чтобы пилот не разгадал их намерений, на всякий случай, если он был — связан. Нина весело покачала головой, а рядом с ней в глубокой задумчивости шагал Санчес. Пердью упомянул пророчество инков о Орле и Кондоре, летящих вместе, как упоминал Винсент Наскес. Это было просто забавное совпадение, подумал он, но втайне он задавался вопросом, было ли за этим что-то большее.

* * *

Во время полета они перекусили и решили выпить вместе в баре первого класса. Капитан . Санчес изящно отказался, поскольку хотел оставаться начеку, даже обойдясь без своей джеропиги до дальнейшего уведомления. Но то, что он принял бы, было небольшим озарением.

“Извините меня, доктор Гулд, за то, что я говорю как полный профан, но что именно такое Мачу-Пикчу? Это город или историческое место, или ...?” - деликатно спросил он, подняв руки в открытом жесте.

“О”, - счастливо ответила Нина, на ее щеке все еще была виноградина, которую она только что отправила в рот, “конечно, я могу тебе кое-что рассказать. Империя инков родилась в долине Куско… есть еще город под названием Куско ... он был самым известным в пятнадцатом веке и просуществовал до, ну, падения королевства, той самой страницы в истории, которую мы рассматривали на прошлой неделе.”

“Как же так?” спросил он, присаживаясь на краешек стула и складывая руки.

“Эта золотая женщина считалась одной из последних реликвий, на которые претендовали испанские конкистадоры под предводительством жестокого и вероломного мудака по имени Франсиско Писарро, который разграбил бесчисленные деревни в поисках золота. Видите ли, Писарро захватил могущественного императора, Атауальпу, и потребовал за него выкуп. Но даже после того, как люди Атауальпы заплатили выкуп, а затем и еще кое-что, конкистадоры все равно убили его и пришли в неистовство, разрушая золотые храмы, посвященные Инти и другим богам, среди прочих.”

“Инти - бог солнца, верно?” Капитан . Санчес угадал и получил кивок от Нины.

“Итак, Мачу-Пикчу был построен высоко в горах, чтобы защитить знать от испанских набегов. Это было похоже на крепость, расположенную так высоко, что любые потенциальные злоумышленники были бы обнаружены еще при подъеме в горы ”.

“И там они планируют убить Рауля”, - спросил Сэм.

“Так и есть”, - сказал Санчес, кивая.

“У меня есть подозрение, что они могли бы провести церемонию жертвоприношения в Храме Солнца. Это одно из главных сооружений Мачу-Пикчу”, - предположила Нина. “Если пророчество совпадает с солнечным затмением, логично было бы отправиться туда”.

“Но разве у тебя нет на них жучка, Педро?” Сэм спросил Санчеса.

“Я сделал это, но потерял сигнал. Батарейка "жучка" работала всего 48 часов, но я верю, что доктор Гулд точна в своих предположениях о месте жертвоприношения ”, - объяснила Санчес.

“Я тоже так думаю”, - согласился Пердью. “Я просто надеюсь, что мы правы. У нас есть считанные часы, если даже один день, чтобы добраться туда и найти их до того, как это произойдет. Если мы ошибаемся, этот бедный ребенок умрет ни за что ”.

“Вы собираетесь арестовать Мадалину?” - Спросила Нина Санчеса, сбивая его с толку чем-то, с чем он молча боролся. Все взгляды были прикованы к нему в мягком гудении самолета.

“Честно говоря, я не знаю”, - тихо ответил он. “Она действительно совершила ужасное преступление, даже если это было под влиянием кого-то другого. Я имею в виду, именно для этого и нужны заявления о невменяемости, но это не сделает ее более свободной, ты знаешь.”

“Может быть, ты можешь просто "не найти ее", ” предложила Нина, подмигнув. “Она кажется мне по-настоящему хорошей, и поверь мне, я имел дело с самыми отвратительными людьми, с которыми ты когда-либо сталкивался”.

“Что касается Сабиана, его не следует арестовывать. Он должен быть казнен”, - посетовал Санчес, “но моя работа не в том, чтобы убивать. В суде он просто использует свою тактику, чтобы выйти сухим из воды, и он должен заплатить за то, что он сделал с жизнями этих людей!”

“Как и следовало Барнарду и его сучкам”, - присоединился Сэм.

“Что меня беспокоит, так это то, как мы переплавим золотую женщину для второй реликвии”, - вздохнул Пердью.

“Надеюсь, она нам не понадобится”, - сказал Сэм. С озорной ухмылкой он взялся за приклад своей беретты в кобуре на поясе. “В конце концов, мало что можно исправить несколькими свинцовыми шкурами, когда дело доходит до убийства таких долбоебов, как эти”.

31

Красный Мессия

Солнечное затмение неизбежно: 98%

Мадалину ничто не сдерживало, как только они прибыли к подножию горы. Рауль и доктор Сабиан путешествовали вместе, в то время как ее сопровождали три женщины. Им было приказано не разговаривать с ней, если только они не должны были передать приказы доктора Сабиана, но они не удержались от ехидных замечаний о фигуре Мадалины или ее профессии. Обычно она высказала бы им часть своего мнения, но она предпочла действовать равнодушно, почти тугодумно, чтобы объективно оценить их.

По ее мнению, с ними было легче справиться, чем с психотерапевтом, который ее предал. Да, они были жесткими женщинами со странно ретроспективными манерами и взглядами, но они не могли контролировать ее разум. Физически они, вероятно, могли бы уничтожить ее, но она также знала, что им не позволено причинять ей вред до того, как она выполнит свою роль в жертвоприношении. Если бы она путешествовала с Сабианом, он, возможно, сделал бы ее бессильной перед ее собственными действиями, все еще заставляя ее выполнять его приказы.

Несмотря на все неприятности, ей пришлось признать, что пейзаж был захватывающим. Она никогда раньше не путешествовала, и это был мощный опыт - оказаться на другом континенте среди других культур. Когда она подняла глаза, у нее перехватило дыхание от благоговения. Повсюду вокруг них горы с зазубренными гранями простирались сквозь облака, как соборы могущества. Их вершины касались небес, как ни одна гора, которую она когда-либо видела, и там, где скрывалась скалистость, она была зеленой, как изумруд и лайм. Когда над горными районами начался мелкий дождь, она могла бы поклясться, что облака кружили над волшебным тропическим лесом, как хищная птица.

Небо уже начало тускнеть, меняя оттенок местности, насколько она могла видеть.

“Пойдем, Мадалина”, - рявкнула Мария, потянув ее за плечо. “Надеюсь, ты в форме”.

“Я в достаточной форме”, - небрежно ответила она, когда они начали подниматься по извилистой тропинке среди деревьев.

“Ты могла бы стать олимпийской звездой легкой атлетики, милая, но здешняя высота собьет тебя с ног”, - сказала Ханна из конца очереди. “Надеюсь, ты доберешься до вершины прежде, чем тебя убьют комары”.

Они все захихикали, но Мадалина сосредоточила свое внимание на маршруте и использовала необычные образования и ответвления в качестве маяков. Не собираясь доводить жертвоприношение до конца, она сделала мысленные пометки обратного пути, чтобы знать, куда бежать с Раулем. Ее глаза восхищались красотой бесконечных вершин и их молчаливой мощью. Она почти чувствовала концентрацию энергии, когда солнце падало на скалы, куда она шла пешком. Женщины, находившиеся рядом с ней, без умолку болтали о всякой ерунде, от их любимого алкоголя до сексуальных достижений.

А я думала, что я шлюха, подумала она про себя, слушая их. В глубине души она смеялась над их разговором, и иногда она почти вмешивалась, но она знала, что не может переходить с ними на личности. Они принадлежали волшебникам, которые убивают детей, и она скорее подожгла бы их, чем общалась с ними. Однако у нее возник один вопрос, и она мельком взглянула на Марию, идущую рядом с ней, прежде чем опустить глаза на тропинку.

“Мария, где мы проводим этот ритуал? Я имею в виду, что Мачу-Пикчу - это туристическое направление. Как мы сможем убить кого-то днем на глазах у всех, не будучи арестованными?”

“Ты был бы единственным, кого арестовали”, - засмеялась Изабелла.

Мария проигнорировала Изабеллу. “Ты думаешь, мы собираемся сделать это в Мачу-Пикчу? Ты что, глупый?”

“Очевидно”, - пробормотала Ханна.

“Повзрослей, ты, раболепная сука!” Мадалина накричала на нее, вспышка гнева, на которую она не рассчитывала. Она ожидала болезненного выговора, но вместо этого Изабелла рассмеялась в своей пронзительной, детской манере, насмешливо шлепнув Ханну. Марию не смутила реакция Мадалины, и она рассказала ей то, что хотела знать. Она все равно собиралась умереть после того, как убьет ребенка, так что не было причин скрывать это от нее.

“Мы направляемся к Забытому озеру, уединенному скальному бассейну внутри соседнего склона горы. Только Дети Солнца знали об этом, пока мы не получили местоположение из их свитков во время раскопок на озере Гуатавита в Колумбии ”, - сказала Мария Мадалине. Ее простой тон голоса и поведение делали ее почти похожей на человека. “Там есть жертвенная плита, разделенная на три слоя. Ты увидишь. Когда наступит затмение, солнце упадет прямо на канал в нижней части плиты.”

“Воздуховод”, - вздохнула Мадалина. “Ради крови Рауля, я полагаю”.

Две женщины позади них аплодировали дедукции Мадалины, снова вызвав ее гнев своим детским отношением. “Да”, - подтвердила Мария.

“Но лучи исчезнут, когда солнце померкнет. Разве это не мешает всей церемонии?” Мадалина упорствовала, непреклонная в желании узнать как можно больше.

“О, Иисус, разве она не просто набита бобами?” Ханна застонала.

“Помолчи, Ханна. Ты начинаешь меня раздражать”, - предупредила Мария. Она вздохнула от неустанных расспросов Мадалины, но собрала еще одну информацию. “Дело не в жаре лучей, моя дорогая девочка, или в том, что свет приглушен”. Она пожала плечами. “Речь идет о моменте времени, небесном выравнивании, которое отмечено затмением”.

“Значит, все дело во времени?”

“Затмение - это всего лишь указатель, просто для того, чтобы мы знали, когда проводить ритуал”, - рассказала Мария. По тому, как она повела себя после этого, Мадалина поняла, что Мария с хрипловатым голосом закончила объяснения; она перестала быть дружелюбной.

Внезапно она толкнула Мадалину в бок, загоняя ее вправо от возвышающегося перед ними утеса. Тропинка пошла влево, но Мария толкнула учителя испанского языка в заросли пышных деревьев, которые росли со стороны утеса. “Какого хрена ты делаешь?” сорвалось с языка Мадалины, но Мария не дала ей никаких объяснений. Тропа внезапно стала шириной всего в несколько дюймов, а по бокам скала, по которой они шли, обрывалась двумя боковыми обрывами, такими крутыми, что они исчезали в пропастях с каждой стороны.

Мадалина почувствовала, как ее желудок сжался, а сердце заколотилось в груди. “О Боже, я сейчас упаду”.

“Не надо”, - сказала Изабелла позади нее, когда женщины двинулись гуськом.

Откуда-то с горы Мадалина услышала голос Рауля. Ее сердце подпрыгнуло. Следуя за Марией, она внимательно прислушивалась, чтобы определить его настроение, но он не казался расстроенным. Над ними солнечные лучи падали сквозь разбитые горные породы, которые разделяли его на две скалы. Солнечный свет высветил небольшую область внутри тени, как прожектор на операционном столе. Столб чистого солнца хлынул через отверстие наверху и показал самый большой ужас Мадалины.

Рауль был обнажен, привязан к плите лицом вниз кожаными ремнями, прикрепленными к камню длинными тонкими шипами. Его лицо покоилось на каменной подушке, которая приподнимала его голову, загибая шею назад. “О Боже, нет!” - взвизгнула она. “Рауль! Я не причиню тебе вреда, милая!”

“Я знаю”, - ответил его пронзительный голосок, звук был приглушен камнем под его лицом. “Но ты не заставишь свое собственное тело двигаться ... и ты убьешь меня”.

Она начала неудержимо рыдать, сопротивляясь тому, что казалось естественным желанием оторвать его конечности от его крошечного тела. Это было влияние Сабиана. Ощущение было таким же нежным, как и в ту ночь, когда она убила Мару. “Нет! Нет! Я не буду!” она продолжала причитать, но ее подтащили к плите и заставили встать между двумя мужчинами — Сабианом и гротескным незнакомцем, которого она не знала.

Свет начал быстро меркнуть, поскольку луна постепенно закрывала солнце, скрывая его из виду. Сабиан и уродливый мужчина с большими зубами монотонно пели, используя слова, неизвестные ни одному современному языку. Тем не менее, Мадалина узнала слоги, которые использовались во время ее сеансов с Сабианом, и некоторые, которые она слышала, как он использовал на Хавьере.

Они контролировали ее действия, и пока она могла слышать, ее разум подчинялся. Убийственное очарование становилось сильнее в ее невольном сознании, но она думала о своем дорогом Рауле, она думала о своем брате, своих родителях и обо всем, что она любила в своей жизни.

Доктор Сабиан протянул руку и дал ей каменный атаме, жертвенный нож, чтобы пустить мальчику кровь. “Продолжай, ” нежно приказал он, “ будь Последней Матерью Красного Мессии!”

“Где Ханна?” Изабелла громко заскулила, когда поняла, что Ханна отсутствует. Мария огляделась, но не увидела никаких признаков тощего послушника. Она безразлично пожала плечами, предполагая, что Ханна оступилась и упала с выступа, по которому они взбирались пешком.

Мадалина видела, как все они посмотрели вверх, когда солнце скрылось за горизонтом, оставив лишь тонкий круг света в могучем небе. Внутри пещеры было сумрачно, она выглядела мрачной и населенной привидениями. Мужчины продолжали скандировать. По-детски взвизгнув, Изабелла закричала и указала на диск в небе. “Смотри! Черное Солнце во всей своей красе!” Мария и Изабелла с гордостью преклонились перед изображением, видя знаки отличия их тайной организации, столь царственно демонстрируемые самими силами Вселенной.

“Сейчас! Мадалина, сейчас же!” Сабиан взревел, его голос разнесся по пропасти подобно вою демона. Маленькое тельце Рауля дрожало, но Мадалине было все равно, от страха или холода дрожал мальчик. На самом деле, она вообще не заботилась о нем. Ее рука крепче сжала рукоять каменного оружия, и внутри себя она почувствовала себя счастливой и сильной. Слова стали командами на языке, которого она не знала, но который понимала.

В ее новообретенном мышлении ребенок выглядел восхитительно уязвимым, и Мадалина почувствовала, как ее рот искривился от смеха, когда она обняла его. Ее однорукое объятие вокруг его шеи превратилось в плавное движение, чтобы перерезать ему горло. Она услышала, как она извиняется, но ничего не почувствовала.

Наконец, ребенок заплакал. До сих пор он великолепно контролировал свои эмоции, надеясь, что его все еще можно спасти, но когда он почувствовал, как его любимая хранительница проводит ножом по его горлу, он понял, что она потеряна для него.

32

Литании

Солнечное затмение: 100% — Достигнуто Черное Солнце

Кровь сочилась от соприкосновения нежной плоти и затвердевшего камня, побуждая жрецов Черного Солнца петь громче и быстрее. В пропасти вот-вот должны были открыться ворота в затерянный город золота, открывая взору храмы из чистого золота, долгое время скрытые горами Перу. Рауль заверещал, как поросенок на бойне, звук был таким пронзительным, что Мадалина съежилась.

Звук на мгновение вырвал слова Сабиана из оков, которые они держали в ее голове, и она поняла, что должна действовать быстро. Рыча от усилия, она сместила один из шипов, которыми был пристегнут мальчик.

“Она развязывает его!” - крикнул Барнард Марии. “Возьми ее! Закрепите узы!”

Мария и Изабелла бросились к сопротивляющейся Последней Матери, но она вовсе не развязывала Рауля. Прежде чем они добрались до нее, она ударила себя ножом в ухо, мгновенно оглушив себя. Воя от боли, она повторила нанесение себе увечий в оба уха и преуспела в полной потере слуха. Сжимая руками кровоточащую голову, когда невыносимая агония распространилась по ее черепу, она издала неземной рычащий вызов.

Их слова больше не действовали на нее, и их заклинание осталось бессильным. Сабиан и Барнард были в ярости. В отчаянии Барнард бросился вперед и схватил атаме с того места, где Мадалина корчилась на земле. “Я прикончу его до того, как луна сдвинется с места!” - крикнул он Сабиану.

“Это не сработает! Это должна быть Последняя мать, помните?” - посоветовал мужчина двум обезумевшим священникам.

“Кто ты?” Сабиан сплюнул, взбешенный неудачей жертвоприношения. Барнард оскалил свои большие резцы в рычании, когда увидел Дэвида Пердью, возвышающегося над ним с выступа и свисающего с него Ханну за запястье. Неверие охватило его, и он сильно замотал головой, отказываясь признавать то, что видели его глаза. “Я сказал… кто ты?” Сабиан повторил.

Барнард повернулся к своему коллеге и задыхался от ярости, его лицо покраснело и покрылось потом. “Это Дэвид, блядь, Пердью!”

“Я думал, ты убил его”, - нахмурился Сабиан.

Очевидность его замечания только еще больше разозлила Барнарда. “Ну, - он указал на седовласого миллиардера, - очевидно, нет, ты, идиот!”

Нина бросилась развязывать Рауля, когда затмение начало проходить, но на ее пути было два препятствия. Одна была брюнеткой, а другая рыжеволосой. Нине не хотелось ничего объяснять или разглагольствовать. Там были раненая учительница и маленький мальчик, которым обоим требовалась медицинская помощь, и она была на пределе.

“Зачем беспокоиться?” - спросила она их. “Ваше затмение прошло. Нет смысла быть мудаком, дамы.”

Ханна пинала Пердью, в то время как Барнард и Сабиан оценивали свое сопротивление. Рауль истекал кровью и рыдал, как и Мадалина. Пердью немного ослабил хватку, чтобы позволить Ханне самой управлять своей судьбой. Яростные пинки вырвали ее из рук Пердью, и она с криком упала, пока глухой удар о зазубренный камень не заставил ее замолчать. В шоке Мария посмотрела на Пердью, но он не выказал никаких эмоций.

Отвлечение - это все, что нужно было Нине. Она бросилась к Марии, но вместо того, чтобы нанести удар, миниатюрная историчка покатилась вниз, выбив ноги Марии из-под себя. Раздался громкий треск коленей Марии, и она сложилась, как мышеловка, ревя от боли.

Изабелла бросилась на Нину, когда та была на земле, но пуля остановила ее навсегда. Пуля Сэма, пробив ее шею, лишила незрелую итальянскую девочку возможности наложить жгут.

“Проникновение, как ты и просила”, - сказал ей Сэм, поворачиваясь, чтобы направить ствол прямо на Барнарда. Его сломанная рука была в гипсе, но Сэм был прав, когда дело касалось оружия. “Теперь ты можешь отправиться с нами на встречу с капитаном. Педро Санчеса и его друзей из Интерпола за попытку убийства и ограбления, или ты можешь присоединиться к своим маленьким шлюхам, ” предложил Сэм.

Нина освободила мальчика. Она сняла свой жилет и надела его на него.

“Спасибо”, - он подавился слезами. Он прошел мимо Нины и опустился на колени рядом с Мадалиной. Рауль гладил ее по волосам и щекам, когда она умоляла его простить ее. Он ничего не сказал в ответ, но обвил руками ее шею. Пока они вдвоем сидели, плача и окровавленные, солнце становилось ярче с каждой проходящей секундой и освещало их, как луч искупления.

Барнарда, Сабиана и крепкую Марию не собирались брать, но им пришлось миновать Пердью, Клива и Нину только для того, чтобы столкнуться с Интерполом снаружи.

“Что нам делать?” - Спросил Барнард. “Предложить сказать им, где золотая статуэтка и молитвенный посох?”

“Нет”, - сурово возразил Сабиан. “Черное солнце - самое могущественное общество в мире, и мы не поддаемся таким шарлатанам, как эти!”

Барнард посмотрел на Пердью. “Я скажу тебе, куда я поместил ее, золотую женщину. Взамен ты отпускаешь меня свободным ”.

“Не смей!” Сабиан накричал на своего помощника.

“Подкуп”, - Пердью пожал плечами. “Мне это нравится. Это последний путь к бегству для труса. Но, к несчастью для тебя, твоя крот Ханна выложила все начистоту ...” Он рассмеялся над иронией, заглядывая в глубины, в которые она упала мгновениями ранее: “... так сказать ... и она рассказала нам все, что нам нужно было знать”.

Барнард кипел от злости. “Ты блефуешь”.

Пока он разыгрывал удар за ударом с Пердью, Сабиан начал декламировать другое заклинание, пытаясь повлиять на их действия. Вскоре все начали чувствовать, что в их мысли вторглись посторонние. Это было странное чувство - быть абсолютно убедительным и в то же время испытывать необузданное желание сойти с уступа.

“Ты чувствуешь это?” - Спросил Сэм.

“Да, и мне это не нравится”, - сообщила Нина, ее глаза были дикими.

Пердью застыл, борясь с этим предположением. Вырвавшись из объятий Мадалины, маленький мальчик встал, его грудь была забрызгана кровью из горла. Эти большие темные глаза, которые Мадалина так обожала, превратились в пылающие озера гнева. Он подошел к Сабиану, бормоча литанию так быстро, что они не могли различить отдельные слова. Он непрерывно бормотал заклинания своих предков, лишая Сабиана его способностей.

Под солнцем инков ребенок свел Сантеро с ума своими просьбами.

“Что это за язык?” - Спросил Пердью.

“Кечуа”, - невинно ответил ему Рауль, прежде чем возобновить свое обращение к Сабиану и его помощнику. Барнард повернулся и посмотрел на Сабиана.

С уступа, капитан. Санчес выглянул из-за скал, чтобы засвидетельствовать это явление. Глаза Барнарда налились кровью, а затем он улыбнулся. Сабиан проигнорировал его и быстро подошел к мальчику. Барнард обнажил свои огромные зубы и захихикал от восторга, прежде чем сбить Сабиана с ног с такой силой, что они оба перевалились через край за жертвенной плитой.

Крики Сабиана были слышны в темной канаве, где земля погружалась в тень. Никто не хотел этого говорить, но все могли слышать, как клацнули огромные зубы Барнарда, когда он в безумии каннибала пожирал Сабиана.

Нина не придала этому значения.

“Мои исследования неоднократно доказывали, что южноамериканские племена по всей Амазонке были охвачены страстями, которые превращали их в охотников и воинов-людоедов”, - сказала она, пожимая плечами. “В конце концов, нет лучшего наказания для детоубийц”.

“Аминь”, - ответил Пердью. Вопли Сабиана прекратились, но Сэм беспокоился о чудовище, которое его убило. Рауль вернулся к своей последней матери и взял ее за руку. Он привел ее к капитану. Санчес, который помог им выбраться из пещеры по выступу. В то же время Нина, Сэм и Пердью внимательно следили за темнотой позади горы.

“Не беспокойтесь о нем”, - сказал им Рауль. “Я сказал ему съесть солнечного человека и ждать”.

“Подождать?” Нина нахмурилась, неохотно поворачиваясь, чтобы последовать за ними на уступ.

“S í”, - весело сказал мальчик.

“Чего ждать, Рауль?” - Спросил Санчес.

“Просто подожди. Теперь он будет ждать, пока я не скажу ему по-другому. Но я не вернусь сюда ”. Он улыбнулся, поглаживая руку Мадалины. Теперь она была глуха как камень, но в восторге от того, что Рауль решил остаться с ней.

“Боже мой, это восхитительно ужасно, ты так не думаешь?” Мария ахнула, восхищаясь командованием мальчика. “Он умрет там от голода и никогда не узнает почему”. Санчес и Пердью помогли ей перебраться через уступ и передали агентам Интерпола, как только они добрались до извилистой тропы, ведущей в Мачу-Пикчу.

Рауль отвел Мадалину в сторону, в дикую часть джунглей между горами. Они оставались на лугу несколько часов и любовались потоками чистой воды, которые вели в древний акведук в траве.

“Пойдем домой, милая”, - закричала Мадалина, не в силах контролировать громкость своего голоса. Рауль смеялся вместе с ней. Он притянул ее лицо к своему, чтобы она могла видеть, что он говорит.

“Мы дома, Мади. Помнишь мой замок из мороженого?” - спросил он.

Она утвердительно кивнула, вспомнив креативность с пудингом в Саксе. Он подмигнул и жестом показал своей новоиспеченной матери посмотреть налево. Она ахнула, слезы наполнили ее глаза, когда она увидела, как падающий каскадом камень проглядывает сквозь густые лианы и разросшиеся деревья.

“Шшш”, - сказал он и перенес ее через акведук. Мадалина не могла поверить своим глазам, когда замысловатый город из каменной кладки и золота появился из-за густой лесной поросли. Он улыбнулся и сказал: “Видишь? Мой дом.”

Углубляясь в затерянный город, они оставили позади гору, где чуть не погибли. По их следам пещера для жертвоприношений становилась все меньше, и Барнард остался внутри, ожидая.

33

Эдинбург

“Так хорошо вернуться домой”, - счастливо воскликнула Нина, наслаждаясь восхитительным эдинбургским штормом за окном столовой Пердью.

“Это была единственная поездка, без которой я мог бы обойтись”, - заметил Сэм, сидя у очага. На его гипсе были всевозможные каракули, свидетельствующие о его скуке, скуке, которой, по его признанию, он наслаждался в полной мере. “Нина, ты бы поверила, что тот черный круг со светлыми краями, который я видел под водой, выглядел точно так же, как то чертово затмение, которое мы наблюдали в пещере”.

Пердью в изумлении обернулся, забыв о записях в бортовых журналах, которые он получил благодаря Ханне, кроту. “Эм, прошу прощения? Ты тоже это видел?” - спросил он Сэма. “Боже мой, Сэм, я видел точно такое же видение, когда нас тащили по корпусу Cóndor !”

“Круг, который становился все шире?” - Спросил Сэм.

“Верно! Оно стало шире, у него появились блестящие края, а внутренняя часть провалилась внутрь ”, - сообщил Пердью.

“Вы двое видели одно и то же в одно и то же время?” Сказала Нина, глядя на них с поднятой бровью. “И это было предзнаменованием того, что должно было произойти в Перу?”

Они дружно кивнули.

“Срань господня! Возможно, в этом районе Альборанского моря действительно есть какая-то эзотерическая основа ”, - предположила она. “Это могло бы объяснить одновременное потопление двух нацистских кораблей”.

“О, у меня есть одно для тебя”, - прервал ее Пердью, размахивая страницами журнала в воздухе. “Мумифицированные тела на обломках? Послушай это… Рауль не первый Красный Мессия, Нина. Вот твой ответ.”

“Стреляй”, - настаивала она.

“Его прадед был предыдущим Красным Мессией из пророчества инков. Согласно этим дневникам, он был похищен из дома своих родителей нацистскими солдатами, которые искали золото, чтобы разграбить сокровища Гитлера. Черное Солнце, конечно, знали о его значении, поэтому у них были такие же планы в отношении него в Испании. Но...”

“Вот оно, начинается”, - пошутил Сэм, вертя в руках стакан скотча.

Пердью улыбнулся. “Пока судно без опознавательных знаков плыло обратно в Аргентину, он уже трахнул солдат с помощью внушения, пока они находились в монастыре. Здесь говорится: ‘Нам так холодно. Так холодно. Мы чувствуем неконтролируемое желание забраться в самые теплые помещения корабля и ждать там. Для чего, мы пока не знаем.’

“Гребаный ад”, - сказал Сэм, глядя на янтарную жидкость в своем стакане и вспоминая травматический опыт столкновения с корпусом C óndor . Он поднял свой стакан к мутно-серому дневному свету, который просачивался через высокое окно, и робко улыбнулся. Наконец-то оказавшись в безопасности, Сэм наслаждался янтарным виски, которое имитировало величественное желтое сияние золотой женщины в углу. Золотая женщина Винсента была в безопасности в замке Пердью. Сэм прищурился, изучая ее фигуру. “Интересно, что спрятано в этом сундуке”.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Источник молодости

Пролог

Латвия — 1938

Мерцающие звезды от свежих капель дождя украсили отвратительные улицы Риги. Было поздно, поздно во многих отношениях. Война надвигалась, и для компании было слишком поздно поворачивать назад. Даже Ами знала это, и она была настолько одержима своей карьерой исполнителя, что даже Вторая мировая война не считалась достаточной причиной для перерыва. И почему это должно быть? В шестнадцать лет она была в расцвете своей юности, и мир ждал ее, но даже она призналась, что испытывала некоторую тревогу по поводу того, что надвигалось.

Реальность давила на них всех, но Ами поклялась сделать все, что в ее силах, чтобы отвлечь внимание своих коллег от опасностей гастролей по Европе. В надвигающейся тени, надвигающейся на ее прибалтийский дом, все они могли почувствовать адское дыхание летучего дракона, который ползал у ног СС в Германии.

Ами смотрела на почти мертвенно тихие улицы, становясь свидетельницей лишь нерешительных приставаний пьяных мужчин и отчаявшихся женщин в ночном укрытии под оперным театром Орфеджу. У нее болели лодыжки под ее стройным телом, что случалось только при перенапряжении или болезни. В любом случае, это был ее секрет, который нужно было сохранить. Сквозь пронизанные слезами голубые глаза она смотрела в холодную ночь, считая шпили между ней и береговой линией, где океан мягко плескался в приглашении.

“Ами, ты идешь, дорогая?” - услышала она успокаивающий голос Ламмы у себя за спиной. “Ты не можешь занимать раздевалки всю ночь, ты знаешь.” Он приблизился к ней в юмористическом исполнении какого-то горбатого существа, протягивая руку, чтобы схватить ее, заставляя свой голос дрожать в насмешливом предупреждении. “Ты ведь знаешь, что в оперном театре водятся ужасные привидения, не так ли? Для хорошеньких балерин небезопасно запираться здесь на ночь только потому, что они пропустили время звонка о закрытии ”.

“О, неужели, Ламма”, - хихикнула Ами. Она обожала пятидесятипятилетнего директора компании и его глупую попытку подбодрить свою команду молодых честолюбивых профессионалов. “Ты меня не пугаешь”.

Он прекратил свое мимолетное шоу и встал рядом с ней во весь свой высокий рост. “Что здесь такого увлекательного, что ты рискуешь оказаться запертым здесь?”

“Честно говоря, я потерял счет времени. Там не было ничего, что привлекало бы мое внимание, кроме океанского воздуха и размышлений о будущем компании ”, - призналась она. “Позвольте мне взять свое пальто. Я уже сменила пуанты, видишь?”

“Отличная работа”, - сухо ответил он. Скрестив руки на груди, он подождал, пока его последний исполнитель закончит переодеваться и присоединится к остальной труппе внизу, прежде чем отправиться в ложу.

“Я буду скучать по этому месту. Это довольно красиво”, - размышляла она, проводя щеткой по своим роскошным, длинным, светлым локонам. Быстрыми, как совок, движениями она собрала свои длинные локоны в аккуратный пучок. Она застегнула пальто, когда Ламма открыла ей дверь. Это был его тонкий способ поторапливать людей, когда он становился нетерпеливым.

“Это замечательно, но мы не можем остаться. Через два дня мы танцуем для "Немецких дьяволов" в Дании. Они поселились рядом с театром Конгелидже и хотят, чтобы мы развлекали их три вечера подряд ”, - сообщил ей Ламма, когда она проходила мимо него.

“Ты не кажешься довольным. Они, должно быть, щедро платят, не так ли? - спросила она, когда они поднимались по темной деревянной лестнице, пропахшей пылью и плесенью.

“Действительно”, - вздохнул он. “И это единственная причина, по которой я согласился на приглашение, Ами. Как вы знаете, в наши дни получать бесплатное питание и проживание - неслыханно”.

“Особенно для такой балетной труппы, как ”Русские балеты" Дягилева", - согласилась Ами.

“Чего я боюсь больше, так это перспективы повторить это представление — и я имею в виду это не просто метафорой — в Берлине, как только эти тираны разожгут то, что, как мы все надеемся, пройдет”, - посетовал он. “Но для нас это единственный способ одновременно сделать имя и получать прибыль”.

Ламма пожал плечами, открывая внешнюю дверь на площадке первого этажа, впуская внутрь свет от бледного уличного фонаря. Ами могла видеть морщины на его лице глубже, чем обычно. Директор была серьезно обеспокоена, но Ами сохранила свою беззаботность, чтобы снять стресс от важных решений, которые Ламме пришлось принимать на благо отряда. Из вежливости к нему она больше ничего не сказала на эту тему и только ответила улыбкой и предложением.

“Не сходить ли нам завтра к пекарю за теми булочками с корицей, которые ты так любишь?”

Осло — начало 1945

После двух вечеров исключительного мастерства на сцене и не менее прекрасных отношений с высшими офицерами СС, присутствовавшими на банкете, труппа Русского балета в третий вечер снова отличилась. Это был вечер, организованный специально для фюрера в сопровождении четырех его высших комиссаров, отвечающих за различные прогрессивные нацистские начинания. В срочном порядке, учитывая политический климат и транспортные системы, СС сменили место проведения спектаклей на Драматический театр Осло. Это была гордость местной организации бизнес-палаты, которая стремилась создать солидную программу в области искусств. Они хотели заручиться поддержкой более крупных заведений в Скандинавии и ее окрестностях. Однако, непреднамеренно, вместо этого он получил поддержку нацистов.

“К настоящему времени ты должна привыкнуть к этому”, - сказала Клэр Ами, когда они выглядывали из-за темной безопасности занавесок в крыле театра.

“Четыре месяца в странах-союзниках, и теперь мы прямо в центре страны Гитлера?” Ответила Ами. “Нет, кажется, я не могу избавиться от этого плохого чувства”.

“Расслабься. Мы танцоры — исполнители, а не солдаты. Они не имеют ничего общего с нами. Они просто мужчины в пугающей униформе”, - сказала Клэр нервному ведущему танцору, с которым подружилась несколько месяцев назад.

“Мужчины в устрашающей униформе, которые убивают тысячи невинных людей — даже женщин и детей — так же легко, как если бы они посрали, Клэр. Они - зло. Вы только посмотрите на них!” Ами настаивала. “Это Гитлер?”

Ламма оживился позади двух балерин. “Это он. Монстр. Хотел бы я сжечь это место дотла во время антракта, пока этот сукин сын мочится в мужском туалете ”.

Ами никогда в жизни не слышала, чтобы Ламма говорила что-то враждебное, и она могла видеть, что Клэр была так же удивлена, как и она. Но при данных обстоятельствах подобные высказывания уже вряд ли удивляли. “Просто покажите то же блестящее представление, что и всегда, мои дорогие. Представь, что ты танцуешь для богов в каком-то небесном дворце, ” он мечтательно взмахнул рукой. “И как только ты закончишь поражать глаза и сердца своих зрителей своей дерзкой красотой, мы покинем этот город и отправимся в Карлстад. В безопасности”.

Клэр смотрела на офицеров СС, смеющихся и потягивающих вино. “Нигде не безопасно”.

Ами изо всех сил старалась не слышать этих слов, потому что она была абсолютно согласна с ними. Но сейчас она должна была сделать свою лучшую работу не для Гитлера, а для Ламмы. Он был ее наставником и очень похож на отца. Он научил ее быть лучшей в раннем возрасте. Затем он повез труппу в турне, чтобы продвинуть славу и репутацию своих превосходных танцовщиц, в том числе и ее саму.

“Фортепианная пьеса - это хорошее начало, Ламма”, - сказал владелец здания режиссеру, когда балерины вышли на сцену с яркой компетентностью и поразительным талантом. “Я думаю, лучше, чем струны”.

“Спасибо”, - ответил Ламма, не отрывая взгляда от дам на сцене. “Нам пришлось уделить особое внимание выступлениям с тех пор, как началась война. Все наши исполнители мужского пола были призваны, но я не мог допустить, чтобы уже запланированный тур сорвался только из-за немецкой угрозы миру, поэтому, - он гордо пожал плечами, - мы переписали фрагменты, полностью исключив танцоров мужского пола”.

“Во-первых, на мой взгляд, не совсем неприятная идея”, - сказал хозяин, улыбаясь и восхищаясь грациозной красотой на сцене. “Но пока вы были в Британии, вы, должно быть, испытывали некоторый огромный дискомфорт, выступая с включенным блицем и всем прочим”.

“Ты понятия не имеешь, мой друг”, - вздохнул Ламмас, наконец-то повернувшись лицом к норвежцу, с которым когда-то делил библиотечный кабинет. В Лондоне они вместе изучали искусство и литературу, подрабатывая библиотекарями, чтобы увеличить свой доход. “Иногда по вечерам мы готовились к выступлению и просто ждали сигнала тревоги, с оптимизмом предвкушая, как разлетятся вдребезги окна и мы умрем медленной смертью, оказавшись в ловушке под горящей балкой. На самом деле, это забавно. Мы здесь, в тылу врага, в самом присутствии самых больших волков среди них ... и это самое безопасное место в мире!”

Должна была состояться сольная пьеса Ами. Ламма был в восторге, видя ее безупречный расцвет, как он и предполагал. Что одновременно беспокоило и интриговало его, так это то, как Адольф Гитлер и его люди относились к ней. Это был не столько похотливый взгляд, но их потемневшие глаза, казалось, наслаждались каждым ее движением, линиями ее тела и тем, как она использовала его для придания ему неотразимого очарования. Они сидели прямо перед сценой, их банкетный стол был уставлен полуфабрикатами блюд на изысканных фарфоровых тарелках, уставленных бутылками лучшего ликера. Их головы были запрокинуты в застывшем восхищении потрясающей молодой женщиной, украшенной девственно-белыми перьями и кружевами.

На мгновение глаза Ламмы встретились с глазами Ами, когда она выполнила идеальный прыжок, ее тело изогнулось плавной дугой, передняя нога взметнулась вверх с поразительной ловкостью. Как лебедь, приземляющийся после полета, она коснулась земли с ударом чуть большим, чем у перышка. Быстро подмигнув Ламме, Ами приготовилась к своему грандиозному финалу, завершенному великолепным набором из тринадцати фуэте, которые она освоила за несколько месяцев до этого.

“Боже мой, она потрясающая”, - хозяин снова улыбнулся.

“Подожди, посмотри этот финальный поворот и скажи мне, что ей не суждено стать великой. Даже не вспотев, Ами исполняет движения, о которых другие балерины только мечтают”. Ламма хвастался, как гордый отец.

“Ты уверен?” - спросил владелец здания, несколько поубавив свой энтузиазм. “Она просто поморщилась, как будто ей больно или ... неудобно?”

“Я сомневаюсь в этом”, - отрезал Ламма. Его вера в способности Ами была непоколебимой. Но эта вера подверглась испытанию мгновением позже, когда лодыжка Ами подогнулась во время ее шестого фуэте и сломалась, как веточка, под ее небольшим весом. С силой вращения ее тело рванулось вперед, заставив ее резко упасть с края сцены. Ламма наблюдал, как его главная танцовщица врезалась в стеклянные бутылки и тарелки на столе нацистского верховного командования с нечестивым грохотом, который вселил в него уверенность, что ее за это казнят.

Офицеры вскочили со смеху, паники и сочувствия. Подобрав бессознательное тело несчастной Ами, некоторые из подчиненных прибывших эсэсовцев вызвали медиков, чтобы оказать помощь раненой балерине.

“Получите здесь надлежащую медицинскую помощь!” Гитлер закричал, посылая солдат врассыпную во всех направлениях. Нацистский лидер и двое его людей собрались вокруг девушки.

“Падший лебедь”, - сказала одна из них, когда Ламма бросилась к ней. Он не был уверен, действительно ли это было сказано самим демоническим лидером, но в тот момент ему было все равно. Все, о чем он заботился, была Ами.

Ее голеностопный сустав полностью оторвался внутри ее плоти, оставив ступню болтаться на фиолетовой, распухшей ткани. После падения ее тело получило серьезные рваные раны, и ее белое одеяние окрасилось кровью в малиновый цвет.

“Стекло повредило ее тело, но ее лицо, кажется, невредимо, нет?” Сказал Ламма, ни к кому конкретно не обращаясь, задаваясь вопросом, слышали ли вообще жестокие люди слова хорошего человека. “Верно?”

Тиран с усами, как у зубной щетки, встал перед Ламмой, загораживая его от раненой балерины. Положив руку на плечо Ламме, он посмотрел ему прямо в глаза и сказал: “Она останется красивой. Я позабочусь об этом”.

Глава 1

Нина сделала глубокий вдох, втягивая успокаивающий никотин из сигареты в горло, где он восхитительно обжигал ее грудь. Она подержала его там мгновение, прежде чем выдуть оставшийся слабый пучок. На ее губах появилась озорная улыбка, а темные глаза смотрели в пространство, когда она участвовала в своем отвратительном восстании против распространяющегося рака, который спал в ее клетках, как секрет, который она сделала из этого. Это не было секретом, основанным на какой-то надежде, что она сможет победить болезнь, не обременяя своих друзей ужасной правдой, и это не скрывалось от них из благородной жалости к себе. Нине просто было уже все равно.

Она все еще обижалась на Пердью, хотя он делал все, что в его силах, чтобы удовлетворить ее потребность в уединении от него. Она в какой-то степени ценила это, но не могла не чувствовать, что это его вина, что она стала жертвой радиации четвертого чернобыльского реактора. Помимо этого, она постепенно возмущалась его постоянными экскурсиями, особенно его мастерским манипулированием Сэмом и ею самой, чтобы помочь в своих опасных занятиях. Так случилось, что это стало последней каплей. У нее и раньше были бесчисленные ссоры с Пердью из-за того, что они всегда подвергали ее жизнь опасности, но теперь это буквально приводило ее к медленной смерти.

Поиски Янтарной комнаты косвенно были виноваты в ее лучевой болезни и последующем раке. И поиски Янтарной комнаты были, по ее мнению, еще одной из счастливых опасностей Пердью. В результате он был виноват во всем этом.

Сэм понятия не имела, что ей было хуже, чем от радиационного отравления, поскольку у нее были похожие признаки рака. Он думал, что она идет на поправку, как и Пердью, и она намеревалась держать их в неведении. Впоследствии она стала совершенно безразлична к своему состоянию и решила продолжать, насколько это было в ее силах, так же, как и всегда. В конце концов, не было никакой необходимости увядать. Ее жизнь была сильным и полным приключений путешествием, и она достигла большинства своих целей, отбросив те, которые стали излишними, например, должность штатного профессора в Эдинбурге.

* * *

Теперь эта мечта потеряла смысл, потому что Нина так много узнала о практическом применении своих знаний. Она рано поняла, что ее знания будут растрачены впустую в пыльных лекционных залах небольших учебных заведений. Мысль о потраченных впустую знаниях в затхлых классах исчезла, когда она затушила окурок, не дотянув до стопки бумаг. Нина вздохнула. Две башни из бумаги, папок и картона утонули в ее маленьком теле, обрамляя рабочее место, где она отмечала курсовые работы.

“Фаза вторая”, - простонала она, выбрасывая потухшую сигарету в испорченную стеклянную пепельницу. “Давайте посмотрим, сможет ли кто-нибудь из вас убедительно объяснить последствия адского синдрома Первой мировой войны для социальной структуры систем социального обеспечения”.

Нина работала при слабой лампочке, увенчанной старым железным колпаком, который был подвешен к потолку. Луч света падал почти исключительно на нее и ее стол, создавая эффект какого-то божественного света, озаряющего голову Нины подобно нимбу. Темнота вокруг нее поглотила все остальное, за исключением плавающих частиц пыли, освещенных лампочкой.

“Я вижу, почти готово”, - раздался женский голос откуда-то впереди из темноты. “Боже милостивый, доктор Гулд! Ты выглядишь здесь как объект военного допроса ”.

“Gertrud!” Быстро сказала Нина, но было слишком поздно. Дружелюбный ассистент включил верхний свет, практически ослепив Нину, в то время как боль в глазных впадинах опустошала ее. “Иисус! Что я говорил тебе об огнях?” Мгновенно Гертруда выключила свет, забыв об особых обстоятельствах посетителя.

“Боже мой, мне так жаль!” - воскликнула она, ее правой руки едва хватило, чтобы не расплескать кофе из чашки, которую она держала.

Нина выдохнула и со стуком опустила свою красную ручку на бумаги, которые держала в руках. “Нет, Герти, мне очень жаль. Я не хотел кричать. Свет просто адски жалит”.

“О, я уверен. Конечно, это так. Я чувствую себя полным идиотом”, - извинился сорокалетний ассистент. “Но вот тебе чашечка хорошего чая, если это каким-то образом может принести мне прощение”.

“Благословения!” Нина ответила с улыбкой, благодарная за то, что у нее было чем запить ужасную сухость в горле.

Она сидела в маленьком кабинете, примыкающем к библиотечному архиву Академии истории и науки Святого Винсента в Хуке, Хэмпшир. Это было скромное заведение — одно из тех, в которые она поклялась не возвращаться, — в районе Харт, где в конце 90-х преподавал ее старый коллега. Когда несколькими месяцами ранее совет директоров решил изменить характер заведения, они реструктурировали факультет, оставив только трех постоянных лекторов. Они объединились с несколькими приглашенными профессорами и преподавателями, чтобы предоставить колледжу более разнообразных и интересных преподавателей.

Под главным зданием библиотеки эксперт по истории Шотландии решила устроить свой дом в пустынной комнате пыли и тьмы. У нее не только ухудшалось зрение, и о резком освещении не могло быть и речи, но она также наслаждалась абсолютным уединением в этом месте. Это была долгожданная перемена в суровом свете прожекторов, не говоря уже о заслуженном отдыхе от опасных ситуаций.

“Итак, как у них дела?” Спросила Гертруд, пробегая глазами по небрежно написанным и напечатанным материалам перед приглашенным лектором.

“На самом деле неплохо”, - ответила Нина, потягивая кофе. “Я думаю, что они понимают большую часть предмета в контексте, но некоторые из них слишком озабочены политикой в своих диссертациях”.

“Я полагаю, все дело во влиянии”. Гертруда поджала губы и пожала плечами.

“Что ты имеешь в виду?” Спросила Нина.

“Удивительно, но большинство студентов этого учебного заведения не отсюда. На самом деле, они приезжают со всей Англии. Многие из них отправлены сюда своими семьями, и у всех этих семей есть одна общая черта ... то есть нечто большее, чем просто быть богатыми землевладельцами ”.

“Расскажи, пожалуйста”, - умоляла Нина, не отрывая губ от обжигающего напитка.

“Ну, мне просто всегда казалось странным, что многие из них немецкого происхождения - я имею в виду, современного немецкого происхождения. По крайней мере, в том, что касается студентов, изучающих здесь естественные науки. Это не так верно в отношении студентов-историков. Зачем им посылать их в маленькую, забытую богом школу в английской сельской местности, если они могут получить образование в самых известных университетах Европы, верно?”

“Я полагаю”, - сказала Нина. “Но, возможно, как и я, они просто подумали, что вдали от отвлекающих факторов будет меньше стресса, и для академической направленности будет лучше, если здесь будет более персонализированное образование”.

“Возможно. Я просто думаю, что их семьи имеют на них какое-то влияние, чтобы заставить их учиться в тех направлениях, которые им обычно были бы безразличны ”, - ответила Гертруд.

“Значит, эти семьи уходят корнями в политику?” Спросила Нина.

“Большинство, да. Я мог бы быть далек от истины, но я думаю, что это может быть причиной того, что ваши студенты более политически ориентированы, понимаете? Просто читаю это здесь. Я не эксперт или что-то в этом роде, - усмехнулась она. “Позвольте мне оставить вас с вашей работой. Мне нужно закончить кое-какое исследование для профессора. В любом случае, Хартли.”

“Хорошо”, - улыбнулась Нина. “Спасибо за прекрасный кофе!”

Гертруд вышла на более ярко освещенную площадку, которая вела к лестничному колодцу, и весело помахала Нине, когда та исчезала за дверью. Внезапно Нина почувствовала себя совершенно одинокой. Она списала это на болезнь, распространяющуюся по ее телу, влияющую на ее психику. Она наклонила зеленую кружку, в которой кофе едва налилось на дно.

“Черт”, - пробормотала она. Перерыв был бы желанным, но она чувствовала себя неохотно, отваживаясь на свет, обязательные приветствия и светскую беседу по пути на кухню. Мысль о фальшивой улыбке и сжатии кулаков, чтобы справиться с тривиальностями, на которые она была не в настроении, была слишком невыносимой, чтобы покинуть уединенную могилу неуклюжих усилий ее учеников. Тьма, когда-то ее враг в подземных туннелях Украины, теперь стала ее союзником, и она не хотела покидать его — даже ради кофе.

В конце концов, ее недостаток концентрации выиграл турнир, и Нина встала, чтобы наполнить свой кубок. Ее грудь зудела, и она почесалась, невольно вызвав приступ кашля, от которого ее грудная клетка сжалась так сильно, что она рухнула на колени. При каждом изгнании ее спину жгло, как будто ее проткнули железнодорожным штырем, а горло горело от усилий. Как она ни старалась сдерживаться, ее кашель прозвучал громко в мертвой тишине подвала.

Когда она, в конце концов, восстановила самообладание, глаза Нины были полны слез. Колющая боль в спине не проходила, и ее грудь все еще вздымалась в попытке отдышаться. Последовавшая за этим сильная головная боль только усиливалась, и она подумала принять таблетку от головной боли, запив ее свежим стаканчиком.

“Трахни меня”, - выдохнула она, прочищая горло, чтобы вернуть голос. Ее тело болело, но она воспрянула духом, чтобы выглядеть как можно более нормально, когда покидала темный крошечный офис. Вдоль ступеней шла старая деревянная балюстрада, вьющаяся вверх до первого этажа, где витражные окна проливали множество красок к ее ногам.

В пределах слышимости послышались бормочущие голоса, когда Нина на цыпочках прошла на кухню в конце коридора. По мере того, как она приближалась к тому месту, куда манил чайник, голоса становились отчетливее. Две женщины разговаривали приглушенными голосами, но слух Нины стал значительно лучше с тех пор, как ее зрение начало ухудшаться, и она могла слышать слова, хотя и не могла определить тему.

“Он не в своем уме, если думает, что я снова буду вести для него эти записи”, - возразила пожилая леди.

“Ты должен. Это твоя обязанность как главы департамента, Криста, проводить исследования для декана. Это нечто важное. Это была спасительная благодать для стольких детей на протяжении многих лет, и вы обязаны этим ... ” другая женщина попыталась возразить, но первая заставила ее замолчать.

“Я ничем не обязан наследию кровавого фрица и его извращенного режима, Клара! Я предана своему мужу, а не его матери ”.

Нине нужно было зайти выпить кофе, поэтому она притворилась, что не обращает внимания на разговор. Тем не менее, при виде нее обе женщины замолчали и кивнули ей с притворной терпимостью.

Да. Вот оно, то милое поддельное дружелюбие, которое я здесь полюбила, подумала Нина про себя, когда две женщины доброжелательно улыбнулись ей.

“Добрый день, доктор Гулд”, - поприветствовала миссис Клара Резерфорд, взглядом подсказывая своему коллеге.

“Как у тебя дела в нашем маленьком заведении, дорогая Нина?” - спросила доктор Криста Смит, макая чайный пакетик в свою чашку.

“Добрый день, дамы”, - мягко сказала Нина, пытаясь заставить чайник вскипятить воду быстрее, чем это позволяла наука. “Пока это очень приятно, спасибо”.

“Я надеюсь, вы не находите нашу учебную программу слишком примитивной, учитывая ваши обширные путешествия и, ну, давайте просто скажем это, знаменитость”, - сказала Криста с сомнительной шуткой.

Клара легонько шлепнула ее по руке. “Я уверен, что доктор Гулд не ценит всего этого нежелательного внимания, Криста. Я прав, Нина? Я уверен, что сам бы возненавидел все это общественное внимание, даже если бы был ответственен за такое количество успешных исследований, имеющих историческую ценность ”.

“Вряд ли вы знаменитость, доктор Смит”, - мягко сказала Нина. Выполнив домашнее задание по заведению, прежде чем принять приглашение Смита в качестве приглашенного лектора, она знала, что Клара была комнатной собачкой Смита. Она так и не защитила докторскую диссертацию и поэтому считала себя ниже харизматичного председателя Академии истории и науки Сент-Винсента.

Теплое ощущение пощекотало верхнюю губу Нины. Обе женщины в ее компании ахнули. Указательный палец Нины исследовал нижний изгиб ее носа. Когда она проверила свой палец, на нем остался окровавленный кончик.

“О, это просто кровотечение из носа”, - сказала Клара.

“Да”, - сказала Нина, морщась, когда ее головная боль усилилась до уровня раскалывания черепа, “просто кровотечение из носа”.

Глава 2

В Эдинбурге Дейв Пердью пил крепкий напиток на одном из своих балконов. Это был его третий удар за последние десять минут. В последнее время он спал достаточно хорошо, но незавершенное лечение, от которого он отказался, когда Сэм вытащил его из медицинского исследовательского центра Синклера, давало о себе знать. Он знал, что для него было бы крайне важно в конечном итоге вернуться в учреждение, но он не хотел из-за неоднозначных обстоятельств его так называемого освобождения. Тем не менее, его постоянные проблемы с распознаванием реальности побудили его серьезно подумать об институционализации.

“Мне приготовить блюда, сэр?” - спросила его кухарка, стоя в дверях кабинета.

“Да, спасибо. Просто дай мне еще несколько минут”, - крикнул он ей в ответ. Он почувствовал электрическое напряжение надвигающейся грозы над своим особняком и почувствовал чудесный мшистый аромат опавших листьев и влажной почвы под гигантскими дубами, которые укачивали Райхтишусиса. Казалось, целую вечность это был его дом, и все же в эти дни он чувствовал себя всего лишь гостем. Его разум иногда покидал его, не безумным образом, а скорее, он пренебрегал тем, что он пытался количественно оценить или осмыслить в тот момент, и отвлекался на что-то другое. И это что-то еще обычно представляет собой нечто безрассудное, почти как если бы это было внедрено внешней силой. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Орден Черного Солнца пытал его, и его разум все еще страдал от их методов промывания мозгов.

“Неудивительно, что Нина ненавидит меня”, - он сердито посмотрел на нее, опустошая содержимое стакана. “Но я не из тех, кто теряет свое эго из-за женщин, не так ли?”

“Простите, сэр?” - спросил повар.

“О, эм, я просто размышляю в одиночестве”, - усмехнулся Пердью, переступая порог своих балконных дверей и запирая их за собой. “Лучше держать шторм подальше”.

“Действительно, мистер Пердью. Я слышала, что в ближайшие два дня они ожидают настоящий библейский потоп, ” лепетала она с кухонным полотенцем в руке. “Но не бойся, продукты на неделю куплены и доставлены, так что тебе должно быть хорошо здесь, в уединении”.

“Я понимаю твое беспокойство, моя дорогая”, - сказал ей Пердью, когда они подходили к столовой у подножия лестницы, “но уверяю тебя, моя тяга к приключениям далеко не притуплена. Я стану самим собой, как только закончу свое исследование каменных сфер Новой Зеландии. Кто знает? Возможно, я даже потащу с собой своего личного шеф-повара ”.

“Нет, спасибо, сэр”, - запротестовала она суеверным тоном. “Я бы предпочел оставить всю погоню за жуткими артефактами и странными местами в твоих умелых руках. Нет, спасибо.”

Пердью усмехнулся, забавляясь ее отказом. Иногда он забывал, насколько опасными и необычными были его экскурсии. Он сел в своей большой столовой, где ему нравилось устраивать вечеринки с коктейлями и частные благотворительные мероприятия, и где он проводил совещания по планированию экспедиций со своим обширным кругом экспертов. Только теперь их голоса отсутствовали, не хватало их образованных рассуждений, и Пердью почувствовал подавляющее давление окружающей его пустоты.

Еда, как обычно, была изысканной, но его язык отказал ему в удовольствии. Громкий и настойчивый, он бил своей посудой по хрупкой тарелке, чтобы не дать своему разуму осознать, что он один. Радость вытекала из него, как из чана с вином, когда он постепенно терял контроль.

“Агата”, - прошептал он своей покойной сестре. “Ты вообще мертв? Неужели я всего лишь осколок Родерика Эдгара Алана По , современного, вонюче богатенького, суперумного брата-близнеца, который похоронил свою сестру, когда она была еще жива?”

Его желудок сжался, извергая недавно проглоченные кусочки. Пердью почувствовал, как его разум погружается в тень, в то место, где Клаус Кемпер хотел его видеть. Полностью осознавая надвигающуюся темноту и потерю самообладания, Пердью вскочил, схватил бутылку Jim Beam из своего винного шкафа и побежал в свою лабораторию. Он поселился во второй секции своей лаборатории, где хранил свои аудиовизуальные устройства и мониторы для развлечения и монтажа при съемке документальных фильмов.

Он быстро надел наушники на уши и открыл дисковод, чтобы выбрать альбом для прослушивания. Его голубые глаза наполнились слезами, когда зло Клауса Кемпера пронеслось в его мозгу, все еще запрограммированном подчиняться покойному тирану с помощью численно-гипнотического метода.

“О Боже, нет! Не Двери ! Не сейчас. Господи, это все, что мне нужно, когда я пытаюсь избавиться от мага разума!” - сказал он себе. Его губы дрожали, дыхание было горячим и вонючим от аккуратных глотков бурбона, которые он с усилием проглатывал, чтобы не дать командам возобладать. Он обнаружил, что промыванию мозгов Кемпером препятствовал алкоголь. Каждый раз, когда его разум цеплялся за последовательность чисел и он чувствовал неконтролируемое желание, употребление крепких напитков подавляло его рассуждения и притупляло моторные навыки, обманывая его разум, делая его слишком отупевшим, чтобы следовать подсознательным приказам.

“Поехали. Поехали!” Пердью улыбнулся, хотя по его лицу текли слезы. “Этого хватит”. Его курсор упал на Лайтнина Хопкинса и Джонни Кэша. Еще один глоток обжег прямо сквозь слезы, когда блюз сделал первый поворот. Пердью придвинул стул, твердо решив извиниться перед своим поваром за растраченную впустую вкусную еду. Но сейчас он чувствовал необходимость отказаться от всего научного или трезвого, пытаясь спасти свой мозг так же сильно, как и саму свою душу. Он откинулся на спинку стула и наслаждался ощущением пьяной глупости, в то время как музыка отключала его расчетливое мышление.

“Еще раз, кто такая Агата?” - спросил мужской голос за пределами его сознания.

“Не будь глупым. Все знают, кто она есть — была”, - Пердью с трудом выговаривал слова, пока алкоголь наполнял его тело. “Она была моей сестрой, но я оставил ее погребенной под библиотекой, полной запрещенной информации”. Он слабо усмехнулся, слезы каплями потекли по краю его лица. “Ты знаешь, она всегда хотела быть библиотекарем”.

“Где находится эта библиотека?” - снова спросил голос. “Вы можете показать мне на карте?”

“Я не обязан”, - Пердью улыбнулся, крепко зажмурив глаза. Легкие мелодии музыки проникли в его разум и успокоили тело, как бурбон. “Я знаю координаты”.

“Ты можешь отдать их мне?” - спросил мужчина из темноты, которого Пердью пока не хотел покидать. В конце концов, это была просто мечта, вызванная алкоголем.

“Но, конечно”, - сказал он бестелесному голосу, не подозревая о своем разрушающемся сознании. “Это 45,4408 ° северной широты ... подождите ....12,31, а затем, гм, 55 ° восточной долготы”, - сказал Пердью. Сформировался хмурый взгляд. “Или это был Юг?”

“Позвольте мне перечитать вам это”, - сказал мужчина. “45-44-8”, - он сделал паузу на мгновение, как будто исправляя остальное, прежде чем продолжить: “2-2-58”.

Глаза Пердью открылись, и он обнаружил, что находится не в святилище своего особняка, а сжимает свернутое полотенце для рук там, где минуту назад был его стакан с Джимом Бимом. Пристегнутый ремнями к удобному креслу, он заметил перед собой знакомое лицо.

“Доктор Хелберг? Мы думали, что ты мертв”, - изумился Пердью.

“Нет, Дэвид. Все еще бодр, ” ответил коротышка, хотя он заметно похудел с тех пор, как в последний раз принимал Сэма, Нину и особенно отвратительного манипулятора мозгами.

“Рад тебя видеть”, - кивнул Пердью.

“Дэвид, ты помнишь, что мы только что обсуждали?” доктор спросил его.

“Нет, я выпивал в ...” Пердью понял, что он вообще никогда не был дома, и это знакомое чувство тошноты снова охватило его. “О, нет. Нет! Что я натворил на этот раз?”

“Пока ничего. Вы рассказывали мне о своей сестре; что вы похоронили ее в библиотеке ”, - доктор Хелберг провел кончиком ручки по чистой строке записей, которые он держал на коленях, ожидая, чтобы записать ответ Пердью. Он хотел изучить паттерны распознавания Пердью после последовательности чисел. Все это было частью, в буквальном смысле, расшифровки числовых структур, которые активировали подсознательные команды в мозгу Пердью.

“О”, - Пердью небрежно пожал плечами, прикрывая неприглядную правду хорошей игрой. “Возможно, вера в то, что я был пьян, на самом деле проявилась в моем бреде. Своего рода психологический эффект плацебо, если хотите ”.

“Это хорошая гипотеза, Дэвид”, - доктор улыбнулся, впечатленный этой идеей.

Хотя мысль о современной нацистской организации, промывающей мозги влиятельным финансистам, приводила его в ужас, доктор Хелберг не мог не выразить некоторого восхищения гением, стоящим за умственным замком Клауса Кемпера. Сами по себе комбинации было почти невозможно записать, не говоря уже о том, как они были запрограммированы в голове Дейва Пердью, чтобы заставить его поверить, что он на самом деле похоронил свою сестру заживо. Конечно, добрый доктор никогда бы не признался в этом вслух, но доктор Хелберг хотел бы, чтобы он мог запомнить такое количество комбинаций чисел, чтобы контролировать умы других.

Что Пердью также скрыл, так это тревожный укол, который он почувствовал при мысли о том, что только что произошло. Теперь, когда он пробудился внутри бодрствования, до него дошло, что он вполне мог испытывать еще одно измерение реальности и даже не осознавать этого. Насколько он знал, он, вероятно, все еще находился под действием реактора 4, бегая в темноте с числами Кемпера, перепрограммирующими его мозг. С другой стороны, прошло некоторое время с тех пор, как он испытывал это знакомое невольное рабство, так что, возможно, это все-таки была настоящая реальность.

“У тебя все исключительно хорошо, Дэвид”, - отметил доктор Хелберг, ставя галочки в нескольких полях на планшете, который он извлек из своего кейса. “Осмелюсь сказать, что ваша проблема вполне может быть решена к следующему сеансу. Тот факт, что вы продемонстрировали признаки четкого рассуждения во время этих так называемых команд, говорит сам за себя. Я думаю, что переворот должен быть завершен к четвергу ”. Жизнерадостный доктор улыбнулся, завершая сеанс, и освободил Пердью от мягких пут, приковывающих его к креслу.

“Доктор Хелберг, не мог бы ты оказать мне услугу и черкнуть за меня Альберту?” - взмолился Пердью, потирая запястья, чтобы облегчить натирание.

“Конечно”, - ответил он. “Альберт...”

“Альберт Эштон, мой друг. Мне нужно, чтобы он привез мне мой Halifax 552, но не 4788. Хорошо?” Пердью произвел впечатление на доктора.

“Хорошо, я скажу ему”, - несколько рассеянно сказал он Пердью и собрал свои вещи.

“Вы не знаете Альберта, не так ли, доктор?” Победоносно сказал Пердью. “Потому что с той последовательностью цифр, которую я только что вам дал, вы были бы вынуждены подбежать к окну и проверить, кто за вами следит”.

Доктор Хелберг в замешательстве уставился на Пердью. “Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Конечно, я знаю Альберта Эштона. Он был... пациентом”.

“И, как ни странно, у вас уже есть средства для преодоления цифрового контроля над разумом после того, как вы исследовали файлы по предыдущей болезни Сэма Клива, доказав, что вы не только шарлатан, но и тот, кто преследует опасные цели”, - сказал Пердью, внимательно следя за выражением лица мужчины.

Мужчина слишком старался казаться равнодушным, и Пердью заметил, что он опускает правую руку в футляр, сохраняя зрительный контакт, что является вопиющим проявлением попытки ввести в заблуждение. Пердью знал, что это значит. Он прыгнул вперед, чтобы схватить пистолет, который появился в руке фальшивого доктора. Мгновения спустя высокий пациент и самозванец столкнулись, упав на землю в борьбе за шестизарядный револьвер Colt между их телами.

Чемоданчик доктора опрокинулся, и его содержимое высыпалось на полированный пол, где мужчины яростно боролись. Папки пастельных тонов с различными именами и заметками были в беспорядке разбросаны рядом с Пердью и напавшим на него человеком. Мгновением позже прогремели два оглушительных выстрела, и кровь ярко забрызгала бледные цвета медицинских файлов.

Глава 3

Санитары ворвались в палату Дэвида Пердью в медицинском учреждении Синклер, осматривая углы комнаты, чтобы проверить, нет ли еще нападавших. Но вскоре они обнаружили, что это был всего лишь один. Его тело было вялым и тяжелым, придавив едва приходящего в сознание Пердью.

“Уберите его! Уберите его!” - крикнула старшая медсестра мужчинам. “Мистер Пердью? Мистер Пердью, вы меня слышите?” Он опустился на колени рядом с Пердью, чтобы проверить его жизненные показатели, колени в крови на полу.

“Мистер Миллс, ты не нарушаешь порядок на месте преступления или что-то в этом роде?” - спросил новый сотрудник, стоявший неподалеку от буфета, где до драки лежало дело самозванца.

“Почему бы вам просто не делать, как вам сказано, пока я не определю, есть ли вообще место преступления? Судя по внешнему виду этих двух бессознательных, но дышащих индивидуумов, можно с уверенностью предположить, что никакого убийства совершено не было, Гарольд, ” усмехнулся ветеран-медтехник новичку. “Пока”.

“Да, сэр. Что насчет оружия, сэр?” Он осмелился спросить мистера Миллса после его выговора.

Миллс раздраженно поморщился, но сохранил хладнокровие. “Я позабочусь об этом, Гарольд. Ты просто помоги Джимми перенести доктора Хелберга на каталку, чтобы мы могли доставить их обоих в мемориал Хопкинса как можно быстрее ”.

“Да, сэр”.

Джереми Миллс быстро оглядел сцену. Ему пришлось ждать прибытия полиции, а тем временем он стоял на страже комнаты. Даже без смертей, это был случай покушения на убийство или, по меньшей мере, нанесения тяжких телесных повреждений. Но доктору Хелбергу потребовалась немедленная медицинская помощь из-за огнестрельного ранения в живот и раны плоти, которая разорвала его левую косую мышцу. Пердью потерял сознание как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел, когда его голова ударилась об угол шкафа во время ссоры.

Миллс понятия не имел, почему это произошло, и еще меньше представлял, кто из двух мужчин был виноват. Естественно, можно было бы предположить, что пациент был подстрекателем, но пациенты не держали оружие в своих палатах, что наводило подозрение непосредственно на психолога.

Но что встревожило всех сотрудников несколько часов спустя, так это то, что запись сеанса с камер видеонаблюдения вообще не была записана. Странность заключалась в том, что в диспетчерской службы безопасности камеры были включены в любое время дня и ночи, однако во время этого конкретного сеанса камера была отключена.

“Жаль, что у нас нет камеры в самой комнате контроля безопасности”, - отметил Миллс, когда полиция попросила предоставить доступ в секцию.

“Это довольно иронично, вы не находите?” - ехидно спросил старший следователь. “Где сейчас пациенты?”

“Зарегистрирован только один пациент. Дэвид Пердью, лейтенант”, - уточнил офицер безопасности. “Другой - терапевт”.

Лейтенант заглянул в свою черную записную книжку, покусывая ручку зубами, пока набирал то, что искал. “Но моя информация гласит, что доктор Хелберг погиб несколько месяцев назад в результате стрельбы в своей клинике, ответственность за которую несла его секретарша. Следовательно, этот терапевт не мог быть настоящим доктором Хелбергом ”.

В этот момент исполняющая обязанности главы администрации Мелисса Аргайл вошла в комнату охраны. Ее светлые волосы выбивались из-под края вязаного берета и ореолом рассыпались по плечам. По ее пальцам каталась блестящая позолоченная ручка, которая следователям показалась дорогой.

“Раньше у нас здесь тоже была камера, но она сгорела во время последней грозы. Компания, которая установила этот фонтан, должна была появиться три дня назад, чтобы установить новый ”, - объяснила она.

“Это намного усложняет нашу работу”, - пробормотал лейтенант из местного участка, рассматривая почерневшую краску вокруг настенного кабеля устройства. “Да, я вижу здесь. Проводка была вплавлена в корпус. Были ли какие-либо другие повреждения электрическим током в результате того же шторма? Утечка, структурные повреждения?”

“Я так не думаю”, - нерешительно ответила она. Мелисса не была уверена, к чему он клонит, но опять же, она была всего лишь администратором и аспиранткой факультета психологии, и при этом немного наивной. “Почему ты спрашиваешь? Какое это имеет отношение к делу?”

“Совсем немного. Если бы другие части здания были так же уязвимы к повреждению водой или сбою в электроснабжении, это исключило бы возможность саботажа ”, - пояснил он.

“Саботаж? Это абсурд!” - выдохнула она.

“Лейтенант Кэмпбелл”, - позвал офицер полиции из-под углового стола, где он следил за точками питания.

“Да? У тебя что-нибудь есть?” - Ревностно спросил Кэмпбелл.

“Я могу ошибаться, но, похоже, несколько точек подключения в этом офисе были повреждены”. Голос офицера был напряженным, поскольку он заставил свое слегка не в форме телосложение пригнуться ниже под столом.

“Здесь?” - Спросил Кэмпбелл.

“Все три розетки, которые могли быть использованы в качестве вспомогательного источника питания, были выведены из строя, сэр. Не только этот и не только настенный кабель ”. В свою очередь, лейтенант Кэмпбелл просто одарила Мелиссу и ее офицеров безопасности старым добрым взглядом, который я-же-вам-говорил, и сказала: “Саботаж”.

Мелисса скрестила руки на груди, когда выражение беспокойства появилось на ее лице. “Итак, что нам теперь делать?”

“Теперь мне понадобятся все личные дела персонала здесь, в "Синклере", чтобы мы могли провести проверку биографических данных и поискать какие-либо судимости. К счастью для меня, вы как раз тот человек, который может предоставить мне эти документы ”, - сказал он, торжествующе улыбаясь.

Он никогда не признавался в этом, но Кэмпбеллу нравился тот факт, что он мог напомнить симпатичным молодым женщинам, что их контроль был мечтой, когда дело касалось его территории. Было приятно наблюдать за выражением дискомфорта на лице едва квалифицированного администратора.

До конца дня Кэмпбелл аннексировал административное крыло, поселившись в кабинете Мелиссы, чтобы просматривать папки с кадрами одну за другой, тщательно проверяя каждого человека на предмет возможного мотива для участия в попытке убийства пациента.

“Видишь?” Мелисса вздохнула не к тому концу одиннадцати часов, сидя напротив следователя с фетишизмом Эрла Грея. “Ни у одного из этих людей нет криминального прошлого, лейтенант Кэмпбелл. Это не оставляет вас ни с чем по поводу мотива; только то, что сгоревшая трасса была шуткой плохой погоды, а не каким-то преднамеренным саботажем. Что нам теперь делать?”

Полицейскому пришлось уступить. У него не было оснований полагать, что у кого-либо из персонала были какие-то гнусные связи, хотя он был знаком с данным пациентом и его безрассудной охотой за реликвиями.

“Теперь, мисс Аргайл, мы должны раскрыть истинный мотив того, что кто-то выдавал себя за умершего психиатра ... или психолога, неважно”, - сказал он измученному молодому администратору. “Я многое знаю о мистере Пердью. В прошлом у него было несколько стычек с законом, но в основном как у нарушителя границы со склонностью копаться не в тех могилах, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Как и я. Мистер Пердью многое сделал для образовательных учреждений по всему миру, включая мое собственное, где он учредил стипендии и совместные программы, чтобы помочь менее обеспеченным в финансовом отношении студентам. Я не могу представить, что кто-то хотел бы его убить ”, - наивно возразила она. И наивность - это именно тот неудачный тон, на который офицер-расследователь решил не реагировать.

“Полагаю, мне пора уходить. Мы свяжемся с вашим юридическим отделом по поводу халатности в этом учреждении ”, - заявил он намеренно, просто чтобы посмотреть, как она скривится от угрозы.

“Лейтенант, я должен воззвать к вашей чувствительности здесь. Нет необходимости демонизировать это заведение или его персонал из-за случайного сбоя камеры, который только что предшествовал нападению на помещение, ” взмолилась Мелисса, нервно заламывая руки.

“Моя дорогая мисс Аргайл, я ценю вашу точку зрения”, - ответил он, надевая пальто и допивая остатки холодного чая из последней чашки, - “но, к сожалению, чувствительность - это не та добродетель, которой я был наделен”.

Он собрал отпечатанные им копии всех основных материалов по кадровым ресурсам и подмигнул Мелиссе. “У нас будет беседа с мистером Пердью сегодня вечером в участке. Он был достаточно любезен, чтобы согласиться на интервью с капитаном. Большое вам спасибо за всю вашу помощь. До свидания.” Кэмпбелл заставил себя улыбнуться, когда его взгляд быстро упал на ручку Мелиссы.

“До свидания, лейтенант Кэмпбелл”, - нервно выдавила она, когда он выходил из кабинета.

Выглянув из-за двери, она увидела, как Кэмпбелл пересекает вестибюль и расписывается на выходе, прежде чем исчезнуть в ночи снаружи.

“Невыносимо, блядь, верить”, - беззвучно произнесли ее полные губы. Звук ее ручки, постукивающей по бедру, ускорился в ритме, пока ее мысли лихорадочно работали. “Что мистер Пердью мог когда-либо помочь ему найти?”

Она покачала головой и вернулась в свой перевернутый офис, чтобы привести себя в порядок перед отъездом домой.

Миллс наблюдал за уборкой помещения, когда двое уборщиков вернули помещению его прежний чистый комфорт после того, как команда криминалистов закончила с этим. Он ушел за час до выхода "Цепкого детектива", но более высокооплачиваемая должность Мелиссы так обременяла его, что ей пришлось остаться позже. Иногда обязанности удерживали ее в плену любых общественных мероприятий или нескольких часов после работы, когда она могла отдохнуть от своего рабочего дня.

Выглядывая из-за жалюзи в своем офисе, чтобы посмотреть, есть ли в пределах слышимости кто-нибудь из сотрудников, Мелисса Аргайл обследовала соседние офисы, чтобы убедиться, что она была единственным административным сотрудником, который все еще там. С глубоким вздохом она подняла трубку своего стационарного телефона и набрала номер, который знала наизусть.

“Гутерман, это я”, - сказала она так тихо, как только могла. “Пердью знает о подмене”. Она сделала паузу и с трудом сглотнула, прежде чем форсировать следующий репортаж. “А подменыш находится под надзором полиции в мемориале Хопкинса”. Ее глаза уловили движение за пределами ее офиса, но фигура прошла мимо, не остановившись. Она продолжала слушать дальнейшие инструкции. “Два огнестрельных ранения. Его находки ... находятся в распоряжении лейтенанта Кэмпбелла из участка Данди ”.

Голос на другом конце говорил ей быть настолько полезной полиции, насколько это возможно, не выдавая истинной природы ситуации. Она не должна привлекать внимания. Затем разговор был бесцеремонно прерван.

Громкий хлопок на мгновение напугал ее, прежде чем Мелисса поняла, что это была дверь в туалеты, единственная дверь в здании, у которой не было противопожарного доводчика, чтобы ее можно было легко закрыть. “Это еще одна вещь, которую я должен исправить. Боже”, - сказала она себе.

Мелисса схватила ключи от машины и сумку, решив не надевать плащ, поскольку прохладный ночной воздух был бы полезен для ее разгоряченных нервов. В заброшенном крыле Синклера белые люминесцентные лампы гудели над грудами бумаг и неработающими факсимильными аппаратами. Компьютерные мониторы с черными экранами стояли на незанятых столах, заставляя Мелиссу чувствовать ужасную меланхолию. Ее единственной компанией была секундная стрелка на настенных часах, монотонно тикающих, пока она запирала свою дверь. Ее ключи упали на пол, когда она неправильно рассчитала прорезь, и она наклонилась, чтобы поднять их.

Издалека один из ночных уборщиков наблюдал, как она кряхтит от натуги, и подошел, чтобы помочь ей.

“Боже мой, ты напугал меня!” - воскликнула она, когда он бросился за ключом для нее. “Ты хочешь довести меня до сердечного приступа?”

“Простите, мисс Аргайл”, - извинился он, собирая ключи для очаровательной молодой женщины. “Здесь”.

“Спасибо”, - она неохотно улыбнулась, пытаясь скрыть свое разочарование. Но он мог видеть это по ее лицу и манерам, когда она быстро ушла, не попрощавшись. Его коллега присоединился к нему, оба мужчины уставились на свежую красотку с упругими локонами.

“Я бы не возражал протестировать ее, а?” - сказал он своему коллеге, но у человека, который помог Мелиссе, на лице появилось выражение отвращения, когда он ответил: “Ты можешь взять ее. В постели мне нравятся гибкие женщины, а у этой кошечки такие негнущиеся конечности, что она даже не может дотронуться до пальцев ног ”.

Смеясь, уборщики вышли из офисов, чтобы покурить на улице, на холоде, где залив Инвергаури дышал полной луной.

Глава 4

Пока Нина посещала Академию Святого Винсента, она жила в Северном общежитии, небольшом комплексе садовых домиков на северной стороне территории. Другие коттеджи в это время года не были заняты, поскольку большая часть нынешнего факультета состояла из постоянных преподавателей, а она была единственным приглашенным сотрудником. Несмотря на то, что она наслаждалась вкусной едой, которую мать декана приносила ей каждый вечер, Нине было жаль пожилую леди. Ей приходилось много работать не только для того, чтобы готовить, но и для того, чтобы каждый вечер подниматься по крутой лужайке, чтобы принести Нине поесть.

Даже после того, как историк предложила принести ей еду самой, ей вежливо отказали. Сегодня вечером она стояла на улице, покуривая B &H Silver. Тот факт, что рак разрушал ее легкие, мало влиял на то, как Нина жила своей жизнью, пока боль была сведена к минимуму, а тошнота не была невыносимой. Примирение с состоянием своего здоровья никоим образом не означало, что она примирилась с мужчиной, которого обвиняла в заражении болезнью.

Нина терпела Пердью только потому, что он приложил некоторые усилия, чтобы загладить вину за то, что чуть не убил ее. Кроме этого, она не собиралась начинать свое биологическое покаяние на несколько лет позже из-за какой-то абсурдной надежды на выздоровление. Этот корабль уплыл, она знала. Скрывать болезнь от друзей стало легко после того, как она перенаправила свои медицинские счета на свой собственный счет, а не на счет Пердью. Все консультации и лечение оплачивались доктором Ниной Гулд, потому что, как она сказала бухгалтерии, теперь это никого не касалось, кроме нее самой.

Порывы холодного ветра делали ярче оранжевый огонек ее сигареты, а темные волосы мешали ей видеть сонные улицы недалеко от кампуса. Глубоко внутри Нины струилось подлинное спокойствие, даже в изменчивых лесах неуверенности и страха. Она скучала по Сэму и Бруичу. Журналист был на задании для правительственных разоблачений &# 233; на Фарерских островах, касающихся борьбы с терроризмом китобойного промысла.

Однако, где был его любимый большой рыжий кот, она понятия не имела. Сэм иногда оставлял Бруича с ней, когда ему нужно было срочно уехать куда-нибудь далеко, но прошло много времени с тех пор, как ее выбирали в качестве няньки. Бруихладдич всегда успокаивал ее своим ленивым, низким мяуканьем и мудрыми кошачьими глазами. Он был прекрасным компаньоном — он сам разбирался со своим дерьмом, так сказать. Более того, Бруич молча напомнил ей, что она не должна относиться к жизни слишком серьезно. Прямо сейчас, она полагала, что этот большой кот значительно бы ее взбодрил.

С края сада появилась черная фигура. Нина быстро выбросила сигарету в пруд рядом с цветочным ящиком и смотрела, как вода поглотила крошечное облачко дыма, с которым она погасла.

“Здравствуйте, доктор Гулд!” - крикнула фигура сквозь резкий шепот порыва ветра. Нина заметно выдохнула с облегчением.

“Миссис Паттерсон, я думала, ты не придешь сегодня вечером”, - ответила Нина, встречая пожилую леди на полпути. “Позвольте мне взять поднос. Я не могу поверить, что ты выходишь в такую холодную погоду только ради меня ”.

Пожилая женщина одарила ее доброй улыбкой, передавая Нине поднос. “Ох, дорогой. Это не только для тебя.” В ее мерцающих глазах было какое-то тайное послание за словами, которые она произносила, но Нина не была уверена, стоит ли об этом спрашивать. Запах еды был неотразим, и только когда Нина уловила запах пельменей и тушеного мяса, ей пришлось признать, насколько она на самом деле голодна.

“Вы слишком добры”, - сказала Нина миссис Паттерсон, когда та поставила поднос на стол. “Пожалуйста, входите”.

“Я не могу остаться надолго”, - сказала пожилая женщина, как она делала каждый раз, когда Нина пыталась завести с ней нормальный разговор. “Так жаль, что я опоздала сегодня вечером ...” - сказала она, а затем понизила тон, когда наклонилась, чтобы поделиться тем, что здесь, вероятно, было богохульством: “Но сегодня вечером дома произошла небольшая ссора, и я должна была сначала решить это, прежде чем приходить ”.

“О боже мой! Надеюсь, это было не слишком серьезно?” Ответила Нина, снимая пищевую пленку со всей грацией, на какую была способна безумно голодная женщина.

Миссис Паттерсон только пожала плечами: “Ох, ну, вы знаете, ехидство женщин часто вызывает конфронтацию, и мужчины обычно не знают, как предотвратить драки. Я просто беру их понемногу, ты знаешь, но иногда ты просто должен что-то сказать. И я кое-что сказал ”.

“Жена декана?” Предположила Нина более легким тоном.

“Как вы могли догадаться?” - со смехом ответила проницательная миссис Паттерсон.

“Да, я знал, что не я один нашел Кристу немного ...” Нина попыталась придумать красивое слово, но это заняло у нее слишком много времени.

“Стерва?” - искренне спросила миссис Паттерсон. “Слепые люди могут видеть это. Глухие люди могут это услышать. Пожилые люди могут подтвердить это ”.

Последнее утверждение немного отличалось от первого, но Нина списала это на особенность пожилой дамы. Внезапно миссис Паттерсон посмотрела на свои часы. Выражение того, что вполне могло быть паникой, промелькнуло на ее лице, когда она оторвалась от него, ее темные глаза уставились в глаза Нины. Нельзя было отрицать, что миссис Паттерсон хотела поделиться чем-то с Ниной, но невысказанная срочность заставляла ее колебаться.

“В чем дело, миссис Паттерсон?” Спросила Нина, глядя на пельмени. С одной стороны, она хотела, чтобы пожилая женщина ушла, чтобы она уже могла поесть. Но, с другой стороны, мать декана, казалось, действительно настаивала на том, чтобы рассказать ей что-то, что Нина хотела бы знать.

“Я слышал, у тебя сегодня пошла кровь из носа? Ты в порядке?” - спросила пожилая леди Нину, все еще понизив голос.

“Ах, это? Это было ерундой”, - Нина солгала, чтобы развеять все опасения, но она не понимала, к чему клонила миссис Паттерсон. “Просто слишком долго пролежал под полом с этими экзаменами, я полагаю. Ничего особенного.”

“Вы курите?” - спросила миссис Паттерсон, быстро откидываясь назад, чтобы в перерывах между словами осмотреть газон.

“Да? Это моя прерогатива, ” слегка огрызнулась Нина. Она была не в настроении выслушивать очередную лекцию о своем здоровье и очевидные проповеди о вреде курения. Вдобавок ко всему, она не собиралась бросать курить только потому, что курение в коттеджах было запрещено.

“Да, это так”, - согласилась миссис Паттерсон. “Ты продолжай курить, хорошо? Придерживайтесь того, что делает вас счастливым. У всех нас есть пороки, и я верю, что даже смертельно опасные из них стоят удовольствия ”.

Это обратная психология?Нина задумалась. Это был такой необычный ответ от матери декана.

“Эм, спасибо тебе?” Нина весело улыбнулась. Миссис Паттерсон улыбнулась в ответ, но в ее улыбке промелькнуло опасение. “Я должен идти, доктор Гулд. Только ты…ты продолжаешь делать то, что ты...” Она направилась к двери, пытаясь не расплакаться.

“Миссис Паттерсон?” Сказала Нина, чувствуя, что что-то действительно не так, но женщина просто продолжала двигаться дальше, чтобы вернуться домой. Она продолжала оглядываться на Нину с каким-то отчаянным утверждением.

“Мы не осознаем, как мало у нас времени, Нина. Наслаждайся каждым мгновением, каждой вредной привычкой, потому что не успеешь оглянуться, как твоя молодость уйдет вместе с твоей силой, и тогда ты пожалеешь обо всем, что тебе не понравилось, моя дорогая, ” она пересекла лужайку. “Спокойной ночи, моя дорогая”.

Нина нахмурилась, держа в руке пельмени, и была очень смущена. “Спокойной ночи, миссис Паттерсон”.

Аппетит Нины несколько поубавился из-за странного разговора с миссис Паттерсон, и она с жадностью поглощала пельмени одно за другим. Однако она не смогла доесть все рагу, поскольку оно вызвало у нее затаенную тошноту. Время от времени Нине напоминали, что она больна, и это был один из таких случаев. Ее упрямый характер не позволял ей роскоши принятия или надежды, и поэтому угасающий историк продолжала жить, отрицая свое ухудшающееся состояние.

Когда она наелась досыта и успешно подавила надвигающуюся ночную рвоту, она вышла на улицу, чтобы выкурить еще одну сигарету. Должно быть, упоминание миссис Паттерсон о домашних неурядицах прояснило ситуацию, но Нина заметила, что в резиденции декана, примерно в трехстах метрах от ее коттеджа, все еще горел свет. Теперь, когда ее уши были настроены на спор, она могла слышать неясные звуки возбужденных голосов, доносящихся изнутри большого дома.

“Неудивительно, что они ссорятся, с этой сукой Кристой, живущей там”, - усмехнулась Нина, затягиваясь дымом глубже, чем она обычно делала, достаточно глубоко, чтобы представлять собой преднамеренный вред. Но на этот раз она получила больше, чем рассчитывала. Как будто ее увядающее тело мстило, ее легкие содрогнулись в приступе кашля. Она чувствовала себя курильщицей—любителем - она кашляла точно так же, как когда начала в возрасте шестнадцати лет после того, как Джимми Харрисон бросил ее.

Наконец приступ Нины утих, оставив ее рыдающей от боли. Сигарета выпала из ее пальцев и быстро покатилась к краю ступенек, которые вели вниз, на лужайку. Прислонившись к стене за входной дверью, она сильно прислонилась к грубой краске, схватившись за грудь, но горела именно ее спина. Область под ее правой лопаткой, особенно казалось, отделялась от окружающих тканей каждый раз, когда она кашляла, и это жалило так сильно, что она ругалась сквозь слезы.

Но то, что последовало за этим, было кошмаром для Нины Гулд. От приступа плача она опустилась на корточки, зарывшись руками в волосы, стараясь не дышать слишком глубоко. Ее скальп казался в некотором смысле обвисшим, когда она подняла голову, а ее руки упали на колени.

“О Иисус!” - воскликнула она. “Нет, нет, нет! О Господи, нет!” - безумно пробормотала она, когда пучки волос остались у нее на ладонях. Боль в спине внезапно оказалась не самой сильной ее агонией, поскольку она ощупала голову только для того, чтобы обнаружить, что у нее начали выпадать волосы. Нина, не веря своим глазам, смотрела на результат даже самого нежного прикосновения кончиков пальцев к своим волосам. “Господи, нет!” - повторяла она, переходя от шепота к крещендо своих эмоций, когда она истерически кричала в подушку на диване внутри.

Она знала, что это правда. Она знала, что рано или поздно этого следовало ожидать, но теперь, когда это произошло по-настоящему, она не могла справиться с шоком. Нина отказывалась верить в то, что, как она знала, было реальностью. Нельзя было отрицать, что в ее руках были пряди волос. За последние две недели у нее выпало больше обычного количества волос, когда она расчесывала свои косы, но она предпочла проигнорировать очевидное предзнаменование.

Приглушенные подушкой рыдания историка никогда не были бы услышаны из-за шумных порывов ветра снаружи. И все же ее неистовые вопли отчаяния были оглушительными внутри нее и вокруг нее, окончательный удар реальности был слишком силен, чтобы его вынести. Возможно, ей следовало рассказать Сэму или даже Пердью. Возможно, ей следовало рассчитывать на их поддержку, прежде чем она решила эгоистично усугубить свое состояние из какой-то злобы к жестоким божествам, которые наказали ее. Но сейчас время для таких вещей было позднее. Небольшая часть лечения, которое она разрешила или могла себе позволить, теперь была исчерпана, и она была предоставлена самой себе во всех отношениях.

Нина никогда не была так одинока.

Глава 5

Керкуолл, сонный шотландский городок на Оркнейских островах, переживал ужасный шторм, который, по данным метеостанции, грозил продлиться неопределенно долго. Всего в нескольких километрах от залива Вейланд, в эксклюзивной клинике, принадлежащей холдинговой компании Purdue, были включены генераторы, чтобы выдержать перебои в подаче электроэнергии. Перебои в подаче электроэнергии преследовали город с прошлой ночи, через два дня после неожиданной бури, которая надвинулась с северо-востока на Эвербей и полностью пересекла Балфур.

Горожан почти не предупредили, но они достаточно хорошо справились с тем, что у них было. Они знали, что нужно оставаться дома, пока дождь заливает пейзаж. К сожалению, для некоторых из них, таких как Эвелин Мур, работа была слишком важна для общего блага. Ей все еще приходилось добираться из западного региона в клинику, где она работала администратором учетных записей. Высококвалифицированный бухгалтер, который пришел в бизнес, работал в компании Дэвида Пердью с 2011 года. Удвоив ее зарплату и включив в нее хороший таунхаус в Керкуолле, он фактически выманил ее с прежней работы в Лондоне. И Эвелин ни на секунду не пожалела об этом.

В клинике ей разрешали, даже поощряли, управлять финансами учреждения наилучшим образом, как она считала нужным. Не только это пошло ей на пользу, но и команды специалистов, ученых и медицинского персонала, с которыми ей посчастливилось работать, сделали ее работу больше, чем средством к существованию. В клинике они были дружной семьей не только из-за их приятных личностей, но и потому, что все они разделяли одинаковую уверенность.

Находясь во владении и управлении Scorpio Majorus, филиала "Могучей бригады отступников", все сотрудники Оркнейского научного института были по контракту связаны соглашением о неразглашении. Из-за исключительной вместимости исследования и принятых пациентов весь персонал должен был выполнять свою работу в пределах периметра клиники. Благодаря щедрым льготам, предоставленным холдинговой компанией, сохранить соглашение было несложно.

Естественно, у Эвелин были стрессовые ситуации, но в целом она работала на работе своей мечты с группой людей, которым она могла доверить свою жизнь — во всех отношениях. Дождь продолжался, несмотря на сообщения о том, что он может немного ослабнуть, и Эвелин уже опаздывала на работу. Рвы с мутной водой перекрыли ей выход из гаража этим утром. Ей потребовалось более двадцати минут, чтобы вывести свою машину из гаража и успешно запереть ее, прежде чем она смогла отправиться на работу.

Ее темные волосы намокли в беспорядке, а макияж был ужасно испорчен ливнем, Эвелин ругалась себе под нос, проезжая мимо домов, стилизованных под старину. Она прекрасно понимала, что превышение здесь даже небольшого лимита может вызвать почти наверняка неприятности, но у нее была встреча с видным членом правления, и она не могла позволить себе опоздать.

Ее "Фольксваген Поло" выехал на дорогу без особых усилий, и она была благодарна за новые шины, которые поставила месяц назад, даже несмотря на то, что это обошлось ей дорого за один раз. В такие моменты, как эти, она устанавливала новые протекторы, сцепляющиеся с дорогой под натиском дождя. Нервно она вцепилась в руль, проезжая мимо гигантского сооружения собора Святого Магнуса, но ей пришлось признать, что она испытала облегчение от того, что большинство людей решили остаться сегодня дома. Благодаря им дорога была даже более пустой, чем обычно занимала небольшая часть населения.

После некоторого раздражающе медленного ползания из-за светофоров и детских переходов Эвелин освободилась от городской навигации, подобной сетке, и смогла немного ускорить движение по проселочной дороге в сторону клиники. Карнесс-роуд вилась неясными поворотами сквозь туман и низко нависшие облака.

“Наконец-то!” - вздохнула она и осмелилась нажать на акселератор глубже, чем обычно, поклявшись себе держать руль особенно крепко для той скорости, на которой она ехала. Ее дворники работали на оптимальной скорости, чтобы очистить обзор впереди, когда она набирала скорость, оставляя дома, церкви и остановки позади. Слева от нее океан замаскировался, став таким же серым, как покрывавшие его облака, а справа, насколько хватало глаз, была только плоская зеленая местность.

Через пятнадцать минут после того, как она избавилась от наиболее стесненных моментов своего путешествия, она, наконец, добралась до поворота к клинике. Остановившись на Т-образном перекрестке, Эвелин посмотрела на часы. “О черт! Черт!” - громко простонала она. Циферблат ее часов показывал, что она на самом деле уже на три минуты опаздывает на работу. Это означало, что она опоздала на важную встречу на три минуты. Не теряя больше ни секунды, она свернула на узкую дорогу и помчалась вперед.

“Слава Богу, идет дождь! Никаких тракторов. Никаких безумных фермеров или грузовиков для доставки. О Боже, если я не окажусь там раньше него, я потеряю контракт!” она захныкала, все еще пытаясь привести свои сохнущие локоны во что-то приличное, когда она приближалась к концу дороги. Эвелин была права. В такие дни фермеры не утруждали себя проверкой своих полей. Это было просто слишком опасно в таких опасных условиях.

Над ее крошечным транспортным средством прогремел гром, когда она приближалась к последнему повороту, но Эвелин могла думать только о своем деле с членом правления. Далеко впереди она могла видеть медленно движущийся автомобиль, выезжающий с призрачной дороги. Постепенно становилось темнее, когда она приближалась и замедляла шаг против своей воли.

“О, черт возьми!” - воскликнула она, раздосадованная тем, как медленно один фермер тащил свой трактор через последний участок дороги. “Я опаздываю, идиот!” - крикнула она и ударила рукой по рулю. Переключившись на вторую передачу, она отпустила сцепление и еще раз проверила встречную полосу, прежде чем разогнаться. Она с легкостью обогнала меланхоличного фермера, оглянувшись на него в зеркало заднего вида с немалой долей раздражения. Он что-то жестикулировал, но у Эвелин не было времени принимать позу деревенской жительницы.

“Ах да? Ну и пошел ты тоже, фермер Браун!” - воскликнула она, когда он стал меньше в ее зеркале.

Прошло десять минут после ее встречи с членом правления, и Эвелин боялась, что ее уволят. Мистер Пердью не терпел неэффективных сотрудников, и он без колебаний уволил бы ее на месте. Эвелин была так обеспокоена будущим своей карьеры, что не заметила маленького коричневого зайца, который перебежал проезжую часть, пока не оказалась прямо на нем.

“О черт!” - закричала она и резко свернула вправо, чтобы не врезаться в пушистую тварь.

Ее тормоза заблокировались, и автомобиль занесло на следующие несколько метров, оставив Эвелин без контроля над машиной, когда она смотрела, как кювет на обочине дороги поглотил капот. Беспомощно крича, она подсознательно собралась с силами, но это было несравнимо с ударом, когда узел автомобиля зарылся в толстый грязный дерн у дороги. Тело бухгалтера внезапно остановилось, в результате чего у нее сломались ребра и она мгновенно потеряла сознание, когда ее голова ударилась о приборную панель между рулевым колесом и дверью водителя.

* * *

“Вы слышали?” - резко прошептала регистраторша, войдя в кабинет Дорис Хипман, административного менеджера Оркнейского научного института.

“Слышал что?” - Спросила Дорис, распаковывая чемодан и включая ноутбук.

“Этим утром Эвелин попала в автомобильную аварию! Она в городской больнице now...in кома”, - сказала дама средних лет Дорис. “Они говорят, что она сломала пять ребер, проломила череп, и ее спина была серьезно повреждена в аварии”.

“О, Боже мой!” Дорис ахнула. “Я непрерывно звоню ей с 8 утра, потому что она пропустила встречу с одним из главных членов правления!” Она поднялась со своего места и сняла очки. “Когда ты получил новости?”

“Несколько минут назад. Доктор Кейт сказал мне, что ему позвонили из больницы Бальфура. Фермер на рабочей ферме ехал позади нее, когда это случилось. Он сказал, что она встретила его на дороге, и он попытался предупредить ее о сломанном заборе, выпускающем животных на дорогу ”, - рассказал продавец.

“Она сбила овцу или что-то в этом роде?” Спросила Дорис.

“Доктор Кейт сказала, что, по-видимому, она свернула на что-то, выбегавшее перед ее машиной, и это было, когда она съехала с того глубокого кювета, где проходит забор. Дорога была, конечно, слишком мокрой, когда она попыталась затормозить и, ну, ” она пожала плечами.

“Хорошо, спасибо, что сообщила мне, любимая. Я позвоню доктору Кейт и посмотрю, сможем ли мы отправить ей букет сегодня утром, если какие-нибудь фургоны доставки согласятся выйти под этот нечестивый ливень ”, - сказала Дорис. Когда клерк вышел из офиса, Дорис быстро проглотила свой чай. С тяжелым вздохом она покачала головой и прошептала: “Похоже, мне также придется заняться отчетами на конец месяца. Великолепно”.

Через несколько часов после того, как Дорис и другие сотрудники отправили своему коллеге цветы, она закончила свои ежедневные обязанности администратора, чтобы обработать первую волну неполных учетных записей, которые должны были быть отправлены. Она знала основы и раньше использовала пастель и тому подобное, но у Дорис не было личных отношений с должниками, как у Эвелин. В конце концов, это не было ее работой.

Но в институте все они помогали, где могли, и иногда брали на себя другие обязанности помимо своих собственных, когда это было необходимо. Итак, сегодня Дорис также будет играть бухгалтера. К четвертой или пятой записи она стала лучше разбираться в заявлениях, компаниях и пациентах, к которым ее направляли. Фактически, к 15:48 Дорис Хипман чувствовала себя вполне уверенной, что она легко могла бы выполнять работу Эвелин, если бы ей когда-нибудь пришлось снова.

В некоторых документах были нацарапаны сноски об основном члене, ответственном за оплату, или альтернативные способы оплаты для особых пациентов. Однако мелочи, о которых знала только Эвелин, фигурировали не во всех отчетах о выписке, и последний случай произошел со счетом Purdue несколько месяцев назад, который все еще не оплачен тремя платежами.

“Странно”, - нахмурилась Дорис. “Пердью?”

Попросив клерка достать печатную копию, чтобы убедиться, она все равно сочла несоответствие странным. “С какой стати Дэвиду Пердью платить что-либо в рассрочку?” спросила она продавца.

“Почему бы и нет?” продавец невинно пожал плечами, вызвав нетерпение Дорис. Исполняющая обязанности бухгалтера выпятила бедро и наклонила голову с раздраженным вздохом.

“Джессика, Дэвид Пердью может купить наличные в маленькой стране ... на содержимое своего кошелька в любой момент. Единственное, что он когда-либо платит в рассрочку, - это Божье жалованье! Это вообще не имеет смысла. Он мог бы оплатить это лечение одним махом ”. Она нахмурилась.

“Кто этот пациент? Это для его собственного лечения?” спросил продавец.

“Эм, подождите”, - ответила Дорис, желая увидеть, на что клерк обратил ее внимание. Ее глаза быстро просмотрели расписания, сценарии и продолжительность госпитализации, прежде чем она нашла имя пациента. “Доктор Нина Гулд”.

“Ах! Да, эта леди была выписана доктором Кейт как раз перед тем, как в прошлом году был подписан исторический мирный договор ”, - воскликнула продавщица, ее лицо осветилось от осознания.

“За что ее посадили?” Спросила Дорис, просматривая непонятный медицинский жаргон на простынях. Клерк не хотела проявлять неподчинение, но это было то, что должно было быть написано в том самом документе, который держал в руках ее начальник.

“Э-э, я думаю, это следует написать ...” - медленно произнесла она, чтобы звучало неуверенно достаточно долго, чтобы Дорис смогла уловить концепцию.

“О, подождите, вот оно”, - воскликнула Дорис, оставив бедную продавщицу с облегчением от того, что ей не пришлось указывать Дорис, какой тупицей она была. “Лечение острой лучевой болезни”, - прочитала Дорис, и затем ее голос слегка дрогнул в плохом конце, - “и последующего мелкоклеточного рака легких”. Она посмотрела вверх сквозь очки. “Сначала я отправлю это. На случай, если ей понадобятся дополнительные консультации ”.

Глава 6

Сэм сидел на корточках на полу парома, собирая свою сумку. Он решил не носить свой длиннофокусный Canon на шее из-за мерзких морских брызг, которые могли попасть внутрь камеры. Вокруг него двигались нижние части ног пассажиров, когда паром пересекал ледяной океан между островом Сурой, одним из островов Фарерского архипелага, и Шетландскими островами, где он должен был заказать самолет Cessna обратно в Эдинбург.

“Ты фотографируешь фьорды с этим монстром?” - спросил его кто-то, но Сэм все еще пытался уложить свое снаряжение в сумку, не расстегивая молний. Его жирные, густые, черные волосы были мокрыми от соленой воды, концы прядей выбивались из-под воротника коричневого цвета, когда он двигался. Когда ему, наконец, удалось застегнуть последнюю молнию, он посмотрел на терпеливого мужчину, смотревшего на него сверху вниз.

“Не столько фьорды, сколько памятники”, - добродушно ответил Сэм.

“О, старые церкви?” - спросил мужчина, его собственные длинные светлые волосы были собраны сзади в низко завязанный грубый хвост.

“Также, нет. Я был в Эгджьярнаре в течение дня, чтобы полюбоваться видом оттуда и сфотографировать руины ”, - сказал ему Сэм. Он не мог не быть заинтригован северным шармом местного жителя с хорошей речью, со скромно заплетенной бородкой и ледяными серыми глазами.

“Я понимаю. Ты проделал весь этот путь из, как я полагаю, Шотландии, чтобы сфотографировать старую станцию в Эгджарнаре?” Любопытный мужчина улыбнулся, цинично подмигнув.

“Только после того, как я сделал разоблачение & # 233; Грайнда в Хвалбе”, - признался Сэм.

Нордический мужчина продолжал улыбаться, но это стало больше похоже на гримасу от откровения Сэма. “Значит, ты еще один сумасшедший из Си Шепарда, играющий роль судьи по тысячелетним традициям для здешних людей?”

“Я журналист, который приехал, чтобы получить реальную информацию об охоте на китов, и я говорил со многими местными жителями здесь, сэр. Правдивые репортажи не подразумевают наличия предвзятого мнения. Я сообщаю об истоках вопросов и событий”, - проинформировал его Сэм, пытаясь удержаться от защитного тона. “Все, что я здесь делал, это выяснял реальные причины охоты у реальных людей, которые здесь живут, а не какие-то диковинные домыслы”, - объяснил Сэм, облокотившись на барьер, подставляя лицо и волосы более холодным брызгам, пока паром плыл сквозь серость сверху и снизу.

“Это хорошее эмпирическое правило, мой друг”, мужчина удовлетворенно кивнул, его голова повернулась, чтобы осмотреть волны и то, что, как он знал, жило в них. “Хорошо спрашивать правду только у тех, кто ею живет. Это то, что я могу уважать даже во врагах. В адрес информированных противников можно сказать кое-что, гораздо более достойное уважения, чем невежественная уступчивость союзников ”.

“Ты здесь вырос?” - Спросил Сэм, которому не терпелось вытащить свой Panasonic и записать привлекательную местную песню. “Если я могу так выразиться, ваше владение английским исключительное, даже с акцентом”.

“Спасибо”, - скромно ответил мужчина. “Я из Тофтира, что на Эйстуре, но я много путешествую по всему миру со своими различными проектами. Мое владение вашим языком происходит от моей любви к лингвистике ”.

“Это интересно”. Сэм искренне улыбнулся. Что он нашел самым странным в этом человеке, так это то, что он не мог определить свой возраст. Что касается Сэма, то местному жителю могло быть от двадцати восьми до пятидесяти четырех лет, поскольку у него были признаки нескольких разных возрастных групп в целом. Сэма поразило, что он смотрит на древнего молодого человека, если в этом мире существует какое-либо столь великолепное богохульство со стороны науки или Бога. “Итак, вы знаете, что это были за руины там, наверху, я бы рискнул предположить”.

“Я верю. Он был построен там союзниками во время Второй мировой войны ”, - беспечно сказал он, постукивая пальцами по манжетам своей ветровки. Его пальцы были украшены норвежскими рунами, что не было чем-то необычным, учитывая страны, между которыми они путешествовали. Но ответ мужчины зацепил Сэма.

“Что именно они делали на такой высоте?” Сэм настаивал.

“Они построили станцию Loran-C. Вы знаете, радиосигнал для наведения британских кораблей и самолетов после того, как немцы оккупировали Данию. Союзники оккупировали нас и использовали высоту островных пиков в свою пользу ”, - объяснил местный житель с четкостью изложения.

“Так вот почему там тоже был бункер и огневая точка!” Сэм улыбнулся. “У меня было некоторое представление о том, что это было, но я не знал подробностей истории. Вы должны быть гидом для кротких туристов, которые приходят фотографировать с отсутствующим вниманием ”.

“Я так думаю, верно?” Мужчина смеялся вместе с Сэмом. “Но не все туристы настолько терпимы и заинтересованы в обучении, поверьте мне. На протяжении многих лет у нас здесь было много войн, не только тех, о которых вы читаете в книгах по истории. Большинство людей делают предположения о месте и соответственно относятся к людям. Но мы рассказчики, отцы, вожди, воины, рыбаки”.

Сэм был очарован спокойствием хорошо информированного и явно образованного местного жителя, и он пожалел, что у него нет больше времени, чтобы поболтать за бокалом виски или отправиться в путешествие на рыболовецком траулере, чтобы узнать больше о недавней истории этого архипелага к западу от Норвежского моря.

“Кстати, куда ты направляешься?” - Спросил Сэм. “Я бы хотел еще немного пораскинуть мозгами за стаканчиком-другим”.

“Я просто сопровождаю своего друга, парня, которому принадлежит этот паром. Он спросил, не присоединюсь ли я к нему сегодня, пока он совершает свою последнюю поездку на неделю, и я согласился. Нечем было заняться для разнообразия, понимаешь?”

“Подожди, ты возвращаешься?” - Спросил Сэм.

“Еду в Сумбу, чтобы забрать кое-какие вещи, которые нам нужно перевезти”, - мужчина пожал плечами. “Тогда почему бы тебе не остаться еще на один день...?”

“О, черт, мои манеры!” Сэм усмехнулся. “Меня зовут Сэм”.

“Ах! Приятно познакомиться с тобой, Сэм. Тогда ты будешь пить с нами сегодня вечером?” - спросил он журналиста, снова разжигая в нем жажду приключений.

“Да! Я верю в это”, - подтвердил Сэм. Оператор крикнул с перил уровнем выше них. Язык был незнаком Сэму, но он знал, что его нового знакомого призывают.

“Мне нужно срочно подняться туда”, - извинился он. “Поговорим с тобой чуть позже?”

“Конечно”, - согласился Сэм, когда блондин направился к своему другу. “Эм, я не расслышал вашего имени!” - крикнул он местному жителю.

Мужчина с собранными в конский хвост волосами оглянулся на Сэма и улыбнулся. “Привет. Я - Хери”.

* * *

Очевидно, поездка на Гебриды и обратно без всякой причины не сильно повредила кошельку Сэма, потому что еда и напитки, предложенные на вечеринке у Хери, стоили каждого потраченного пенни. Прошло много времени с тех пор, как он тусовался с такой шумной компанией рыбаков и моряков, но что показалось ему самым интересным, так это рассказывание историй. Из того, что он собрал, эти люди собирались в разных домах каждую неделю. Там они вместе пели о древних воинах, которые защищали свой дом, вместе ели и смеялись и делились последними новостями о своей жизни.

Сэму, как аутсайдеру, также было позволено рассказать несколько историй, и он решил поделиться несколькими ужасными историями о своих чудом избежавших тайного современного существования ордена Черного Солнца. Что его озадачило здесь, так это то, как мужчины с фарерских островов приняли его замечательные истории без вопросов или оспаривания. Он полагал, что алкоголь, должно быть, успокоил их потребность в расследовании. На протяжении грязных шуток и грязных историй Сэм все больше и больше осознавал, что люди здесь говорят об исторических событиях так, как будто они произошли только вчера. Не говоря уже о том, что они говорили так, как будто действительно были там.

Вскоре он обнаружил, что именно поэтому его рассказы о современных нацистских организациях даже не вызвали у них неодобрения. Повсюду на этих островах, даже в атмосфере, царило безвременье, где старинные обычаи преобладали даже в наши дни, и мало что ассимилировалось в современном мире. Конечно, такие города, как Тирсхавн, выглядели как любой другой современный город. Но что касается образа мыслей и традиций большей части этого места, то время не сильно изменилось с тех пор, как было до 999 года нашей эры. У жителей Фарерских островов были все современные удобства и технологические достижения, которые могли предложить Европа и Скандинавия, но что—то в них осталось от старого мира их предков - и Сэм наслаждался этим.

“Ты фотографировал то место, где наблюдали британцы и американцы, верно?” - спросил Сэма один из мужчин.

“Да, и некоторые другие исторические достопримечательности”, - ответил Сэм, когда Хери передала ему порцию Эльдватна, напитка, о котором он пожалеет еще долго после того, как выпьет.

“Итак, то Черное Солнце, о котором ты нам рассказывал ... Ты знал, что они были здесь в поисках Пустых Песочных часов менее шестидесяти лет назад?” - спросил подвыпивший рыбак Сэма. “Но они не смогли его найти, поэтому они уехали”, - он дико взмахнул свободной рукой, чуть не сбив с крючка духовой колокольчик у крыльца, где они собрались, “на Багамы, затем в Грецию, эти тупые вяленые курицы!”

Некоторые мужчины от души рассмеялись, но одной женщине среди них, похоже, не понравилось такое изложение. Белокурая и красивая, она поспешила к рыбаку с перцем и умоляла его замолчать.

“Привет, я Сэм”, - сказал журналист, улыбаясь ей.

“Я знаю, кто ты, Сэм Клив. В отличие от моего отца и двоюродного брата, я слежу за мировой политикой и внимательно слежу за иностранцами в модных 50-х, которые ждут на наших пляжах, чтобы немного размазать кровь. И я не говорю об охоте на китов. Возвращайся в Шотландию и прекрати злоупотреблять гостеприимством местных жителей!” - сказала она, насмехаясь над Сэмом, в то время как Хери и его брат удерживали ее.

“Давай, Джохилд. Не будь стервой”, - упрекнула ее кузина. Но она вырвала свою руку и одарила их всех тяжелым взглядом. “Если ты продолжишь развлекать стервятников, скоро закончится тем, что твои кости будут обглоданы дочиста. Вы что, все слепые? Они делали это с нами на протяжении веков, и ты все еще позволяешь им наше гостеприимство?” Закончив на мгновение свою тираду, Джохильд умчалась в ночь, направляясь к своему дому дальше по улице.

“Просто не обращай на нее внимания”, - сказала Хери Сэму. “Женщины!”

“Да, ” потрясенно ответил Сэм, “ женщины!”

“Пойдем, выпьем еще пива”, - усмехнулся отец женщины и похлопал Сэма по спине.

“Я действительно не могу. Ты убиваешь меня”, - возразил Сэм, но люди неодобрительно взревели и ударили еще одной бутылкой пива в живот шотландца.

“Пей! Разве шотландцы не известны своей склонностью к алкоголизму?” - Крикнул отец Джохильд, вызвав одобрительный хор остальных.

Сэм вздохнул. “Ну, не могу же я опускать руки, не так ли?” - сказал он себе, прежде чем залпом допить пиво. Но он не мог избавиться от ощущения, что у разгневанной женщины были некоторые серьезные проблемы с доверием — проблемы, о которых он хотел бы спросить ее. Она казалась очень расстроенной тем, что он там делал, и тем, что он был даже отдаленно связан с головорезами из "Черного солнца". Может быть, так оно и было. Возможно, воспоминание о том, что ее земля была оккупирована во время Второй мировой войны, культивировало своего рода ненависть к любому внешнему вмешательству, даже к присутствию туриста.

С другой стороны, она использовала сленг фотографов, поэтому Сэм решил разобраться в ее причинах, нравилось ей это или нет.

Глава 7

Чувствуя себя ужасно после бессонной ночи рыданий о своей судьбе, Нина выпила не менее четырех чашек черного кофе, прежде чем уйти на свою десятичасовую лекцию. Темные круги под ее глазами обманывали ее притворную жизнерадостность, но, к счастью, утро обещало, что день будет очень холодным. Это означало, что она могла носить свою шапочку толстой вязки, ничего не объясняя. Чувствуя себя несчастной как морально, так и физически, она потащила свое истощенное тело по лужайке, которая вела в ботаническую красоту маленького сада во внутреннем дворе, где стоял заброшенный старый, одинокий цементный фонтан.

Ночью Нина не могла не испугаться каменного орнамента, который напоминал человеческую форму, когда свет падал прямо на него. Шторы на ее окне, выходящем в сад, всегда были задернуты именно по этой причине. Но днем это был явно изящный источник ручной работы. Коррозия и возраст разрушили его, но желоб на его дне все еще был герметичным.

Холодный воздух обжигал хрупкие щеки Нины, окрашивая ее нос в глубокий розоватый оттенок. Он опустошил ее уши и шею, заставив ее подтянуть свой и без того пухлый шарф, чтобы защитить кожу от холода, поскольку ее волосы больше не прикрывали ее. Она поспешно выбежала в вестибюль и направилась прямо на кухню, чтобы выпить чашечку горячего кофе. Как ни странно, с факультета еще никто не пришел, как и декан. Его кабинет был плотно закрыт, в отличие от всех других утренних дверей, когда дверь оставляли широко открытой, чтобы манящий утренний свет проникал сквозь раздвинутые шторы в коридор.

“Странно”, - прошептала Нина, прежде чем продолжить путь на кухню, которую она обнаружила запертой. Глубоко разочарованная, она огляделась по сторонам, надеясь найти кого-нибудь с ключом или, возможно, кого-нибудь из уборщиц, кто мог бы направить ее на другую кухню где-нибудь в огромном лабиринте коридоров, если такая вещь существовала. “Здесь есть кто-нибудь?” - крикнула она, шмыгая носом от последствий холодной погоды, которую она только что преодолела. “Gertrud! Ты уже в деле?”

Маленькая фигурка Нины кралась вдоль стен, когда она заглядывала в каждый офис и кладовую на этаже, находя все они пустыми или запертыми. Она посмотрела на свои часы. До начала занятий оставалось десять минут. Боясь опоздать, она ушла в лекционный зал. К счастью для Нины, ее ученики, все присутствующие семеро, были такими же ленивыми, как и она, и почтительно равнодушными к обсуждению нового материала.

“Вы выглядите измотанным, доктор Гулд. Если вы не возражаете, что я говорю”, - заметила одна из ее учениц. “Я знаю, что ты чувствуешь. Должно быть, из-за погоды или того, как готовят в общежитии ”.

Некоторые из группы усмехнулись над этим предположением, но другие просто уткнулись в свои парты и тупо уставились на нее. Один из самых откровенных парней в классе сказал: “Почему бы нам просто не скачать фильм, основанный на современной истории биологического оружия, и не избавить очаровательную доктор Гулд от необходимости тратить силы, пытаясь заинтересовать нас?”

“Привет!” Нина нахмурилась, указывая на молодого человека. “Ты намекаешь, что мои занятия скучные? Потому что, если это так, у меня не будет сомнений по поводу переоценки вашего недавнего представления ”. Ее левая бровь вопросительно приподнялась, пока она ждала какого-нибудь мудрого ответа, но шумный студент казался слишком усталым, и он просто улыбнулся.

Нина внимательно осмотрела свой крошечный класс и заметила, что каждый из них выглядел немного так, как она себя чувствовала. Из пяти мужчин и двух женщин трое выглядели чрезвычайно вялыми. Ее болезнь служила ей оправданием усталости — и даже холодная погода могла быть отчасти виновата в ленивости студентов, — но она не могла понять, почему всем им так не хватает энергии.

“Послушайте, ребята, не для записи”, - искренне сказала она, “вы просто обленились из-за низких температур и погоды, способствующей рождению детей? Или вы чувствуете необычную усталость? Помимо возможных ночных экскурсий и тому подобного, я имею в виду.”

“Я действительно играл в GTA до 3 часов ночи, ” ответил один из них, - но это не значит, что я встал ни свет ни заря”.

Другая студентка, одна из трех, которые были заметно ослаблены, заерзала на своем стуле. “Вы знаете, я не из тех, кто валяет дурака без веской причины, но сегодня утром я чуть было не не пришел на занятия, доктор Гулд. Я имею в виду, ты знаешь, я люблю изучать историю, но если бы не кошмары прошлой ночью и этим утром, которые преследовали меня на улице, я бы все еще спал, я уверен ”.

“Ночные кошмары?” другая студентка спросила свою подругу. “Я тоже, цыпочка. Я тоже. И ты просыпаешься еще более уставшим”.

“Подождите минутку”, - перебила Нина, скрестив руки на груди и постукивая ручкой, - “вы оба остановились в хостеле или вы городские?”

“Общежитие, но отдельные комнаты”, - подтвердила одна девушка. Измученный молодой человек во втором ряду поднял руку. “Я тоже. Хостел. Мы все трое”.

“Значит, вам всем подают одну и ту же еду каждый вечер, верно?” Допытывалась Нина.

“То же, что и вы, мэм”, - ответила первая девушка. “Хотя, при всем уважении, не похоже, что вам здесь очень нравится еда”.

“Рэйчел!” - мягко упрекнула ее подруга, задыхаясь от ее дерзости.

“О, все в порядке”, - улыбнулась Нина. “По правде говоря, в последнее время у меня был стресс, так что аппетит, знаете ли...” Она щелкнула пальцами и подула в воздух, “... исчез”.

Студенты зашептались в знак согласия и сочувствия. Нина пожала плечами. “Просто странно, что вы, кучка маньяков, такие вялые этим утром”.

“Старость”, - поддразнила доктор Криста Смит с порога, где она подслушивала. “Просто они больше не подростковый материал”. Она улыбнулась, ожидая их обязательного протеста. Ей не пришлось долго ждать. Громкий упрек в ее оценке, сопровождаемый хихиканьем, наполнил класс.

“Доброе утро, доктор Смит”, - дружелюбно поздоровалась Нина. “Добро пожаловать на утреннее собрание ленивцев”.

Криста рассмеялась и вошла в лекционный зал, неся под мышкой сборник статей. “Не волнуйтесь, доктор Гулд, им просто нужен толчок к действию. Как насчет того, чтобы устроить им неожиданный устный экзамен для оценки, который засчитывается за семестр?”

Нина подумала, что предложение было немного грубоватым для объяснимо медленного начала недели, но Криста выглядела абсолютно серьезной.

“К-что ты имеешь в виду?” Спросила Нина. “Я подготовил учебное пособие и несколько заданий, но ничего похожего на тест, который можно было бы использовать в качестве курсовой работы”.

“Конечно, я в курсе этого, доктор Гулд”, - ехидно ответила Криста. “Но не бойся. У меня есть кое-что, вполне подходящее для темы и временных рамок вашей лекции на сегодня. Это экзамены нескольких поколений назад, которые мы нашли в архивах, и что может быть лучше для изучения истории, чем сдавать экзамены, подготовленные и использованные по реальной недавней истории?”

Класс Нины уставился на нее в изумлении, но ей не нужно было подсказывать, чтобы отстаивать свою позицию. “Доктор Смит, можно тебя на пару слов, пожалуйста? Наедине?”

“Для чего?” Спросила Криста с ухмылкой, нарисованной на ее цементированной маске. “Насколько я помню, я возглавляю отдел истории здесь, в Сент-Винсенте, и если я считаю эти тесты жизнеспособными для улучшения образования наших студентов, то любой приглашенный лектор должен согласиться с этим решением. Я уверен, вы все прекрасно понимаете, верно, доктор Гулд?”

Глаза Нины метнули кинжалы в незваного гостя, самопровозглашенного ученого учреждения, но у нее не было выбора. Ее контракт был рассчитан на месяц, и она должна была завершить учебную программу, прежде чем получить признание за свое участие, что было необходимо для укрепления ее авторитета в других начинаниях. Она бросила на своих студентов сочувственный взгляд, но была вынуждена уступить. “Я уверена, что ваши экзамены станут прогулкой в парке для талантов на пределе их возможностей”, - сказала Нина, бросая вызов главе департамента и укрепляя свою веру в своих студентов. “На самом деле, - сказала она, забирая бумаги у Кристы и раздавая их, - я верю, что они уничтожат все, что ты в них бросишь”.

“Есть только один способ узнать”, - насмешливо усмехнулась Криста, видя отчаянную попытку приглашенного парня развеять сомнения ее студентов. “Но ваша вера в ваших учеников доблестна в любом отношении”.

Нина посмотрела на часы. Было 10:30 утра, но ее начальница села за парту Нины, чтобы руководить ее классом. Она сочувственно посмотрела на Нину и прошептала: “Почему бы вам не принести немного еды, доктор Гулд? Видит Бог, ты выглядишь так, будто тебе это не помешало бы ”.

Бросив неохотный взгляд на свой класс, все с трудом разбирающийся в вопросах экзаменационных листов, Нина взяла свой кейс и пальто и вышла, не сказав ни слова. Ну, слова пришли после того, как она покинула комнату и вошла в коридор — два слова. Причем избранные.

* * *

Когда Нина вышла на улицу, в тайное место сбора немногочисленных студентов в кафетерии, она выбрала первую скамейку, ближайшую к дверям, и села. Яростно бормотала она, пока рылась в своей сумке в поисках сигареты. Затем ей пришло в голову, что она выбросила их после неприятного откровения, которое она пережила со своими волосами.

“Иисус Христос! Кажется, мне больше не разрешают никаких перерывов, не так ли? ” - кипела она, швыряя свою сумку на стол в тихой зоне отдыха. “С таким же успехом я могу побрить свою чертову голову, купить ящик доминиканских сигар и покончить со всем этим”.

“Тебе повезло, моя дорогая”.

Нина вздрогнула от внезапного голоса, но обнаружила, что безобидная улыбка миссис Паттерсон сияет ей сверху вниз. Пожилая дама протянула пачку "Мальборо", а другой рукой предложила синюю зажигалку Bic. “Лично я презираю курение из-за, знаете ли, преждевременного старения, но мне невыносимо видеть такого милого ребенка таким несчастным”. Она усмехнулась, когда Нина зажала одну из сигарет между своими тонкими пальцами и наклонилась вперед, чтобы прикурить.

Сделав глубокий глоток, глаза Нины закатились, и на ее лице появилось выражение умиротворения. Она выдохнула. “Знаете, миссис Паттерсон, если бы вы не были такой хорошенькой, я мог бы просто спутать вас с сатаной”.

Пожилая женщина громко рассмеялась вместе с Ниной и покачала головой: “Это сказал каждый мужчина, с которым я когда-либо была!”

Они еще раз хорошенько посмеялись, когда Нина как можно быстрее ввела никотин в свой организм, чтобы успокоиться от убийственной ярости, которую она испытывала к Кристе Смит. Для Нины было очевидно, что у миссис Паттерсон был какой-то скрытый план, стоящий за ее поддержкой смертоносных привычек Нины, но она знала, что пожилая леди не будет чувствовать себя комфортно, раскрывая это, пока она не решит, что историку нужно знать.

Тем не менее, прямолинейность была в натуре Нины. Она ненавидела игры разума или обходные пути к истине. Даже зная, как мать Декана оставила ее в непростых обстоятельствах, прикрываясь словами подсознательного предупреждения, она все равно хотела бы просто спросить, что происходит. Правила приличия остановили ее от этого — на данный момент.

“Что вы делаете, миссис Паттерсон?” Клара Резерфорд воскликнула с благоговением. Она только что увидела двух женщин, сидящих снаружи, и бросилась к Нине. Она остановилась как вкопанная, как раз перед тем, как подойти к историку, осознав, что не сможет выбить изо рта сигарету, не испытав при этом некоторого избиения.

“Эм, доктор Гулд, вы уверены, что вам следует так курить? Ты знаешь, что это очень плохо для тебя, ” поспешно сказала она и попыталась выглядеть дружелюбной.

“Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот поймают за чем-то незаконным, Клара. Расслабься”, - саркастически посоветовала мать декана.

Нина знала, что она была в центре какой-то борьбы за власть, но она придержала язык, чтобы посмотреть, что происходит между ними двумя.

Глава 8

Пердью впервые за долгое время очнулся от чудесного сна без сновидений. На этот раз он знал, что находится в своей собственной постели, в своем особняке Райхтисусис. Однако он проснулся с болезненным чувством, свернувшимся клубком у него внутри. Без сомнения, это было воспоминание об ужасном сюрпризе, который он пережил в Синклере два дня назад. Хотя он не был серьезно ранен, если не считать неприятного удара по коленной чашечке и еще одного удара по затылку, эмоциональное потрясение от того, что могло бы произойти, если бы он не понял, что его разыгрывают, было ошеломляющим.

На самом деле, Пердью чувствовал себя почти оскорбленным, будучи прощупанным и обманутым кем-то, кто намеренно эксплуатировал его на благо того злого бога, которому он служил. Он съежился при мысли о том, что могло с ним случиться, когда шарлатан закончит раскрывать секреты его ментального перепрограммирования. Пердью буквально потряс головой, чтобы избавить свой разум от возможных выходов, которые он мог бы предпринять из этого мира.

Он не спал больше суток, будучи занят в полицейском участке с лейтенантом Кэмпбеллом в Данди до раннего вечера предыдущего дня. По словам следователя, целью нападения был Пердью, но лейтенант не мог подтвердить это. Он намекал на это, но заверил Пердью, что это всего лишь результат опыта и логической дедукции.

Сегодня утром было больно принимать душ. Теплая вода всколыхнула синяки и рваные раны, которые он получил во время борьбы за пистолет. Высокий миллиардер смочил свои седые волосы шампунем и вскрикнул от боли из-за распухшего синяка у основания головы. “Боже мой! Если он еще не мертв, я собираюсь убить его просто за чертов дискомфорт!” Пердью закричал в отчаянии.

На самом деле, он планировал пойти и проверить, как продвигается дело нападавшего, в своих собственных следственных целях. “Мне нужен Сэм. Мне нужно, чтобы Сэм выяснил, кто этот ублюдок и почему он хотел покопаться в моей голове. Ящик скотча тому, кто угадает, на кого он тоже работает!”

“Злобный военачальник из какой-то ужасной немецкой эпохи?” - как дела? - небрежно спросил его дворецкий, внося свежие полотенца.

“Боже мой, Чарльз, ты хочешь, чтобы у меня случился сердечный приступ так рано поутру?” - Воскликнул Пердью.

“Прошу прощения, сэр”, - сухо ответил утонченный мужчина. “Но уже перевалило за полдень, на случай, если вы не знали”.

“Что?” Пердью захныкал. “Ты серьезно? Который час? Я оставил свои часы в ящике прикроватной тумбочки.”

“Уже десять минут третьего, сэр. Принести тебе что-нибудь поесть? Ты проспал четыре приема пищи. Вы, должно быть, умираете с голоду, - сказал дворецкий, слегка повысив свой торжественный голос.

“Да, спасибо тебе, Чарльз. Но только тост. Тост с соленым маслом, ” попросил Пердью. “И немного Бовриля”.

“Пить или намазывать на тост, сэр?”

Пердью выглянул из-за ширмы душа, его глаза закатились в ожидании решения. “Хм, и то, и другое”. Он повернулся, чтобы ополоснуть волосы, как раз когда Чарльз собирался уходить, но дворецкому пришлось остановиться, когда Пердью продолжил свой список пожеланий. “И омлет с грибами и нарезанным перцем, пожалуйста”.

Дворецкий вздохнул и стал ждать продолжения, но услышал только, как Пердью рыгнул под плеск воды. “Очень хорошо, сэр”.

* * *

Когда миллиардер, наконец, наелся досыта под бдительным и очень озабоченным присмотром своего повара и экономки, он поднялся по лестнице в свой кабинет, чтобы наверстать упущенное в полицейском участке.

“Мне приготовить машину, сэр?” - спросил дворецкий с нижней площадки. “Или ты больше не поедешь в Данди?”

Пердью на мгновение остановился наверху лестницы, глядя сверху вниз на своего дворецкого. “На самом деле, да. Да, спасибо тебе, Чарльз. Я думаю, мне следует пойти и навестить своего бывшего психотерапевта, просто чтобы посмотреть, могу ли я еще чем-нибудь подбодрить его ”, - пошутил Пердью. “Диди принес сегодня утром мои финансовые отчеты за месяц?”

“Она сделала, сэр. Я сказал ей оставить их на твоем столе, ” сообщил ему Чарльз. “Она попросила, чтобы ты подписал документы, которые она отметила, и что, если ты не вернешься к четвергу, ты оставишь их там, где она оставила их для тебя”.

“Чудесно”, - улыбнулся Пердью, заламывая руки. “Это будет все. Спасибо, Чарльз ”.

Пердью быстрым шагом направился к открытым дверям своего кабинета, горя желанием узнать о важных платежах и расчетах, разрешениях и регистрационных заявках на некоторые новые патенты. Он был снисходителен к своим путешествиям и командировкам, но никогда к денежным вопросам. Пердью нравилось лично контролировать платежи, несмотря на то, что Диди работала полный рабочий день его личным бухгалтером. Она была такой же дотошной, как и он, иногда даже строгой до такой степени, что ему казалось, будто она его наняла, но он все равно следил за всеми движениями своих денег. Диди оставил несколько документов открытыми на своем большом столе из розового дерева, отметив места, где требовались его подпись и инициал, разноцветными липкими флажками.

“О, Диди, ты слишком креативна для бухгалтера, моя дорогая”, - прокомментировал он, ухмыляясь при виде красочного ансамбля маркеров, украшающих обычно скучную и пресную коллекцию машинописных листов. Одну за другой он просмотрел формулировки, чтобы убедиться, что знает, под чем подписывается. В письмах и предложениях, отправленных из его собственного офиса для проверки перед рассылкой по всему миру, Пердью играл редактора. Он был не только педантичен в вопросах грамматики и правописания, но и для харизматичного исследователя и изобретателя было также очень важно, чтобы текст его корреспонденции отражал его деловую хватку и его индивидуальность.

“Странно...” - пробормотал он, когда его вытянутые пальцы подняли последний конверт, адресованный ему.

“В чем дело, мистер Пердью?” - спросила его экономка, проходя мимо. “Все в порядке?”

Он посмотрел на нее с озадаченным выражением лица и поднял конверт, чтобы она увидела на расстоянии. “Посмотри на это. Оркнейский научный институт, ” весело сказал он. “Странно, что я получаю выписку из моей собственной клиники в Керкуолле”.

“Вероятно, это ошибка. Почему тебе выставляет счет твоя собственная компания?” она усмехнулась с глупой улыбкой.

Экономка Лили была относительно новой на его службе, однако Пердью и Лили часто говорили о личных делах так, как будто она была частью его семьи. На самом деле, Дэвид Пердью очень дружелюбно относился к большинству своих сотрудников, и он не боялся спрашивать их совета по небольшим, на первый взгляд тривиальным вопросам. Что касается других областей его знаний, то они ничего не стоили в том, что касается мнений. По этим предметам они едва ли имели какое-либо представление, не говоря уже о ценном вкладе.

Пердью покачал головой и открыл счет. Лили осталась в комнате, рассеянно вытирая пыль с деревянных подставок в форме шара на книжной полке Пердью и ожидая вердикта. Но он не ответил. Пердью был таким тихим, пока зачитывал детали счета из клиники, что Лили начала беспокоиться о нем. Она воздержалась от того, чтобы прервать его из-за собственного любопытства только из-за его лица. Морщины врезались в его кожу в самых неподходящих местах, оставив Пердью с выражением шока и печали на лице. Затем она наблюдала, как беспокойство превращается в отчаяние, пока его лицо снова не стало жестким, демонстрируя определенную решимость.

“Лили”, - внезапно сказал Пердью, и она подскочила, делая вид, что занята. “Не могли бы вы, пожалуйста, собрать для меня сумку? Достаточно просто какой-нибудь одежды примерно на... пять дней. Я бы сделал это сам, но я..., ” он нечаянно поперхнулся, “ ... Мне, э-э, нужно быстро закончить здесь кое-какие дела.

“Конечно, мистер Пердью”, - ответила она с присущим ей профессионализмом, но ее голос был полон сочувствия к тому, что только что ударило его. “Как скоро ты уезжаешь?”

Покраснев на веках, его влажные светло-голубые глаза пригвоздили ее к месту. За то короткое время, что она работала на него, она никогда не видела, чтобы Пердью так бледнел. “Я все равно уеду сегодня вечером”.

“Очень хорошо, сэр”, - ответила она и медленно вышла из его кабинета, испытывая сильное желание оглянуться, но воздержалась. Ее большие груди колыхались под трикотажем, когда она совершала легкую пробежку на цыпочках, чтобы сделать быстрый перерыв в саду, где ей до смерти хотелось поделиться с коллегами явно плохими новостями босса.

Внутри дома Пердью наблюдал за ней из окна, но его не волновало, что она рассказывала остальным. Его не волновало, что они будут волноваться и гадать о новостях в ведомости учета. Все, о чем он заботился, это сделать что-нибудь с болезнью доктора Нины Гулд, канцерогенной болезнью, превратившейся в неизлечимую, которую держали в секрете от него, даже когда он платил за лечение самой болезни.

У персонала его клиники в Керкуолле был визит третьей степени, и затем он должен был знать все о состоянии Нины, прежде чем даже подумать о том, чтобы связаться с ней. Она была дерзкой и независимой женщиной даже в хорошие дни, но контакт с мужчиной, которого она винила в своей болезни, вызвал бы у нее либо тихую эвакуацию, либо бурную ненависть.

Пердью не забыл о своем враге в больнице при мемориале Хопкинса в Данди, но он знал, что лейтенант Кэмпбелл сообщит ему, как только фальшивый доктор Хелберг очнется. Нина была важнее, и ее время истекало. Итак, Пердью решила сначала разобраться с хорошо скрытым диагнозом и последующим лечением своей болезни.

“Я бы хотела, чтобы у него не было столько проблем все время”, - сказала Лили Чарльзу. “Он такой милый парень, и все это плохое дерьмо подрывает его благополучие, понимаешь?”

“Лучше всего не лезть не в свое дело, Лилиан”, - с присущей ему неизменной твердостью сделал ей выговор Чарльз. “Я работаю здесь уже много лет, и мистер Пердью сталкивался с действительно непростыми ситуациями и выходил из них с потрясающей стойкостью. Я предлагаю тебе держаться особняком и позволить мужчине утвердить свое господство там, где это необходимо, пока он снова не станет самим собой ”.

“У тебя есть какие-нибудь идеи, о чем это могло быть?” - настаивала она.

Чарльз повернул к ней свое худое лицо средних лет и сказал только: “Нет”.

На этом этапе Лили пришлось отказаться от своего любопытства и сосредоточиться на подготовке багажа своего работодателя. Остаток дня она встречала проходящего мимо Пердью или видела, как он выходит из ванной, но благоразумно не вступала с ним в разговор. Кроме перерывов на туалет, он оставался в своем кабинете, подписывая бумаги и приводя в порядок файлы Диди для ее коллекции на следующий день.

Когда Пердью закончил со своими административными обязанностями, он спустился по винтовой лестнице в лабораторию на цокольном этаже, быстро исчезнув под бетоном и выложенным камнем первого этажа. Он ясно дал понять, что хочет побыть один.

Заперев за собой дверь, Пердью сел перед своим лабораторным компьютером. Машина была подключена к сети ученых, врачей и медицинских специалистов по всему миру через специальный сервер, который подключал своего рода подпольную систему для профессионалов, изобретателей и исследователей более тайного характера.

Он не хотел, чтобы яркий белый свет лаборатории придавал ему больничный вид, поэтому оставил только аварийное освещение. В своей небольшой личной лаборатории он вступал в контакт с мужчинами и женщинами по всему миру, которые знали все то, о чем не знал его собственный гений. Над ним мерцающие зеленые глаза высокой машины усердно моргали, удовлетворяя его любопытство, его потребность в знаниях о раке легких.

Когда он вошел в безопасную, защищенную от хакеров сеть, он указал, какая конкретная информация ему нужна.

У меня не так много времени. Это не задание для колледжа, дамы и господа. Меня не волнуют доступные методы лечения рака легких, только клеточные механизмы заболевания и то, как, гипотетически, обратить их вспять. Не имеет значения, насколько это притянуто за уши или нелепо. Основываясь на всем, что вы все знаете о раке легких, предложите мне научно-фантастический метод, если потребуется. Просто расскажите мне, как работает рак с точки зрения соединений и химии. Говори на моем языке.

Глава 9

Нина наблюдала за тайным языком запугивания между приспешницей Кристы и миссис Паттерсон, используя шоу, чтобы отвлечь Клару от того, как быстро она могла сосать сигарету, подаренную ей матерью декана.

Итак, у вас выпадают волосы, и вы продолжаете усугублять состояние? Боже, ты, должно быть, сжигаешь клетки мозга с каждой секундой, подумала Нина, наблюдая, как две женщины стараются как можно вежливее пустить пыль в глаза приезжему историку. Они понятия не имели, что потерпели ужасную неудачу, что ее дедукция была такой же острой, как и всегда. Единственное, чего она не могла понять в их матче, так это почему за нее дрались. Криста и Клара едва ли были знакомы, не говоря уже о друзьях, так какого черта их вообще должно волновать, сколько она курила?

“Становится поздно, дамы”, - наконец заговорила она, поднимаясь со скамейки и гася сигарету. “Пора проверить, как дела в моем классе”.

“Но доктор Смит с ними”, - сказала Клара, вытаращив на нее глаза.

“Именно так, милая”, - ответила Нина и благословила лицо Клары остатками своего дыма, заставив ее отступить с дороги, где она пыталась загородить Нине дорогу. Миниатюрная брюнетка кивнула пожилой леди и улыбнулась.

“До свидания, Нина”, - миссис Паттерсон улыбнулась и помахала рукой. “Увидимся позже, дорогая”.

Чего они не заметили, так это того, что у Нины не было намерения возвращаться в экзаменационный зал. Вместо этого она хотела выяснить, в чем причина всего этого странного поведения. Она считала, что ее недоверие к преподавательскому составу проистекало из ее хрупкого характера и собственной неуверенности, но ей пришлось признать, что обращение с ее ученицами и необычная враждебность между женщинами вызывали беспокойство. Что-то происходило здесь, в больнице Святого Винсента, и по какой-то причине она была в центре этого.

“Как вы смеете намеренно препятствовать процессу, миссис Паттерсон?” Клара извергла, почти как ее превосходящая подруга-королева ведьм, контролирующая класс Нины. “Нам нужно, чтобы доктор Гулд был здесь еще некоторое время. Ее контракт уже оплачен на шесть месяцев вперед, и ожидается, что она будет выполнять свою задачу здесь, по крайней мере, этот отрезок времени. Вы препятствуете ее прогрессу, как будто у вас здесь есть власть!”

То, что она говорила низким голосом, пошло на пользу провалившемуся академическому ничегонеделанию. Поскольку лучевая болезнь почти ослепила Нину, она значительно улучшила ее слух, и она могла различать каждое слово, произнесенное Кларой хриплым шепотом.

“Теперь послушай меня, девчушка”, - объявила миссис Паттерсон, вставая, чтобы подтвердить свое положение по возрасту над мелкой учительницей, которую она не уважала. “Меня не волнует, что, по вашему мнению, вы получите от доктора Гулда. То, что вы делаете с ней и с этими студентами, неэтично и совершенно незаконно. Я держу ваши отвратительные занятия в секрете только потому, что меня попросил об этом мой сын. Не провоцируй мой гнев, потому что я знаю все твои чертовы маленькие секреты, Клара. Твоей и их”.

Сердце Нины учащенно забилось от слов пожилой женщины и того, как ее милая серьезность превратилась во власть. На лбу историка появилась глубокая морщина, когда она попыталась расшифровать, о чем они говорили.

“Единственная причина, по которой ваше присутствие здесь терпимо, миссис Паттерсон, заключается в том, что Криста уважает своего мужа”, - пригрозила Клара. “Ты знаешь, что она в мгновение ока отправила бы тебя в дом отдыха, где тебе самое место, если бы не ее любовь к Дэниелу. На твоем месте я бы воздержался от вмешательства в дела, к которым ты не имеешь никакого отношения. Почему бы тебе не пойти погостить к другой семье?”

Голубые глаза миссис Паттерсон вспыхнули, когда она подошла к стервозной подчиненной невестки. “Теперь ты послушай. У меня нет семьи. Я был сиротой на войне, рос в гораздо более ужасной ситуации, чем вы можете себе представить! Ни на минуту не думай, что твои юношеские нападки меня хоть в малейшей степени смущают. Как и у той гарпии, на соске которой ты болтаешься!”

Миссис Паттерсон была в такой ярости, что ее голос дрожал, и Нина почувствовала, как та же ярость накатывает на сплетничающих беспризорников из заведения.

Что она имела в виду, говоря о том, что они делают с моими учениками?Поинтересовалась Нина из своего укрытия за углом. Миссис Паттерсон бросилась прочь в противоположном направлении, оставив Клару бледной и испытывающей облегчение оттого, что на данный момент драка окончена. Она удалилась в кабинет начальника отдела, напротив маленького уголка Нины.

“Доктор Гулд?” голос Декана прервал мысли Нины.

“О, привет, Дин Паттерсон”, - Нина застенчиво улыбнулась.

“Что ты делаешь?” - мягко спросил он.

“Ч-привет-динь?” Ответила Нина.

“От чего?” - спросил он, начиная улыбаться ее веселой честности.

“Декан, почему вы выбрали меня для этого семестра в вашем колледже? Как ты нашел меня и почему ты пригласил меня преподавать здесь?”

“У вас очень хорошая репутация, как вы знаете. На самом деле, ” похвастался он, “ ты в некотором роде знаменитость в академическом мире. Мы подумали, что вы станете для нас бесценным инструментом ”.

“О,” Нина пожала плечами, немного разочарованная его очевидным ответом. Но затем Декан рассказала интересный лакомый кусочек, который ее несколько заинтриговал.

“Кроме того, я должен отдать должное моей жене за ваше приобретение”, - похвастался он, нежно коснувшись руки Нины. “Это она предложила тебя — ни с того ни с сего - и я должен признать, я не мог быть более доволен ее выбором”.

“Эм, спасибо, Дин”, - скромно ответила она, в то время как внутри нее зажегся маленький огонек, тот самый контрольный огонек, который обычно разгорался в печь во время предыдущих поисков реликвий. В Хуке что-то готовилось, и это были не клецки миссис Паттерсон.

“Вот ты где!” Криста кричала со двора, с которого она вошла в здание. “Я повсюду искал вас, доктор Гулд. Здравствуй, дорогая!”

Дин Паттерсон поцеловал свою жену и обнял ее.

Посмотри, каким тошнотворно здоровым ты выглядишь. Такая счастливая пара, Нина мысленно посмеялась над своим спокойным выражением лица. Напрашивается вопрос, почему она сохранила свою фамилию, не так ли?

“Я здесь”, - сердечно сказала Нина. “Я подумал, что останусь здесь, пока ты не закончишь свой эксперимент на моем классе”. Ее сарказм был более возбуждающим, чем она предполагала, что она мгновенно заметила по реакции Декана.

“Что? Какой эксперимент вы проводите сейчас?” - спросил декан свою жену. То, как он задал вопрос, доказало Нине, что для дина Паттерсона не было ничего нового в том, что его жена проводила эксперименты на студентах. Это была, мягко говоря, тревожная мысль, и Нина поклялась проверить своих учеников, как только ее освободят от обязательного разговора о ерунде, в который они были вовлечены.

“Расслабься”, - сказала ему Криста. “Доктор Формулировка Гулд более тревожна, чем нужно. ” Она бросила на Нину укоризненный взгляд. “Она имела в виду, что я заскочил сегодня утром, чтобы устроить ее студентам неожиданный экзамен. Вот и все. Верно, доктор Гулд?”

“Правильно”, - ответила Нина, решив продолжать оказывать давление, пока присутствовал важный игрок. “Ты будешь отмечать экзамены или принес их мне, чтобы я отметил?”

Криста казалась застигнутой врасплох, но перед деканом ей пришлось продолжать хитрить с популярной викториной. “Они на твоем столе в офисе на цокольном этаже. Я подумал, что было бы справедливо, если бы вы отметили их, поскольку вы их наставник. В конце концов, с вашим академическим мастерством отклонение от вашей учебной программы не было бы проблемой, не так ли?”

“Конечно, нет. Я еще не видел тесты, но сомневаюсь, что результаты будут благоприятными, учитывая, насколько необычно вялым чувствовал себя класс этим утром. На самом деле, все мы, питающиеся в общежитии, кажется, чувствуем себя сегодня на двести лет старше. Я не думаю, что они были готовы к такому сложному заданию”, - невинно заметила Нина. Но внутренне она выбирала конкретные фразы и слова, которые, по ее мнению, психологически были связаны с тем, что происходило между деканом и его женой.

Декан повернул голову, чтобы посмотреть в лицо своей жене. “Это было бы излишней практикой, дорогая. Эти студенты не могут пройти тестирование по предметам, которые доктор Гулд еще не рассмотрел ”.

“Да ладно тебе, Дэниел. Я просто держу их всех в напряжении”, - ответила она, бросив взгляд в сторону Нины, чтобы убедиться, что она знает, что она была включена в эту группу.

“По-видимому, даже миссис Паттерсон думает, что я слишком взвинчен”. Нина намеренно усмехнулась.

“Моя мать? Что она сказала, доктор Гулд?” спросил декан.

Нина отмахнулась от этого со смешком. “О, ничего, на самом деле. Она очень поддерживает меня. Прекрасная леди”.

Декан одобрительно кивнул. Нина наблюдала, как на лице Кристы нарастает напряжение.

“Очень заботливая, но, к сожалению, миссис Резерфорд, кажется, думает, что бедная старушка является здесь своего рода обузой. Обращается с ней как с ребенком, если хотите знать мое мнение, ” вздохнула Нина.

“Но тебя никто не спрашивал”, - усмехнулась Криста.

“И все же кажется, что мое присутствие здесь имеет решающее значение. Однако, я, кажется, создаю проблемы на факультете и в любом случае не чувствую себя здесь слишком нужной ”, - сказала Нина, все еще играя декана.

“Не будь смешной!” он остановил Нину, убрав руку с Кристы, чтобы положить ладонь на руку историка. “Ваш опыт и взаимодействие с нашими студентами были не чем иным, как даром божьим, доктор Гулд. Не позволяй никому заставлять тебя чувствовать себя нежеланным, иначе им придется иметь дело со мной ”.

Декан был обеспокоен тем, как обращались с его матерью, но его трезвое и спокойное поведение хорошо скрывало это. Он был благодарен доктору Гулду за то, что тот указал ему на это. Он не был дураком. Было очевидно, что его жена пыталась заткнуть рот историку, и еще яснее, что две женщины не ладили.

“Послушайте, доктор Гулд, я не понимаю, почему вы должны проходить все эти экзаменационные работы, если предметов не было на ваших лекциях. Давайте рассматривать это как практику для промежуточных семестров и ничего более ”, - декан отпустил Нину и одновременно осудил усилия своей жены по борьбе со школьной тиранией.

“Спасибо, сэр”, - мило улыбнулась Нина, даже не удостоив Кристу взглядом, чтобы признать ее присутствие. “Мне не помешал бы небольшой перерыв после всех исследований, которые я провел для сегодняшнего занятия ... Знаете, в конце концов, это так и не было использовано”.

“Нет, я согласен”, - сказал он. “Возьми на себя остаток дня, а потом можешь использовать эту лекцию на завтра. Тебе это подойдет?”

“Да, это звучит разумно. Я просто надеюсь, что завтра класс будет более энергичным ”, - отметила она. “Добрый день”.

После общего приветствия Нина извинилась и оставила за собой ошеломленную Кристу Смит и любознательного Дэниела Паттерсона. Улыбка на губах Нины становилась шире с каждым шагом, который она делала все дальше от них. Она практически чувствовала, как взгляд Кристы прожигает ей спину. Когда она завернула за угол в конце коридора и сбежала по ступенькам на маленькую каменную дорожку, ведущую к ее коттеджу, Нина издала короткий смешок над своей маленькой победой. Если она собиралась столкнуться с антагонизмом во время преподавания в Сент-Винсенте, она вполне может сделать так, чтобы это стоило Кристе времени.

Пересекая треугольную территорию ботанического сада, она снова приблизилась к древнему каменному фонтану, который ночью выглядел как человеческая фигура. Только на этот раз Нина решила остановиться и изучить сооружение, надеясь, что знакомство с ним уменьшит его гротескное воздействие на нее.

Позади нее, в защитной тени высоких старых деревьев, приблизилась еще одна фигура, похожая на человека.

Глава 10

Сэм проснулся, чувствуя себя трупом после вскрытия. Его расплывчатое зрение постепенно прояснялось только для того, чтобы показать, что стены и потолок вокруг него не были стенами его ложи. На самом деле, он только сейчас осознал, что не зарегистрировался ни в одной ложе, когда услышал отдаленную болтовню Йоенсенов, хозяев вечеринки прошлой ночью. Они были на кухне, увлеченные громким разговором.

“О да”, - тихо простонал он, пытаясь сесть с дивана, на котором он лежал. Окна были широко открыты, занавески закрывали раму по бокам. Резкий пасмурный дневной свет резал его глаза. “Ради всего святого”, - прошептал он, осматривая комнату сквозь щелочки в веках. Голова Сэма раскалывалась, но он встал так быстро, как только мог. Как огонек спички, в его памяти всплыла блондинка из прошлой ночи, и Сэм вспомнил, ради чего он задержался немного дольше. Он должен был узнать о ней больше.

“Он встал!” Хери крикнула другим мужчинам, которые все еще были там. Из того, что Сэм собрал, они все просто сдались один за другим прошлой ночью, точно так же, как и он. “Как тебе спалось, приятель? Моя мать накрыла тебя одеялом, иначе ты бы замерз до смерти”.

“Скажи ей спасибо”, - проворчал Сэм, поглаживая лоб плоской ладонью, чтобы придать ему немного тепла для пульсирующего ада в его черепе.

“Скажи ей сам. Мама, это Сэм Клив, здешний журналист из Шотландии ...” Хери не хотела снова открывать банку с молотилкой, “...в отпуске”.

Сэм благодарно кивнул ему, протягивая руку маленькой леди позади Нее. Но когда она встала перед своим сыном, Сэм был явно озадачен ее неестественно юным видом.

“Привет, Сэм”, - улыбнулась она с сильным акцентом. “Мой английский не так хорош, как у моего сына, но добро пожаловать на Фарерские острова и в мой дом. Пожалуйста, простите моих сыновей и их друзей, когда они становятся слишком сумасшедшими. Это наследие... herita... Они получают это от своих предков ”.

“Это наследственное, мама”, - ее сын улыбнулся и обнял ее. “И шотландцы такие же плохие, как и мы. Большая часть северных районов страны Сэма кишит людьми, которые в любом случае происходят из тех же корней, что и мы ”.

Одобрительный рев других мужчин прозвучал снова. Сэм не мог не рассмеяться. Казалось, что они радостно ревели всякий раз, когда о них говорили что-то классное, даже если они должны были находиться на другой стороне архипелага.

“Тем не менее, веди себя прилично в присутствии гостей, хорошо?” - напомнила она своему сыну. “Я просто собираюсь отнести эту корзину Хильде в магазин. Веди себя прилично!”

Отдав свою последнюю команду, она подмигнула Сэму и вышла из комнаты.

“Женщины”, - сказал Хери, как он всегда делал, когда чувствовал себя неловко из-за их замечаний или вспышек гнева.

“Да”, - улыбнулся Сэм, хотя у него так и чесались руки спросить Хери, почему они все выглядят вдвое моложе. Конечно, большинство мужчин, которых он встречал, выглядели относительно нормально для своего возраста, но многие другие просто бросали вызов науке старения.

“Хери, ты знаешь, что журналистам естественно интересоваться самыми разными вещами, верно?” он перешел к теме.

“Да, никто не знает этого лучше, чем мы здесь, на островах. Почему?” Ответила Хери.

“Мне любопытно...” Сэм поморщился от надвигающейся неловкости в разговоре.

“Вам интересно, почему моя мать выглядит так, как будто она могла бы быть ребенком-невестой?” - засмеялся местный житель.

Иисус! В точку!Сэм подумал, а затем ответил: “Не обязательно невеста-ребенок ... Почему, вы, люди, делаете это здесь?”

Все на кухне покатились со смеху, но воздержались от подтверждения или отрицания вопроса. Все, что они сделали, это сунули Сэму в руки тарелку с ржаным хлебом и омлетом, сказав ему сесть и расслабиться.

“А если серьезно”, - медленно произнес Сэм, проверяя реакцию своего хозяина и его друзей, чтобы следить за тем, насколько неуместным было его любопытство. “Удивительно, насколько молодо некоторые люди здесь выглядят для своего возраста. Чувак, просто скажи мне, потому что, если у вас здесь есть бассейн, который сохраняет вам всем молодость, я бы с удовольствием окунулся!”

Друзья и братья Хери просто посмеивались и говорили на своем родном языке, игнорируя искреннее любопытство туриста; все, кроме Хери. Он бросил на Сэма долгий изучающий взгляд, в то время как Сэм мог видеть, что его колеса завертелись.

Да, ты хочешь, чтобы я знал. Ты хочешь мне сказать. Так что давай, мой мальчик, расскажи дяде Сэму, что заставляет вас всех выглядеть такими молодыми. Давай!Сэм размышлял, пока ел, наблюдая, как умный человек напрягает свой мозг, чтобы удовлетворить любопытство иностранца.

К счастью для Сэма, другие рыбаки вышли через заднюю дверь дома и вышли в резкий белый свет, который изматывал чувства Сэма, усугубляя его похмелье. Теперь, когда он был наедине со своим новым другом, он надеялся узнать больше об интересных предысториях, которые он слышал о потерянных оружейных ямах союзников и станциях радиосвязи.

“Почему ты думаешь, что молодость лучше, Сэм?” Хери спросила его. Это был вопрос, которого Сэм не ожидал, и, конечно, не тот, на который у него был ответ.

“Я не говорил, что я это сделал. Я просто подумал, что не помешало бы немного изменить ситуацию, если бы я мог, понимаешь?” Ответил Сэм, надеясь, что его расплывчатый ответ охватит больше вопросов.

“Представьте, если бы люди не старели с той скоростью, с которой они должны были стареть”, - сказала Хери. “Просто забудьте на секунду о преимуществах продления срока службы и представьте, что произошло бы, если бы нам пришлось найти Источник молодости”.

Сэм кивнул, пока ел, но когда он поднял глаза и встретился взглядом с Хери, он понял, что мужчина ожидал реального ответа. Теперь он был вынужден ответить на обычно риторический вопрос.

Еще чертовски рано для чего-то настолько глубокого, подумал Сэм, все еще работая над противодействием алкогольному влиянию на его мысли. И все же его хозяин ожидал ответа. “Мы все были бы так же хороши собой, как ты и твоя мама? Мы бы занимались сексом намного чаще и намного дольше?”

Хери поднял руку и опустил трясущуюся голову. “Сэм, я серьезно. Подумай об этом. Если бы никто не умирал, или если бы люди жили дольше при нынешних темпах деторождения, нам потребовалось бы меньше полувека, чтобы остаться без еды, воды и пространства. Я имею в виду, Боже, состояние мира прямо сейчас катастрофическое, потому что на этой планете просто слишком много людей, чтобы окружающая среда могла поддерживать нас всех ”.

“Я точно понимаю, о чем ты говоришь”, - согласился Сэм, наконец-то искренне. “Но, возможно, если бы наука могла усовершенствовать регенеративные факторы молодости, не думаете ли вы, что это могло бы помочь в лечении возрастных заболеваний, таких как болезнь Альцгеймера или вероятность инсультов? Остеопороз? Воспаление при артрите и тугоподвижность суставов? Послушай, я не говорю, что должен быть эликсир для того, чтобы оставаться красивым, Хери. Мысль о такой возможности просто говорит о моей научной жилке ”.

Хери пристально посмотрел на Сэма и прочистил горло. “Чего ты обо мне не знаешь, так это того, что я тоже ученый из учебников, Сэм. И у меня есть большое влечение к физике. Но поверьте мне, когда я уверяю вас вот в чем: подобное открытие быстро переросло бы в движимое жадностью стремление к красоте, которым злоупотребляют из тщеславия вместо научного прогресса или медицинских решений. Ты знаешь это! Я знаю, что ты любишь. Вы видели, как китобойный промысел здесь вышел из-под контроля, когда плохо обоснованные спекуляции подтолкнули самодовольных нападать на то, что они не могли объяснить или контролировать!”

“Да, я знаю”, - ответил Сэм, доедая омлет. “Я видел это, и я, как никто другой, знаю, что средства массовой информации - это мозг невежд. Ленивые умы поглощают информацию, представленную средствами массовой информации, даже не подвергая сомнению те части, которые они опускают, те части, которые могут резко поставить под сомнение правду ”.

“Именно. Если бы такая вещь существовала, зачем бы мы вообще рассказывали вам?” Джохилд огрызнулась на Сэма, заставив его сердце подпрыгнуть от ее голоса.

Стерва вернулась, Сэм услышал, как его внутренний ублюдок объявил, но он не показал этого. Какой бы она ни была резкой и неприятной, Сэм не мог отрицать ее красоту и тот факт, что ему нравилось смотреть на нее. Хери вздохнула, услышав свою злую вступительную фразу, но Сэм оставался послушным. “Доброе утро”.

“Ты все еще напрашиваешься на историю?” - саркастически спросила она, опустошая сумку, которая была у нее с собой, распаковывая овощи и r &# 230;stkj &# 248;t, сушеное и вяленое мясо, к которому Сэм вскоре пристрастился.

“Я просто в отпуске, девочка”, - он решил немного приподнять голову. “Единственная причина, по которой я ношу с собой свои шикарные 50, - это горячие скандинавские женщины и потрясающие пейзажи”.

“Какие горячие женщины?” спросила она, пока Хери придерживал язык, чтобы насладиться трагическим сексуальным напряжением между его двоюродным братом и туристкой.

“Пока что у этого Селки на Микладалуре было все мое время на съемках”, - жестко пошутил Сэм.

“Статуя”, - усмехнулась Джохильд. “Холодные, безжизненные женщины. Это то, что привлекает тебя, Сэм Клив?”

“Да, ” подбодрил он, - и они все еще теплее, чем ты”.

Хери поперхнулся чаем, убедившись, что его кузен не видел, как он трясется от смеха.

“И, по крайней мере, здешние пейзажи имеют изгибы, за которыми человеческий глаз может следить часами”, - продолжил он для пущей убедительности. Ему надоело грубое отношение хорошенькой женщины к нему без всякой причины. “Так что не льсти себе, что я здесь для того, чтобы рассказывать о кровавых пляжах или развлекать предположения женщин, которые меня не знают”.

Джохильд потерял дар речи, что, вероятно, было к лучшему. Если бы она высказала то, что думала, ее отец, вероятно, был бы разочарован. Она бросила остатки еды на крышку буфета и вошла в дом.

“Ты только что нажил себе врага на всю жизнь, приятель”, - равнодушно заметил Хери, добавляя горячей воды в его чашку.

“Надеюсь, она терпелива. Там небольшая очередь, ” пожал плечами Сэм. “Делая то, что делаю я, ты учишься сжигать мосты без особого чувства потери. Жаль, но так оно и есть ”.

Хери улыбнулась. “Знаешь, Сэм, мне кажется, теперь я понимаю, почему мне так легко с тобой общаться. Вы один из очень немногих иностранцев, о которых я не думаю как об идиотском бродяге, приезжающем, чтобы осудить нас. Ты понимаешь то, чего не понимают, мой друг ”.

Сэм немного подумал и обнаружил, что точка зрения местных жителей имеет большой смысл. “Я думаю, что знаю, да”.

“Вы понимаете непонятое, потому что, я полагаю, мы должны признать, что вы так же непоняты, как и мы. Большинство людей думают о журналистах как о стервятниках, приносящих несчастье, или как о шлюхах внимания, которые питаются трагедией ”, - объяснила Хери. “Но ты, в частности, не такой. Когда люди слышат, что я родом с Фарерских островов, они немедленно ненавидят меня за убийство невинных китов в кровавой победе и пьяное зло... но ничто из этого даже отдаленно не верно. Когда люди слышат, что вы журналист, они немедленно клеймят вас как грязного носителя извращенной медийной ерунды, чтобы выставить нас в плохом свете. По сути, ты и я, мы едины в таких вопросах ”.

“Может быть, здесь и нет источника молодости, который поддерживал бы твою привлекательность, мой друг, ” усмехнулся Сэм, “ но где-то здесь должен быть рог мудрости”.

“Теперь ты заговорил”, - засмеялась Хери. “Но я не отмахнусь от твоих нелепых намеков на мою внешность. Я тоже приму эти комплименты, большое вам спасибо!”

Глава 11

Журналист и местный рыбовод ехали по гладким зеленым лугам, покрытым приливами и отливами, увенчанным низко нависшими облаками и темно-серым небом. Было позднее утро, когда они добрались до первого пункта назначения в маршруте Сэма — Акраберга.

“Коробочки с таблетками?” - Спросила Хери у заезжего журналиста.

“Да”, - сказал Сэм, когда они подошли к бывшим бункерам британской станции. “Так они называли эти бункеры во время Второй мировой войны”. Он поднял камеру и замер на месте, прежде чем сделать несколько кадров. Хери пожевал что-то из r æstur fiskur от Johild , наблюдая, как Сэм двигается из стороны в сторону, чтобы охватить разные ракурсы.

“Могу ли я войти внутрь или это запрещено?” Сэм крикнул из какого-то темного угла, за которым он двигался. Хери кивнула ему, что можно войти. Сэм сфотографировал интерьер маленьких бункеров и почувствовал, как по его коже побежали мурашки от благоговения. Сквозь покрытое мхом, осыпающееся цементное окно он мог видеть, как длинные светлые волосы его друга развеваются на сильном ветру, как флаг на шесте. Ему все еще было любопытно узнать возраст мужчины, хотя он заметил небольшие морщинки вокруг глаз Хери и на его лбу, что означало, что он больше не мальчик.

Внутри обесцвеченных и выветрившихся стен Сэм мог чувствовать отчетливое присутствие. Не будучи твердым сторонником привидений, он отмахнулся от этого, но не мог отрицать, что возраст и подлинность сооружений произвели впечатление и повлияли на его поведение. Он мог чувствовать компанию британских солдат там, с ним, даже несмотря на то, что только стонущие порывы ветра вызывали расположение углов и вентиляционных отверстий.

Снаружи сооружения из камня и строительного раствора заросли сорняками и были практически съедены листвой, которая все эти годы обнимала его стены. Морской воздух наполнил ноздри Сэма, когда он присел, чтобы получить хороший угол обзора на залитом водой потолке бункера. На мгновение он услышал звуки голосов, неожиданный звук, который поразил его. Сэм отступил к стене бункера, в котором он находился, камера наготове на случай появления чего-нибудь необычного. И снова он услышал нарастание и затихание голосов в споре, но на виду у него ничего не было.

Затем его осенило. Снаружи доносились голоса: один мужской и один женский. Сэм осторожно выглянул из-за края оконного отверстия.

“О, великолепно”, - простонал он. Это была вечно стервозная Джохилд, снова пристававшая к своей кузине, вероятно, по поводу присутствия там Сэма. У него еще не было времени изучить ее, что расстраивало его еще больше каждый раз, когда она появлялась. “Можно воспользоваться случаем”, - прошептал он себе под нос, прицеливаясь в свой длинный объектив.

Сэм не мог отрицать фотогеничность разгневанной красавицы, и ему хотелось, чтобы у него был только один нормальный разговор с ней без того, чтобы его тащили по горячим углям за то, что он посторонний. После того, как он сделал достаточное количество снимков двух местных жителей, он небрежно вышел из дота и направился к двум спорящим, что казалось совершенно непонятной тарабарщиной.

“Эй, вы двое не могли бы подраться на английском, пожалуйста?” Сэм пошутил. “Я не могу вот так подслушивать”.

Они оба уставились на Сэма с невозмутимыми лицами, без веселья. Он вскинул раскрытые ладони в жесте капитуляции. “Хорошо, значит, у скандинавов другое чувство юмора. Принято к сведению”.

“Что вы ищете, мистер Клив?” Джохилд сразу же вышел. “Почему ты на самом деле здесь? Вы сказали, что делаете разоблачения & # 233; о Грайнде, но затем вы начинаете бродить по историческим местам, принимая во внимание каждое отдельное местоположение ”.

“Джохильд, держи себя в руках”, - сделала выговор Хери, делая шаг вперед ровно настолько, чтобы вклиниться между ними.

“Нет, Хери! Я не доверяю этому парню. Ты знаешь, кто такой Сэм Клив? Ты знаешь, с чем он обычно связывается?” она кипела от злости. “Шпионаж, уловки во время деликатных политических событий, выявление всевозможных нацистских катализаторов и повторное применение их способностей для использования современными военачальниками”.

“Подожди, подожди, подожди”, - покачал головой Сэм, подходя к ней ближе, заставляя Хери задержать дыхание и в защитном жесте протянуть руки в обе стороны. “Откуда у тебя это, Джохильд? Я не нацистский пропагандист, и я не какой-нибудь чертов шпион или что бы вы там ни думали, что знаете обо мне. Если у тебя со мной проблемы, прекрасно. Но если ты думаешь, что я собираюсь терпеть твои словесные оскорбления из-за каких-то твоих сфабрикованных представлений обо мне, подумай еще раз!”

“Сфабрикованный? Твоя собственная женщина лишилась жизни из-за твоего безрассудства, когда ты сорвал кольцо с оружием! ” - парировала она.

“Это была ее история! Я пошел с ней только для ...” он остановился, отрезвленный и расстроенный.

“Для чего? За что, Сэм?” - настаивала она, указывая на трагедию, которая все еще преследовала Сэма.

Хери посмотрела в глаза Сэма и мягко оттолкнула его кузена от журналиста.

“Защита”, - признал Сэм. “Я не хотел, чтобы она проводила расследование самостоятельно, отправлялась на место встречи одна. То, что произошло, произошло не из-за моего безрассудства. Она собиралась добиться своего большого прорыва ”.

“Хватит”, - сказала Хери. “Вы оба. Хватит. Боже мой, почему мы не можем просто поговорить об этом? Играй в открытую, ради всего святого. Если есть какое-то недопонимание, дурная репутация, что угодно, мы взрослые люди. Выложи это на стол и убери это дерьмо с дороги, потому что оно доставляет мне слишком много неприятностей ”.

В суматохе у троих появилась неожиданная компания. Отец Джохильд и двое других мужчин перебрались через насыпи, окружающие бункеры. Старик воскликнул: “Что, черт возьми, здесь происходит? Боже милостивый, мы слышим, как вы кричите друг на друга всю дорогу от Сумбы!”

“С этим разобрались, дядя Гуннар”, - сказала Хери, бросив предупреждающий взгляд на Джохильд. В свою очередь, ее светло-голубые глаза пронзили темные омуты Сэма, в которых все еще пылал гнев.

“Не пахнет, что все улажено”, - заметил старик, подходя ближе. “Что ты здесь делаешь, шотландец?”

“Просто фотографирую исторические места”, - ответил Сэм. “Кроме того, я не обязан отчитываться ни перед кем из вас, почему я фотографирую, находясь в отпуске, не так ли? Меня уже тошнит от этого. Послушайте, я понимаю, что вы параноик по поводу журналистов, освещающих проблему китов, но, ради Бога, я фотографирую британские казармы и радиостанции, которые я обнаружил, пока был здесь. Если тебе есть что скрывать, не делай это моей проблемой, пожалуйста. Просто оставьте меня, черт возьми, в покое ”.

Сэм повернулся и пошел в направлении машины Хери 4x4, но старина Гуннар с ним еще не закончил. “Ты! Шотландец! Не думай, что ты можешь просто уйти, ничего не объяснив! Мы не позволим тебе уйти, если ты не будешь осторожен ”.

Даже Джохильд чувствовала себя неуютно из-за этой угрозы. Она стояла рядом со своим двоюродным братом, беспокоясь о том, что задумал ее отец. “Папа, ” тихо сказала она, “ не надо”.

“Придержи язык!” - рявкнул на нее отец. “Ты можешь разорвать его по швам, но никто другой не может?”

“Мы можем просто сесть и обсудить это?” Хери проревел, чтобы все услышали. “Господи! Вы все бросаетесь угрозами, используете обвинения, чтобы выставить слабые точки. Вы все хотя бы знаете, о чем именно вы жалуетесь?”

“Я не доверяю ему из-за его принадлежности”, - сказал Джохилд. “В этом моя проблема с ним”.

Сэм повернулся и посмотрел на нее. “Я не связан с нацистами или их больной пропагандой, Йохильд! Вы хотите знать, почему я фотографирую руины времен Второй мировой войны?” спросил он, возвращаясь к ней и сохраняя спокойный язык своего тела, на случай, если ее семья подумает, что он настроен враждебно. Он прошел сквозь толпу мужчин, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. “Потому что у меня есть подруга-историк, и ей бы понравилось несколько портретов этих союзных станций. У меня также есть другой друг, который любит путешествовать и исследовать, и у него эрекция из-за религиозных реликвий. Вот почему я фотографирую вашу землю ”.

Темные брови Сэма раздвинулись, когда его хмурый взгляд исчез, впуская прохладный полуденный свет в его глубокие карие глаза. Его длинные растрепанные волосы казались черными на фоне бледно-серого неба позади него, оживленные с помощью ветра, когда он навис над ней, ожидая ее следующей атаки. Но Джохильд была достаточно близко, чтобы видеть его — действительно видеть его. Она никогда не была так близко к нему, когда чувствовала запах его одеколона. Джохильд ничего не сказала. На ее лице отразилось спокойное принятие.

Позади них Сэм услышал, как Хери вздохнула с облегчением, но долгое время никто из них ничего не говорил. У дяди Гуннара, однако, было больше вопросов к шотландцу. Его не так-то легко было покорить красивой парой глаз или шотландскими феромонами.

“Сэм Клив”, - громко сказал он сквозь шум ветра, - “как ты был связан с "Черным солнцем"? Я помню этих фрицевских ублюдков, как будто это было вчера, и любой человек, достаточно близкий к ним, чтобы его имя упоминалось в то же время, нуждается в некотором расследовании, понимаете? Итак, поскольку мы все задаем прямые вопросы и даем прямые ответы, как насчет этого?”

“Короче говоря, это началось, когда несколько лет назад меня попросили осветить и записать экспедицию в Антарктиду, чтобы найти печально известную ледяную станцию Wolfenstein, упоминаемую в нескольких исторических источниках”, - Сэм из чистой вежливости проинформировал старика. Быть связанным с Орденом Черного Солнца было не тем, что ему нравилось. Он хотел прояснить ситуацию, хотя бы для группы фермеров и рыбаков.

“Нас всех наняли, чтобы помочь знаменитому исследователю и изобретателю Дэвиду Пердью в обнаружении неуловимой нацистской базы, которая, по мнению большинства ученых и историков, была всего лишь выдумкой теоретиков заговора”, - продолжил он. “Это был первый раз, когда мы оказались вовлечены в темную сторону немецкой истории. Хотя нас чуть не убили люди, связанные с оружейной группировкой, которую мы с Триш разоблачили, вскоре мы стали заметны на радаре Ордена Черного Солнца. К сожалению, у нас было несколько стычек с ними, когда мы пытались обнаружить нацистские реликвии, используемые в гнусных целях, чтобы сеять ужас и утверждать господство в современном мире, каким мы его знаем ”.

“Так ты не в сговоре с "Черным солнцем"? Не то чтобы ты признал бы это, если бы был таким, ” спросил Гуннар.

“К сожалению, я очень хорошо знаком с этой организацией, сэр. Но я вовсе не связан с ними как союзник”, - заверил его Сэм. “Теперь моя очередь задавать вопросы”.

Гуннар выглядел так, словно собирался возразить, но Хери произнесла укоризненное, но беззаботное “Цок, цок, цок”, и старик был вынужден позволить его чести быстро проглотить свое возражение. “Хорошо, шотландец. Что ты хочешь знать?”

“Это просто”, - пожал плечами Сэм. “Почему вы так яростно выступаете против моего присутствия здесь, на этих сайтах — сайтах моих предков, британцев? Чем ты так напуган? Такое чувство, что я могу обнаружить что-то, что ты пытаешься скрыть ”.

Предположение иностранца было абсолютно точным для всех них, но остальные сочли за лучшее позволить объекту допроса проявить внимание. В конце концов, как один из старейшин острова Су ðурой, было только уместно, что он вышел на сцену, объясняя то, что, как они все знали, они защищали.

“Я не знаю, как ответить на это, шотландец”, - ответил Гуннар. И он был вполне искренен. Он понятия не имел, как сформулировать правду, не выдав секрет, который они хранили. Для них это не было секретом, пока кто-то не стал совать нос в начало пятидесятых. С другой стороны, в 1969 и 1985 годах под тем же порочным знаменем выступали другие, которые учили их, что чужаки, одержимые пережитками Второй мировой войны, были вредителями, несущими болезнь. И все островитяне знали, что вредители должны быть уничтожены.

Глава 12

Нина внимательно осмотрела фонтан, опустившись на корточки, чтобы прочитать надпись у основания центральной части. Это было грубо выгравировано на старом камне, но не каким-либо профессиональным писцом или каменщиком. Слова, казалось, были нацарапаны детской рукой, что делало их почти неразборчивыми. С ухудшившимся зрением Нины, наследием ее радиационного отравления, это было практически невозможно разглядеть. Она осторожно приложила кончики пальцев к буквам и попыталась почувствовать их особенности, чтобы, надеюсь, прочесть слова.

“Черт, даже если бы это было шрифтом Брайля, я все равно не смогла бы это прочитать”, - пробормотала она, когда ее пальцы нашли первые четыре буквы. Фигура позади нее придвинулась ближе, чтобы посмотреть, как она угадывает слова. “А-О-У...” Нина прищурила глаза, чтобы чувствовать и читать одновременно. Ее взгляду больше нравилась тень от ветвей над головой и густых листьев, которые отфильтровывали бледный солнечный свет, отмечавший погожий день, но даже в этом случае ее фокус был слишком размытым.

“Это "Q", моя дорогая, а не "O"”, - заявил знакомый голос, напугав симпатичную историчку так, что она упала задницей вперед в заросли позади нее.

“Боже мой! Миссис Паттерсон, вы должны прекратить пугать меня до чертиков!” она тяжело дышала, съеживаясь от влажного холода грязи на заднике ее брюк, которая, без сомнения, спровоцировала бы вопросы о ее потреблении клетчатки.

“Мне так жаль, доктор Гулд”, - извинилась пожилая женщина, пытаясь не рассмеяться за счет историка. “Позволь мне помочь тебе выбраться из этой путаницы”.

“Путаница?”

“Грязь и лужа. Я не знаю, есть ли такое слово, но оно кажется вполне подходящим, не так ли? ” Миссис Паттерсон улыбнулась, поднимая Нину.

“Ты не можешь продолжать меня так пугать”, - выдохнула Нина. “Ты заберешь годы из моей жизни”.

“Мне действительно жаль. Кажется, у меня все-таки мягкая поступь. Знаешь, мне всегда было интересно, станут ли мои шаги мягче с возрастом. Старики увядают, как испорченные фрукты. Наши клетки уменьшаются, так что мы становимся легче и меньше. Боже мой, интересно, какой крошечной ты будешь в моем возрасте?” - бормотала она, пока Нина брала свое пальто.

Она несла пальто, перекинув его через предплечье, и оно упало, когда она это делала, поэтому она решила, что, надев его, можно скрыть подозрительно выглядящее пятно грязи на своих широких брюках из Микалы, за которые она заплатила целое состояние. Недовольная своей испорченной одеждой, Нина попыталась перевести разговор в обычное русло.

“Странно видеть вас здесь в это время дня”, - сказала она матери декана.

“Вы знаете, я не только прячусь по ночам, разнося еду уважаемым историкам”, - миссис Паттерсон сыграла в очень хвастливой манере. “Иногда я выхожу на слабое солнце, чтобы тоже посетить сады”.

Нина неловко рассмеялась. “Это не то, что я имел в виду. Я просто думал, что ты взяла творческий отпуск у властных академиков, по крайней мере, на следующую неделю.”

Брови миссис Паттерсон потемнели при упоминании о недавнем столкновении с Кларой. “Ты можешь поверить этой наглой маленькой корове? Я имею в виду, я мать декана, и она так со мной разговаривает! Говорю тебе, Нина, если бы я не был такой утонченной леди, я бы выбил неуважение прямо из ее окровавленного рта ”.

Нину позабавила гордость пожилой дамы. Вздорный характер миссис Паттерсон напомнил ей о ее собственном. После сегодняшней перепалки с невыносимой доктором Кристой Смит перед деканом Нина была рада осознать, что на самом деле не утратила черту характера, от которой, как ей казалось, она отказалась, когда заболела.

“Не позволяйте ей добраться до вас, миссис Паттерсон. У некоторых женщин просто иллюзия того, кто они есть, из-за того, кому они служат. Помни это”, - сказала ей Нина, когда они шли через сад к коттеджам. Нина внезапно заметила незакрепленный камень на дорожке перед пожилой леди, но миссис Паттерсон была уже прямо на нем, слишком поздно, чтобы Нина успела оттащить ее с дороги.

“О, миссис Паттерсон, берегитесь!” - это все, что смогла выдавить Нина.

К ее изумлению, пожилая женщина отреагировала молниеносно, быстро перепрыгнув на другой камень сбоку от дорожки и грациозно приземлившись. “Боже мой!” - воскликнула она. “Я мог бы сломать себе шею! Спасибо за предупреждение. Я собираюсь сообщить Хамфрису об этом отвалившемся камушке и попросить его починить его, прежде чем кто-нибудь из студентов подаст в суд на школу Святого Винсента, слышишь?”

Нина стояла неподвижно, изумленно разинув рот.

“В чем дело?” она спросила Нину.

Нина была ошеломлена. “Как ты это сделал?”

“Ну, я прыгнула”, - объяснила удивленная пожилая женщина, прекрасно понимая, что ее способности могут ошеломить, но, тем не менее, наслаждаясь восхищением.

“Я знаю, что ты прыгнул. Я видела это”, - сказала Нина. “Но как тебе удалось провернуть этот ход?”

Миссис Паттерсон улыбнулась. “Ох, у меня всегда были отличное равновесие и координация. До зачатия Дэниела я была гимнасткой национального уровня. Участвовал в ежегодных спортивных соревнованиях и даже принял участие в Олимпийских играх 1960 года в Риме.”

“Это потрясающе!” Нина была в бреду. “Ты получил золото?”

“Нет. Был на втором месте, пока не сломал лодыжку в своей последней дисциплине ”, - посетовала миссис Паттерсон.

“Это отстой”, - сочувственно ответила Нина. “Но иметь возможность сказать, что ты был там, что ты соревновался…это само по себе подвиг, к которому нельзя относиться пренебрежительно ”.

“Прямо как сказал бы настоящий учитель”, - миссис Паттерсон мило улыбнулась Нине. “Большую часть своей жизни я проработал медсестрой, обладая талантом в области медицины, которым восхищалось большинство людей. Ты знаешь, сколько дней я гадаю, что бы случилось, если бы я не получил эту глупую маленькую травму?” Ее лицо на мгновение осветилось при мысли о ее триумфе, а затем, казалось, погрузилось в грустные, безрадостные воспоминания. “Не проходит и дня, чтобы я не задавался вопросом, что могло бы быть”.

“Мне знакомо это чувство, миссис Паттерсон. Но знаешь, иногда ты думаешь, что потерять то, чем, как ты думал, было твое будущее, - это разрушительно, пока не поймешь, что то, что пришло на его место, намного более блестящее ”.

“Сказано, опять же, как истинный учитель”, - сказала пожилая женщина, снова улыбаясь.

Нина улыбнулась в ответ, но на ее лице был намек на потерянные амбиции. Боясь, что пожилая леди спросит об упущенных возможностях в жизни Нины, она быстро перевела разговор на вопрос, который у нее был без ответа.

“О, кстати, миссис Паттерсон, ” спросила она с живым любопытством, - что говорит эта надпись на фонтане?“ Я получил ‘пятерку" и ... "Вопрос", ты сказал?”

“Да, да, это была буква "К", моя дорогая. На гравюре написано ”Aqua Vitae", и это было вырезано на камне, когда фонтан только создавался ", - объяснила она. “Я думаю, что это всегда было здесь, в Хуке, даже до того, как здесь появился город. Когда я переехала сюда со своим покойным мужем в 1980 году, Дэниелу было всего шесть лет, благослови его Бог. И даже тогда это уже было здесь ”.

“Так ты не знаешь, кто это написал? ‘Aqua Vitae’ означает ‘Вода жизни’, не так ли? Если только я не ошибаюсь с латынью, ” сказала Нина.

“Это верно. Тот, кто выгравировал эти слова на цементе, знал секрет подземной реки, которая протекала под этим городом в средние века ”, - сказала миссис Паттерсон.

“Средневековье? Так давно?” Спросила Нина.

Миссис Паттерсон оглядела их обстановку, прежде чем ответить приглушенным тоном: “Так далеко назад, моя дорогая”.

“Откуда ты знаешь это наверняка?” Спросила Нина, когда они поднялись на ее крыльцо под сгущающимися облаками.

“Здесь был историк, точно такой же, как вы, преподававший по приглашению на условиях предоплаты, около двадцати пяти лет назад”, - сказала пожилая леди Нине, подталкивая ее к входной двери, чтобы убедиться, что она сможет завершить свой рассказ в коттедже Нины. “Кажется, его звали Котсвальд. Но он обнаружил подземную реку и почему фонтан был назван, так сказать, Фонтаном молодости.”

Нина заперла за ними дверь, когда на Хуке стало темнее из-за надвигающегося дождя. Она поставила чайник и закурила сигарету после того, как проводила гостью на ее место. Мать Декана продолжала, как будто она снимала с себя тяжелый психологический груз для ушей терапевта. Нина могла сказать, что она умирала от желания рассказать кому-нибудь об этом.

“Он занимал тот же офис, что и вы сейчас, но тогда это был настоящий офис, а не архивная комната, понимаете?”

“Значит, его тоже пригласили? Он не подавал заявку на должность лектора?” Спросила Нина, чувствуя, как никотин разливается по ее умирающим клеткам, и ей было наплевать.

“Он был таким”, - подтвердила миссис Паттерсон. “Но, боюсь, его контракт был прерван. Естественно, после того, как он обнаружил, что вода в фонтане содержит какой-то необъяснимый эликсир, замедляющий старение, он совершил ошибку, попытавшись предъявить права на собственность посредством судебного иска против Сент-Винсента. Сент-Винсент тогда принадлежал моему приемному отцу, профессору Грегору Эбнеру. Когда умерла моя приемная мать, он посвятил себя академической карьере и расширил программы здесь, перейдя от исторических исследований к естественным наукам, что дало многим студентам возможность посещать колледж. Миссис Паттерсон улыбнулась. “Что за сумасшедший старик! Не считая отсутствия усов, мой отец выглядел таким же легкомысленным и исключительным, как Эйнштейн ... и он был недалек от того, чтобы быть таким же умным ”.

Нина улыбнулась радости, которую излучала миссис Паттерсон, вспоминая о своем отце. Она не хотела совать нос в семейное наследие сироты или задавать слишком много вопросов, опасаясь, что может переступить черту. “Судя по его словам, он был энергичным человеком. Я ясно вижу, что он вырастил таких, как вы, миссис Паттерсон ”. Она дала предмету некоторое время, чтобы не показаться грубой из-за того, что поторопила старую женщину рассказать об историке и уровне грунтовых вод. Она тактично связала эти две темы, чтобы подтолкнуть рассказ к продолжению. “Итак, что сделал твой отец по поводу судебного процесса? Я надеюсь, что он отправил историка собирать вещи!”

“О да, я говорил вам об этом”, - воскликнул пожилой гость, наполнив Нину чувством выполненного долга. “Он подал в суд на моего отца — какой-то иск о наследстве или что-то в этомроде. Я не могу с легкостью вспомнить, но мой отец выиграл дело, и историку пришлось вернуться домой, поджав хвост. Так ему и надо!”

“Хорошо”, - согласилась Нина только для того, чтобы завоевать расположение. “На что он рассчитывал? Как тогда он мог доказать, что фонтан был таким старым? Я имею в виду, если он действительно датируется средневековьем, он должен был пострадать от большего разрушения, чем это?”

“Нет, он прекрасно сохранился, когда мой отец купил это поместье”, - призналась миссис Паттерсон. “Видите ли, купель не всегда была центром сада. На самом деле это был колодец в подвале великой нормандской крепости, построенный всего через два года после Завоевания дворянином по имени Эдвин Как-то Там. Итак, когда мой отец купил эту собственность, предыдущий владелец, местный застройщик и бизнесмен, уже снес ту часть крепости, где находился колодец, и превратил ее в роскошный внутренний двор, чтобы украсить здание и отделить главные залы от помещений для прислуги ”.

“Помещения для прислуги”, - повторила Нина. Она указала вниз указательным пальцем. “Эти коттеджи?”

“Ох, да, но существенно реконструированный, конечно”, - поправила она. “Не волнуйся, моя дорогая. Призраки солдат и слуг давно исчезли. Мы изменили это место настолько, что ни один дух или привидение никогда не смогли бы узнать это место, не говоря уже о том, чтобы сориентироваться!”

Нина смеялась вместе с миссис Паттерсон, но, тем не менее, чувствовала себя немного не в своей тарелке. “И надпись всегда была там?”

“Ну, я полагаю, тот, кто превратил его из колодца в фонтан, вырезал это в камне где-то между средневековьем и правлением предыдущего владельца. Господь знает, почему вы хотели бы навесить на это ярлык. Разве не хотелось бы сохранить такое сокровище безымянным? Кажется, у людей слишком много эго, чтобы больше хранить секреты ”.

“Да”, - согласилась Нина. “Но сейчас он все равно пересох, так что, я думаю, это больше не имеет значения”.

“Это правда”, - подтвердил информативный гость Нины. “Он иссяк совсем недавно. Подземный источник пересох не более пяти лет назад.” Миссис Паттерсон вздохнула, когда Нина затушила сигарету. “В наши дни в старом фонтане нет ничего, кроме дождевой воды”.

Глава 13

После ночи исследований, подготовки лекции на следующий день и метаний под лампой, отпугивающей призраков, Нина с трудом выбралась из постели. Ее тело болело, и агония вскоре напомнила ей, что у нее заканчивался нейронтин и вдобавок заканчивался резервный запас кодеина. Тем не менее, она была полна решимости пройти как можно дальше без наркотиков, и она выбрала отрицание на другой день.

Заинтригованная тем, что ей рассказали о собственности накануне, она была непреклонна в том, чтобы вмешаться в судебный процесс этого персонажа из Котсвальда, просто ради интереса. Кроме того, Нине нужно было отвлечься от своей мирской преподавательской жизни, пусть и временно. Учитывая боль, которую она испытывала втайне, и ехидство преподавательниц женского пола, ей определенно нужно было чем-то занять свой разум.

Чего она не хотела признавать, так это того, что она увлекалась исследованием реликвий и разгадыванием исторических тайн, и что она не могла жить, не преследуя какой-нибудь старый, где-то похороненный секрет. Она яростно выступала против подсознательного осознания того, что она, по сути, постепенно превратилась в женскую версию Дейва Пердью. Единственным способом, которым Нина хотела бы быть Дейвом Пердью, был финансовый, а не психологический.

На этот раз, когда она проходила мимо старого, разрушенного фонтана, она посмотрела на него совершенно другими глазами. Когда она проходила мимо него, он, казалось, взывал к ней, как будто в нем была не только грязная, застоявшаяся дождевая вода, но и что внутри него раздавался тихий крик, молящий об открытии, об освобождении.

Она покачала головой и направилась к главному зданию, чтобы уйти от завораживающего сооружения. “Боже, так вот на что это похоже в мозгу Пердью?” - бормотала она, как озабоченная сумасшедшая, торопясь прийти вовремя.

Раздражающий гнусавый вой Клары Резерфорд нарушил покой Нины. “Доброе утро, доктор Гулд. Должны ли мы пригласить временного преподавателя на вашу сегодняшнюю лекцию? Ты не слишком хорошо выглядишь.”

“Отвали, фруктовая мушка”, - пробормотала Нина, делая короткий поворот влево от ядовитого лакея, прежде чем ей пришлось бы ударить ее кулаком в горло.

“Что, прости?” Спросила Клара, не в силах расслышать ответ доктора Гулд. Но когда тщедушный историк не ответил, Клара оставила все как есть, пожав плечами и усмехнувшись. В лекционном зале к Нине было применено молчаливое обращение со стороны ее студентов.

“О, перестань”, - она нахмурилась. “Декан Паттерсон все равно отменил этот чертов экзамен, так что избавь меня от мученичества. Ты ведь понимаешь, что важна только программа, которую я представляю, верно?”

“Но у доктора Смита есть срок полномочий, доктор Гулд. Разве это не означает, что она может отвергнуть твой авторитет? ” - спросила одна из студенток.

Нина пристально посмотрела на девушку. “Нет, если я поговорю об этом с деканом, милая. В конце концов, именно он принимает окончательные решения в больнице Святого Винсента. Просто помни это. Так, кстати, как вы, ребята, справились с этим тестом?”

Они запрокинули головы. Некоторые застонали, а другие выглядели несчастными.

“Все так плохо?” - спросила она.

Ее ученики кивнули. Кондиционер непрерывно гудел, пока Нина пыталась обучать тех, кто казался группой подростков в коматозном состоянии. Ей постоянно приходилось выкрикивать имя или деталь, просто чтобы заставить их сосредоточиться. В конце занятия она смотрела, как они тащатся из лекционного зала, вялые и тихие. Это было совсем на них не похоже.

Это были молодые люди, которые были увлечены историческими исследованиями и всегда просили рассказать о ее столкновениях с опасными археологами или психованными нацистскими гибридами. Они постоянно бросали вызов представлениям Нины об определенных политических системах и применении социализма в те мрачные, холодные годы, которые она так любила демонстрировать в своих презентациях PowerPoint.

Теперь они не возражали, если не считать случайного ворчания. Они едва шевельнулись, чтобы делать заметки. Настольные лампы их ноутбуков освещали их лица в бледно-голубых и нежно-белых посмертных масках без особых изменений в выражении, даже когда они заговаривали с ней. Нина начала беспокоиться об их благополучии. Прежде чем разбираться с ужасными признаками ее медицинской регрессии и мучениями от ее состояния, она теперь должна была сохранять бдительность, чтобы разгадать то странное явление, которое проявлялось по всему кампусу.

Она села после урока, тяжело вздохнув. Нина просмотрела распечатанные задания, отправленные на проверку в срок, который она дала своему классу неделю назад.

“Мне все еще нужно пройти через все это, прежде чем я снова смогу заснуть”, - простонала она, думая о дополнительном времени, которое потребовалось, чтобы проверить даже те детали, в которых, как ей казалось, она была уверена, в то время как ее мозг горел огнем, а кожа болела. “Я скучаю по Бруичу”.

Она лениво собрала листы с скрепленными заданиями и вышла из своего ноутбука. Проектор все еще был включен, излучая белый глаз циклопа на пустой экран проектора после того, как она отключила USB. Нина почувствовала, как у нее горит в груди, но она изо всех сил старалась не закашляться, как бы сильно ее ни заставляли. Ее легкие казались бессильными, когда она вдыхала, как будто они были простым фильтром, отсеивающим частицы из воздуха вместо того, чтобы наполняться им. Она старалась не паниковать, ускоряя процесс сбора вещей. По крайней мере, в подвальном помещении - импровизированном офисе - она сможет справляться со своими приступами кашля наедине и не беспокоиться о том, что люди будут задавать слишком много вопросов о состоянии ее здоровья.

К счастью, у преподавателей в настоящее время сложилось впечатление, что у Нины просто расстройство пищевого поведения, само по себе не тривиальное недомогание. Тем не менее, это было гораздо меньше, чем объяснить, что она заболела раком после радиационного отравления в Чернобыле из-за бегства от своего гипнотичного бывшего любовника.

Чувствуя, как сокрушительная боль неохотно расцветает в груди и спине, Нина бросилась бежать в убежище архивного помещения в подвале. В связи с приближающимся государственным праздником большинство студентов и преподавателей взяли отгул во второй половине дня; только небольшая часть персонала оставалась на дежурстве до конца дня. Нине пришлось пройти мимо кабинета декана, чтобы добраться до верхней площадки лестницы, которая вела в подвал. Но как бы сильно боль ни заставляла ее добраться до своего убежища на нижнем уровне, звук, доносившийся из-за запертой двери кабинета декана, был более интригующим.

Она могла различить голос декана, спорящего со своей женой, доктором Кристой Смит. Неестественно мощный слух Нины выдал то, что, как она знала, никак не могло быть совпадением, учитывая ее недавний разговор с миссис Паттерсон.

“Ты не можешь, Дэниел! Это собственность вашей семьи, ради Бога!” - кипела она.

“Я не могу отказаться от этой возможности, Криста! Мы будем готовы к жизни, если эта продажа состоится ”, - сказал он, пытаясь рассуждать здраво.

“Котсвальд? Подумай об этом минутку!” - прорычала она. “В последний раз, когда вашей семье пришлось иметь дело с Котсвальдом, ваш дедушка чуть не потерял школу Святого Винсента! Теперь, после всего того ада, через который он прошел, чтобы избавиться от этого паразита, не говоря уже о плохой репутации, которую это место приобрело после того судебного процесса, ты хочешь просто позволить им забрать это? ”

“Я не позволю им завладеть этим, черт возьми!” - прорычал он в ответ так тихо, как только мог. “Я продаю это — за большие деньги . Ты любишь деньги, помнишь, Криста?”

“Не провоцируй меня”, - предупредила она.

“Моя мать становится слишком старой, чтобы оставаться с нами в долгосрочной перспективе. Я уверен, тебе не терпится убрать ее с нашего пути. Если я продам эту собственность Костуолдам, мы сможем позволить себе поместить ее в элитный дом престарелых, где мне больше не придется беспокоиться о медицинских потребностях моей матери или ее эмоциональном благополучии. О ней будут хорошо заботиться, и ты избавишься от своей ужасной, кошмарной ведьмы в виде свекрови. Разве это не сделало бы тебя счастливым?” его ответный выпад сорвался с языка.

Нина оглянулась назад и прошла вперед по длинному узкому коридору, в котором было почти совсем темно из-за дождливой погоды снаружи. Высокий потолок изящно изгибался, напоминая ей собор, хранящий все секреты тех, кто исповедовался в своих грехах за закрытыми дверями и приглушенными мучениями, точно так же, как тирада, которую она слушала прямо сейчас.

К счастью, в темном коридоре не было человеческого присутствия. Нина наслаждалась информацией, которая помогла заполнить те скудные сведения, которыми снабдила ее миссис Паттерсон. Мало-помалу факты становились на свои места, хотя это, вероятно, не было даже половиной истории. Внезапно Нина услышала шаги, приближающиеся к двери. Стук высоких каблуков по деревянному полу становился все громче. Последнее, что услышала Нина, убегая в темноту на лестнице, была Криста, выдвигающая ультиматум своему мужу.

“Я говорю тебе, Дэниел. Если ты продашь этот колледж, я подам на развод. И весь ваш новый доход от продажи этого имущества будет поглощен алиментами ”.

“Что за стерва”, - прошептала Нина про себя, наблюдая, как высокий начальник отдела несется по коридору к административному кабинету Клары.

Боль становилась невыносимой, но, по крайней мере, надвигающийся приступ кашля, казалось, утих со всем волнением от подслушивания. Ботинки Нины застучали по железным ступеням, которые превратились в цементно-каменную лестницу на полпути между первым этажом и подвалом. Она быстро бросила свои сумки на пол и упала на колени, чтобы порыться в сумочке в поисках последней таблетки обезболивающего, которая у нее еще оставалась.

Странно, что меня здесь никогда не клонит в сон, подумала она, запивая капсулу последним глотком подогретой воды в бутылке, которая у нее была с собой. Может быть, гудящий кондиционер убаюкивает детишек на моих лекциях, потому что это не может быть мой преподавательский голос.

Нина буквально почувствовала себя лучше, когда оказалась в замкнутом пространстве прохладной гробницы подвала, и это было необычно, учитывая ее страх перед маленькими пространствами. Это была комфортная и умеренная атмосфера, за вычетом, может быть, пыли от стопок документов и записей. Переводя дыхание от жгучей агонии своей болезни, Нина вспомнила, как впервые услышала то, чего не должна была слышать в больнице Святого Винсента: в тот день на кухне, когда она подслушала разговор Кристы и Клары о ведении записей для мужчины, чем Криста не хотела заниматься. Могли ли эти записи иметь какое-то отношение к продаже колледжа? Возможно, именно поэтому Криста не хотела управлять ими, чтобы помешать продаже собственности. И все же у Нины было ощущение, что мотивы Кристы основывались не только на ее карьере или деньгах мужа, но и на чем-то более глубоком. Она получила бы огромную прибыль от продажи. С какой стати ей так упорно бороться, чтобы сохранить это место? Что в нем было такого, чего не было в других местах?

“О, Боже мой!” - Воскликнула Нина. “Она ищет подземную реку, источник!”

“Кто чего добивается?” - Спросила Гертруда из ниоткуда.

“Гертруда, что я тебе говорил о том, что ты просто внезапно заговорила со мной?” Нина сделала выговор помощнику администратора.

“Простите, доктор Гулд”, - снова извинилась Гертруд. “Я просто не знаю, как еще начать разговор, особенно в тихой комнате, вдали от других звуков”.

“Мы должны повесить колокольчик на твою чертову шею”, - сказала Нина, улыбаясь, когда она встала и положила свои вещи на стол. “Эй, послушай, Герти,” сказала она приглушенным тоном, “ ты знаешь что-нибудь о записях, которые искал декан?”

Озадаченная ассистентка задумчиво закатила глаза, немного обдумывая это в уме. Она, казалось, что-то поняла, но все еще выглядела немного неуверенной для историка.

“Я не уверена насчет этого, но я знаю, что Дин Паттерсон пытался найти дальнюю семью”, - ответила она, надеясь, что звучит умнее, чем она себя чувствовала. Пожав плечами, Гертруд подошла к железному картотечному шкафу в углу и указала. “Это самые старые секреты, которые хранит этот колледж, насколько я знаю. Но я не уверен, имеют ли они какое-либо отношение к декану или к тому, что он ищет ”.

“Не имеет значения”, - сказала Нина. “Это только начало. Спасибо, Герти ”.

“Всегда рад помочь”, - сказал ассистент, прежде чем нахмуриться. “Фу, они ищут меня наверху. Вы извините меня, доктор Гулд?”

“Конечно. Продолжай”, - ухмыльнулась Нина, счастливая быть одной, чтобы заниматься своим шпионажем.

Глава 14

“Я хочу знать к концу этого рабочего дня”, - сказал Пердью доктору Кейт. “Но делайте это профессионально”.

“Мистер Пердью, я понятия не имел, что ты не знал о состоянии доктора Гулда”, - настаивал ученый-медик. “Пожалуйста, ты должен поверить, что я не намеренно скрывал от тебя ее лечение от рака. Вы были в курсе лечения, которое мы ей назначили, анализов, всего этого ...”

“Да, но это было от радиационного отравления, а не от рака легких”, - объяснил Пердью, восседая на офисном стуле доктора Кейт, как король, принимающий на себя ответственность. Он был в Оркнейском институте в Керкуолле, ожидая ответов от своего медицинского персонала относительно того, почему ему не сказали о болезни Нины.

“Мистер Пердью, радиация, которой она подверглась, была катализатором сокращения ее раковой болезни. Мы предполагали, что вы знаете, что ее лечение было соответствующим образом изменено. Никто здесь и понятия не имел, что вы не знали. Только Эвелин знала, что выписки были отправлены доктору Гулду для выставления счета, и она сказала мне, что это было сделано по просьбе пациента. Мы действительно понятия не имели, что вы не знали. Вы знаете, было бы абсурдно с нашей стороны намеренно утаивать информацию от нашего работодателя!”

“Эвелин... она попала в автомобильную аварию, верно?” - Спросил Пердью.

“Да, сэр. Она отправляла выписки непосредственно Нине, как просила Нина ”, - повторила доктор Кейт. “Ничего из этого не скрывалось от тебя намеренно. Это было просто... недопонимание ”.

Пердью почувствовал тошноту. Не только открытие о раке Нины потрясло его до глубины души, но и обстоятельства, при которых он узнал об этом, заставили его почувствовать себя преданным теми немногими людьми, которым он доверял. И все же, чем больше он рассматривал различные вовлеченные факторы, тем более правдоподобным выглядело объяснение доктора Кейт. Миллиардер глубоко вздохнул, глядя из окна кабинета врача на потрясающий вид на сельскую местность.

“Просто держи глаза и уши открытыми ради меня, хорошо? Я не могу избавиться от ощущения, что эта уловка была более чем случайной ”, - сказал он доктору Кейт.

“Я так и сделаю. Но я надеюсь, что вы ошибаетесь, мистер Пердью. До сих пор мы были такой хорошей командой, и я бы не хотел думать, что кто-то здесь что-то скрывал ”.

“Итак, вы ничего не можете сделать, чтобы обратить вспять последствия? Для нее нет лекарства?” - Спросил Пердью.

Доктор с мрачным видом покачал головой. “Насколько нам известно, нет, если не считать того, что мы повернули время вспять до того, как она заразилась этим”.

Глаза Пердью расширились, но он ничего не сказал. Он сразу же стал чем-то полностью озабочен, но доктор Кейт уже знала достаточно хорошо, чтобы не спрашивать. Гениальный изобретатель всегда впадал в оцепенение от далеко идущих размышлений, когда к нему приходила идея. “Спасибо вам, доктор Кейт. Я должен вернуться домой, чтобы провести кое-какие эксперименты ”.

“Хм, тогда все в порядке, мистер Пердью”, - ответил доктор Кейт. “Пожалуйста, ведите машину осторожно. Эта погода достаточно ужасна, чтобы потребовать строительства Ковчега ”.

Пердью сухо усмехнулся только из вежливости, но его глаза были где-то в другом месте, как и его разум. Доктор Кейт слишком хорошо знала это выражение. В прошлом он узнал, что у Дейва Пердью был такой взгляд как раз перед отправлением в экспедиции с единственной целью поиска реликвий, которые считались фарсом.

Когда он отъезжал на юг, Пердью получил телефонный звонок. Он почти ничего не слышал из-за проливного дождя, но мог сказать, что это был полицейский участок Данди.

“Мистер Пердью, не могли бы вы, пожалуйста, заскочить к лейтенанту Кэмпбеллу при первой же возможности?” спросил офицер по телефону. “Человек, который напал на вас в медицинском учреждении Синклер, скончался от полученных травм, и нам нужно, чтобы вы заполнили для нас некоторые детали”.

“О, великолепно”, - простонал Пердью.

“Сэр?” - спросил офицер.

“Ничего. Это не может подождать?” - спросил он.

“Боюсь, что нет, сэр. У лейтенанта Кэмпбелла есть вопросы, с которыми только вы можете помочь, и крайне важно, чтобы он поговорил с вами как можно скорее ”.

“Хорошо. Я уже в пути, ” неохотно согласился Пердью. Ему нужно было вернуться домой. Кое-что, сказанное доктором Кейт, многое прояснило. Помимо чувства вины от осознания того, что радиационное облучение вызвало повышенный риск развития рака у Нины, непреднамеренный совет доктора во время его шутки имел больший вес, чем он мог когда-либо знать.

“Я должен повернуть время вспять. Я должен остановить прогрессирование болезни Нины, повернув время вспять ”, - продолжал повторять он, бросая вызов буйному настроению небес в машине, которую он арендовал у местной компании аэропорта. Преодолевая опасные изгибы проселочной дороги, он спешил добраться до взлетно-посадочной полосы, где его ждал частный самолет. Просто было слишком много мест, чтобы побывать за слишком короткое время; поэтому он решил путешествовать по воздуху, чтобы быстрее во всем разобраться. Время Нины истекало, и Пердью не собирался позволить ей умереть, особенно зная, что он частично виноват в том, что она заболела.

Теперь он был разочарован дополнительными проблемами, связанными с полицейским расследованием инцидента в Синклере. Все эти другие вопросы тяжелым грузом легли на душу Пердью. Даже он, обычно бесстрашный и жизнерадостный решатель проблем, теперь столкнулся с вещами, которые даже он не мог исправить, и это заставило его сердце ослабеть от беспокойства. Помимо своей индивидуальности, рассматривая возможную неудачу как вызов преуспеть, Пердью не мог не чувствовать, что ему нужен друг, с которым можно поговорить. Он и не подозревал, что друг уже отправил ему сообщение, которое дремало в его почтовом ящике.

* * *

К тому времени, когда Пердью приземлился в Данди, он уже спланировал свои эксперименты, те решения, которые ему нужно было придумать, чтобы спасти Нину любой ценой. Ускоряя шаг на своих длинных стройных ногах, чтобы перескочить порог полицейского участка, Пердью продолжал забивать себе голову альтернативными вариантами гонок, основанными на знаниях, переданных его онлайн-участниками. Они поделились с ним обширными знаниями о раке и о том, как он функционирует на базовом уровне.

Но сейчас ему приходилось иметь дело с уголовными делами.

“Мистер Пердью!” - Воскликнул лейтенант Кэмпбелл. “Большое вам спасибо, что пришли так скоро, особенно во время этой ужасной ссанины”.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и Пердью последовал за следователем в его кабинет на втором этаже из приемной участка. “Просто, чтобы вы знали, я довольно спешу. Итак, могу я попросить, чтобы мы продвинулись с этим как можно быстрее?”

“Зависит ли от этого ваша жизнь?” - спросил офицер полиции, когда они вошли в его кабинет.

“Не мой. Но моя подруга в беде, и ей нужна каждая секунда ”, - поделился Пердью ровно настолько, чтобы привести причину. “Итак, давайте с этим разберемся. Я слышал, шарлатан пришел к своему концу? Как он умер? Огнестрельные ранения? Полагаю, меня посадят за убийство?”

“Виновное убийство, на самом деле. Но не бойтесь, я пытаюсь доказать, что ваш нападавший умер не в результате огнестрельных ранений, а что его смерть наступила в результате убийства во время пребывания в больнице, ” объяснил лейтенант Кэмпбелл.

“У меня есть алиби”, - было первое, что непреднамеренно произнес Пердью, вызвав добродушный смешок у следователя.

“Мы знаем, мистер Пердью”, - улыбнулся он. “Но у меня есть основания полагать, что Грег Ройш, твой фальшивый терапевт, был убит как часть прикрытия неудачного покушения на тебя”.

В конце концов, Пердью был заинтригован. Несмотря на то, что теперь у него была еще одна причина для беспокойства — возможно, ему предъявили обвинение, — дело представляло интересную цепочку событий для расследования.

“Итак, мне скоро предъявят обвинение?” Пердью спросил не для того, чтобы определить, сколько свободы он оставил для себя, а для Нины.

“Я попросил, чтобы они придержали ваше обвинительное заключение, пока я не найду доказательства преднамеренного убийства, совершенного кем-то, кто выдавал себя за посетителя больницы или сотрудника. Если я не смогу доставить этого человека или у меня возникнут обоснованные сомнения, вас, к сожалению, будут судить за косвенное убийство жертвы ”, - объяснил лейтенант Кэмпбелл.

Пердью вздохнул, пожимая плечами из-за своего невероятного невезения в последнее время.

“Почему ты в этом на моей стороне?” - спросил он.

“Только потому, что я не доверяю другим людям больше, чем вам, мистер Пердью”, - пошутил офицер. “Послушайте, я концентрируюсь на уликах на месте преступления, и хотя в борьбе и наличии орудия убийства в вашей комнате в "Синклере" было немного сложно обвинить какую-либо из сторон, тот факт, что камера наблюдения была отключена, говорит мне, что вы не были организатором нападения фальшивого терапевта. Еще одно, - он прочистил горло, чтобы жестом подчеркнуть очевидность вопроса, - терапевт был самозванцем мертвеца .

“Я понимаю”, - сказал Пердью. “Простите, что я так говорю, но не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять это”.

“Совершенно верно, приятель”, - офицер хлопнул ладонью по столу в знак согласия. “Это очень ясный случай. Однако, учитывая отсутствие у нас подозреваемого и наличие лишь косвенных доказательств, по иронии именно система правосудия стоит у нас на пути. Закон и его жесткие правила всегда непросто подчинить, даже холодной, жесткой логике ”.

“Просто мне повезло”, - ответил Пердью. “Жертва обвиняется в самозащите”.

“Не беспокойтесь, мистер Пердью. У меня есть пять дней, чтобы доказать, что кто-то проник в мемориал Хопкинса с явной целью убить жертву, чтобы сохранить анонимность ”, - сказал следователь Пердью, когда над участком прогремел гром. Сверкающая молния, которая пульсировала на лице офицера, придала неприятности, в которых Пердью пребывал, ненужный оттенок ужаса.

“Теперь, что касается папки, которая была у этого парня на тебя”, - сказал Кэмпбелл. “Не могли бы вы рассказать мне, что именно он так эффектно набросал о вас, что выглядит как кошмар из "Долгого отдела"? И, пожалуйста, объясни это медленно, я никогда не был силен в цифрах.

Пердью шмыгнул носом и улыбнулся. “Эти цифры, которые он записал, были не для математического использования, лейтенант. К сожалению, это были цифровые коды, которые так называемый доктор...” Пердью остановился, чтобы подобрать правильные слова для объяснения нелепой теории: “... извлеченной из моего мозга”.

Двое мужчин несколько секунд сидели, уставившись друг на друга, пока за окном бушевал шторм. Пожевав язык, прежде чем заговорить, лейтенант, наконец, сформулировал свое понимание. “Значит, он... скачал ... информацию из твоего мозга в виде цифровых кодов?” Затем Кэмпбелл разразился смехом. “Боже мой, мне жаль, мистер Пердью. Я просто звучу безумно, не так ли? Но это то, что, как подсказывало мне мое понимание, вы передали здесь ”.

Пердью не смеялся. “Вы не сумасшедший, сэр. Это именно то, о чем я тебе говорил. Разум, подобно компьютеру, функционирует на основе кодов. Мы не осознаем этого сознательно, но при правильном программировании человеческий мозг будет выполнять приказы с ошибкой, когда ему командуют определенными числовыми последовательностями ”.

Полицейский уставился на Пердью, пока тот продолжал разъяснять. “Во время моей очевидной терапии он удалил эту информацию из моего разума и записал, какие команды были связаны с какими кодовыми нагрузками. За это я благодарен ему, но эти записи - Святой Грааль для Ордена Черного Солнца, и поэтому, лейтенант Кэмпбелл, они должны быть уничтожены ”.

“Святая Мария”, - просто сказал офицер, его глаза все еще читали взгляд Пердью, чтобы убедиться, не морочит ли ему голову этот человек. “Ты чертовски серьезен, не так ли?”

“Я есть. Если у вас есть эти медицинские заключения, вы должны заставить их исчезнуть. Если люди, которые сделали это со мной, люди, которые убили своего собственного ученого, чтобы скрыть это, найдут эту информацию, они смогут промыть мозги всему миру и использовать людей как марионеток для выполнения своих приказов ”.

“Вы говорите о массовом гипнозе?” - С благоговением спросил лейтенант Кэмпбелл.

Настойчивое выражение лица Пердью убедило Кэмпбелла, что он был вовлечен в нечто грандиозное. Он наклонился вперед, опираясь на локти, и прошептал: “Я говорю о мировом господстве плодов нацистской партии, даже не заботясь о Третьей мировой войне”.

Глава 15

Стремление лейтенанта Кэмпбелла исследовать лечебницу Синклера возобновилось после того, как он поговорил с бывшим пациентом этого учреждения. Он даже проигнорировал разрушительную и опасную погоду, чтобы снова пойти и встретиться с сотрудниками службы безопасности.

Когда он вошел, он сразу же столкнулся с сдержанным поведением молодого исполняющего обязанности управляющего администрацией Мелиссы Аргайл. В этом не было ничего такого, чего бы он не ожидал; на самом деле, он на это рассчитывал.

“Доброе утро, мисс Аргайл”, - сказал он, регистрируясь у стойки администратора.

“О, привет, лейтенант”, - ответила она. “Я думал, в прошлый раз ты получил все, что искал”.

“Я сделал это от тебя. Спасибо”, - ответил он в своей обычной снисходительной манере. “Но я здесь не для того, чтобы видеть тебя, так что не нужно беспокоиться о том, что я сегодня отнимаю у тебя слишком много времени”.

Он ожидал, что она почувствует облегчение, но Мелисса выглядела встревоженной его откровением. “О? Тогда, могу я спросить, кого вы здесь хотите увидеть?”

“Со всем уважением, мисс Аргайл, ” ответил он, “ не вы. И это делает мой визит не вашим делом ”.

Явно взбешенная, она улыбнулась ему, прежде чем исчезнуть за перегородкой первого кабинета. Она вошла в свой кабинет и хлопнула дверью. Повинуясь какому-то наитию, следователь заглянул через стойку на коммутатор за стойкой регистрации. Он улыбнулся, когда увидел, что рядом с ее добавочным номером загорелась красная лампочка. Она делала звонок.

“Могу я вам чем-нибудь помочь, лейтенант?” - спросила секретарша в приемной, узнав его по последнему визиту, когда он расследовал покушение на убийство Дейва Пердью. Лейтенант Кэмпбелл доброжелательно улыбнулся. “На самом деле да, ты мог бы. Могу я, пожалуйста, взглянуть на ваш бортовой журнал за 22 января? Мне нужно проверить все регистрации на этот день ”.

Мелисса Аргайл разговаривала по телефону в своем офисе, надеясь связаться с Гутерманом, человеком, перед которым она отчитывалась. “Любопытный офицер полиции снова здесь”.

Находясь в приемной, следователь также запросил записи телефонных разговоров за день, чтобы он мог отследить номер, по которому звонила Мелисса после того, как он покинул ее офис. У него было подозрение, что человек, которому она позвонила после его ухода, быстро организовал убийство самозванца.

На самом деле, следователь намеренно позаботился о том, чтобы Мелисса видела его там. Воздействие на нее, без сомнения, побудило бы ее связаться с тем, кто стоял за убийством Дейва Пердью, точно так же, как она сделала в тот день, когда узнала, что этот полицейский был достаточно проницателен, чтобы распознать саботаж системы видеонаблюдения.

Несомненно, молодой администратор, который был удивительно неопытен в подпольных практиках, сыграл прямо на руку следователю. Используя стационарный телефон учреждения, чтобы позвонить своему злодейскому начальнику в Лондон, она оставила за собой след из хлебных крошек на самом видном месте. Лейтенант Кэмпбелл улыбнулся, когда увидел пульсирующий огонек на системе PABX, обрадованный тем, что вскоре сможет выйти на преступника и вызволить Дейва Пердью из законного медвежьего капкана, в который он попал.

“Вот, пожалуйста, сэр”, - сказал генеральный менеджер, который ознакомился с ордером, который вручил ему Кэмпбелл. “Если вы посмотрите здесь”, - он объяснил индекс журнала регистрации за январь, - “вы увидите, что это страница для всех посетителей в тот день. Доктор Хелберг расписался... вот здесь, видите?”

“Большое вам спасибо. Мне придется конфисковать этот бортовой журнал в качестве улики, а также записи телефонных разговоров, указанные в ордере, ” любезно сказал Кэмпбелл. “Я буду ждать. При условии, что у меня будет этот список номеров, когда я уйду отсюда ”.

Мелисса похолодела, когда стояла, слушая требования полицейского. Осознав свою ошибку, она поняла, что ее тоже убьют, как только Гутерман узнает, что она привела полицию прямо к нему и его организации. Вбежав в свой временный офис, она быстро схватила все свои личные вещи и плащ. Бегство, казалось, было единственным выходом сейчас. Она не знала, что делать, и ее сердце бешено колотилось от напряжения паники. И это правильно. Гутерман, гражданин Германии, руководивший несколькими ячейками убийц для Англо-арийской коалиции, был известен своим безрассудным уничтожением как друзей, так и врагов. Он никогда не нуждался в особой поддержке, особенно когда чувствовал, что кто-то облажался.

“Значит, вы готовы работать с нами?” Спросил Кэмпбелл из-за ее спины. Мелисса закричала, ее ноги подкосились под ней. Офицер подхватил ее как раз в тот момент, когда она упала на землю. Затем он уложил ее дрожащее тело на диван.

“Боже мой, он собирается убить меня! Он собирается убить меня до выходных!” - истерично разглагольствовала она. “Пожалуйста, лейтенант, вы должны мне помочь! Мне нужны были деньги, поэтому я согласилась работать у него на стороне. Он... он никогда не говорил, что собирается убить мистера Пердью. Я т-т-думал, что Ройш должен был просто получать информацию во время сеансов, клянусь!”

Лейтенант Кэмпбелл возвышался над ней как судья, но она в любой день предпочла бы это палачу. Его руки лежали по бокам. “Расслабьтесь, мисс Аргайл. Если вы станете государственным свидетелем и поможете нам задержать убийцу Ройша, вы можете просто пережить гнев Уолтера Гейтмана ”.

“Ты знаешь его?” - выдохнула она, и слезы потекли по ее щекам.

“Скажем так, я делаю свою домашнюю работу”, - похвастался он. “Уолтер Гутерман был в списке самых разыскиваемых на всех антикриминальных веб-сайтах в известной вселенной с 1968 года. Военный преступник и пропагандист нацистской идеологии, он довольно известен среди чернокожих командиров операций ”.

Кэмпбелл сел рядом с Мелиссой. “Итак, мисс Аргайл, как вы связались с таким сомнительным типом?”

Внезапно Мелисса поперхнулась и резко прекратила плакать. В ее влажных глазах плясало миниатюрное безумие, когда она попыталась дать нормальный ответ. Она медленно начала качать головой, потянулась за салфеткой и вытерла нос. Выглядя уставшей от мира, Мелисса сказала: “Лейтенант Кэмпбелл, если бы я рассказала вам, вы бы никогда мне не поверили”.

* * *

Когда Пердью летел обратно в Эдинбург с медицинской картой Нины и квитанциями об оплате, у него зазвонил телефон. Перед номером стоял префикс "298’, число, с которым не был знаком даже путешествующий по миру миллиардер. Обычно он не чувствовал себя комфортно, отвечая на неизвестные номера, особенно после того, как узнал, что он был объектом нападения, когда находился в учреждении Синклер. Однако, с другой стороны, Пердью посчитал, что не так много людей знают его личный номер телефона, размещенный на его планшете уникального производства, поэтому он ответил.

Он никогда бы не признался в этом вслух, но звук голоса Сэма Клива принес ему огромную радость, значительно приободрив его.

“Эй, Пердью, как там дела вон там?” Быстро сказал Сэм, но прежде чем Пердью смог ответить, он продолжил говорить. “Ты хотя бы проверил свою электронную почту, мой друг? Вчера вечером я отправил вам несколько фантастических фотографий с Фарерских островов. Ты их достал?”

“Сэм! Сэм, Сэм, ” усмехнулся Пердью. “Ополоснись из шланга, парень. В данный момент я на своем самолете, поэтому не знаю, насколько сильно я хочу увидеть окровавленные пляжи и мертвых китов прямо сейчас ”.

“Нет, это’s...no ”, - ответил Сэм. “Это не все, о чем говорит это место, Пердью. Вы должны увидеть памятники Второй мировой войны и руины, которые у них здесь есть. Это потрясающе. Проверь свою почту”.

Пердью улыбнулся.

“Я так и сделаю, Сэм. Это звучит захватывающе, на самом деле. Но в данный момент я немного занят серьезными делами ”, - объяснил Пердью. Тем не менее, он решил не рассказывать Сэму обо всем, что стало известно с момента их последнего разговора. Журналист казался слишком взволнованным тем, что он обнаружил, и Пердью решил сохранить ужасную правду об их общем друге и любовном увлечении при себе, пока не сможет рассказать Сэму все лицом к лицу.

“О, тогда ладно”, - ответил Сэм, звуча немного разочарованно. “Что ж, дай мне знать, что ты думаешь, когда посмотришь. Я, кстати, тоже пригласил Нину на фотографии, и от нее тоже ничего не получил в ответ. Она все еще в Хэмпшире, занимается преподавательской деятельностью?”

“Я полагаю, что да”, - ответил Пердью. Его желудок скрутило узлом при упоминании ее имени.

“Ее телефон переключается на голосовую почту каждый раз, когда я звоню. Я надеюсь, что с этой дерзкой малышкой все в порядке. Иногда ее долгое молчание беспокоит меня”, - признался Сэм.

“Я уверен, что с ней все в порядке. Если я поговорю с ней, я попрошу ее просто черкнуть тебе строчку ”.

“Возможно, это не мое дело, Пердью, но ты сегодня сам на себя не похож”, - небрежно заметил Сэм. Пердью ненавидел скрывать от него правду, даже если это должно было оградить его от сильного эмоционального срыва.

Он вздохнул и издал небольшой смешок, чтобы успокоить Сэма. “Я просто устал, старый петух. У меня была тяжелая пара дней, когда я имел дело со множеством нечестных людей ”.

Сэм сделал паузу, оставив реплику висеть в мертвом воздухе, прежде чем заговорить снова. “Хм, нечестные люди, как в ... ну, вы знаете, эти люди?”

Ссылка Сэма на организацию "Черное солнце" была неоспоримой. Пердью хотел сказать ему, но снова решил позволить журналисту насладиться временем за пределами Северного моря.

“Эти люди повсюду, сынок”, - Пердью сделал вид, что шутит, уклоняясь от лжи с помощью искусно подобранных формулировок. “Я только что был завален препятствиями. Жизненные штучки, ты знаешь ”.

“Да”, - спокойно ответил Сэм. Пердью мог сказать, что Сэм что-то скрывает.

Еще через несколько мгновений Сэм вздохнул: “Верно. Итак, перезвони мне насчет фотографий, когда у тебя будет свободное время. Приветствую, мой хороший ”.

“Пока, Сэм. Спокойной ночи”, - ответил Пердью и повесил трубку. Он откинулся на спинку удобного кресла реактивного самолета, поднося к губам бокал "Джонни Уокера". Ему предстояло долгое путешествие; не из полетов и вождения, а из экспериментов, проб и ошибок и бессмертной погони за злыми стрелками часов. Пердью уже чувствовал усталость, ломая голову над тем, как повернуть время вспять. Это была единственная надежда Нины, и это был его долг как ее друга — хотя их дружба сильно ослабла — и как ученого — бросить вызов науке и использовать свое великолепное знание физики и технологии, чтобы спасти ее.

Его самолет находился слишком близко к Эдинбургу, чтобы он мог отдохнуть, поэтому он уступил мольбам Сэма и положил планшет на колени, чтобы проверить фотографии. Во всяком случае, он надеялся, что несколько красивых видов и профессионально сделанные снимки исторических мест немного взбодрят его.

Экран открывался от центра и растекался наружу, пока все изображение не заполнило его до размеров рамки устройства. Вложения Сэма содержат в общей сложности пятьдесят два изображения, но Пердью сначала прочитал короткое сообщение, которое Сэм написал в теле электронного письма.

Сердце Пердью застряло у него в горле, когда он прочитал сообщение, хотя он полагал, что это была всего лишь его собственная отчаянная надежда обмануть его, чтобы установить связь между тем, что ему было нужно, и тем, что сообщал Сэм. Миллиардер выпрямился, когда самолет вошел в воздушное пространство Эдинбурга, и впился взглядом в слова Сэма, перечитывая их сто раз, чтобы убедиться, что он увидел то, что думал, что увидел.

“Срань господня! Вот и все! Поговорим о Судьбе...” - прошептал он, перечитывая слова еще раз.

Привет, Пердью

Вот несколько потрясающих фотографий с захватывающих дух Фарерских островов и множества британских военных реликвий, которые я запечатлел, как мог. Но я говорю вам, есть вещи, которые я не могу передать с помощью образов. Наслаждайтесь!

PS: Женщины великолепны, а огненная вода смертельно опасна! Неудивительно, что я не могу смириться с тем, что эти люди остаются молодыми вечно. Клянусь, время здесь остановилось.

Сэм

“Место, где время остановилось”, - выдохнул Пердью. “Квантовая физика находит медицинское применение. Конечно! Как я мог этого не видеть?”

Когда голос капитана объявил, что они собираются приземлиться, Пердью забыл о своей усталости. Его сердце бешено колотилось, потому что ему не терпелось приступить к работе. Наконец, Пердью улыбнулся.

Глава 16

Пока что Сэм отправил Пердью и Нине только снимки из руин Акраберга, те, что он сделал до того, как Джохильд и старый Гуннар появились вместе с остальными. Однако он намеревался записать все места, представляющие историческую ценность на островах, к тому времени, когда он должен был вернуться в Шотландию. В конце концов, его длительное пребывание заслуживало большего количества видеоматериалов, чем просто несколько интервью с местными жителями о смертельных дебатах о китобойном промысле.

Старина Гуннар должен был Сэму объяснить, почему тот защищался по отношению к журналистке. Он должен был дать Сэму некоторую ясность относительно того, что он защищал. Для Гуннара это была настоящая проблема, потому что либо ему приходилось лгать, либо ему приходилось, не дай Бог, доверять шотландскому туристу. Уже побывав на станции Эгджарнара, Хери и его семья предложили отвезти Сэма на следующее место, пока Гуннар рассказывает свою историю.

“Здесь есть места, которые принадлежат только нам, потомкам древнескандинавского народа, шотландец. Мы просто не любим незваных гостей. Это очень просто. Скрывать нечего, но некоторые места, ” он пожал плечами, “ просто следует оставить в покое, оставить детям земли”.

“Я понимаю”, - ответил Сэм, и он не был легкомысленным. Он искренне понимал, что иногда тебе просто необходимо иметь свое особое место. Сэм мог видеть, как Джохильд и ее кузен обменялись удивленными взглядами.

Даже Гуннар ожидал большей борьбы. Сидя на заднем сиденье рядом со своей дочерью, он хранил молчание с тех пор, как Сэм приняла его объяснение. И все же он не мог согласиться с тем, что журналиста удовлетворило именно это. В машине было необычно тихо, пока они ехали на север вглубь страны. Сэм, сидящий впереди рядом с Хери, провел следующее время, глядя в окно на дикую и древнюю красоту скал на вершине утесов, одетых в изумрудные капюшоны

Внезапно Сэм заговорил. “Гуннар?”

Сразу же салон автомобиля ожил от одобрительных голосов. Хери, Йохильд и Гуннар пробормотали в знак согласия, что они знали, что их будет больше. “Да?” Гуннар снизошел.

“Что это?” Спросил Сэм, поворачиваясь на своем месте лицом к старику, сидящему позади Хери. Он передал свой мобильный телефон Гуннару. На большом экране мобильного телефона было только одно изображение — стоп-кадр, который он сделал ночью, после того как закончил дневные интервью, в центре разрушенных британских зданий времен Второй мировой войны в Хвальбе. Гуннар выглядел потрясенным. Он притворился, что внимательно изучает изображение, в то время как сам пытался придумать способ игнорировать присутствие специфических зеленых, голубых и розовых световых частиц, которые, казалось, парили над кругами разрушенного камня.

Хери попытался заглянуть, вытянув шею, чтобы воспользоваться зеркалом, но ему это не удалось. Настороженное выражение лица его кузена при виде фотографии обеспокоило его, но он должен был следить за дорогой и сдерживать свое любопытство, пока предстоящее обсуждение не раскроет тему.

“Где ты это взял?” - Спросил Гуннар у Сэма, не поднимая глаз.

“Хов”, - не задумываясь ответил Сэм, выбрав первый город, который пришел на ум.

Гуннар ужалил Сэма непристойным взглядом. “Не оскорбляйте наш интеллект, мистер Клив. Этого каменного круга нет в Хове. Он находится в Хвальбе”.

Это было именно то, что Сэм хотел услышать. Гуннар только потом понял, что Сэм испытывал его, но было слишком поздно отрицать его существование. “Так ты знаешь об этом месте? Что вы думаете о цветах, парящих над ним?”

“Я не какой-нибудь модный ученый, шотландец. Откуда мне знать?” - Спросил Гуннар.

“Потому что ты был там раньше”, - напомнил ему Сэм. “Переходите к следующему изображению на телефоне”.

Джохиль взяла на себя смелость помочь своему отцу, проведя пальцем по следующей картинке. Это было черно-белое изображение, вырезка из газеты 1969 года, в которой сообщалось о рыболовной экспедиции, в которой участвовали Гуннар и его брат, когда они обнаружили руины, с тех пор ласково называемые ‘Пустыми песочными часами’.

“Что это?” Джохиль нахмурилась, просматривая статью и проверяя дату публикации внизу статьи. Пораженная, она посмотрела на своего отца. У него не было ни слов, ни объяснений. Все, что он сделал, это покачал головой, надеясь, что она откажется от каких-либо расспросов. “Что это, папа?” Настаивала Джохильд с хриплой паникой в голосе. Что ее напугало, почему она требовала объяснений, так это тот факт, что ее отец все еще выглядел точно так же.

“Что происходит?” Спросила Хери, не видевшая ни одного из изображений.

“Фотография 1969 года доказывает, что старина Гуннар не постарел ни на день с тех пор, как он обнаружил Пустые Песочные часы вместе со своим братом”, - рассказал Сэм. Хери издевался и хихикал над очевидной нелепостью, но, увидев выражения на лицах членов своей семьи, перестал смеяться.

“Подожди. Неужели?” Хери спросила Сэма, который утвердительно кивнул. “Как это возможно?”

“Папа, это то, за чем пришли те так называемые туристы в 1985 году?” - Твердо спросила Джохильд. “Потому что я помню, как они спрашивали о кругах, когда мне было двенадцать лет”.

“Они были просто туристами”, - сказал он своей дочери.

“Так вот почему их люди убили моего дядю в 1969 году? Потому что он был плохим гидом?” - закричала она, разъяренная тем, что ее обманывали все это время.

“Следи за своим тоном, Джо”, - предупредил ее отец, но он знал, что у нее было полное право так себя вести. Взбешенный тем, что его поймали, Гуннар набросился на Сэма. “Теперь ты счастлив, шотландец? Вы знали об этом все это время. Ты за этим сюда пришел? Разрушить мою семью!”

“Я не тот, кто лгал моей дочери, Гуннар. Ваша семья не имеет никакого отношения к моей поездке сюда или к фотографиям, которые я сделал. Эта фотография тебя и Джона? Я обнаружил это прошлой ночью, когда проводил здесь фоновое исследование о Джохилд, ” признался Сэм, невзирая на возможность того, что он мог снова разжечь ее ненависть к нему.

“Что?” она нахмурилась, теперь направляя свое раздражение на Сэма.

“Я думал, ты был... интересным . Я хотел узнать о тебе больше.” Сэм проигнорировал ухмылку Хери и забрал свой телефон у Джохилд. Сначала она не решалась вернуть ему телефон за его дерзость, но в конце концов позволила ему забрать телефон обратно.

“Не волнуйся. На моем мобильном нет фотографий с твоими секретами”, - заверил ее Сэм.

“Я знаю”, - отрезала она. “Мне нечего скрывать. Не от тебя, ” она сердито посмотрела на своего отца, “ или от тебя.

“Может быть, тогда будет лучше, если мы пойдем туда, эй, Сэм? К тому кругу камней, о котором я тоже никогда не слышал ”. Хери надеялся, что его дядя поймет, к чему он клонит. “Это меньше чем в часе езды”.

Гуннар опустил голову.

В течение многих лет, которые составляли крошечные жизни, он держал истинную причину смерти своего брата в секрете. Он скрыл ужасный инцидент, не говоря уже о тайной силе двух кругов, которые образовывали форму песочных часов, на короткое время перекрывающихся в маленькой особой точке, откуда источник инопланетного света проявлялся в изысканных цветах.

Джохильд была в состоянии неверия. Она хотела заставить Гуннара молчать, что так хорошо работало с ее матерью, но она не была похожа на свою мать. Она не была такой послушной, как ее мать. Нет, она хотела ответов, и она не боялась затрагивать вопросы, которые задевали ее чувства. Она посмотрела на Гуннара.

“Папа, я хочу знать, кто были эти люди и почему они убили дядю Джона из-за кровавой станции времен Второй мировой войны!” сказала она резко, но без грубости в ее тоне.

Его усталые глаза отказывались смотреть на нее, но он понизил голос, отступая от драки, которую начал ранее днем. Трое молодых, любознательных и пылких личностей превосходили Гуннара численностью, и, возможно, пришло время признаться следующему поколению. Так было бы лучше. Он устал вспоминать, и если бы он рассказал эту историю, то, возможно, наконец освободился бы от ее бремени.

“В 1969 году мы с Джоном отправились на рыбалку, осмотрев больше разнообразных морских мест размножения в Хвалбе, чем мы могли бы найти рядом с нашим домом в Сандвике. Я имею в виду, у нас были дети и жены, о которых нужно было заботиться, и мы хотели расширить наши морские пристанища ”, - сказал Гуннар своей нетерпеливой аудитории. “Мы воспользовались туннелем, который был построен в том году, и упаковали все снаряжение, которое могло нам понадобиться на несколько дней в стихии. Было лето, так что по-настоящему серьезных проблем с экспозицией, о которых стоило беспокоиться, не было ”.

“Ты выбрала туннель?” - Спросил Сэм. Он был совершенно сбит с толку, но Хери беззаботно объяснила, что на острове есть два туннеля. Один из них добрался из Сандвика, который в основном был городом угледобычи, до Хвальбы.

“Затем в 62 году был построен еще один, который ведет на юг к Тронгисвегуру из Хвалбы. Это туннели, о которых говорит мой дядя ”, - с гордостью сказал он Сэму. Журналист был впечатлен. “Я думал, ты имеешь в виду что-то вроде подземного туннеля или шахты”, - он застенчиво улыбнулся.

“Нет, приятель, это те двое, которые у нас есть. Официальные туннели. Все не так примитивно, как ты себе представляешь ”. Хери усмехнулась, когда автомобиль ускорился под ними. Он хотел сам увидеть Пустые Песочные часы, независимо от того, имела ли история старого Гуннара смысл или нет.

Гуннар неловко поерзал на своем стуле и прочистил горло. “Хери, на самом деле на островах есть три туннеля”.

“Я так не думаю, дядя!” Хери спорила. “Я знаю свою родину лучше, чем реки, которые протекают через нее. Я никогда не слышал о третьем. Прости.”

Спокойно ответил Гуннар: “Еще мгновение назад ты тоже не знал о каменных кругах. Людей, которые знают об этом месте, ты можешь пересчитать по своим десяти пальцам, мой мальчик ”.

Джохильд посмотрела на своего отца. На ее лице отразилось нечто, наполовину перешедшее от гнева к очарованию. “Сколько тебе лет, папа?”

“На той фотографии мне было тридцать девять”, - неохотно признался он.

Трое молодых людей вокруг обеспокоенного старика молча соревновались, чтобы первыми определить его нынешний возраст. Хери победила.

“Восемьдесятпять?” он ахнул. “Ты хочешь сказать, что моему дяде Гуннару не шестьдесят три года, а восемьдесят ... пять?”

“Иисус Христос!” Сэм невольно воскликнул. “Мне нужно будет снять гораздо больше видео о тебе, Гуннар”.

“Ты не сделаешь ничего подобного, шотландец!” Гуннар взревел. “Что я говорил об использовании наших особых мест? Наши секреты принадлежат нашим детям. Не заставляй меня утопить тебя в Эльдватне и сбросить твою шотландскую задницу со скалы в Хвальбьярейди, потому что, клянусь Богом, я это сделаю!”

“Хорошо, хорошо!” Сэм отступил. “Извините. Просто рефлекс. Это приходит вместе с работой. Я не буду снимать крышку с объектива! Расслабься. Вы должны понять, что это невероятно. Я думал, что она выглядит молодо, но ты, ” Сэм благоговейно усмехнулся, “ ты берешь торт!”

Джохиль никогда не была такой тихой так долго с тех пор, как наступила ее юность.

“Можем ли мы вернуться к тому, что произошло на Хвалбе? Я хотел бы знать, прежде чем мы действительно доберемся до места. Я бы действительно хотел узнать о третьем туннеле, о котором я тоже ничего не знаю!” Хери толкнул своего дядю и жестом велел Сэму заткнуться.

“Шотландец правильно догадался бы о третьем туннеле, шахте, которая проходила глубоко под горой. Джон и я, мы нашли его случайно, когда нам нужен был камень, чтобы поддержать нашу палатку той ночью. Мы сдвинули камень и описались в штаны на светящуюся землю под ним ”, - с юмором вспоминал он, но на его глазах выступили слезы. “Я никогда не думал, что это была последняя ночь, которую я проведу со своим братом”.

Глава 17

Мысли Джохильд метались, пока она слушала разговор мужчин в машине. Как только она услышала шокирующую новость о том, что ее отец на самом деле родился в 1930 году, ее следующий вопрос был вопросом о главном призе. Но сейчас она ждала услышать, как на самом деле умер ее дядя. Это могло бы объяснить ненависть ее отца к посторонним.

“Джон нашел круги первым. По сей день я никогда не пойму, почему никто никогда не осознавал, что эта гора была одним из главных наблюдательных пунктов, откуда британцы отправляли свои военные корабли. Они использовали радиовышки, похожие на радиовышки Loran-C в других частях острова ”. Гуннар нахмурился.

“Значит, никто не замечал кругов до 1969 года?” Хери спросила его.

“Нет. В то время земля принадлежала британскому полковнику, который женился на одной из девушек Эгхольм ”, - ответил он, имея в виду местную девушку, которая училась с ними в школе, Эльзу Эгхольм. “Полковник поселился здесь, в Хвальбе, со своей женой-фареркой. Он пытался сделать это как кузнец или что-то в этом роде, насколько я могу вспомнить. Но потом... потом они пришли”.

Гуннар снял шапочку, чтобы вытереть слезы, которые невозможно было отрицать. Впервые после предыдущей вспышки гнева Джохильд стало жаль своего отца. У него перехватило дыхание, когда яркие воспоминания преследовали его. “Знаешь, ” фыркнул он, - самое большое проклятие неправильного старения - это безудержные сожаления о прошлых временах, терзающие твое сердце. Не заблуждайтесь, я действительно понимаю, насколько ужасными должны быть такие болезни, как болезнь Альцгеймера и слабоумие. Но быть молодым неестественно долго означает только то, что у вас есть более сильная память, которая напоминает вам о более длительном периоде печали. Еще несколько лет страданий…добавить к разуму, который никогда не забывает ”.

“Чертов ад”, - сказал Сэм. “В этом так много смысла. На самом деле, это заставляет меня дважды задуматься о моем желании быть молодым ”.

“Видишь? Что я тебе говорил?” Хери злорадствовала.

“Да, ты высказал свою точку зрения. Гуннар только что неопровержимо доказал это ”, - ответил Сэм в ответ.

“Дядя, это были те люди, которые убили дядю Джона?” Хери спросила Гуннара.

Старик кивнул. “Когда шотландец рассказал о них, когда ты упомянул те проклятые слова на вечеринке — Орден Черного Солнца — мне стало дурно. Я поклялся, что никогда больше не заговорю о них, и что если кто-нибудь еще когда-нибудь это сделает, я отрежу ему язык ”.

Сэм тяжело сглотнул. “Хм, итак, расскажи нам, зачем они пришли сюда, Гуннар”.

“Как ты думаешь, Сэм, зачем они пришли? Они искали Источник Молодости, бессмертие. Эта гребаная свинья Гиммлер — это был еще один из тех извращенных проектов, которым он подвергал гражданских лиц. Видите ли, когда британцы были размещены на Фарерских островах во время операции "Валентайн", некоторые солдаты женились на местных культурах, точно так же, как этот полковник, который позже владел этим участком земли. Некоторые из них написали домой о том, как здесь было красиво и что в некоторых частях островов есть вода, которая сохранила молодость тех, кто ее пил ”, - рассказал он.

“Так вот как тебе удалось оставаться молодым?” Джохильд наконец заговорила.

Ее отец покачал головой и поправил ее: “Не оставаться молодым. Мы не победили возраст, моя милая. Мы просто помешали этому. Как еще я мог бы сойти за шестидесятичетырехлетнего, когда я купался в источнике в сорок лет? Я постарел, но замедленными темпами ”.

“Боже, этот материал завораживает!” Сэм тихо бредил. “Совершенно очаровательно!”

“И это останется захватывающим секретом, верно, Сэм?” Хери поставила его в тупик.

“Да”, - вздохнул Сэм.

“Вы вошли бы в журналистскую историю, если бы сообщили о чем-то, эквивалентном существованию Бога, не так ли?” Джохильд снова участвовал в турнире.

“Я бы хотел. На самом деле, это было бы величайшим откровением в истории. Но я не настолько глуп, чтобы делиться подобными вещами. Хотя мои самые близкие друзья, во многом похожие на меня, были бы охвачены благоговением, узнав, что существует способ предотвратить старение, мы - люди, которые знают, что человеческой расе нельзя позволять использовать такую силу. Когда-либо. Ты можешь быть уверена, красотка, что я никогда не позволю больному миру злоупотреблять и эксплуатировать что-то настолько могущественное ”. Сэм надеялся, что этой речью все вызывающие недоверие идеи в их головах будут уничтожены раз и навсегда.

“Красотка”, - снисходительно прошептала Джохильд и закатила глаза. Сэм только улыбнулся.

“Таким, каким был ты, дядя Гуннар”, - настаивала Хери. Автомобиль с ревом поднимался по небольшому склону дороги через пустынный пояс Су-уроя, быстро приближаясь к вздымающимся утесам гриссфьялла.

“Да, итак, внешний мир, к сожалению, узнал о воде, которую британские солдаты сочли буквально водой жизни. Их продолжительность жизни увеличилась по мере укрепления здоровья. Они знали, что это не было совпадением. Как и ожидалось от нормальных, логичных людей, большинство европейцев, услышавших о чудодейственной воде, восприняли это как метафору, понимаете? Они думали, что это просто способ сказать, что чистый воздух и пресная вода лучше, чем канализация в Европе, верно? ”

“Да, я должен был бы согласиться. Что-то настолько совершенное должно быть невозможным для большинства людей ”, - заметил Хери, когда его чистые серые глаза проследили за линиями главной дороги, которая проходила через остров.

“Но, конечно, учитывая миллионный и один уровень безумия, которым обладали Гиммлер и его бесы из СС, они вообще не дрогнули от этой идеи. Вместо этого они послали своих сверхъестественно настроенных охотников за привидениями приехать сюда и расследовать заявления. Они послали команду ученых из Ордена Черного Солнца собрать все, что было в воде, которую британцы добыли на той горе в 1942 году.” Глаза Гуннара смотрели пустым взглядом, пока он заново переживал тот день. “И они прибыли на рыболовецком траулере, который они наняли, выдавая себя за журналистов. Как ты думаешь, Сэм, кто сделал ту черно -белую фотографию, которая использовалась для статьи? Нам просто не повезло, мне и Джону, оказаться там, когда появились эти паразиты ”.

Старик глубоко вздохнул и продолжил, надеясь, что травма немного утихнет, как только он расскажет историю. “Они спрашивали нас обо всех британских станциях, дотах, даже о таких памятниках, как Миннисварð в , ради бога! Почему они думают, что волшебная вода будет вытекать из высеченного из камня памятного памятника?”

“Нужно ли мне напоминать тебе о нелепом безумии, которому они предавались, Гуннар?” - Спросил Сэм.

Гуннар усмехнулся и выглядел удивленным. “Ты прав, шотландец. Не было ничего, чего бы они не расследовали, чертовы фриц-демоны. Я помню, как Джон был полностью поглощен женщиной, которая была с ними, но с ней был ее муж, и они не могли удовлетворить свое влечение ”.

“О, и она стоила таких хлопот?” - Спросил Хери, поднимая подбородок, чтобы лучше видеть своего дядю в зеркале.

“Она была бы такой, если бы была одна. Красиво, но грустно. По тому, как обращался с ней ее муж, вы могли видеть, что она, вероятно, была скорее его жертвой, чем любовницей. Бедная женщина. Гражданка Польши, слегка прихрамывала, но она была потрясающей на вид. Ее муж, Раймонд, оказался одним из золотых мальчиков покойного Гиммлера, как я узнал позже. Видите ли, мы с моим братом в то время не знали, что эти люди на самом деле были активны во время Второй мировой войны! Они выглядели на наш возраст, но были на поколение старше нас. Некоторые даже старше!”

“Подожди минутку”, - остановил его Сэм. “Вы хотите сказать мне, что они уже использовали эту воду во время войны?”

Гуннар кивнул. “Они знали об этой жизненной силе задолго до нас. Я всегда полагал, что именно поэтому они не считали безумием искать что-то подобное и здесь. Полька сказала Джону, что они были в отпуске из Англии, где они жили. Она сказала, что слышала об исторических местах, где из камней бил фонтан молодости. Естественно, мой брат никогда не слышал ни о чем подобном, поэтому мы посмеялись над этим ”.

“Это звучит как ошибка”, - сказала Хери.

“Это было. Это была роковая ошибка. После того, как мы отвезли их туда, они оставили нас там, чтобы мы разбили лагерь вместе с ними, предложив воспользоваться их траулером, когда мы доберемся до Хвальбы. Вот тогда мы поняли, что у нас проблемы. Это была ночь, когда мы с Джоном сдвинули камень для нашей палатки и увидели светящуюся землю, но мы просто заменили его, потому что это напугало нас, понимаешь? ” Объяснил Гуннар, звуча как подросток, рассказывающий о свидании на выпускном. “Когда скоты, наконец, отправились спать, симпатичная женщина выскользнула, чтобы предупредить нас, что ее организация никогда не оставит нас в живых, найдут они фонтан или нет. Видите ли, их приспешники безуспешно копали весь день, чтобы найти источник, но камни руин были абсолютно сухими. Ни один источник жизни не бил из мокрого камня или чего-то там, что они себе представляли ”.

“Значит, источник, который они искали, на самом деле был светящейся землей, которую нашли вы и ваш брат?” - Спросил Сэм. Гуннар подтвердил это одним кивком. “Но нацистские парни, я полагаю, не могли разглядеть это при дневном свете”.

“К тому же, он был спрятан под камнем, так что они бы его все равно не увидели”, - вставила Джохильд. Остальные согласились с ней. “Почему ты просто не сбежал, папа?”

Глаза Гуннара были переполнены эмоциями. “Мы пытались. Как только стемнело, мы убежали из лагеря. Но Джон вернулся, чтобы попытаться спасти женщину, в которую влюбился, привести ее с нами. ” Его слова сорвались, голос подвел его. “Спрятавшись на приличном расстоянии, пока я ждал Джона и девушку, я понял, что что-то не так, когда она закричала в тихой палатке. Я слушал, как мой брат кричал во время первых нескольких ударов, ругался и кричал от боли ”.

Автомобиль загудел, когда сломленный человек вспомнил момент смерти своего брата. Ни от кого из других, слушавших его панихиду, не было слышно ни слова, ни стона. Гуннар пытался быть сильным, но его нос был красным, как и его глаза. Рыдая, он закончил то, что ему нужно было им сказать. Он решил рассказать им все, и с тех пор он больше никогда в жизни не обмолвится об этом ни словом.

“Я побежал к палатке, но это было далеко, и я... Мне потребовалось т-слишком много времени, чтобы спасти его. Женщина выползла из палатки, ее лицо превратилось в кровавое месиво, и сквозь сломанные зубы она прошептала мне слова… ‘он мертв”, - выдавил Гуннар. Его тело сотрясалось от напряжения его горя, но он говорил медленно, чтобы дышать между словами. “Она дико замахала руками, чтобы сказать мне бежать, спасая свою жизнь. Т-они... они забили моего брата до смерти камнем ... с-камнем…с того самого места, а затем эти безбожные ублюдки сбросили его тело со скал, где рыбаки нашли его раздробленный труп четыре дня спустя, плавающий в бурлящем каменном бассейне у основания скалы ”.

“Господи, Гуннар! Мне так жаль”, - мягко сказал Сэм.

“Я рад, что сказал тебе всю правду после всех этих лет”. Гуннар шмыгнул носом и вытер лицо своей шапочкой. Джохильд дала ему несколько салфеток из своей сумки.

“Теперь я знаю, почему ты ненавидишь журналистов больше, чем я”, - заключила она, как раз в тот момент, когда машина Хери замедлила ход, приближаясь к последним нескольким сотням метров к возвышающемуся гребню того самого места, где разворачивалась история Гуннара.

Глава 18

Нина была немного обеспокоена тем, кто может подслушивать, так как в маленькой комнате не было двери. Узкая лестница спускалась с первого этажа и заканчивалась прямо в маленькой архивной комнате, все равно не оставляя места для двери. Она положила свой ноутбук, кожаную сумку на ремне и стопку бумаг на стол и стул.

На ее столе стоял маленький кулер, наполненный водой в бутылках, которую она просила доставлять каждое утро. Но у нее не было времени на напитки или еду, потому что несравненный доктор Гулд обладал врожденным любопытством, которому нельзя было отказать. О ней было накоплено восхитительное множество информации, от стены до стены записей и файлов, которые другие стали слишком ленивыми, чтобы изучать. С другой стороны, возможно, они положили сюда вещи, которые, как они боялись, могли быть обнаружены.

Предчувствие Нины было более проницательным, чем она предполагала.

Она энергично начала просматривать массу документов и старых папок, засунутых в шкаф, в котором, по предположению Гертруды, могло быть то, что она искала. Заявления, заявления о стипендиях и банальные записки о новых повышениях цен и правилах поведения — это было все, что Нина смогла найти поначалу. Но в конечном итоге в больших ящиках обнаружились более интересные файлы, такие как ожидающие рассмотрения судебные процессы, передача собственности и письма, адресованные потенциальным благотворителям.

“Фу-у-у, если бы мои легкие уже не были полны дерьма, они, безусловно, были бы уже полны. Боже, они что, здесь никогда не вытирают пыль?” - Пробормотала Нина, пока ее грязные пальцы выводили страницу. К настоящему времени она научилась не облизывать палец, чтобы лучше разделять бумаги. К ящикам не прикасались, казалось, десятилетиями. Пятна и потеки на ржавых рукописях испортили написанные на них слова, но она могла различить некоторые даты.

“Вау”, - прошептала Нина сама себе, игнорируя постоянную тошноту, которая сопровождалась медленно нарастающей болью в груди. Ее губы быстро шевелились, когда она тут и там быстро зачитывала короткие отрывки, но ее голос был очень приглушенным, а ее пыльные руки дрожали от возбуждения от того, что она могла найти, и от потрясения из-за своего состояния. “Настоящим мы хотим поприветствовать вас...” - выдохнула она, беря в руки следующий документ, - “... и на условиях предоплаты, но из-за непредвиденных обстоятельств...” Она отложила его в сторону для следующего листа пожелтевшего пергамента, отпечатанного на пишущей машинке, “…пожалуйста. Профессор Грегор Эбнер, почетный член 3-го уровня и владелец Нормандской крепости, ныне известной как Сент-Винсент, будет похоронен в это воскресенье, 19 июля 1992 года.”

У Нины кровь застыла в жилах. Некоторые слова в этом конкретном газетном некрологе очень плохо отразились на ней. Упоминание термина ‘Член 3-го уровня’ наводило на мысль, что Эбнер, приемный отец миссис Паттерсон, был членом ордена Черного Солнца. Правда, не было отчета о том, как он умер, но огорченную историчку встревожил тот факт, что ее хорошая пожилая подруга и мать декана была воспитана членом этой зловещей организации.

“О, Боже мой, миссис Паттерсон”, - простонала Нина, когда ее темные глаза уставились в потолок. Ей нужно было время, чтобы осознать все это. Сидя на полу, скрестив ноги, Нина отложила этот конкретный фрагмент на сиденье стула рядом с собой. С волнующими новостями, свежими в ее памяти, она продолжала копаться в последнем ящике прямо на дне старого шкафчика.

“Больше аккаунтов”, вздохнула она, “больше целования задниц за деньги, приглашения на награды, которые не означают приседания, больше ...” Нина остановилась. Следующий документ был слишком большим совпадением, чтобы она могла отмахнуться. Ее сердце бешено заколотилось, когда она прочитала это, но, к ее удивлению, ее чувства сменились грустью, а не гневом.

“Пердью?” она нахмурилась, держа страницу под прямым светом лампы над ней, просто чтобы убедиться, что она не читает неправильно, что с ее ухудшающимся зрением и всем прочим. Но она бы все отдала, чтобы скорее пережить приступ слепоты и ошибиться. К несчастью для нее, она прочитала правильно. “Пердью был благотворителем этого колледжа сразу после смерти Эбнера, сразу после того, как декан Паттерсон сменил своего деда? Черт возьми, Дин Паттерсон - часть Black Sun! И Пердью финансирует его!”

“Доктор Гулд?” от голоса Нины у нее случился почти сердечный приступ.

“Ублюдок!” - воскликнула она, прижимая руку к груди. С чрезвычайно извиняющимся жестом открытой руки она, задыхаясь, сказала: “Мне так жаль, Клара. Боже милостивый, ты хуже, чем Гертруда!”

“Что?” Клара нахмурилась, но улыбнулась испуганному историку, который выглядел таким по-детски, сидя на полу. Однако она не разобрала ни слова после "Ублюдок", поскольку это был самый красочный возглас удивления, который она слышала за долгое время.

“Ничего”, - сказала Нина.

“Что ты делаешь?” - Спросила Клара, удивленная эксцентричностью шотландского ученого. “Наконец-то кто-то решил здесь прибраться”, - размышляла она, оглядывая помещение со стороны в сторону. “Честно говоря, доктор Гулд, я не знаю, как вы можете здесь работать. Ради бога, это место раньше было средневековой темницей. Кто знает, какая энергия все еще здесь, внизу, а ты сидишь здесь в полном одиночестве? У тебя больше мужества, чем у меня.

Это не секрет, плодовая мушка, злобно подумала Нина. “Эм, могу я тебе кое с чем помочь здесь, внизу? Я обязательно позвоню тебе, если найду сундук с дублонами, хорошо?” Нина подмигнула.

“О! Да, эм, я просто хотела узнать, придете ли вы завтра. Доктор Смит просто хочет знать, кто из преподавателей будет пользоваться офисным зданием, потому что они чинят кондиционер или что-то в этом роде ”, - проинформировала она посетителя с высокой терпимостью к жуткой атмосфере. Клара заметно вздрогнула, крепко скрестив руки на груди.

“В чем дело?” Нина спросила намеренно. Это был ее собственный юношеский способ запугивания низших представительниц вида, особенно бесхарактерных снобов, таких как Клара Резерфорд.

“Я точно не знаю, доктор Гулд. Но если я могу на секунду поделиться секретом, ” прошептала она Нине, “ то от этого места у меня всегда мурашки по коже”.

“О, эта маленькая гробница , э-э, комната?” Играла Нина.

“Вся территория колледжа, и главное здание, и даже коттеджи. У тебя определенно есть камни, Нина. Но эта архивная комната намного хуже, чем любая другая кладовая в остальной части этого места ”, - призналась она, раскрывая ту свою сторону, которую Нина раньше не видела.

Она не хотела признаваться в этом самой себе, но оказалось, что с Кларой Резерфорд на самом деле было не очень приятно общаться, когда она не была рядом с радаром придурков Кристы Смит. Нина поднялась на ноги и отряхнула брюки. До нее дошло, что на самом деле это был подходящий момент для получения некоторой информации, которую она больше нигде не могла получить.

“Послушай, Клара, я все хотела спросить тебя”, - обратилась она к явно смущенной женщине. “Вы знаете кого-нибудь по имени Котсвальд?”

“О, это та женщина, которая сделала предложение о покупке Сент-Винсента”, - рассказала Клара, не осознавая, что она обсуждает то, о чем Нине даже не полагалось знать. “Почему ты спрашиваешь?”

Нина использовала детскую невинность, чтобы намотать знания Клары. Пока Нина казалась глупой и безобидной, большинство психологий диктовали, что Клара будет разглашать ей любую информацию. Она пожала плечами: “Просто услышала, что я не такая особенная, как думала”.

“Почему?” - Сочувственно спросила Клара.

Нина засмеялась и отмахнулась от этого. “Нет, я просто имею в виду, что я думал, что я единственный независимый историк, которого когда-либо приглашали сюда читать лекции, вместо обычных выпускников официальных учебных заведений или профессоров великих университетов. Я читал, что человек из Котсвальда читал здесь лекции задолго до меня, и я позавидовал тому, что он получил должность ”.

Клара нахмурилась, озадаченно откидывая голову назад. “Нет, доктор Гулд. Вы, должно быть, ошибаетесь. Он так и не получил должность ”.

Вот и все. Крючок, леска и грузило. Продолжай в том же духе, плодовая мушка, продолжай в том же духе, уговаривала Нина в убежище своего разума. “Забавно. Это не то, что я слышал ”.

“Нет, его уволили. Криста и Дэниел разорвали его контракт. Они бы никогда не выдвинули его кандидатуру, черт возьми ...”, - Клара внезапно заметила, что она выдает. “Кто рассказал тебе о Котсвальде?”

“Миссис Паттерсон только что упомянул, что раньше здесь преподавал историк, очень похожий на меня. Вот и все. Ничего особенного. Мне было просто любопытно”, - сказала Нина самым наивным тоном, на который она была способна.

“Миссис Паттерсон, ” вздохнула Клара. “Конечно. В любом случае, ты придешь завтра?”

“Нет”, - Нина вздернула нос. “У меня свидание по скайпу с парнем, и в моем меню на завтра много вина и никотина”.

“Ах! Я понимаю.” Клара улыбнулась. “Тогда ладно. Я дам знать декану ”.

Она снова начала подниматься по лестнице, напрягаясь от легкой физической нагрузки своим пухлым телом, прежде чем остановилась и наклонилась, чтобы рассмотреть Нину через решетку “. Доктор Гулд, я знаю, это не мое дело, но я просто хотел бы умолять тебя бросить курить. Ты знаешь, для твоего здоровья ”.

“О, моя дорогая Клара”, - холодно ответила Нина. “Этот корабль отплыл давным-давно. Давайте просто скажем, что остановиться сейчас было бы слишком мало, слишком поздно ”.

Клара не знала, как реагировать на заявление с такой безнадежностью от человека, который уже принял решение о своей судьбе. “Мне жаль, что ты так думаешь, но я думаю, каждому свое, да?” - ответила она с уколом разочарования. “Эти вещи приведут тебя к смерти. Я просто пытался помочь ”.

“Принято к сведению”, - сказала Нина, любезно улыбаясь.

Она смотрела, как ноги неряшливого менеджера администрации медленно ступают на каждую ступеньку, и слышала, как Клара недовольно бормочет о несоблюдении Ниной требований и тому подобном.

“Похоже, ты та, кому срочно нужен чертов Мастер по лестницам”, - пробормотала Нина, бросая на нее взгляд, полный ненависти, пока ее ноги не скрылись из виду. “Мое здоровье?” Раздосадованная, она высмеяла дерзость идиота, упрекнувшего ее в курении, прежде чем снова сесть, чтобы выяснить, как Дейв Пердью вписывается в финансирование колледжа членом Black Sun.

Как бы сильно она ни хотела узнать больше о причастности Пердью, Нина больше ничего не смогла найти о нем в ящике, в котором рылась. Нина, уже раздраженная назойливой девкой из администрации и растущей болью в груди, почувствовала, как нарастает ее гнев. Один за другим она просмотрела найденные документы, но единственное, что она получила от поиска каких-либо доказательств причастности Пердью, была куча болезненных порезов, бесполезных писем и папок персонала восьмидесятых, девяностых и начала 2001 года.

“Посмотри на это”, - прошептала она, когда обнаружила контракт предыдущего историка, Диттмара Котсвальда. “Декан никогда не приглашал его сюда. Боже мой, его пригласила сюда читать лекции доктор Криста Смит?” Нина подняла глаза. “Тот же человек, который пригласил меня сюда, но почему не сам декан?”

Она снова порезала палец, вскоре после того, как за несколько мгновений до этого получила еще один порез бумагой.

“Черт! Черт!” - прорычала она. Нина и раньше замечала, что с тех пор, как она заболела, у нее гораздо чаще пошла кровь из носа, но с ее яростью и разочарованием она быстро поняла, что приступы кашля были вызваны той же зловещей вежливостью.

Как будто заявление Клары вызвало проклятие, Нина начала сильно кашлять. Она схватила шерстяной предмет одежды, который взяла с собой на случай холодного фронта, который предсказывали метеостанции, и поднесла его ко рту. Нина выплюнула капли крови на вязаный кардиган, когда ее грудь загорелась изнутри. Ее глаза наполнились слезами, когда она закашлялась, ее истощенное тело билось в конвульсиях на полу маленькой архивной комнаты. На лестнице она клялась, что могла видеть, как Гертруд наблюдала за ней, но она ничего не сделала, чтобы помочь. Нине потребовалось чуть больше минуты, чтобы потерять сознание.

Глава 19

В шуме раскатов грома никто не мог услышать атаку Нины. Она была совсем одна, не имея возможности добраться до своего мобильного телефона, чтобы вызвать экстренные службы. Последнее ни в коем случае не казалось ей крайним выбором — она думала, что умирает. Разъяренная как на себя, так и на весь мир, она поползла к кнопке экстренного вызова в углу, подключенной к тому, что, как она надеялась, было внутренней сигнализацией безопасности.

Тревожная кнопка системы безопасности красного цвета выделялась на фоне сероватой древности стен, на которых она была установлена. Слабое зрение Нины могло легко определить это даже при тусклом освещении. Схватившись за грудь и сплевывая кровь на кардиган, Нина постепенно продвигалась по стопкам папок и бумаг, которые она складывала с тех пор, как начала свое расследование.

В ушах у нее зашипело, и она потеряла равновесие под силой конвульсий своего тела как раз в тот момент, когда потянулась через шкаф к кнопке. Встав на цыпочки, Нина наклонилась вперед, чтобы нажать на кнопку, но потеряла равновесие и упала на шкаф, опрокинув большой шкаф с неестественной легкостью.

В своем оцепенении Нина увидела, какой ущерб ее обморок нанес книжным шкафам и картотекам вдоль стен, но она была на грани забвения. В ее ушах гремел раскат грома, но вскоре она заметила, что это не был голос облачных небес снаружи. Опрокидывание шкафа привело к тому, что стена за ним рухнула примерно в тот же момент, когда это сделала она. К тому времени, как Нина коснулась земли, она знала, что какофония, которую она услышала, была ее рук делом.

На мгновение потеряв сознание, доктор Нина Гулд перестала кашлять, и кардиган, которым она прикрывала кровавое месиво своей болезни, выпал у нее из рук. Грохот рушащейся стены в конце концов прекратился, как будто он терпеливо ждал, когда Нина проснется. Мгновение она неподвижно лежала на полу, так и не добравшись до тревожной кнопки для вызова помощи, но боль привела ее в чувство. Нина слабо застонала, пытаясь принять сидячее положение.

Заметив, что никто не прибежал в архивную комнату, Нина была удивлена. Для нее это прозвучало как взрыв или сотрясающее землю землетрясение.

“Как они могли этого не слышать?” - спросила она себя, когда ее глаза обнаружили обломки столетней каменной кладки у подножия черной пропасти в стене. Затуманенное зрение мешало ей рассмотреть то, что она увидела в большой выдолбленной стене, но ошибиться в том, как это выглядело, было невозможно. Даже слепой мог видеть, что то, что было в стене, должно было оставаться скрытым. То, что спало внутри, было тщательно скрыто двойными стенами, поскольку внешняя сторона двух стен явно была построена на десятилетия, даже столетия позже, чем первая. Нина прищурила глаза, чтобы лучше разглядеть детали, но вскоре пожалела об этом.

“Господи!” - в шоке закричала она, слишком поздно закрыв рот рукой на два слога. Ее большие карие глаза на мгновение широко раскрылись, прежде чем она, спотыкаясь, поднялась на ноги и вытерла кровь из носа. Это оставило уродливое алое пятно на ее щеке, но сейчас у нее не было времени на уход. Нина медленно приблизилась к зияющей дыре, которая расколола стену примерно в семи футах от пола, пытаясь отмахнуться от того, что она увидела внутри.

“О Боже, пожалуйста, не будь трупом. Пожалуйста, не будь гребаным трупом, - пробормотала она, подходя ближе сквозь парящую завесу пыли. Внезапно она увидела это. Задыхаясь, она зажмурилась. “Я видел это. Я видел это. Я видел это, и это гребаное мертвое тело…” прошептала она в ужасе, потрясенная своим открытием. За свою жизнь Нина повидала немало жутких вещей и даже несколько неудачных раз видела, как убивали людей, но осознание того, что она была наедине с этим трупом в древней комнате, только усилило ее отвращение. Но как бы она ни чувствовала отвращение, Нина чувствовала естественное побуждение, побуждающее ее подойти ближе и исследовать свою находку.

Над ней свирепствовала дикая погода, придавая всему происходящему атмосферу мрачного предчувствия. “Как в чертовом фильме ужасов”, - пробормотала Нина, молясь, чтобы шторм над этой частью Хэмпшира не вырубил электричество и не оставил ее в компании мертвой твари под полом главного здания в кромешной тьме.

Добравшись до основания пролома в каменной кладке, маленькая историчка затаила дыхание. В душном ковчеге, пропахшем старой грязью и разложением, сидела фигура. Это был взрослый мужчина, насколько она могла судить по заплесневелой одежде, в которую он был одет, и он сидел, уткнувшись лицом в колени. Его руки, однако, были связаны за спиной. Самой ужасной частью этого было то, что тарелка с едой была поставлена рядом с бутылкой воды — вне досягаемости.

“Господи! Как жестоко!” - Воскликнула Нина. При ближайшем рассмотрении она заметила, что задняя часть его черепа была раздавлена внутри кожи. Это означало самоубийство, судя по фрагментам костей, вмурованных в стену позади него, где должна была находиться его голова. Нина больше не могла этого выносить. Ее сильно вырвало от ужасного и злобного способа, которым этот человек встретил свой конец. “Это отвратительно!” - простонала она в перерывах между приступами рвоты. “Так чертовски тошнотворно!”

“Вы не представляете, как мы можем заболеть, доктор Гулд”, - сказала доктор Криста Смит с лестницы. Нина вздрогнула так, что потеряла равновесие и упала на ужасный скелет с бумажной кожей. Она испустила хриплый крик, но ее истинная тревога заключалась в том, что она спускалась по ступенькам, чтобы загнать ее в угол. За Кристой следовала Клара, говоря: “Я говорила тебе, что она будет шпионить, не так ли?”

“Да, ты это сделала, любимая. А теперь заткнись и дай мне подумать, ” сказала Криста.

Когда Клара спускалась по лестнице, она потянула за кожаный ремень, который закрывал вход через люк.

“А я думала, в этом месте нет двери”, - пробормотала Нина себе под нос, когда Криста подошла к ней с нижней площадки. “Знаешь, ты могла бы просто отрицать это”, - сказала ей Нина, оставаясь в тесной могиле злополучного мужчины, чтобы сохранить дистанцию между ней и Кристой. Нина увидела пистолет в руке Кристы и поняла, что ей не избежать пули, когда у нее так мало пространства для маневра. Она знала, что загнана в угол.

“Зачем нам утруждать себя отрицанием этого? Они могли опознать его по зубным картам и по срокам, когда его жена сообщила о его исчезновении ”, - ответила Криста.

“Как будто она не преследует нас по сей день”, - закатила глаза Клара, получив за это убийственный взгляд от своей подруги.

“Почему бы тебе не заткнуться и не закрыть люк, Клара? Сделай себя полезным!”

“Тебе просто нравится покровительствовать Кларе, не так ли? Жаль, что не все люди позволяют обращаться с ними как с дерьмом. Должно быть, трудно найти такой верный дверной коврик, ” громко сказала Нина, чтобы Клара услышала.

“Не пытайся вбить клин между нами, Нина. Ты просто поставишь себя в неловкое положение еще больше, когда узнаешь, почему она мне верна, ” улыбнулась Криста. “Ты не должен был быть истощен до того, как уровень никотина в твоей крови значительно снизился, но я думаю, что грязная кровь лучше, чем вообще никакой”.

“Вау! Ты тоже вампир?”

Нина почувствовала, как ее дерзкая натура овладевает ею, совсем как в старые времена, когда ей приходилось выслушивать дерьмо от женоненавистника профессора. Мэтлок каждый день в университете в качестве стипендиата в Эдинбурге. “Неудивительно, что ты такая бешеная сука”.

Клара и Криста вместе рассмеялись, когда Клара потянула за скрытый рычаг, который отделял стену напротив гробницы, где стояла Нина. С глубоким грохотом открылся потайной отсек, размером с дверной проем в скалистой стене.

“Вы ведь на самом деле не верите в вампиров, не так ли, доктор Гулд?” Криста хихикнула. “Тем не менее, ты не очень далек в своих предположениях”.

“Готовы!” Клара позвала из-за стены. Криста подняла серебряный бочонок. Его циклопический глаз уставился Нине прямо в лицо, и она почти почувствовала силу пули, раскалывающей ее голову. Но у Кристы были гораздо более гнусные идеи. “Двигайся!” - сказала она Нине, снова взводя курок. С пистолетом она подтолкнула Нину к незаметному входу, который открыла Клара.

“Итак, ты собираешься замуровать и меня тоже? В чем твоя проблема с историками?” Строго спросила Нина, сохраняя свой снисходительный сарказм и скрывая тот факт, что она была в ужасе.

“Пока нет. Видите ли, у доктора Котсвальд не было того, что есть у вас, ” сказала Криста, яростно толкая Нину в дверной проем.

“Если бы он это сделал, он был бы девушкой. Гениально!” Нина продолжала насмехаться. Она представила, какими словами Сэм Клив плюнул бы в своих похитителей. Таким образом, она была уверена, что выведет Кристу из себя. В конце концов, это была одна из чрезвычайно эффективных черт Сэма.

“Не заставляйте меня затыкать вам рот кляпом, доктор Гулд”, - пригрозила Криста, скрежеща своими идеальными зубами. Ее всегда поражало, как дерзко вели себя ее пленницы, в отличие от, осмелюсь сказать, более сильных мужчин.

Они прошли по небольшому ответвлению с бетонным полом, которое быстро перетекало в комнату среднего размера, выложенную плиткой от стены до стены. Даже пол был выложен белой плиткой, что напугало Нину больше всего.

Этаж для убийств, подумала она. Они бы ни за что не выложили все плиткой, если бы здесь не было беспорядка. Боже мой, я ягненок, бредущий прямо на скотобойню. Как бы сильно она это ни ненавидела, для Нины пришло время начать вести себя хорошо.

“Хорошо, тогда скажи мне, и я не буду возражать. Почему вы пригласили меня преподавать здесь? Если бы это был твой муж, я бы об этом больше не думал. Но ты была той, кто получила его разрешение прислать мне предложение, Криста. Как так получилось?” Нина спросила так вежливо, как только могла, когда все, чего она хотела, - это ввязаться в драку с самодовольной коровой.

Клара стерла пятно крови с лица Нины прохладной тканью.

“Та”, - насмешливо пробормотала Нина.

“Нам нужна ваша кровь, доктор Гулд”, - сказала Криста. Ее хмурый взгляд тяжело упал на Клару. “Клара, пристегни ее, ради всего святого! Ты ждешь, что она даст тебе чаевые или что-то в этом роде?”

“Почему ты позволяешь ей так с тобой разговаривать?” Спросила Нина, нахмурившись. “Только потому, что она платит тебе зарплату, ты должен поступиться своей самооценкой? Почему ты делаешь это для коллеги?”

Две женщины обменялись взглядами, когда Клара привязывала Нину к чему-то похожему на стоматологическое кресло, в то время как Криста держала пистолет неудобно близко к лицу историка.

“Я бы не стала делать этого ради коллеги, доктора Гулда”, - объяснила Клара. “Я бы сделала это ... ради матери”.

Нина рассмеялась. “Нет, серьезно. Зачем тебе...?”

Она заметила сходство между двумя женщинами, хотя, судя по виду, одна была примерно на десять лет старше другой. Ни один из них, казалось, тоже не был удивлен, что в значительной степени соответствовало их психологии, но в словах Клары и отсутствии реакции Кристы был тревожный элемент честности.

“Нет. Серьезно, - выдавила Нина срывающимся голосом, неуверенная в неестественных обстоятельствах, в которые она попала. Не собираясь на этот раз быть дерзкой, изображая тщеславную диву, Нина нечаянно произнесла: “Господи, Криста! Ты выглядишь потрясающе. Ты должен рассказать мне свой секрет ”.

Не посчитав комплимент достойным ответа, Криста проигнорировала Нину. Теперь историк придержала язык, представляя, каким мучительным образом она была обречена на смерть.

В голове Нины метались мысли и сожаления, когда ее череп был пристегнут ремнями к подголовнику кресла. Обескровливание? Чертов ад! Это медленный и уродливый путь к успеху!Ее страх смерти становился все отчетливее по мере того, как уменьшались ее шансы на спасение. Нина переосмыслила свою болезнь. До сих пор я никогда не думал, что захочу пережить это дерьмо с раком.

“Я не хочу умирать”, - тихо сказала Нина, просто для пущей убедительности, но она знала, что от этих женщин милосердия не дождешься. Молчаливая и сосредоточенная, Криста положила пистолет на один из столов и закатала рукава. “Клара, сними с нее штаны”.

Глава 20

Хери был последним, кто вышел из машины, когда они добрались до проклятого места, где в 1969 году его дяди провели свою последнюю ночь вместе, прежде чем одного из них забрала с этой земли жестокая жадность одержимых оккультизмом офицеров СС. Сэм и Джохильд шли рядом в нескольких футах позади старого Гуннара, чтобы дать ему немного уединения в такой эмоциональный момент. Они шли медленно, и Хери догнала их.

“Сэм, ты же не собираешься никому об этом рассказывать, верно? Я просто удостоверяюсь, потому что я не хочу, чтобы моя кузина здесь рассказала мне, что она сказала мне это после того, как ты предал мое доверие ”, - искренне спросил он Сэма.

“Клянусь жизнью моей матери, Хери”, - вот и все, что ответил Сэм, и это было все, что у него было. К счастью, Хери приняла это без колебаний.

“Так ты действительно собираешься держать все это при себе?” - скептически спросила Джохильд.

“Да, но я покажу своим двум друзьям, о которых я тебе рассказывал”, - напомнил ей Сэм.

Она посмотрела на Хери. “Мне это не нравится”.

“Послушай, Сэм, если это выйдет наружу, те ублюдки, которые убили моего дядю прямо на глазах у его брата, вернутся. И кто знает, кто из нас в конечном итоге станет их жертвами на этот раз, понимаете? Я не могу позволить этому случиться, как вы должны понимать”, - сказала Хери журналисту.

“Я понимаю. Тебе было бы легче, если бы я оставил камеры в твоей машине?” - Спросил Сэм.

Два кузена обменялись взглядами, обдумывая предложение. Хери придвинулся ближе к Сэму и нежно положил его руку на камеру, нажимая ею вниз. “На самом деле, это, вероятно, единственный способ покинуть эти острова, мой друг”.

“Неужели?” Сэм ахнул. “Ты бы убил меня за этот секрет?”

“Или оставить тебя здесь навсегда”, - сказала Джохильд, осознав, насколько нежно и многообещающе это прозвучало, только после того, как Сэм поднял бровь и кивнул в знак согласия.

“Убери это, Сэм. Вы можете знать секрет, но у вас не может быть доказательств ”, - сказал Хери, убедившись, что шотландец услышал его ультиматум. “Посмотри на него вон там. Посмотри на него”.

Сэм посмотрел на крупную фигуру Гуннара, поникшую и медлительную в своем горе там, где он стоял. Он ждал молодых, но не обернулся, чтобы посмотреть, как близко они были. Он просто хотел постоять там, наверху, под ледяными порывами Grímsfjall, наедине с духом своего брата, которого сбросили с этих самых скал. Гуннар был тих, но его сердцу было что сказать. Когда остальные присоединились к нему, он принюхался и сказал: “Там, примерно в пятидесяти метрах, мы нашли Пустые Песочные часы”.

“Это ты дал ему такое название?” Джохильд спросила своего отца. Он кивнул и даже слегка улыбнулся.

“Вот как это выглядело для нас, когда мы стояли на краю обрыва и смотрели на него вниз. В то время я и не подозревал, что он не был похож на песочные часы, но служил аналогичной цели. Тот факт, что он был пуст, был похож на стихотворение, вы знаете, стихотворение о волшебном хранителе времени без песка. Где время не проходило, независимо от того, по какую сторону от него ты был ”, - размышлял он с улыбкой. “Великолепное сияние узкой части действительно было порталом между временем, которое у нас есть, и временем, которое мы теряем, точно так же, как это проход, через который сыплется песок, чтобы измерить время”, - философствовал он.

Гуннар сделал глубокий вдох, как будто хотел вдохнуть вездесущую сущность своего брата. “Они уехали на следующий день, ничего не найдя. Эти нацистские свиньи! Когда сюда прибыли коммандос и полиция, они играли в ту же игру обмана, говоря, что они просто туристы, журналисты, которые хотели увидеть исторические места. К тому времени не хватало только моего брата, и все, что у меня было, - это мое слово, понимаете?”

“Да, у них не было бы причин задерживать их, и сукины дети знали это. Ты не вернулся с полицией?” - Спросил Сэм.

“Нет. Мне посоветовали держаться подальше, пока у них не будет доказательств того, что эти люди причастны, но, конечно, камень, которым они убили Джона, лежал на дне течения задолго до того, как в тот день взошло солнце ”, - сказал Гуннар, когда Сэм недоверчиво покачал головой. Гуннар оглядел его с ног до головы. “Где твой фотоаппарат, шотландец?”

Хери гордо выпрямилась. “Я запретил ему поднимать это здесь. Что бы вы ни хотели показать нам сегодня вечером, вы можете показать нам, но доказательств этого существования не будет ”.

“Должен сказать, это снимает большую нагрузку с моего сердца. Сэм, спасибо тебе за это”, - сказал старик.

Хери и Джохильд посмотрели на Сэма с укоризненным видом победителя. Они победили волю любопытствующего шотландца, каким бы желанным гостем он ни был, за то, что он бросил вызов осмотрительности в этом вопросе.

“Не за что, Гуннар”. Сэм улыбнулся и одарил двух кузенов насмешливым взглядом. “Я говорил тебе, что ты можешь доверять мне”.

“Пойдем, я покажу тебе место, где сходятся две круглые руины. Но ты знаешь, я не был здесь много-много лет. Я понятия не имею, здесь ли еще светящийся бассейн ”.

“Так это бассейн?” - Спросила Джохильд.

“Да, шахтный ствол, который англичане возвели здесь, очевидно, наполнился подземной водой с горы, образовав подземный бассейн. Шахта ранее соединяла два сооружения.”

“А цвета на фотографии Сэма?” - Спросила Хери.

“Они присутствовали в воде, когда я вернулся через неделю после того, как был убит мой брат. Отец лучшего друга моего брата был тем, кого сегодня назвали бы начальником местной полиции. Когда он вышел, чтобы допросить офицеров СС, он сказал им, что я упал со скалы, убегая ночью, и что мое тело было найдено в заливе. Умный человек. Он знал, что они убили бы меня, если бы узнали, что я все еще жив ”. Он улыбнулся.

“И они купились на это”, - сказал Сэм, улыбаясь. “Тебе повезло”.

“Представьте, как странно было для меня столкнуться с той же женщиной в 1985 году, когда она вернулась с новой сворой собак? Тогда она была старше, но и близко не выглядела на свой возраст. Я думаю, она узнала меня тогда, но ничего не сказала ”, - вспоминал Гуннар. “Но в тот раз она сказала, что она учительница танцев из Англии по имени... эм, дайте мне подумать, она называла себя эм, Котсвальд. Да! Теперь я вспомнил. Она была миссис Котсвальд. Может быть, ей надоело, что гиммлеровская гончая избивает ее, и она вышла замуж за британца ”.

“Ну, видя, во что она была вовлечена, я бы предпочел, чтобы этот пес забил ее до смерти, на самом деле”, - проворчал Джохильд. “Она могла бы помочь тебе и дяде Джону, папа”.

“Но она это сделала”, - вмешался Сэм. “Она предупреждала их, не так ли? И почему бы ей не признать, что она узнала твоего отца, когда увидела его снова, если она была такой злой?”

“Ты защищаешь нацистскую сучку, чьи дружки убили мою семью, Сэм”, - парировала она. “Не защищай чью-либо репутацию от моих недобрых пожеланий, пока не подумаешь о том, кем она была на самом деле”.

Хери почувствовала, как между журналистом и его двоюродным братом снова нарастает напряжение. Гуннар в какой-то степени был согласен с Сэмом, но он не собирался снова разжигать гнев своей дочери, не здесь, где память о его брате была священна.

“Итак, дядя, ты думаешь, этот светящийся бассейн все еще будет здесь?” Хери спросила из любопытства и ради мира между Джохильд и Сэмом.

Гуннар утвердительно пожал плечами. “Я не знаю, но Сэм сделал этот снимок меньше недели назад”.

“Помните, это была всего лишь световая аномалия над пятном. Это был не бассейн — просто куча камней, когда я исследовал ”, - объяснил Сэм о той ночи, когда он сделал снимок над Пустыми песочными часами.

“Уже почти темно”, - сообщил Хери, его ясные серые глаза изучали небо и умирающий свет. “Мы узнаем достаточно скоро”.

Пока они несли вахту у практически невидимых руин, ожидая появления огней, Сэм воспользовался моментом, чтобы узнать немного больше об аномалии, которую он зафиксировал с помощью своего Canon несколько ночей назад.

“Хери, я видел твои книги по естественным наукам и физике дома. У тебя должна быть какая-то теория о том, что это такое?” - Спросил Сэм.

“Астрофизика - это мое дело, да”, - подтвердила Хери. “Но это может быть что-то небесное или, по крайней мере, атмосферное по своей природе. Что, однако, сбило бы меня с толку, так это если бы эти огни находились под водой. Итак, сначала мы должны посмотреть, заполнена ли эта шахта все еще водой. Если эти огни поднимутся от него, я буду полностью озадачен ”.

Гуннар рассмеялся. Это был диссоциативный смешок, который звучал как насмешка кого-то, кто знал, когда другие этого не знали. Но он не хотел, чтобы все было именно так. Он просто выплескивал юношеское волнение мальчика, собирающегося показать своим друзьям что-то внушающее благоговейный трепет.

“Почему вы, молодые люди, не можете просто наслаждаться тем, что есть?” спросил он с улыбкой. “Почему вы должны все анализировать и изучать, чтобы развенчать магию красоты, в которой мы живем?”

Джохильд улыбнулась, взяв отца под руку. “Я согласен с тобой, папа”.

“Волшебства не существует, дядя Гуннар. Мы больше не принимаем все за чистую монету во имя Бога”, - страстно объяснила Хери. “Мир эволюционировал в мыслящих индивидуумов, которые изучают вещи в рамках научного спектра, чтобы доказать, что все, что считается чудесами, оправдано наукой. Мы больше не позволяем эмоциям и чудесам руководить нами и влиять на наши решения ”.

“Нет”, - равнодушно ответил Гуннар, “ваше поколение настолько поглощено вашими научными теориями, претендующими на знания, ранее принадлежавшие только богам, что вы пренебрегаете пониманием того, что чудеса и магия - это всего лишь проявление удивительных научных принципов. Мы все знаем, что нашим миром правит наука, Хери, но быть таким жестким в доказательстве того, что волшебные вещи — фарс, прямо противоречит жизни - по-настоящему жить и наслаждаться необычностью, вместо того, чтобы пытаться развенчать все, что еще есть прекрасного в природе ”.

Хери опустил голову. Конечно, он не согласился, даже просто из-за использования слов ‘чудо’ и ‘волшебство’. Но он отчасти понял, что имел в виду его дядя. Он был достаточно проницателен, чтобы увидеть, что Гуннар знал о реальности аномалии, но предпочел рассматривать ее существование как волшебство . Сорокачетырехлетний племянник старого Гуннара решил принять потребность своего дяди мечтать и поверить, что такие вещи, как цветовые явления под водой, возможны.

“Смотри!” - Воскликнула Джохильд. “Это просто психосоматично с моей стороны, что я просто хочу посмотреть, о чем говорит мой отец?”

Все они поднялись на ноги. Гуннар и Хери огляделись вокруг, чтобы убедиться, что вокруг них нет других свидетелей.

“Чисто”, - сказала Хери.

“Как будто кто-то может прийти прогуляться по вершине холма в этот чертов холод!” Сэм вздрогнул.

“В Шотландии холоднее, не так ли?” Насмешливо спросила Джохильд.

Сэм искоса посмотрел на нее поверх воротника, который он поднял, чтобы прикрыть рот и нос. “Обычно, но с ветром, холодящим твое сердце, Джо, на этих островах может стать холоднее, чем в Арктике”.

“О, дорогой, я делаю это холодным только для того, чтобы дать тебе оправдание за очевидную нехватку одаренности, которую ты, без сомнения, скрываешь под этими слоями одежды”, - ответила она.

“Вау!” Сэм ахнул, ошеломленный. “Это было действительно хорошо!”

Хери последовал за своим дядей, который направился к более высокому склону горного склона. Проходя мимо, он вздохнул, глядя на Сэма и Джохильд. “Снимайте уже комнату, вы двое. Я чувствую запах секса за милю ”.

Глава 21

“Где это?” Спросила Джохильд, когда она и двое других поравнялись с Гуннаром. “Я видел это несколько минут назад. Папа, это похоже на северное сияние, но очень маленькое, правда?”

Он кивнул. “На самом деле, это лучший способ описать это”.

Хери внимательно осмотрел область, на которую указал его кузен, но ничего не увидел. “Ты уверена, Джо? Я не вижу ничего, кроме сплющенных камней и высокой травы”.

Сэм стоял рядом с ним, также пытаясь найти то, что, по утверждению Джохилд, он наблюдал. Сбитые с толку, четверо из них стояли, уставившись на это место, двигая глазами, чтобы расширить периферическое зрение, но ничего не увидели.

“Гуннар, я отмораживаю свою гребаную задницу”, - сказал Сэм. “Разве мы не можем оставить здесь камеру, чтобы запечатлеть свет и просто транслировать его на мой ноутбук, пока мы ждем в машине?”

“Киска”, - передразнила Джохильд, вызвав у своей кузины приступ смеха. “Просто держись, Сэм. Если это то, что я думал, что видел, это будет стоить страданий ”.

“Вот что я тебе скажу. Я растянусь в машине, а ты со своей выносливостью можешь прийти и позвать меня, когда появятся огни, хорошо?” Сэм поддразнил. Хери похлопал его по плечу и указал куда-то в темно-серую ночь, его глаза были прикованы к чему-то. “Что?” - Спросил Сэм, но вскоре он понял, на что уставился его друг.

Над областью, где сходились два практически невидимых каменных круга, не более чем в метре над травой и сорняками, которые вились под холодным ветром, мерцала слабая игра света.

“Святое дерьмо”, - тихо выдохнул Сэм с расширенными глазами, которые слезились от прохлады ранней ночи.

Гуннар повернулся, чтобы улыбнуться Сэму и Хери, сияя гордостью оттого, что его слово подтвердилось. Он скрестил руки на груди и подмигнул. “Я же тебе говорил”.

“Вау”, - с благоговением произнесла Джохильд, направляясь прямо к странной розовой, зеленой и голубой дымке, лениво движущейся в пределах какого-то невидимого поля. “Здесь, наверху, сильный ветер. Полярные сияния обычно кажутся сильнее при меньшем движении атмосферы, не так ли?”

“Я полагаю”, - ответил Сэм. “Но я не эксперт по Северному сиянию”.

“Люди, это не может быть феноменом Полярного Сияния”, - нетерпеливо сказала Хери, разочарованная их неумением различать основные научные принципы. “Эти цвета в небе вызваны солнечным ветром в магнитосфере”, - начал объяснять он, звуча немного покровительственно. Глаза Гуннара были прикованы к красоте аномалии, в то время как Сэм и Джо казались равнодушными к происхождению явления. Его сводило с ума, что их не интересовала причина появления огней, просто то, что это было потрясающе.

“Не может быть, чтобы это явление было вызвано теми же свойствами Северного сияния”, - снова сказал он, когда они собрались вокруг плавающих цветов, которые, казалось, переплетались в разных точках.

“Это похоже на разлитую краску в стакане с водой!” Джохильд наблюдала. Огни осветили ее красоту еще больше. “Только нет эфира, в котором это могло бы смешаться. Хери, у него должны быть какие-то магнетические свойства”, - предположила она.

“Джо, Северное сияние, например, бывает на очень больших высотах. Они не подпрыгивают, просто оторвавшись от земли. И даже если бы они могли, они не происходили бы просто на небольшой территории. Атмосфера одинакова по всему местному региону на кургане Гриссфьялл”, - ответила Хери.

“Сэм?” - спросил Гуннар. “Почему ты такой тихий?”

“Я пытаюсь ассимилировать теории Хери и Джохилд с моей непрофессиональной логикой, чтобы выяснить, как это формируется, но мои выводы ни к чему не приводят”, - признался Сэм. “Ребята, вы должны позволить мне отправить это моему другу Дэвиду Пердью в Эдинбург. Он гениальный ученый, и я уверен, что он смог бы рассказать нам, как это формируется, по крайней мере ”.

“Я знала, что твое обещание молчать было чушью собачьей”, - проворчала Джо.

“Это не так. Послушайте, у меня здесь нет камер. Я предлагаю привести его сюда, чтобы он увидел сам. Таким образом, секрет в безопасности. Что ты скажешь?” Предложил Сэм.

Они не выглядели довольными его предложением. “Разве ты не хочешь знать раз и навсегда, что здесь происходит?” Сэм упорствовал.

“Я не хочу знать”, - пробормотал Гуннар с другой стороны радужного лоскутка. “Я хочу, чтобы это оставалось тайной”.

Но он был единственным, кто чувствовал это. Оба кузена были бы признательны за какое-нибудь объяснение, которое успокоило бы их любопытство. Сэм видел, что Гуннар был взволнован тем, что поделился своей находкой, поэтому он несколько сменил тему, чтобы вместо этого привлечь внимание старика к интересной стороне расследования.

“Тогда, может быть, мы сможем убрать эти камни?” - Спросил Сэм. “Может быть, я смогу просто взять пробу воды, если шахта все еще заполнена горной водой. Это должно объяснить, почему люди, которые пьют его или купаются в нем, обнаруживают, что их тела не стареют так, как должны ”.

Гуннар вздернул подбородок, явно более позитивно восприняв последнее предложение Сэма.

“Да, это звучит как план”, - согласился он, и Хери тоже кивнула.

“У меня в машине есть бутылка с водой”, - сказала Джо и, резко развернувшись, направилась вниз по склону, чтобы забрать контейнер для их осмотра. Ее длинные светлые волосы выглядели как призрачное видение, когда Сэм наблюдал, как она исчезает в ночи.

“Хочешь, я пойду с тобой?” Звонила Хери.

Они услышали ее слабый голос в ответ, говорящий им передвинуть камни, чтобы они могли сэкономить немного времени. Они сразу же подчинились под тревожным и возбужденным взглядом старика, который не нырял в бассейн с тех пор, как был намного моложе.

“Смотри под ноги, Гуннар”, - сказал Сэм, когда они с Хери отодвинули плоский камень в сторону.

“Боже, мы что, переносим сюда Стоунхендж?” Хери зарычал, когда они вдвоем надавили изо всех сил, едва сдвинув камень с места. “Это ни в коем случае не валун. Почему, черт возьми, он такой тяжелый? Господи! Моя прямая кишка вот-вот выпадет ”.

Сэм расхохотался и на секунду прекратил свои усилия. “Подожди, подожди”, - усмехнулся он, пытаясь отдышаться, прежде чем попытаться снова.

“Дядя Гуннар, как вам с дядей Джоном удалось сдвинуть этот проклятый камень?” Хери застонала, когда он толкнулся. Его дядя выглядел немного смущенным, забыв такие мелкие детали с той ночи, но вскоре он вспоминал все больше и больше.

“У нас были с собой рыболовные снасти, потому что мы направлялись в Хвальбу, когда столкнулись с нацистами. Это было все, что у нас было тогда, чего у вас двоих нет сейчас. Мы также боролись с камнями на этом небольшом участке, но когда я поставил на него свой рюкзак, Джон смог легко сдвинуть его ”, - рассказал он. Пожав плечами, он жестом показал, что не знает никакого особого способа сдвинуть камень. “Может быть, у вас, ребята, просто недостаточно мозгового вещества в костях”, - усмехнулся Гуннар.

“Что было в твоей рыболовной сумке?” Сэм спросил его.

“Э-э, леска, наживка и несколько железных крючков в моем старом сундуке. Мы собирались приобрести новые сети и удочки для разных уловов, как только нам удастся заполучить траулер в заливе у Рагнара. Кроме этого, не было ничего, о чем стоило бы упомянуть ”.

Сэм посмотрел на Нее. “Не знаю, как у вас, но такое ощущение, что этот камень удерживается силой, отличной от силы тяжести, удерживающей его на месте. Ты тоже это чувствуешь?”

Хери кивнул головой. “Из чего был сделан сундук, дядя?”

“В основном из меди и олова. Мы сами сварили это воедино”, - ответил Гуннар.

Сэм продолжил, переводя дыхание. “Как упоминалось ранее, я не силен в науке, но могли ли медь и железо в вашей сумке, возможно, нарушить энергетическое поле здесь?”

“Ах! Рискованно, но это единственное обоснованное объяснение, ” неохотно согласилась Хери. “Итак, есть только один способ выяснить, возможно ли это. Какая медь или олово у нас есть с собой?”

Сэм пожал плечами. “Ни одного”.

Гуннар ничего не сказал. Он просто подошел к другому, меньшему камню и поднял его с громким стоном. Изо всех сил стараясь как следует ухватиться, он, наконец, поднял камень достаточно высоко, чтобы произвести хороший удар, прежде чем швырнуть его на большую каменную плиту. С треском и искрой встретились два древних камня, хлопок их встречи эхом разнесся по обширной равнинной местности.

“Черт возьми!” Сэм изумился, когда большой камень раскололся от удара, и слабое свечение зеленого света проникло сквозь трещины от его разрушения. Хери уставился широко раскрытыми глазами на своего дядю, пораженный простым решением, о котором он не подумал. Гуннар ухмыльнулся своему племяннику, его бочкообразная грудь вздымалась от напряжения. Он насмешливо прохрипел: “Физика”.

Хери пришлось признать, что его дядя выиграл тот бой честно. Сэм и Гуннар быстро расчистили большинство каменных фрагментов, чтобы лучше исследовать то, что находилось под ними.

“Хм, здесь можно немного помочь?” Сэм застонал, обращаясь к Хери, которая стояла на страже рядом с ним, оглядываясь по сторонам.

“Где Джо?” - спросил он.

От этого вопроса у Гуннара мурашки побежали по коже, и он вскочил, чтобы посмотреть, рядом ли она, но стало так темно, что автомобиль был скрыт темнотой. Сэм почувствовал, как у него скрутило живот.

“Джохильд!” - крикнул он. “Джо! Где ты?”

“Эй, чего ты кричишь?” - спросила она, выходя из темноты за пределы досягаемости их фонариков. Почувствовав облегчение, трое мужчин окружили ее, чтобы посмотреть, что за контейнер она принесла.

“Это не так уж много”, - вздохнула она. “Всего 250 мл, но этого должно быть достаточно, верно?”

“Да, этого будет достаточно”, - ответил Сэм, улыбаясь. “Спасибо тебе”.

Джохильд была положительно очарована прекрасными цветами, струящимися из открытого отверстия. “Как ты убрал камень?” - спросила она, но Хери только прочистил горло. Затем она заметила разбитые камни, окружающие дыру. “За всем этим ослепительным светом трудно разглядеть, есть ли там вода, но, признаюсь, я слишком напуган, чтобы сунуть в нее руку”.

“Мы почти уверены, что это сделано магнитными частицами, Джо”, - сказала Хери, успокаивая ее. “Я уверен, ты можешь прикоснуться к нему”. Он посмотрел на Гуннара в поисках поддержки, и его дядя неохотно притворился, что уверен.

Джохильд наклонилась вперед, ее рука была протянута к воздушным пастельным тонам, танцующим в воздухе. Затаив дыхание, они ждали реакции аномалии. Оглянувшись на мужчин, Джо продолжила, окунув кончики пальцев в цвета. Нежные частицы просто трансформировались и смешивались, пока снова не образовали новую композицию. Джохильд захихикала и воскликнула: “Это не больно, но it...it ...”

“Мурашки”, - сказал ее отец одновременно с ней. “Да, я отчетливо это помню. Покалывание, как будто ты идешь по темному коридору, и твоя кожа стягивается тысячью маленьких безболезненных иголочек ”.

“Адреналин?” - Спросил Сэм.

“Вроде того, но есть ...нечто большее”, - подтвердил Гуннар. “Продолжай, прикоснись к нему”.

“Значит, только моя рука останется молодой?” - спросил Сэм, улыбаясь остальным, когда он просунул руку сквозь танцующую дымку зеленого и розового. Это, конечно, было необычно. Ему пришлось лечь на живот на краю, чтобы опустить руку достаточно далеко, чтобы дотянуться до воды.

“Похоже, уровень воды немного понизился”, - сообщил Сэм, используя бутылку Джо, чтобы зачерпнуть немного воды. “Я не могу дождаться, чтобы услышать, что Пердью думает об этом”.

Глава 22

“Мистер Пердью был в ярости, Чарльз. Сколько дней он провел в своей лаборатории, разговаривая со своими товарищами по науке на подземных экранах, и, клянусь, в какой-то момент я услышала, как он плачет, - прошептала Лили дворецкому, находившемуся в нескольких дверях от спальни Пердью. “Это первый раз за день, когда он лег в постель, как вы знаете. Итак, я подумал, стоит ли мне вообще сегодня заморачиваться с обедом. Как вы думаете, может быть, то, что эти плохие люди сделали с его мозгом, не исчезло навсегда? Я имею в виду, его собственный терапевт пытался убить его. Я был бы немного не в себе, если бы все это случилось со мной, понимаешь?”

“Лилиан, я говорил тебе, что мистер Пердью временами может быть эксцентричным, но он вряд ли относится к тому типу людей, которые позволяют своему темпераменту, если у него таковой был, управлять собой. Этот человек также хорошо известен как страдающий бессонницей, поэтому, пожалуйста, перестаньте вмешиваться ”, - посоветовал ей дворецкий.

Не успели прозвучать его слова, как Пердью открыл дверь своей спальни, выглядя взволнованным. “Почему ты не разбудил меня в обычное время, Чарльз?” - рявкнул он, проходя мимо дворецкого. Прежде чем Чарльз смог объяснить, Пердью захлопнул дверь ванной, и громкий щелчок замка подтвердил, что он хочет, чтобы его оставили в покое.

Лили усмехнулась, глядя Чарльзу прямо в глаза. “Если бы у него была такая штука, а?”

Злорадствуя по поводу своего вполне обоснованного беспокойства, она прошла по коридору второго этажа особняка, направляясь на кухню. “Тогда я приготовлю хороший ланч вместе”.

“Как замечательно для тебя”, - усмехнулся Чарльз про себя. “Однажды ты угадал правильно” .

Чарльз был безмерно обеспокоен за своего хозяина. Он никогда раньше не видел Пердью таким. Казалось, что у жизнерадостного миллиардера всегда все было под контролем. Человека, которого невозможно было обидеть или запугать, должно быть, в его личной жизни произошел какой-то неизмеримый удар, чтобы его эмоции уступили место жизнерадостности, обаянию и способностям. Дворецкий немного подумал, но не осмелился подглядывать, и ему никогда не пришло бы в голову спросить, что не так. Это было просто не его место для этого.

Долг, однако, не помешал восприимчивости к поведению своего хозяина. Его беспокоило, что Пердью вел себя совершенно противоположно тому, кем он был на самом деле. Когда Чарльз спустился по лестнице в лаборатории, он снова обнаружил, что другие лаборатории пусты и заперты. Пердью уволил всех сотрудников, в которых он не нуждался в данный момент, и сказал им взять недельный оплачиваемый отпуск. Чарльз знал, что это означало, что Пердью хотел побыть один.

В его лаборатории царил беспорядок. Чарльз неохотно прибирался, чтобы не испортить что-то, что он не считал важным, и это могло стоить ему назначения главным дворецким.

“Чарльз!” Пердью ревел из запотевшей ванной, из которой он только что вышел.

“Да, сэр?” Чарльз побежал трусцой, чтобы подняться по лестнице в вестибюль первого этажа.

“Ты в моей лаборатории?” Спросил Пердью, его лицо исказилось от сердитой серьезности.

“Я просто проверял, не нужно ли здесь что-нибудь прибрать, сэр”, - доложил Чарльз, но он чувствовал, как его адреналин предупреждает его, что это неверный ответ.

“Держись подальше от моей лаборатории”, - рявкнул Пердью. “Пожалуйста! Все, просто держитесь подальше от меня. Все вы. У меня мало времени, и все, что я пытаюсь исправить в своем стремлении исправить эту ... эту ... хуйню ... ” - выкрикнул он, используя фразу, которая почти никогда у него не вылетала из головы, “было грандиозным провалом. А теперь, если кто-то ищет меня, скажите им, чтобы отваливали. У меня мало времени”. Едва одевшись должным образом, Пердью поспешил обратно в свою лабораторию, чтобы продолжить неустанные поиски способа остановить время. Быстрым шагом, вытирая лицо и набрасывая полотенце на плечи, он пробормотал: “Нет времени. Время на исходе. Должен остановить время, ради Нины. Нина, держись, моя дорогая”.

Чарльз присоединился к Лили у основания второй лестницы, откуда она наблюдала, как Пердью исчез под полом. Он посмотрел на повара и признал: “Ты прав. Мастер действительно сошел с ума ”.

Зазвонил интерком, и Чарльз извинился, чтобы заняться им. Мысленно он уже упражнялся в том, чтобы сказать "отвали" самым уважительным образом, на какой только способен дворецкий. “Да?” - сказал он в динамик, держа палец на кнопке разговора. Служба безопасности сообщила, что следователь отдела убийств полиции по имени Кэмпбелл был там, чтобы встретиться с Пердью.

“О черт”, - пробормотал Чарльз.

“Простите, сэр?” - спросил мужчина.

“Эм, ничего, совсем ничего. Позволь ему войти”, - приказал он. “Спасибо тебе”.

“Сию минуту, сэр”.

“О, ты просто сегодня повсюду ставишь галочки боссу, не так ли?” Заметила Лили, прежде чем скрыться за углом, чтобы спрятаться на кухне.

Сначала Чарльз полагал, что сможет объяснить обстоятельства следователю и дать своему боссу то, что тот хотел. Он открыл входную дверь и передумал. Крупный, суровый мужчина в типичном плаще, который носили детективы-нуар в старых голливудских фильмах, не выглядел разумным человеком, которого мог отчитать простой дворецкий, это уж точно.

“Доброе утро. Добрый день. Меня зовут лейтенант Кэмпбелл. Я из полицейского управления Данди, Шотландия”, - сказал он уверенным голосом.

“Пожалуйста, входите, сэр. Мистер Пердью в настоящее время ...” он бросил взгляд в сторону двери лаборатории, “не желает компании”.

“Все в порядке, мой хороший”, - горячо утешал лейтенант Кэмпбелл. “Я здесь не ради его компании. Где он?”

“Сэр”, Чарльз попытался преградить полицейскому путь, чтобы заставить его вникнуть в доводы разума, но Кэмпбелл был не склонен к этому. Он нетерпеливо продолжал приближаться к Чарльзу, излагая правила того, как это должно было быть.

“Послушай, Дживс. Я со всем уважением призываю вас выполнить мою просьбу, иначе мне придется арестовать вас за препятствование правосудию и бросить в камеру, полную джентльменов, за которыми вы не смогли бы ухаживать с помощью защитного костюма и щетки для стрижки лошадей, понимаете? ” Кэмпбелл вдалбливал свои слова.

“Очень хорошо, сэр”, - ответил Чарльз с каменным лицом, но в глубине души ему хотелось, чтобы у него хватило воли и способности разделаться с несносным незваным гостем. Он не спускал глаз с неопрятного офицера, пока его подошвы стучали по спускающейся лестнице в лабораторию Пердью. Сделав глубокий вдох, Чарльз постучал три раза. Не каждый день на него кричали с двух сторон две авторитетные фигуры. Теперь он просто хотел сделать свою работу и пойти домой в 7 часов вечера, выпить крепкого бренди и хорошенько подумать, чтобы забыть о дневных издевательствах.

“Что это?” Рычание Пердью доносилось из-за щита двери.

“Сэр, здесь лейтенант Кэмпбелл из полицейского управления Данди. Он настаивает на разговоре с вами, сэр”, - объявил Чарльз, когда тень полицейского упала на него. Встревоженный запрещенным протоколом, он собирался попросить Кэмпбелла подождать наверху, но Пердью уже открыл дверь. Чарльза застали стоящим между ними двумя, неловко безмолвным.

“Мистер Пердью, ” кивнул Кэмпбелл.

“Лейтенант Кэмпбелл”, - признал Пердью. “Я полагаю, вы проделали долгий путь, чтобы увидеть меня?”

“Могу ли я увидеть you...in наедине?” - спросил полицейский, пристально глядя на бедного дворецкого, который был не в состоянии отодвинуться от двух мужчин в узком проходе.

“Зайдите в мою лабораторию. Мы можем поговорить здесь”, - предложил Пердью и провел полицейского внутрь. Понимая, что дворецкий оставил бы их, если бы не был пойман в ловушку, немного прежнего Пердью проявилось, когда он весело подмигнул Чарльзу и прошептал: “Не за что”.

Чарльз почти улыбнулся, выходя из неловкой ситуации.

* * *

В лаборатории Пердью у лейтенанта Кэмпбелла было время осмотреться, пока его хозяин приводил в порядок свободный стул, на который он мог сесть. Место было забито машинами, огнями и мониторами, подобные которым офицер полиции раньше видел только в МИ-5. От миллиардера пахло свежим гелем для душа с алоэ Вера, но его рубашка была липкой от все еще влажного тела, а его седые волосы были растрепаны и намокли. Даже его очки, казалось, сидели немного косо на его лице, и он был босиком.

“Это место... э-э...” - начал Кэмпбелл. “похоже, ты был занят с тех пор, как мы виделись в последний раз”.

“Да, да, у меня есть. Я был занят некоторыми очень важными экспериментами ”, - поспешно сказал Пердью, бросаясь наводить порядок вокруг офицера. Он нашел два стакана и налил в них немного фруктового сока, который хранил в холодильнике бара.

“Это звучит как материал Франкенштейна. Эксперименты. Лаборатории всегда вызывали у меня мурашки”, - признался Кэмпбелл, принимая напиток у Пердью. “Спасибо”.

“О, не волнуйся. Здесь ничего подобного не происходит. Только квантовая физика и кое-какие технологические приспособления, но вы не найдете трупов, подключенных к громоотводам, ” успокоил его Пердью. “Этот материал запланирован на следующий год”.

Лейтенант, хорошо разбиравшийся в людях, мгновенно понял, что Пердью шутит. Тем не менее, проверив биографию всемирно известного исследователя и ученого, Кэмпбелл знал, что Пердью был вполне способен к такой ужасной науке.

“У меня есть кое-какая новая информация из надежного источника”, - начал Кэмпбелл. Пердью сел и оперся локтями о бедра, слушая, как Кэмпбелл продолжает. “Вашему нападению на Синклера способствовала внутренняя работа. Самозванец Ройш работал под началом некоего Уолтера Гутермана, криминального авторитета, которого мы подозреваем в союзе с Орденом Черного Солнца. Именно Гутерман приказал убить его после того, как он был арестован.”

“Боже мой, Орден подобен раковой опухоли, поражающей клетки повсюду”, - теоретизировал Пердью, когда его мысленный взор пробежал ускоренный курс биологии при раке легких, который он проходил, чтобы помочь Нине. “И там, где вы их вырезаете, они просто заражают другую часть и вырастают снова”.

Кэмпбелл согласился. “Забавно, что вы так говорите, мистер Пердью, потому что они распространились на другую часть вашей жизни”.

Встревоженный, Пердью сел. “Что ты имеешь в виду?”

“Ваша холдинговая компания, Scorpio Majorus, ” прочитал Кэмпбелл из своих записей, “ владеет Оркнейским научным институтом. Я прав?”

Пердью кивнул, но почувствовал, как его желудок наполнился бурей желчи. Он знал, что здесь что-то не так, и собирался выяснить, почему.

“Мой источник сообщил мне, что кто-то в вашей клинике слил информацию Гутерману, и что эта информация могла поставить под угрозу безопасность бывшего пациента вашей клиники ... и друга”, - сказал Кэмпбелл. “Доктор Нина Гулд”.

“Нина? Как?” Пердью взвизгнул.

“Послушайте, мы найдем доктора Гулд и предупредим ее о возможной попытке ее похищения. У нас есть основания полагать, что Гутерману она нужна живой и что он может устроить ловушку через своих агентов в Англии, куда ее пригласили преподавать на несколько месяцев ”, - поделилась Кэмпбелл.

“Ее номер прекращен, по крайней мере, для меня”, - посетовал Пердью, выглядя ужасно грустным.

“Для нас тоже, но мы можем найти ее другими способами. Не волнуйся”, - сказал Кэмпбелл. “Просто предупредите ее, если она свяжется с вами первой”.

“Чего этот Гутерман хочет от моей клиники? А с Ниной? Кто мы для него?” - Поинтересовался Пердью.

“Ну, я не уверен, как это выразить. Это звучит довольно нелепо, когда произносится вслух ”, - простонал Кэмпбелл. “Похоже, что Гутерман и несколько других людей, вовлеченных в это дело, отчаянно пытаются найти ...” полицейский, казалось, не решался произнести это, “... Фонтан молодости”.

“Прошу прощения?” Быстро сказал Пердью.

“Правдивая история. Во время Второй мировой войны существовал нацистский проект под названием Лебенсборн, что означает "Источник жизни". Короче говоря, несколько человек все еще занимаются этим проектом, и они, похоже, думают, что кровь доктора Гулда обладает какой-то стойкостью ”, - рассказал лейтенант Кэмпбелл. “Помимо сбора информации с помощью вашего ментального контроля, мистер Пердью, предполагалось, что фальшивый терапевт использовал вас, чтобы добраться до доктора Гулда. Гутерман, по-видимому, считает, что Фонтан молодости принадлежит Нине Гулд ”.

Лицо Пердью стало пепельно-серым. “Откуда ты все это знаешь? Кто тебе сказал?” - в панике закричал он. “Кто помог им заманить Ройша ко мне?”

Кэмпбеллу не нужно было разглашать информацию, но он чувствовал, что Пердью нужно знать.

“Мелисса Аргайл, сорока девяти лет, объект проекта Гутермана "Лебенсборн” с тех пор, как ей исполнилось девятнадцать лет в 1966 году".

Пердью уронил свой стакан.

Глава 23

Три больших глаза ослепили Нину, когда Криста включила операционное освещение. Лучи были настолько острыми, что пострадало даже ее ухудшившееся зрение. Через ее череп позади глаз свет проник в ее мозг.

“Ты это убрал?” Криста спросила Клару, которая кивнула.

Нина не могла видеть, о чем они говорили, потому что ее голова была слишком туго пристегнута к подголовнику, что мешало ей двигаться. Криста взяла с подноса рядом с собой большую длинную иглу, и тонкая серебряная трубка сверкнула в свете ламп над ними.

О Иисус, нет!Подумала Нина, испытывая большие опасения по поводу предполагаемой точки входа чудовищного инструмента. Она почувствовала прикосновение холодного латекса Кристы к своему бедру и попыталась лягнуться, но ее ноги были скованы, как в коленях, так и в лодыжках, что делало ее беспомощной. Клара заткнула ей рот кляпом и ждала указаний Кристы, прежде чем нанести мазок йода на внутреннюю сторону бедра Нины. И все же, несмотря на весь свой ужас и яростный протест, Нина испытала облегчение от того, что дьявольское орудие должно было проникнуть только в ее кожу и ткани.

“Извините, если это немного холодновато”, - сказала Клара, нанося желтую жидкость на маленький участок кожи Нины. Она могла видеть в глазах Нины, что то, что она сказала, было нелепо для их жертвы, но она была благодарна, что ей не пришлось слышать словесных оскорблений, которые Нина, без сомнения, обрушила бы на нее за это.

“Это будет больно. Я не собираюсь лгать”, - сказала Криста Нине, готовясь воткнуть иглу. Все присутствующие знали, что замечание было подсознательной насмешкой над ее заклятым врагом, чтобы подчеркнуть, если можно простить каламбур, тот факт, что Криста одержала победу над Ниной.

Историчка насмешливо прищурилась, глядя на своего мучителя, но это никак не помогло предотвратить то, что делала Криста. Начальник отдела Академии бесцеремонно воткнул стержень иглы в бедро Нины, медленно погружая его глубже, пока не достигла желаемой глубины. И без того чувствительная кожа Нины перенесла процедуру намного хуже, чем обычно, если бы не воспаление из-за поврежденных нервных окончаний.

На последнем издыхании Нина закричала от болезненного укола иглы, ее больное, хрупкое тело корчилось в агонии. Ее слезы легко выступили от боли от медленно погружающейся хирургической стали, которая разрезала ее кожу, исследуя ее плоть в поисках этой важной вены. Клара отступила назад, как будто приглушенные вопли Нины могли причинить ей вред.

“Вернись сюда, ты, маленький трус. Придержи ее ногу, ради Христа!” Криста зарычала на свою дочь. “Если она будет слишком много двигаться, я могу разорвать вену, и тогда она истечет кровью. Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь состариться, Клара?”

“Нет, Криста”, - тихо ответила Клара и подошла ближе к Нине. Она не могла выносить то, как большие темные глаза доктора Гулд манили к себе сквозь лужи слез, но ей пришлось смириться с этим и смириться с этим. В конце концов, она была отпрыском офицера СС из Нюрнберга, не говоря уже о другой стороне ее родословной, которая была доктором Кристой Смит.

“Теперь смотри внимательно. Здесь мы должны удерживать катетер в бедренной артерии на месте. Ты обращаешь внимание?” Спросила Криста, убедившись, что ее ассистент наблюдает. Клара кивнула, изо всех сил стараясь не смотреть в умоляющие глаза хрупкого историка и на струйки слез, которые увлажнили виски ее склоненной головы. Все, что Нина могла сделать, чтобы оставаться спокойной, это смотреть на огни, три огромных круглых солнца, которые ослепили бы любого, у кого было нормальное зрение.

Когда игла была введена достаточно глубоко, в трубке показалась кровь Нины, когда катетер коснулся ее вены. “Теперь смотри, жидкость должна течь достаточно быстро, чтобы поддерживать консистенцию, не выводя ее слишком быстро, понимаешь?” Криста читала лекцию, а Клара кивала. “Заклейте лентой шахту здесь, пожалуйста”.

“Не слишком ли она уже бледновата?” Клара нахмурилась, когда заметила Нину после закрепления дренажного устройства.

“Не беспокойся об этом. Это просто шок от того, что происходит. Она восстановит свой цвет на некоторое время, а затем, когда ее обескровливание достигнет критического уровня, она снова станет бледной ”, - объяснила Криста. Она смотрела на Нину с тошнотворным удовлетворением, продолжая пробираться сквозь ожидаемый регресс, как будто она делила его с Ниной. “После этого она потеряет сознание, и ее кожа начнет приобретать синюшный оттенок, но не беспокойтесь об этом. Это просто признак того, что кислород истощился ”.

“Затем смерть”, - подтвердила Клара, пока ее мать снимала хирургические перчатки.

“Выньте кляп. Мы не монстры”. Криста холодно улыбнулась своей жертве, отдавая приказ Кларе.

У Нины не было бы ни причины, ни пользы звать на помощь. Она была очень глубоко спрятана в тылу врага, вероятно, ее оставили умирать. Поделом мне за то, что я порвал отношения с Пердью. Поделом мне за то, что я прервала общение с ним и Сэмом, принимая этот контракт, отчитала она себя. Тот же самый внутренний голос, который злобно продолжал курить после того, как у нее диагностировали рак легких, теперь наказывал ее за необходимость дистанцироваться от Сэма и Пердью на некоторое время, чтобы справиться с болезнью.

“Зачем тебе моя кровь?” Устало пробормотала Нина.

“Потому что ваша кровь особенная, доктор Гулд”, - ответила Криста. “С тех пор как несколько лет назад здесь пересох колодец, мы искали что-то такое же мощное, как подземная вода в пещерной реке под этим городом”.

“Мощный? В качестве кого?” Нина нахмурилась.

“Источник молодости, моя дорогая. Вы знаете ту старую купель в саду, о которой так охотно рассказала вам моя свекровь? Раньше это был один из таинственных источников на этой планете, который давал воду, способную замедлить старение - на десятилетия, - объяснила Криста, пока Клара наблюдала.

“Итак ... Прежде всего, вы верите, что эта вода, в которой, вероятно, просто много консервирующих минералов, может сделать вас вечно молодым”, — спросила Нина.

“Внимательно посмотрите на мою дочь и на меня, доктор Гулд”, - вмешалась Криста. “Мы выглядим примерно на один возраст, не так ли? Около, скажем, сорока пяти, может быть, сорока восьми?”

Клара улыбнулась. “Мне пятьдесят два, а моей маме шестьдесят восемь! И почему? Потому что мы следим за источниками с шестидесятых. В 1962 году я начал пить из флаконов, хранившихся в хранилищах СС во время проекта "Лебенсборн" в 1943 году. Моя мать поделилась со мной этим замечательным секретом ”.

“Ну, мне пришлось. Было бы глупо скрывать, почему дочь выглядит старше своей матери годами, верно?” Криста рассмеялась. Клара засмеялась вместе с ней, снова похлопав ее по руке, как они делали в тот первый день на кухне главного здания.

“Итак, когда флаконы иссякли, мы, естественно, начали устранять конкурентов и оставили большую часть контейнеров для нашей собственной сохранности”, - рассказала Криста. “Но ... потом мы узнали об этом фонтане в старой нормандской крепости, которую занимал профессор. Эбнер, также бывший ваффен-СС и превосходный ученый. Он также был частью проекта "Лебенсборн", но не как отец. Он помогал программе, усыновив одного из детей, рожденных в рамках проекта.

“Миссис Паттерсон”, - сказала Нина.

“Правильно. Мне нужно было найти способ завладеть этим зданием и всеми его... преимуществами, ” она улыбнулась, “ поэтому я вышла замуж за наследника, моего любимого муженька, на которого ты так любишь производить впечатление и обводить вокруг своего маленького шотландского пальчика”.

“Итак, мы использовали фонтан во внутреннем дворе”, - сказала Клара. “Пока нашей власти над ним не угрожал потенциальный покупатель недвижимости, некая миссис Котсвальд”.

“О, Боже мой!” Криста согласилась с воспоминанием о том, как ее дочь закатила глаза. “Миссис Котсвальд! Какая это была прилипчивая толстокожая корова!” Две женщины окружили страдающее тело Нины, продолжая болтать, как кучка куриц, поедающих булочки на ланче, не обращая внимания на ее боль или предосудительный характер нынешних обстоятельств.

“Она бы просто не приняла ‘нет’ за ответ, не так ли?” Сказала Клара Кристе, когда они бредили о раздражающей женщине, с которой они столкнулись. Нина не могла поверить, насколько беспечно они относились ко всему, но опять же, такова была сама суть психопатической натуры.

“Мы узнали, что она тоже была результатом пакта Лебенсборна и что она искала своих дочерей. Но мы знали, что она искала, потому что она была на десятилетия моложе, чем указано в ее документе, удостоверяющем личность. Таким образом, мы препятствовали продаже, перехватывая почту, среди прочего, пока, наконец, Дэниел не решил сохранить академию ”. Криста счастливо вздохнула.

“Что с ней случилось?” Спросила Нина.

“После того, как она, наконец, оставила Дэниела в покое, она отправилась на какой-то остров, где, по слухам, есть подземная река, подобная той, что была у нас здесь”, - сказала Клара.

“Пока она была там, я была достаточно любезна, чтобы пригласить ее мужа преподавать здесь на условиях предоплаты”, - гордо улыбнулась Криста. “Без него у нее не было бы причин пытаться снова. После того, как она вернулась со своего отдыха на острове, она обнаружила, что она вдова ”.

“Жаль. Жалость”, - подлость Клары просачивалась сквозь нее, без сомнения доказывая, из какого материала она была скроена. “Она вернулась, так и не найдя свой источник... или своих дочерей! Поговорим о дерьмовом везении, а?”

“Это чертовски извращенно”, - пробормотала Нина, мгновенно стирая ухмылки с их стареющих лиц. “Но как моя кровь поможет тебе? Я никогда даже не был в горячем спа, не говоря уже о том, чтобы купаться в фонтане молодости!”

“Ha!” Воскликнула Криста. “Моя милая! Вы - непревзойденный сосуд молодости, человеческое вместилище самой драгоценной нацистской крови, когда-либо созданной для долголетия, жизнестойкости и регенерации!”

“Неужели?” Нина нахмурилась, повысив голос. “Тогда как, черт возьми, я мог заболеть раком легких, дамы? Может быть, тебе стоит сделать анализ крови, прежде чем ты решишь украсть товар в следующий раз.”

“У тебя нет рака”, - возразила Клара, выглядя шокированной.

“Клара”, - Криста кипела, ее пылающие глаза требовали объяснений очень быстро.

“Нет! Нет, она морочит нам голову. Естественно. Она сказала бы что угодно, лишь бы мы прекратили высасывать ее гребаную кровь! Разве ты не видишь, что она пытается сделать?” Клара отчаянно защищалась. Ее лицо было заметно бледнее после выступления Нины, даже под всепоглощающим белым светом.

“Ты сказала, что у нее была кровь Литы Рøдерик от переливания четыре года назад, Клара!” Криста закричала, покраснев лицом.

“Она делает! Это было в ее карте, когда Орден перехватил ее анализ крови после того, как она вернулась из Чернобыля. Все в Ордене знали, что она получила кровь Литы как раз перед исчезновением Литы. Доктор Кейт поклялась, что доктор Гулд была носителем ДНК Литы, точно такого же состава, какой Гиммлер первоначально сконструировал для Литы в качестве Вундерваффе ! ”

“Иисус Христос!” Нина ахнула. “Это то, ради чего все это затевается? Та рыжеволосая шлюха, на которую ”Черное солнце" возлагало свои надежды до того, как мы увидели, как ей надрали задницу?"

Криста ударила Нину прямо по лицу. Ее рука обожгла челюсть и щеку Нины, но Нине было все равно. Доктор Кейт предал ее! Она все время верила, что он лечил ее от радиационного отравления, хотя все это время у него были какие-то гнусные планы!

Теперь, когда она знала их секреты, она знала, как проникнуть им под кожу. Нине всегда была ненавистна мысль о том, что в ее жилах течет кровь Литы Рøдерик — чудовищного гения, генетически выведенного учеными Гиммлера во время Второй мировой войны. Злая рыжая чуть не уничтожила ее и ее друзей, когда они мчались на поиски исторического зала Валгаллы.

“Она не была чудо-оружием”, - грубо рассмеялась Нина. “Лита Рøдерик была не более чем деформированным продуктом эсэсовской педерастии с хвостом, как у ящерицы. Она была убита бандой мотоциклистов в зале собраний Одина, вы, идиоты!”

“Заткнись!” Криста хмыкнула. Она быстро заткнула рот Нине и заставила Клару замолчать. “Кто-то идет!”

Глава 24

“Я найду ее”, - настойчиво сказал Пердью.

“Вы все еще под подозрением в убийстве Ройша, мистер Пердью”, - сказал Кэмпбелл. “Я бы посоветовал вам сообщить мне ее местонахождение, чтобы я мог послать местную полицию в ее район, чтобы забрать ее”.

“Прекрасно, прекрасно”, - ответил Пердью, роясь в своих ящиках в поисках тонкой прямоугольной деревянной коробки, которую он быстро вытащил из-под вороха проводов и выключателей. Кэмпбелл зачарованно наблюдал за неистовым гением. Казалось бы, доктор Гулд была очень важна для него.

“Что это, черт возьми, такое?” - Спросил Кэмпбелл, когда Пердью открыл коробку и выложил содержимое на стол рядом со своим планшетом. “Это похоже на что-то из научно-фантастического фильма”.

Пердью улыбнулся. “Так и есть. Это устройство слежения, основанное на биометрии, применении анализа распознавания на основе биологических данных ”.

“Распознавание лиц?” спросил офицер, придвигаясь ближе вместе со своим стулом. Его любопытство и заинтересованность понравились Пердью. Большинство людей просто наивно качали головами при виде его замечательных творений, но Кэмпбелл задавал вопросы и выглядел впечатленным устрашающей технологией.

Пердью прикрепил к своему планшету черный с хромом корпус, расширив пространство между указательным и большим пальцами.

“Трахни меня!” Кэмпбелл воскликнул, наблюдая, как железо расширяется под волочащимися пальцами Пердью. “Как, во имя всего святого?”

Пердью усмехнулся: “Ну, в Библии действительно говорится, что все возможно благодаря Богу, друг мой. Но это заставляет тебя дважды задуматься о том, кто такой Бог на самом деле, а?”

“Справедливое замечание”, - признал ошеломленный следователь. “Так где же сканеры, которые, как предполагается, зарегистрировали черты лица доктора Гулда?”

“Спутниковое наблюдение, лейтенант Кэмпбелл”, - сказал Пердью. “Как вы знаете, повсюду установлены камеры, большинство из которых мы могли бы интерпретировать как обычные устройства видеонаблюдения или дорожные радары. Однако многие из них, по сути, принадлежат правительству и передают информацию в большие хранилища данных, где собирается информация о гражданах мира ”.

“Это звучит немного параноидально; немного основано на теории заговора”, - сказал Кэмпбелл, морщась.

“Я понимаю, лейтенант. Такого рода пренебрежительное поведение - это именно то, на что они полагаются, чтобы продолжать вторгаться в частную жизнь, но, ” он подмигнул офицеру, - если я смогу отследить Нину с помощью одного из этих устройств, я докажу вам, что это не теория заговора, верно?”

“Я полагаю”, - сказал Кэмпбелл с благоговением. “Но почему вы не распространяете такого рода технологии, мистер Пердью? Вы могли бы сколотить состояние на таком гениальном дизайне. Я имею в виду, ты мог бы быть... ” он замолчал, осознав, что сидит в роскошном особняке на исторической территории, ранее принадлежавшей королям, “ ... миллиардером.

Пердью пришлось рассмеяться над глупым выражением лица полицейского, чувствуя себя неловко из-за его нелепого замечания. Внутри хромированной рамки черный экран разделен на две части. Одна секция освещалась спутниковыми видами различных континентов, в то время как другая секция ждала, пока Пердью импортирует фотографию Нины Гулд на паспорт для работы.

“Я в тупике, мистер Пердью. У вас есть какие-нибудь идеи, как это устройство могло бы помочь нам обнаружить преступников?” он размышлял, глядя на потное лицо своего хозяина, сосредоточившись на поиске Нины на территории Британских островов.

“Я понимаю это, лейтенант”, - ответил он, не отрывая глаз от поиска на экране. “Но вы также должны учитывать первостепенные возможности преступных организаций по дублированию такого рода технологий. И если бы их познакомили с этой парадигмой, они могли бы найти людей, находящихся, например, в Программе защиты свидетелей. Они могли бы найти политиков, информаторов и шпионов, которые могли бы сыграть ключевую роль в судебных процессах или получить важную информацию ”.

Офицеру полиции пришлось признать, что было бы рискованно обнародовать миру чертежи такого оборудования.

“Видите ли, лейтенант, мир не готов к разумному знанию. Человеческая раса слишком примитивна, чтобы ответственно применять этот уровень знаний, и я осмелюсь признать, у нас есть врожденное коварство проверять темные стороны всего, что предназначено для добра. Мы, как ученые и учителя, изобретатели и блюстители закона, не можем допустить, чтобы наша эффективность и прогрессивная природа подвергались опасности из-за слабоумия среднего человека ”, - представил Пердью, наконец встретившись глазами со своим гостем. Он пожал плечами: “Я понимаю, насколько эгоцентрично это звучит, и я не ищу этому оправданий, потому что состояние мира в эти дни — и всегда на протяжении истории — доказывало, что человечество - это жадные, злобные неандертальцы, стремящиеся к власти. Я никогда не позволю, чтобы мои технологические таланты были подорваны и испорчены такими людьми ”.

“И снова я должен согласиться с вами. Может быть, ты сможешь сыграть роль консультанта для таких людей, как я, в крайних случаях. Я получу от вас информацию, и, в свою очередь, ваши технологические секреты будут в безопасности. Эй, что скажешь?” затем следователь усмехнулся, похлопав Пердью по спине.

“Абсолютно! Если тебе случится застать меня дома. У меня действительно чешутся ноги ”, - сказал Пердью с улыбкой, имея в виду свою любовь к исследованиям и путешествиям.

“Надеюсь, не слишком зудящий”, - сказал лейтенант Кэмпбелл. “Сколько времени занимает это сканирование?”

“На самом деле, я пользовался им всего один раз. И это было для того, чтобы протестировать устройство, посмотрев на моего дворецкого, когда я отправил его покататься ”, - сказал Пердью. “Но это было специфично для конкретной области. Теперь я должен управлять всей Англией, начиная с Хэмпшира, если предполагалось, что она отправилась именно туда. Это должно занять несколько часов ... может быть, дней ”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, позвонить мне, как только узнаете, где она?” Кэмпбелл просил. “Мы доставим ее в безопасное место, пока этот тип Гутерман не окажется под стражей Интерпола. Конечно, если бы вы могли использовать это устройство, чтобы найти его, мы были бы бесконечно благодарны ”, - намекнул лейтенант Кэмпбелл.

“Конечно. Как только я получу результат, я позвоню вам, лейтенант. Освободят ли показания Мелиссы Аргайл меня от подозрений?” Спросил Пердью, все еще пораженный феноменом молодой женщины, которую, как ему казалось, он знал.

“Да, мистер Пердью. Но сначала мы должны подписать ее признание и записать ее заявление на видео. Все, что не соответствует этому, все еще будет слишком шатким, чтобы построить хорошую защиту ”, - предупредил офицер.

“Значит, я должен держать своих адвокатов наготове?” - Спросил Пердью, хотя и знал ответ.

“На данный момент. Не уезжайте из города. Нам не нужно, чтобы ты помогал им выставлять тебя подозрительным, понимаешь?” Кэмпбелл посоветовал.

Вскоре после этого он ушел. На босых ногах Пердью вприпрыжку пересек гладкий, зеркально чистый пол вестибюля и снова скрылся вниз по лестнице в свою лабораторию, заперев за собой дверь. Со всеми аналитическими данными, которые он собрал у своих коллег-ученых из подполья, он надеялся, что у него будет достаточно знаний, чтобы изобрести камеру для попытки повернуть время вспять, раздвинув границы даже своих способностей. Он собрал цилиндры и небольшой портативный конденсатор, в котором собирался хранить заряд, необходимый для применения.

Чарльз спустился в лабораторию, объявив, что от Сэма прибыла посылка с образцом воды. “Сэр, мистер Клив разговаривает по скайпу. Он говорит, что крайне важно, чтобы он был у вас на линии, пока вы открываете образец ”.

“Сейчас?” Пердью ахнул. “У меня действительно нет на это времени”.

“Он казался ужасно взволнованным, сэр. Он сказал, что речь шла о "таким образом, эти люди остаются молодыми " ? ” Чарльз нахмурился.

Пердью был сбит с толку. Когда его мысли метались вокруг того, как сбежать из британского воздушного пространства, вылечить Нину, одурачить Кэмпбелла и чувства вины за то, что он вызвал болезнь Нины, было довольно трудно держать язык за зубами из-за фразы между ним и Сэмом. Затем он вспомнил электронное письмо с фотографиями, которое прислал ему Сэм, отметив, какими молодыми кажутся местные жители для своего возраста.

“О, да, конечно”, - пропел он, когда это вернулось к нему. “Да, я хотел бы поговорить об этом. Я скоро свяжусь с ним, но...” Пердью закрыл дверь и повернулся к своему дворецкому. “Чарльз, мне нужно, чтобы ты шел дальше”.

“Конечно, сэр. Что тебе нужно?” - Спросил Чарльз, кивнув, его неподвижное тело практически вытянулось по стойке "смирно". Хотя до сих пор его день был ужасным, и он отчаянно хотел отдохнуть в своей личной жизни, тот факт, что его репутация в глазах босса была восстановлена, значительно улучшил его поведение.

“Я собираюсь поискать Нину”, - сказал он Чарльзу. “Когда я найду ее, я собираюсь вывезти ее из страны, возможно, отвезти ее к Сэму, пока я не опровергну это обвинение в убийстве. По крайней мере, там она будет в безопасности ”.

“Если позволите, сэр”, - Чарльз усомнился в плане. “Как вы планируете найти доктора Гулда, пока сканер все еще работает, сэр? И что тебе нужно от меня?”

Пердью улыбнулся. Он выглядел таким же измученным, каким и был, но где-то в его лице вновь проявился прежний жизнерадостный гений, снова испытывающий жажду действия. Чарльз мог видеть, что к его хозяину вернулась уверенность в себе, а дворецкий был в восторге от долгожданной перемены.

“Сканер обнаружил ее за несколько минут до ухода Кэмпбелла, но я не сказал ему. Я знаю, где она, ” он счастливо улыбнулся. Затем он подошел ближе к своему дворецкому и, положив руку ему на плечо, прошептал: “Что мне нужно, чтобы ты сделал, мой хороший, так это задержал полицию. Они должны поверить, что я все еще здесь, понимаете?”

Чарльз с беспокойством посмотрел на Пердью. “Сэр, мне не нужно говорить вам, что если они узнают, что вы покинули страну, у вас будут большие неприятности”.

“Ты прав, старина”, - сказал Пердью. “Ты не обязан мне говорить”.

Чарльз просто улыбнулся, явно, как всегда, желая подыграть. “Очень хорошо, сэр”.

С этими словами Пердью отпустил своего дворецкого и вернулся к подготовке инструментов, которые ему понадобятся, чтобы попытаться помочь Нине уменьшить последствия ее болезни, пока он не сможет найти более постоянное решение.

“Сэм!” - воскликнул он, когда на его мониторе появилось изображение своенравного Сэма. За спиной журналиста небо выглядело серым и холодным, поскольку порывы ветра растрепали его темные, длинноватые локоны.

“Да, спасибо, что позвонил, Пердью”, - прокричал Сэм через громкоговоритель, которому мешал завывающий ветер. “Извините за связь, но погода здесь дикая. Ты получил образец?”

“Только что прибыл”, - сказал Пердью. “Должен ли я убрать это сейчас?”

“Да, пожалуйста, сделай. Мне нужно, чтобы вы проанализировали эту жидкость и то, что придает ей цвет”, - попросил Сэм. “Где-то здесь эта вода замедляет старение, если это возможно без, знаете ли, сбалансированной диеты и регулярных физических упражнений”.

Пердью достал из коробки бутылку с простой водой с пренебрежительной ухмылкой: “Перье, Сэм?”

“Это всего лишь бутылка, в которую мы его налили”, - ответил Сэм. “Не могли бы вы рассказать нам, что в этом такого, потому что этот парень здесь, ” Сэм схватил старину Гуннара и притянул его к себе в кадр, чтобы Пердью мог видеть, “ это ... Подожди, угадай, сколько ему лет”.

Пердью пожал плечами, стараясь не обидеть: “Эм, ну, прием здесь не шикарный, но я бы сказал, что мужчине чуть за шестьдесят?”

“Ha!” Взволнованно воскликнул Сэм, давая Гуннару пять, прежде чем позволить мужчине вернуться к костру, где он жарил рыбу. “Пердью, этому парню восемьдесят пять лет! Восемьдесят пять!”

Пердью был поражен. Он поднес бутылку с водой к свету, но она выглядела как обычная вода. “Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что он пил эту самую воду?”

“Нет, он искупался в нем, - просиял Сэм, - еще в 1969 году! Посмотри на него! Эта вода практически, ну, кажется, что она замедляет время или что-то в этом роде ”.

“Сэм, вода не может замедлить время, только движение”, - опроверг Пердью то, что, как он надеялся, было правдой.

“Тебе, мне, нужно еще раз позвать сюда Гуннара?" Ты это видел? Я даже проверил его удостоверение личности, он родился в 1930 году!” Сэм улыбнулся и оглянулся на людей позади него, прежде чем понизить голос, обращаясь к ноутбуку. “И это наш секрет, хорошо? Это никогда не выйдет наружу, ясно, Пердью?”

“Этого не будет”, - серьезно сказал Пердью. Он посмотрел на воду, и хотя в ней не было цветов, как упоминал Сэм, он знал, что слово Сэма нерушимо. В голове Пердью сформировалась идея, которая могла бы решить множество проблем для множества людей. “Сэм”, - сказал он, хватая ручку и бумагу. “Где именно ты находишься?”

Его не волновало, насколько Нина была зла на него или как она не хотела его видеть. У нее будет достаточно времени, чтобы возненавидеть его, как только она поправится.

Глава 25

Миссис Котсвальд была такой же приятной, какой была в 1980-х, когда в последний раз пыталась сделать Дэниелу Паттерсону предложение в Сент-Винсенте. Будучи частным продавцом, ей не нужно было обращаться к Дину Паттерсону через агентства недвижимости и высококлассных комиссионеров. Переводами будет заниматься только ее личный адвокат, а ее бухгалтер будет способствовать переводу средств из ее траста в семейный фонд Эбнер, бенефициарами которого были Дин Паттерсон и его мать.

В последний раз, когда она пыталась купить академию, тогда немногим более чем скромные руины с несколькими лекционными залами и одним общежитием, ее покупка не была одобрена. После многих месяцев борьбы между агентами, адвокатами и сторонними покупателями Дин в конце концов решил сохранить собственность, которая перешла к его матери и ему самому.

Его мать никогда не приводила никаких причин, по которым она лишила его права принимать единоличные решения о продаже помещения, но он смирился с этим. Он знал свою мать как милейшую и умнейшую деловую женщину, поэтому, если она брала бразды правления в свои руки, он не возражал. Мало что было известно о его жене или ее жизни до того, как они встретились.

Дэниел не вмешивался в ее дела из уважения. Однако он быстро понял, что его жена была так же упряма в своем прошлом, как и его мать. Когда он хотел, чтобы она помогла ему выяснить, кто были биологические родители его матери, она отказалась ‘вмешиваться в Проф. Дела Эбнера’, как она выразилась. В конце концов Дэниелу пришлось отказаться от сюрприза, который он хотел преподнести своей матери на день рождения. На этот раз он надеялся, что продажа имущества, которое все эти десятилетия облагалось налогом для его матери, станет позитивным изменением как для нее, так и для него.

“Великолепен, как всегда”, - сказал он, улыбаясь, когда миссис Котсвальд вошла в его кабинет. Судя по его замечанию, он вовсе не был легкомысленным. Грациозная дама все еще выглядела по-юношески немолодой и красивой. Ее пышные волосы были собраны в причудливый пучок, а костюм идеально сидел на ее стройной фигуре. Единственными признаками старения были ее туфли и очки. Более удобные, чем ее обычные туфли на высоком каблуке, теперь она носила туфли на плоской подошве, чтобы немного прихрамывать, а ее контактные линзы были заменены очками в тонкой оправе.

“Дин Паттерсон, каким утонченным старым мастером вы стали! Как у тебя дела?” сказала она ласково, улыбаясь и протягивая обе руки, чтобы взять его.

“У меня все хорошо. Спасибо вам, миссис Котсвальд”, - ответил он с улыбкой. “Боюсь, погода отвратительная. Но всегда приятно видеть солнечные лучи во время шторма ”.

“Боже мой, Дэниел, если бы ты был всего на несколько десятилетий моложе”, - сыграла она, благодарная за его обаяние. Поцеловавшись в щеку, они решили обсудить деловые вопросы, пока Дэниел сопровождал потенциального покупателя колледжа по коридорам, хотя сады были бы недоступны из-за яростных молний.

Ни один из них не доверял ушам, которые, как правило, были у Уоллса, особенно тому, как их последняя сделка была сорвана из-за деталей, которые они вдвоем обсуждали наедине в кабинете Дэниела. Обе стороны хотели избежать повторения подобного. Их шаги стучали по деревянному полу, которым был устлан коридор, пересекающий первый этаж и подвальное помещение, где хранились архивы.

“Как поживает твоя мать?” спросила она. “Я помню эти ее пельмени! За который можно умереть!” Она сложила руки вместе, когда прогремел гром, звучавший так, словно по Хуку прокатилась груда валунов, когда они поднимались по ступенькам на первый этаж.

“У нее все хорошо, спасибо. Может быть, мы столкнемся с ней где-нибудь здесь. Она всегда где-то что-то затевает, как любопытный ребенок”, - усмехнулся Дэниел. “Итак, теперь, когда мы снова вместе, миссис Котсвальд, и знаем друг друга немного лучше, я уже некоторое время собирался спросить вас кое о чем”, - он прочистил горло. “Почему вы так настаиваете на этой конкретной собственности. Это потому, что ваш муж историк и любит прошлое этого старого места?”

Его вопросы были достаточно невинны, но в них было более глубокое зазубренное лезвие, предназначенное для удовлетворения его любопытства, чего Дэниел не предполагал. Слегка озадаченная, миссис Котсвальд повернулась к нему лицом в коридоре первого этажа, который тянулся вдоль открытого балкона, выходящего во внутренний двор.

“Боже мой, Дэниел!” Она тяжело выдохнула, но постаралась, чтобы ее голос не был услышан посторонними. “Ты думаешь, он вернулся домой? Мой муж пропал без вести с тех пор, как пришел сюда преподавать ”, - с изумлением призналась она. “Он так и не вернулся ко мне. Даже после того, как его уволили из больницы Святого Винсента.”

Дэниел нахмурился, когда прохладные брызги попали ему в лицо, но замерз он не из-за английской погоды. “Прошу прощения? Доктора Котсвальда никогда не увольняли. Мы предположили, что он просто ушел из-за стресса, в котором находился, или личных проблем, которые у него, должно быть, были. Боже мой, ты хочешь сказать мне, что он все еще отсутствует спустя столько времени?”

“Предположительно мертв”, - прямо сказала она, глядя во двор. Ее взгляд был прикован к старому фонтану, скрытому танцующими ветвями деревьев. “Конечно, я не предполагаю. Я знаю”.

“Вы не должны так думать, миссис Котсвальд”, - начал он, но она вскоре остановила его сочувствие, чтобы просветить его.

“Дэниел, мой муж был убит, когда обнаружил источник этого фонтана”, - проворчала она, приблизив свое лицо к его лицу, чтобы поддержать разговор в стесненных обстоятельствах. “Я знаю это, потому что он сказал мне об этом по телефону в ночь перед исчезновением. Контракт Диттмара здесь действовал всего три месяца, и все шло хорошо ... пока он не обнаружил источник, из которого вытекал фонтан. Внезапно доктор Смит настояла, чтобы он ушел, а когда он отказался, она предложила ему определенную сумму денег, чтобы заставить его уйти и расторгнуть контракт. Но он отказался, попросив завершить его контракт. На следующий день...” Она пожала плечами.

“Он просто...ушел. Я думал, он ушел ночью”, - признался Дэниел. “Боже мой, он так и не добрался до дома? И вы думаете, что моя жена замешана в этом? Миссис Котсвальд, простите, но все это из-за старого фонтана? Это немного абсурдно, даже для моей жены ”.

“Меня больше не волнует этот фонтан, Дин Паттерсон. Я делала это однажды, и мой муж тоже, но он ушел, и я устала. Ты так много не знаешь об этом мире, моя дорогая. Все, что я хочу сделать сейчас, это купить место, где умер мой муж, где выросли мои дочери, и просто прожить свои дни ”, - сказала она голосом, намного более старым, чем у женщины, от которой он исходил. Ее голос звучал по-настоящему усталым.

Дэниел посмотрел на коттеджи, задаваясь вопросом, кто этот мужчина, разговаривающий с его матерью, когда она сидела на крыльце доктора Гулда. “Извините меня, пожалуйста, на минутку, миссис Котсвальд”.

Он поспешил к коттеджам, где принимали приезжих преподавателей. Пересекая внутренний двор, он прошел мимо неожиданно важного каменного антиквариата. Даже сквозь дырявые кроны нависающих деревьев на него лил дождь, заставляя его ноги неуверенно ступать по каменистой и неровной тропинке.

“Мама!” - крикнул он вперед, чтобы привлечь ее внимание и хорошенько рассмотреть мужчину рядом с ней. Миссис Паттерсон и мужчина повернулись к нему лицом, как раз когда он вышел на лужайку прямо перед крыльцом Нины. Дэниел остановился как вкопанный и начал небрежно подниматься по лестнице, когда узнал этого человека. “Дэвид Пердью?”

“Да, он здесь, чтобы навестить доктора Гулд, но он хочет сделать ей сюрприз, так что лучше не говори ей, пока она не увидит его здесь”, - улыбнулась миссис Паттерсон.

“О, что ж, добро пожаловать в нашу скромную академию, мистер Пердью”, - прохрипел Дэниел. “Мистер Пердью - один из крупнейших жертвователей Сент-Винсента, мама. Держал нас на плаву даже в худые годы ”.

“Не за что, Дин Паттерсон. Я надеюсь, у вас и преподавателей все идет гладко?” Сердечно спросил Пердью. Он услышал, как рядом с ним хихикнула миссис Паттерсон, но решил не обращать на это внимания.

“Очень хорошо, да, спасибо”, - сказал Дэниел, улыбаясь и пожимая руку Пердью. “Я понятия не имел, что вы знали доктора Гулда. Мир тесен”.

“Меньше, чем ты думаешь”, - сказала его мать достаточно громко для себя, чтобы убедиться, что они услышали.

Пердью усмехнулся. “Я думал, именно поэтому вы пригласили ее преподавать здесь, из-за ее связи со мной?”

“Нет, моя жена отвечает за приглашение доктора Гулда. Доктор Криста Смит, заведующая отделением”, - сказал он с гордостью.

“Не могу сказать, что я слышал о ней”, - задумчиво сказал Пердью, “но это ничего не значит. То, что я вращаюсь в академических кругах, не означает, что я знаю всех ”.

“Кто это там, наверху? Мои глаза уже не те, что раньше”, - спросила миссис Паттерсон, прикрывая глаза рукой и глядя на балкон.

“О, черт! Я забыл о миссис Котсвальд!” - воскликнул он. “Пожалуйста, извините меня, мистер Пердью. Я должен завершить свои дела ”.

“Конечно”, - ответил Пердью и посмотрел, как Декан снова выбежал под дождь.

“Дерзкий и ревностный, этот человек”, - заметил Пердью миссис Паттерсон. “Значит, он похож на свою мать?”

Миссис Паттерсон рассмеялась: “Я надеюсь на это. Моя часть семьи всегда была очень юной в душе ... и не слишком неуклюжей по возрасту ”.

* * *

Миссис Котсвальд мерила шагами мокрый коридор в ожидании возвращения дина Паттерсона, благодаря свою счастливую звезду за то, что она купила обувь, которая не мучила ее лодыжки. Обрадованная, услышав какое-то движение внизу, она спустилась на первый этаж, где лестничная площадка продолжилась на другую площадку, которая вела на уровень ниже. Заинтригованная, миссис Котсвальд выглянула из-за кованой железной балюстрады, но была разочарована, увидев, что лестница ведет в закрытый люк.

У нее вырвался вопль страха при виде тупиковой лестницы, которая, без сомнения, вела вниз, в какое-то подземелье или комнату пыток, продукт ее истории жестокого обращения и творческого воображения. Оглядевшись вокруг, она обнаружила, что вокруг никого нет, и ее разбудило любопытство.

Так тихо, как только могла, миссис Котсвальд осторожно спускалась по каждой ступеньке, но как бы осторожно она ни ступала, железо отзывалось о ее приближении звоном колокола на виселице. Прежде чем она смогла подняться на третью ступеньку от верхней площадки, люк распахнулся. Обе появившиеся женщины, а также любопытный посетитель вскрикнули от горестного удивления.

“Миссис Котсвальд?” Спросила Клара, когда Криста выглянула из-за ее ягодиц, чтобы посмотреть.

“Какой сюрприз!” Заметила Криста. “Чему мы обязаны этим огромным удовольствием?”

“Я ждала дина Паттерсона и решила немного исследовать”, - ответила миссис Котсвальд, улыбаясь.

“Тебе не следует исследовать окрестности”, - предупредила Криста. “Сырой холод и разрушенные старые лестницы опасны, если вы не знаете своего пути”. Она наконец вышла на площадку первого этажа и улыбнулась миссис Котсвальд. “Ты мог бы поймать свою смерть здесь”.

Принимаешь желаемое за действительное, ты, коварная сука, подумала миссис Котсвальд, прочитав обман в глазах Кристы Смит.

“А, вот и ты!” - Воскликнул Дин Паттерсон, подбегая ближе, промокший и пытающийся отдышаться.

“Дорогая! Что, черт возьми, ты сделал, чтобы так промокнуть? Ты заболеешь, - простонала Криста, снимая свой кардиган, чтобы накинуть его ему на плечи, как защиту.

“Я просто проверял, как там моя мать”, - задыхаясь, сказал он.

Криста бесчувственно усмехнулась: “Ты не должен быть таким маменькиным сынком, Дэниел. Она зашла так далеко в жизни; ей не нужна защита ”.

“Нет, дело не в этом. Она была с незнакомцем, ” он сердечно улыбнулся, “ который оказался великим Дэвидом Пердью! Можешь ли ты постичь? Приятно, что такой известный исследователь и старый друг Сент-Винсента посещают нас в одно и то же время ”.

“Почему мистер Пердью удостаивает нас своим присутствием?” Спросила Криста.

Снимая очки, чтобы вытереть их, декан Паттерсон улыбнулся и сказал: “О, он здесь, чтобы удивить доктора Гулда”.

Клара напряглась, но рука Кристы незаметно нашла ее руку и сжала.

Глава 26

Миссис Паттерсон ждала с Пердью, но они решили пойти и поискать Нину, когда небо начало темнеть к вечеру.

“Интересно, где это дорогое дитя? Обычно она ложится спать около 16:00, а я приношу ей ужин около 18:00 почти каждый день. Это первый раз, когда она так опаздывает ”, - сказала миссис Паттерсон Пердью. Ему это ни капельки не понравилось, но он не хотел делать поспешных выводов.

“Может быть, она заканчивает какую-то разметку или делает копии, или что там еще делают преподаватели в небольших учебных заведениях”, - предположил он. Но нутром он чувствовал, что что-то не так. После того, как лейтенант Кэмпбелл поделился с ним, что Орден напал на след Нины из-за анализа ее крови, он наполовину ожидал, что она рано или поздно станет целью какого-нибудь похитителя.

Пердью множество раз безуспешно пытался связаться с ней по мобильному телефону и электронной почте. Этого он и ожидал, учитывая их шаткие отношения и ее потребность в пространстве. Но когда Сэм сказала ему, что даже у него нет доступа к ней, Пердью понял, что больной историк был одержим желанием исчезнуть. Но теперь он, по крайней мере, знал, почему она была такой отстраненной, хотя это не было большим утешением.

“Может быть, нам пойти и поискать ее?” - ни с того ни с сего спросила миссис Паттерсон у Пердью. “Не знаю, как вам, но мне это ни капельки не нравится. Бедная женщина больна как собака, курит до смерти и является существом привычки. Кто знает, где она может быть?”

“Я согласен, миссис Паттерсон”, - твердо сказал он. “Похоже, у тебя чутье на неприятности, как и у меня”.

Она усмехнулась, открывая свой бролли. “Мой мальчик, если бы ты только знал мою способность чуять неприятности, ты бы сделал меня своим телохранителем. Приди. Мы начнем с архивной комнаты, где она работает, когда не преподает.”

Когда долговязое тело Пердью наклонилось, чтобы разделить зонтик миссис Паттерсон, они пересекли прекрасный сад, несмотря на грозную погоду, чтобы посмотреть, что задержало Нину в этот час. Когда они добрались до стремительно падающей лестницы, люк был открыт, как и всегда.

“Она работает там, внизу?” - Спросил Пердью.

“Да, моя дорогая”, - сказала миссис Паттерсон.

“Странно”, - ответил он. “Она в ужасе от тесных пространств”. Он опустил голову под потолок, когда спускался по лестнице. Где-то в глубине своего ослабленного нацистами доверия Пердью задавался вопросом, не заманивает ли его милая пожилая леди в ловушку только для того, чтобы люк захлопнулся за ним. Но его паранойя была необоснованной. Она наступала ему на пятки, взывая к доктору Гулду в кромешной тьме.

“Подождите, мистер Пердью”, - прошептала она. “Здесь есть выключатель света”.

Щелчок разочаровал их ожидания, но разжег их опасения. “Почему мы ищем Нину в темной комнате, миссис Паттерсон? Не похоже, что она сидела бы в темноте, не так ли?”

“Нет, это было бы глупо с нашей стороны. Я просто подумал, что она могла бы лежать на полу, в отключке или что-то в этом роде. Вы знаете, эта леди очень больна ”, - сказала пожилая женщина Пердью. “Носовые кровотечения и головные боли, тошнота и обмороки преследуют ее ежедневно. Вполне возможно, что она могла лежать в темноте ”.

“Понятно”, - сказал он, нащупывая свой планшет. Часть устройства содержала яркий светодиодный индикатор.

“Что здесь происходит?” - Спросила Криста, стоя над ними. “Вы сломаете себе шеи там, в темноте. Молния повредила проводку в этой электросети ”.

“Мы ищем доктора Гулда”, - объяснил Пердью, терпеливо поднимаясь по ступенькам вслед за матерью декана. Он понятия не имел, что оставляет Нину в ее медленно действующем гробу, неспособную кричать из-за столетий толстого камня.

“Нина отправилась к своему специалисту в Вулвергемптон на анализы”, - сообщила им Криста с великолепно разыгранной беспечностью. “Она взяла короткий перерыв в государственных каникулах, чтобы закончить лечение. Очевидно, бедняжка действительно была не в себе ”.

“О, черт”, - вздохнул Пердью. “Не могли бы вы знать имя ее тамошнего врача, доктор Смит?”

“Нет, боюсь, она не сказала, мистер Пердью. Но я уверен, что она должна вернуться на следующей неделе. Тем временем, не хотели бы вы остаться на ужин?” Криста любезно пригласила.

“Я бы предпочел просто отправиться в Вулверхэмптон, спасибо, доктор Смит”, - Пердью сердечно кивнул ей и улыбнулся.

“Нет, ты этого не сделаешь”, - настаивала она. “Паттерсоны ни за что не позволят гостю сесть за руль в этот адский шторм. Абсолютно нет. И ты можешь остаться на два дня, пока она не вернется ”.

“Это ужасно любезно”, - ответил Пердью. “Я бы не хотел навязываться. И я тоже без предупреждения ”.

“Чушь”, - сказала она и подмигнула Пердью. “В конце концов, мы уже готовим ужин и для миссис Котсвальд, так что вы совсем не будете навязываться. У нас их более чем достаточно”.

Миссис Паттерсон наблюдала, как ее невестка притворялась человеком. Это было пугающее зрелище. Но она не собиралась смущать своего сына, снова вызывая его бессердечную жену. Не сегодня вечером.

* * *

В уютном бальном зале главного здания был накрыт обеденный стол, и гости, местные жители, собрались с вином и эклектичной кухней. Миссис Паттерсон заняла свое место рядом с Пердью, в то время как миссис Котсвальд села напротив них за обеденным столом. Хозяева сидели во главе стола, а миссис Клара Резерфорд сидела справа от Кристы.

Криста улыбалась, пока ее муж болтал, разливая напитки, не сводя глаз с интересного игрового поля перед ней. Она осмотрела их одного за другим.

Посмотри на них, все собрались за моим столом. Три вдовы, подумала Криста. Гений-миллиардер, который жертвует на любимую академию Дэниела, не обращая внимания на предательство собственного медицинского персонала, который отправил женщину, которую он любит, прямо в когти организации "Черное солнце", чтобы использовать ее в качестве инкубатора.

Пердью выглядел немного напряженным, а не обычным ярким экстравертом, которого диктовала его репутация. Криста решила, что он просто чувствует себя в своей тарелке среди всех этих незнакомцев. Наверное, беспокоится о своей упрямой маленькой сучке, усмехнулась она. Затем ее взгляд упал на некоторых других. О, милая, настойчивая миссис Котсвальд, идиотка, которая не может понять, когда она нежеланна. Вероятно, по этой причине Рэймонд выбивал из нее все дерьмо все эти годы, прежде чем она вышла замуж за труп в архивной комнате.

“Счастлива, дорогуша?” - громко спросила миссис Паттерсон, ее замечание привлекло все взгляды к улыбающейся Кристе. Она не осознавала, что ее самоощущенное превосходство отражалось у нее на лице.

“О, эм, да, спасибо, Анна”, - дружелюбно сказала Криста, успешно обманув всех остальных, что она улыбается с любовью. Как только они все вернулись к своим разговорам, она продолжила подводить итоги. И давайте не будем забывать матриарха, Анну Паттерсон, воспитанную эсэсовцами и ставшую предательницей. Приемная дочь профессора. Благосклонность Эбнера, воспитанного одним из лучших ученых Ордена, и теперь? Ты решил повернуться к нам спиной и сейчас ты жив только потому, что мне нужен твой сын, чтобы управлять твоим имуществом, когда я убью тебя.

Черное сердце Кристы нетерпеливо забилось, когда ее победоносное презрение усилилось. На самом деле, если бы она не была так отчаянно настроена на то, чтобы пить драгоценную кровь Нины Гулд в течение трех или более дней, она могла бы начисто избавиться от мелких паразитов, которых она наблюдала. Назойливое любопытство Пердью в поисках Нины и досадный рецидив миссис Котсвальд, помешавший Кристе добыть мощный сангвинический эликсир Гулда, сделали их обоих невыносимыми препятствиями, с которыми ей приходилось мириться. Дэниел, казалось, не знал о поступках своей жены. Для него ее встречи и тайные проекты были чем—то вроде книжного клуба, хобби, которым она занималась в свободное от работы время, - чем-то, что помогало ей налаживать связи с другими женщинами. Он был почти прав в этом предположении, исключая склонность к убийству, когда она не добивалась своего.

Время от времени она обменивалась взглядами с Кларой, обе надеясь продолжить игру в шараду, пока остальные не разойдутся по своим углам и они не смогут проверить, как обескровлена Нина. Криста задавалась вопросом, что бы сделал Дэниел, если бы узнал, что Клара на самом деле ее ребенок. Как бы он отреагировал, если бы узнал, что менеджер администрации Сент-Винсента на самом деле был результатом сотрудничества Кристы с оберштурмбаннфюрером СС Мартином Герцем в проекте "Лебенсборн"?

Он знал о ее пристрастии к старинной купели в саду. У нее была навязчивая идея поросшего мхом каменного орнамента, который раньше питал подземную реку, которая теперь пересохла, но Дэниел никогда бы не поверил в такую чушь, как то, что это Фонтан Молодости. Все, что он знал, это то, что источник был одной из причин, по которой он не продал собственность раньше, потому что его жена очень любила его. В настоящее время она даже не смотрела на него, и все же она все еще боролась, чтобы сохранить крепость. Почему, он не знал.

“Миссис Котсвальд, ты сказал мне, что искал своих дочерей всю свою жизнь. Могу я спросить, как вы их потеряли?” - Спросил Дин Паттерсон.

Она изящно вытерла рот и сделала изрядный глоток вина, прежде чем ответить. “Много лет назад я была молодой танцовщицей в Латвии. Я принадлежала к балетной труппе, которая гастролировала по всей Европе во время... ” она замолчала. Она вряд ли могла поделиться своим истинным возрастом с людьми за столом, а упоминание о том, что действие ее истории происходит во время Второй мировой войны, было бы абсурдным.

“Во время?” - Спросил Пердью, желая услышать ее историю.

“Хм, в темные времена в Польше, откуда я родом”, - поправилась она. “Как я уже говорил, я был танцором, но ужасная травма, полученная однажды вечером на сцене, положила конец моей карьере”.

“Это ужасно”, - нахмурилась миссис Паттерсон.

Миссис Котсвальд пожала плечами и печально вздохнула: “Я была молода, и я связалась с ... военным ... от которого у меня было двое детей”. Она рассказала свою историю так беспечно, как только могла, стараясь не производить слишком большого впечатления. “Но, конечно, он ушел, и я не мог заботиться о своих девочках. Будучи уволенным из балетной труппы, мне приходилось полагаться на благотворительность любителей искусства и друзей, чтобы сводить концы с концами. В конце концов, мне пришлось отдать своих маленьких девочек на удочерение или увидеть, как они умирают с голоду. Приемные родители поддерживали со мной связь по поводу моих детей, пока я их не навестил ”.

“Тебе не разрешили, чтобы твои дети узнали тебя?” Дэниел ахнул. “Это варварство”.

“Идеальное слово, мой мальчик”, - ответила она с надтреснутым голосом, “Идеальное слово”. Протягивая свой бокал Дэниелу за добавкой вина, она прочистила горло и попыталась не заплакать. Он с радостью подчинился и сел, чтобы услышать остальное.

“Пока я оставался призраком, они присылали мне фотографии и рассказывали, где учились девочки, и так далее. Но где-то в 1966 году я потерял связь. В то время мой тогдашний муж отправил меня в пансионат в Штайнхайнге. Оттуда меня поместили в секретную психиатрическую лечебницу в Граце, Австрия. С тех пор я не могла снова найти своих дочерей, пока не отправилась по пути усыновления в Хэмпшир ”, - она улыбнулась с такой надеждой, что Дэниелу захотелось обнять ее. “Но след снова остыл, когда проф. Эбнер умер”.

Клара и Криста понимающе посмотрели друг на друга. Пердью был тронут рассказом миссис Котсвальд, но он чувствовал, что она умолчала о главном. Он планировал вытянуть из нее настоящую, хотя и невероятную, правду до того, как закончится ночь. Если бы она была знакома с этими людьми в больнице Святого Винсента, она смогла бы дать ему немного больше информации о том, кто из них, если не все, мог похитить Нину.

Для Пердью было ясно одно. Он ни на минуту не купился на оправдание Вулверхэмптона, и что-то подсказывало ему, что, если он уедет отсюда, он никогда больше не увидит Нину живой.

Глава 27

“Итак, мистер Пердью, откуда вы знаете доктора Гулда?” - Спросил Дэниел.

Криста выглядела особенно заинтересованной. Пердью была очень хорошо известна и как филантроп, и как исследователь и изобретатель, но Нина Гулд не особенно выделялась в академических беседах.

“Я уже нанимал ее в качестве исторического консультанта в нескольких экспедициях”, - сказал Пердью. “После стольких лет совместной работы мы стали крепкими друзьями”.

“Очевидно, у тебя была серьезная размолвка с некоторыми конкурентами за те реликвии, которые ты любишь приобретать”, - заметила Криста с набитым ртом. Она запила свою еду небольшим количеством вина и смерила его злобным взглядом.

“Орден Черного солнца?” - намеренно упомянул он, надеясь немного встряхнуть клетку. “Ни для кого не секрет, что у меня есть склонность проникать им под кожу. Но вы знаете, я полагаю, все дело в том, кто лучше и быстрее ”. Он рассмеялся, и вскоре Дэниел рассмеялся вместе с ним.

“Я думал, что они были мифом”, - сказал Дэниел Пердью.

“О нет, Дин Паттерсон, они очень активны. На самом деле, они напоминают мне культ скучающих студентов колледжа. Слишком много денег и нет продуктивного способа провести свое время ”. Пердью усмехнулся, намеренно издеваясь над Заказом. Это сработало в его пользу. Используя свою способность читать по лицам, он мог ясно видеть, что Криста Смит была чрезвычайно взволнована. Несмотря на это, он не обращал на нее никакого внимания. Пердью установил, где находилась голова змеи. Все, что теперь оставалось, это найти самое острое мачете, чтобы отсечь эту голову.

“Возможно, они могли бы сделать с этими реликвиями больше, чем оставлять их пылиться в музеях”, - заметила Клара. Пердью тоже отметил ее. Толкнувшая ее нога Кристы была слишком запоздалой.

“Миссис Резерфорд хочет сказать, что некоторые из этих артефактов можно было бы использовать для улучшения науки в наши дни”, - поправила Криста свою дочь, но это было совершенно излишне.

“Это повод для беспокойства, доктор Смит. Власть должна принадлежать тем, кто заботится о всеобщем благополучии, а не меньшинству, стремящемуся с ее помощью доминировать в мире.” Пердью улыбнулся и поднял свой бокал. “Миссис Резерфорд, ” внезапно он обратил внимание на Клару, “ могу я спросить, где мистер Резерфорд?”

“Он мертв, мистер Пердью. Он погиб, упав со скалы во время экспедиции в 1987 году ”, - процитировала она так, как будто ее учили этим словам.

“Мне жаль это слышать”, - ответил он. Но ему было все равно. Нина была единственным, что занимало его мысли, и ему пришлось играть быстро, чтобы выяснить, где она была. Что Пердью действительно заметил, так это то, как миссис Паттерсон смотрела на миссис Котсвальд. Две женщины выглядели ровесницами, обеим было чуть за семьдесят, и теперь, когда они сидели друг напротив друга, они выглядели удивительно похожими.

“Миссис Паттерсон”, - обратился Пердью к матери декана. “Как насчет того, чтобы покружиться по огромному танцполу, ты и я?”

“Хорошая идея!” Дэниел обрадовался, но тусклое выражение лица Кристы лишило его этого удовольствия. Он обратил свое внимание на что-то другое. “Миссис Котсвальд?”

“С удовольствием, но мои танцевальные дни давно закончились”, - печально улыбнулась она.

Дэниел улыбнулся, протягивая руку миссис Котсвальд. “Не беспокойся, у меня две левые ноги. Мы можем спотыкаться вместе”. К ужасу Кристы, они оба встали и взялись за руки, чтобы потанцевать. Она чувствовала, как собственность выскальзывает из ее рук. Она посмотрела на Клару, показывая глазами, что они должны проверить Нину.

“Извините меня”, - сказала Клара. “Я выпил слишком много вина”.

Пердью смотрел, как она уходит, но остался там, где был, намереваясь вместо этого последовать за Кристой. Кроме того, у него было несколько вопросов к миссис Паттерсон. Он надеялся, что, пока он будет танцевать с миссис Паттерсон, музыка заглушит их разговор.

“Ты думаешь о том же, о чем и я?” он спросил.

“Что это, дорогой?” - спросила миссис Паттерсон, приятно удивленная тем, что он вообще заговорил об этом и что она была не одинока в своих размышлениях.

“Ну, миссис Котсвальд последовала за своими дочерьми в это здание, к профессору. Эбнер, твой приемный отец”. Он пожал плечами. “Просто сверхъестественно, вот и все”.

“Мистер Пердью, на что ты намекаешь?” спросила она.

“Я думаю, вы знаете, моя дорогая миссис Паттерсон. Вы были усыновлены профессором. Эбнер, правильно?”

Она кивнула, и он выпытал еще немного. “Вы жили здесь, когда Котсвальды впервые попытались купить собственность, и вы были здесь, когда мистер Котсвальд обнаружил фонтан молодости, прежде чем он ... исчез. Имя миссис Котсвальд, если вы простите мою бестактность, уже должно было быть на мавзолее. Я не могу избавиться от ощущения, что и источник под каменным фонтаном, и перспектива найти здесь своих дочерей каким-то образом повлияли на то, что она так много лет мечтала об этой собственности ”.

Когда он снова посмотрел на свою партнершу по танцу, из ее глаз текли слезы, поблескивая в мягком освещении бального зала. “Мой сын годами пытался найти мою биологическую мать, мистер Пердью. Но его жена каждый раз скрывала записи от него. Я думаю, это потому, что она знает, что я... ” она заколебалась, бросив взгляд на миссис Котсвальд, “ тоже являюсь продуктом профсоюза ”Лебенсборн".

Ее ответ подтвердил его предположение, но до сих пор он не до конца осознавал, что это означало, что он был окружен членами Ордена, и не все из них были настроены по отношению к нему враждебно.

Как будто миссис Паттерсон знала, о чем он думает, она прошептала: “Проф. Эбнер удочерил мою сестру и меня, но он не был добрым человеком. Я полагаю, это пришло вместе с тем, что я был нацистским ученым. Вы знаете, он был одним из лучших людей Гиммлера и очень порадовал фюрера своим открытием эликсира, способного остановить старение. Программа ”Лебенсборн" не только позволила бы создать сильное арийское потомство, но они верили, что введение эликсира обеспечит долголетие, желаемое для суперрасы ".

“Так ты тоже принимал эликсир?” - Спросил Пердью.

“Нам пришлось. Но когда я узнал, что моя приемная мать была убита после ссоры с профессором, мы с сестрой восстали против него. Мы отказались быть его экспериментом, особенно после того, как свойства воды, которую он приготовил, привели к некоторому легкому отравлению ртутью в наших системах. Однажды ночью моя сестра зашла с ним слишком далеко и... ” она поперхнулась, опустив глаза, “ ... он утопил ее в том самом фонтане. Он наказал ее. За то, что она отвергла его работу и отказалась пить эту воду, он просто утопил ее в ней ”.

“Но он не убивал тебя”, - сказал Пердью, нахмурившись.

“Я солгал ему. Я притворился, что пью из него, заставив его думать, что его эликсир бесполезен. Для него я все еще был стареющим, хотя и пил из него, делая его тяжелую работу бесполезной. В результате, чувствуя, что он разочаровал Орден и память Гиммлера и Фüхрера, он застрелился”, - сказала она ровно, без малейшего признака раскаяния. “Я косвенно стал причиной его смерти и унаследовал эту крепость, которую он превратил в учебное заведение. И Криста ненавидит, что я держу здесь скипетр ”.

Пердью был очарован. Миссис Паттерсон не заботилась о вечной молодости или силе, то же самое предчувствие, которое у него было относительно миссис Котсвальд. Казалось бы, они действительно были связаны хотя бы своими руководителями. Движение Кристы привлекло его внимание. Она поставила свой пустой бокал и встала, когда вернулась Клара. Они что-то срочно обсуждали.

К его разочарованию, их разговор был вполне безобидным. Криста выключила музыку. “Прошу прощения, все. Я просто хочу показать нашим гостям их комнаты ”, - сказала она с улыбкой. “Клара согласилась уступить вам свою комнату, миссис Котсвальд. Если это нормально?”

“В этом нет необходимости”, - сердечно запротестовала миссис Котсвальд. “Я могу снять номер в отеле”.

“Чушь! Декан и я настаиваем ”, - сказала Криста, улыбаясь. Ее муж кивнул в знак согласия.

Пердью ожидал услышать, что он может воспользоваться коттеджем Нины, но вместо этого ему предложили комнату в доме декана. Это было окончательным доказательством того, что Криста хотела, чтобы он был рядом с ее наблюдением, и он получил сообщение. Он без возражений принял ее приглашение, но это не помешало бы ему шпионить. Не в характере Дэвида Пердью было отказывать себе в исследованиях.

* * *

Лежа на кровати в третьей свободной комнате большого дома декана, Пердью проверял свой планшет, подключенный к устройству, которое он до сих пор даже не назвал. Используя биометрические данные Нины, он ввел поиск в Вулверхэмптоне, на случай, если Криста в кои-то веки не соврала. Его желудок скрутило при мысли о том, что она была такой потерянной, что ее невозможно было отследить, даже больше, чем когда она впервые прервала с ним общение. Мрачная эмоциональная пустота заполнила Пердью. Он не мог решить, что хуже — навсегда потерять Нину из-за смерти или знать, что она жива и здорова , в то время как он был мертв для нее.

“Ничего”, - прошептал он тихой ночью, после того как хозяева отправились спать. “Ничего, ничего, ничего. Вулверхэмптон, ничего. Крюк, ничего. Нина, где ты?”

Его окно, и он первым делом проверил, выходило на улицу, подальше от внутреннего двора. Криста хотела убедиться, что у Пердью не было возможности провести расследование, пока она спала. У Клары был собственный коттедж, местоположение которого Пердью не знал, что тоже создавало проблему. Почти неслышный стук в его окно заставил Пердью взглянуть.

Он осторожно прокрался к окну и раздвинул шторы. Он прятал свое высокое тело за стеной, как и делал, на случай, если дуло пистолета будет нацелено на него с другой стороны окна. Вместо этого он увидел манящее лицо миссис Паттерсон, которая стояла в своем спортивном костюме и шапочке и махала ему рукой, чтобы он приоткрыл окно. Через щель в рамке она сунула ему свой экземпляр ключа от дома и прошептала: “Я подожду у двери, когда ты будешь готов”.

Когда он открыл дверь спальни, он оказался перед длинным затемненным коридором, который проходил мимо открытой спальни декана и его жены. Босиком Пердью прошествовал мимо того места, откуда доносилось тихое похрапывание хозяев, задаваясь вопросом, занимает ли Клара сегодня одну из других комнат. Он осторожно выглянул из-за двери в комнату декана и обнаружил, что на двуспальной кровати лежат два тела. Он быстро прошел мимо, благодарный за продолжающийся ливень, который заглушал звуки его движения.

Едва он достиг входной двери, как Криста села в своей кровати. Опасаясь разбудить мужа, она сняла телефонную трубку и позвонила в главное здание академии. Через три гудка на звонок ответили. Лоб Кристы потемнел, когда она услышала, как хлопнула закрывающаяся входная дверь. “Они приближаются. Будь готов”.

Глава 28

Нина скорее погрузилась во тьму, чем в бодрствование, поскольку ее тело пожертвовало свою жизненную силу злому обществу, с которым она находилась в постоянной войне. Стул под ее ягодицами был липким из-за непроизвольного мочеиспускания, которое произошло, когда она была без сознания в течение первых нескольких часов, пока ее держали. Когда ее крови стало меньше, ее кровяное давление опасно упало. Гипоксия уже была распространена до того, как у нее откачали кровь, и грудь Нины болела гораздо сильнее, чем рак легких мог когда-либо причинить ей боль. Недостаток кислорода в ее организме, наряду с постепенным обескровливанием, высасывал из нее каждую унцию энергии и делал ее психически неуравновешенной.

В те моменты, когда она была едва в сознании, Нина разговаривала сама с собой, но она не помнила, о чем говорила. Наконец, она много смеялась в промежутках между припадками малого таза и ужасным стягиванием ее липкой кожи, результатом ее неврологических мучений. Ее чувства сходили с ума, посылая ее и без того хрупкое тело в дрожь и озноб. Нина уставилась в темноту, где размытые, мерцающие огни насоса были единственным признаком того, что она все еще могла видеть своими слабеющими глазами.

Так много сожалений наполнило ее, когда она попыталась вспомнить, кем она была. Нина почувствовала, как ее воспоминания тускнеют по мере того, как ускользает ее жизнь — ее имя, ее происхождение, ее семья. Где-то между мимолетными образами и горьким раскаянием Нина подумала о мужчине; нет, о двух мужчинах.

“Кто ты?” - пробормотала она сквозь кляп, испытывая облегчение от того, что может слышать свой голос, выговаривающий слова. Это был ее способ сохранить рассудок, в то время как ее тело становилось тяжелее, а сердце уставало от попыток. “Эй!” - крикнула она двум мужчинам, которые составили ей компанию. “Я знаю тебя, верно?” Тогда она смеялась, чтобы убедить себя, что счастлива, только для того, чтобы почувствовать, как на нее давит тошнота. Головные боли стали таким же обычным явлением, как дыхание, а ухоженные ногти Нины впились в обивку кресла от спазмов агонии, которые проносились по ее венам.

Там был темноволосый мужчина с большими темными глазами, в шарфе. Его волосы были дикими и сексуальными, а голос чистым, но она понятия не имела, что он говорил. Рядом с ним стоял мужчина повыше ростом, полная противоположность тому, другому. Его волосы были белыми, а глаза за стеклами очков были пронзительными сине-зелеными. Нина хихикнула. “Я люблю тебя. Все вы, я имею в виду, все... вы оба…вы оба...”

Она нахмурилась, пытаясь понять, где она находится и почему она могла видеть этих неизвестных мужчин, в то время как вокруг нее не было источника света. Мышцы ее бедер горели, как жидкий огонь, когда мужские фигуры смотрели на это. Потом они уходили, и она плакала слезами, которых у нее не было. Она была одна, если не считать болтовни о боли.

* * *

Пердью и миссис Паттерсон бросились под дождем, чтобы добраться до главного здания Академии крепости Святого Винсента. “Миссис Паттерсон, подожди!” Тихо позвал Пердью. “Великий шотландец, я не могу угнаться за тобой. Я думаю, что твой сок все еще силен ”.

Миссис Паттерсон пришлось посмеяться над низкой физической подготовкой молодого шотландца. “Может быть, и так, дорогая. Я не состарюсь, пока они не закроют крышку. А теперь поторопись и держи этот жезл под рукой. Каким бы гибким я ни был, у меня не хватит сил нанести хороший удар ”.

“Верно”, - ответил Пердью влажными губами. Он крепче сжал батончик, который принесла ему пожилая леди. “Кстати, я думал, ты остановился в доме декана”.

Она выглядела испуганной. “Och, no! Ты думаешь, я смог бы терпеть эту гарпию один-единственный день под одной крышей? Черт возьми, нет! Я живу в метко названной ‘бабушкиной квартире” у них во дворе ".

“А Клара?” - спросил он. Она была его самой большой причиной для беспокойства; подстановочный знак, который мог быть где угодно в любое время.

“Она, как и Нина, живет в коттедже на территории кампуса. Я так рад, что студенты разъехались на долгие выходные. Боже мой, она истощала их, не следя за количеством энергии, которую она отнимала у них ”, - миссис Паттерсон болтала почти без остановки теперь, когда она могла сказать кому-то прямо.

“Студенты?” Пердью ахнул от ужаса. “Разве она не подумала о том, каким юридическим последствиям она может подвергнуть колледж?”

“Моя дорогая, она здесь не из любви к преподаванию”, - сказала она, с сарказмом склонив голову набок, когда они прошли через вспомогательный вход во внутренние помещения первого этажа.

“Как она осушает их?” Он настаивал на информации, чтобы установить, насколько сильным противником она будет.

Миссис Паттерсон подняла глаза и указала на потолок. “Система кондиционирования воздуха, мистер Пердью”. Он был поражен количеством проблем, на которые пошла доктор Смит, чтобы остаться молодой и увековечить свой гнусный вампиризм. Она была далека от какой-либо связи с Черным Солнцем. На самом деле, он подозревал, что Смит отошла от своих обязанностей в организации, когда вышла замуж за члена семьи Эбнера.

“Откуда вы знаете, где Нина, миссис Паттерсон? Это довольно подозрительно, вы понимаете”, - сказал он пожилой даме, которая кивнула в знак согласия.

“Я слышала нечестивый взрыв внизу, в архивной комнате, даже сквозь раскаты грома и грохот ливня вчера”, - сообщила она, когда они приблизились к лестнице, ведущей на цокольный этаж. “Итак, я пришел, чтобы разобраться”.

“Взрыв?” он спросил.

“Это звучало как землетрясение, но на самом деле это была одна из стен в архивной комнате, которая рухнула, когда доктор Гулд случайно опрокинул тяжелый картотечный шкаф. От удара стена обрушилась, так что раздался ужасный шум. Но когда я пришла проверить, все ли в порядке с Ниной, я обнаружила, что Криста и Клара окружили бедную девушку, наставив на нее окровавленную ”Беретту"! - сказала она так тихо, как только могла.

“Боже милостивый! Они застрелили ее?” Спросил Пердью с пепельно-серым лицом.

“Нет, но я знаю, куда они ее увезли”, - серьезно сказала она.

“Почему ты тогда не вмешался?” - спросил он сердито. “Почему ты позволил им увести нас раньше, когда мы были прямо там?”

“Дэвид, такая конфронтация поставила бы под угрозу безопасность миссис Котсвальд и вас самих, не говоря уже о том факте, что она убила бы моего сына в тот момент, когда я убрался с дороги. Она хочет в больницу Святого Винсента, разве ты не видишь?” - парировала она. “Там!” - она указала на исчезающую лестничную клетку.

Добравшись до люка, миссис Паттерсон наблюдала, как Пердью напрягся, пытаясь взломать замок. Это было прочное железное приспособление, которое соответствовало своему названию. Вместо этого Пердью взялся за петли.

“Умно”, - заметила миссис Паттерсон.

“Та”, - простонал Пердью, когда сломал вторую петлю.

Под раскаты грома, ревущие каждые несколько минут, они вдвоем спустились по лестнице в архивную комнату, где Нина устроила свой кабинет. Пердью использовал свой планшет для освещения, сильный луч осветил пыльную могилу бумаг и записей.

“О, Иисус!” Пердью невольно воскликнул, когда его свет упал на разрушенную стену и ухмыляющийся скелет внутри. Свежий воздух, который был впущен в пропасть, привел к ухудшению состояния тонких костей и одежды, но миссис Паттерсон узнала стиль одежды, принадлежащий историку, который посещал ее в начале девяностых.

“Это доктор Дитмар Котсвальд, это”, - подтвердила она, пока Пердью пристально смотрел.

“Отлично. Но мы здесь не для того, чтобы освободить его. Моли Бога, чтобы Нина не была в таком же состоянии”, - напомнил он ей. “Где она, миссис Паттерсон?”

“Когда я была маленькой девочкой, проф. Эбнер проводил здесь эксперименты на мне и моей сестре”, - с трудом произнесла она. Прежде чем Пердью смог ответить, она потянула за скрытый рычаг, и стена отодвинулась в сторону. Пердью осторожно посветил фонариком в маленький туннель, глядя на своего партнера в поисках поддержки.

“Хотел бы я, чтобы здесь было окно. Молния бы очень помогла здесь ориентироваться, ” прошептал он. Он смутно слышал смех, приглушенный тканью или деревом. Пердью не был человеком с ярким воображением или призрачной близостью, но перспектива того, что вызывало эти звуки, просто приводила его в ужас. “Что ж, у нас подходящая погода для тех чувств, которые я испытываю”.

“Да, я тоже до смерти напугана, дорогуша”, - согласилась энергичная пожилая леди. Она цеплялась за руку Пердью, пока они продвигались, а затем прошептала: “Хорошо, скоро комната должна быть слева от тебя”.

Пердью посветил вперед, и вот он, вход без какой-либо двери. Отвратительное бормотание и смех доносились изнутри. Подойдя ближе, они смогли различить звук гудящей машины, время от времени раздавался звуковой сигнал.

То, что увидел Пердью, когда завернул за угол, намного превзошло любой фильм ужасов, который он мог бы связать с погодой. Его свет упал на Нину, привязанную к гротескному стулу, из ее бедра сочилась кровь, которая собиралась в сухое медное месиво на стуле. Ее глаза из ярких и карих превратились в налитые кровью и молочно-белые, безумно уставившиеся на него. Бледно-голубая от холодной камеры, ее кожа приобрела мертвенную бледность трупа.

“Иисус Христос, нет!” Пердью мгновенно разрыдался, бросившись выдергивать иглу из нее, прежде чем она сможет забрать у нее еще одну унцию.

“Нет!” - закричала миссис Паттерсон, хватая его за руку. “Если ты вытащишь это, у нее пойдет кровь ...”

“У нее сейчас идет кровотечение !” он кричал на миссис Паттерсон, его влажные глаза горели отчаянием. “Я не могу позволить ей вытерпеть еще ни секунды!”

Они не слышали, как Клара подкралась к ним сзади. Оглушительный выстрел эхом прокатился по нижнему этажу, когда она застрелила миссис Паттерсон. Пердью закричал и бросился вперед, чтобы ударить женщину с пистолетом прямо в лицо. При ударе у нее сломался нос, и она упала на землю, но попыталась выстрелить снова. Пердью выбил пистолет из ее руки и подобрал его, чтобы положить в карман. Присев на корточки рядом с ней, он схватил ее за волосы и прошипел: “Освободи Нину, или я проломлю тебе череп прямо здесь”.

“Я знаю тебя, верно?” Нина медленно замычала, глядя на Пердью, когда Клара вынимала кляп, прежде чем вытащить иглу из ее бедра. Пердью рыдал, держа ослабевшую руку своей бывшей девушки в своей, боясь, что она обмякнет, пока он будет согревать ее.

“Да, ты знаешь меня”, - сказал он, улыбаясь сквозь слезы.

Нина слабо улыбнулась. “Да. Ты Сэм ”.

Пердью с трудом сглотнул. Его сердце снова разбилось, но он должен был убедиться, что ее сердце продолжает биться. Он зарычал на Клару. “Сделайте ей переливание крови! Немедленно верни ее кровь обратно!”

“Я не могу этого сделать”, - начала объяснять Клара, несмотря на разрушенные носовые полости, но Пердью нанес ей удар слева, от которого она пошатнулась.

“Верни ее кровь обратно!” - крикнул он, баюкая Нину в своих объятиях. “Боже мой, ты такая худая”, - прошептал он, когда ее костлявое тело коснулось его кожи. Миссис Паттерсон застонала из угла, где она рухнула.

“Слишком поздно”, - сказала миссис Паттерсон Пердью. “Ее органы уже отказывают”.

“Нет! Я исправлю ее. Просто давайте ей кровь достаточно долго, и я все исправлю ”, - настаивал Пердью, его голос дрожал от отчаяния, когда он положил лицо на грудь Нины. Не было почти никаких признаков сердцебиения. “Мне просто нужно отвезти тебя на Фарерские острова, Нина. Там есть вода, которая может вас вылечить, вернуть вам здоровье и даже сохранить молодость! Просто держись, ” закричал он, “ ровно столько, чтобы я мог доставить тебя к Сэму. Он ждет, ты слышишь? Сэм ждет тебя”.

Он поднял маленькое, безвольное тело Нины на руки и приказал Кларе подготовить аппарат для переливания. Миссис Паттерсон, будучи ранена в ногу, встала и оттолкнула Клару в сторону. “Меньшее, что мы можем сделать, это попытаться, верно?” - сказала она Пердью. “Я ничего не обещаю, но если мы сможем налить еще несколько пинт, она сможет путешествовать с тобой”.

“Миссис Паттерсон, ты богиня”, - фыркнул Пердью.

“Я не врач, но даже у медсестер есть обязанность оказывать медицинскую помощь”, - ответила она. “Теперь свяжись со своими людьми на другой стороне, чтобы в аэропорту был дежурный врач”.

Пердью сидел рядом с Ниной, используя свой планшет, чтобы связаться с Сэмом, в то время как миссис Паттерсон пыталась спасти Нину тем, что смогла найти. Она выполняла свои задания в той самой комнате, где проф. Эбнер подвергал ее и ее сестру своим болезненным экспериментам, но ей было все равно. Пока Пердью торопливо беседовал со своим другом на экране, миссис Паттерсон проделывала хорошую работу, вводя иглу-бабочку в тонкую вену Нины. Она не обращала внимания на Клару, которая была заперта в душевой кабинке, где Эбнер обычно купал своих дочерей в пестицидах.

Глава 29

“Где он, Дживс?” Лейтенант Кэмпбелл спросил дворецкого.

“Извините, сэр, но меня зовут Чарльз Эмберсон. Не Дживс, ” поправил Чарльз следователя.

“Ты что, ведешь себя как придурок, Чарльз?” Спросил Кэмпбелл, очень похожий на старых приятелей Чарльза по футболу.

“Полагаю, я должен представиться, сэр”, - сказал он Кэмпбеллу.

“Господи, это как разговаривать с мистером Споком. Вы осознаете, что препятствуете правосудию, отказывая полиции в доступе в этот особняк?” лейтенант зарычал у входной двери Райхтисусиса, куда Чарльз не пускал его посреди ночи.

“Нет, сэр”, - ответил Чарльз. “Я не обязан разрешать доступ без ордера”.

Лейтенант Кэмпбелл понял, что его обычная устрашающая манера на этот раз не сработает. Дворецкий был прав, и лейтенант знал, что он не получит никакой помощи, если не воспользуется другим подходом. И он мог бы замерзнуть до смерти в холодном ночном воздухе на вершине этого.

“Послушай, Чарльз. Я понимаю, что вы всего лишь выполняете свою работу, но я должен донести до вас ужасные последствия для вашего босса, если он бросит нас. Все, о чем я прошу, это его местонахождение, ” вздохнул Кэмпбелл.

“Чтобы арестовать его?” - Спросил Чарльз, втайне наслаждаясь своей властью над копом.

“Я пока не могу его арестовать. У нас недостаточно доказательств, чтобы привлечь его к ответственности, понимаете? Ты можешь также сказать мне, потому что он стал мишенью тех самых людей, которые пытались убить его на объекте Синклер. Пожалуйста, Чарльз, это не чушь собачья. Мне нужно знать, где Дэвид, потому что они уже знают. Если я не смогу направить Интерпол на его местонахождение, они убьют его и уйдут, ” объяснил суровый лейтенант с немалой долей бесстыдной мольбы.

“Лейтенант Кэмпбелл, я потеряю свою работу”, - настаивал Чарльз.

“Ну, когда они выстрелят твоему боссу в голову, ты все равно останешься без работы”, - сказал Кэмпбелл, пожимая плечами. “Похоже, у тебя действительно нет выбора, сынок. Мы оба на стороне Дэвида. Мы должны спасти Нину Гулд, и мы должны спасти его, и мы должны сделать это до того, как они догонят их, вы понимаете важность этого вопроса?”

Чарльз вздохнул и обдумал это. Он чувствовал, как глаза Лили прожигают ему спину, и он знал, что ее было легче расколоть, чем его.

У Чарльза зазвонил телефон.

“Извините, сэр”, - извинился он и снял трубку. Это был Пердью.

“Сэр, лейтенант Кэмпбелл здесь, пока мы разговариваем”, - доложил он, стоя спиной к крупному следователю в дверном проеме. Тем не менее, Чарльз внимательно следил за незваным гостем, используя зеркала в вестибюле. Он говорил тихо, но он мог сказать, что Кэмпбелл знал, кто у него на линии. Внезапно дворецкий выглядел крайне удивленным. “Конечно, сэр. Пожалуйста, держись”.

Когда ветер окончательно покинул его паруса, ошеломленный дворецки подошел к Кэмпбеллу и передал ему телефон. “Это для вас, сэр”.

Кэмпбелл, выглядевший таким же озадаченным, как и дворецкий, ответил на звонок.

“Пердью?”

Чарльз терпеливо ждал, пока его хозяин завершит разговор, чувствуя, что его правильно подкололи. Он притворился, что смотрит поверх мебели на веранде, пока ждал, пытаясь подслушать, но услышал не более чем бормотание полицейского следователя, который расхаживал по подъездной дорожке.

Наконец полицейский пришел, улыбаясь, возвращая телефон. К удивлению Чарльза, он не злорадствовал. Вместо этого он передал это дальше: “Поговори со своим боссом быстро, хорошо? Поторопись, у нас есть планы, которые нужно осуществить ”.

“Послушай, Чарльз, ” сказал Пердью, “ я попросил Кэмпбелла предупредить Интерпол о Гутермане. Его здешний лакей собирается сообщить ему, что мы с Ниной в срочном порядке отправимся на Фарерские острова. Мы собираемся заманить ее в это ”.

“Да, сэр”.

“Мне нужно, чтобы вы позвонили моей летной команде, чтобы они зафрахтовали рейс в аэропорт Вигар, Фарерские острова, на моем частном самолете”, - проинструктировал Пердью, когда Чарльз вбежал в библиотечную комнату рядом со столовой.

“Сэр, одну минуту, пожалуйста. Я беру ручку и бумагу”, - пыхтел он, когда его отполированные итальянские туфли застучали по мраморному полу. “Правильно! Аэропорт Фарерских островов. Должен ли я послать самолет, чтобы забрать вас на ближайшем аэродроме в Хэмпшире?”

“Нет, нет, Чарльз”, - поторопил Пердью. “Ты знаешь, как я всегда говорю тебе проявлять инициативу?”

“Да, сэр?”

“Сегодня не тот день, хорошо?” Поспешно сказал Пердью. “Просто записывайте информацию и выполняйте приказы. Только на сегодня”.

“Да, сэр”.

Кэмпбелл улыбнулся, наблюдая, как краснолицый юноша записывает то, что он уже знал. Он быстро помахал парню рукой, объявляя о своем уходе, и выразил надежду, что тот правильно выполнит инструкции и не испортит все дело для всех участников.

Глава 30

Пердью принял меры, но он не был спокойнее. Нина была в плохом состоянии, хрипела и дрожала, несмотря на одеяла, которыми они ее укрыли. Он говорил ей на ухо и держал ее за руку, пока она то приходила в сознание, то теряла его.

“Мы не можем вводить жидкости или кровь слишком быстро, мистер Пердью”, - посоветовала миссис Паттерсон. “Это было бы более смертоносно, чем ее нынешние угрозы”.

Она не заметила угрожающую фигуру Клары Резерфорд, крадущуюся к ней сзади, держа в руках старую коробку от кардиомонитора от профессора. Коллекция Эбнера у нее над головой. Устремив взгляд на Нину, Пердью также не заметил, как она кончила. Когда она нацелила стальную коробку на миссис Паттерсон, из ниоткуда раздался громкий выстрел, отбросивший нападавшего назад от силы второй и третьей пуль, которые в одно мгновение стерли моложавую внешность Клары.

У Пердью отвисла челюсть, и съежившаяся миссис Паттерсон ухватилась за него для поддержки, когда миссис Котсвальд опустила пистолет. “Держись подальше от моей дочери, ты, сука”.

“Миссис Котсвальд? Ты - дар божий! Срань господня! Я не могу поверить в то, что только что произошло!” Пердью воскликнул в изумлении. Ему казалось, что что бы ни содержалось в Фонтанах молодости, это не только продлевало молодое возрождение, но и сохраняло мужественный настрой нетронутым. “Вы, леди, это нечто, я вам это говорю”, - фыркнул он, на взводе от негативного возбуждения всей ночи.

Но пожилые дамы ничего не слышали. Они были заключены в объятия, оплакивая свое странное воссоединение после целой жизни, проведенной порознь. “Ты знаешь, я никогда раньше никого не называла "мамой"”, - призналась миссис Паттерсон. “Довольно странно начинать сейчас, не так ли?”

Миссис Котсвальд, вне себя от радости, что снова находится с одной из своих дочерей, покачала головой и усмехнулась сквозь слезы. “Я так долго искал тебя, моя дорогая. Лучше поздно, чем никогда!”

“Она не выживет, мистер Пердью”, - предупредила миссис Паттерсон. “Она и так потеряла слишком много крови”.

“Я не приму это!” - рявкнул он. “Я отдам каждую каплю, которая у меня есть, чтобы спасти ее. Рак, от которого она страдает, - это моих рук дело, и я не позволю ей умереть!”

“Боже мой, что они с тобой сделали?” - спросила миссис Котсвальд истощенную Нину, которая едва взглянула на нее.

“Они собрали... м-мой бло—”, - проговорила Нина пересохшими губами. “Кровь Литы...”

“Лита Рøдерик? Вы были тем флаконом, о котором говорили все в Ордене?” - ахнула миссис Котсвальд. “Флакон - это человек? Боже, это отвратительно даже для них!”

“Флакон?” - Спросил Пердью.

“В Ордене, с тех пор как Гитлер пообещал моему преподавателю танцев, что я ‘останусь красивой навсегда", по всему миру ходили мифы о Фонтанах молодости, которые обладали такими регенерирующими свойствами, что те, кто пил их или купался в них, бросали вызов старению”, - объяснила миссис Котсуолд. “Я просто никогда не думал, что они действительно использовали людей, чтобы нести генетически модифицированный проект!”

“Лита?” Пердью напомнил ей.

Пожилая женщина выглядела раздраженной. “Лита была монстром, а не человеком”.

“Нина была почти убита, когда мы сцепились с бесами Литы, и это было, когда они перелили ее кровь в тело Нины”, - ввел ее в курс дела Пердью.

“Я слышал эту историю, но думал, что это фарс. Кто мог поверить, что существует Источник Молодости с кровью, способной препятствовать делению клеток, другими словами, препятствовать старению, насколько это позволяла наука?” Она положила руку на влажный лоб Нины и сказала: “Ты, моя дорогая, тот Источник Молодости, о котором говорил Орден”.

Пердью был потрясен. “Но у нее рак. Это все о быстром делении клеток!”

“Да, но если бы она не была Сосудом Жизни, Источником Молодости, болезнь распространилась бы гораздо быстрее. Если бы у нее была нормальная кровь, ваша бедная подруга умерла бы несколько месяцев назад”, - пояснила миссис Котсвальд. Она мило улыбнулась и взяла миссис Паттерсон за руку. “И вот я был здесь, все эти годы искал во всех неподходящих местах горные источники и каменные фонтаны, надеясь приостановить старение, пока не увижу своих любимых дочерей”.

Нина глубоко вздохнула и со стоном произнесла несколько слов. “Она говорит, что мы должны поторопиться, потому что G-Goo...no , Гутер-м...”

“Гутерман?” Быстро спросил Пердью.

“Да”, - сказала Нина. “Приду, чтобы убить тебя с-с-скоро”.

“Кто тебе это сказал, дорогуша?” - спросила миссис Паттерсон у Нины.

“Герти. Герти говорит ... что мы...” Нина потеряла сознание.

“Кто, черт возьми, такая Герти?” - Спросил Пердью, надеясь, что это не еще один противник, от которого нужно уклониться.

Обе пожилые леди стояли ошарашенные, пока миссис Паттерсон наконец не сказала: “Гертруда была моей сестрой. Она утонула в фонтане снаружи много лет назад ”.

Миссис Котсвальд сдержала слезы. Она не знала, что ее другая дочь умерла до того, как она смогла встретиться с ней. Миссис Паттерсон улыбнулась и взяла свою мать за руку. “Ну, похоже, она все еще ошивается с нами, эй... Мам?”

Словно внезапно одержимая, миссис Котсвальд закатала рукава, выглядя абсолютно сосредоточенной. “Анна, дорогая, не хочешь оплатить счет для доктора Гулда из бара в Котсвальде? Я слышал, что эликсир за этой стойкой совершенно сюрреалистичен ”.

Пердью издал возглас радости!

“Сейчас подойду, доктор Гулд”, миссис Паттерсон улыбнулась и поспешила получить практически бессмертное пожертвование своей матери для Нины.”

“Разве вы не должны быть такого же типа?” Пердью запаниковал.

“Не беспокойся. Кровь, используемая при создании суперсолдат, таких как Лита РøДерик, была взята из одного источника в 1945 году. Искренне ваш”, - похвасталась миссис Котсвальд. “Если в крови Нины текла кровь Литы, то можно безопасно использовать мою”.

“Значит, ты и есть настоящий Источник молодости”, - похвалила миссис Паттерсон свою мать.

“Я очень обеспокоен вашей травмой, миссис Паттерсон”, - сказал Пердью.

“Это не рядом с какими-либо крупными артериями, любимая. Обо всем по порядку, верно?” - сказала она дружелюбному молодому человеку.

Глаза Нины слегка приоткрылись через несколько минут после нового переливания. Перед ней сидела очень изящная пожилая женщина, которая выглядела не старше семидесяти лет. Ее волосы ниспадали на плечи, пышные и блестящие седые. Она улыбнулась Нине большими голубыми глазами. “Чувствуешь себя еще лучше?”

“Да. Большое вам спасибо, мэм”, - сказала Нина, улыбаясь, когда Пердью облизнула губы.

“Зови меня Ами”, - сказала леди. “Но не благодари меня пока. Ты еще не выбрался из опасностей. Мы просто заставляем вас тикать, чтобы вы могли добраться до Фарерских островов ”.

Нина снова заснула, не подозревая, что трое людей, которые были с ней, спешили вытащить ее оттуда, прежде чем Гутерман и его животные придут, чтобы убить их всех.

Глава 31

Криста была вне себя от ярости. Она накачала Дэниела наркотиками и заперла его в доме, чтобы он не мог встать у нее на пути, когда они с Кларой уничтожили пронырливого покупателя и угрозу из Эдинбурга. Когда она пришла с визитом к Кларе в архивную комнату, она нашла ее пустой, с открытой потайной дверью. Болезненное чувство поражения пробежало по ее позвоночнику и свернулось в животе. Криста Смит остановилась как вкопанная, когда обнаружила окровавленный труп своей дочери Клары, застреленной тремя пулями в стратегически важных местах.

Но Криста не плакала о своем ребенке. Она с готовностью пришла в ярость из-за того, что потеряла Флакон, который так долго пыталась найти, ее последний шанс вернуть свою увядающую молодость. Замужество с Дэниелом не принесло ничего, кроме раздражающе доброго мужа, который боготворил ее до скуки. Пока он не включил ее в свое завещание в качестве благотворителя, чтобы унаследовать Академию Святого Винсента, она не могла растратить его. Какой был смысл выходить за него замуж, если фонтан на его территории пересох? Что ж, Криста Смит надеялась, что копнув немного глубже, она вернет былое великолепие ручью.

Теперь она тоже потеряла дочь.

“Анна, я знаю, что ты выгнала этого любопытного ублюдка из моей комнаты”, - усмехнулась она вслух под успокаивающий шум дождя. “И когда мы наверстаем упущенное, ты не станешь ни на минуту старше, старая карга!” В безвольной руке Клары Криста нашла свой мобильный телефон. Судя по всему, Клара была занята написанием текстового сообщения своей матери перед тем, как погибла.

‘анна котсв Пердью Флакон с Фарерскими островами, прости, йыыыыыыыыы’

Криста посмотрела на неузнаваемое лицо своей дочери, когда та брала свой телефон. “Я буду скучать по тебе, милая”, - тихо сказала она, накрывая ее одной из операционных простыней. “По крайней мере, в конце концов, ты на что-то годился”.

Она выбежала к своей машине и под раскатистый грохот шторма позвонила Гутерману.

“Это я. Ты позаботился об Аргайле?” - спросила она.

“Пока нет. На следующей неделе полицейский прикончит ее, когда она покажет свое предательское лицо в суде ”, - ответил он. “Но не то чтобы мне нужно было объяснять свои планы таким, как вы, доктор Смит. Есть более важные вопросы, которые необходимо обсудить. Во флаконе закончилась вода?”

“Мне нужно, чтобы ты не сходил с ума. У меня есть зацепка”, - сказала она.

“Зацепка к чему?” - рявкнул он. “Я знал, что ты все испортишь”.

Криста сделала глубокий вдох. Гутерман был не из тех, с кем можно спорить, даже когда он был неправ. “Гутерман, я точно знаю, куда они направляются. Встретимся в Фарнборо через два часа и захвати свой паспорт ”.

“Куда мы направляемся?” спросил он, звуча немного более удовлетворенно.

“Я встречу тебя, когда мы приземлимся там. Ваша репутация не позволяет мне быть щедрой на информацию”, - призналась она. “У вашего пилота будут координаты. Увидимся там”.

“Умная женщина”, - одобрил он. “Неудивительно, что ты так долго выживал в пруду с пиявками. Увидимся там. И, Криста, не заставляй меня ждать ”.

* * *

Когда пилот "Пердью" объявил, что они входят в воздушное пространство Фарерских Островов, миллиардер не смог сдержать улыбки. Пульс Нины был сильным, и Анна Паттерсон выглядела уверенной в том, что она справится с задачей, которой поклялся Сэм. Чудо хорошо.

“Ты думаешь, мой внук в безопасности с этой ведьмой?” Спросила Ами Котсвальд.

“Я надеюсь на это. Она не убьет его, пока он не перепишет мой пункт в моем завещании, мам, ” улыбнулась Анна. “До тех пор она будет поддерживать в нем жизнь. Или пока я не найду способ убить корову ”.

“Это желание может исполниться раньше, чем вы думаете, миссис Паттерсон”, - улыбнулся Пердью. “Гутерман следует за нами сюда, и, без сомнения, Криста сопровождает его, чтобы на этот раз они могли использовать кровь Нины навсегда”.

“Чем это хорошо, дорогуша?” - спросила миссис Паттерсон.

“Вот увидишь”, - подмигнул он, нежно вытирая лицо Нины влажной салфеткой.

После того, как они приземлились в Вигаре глубокой ночью, экипаж помог наземному персоналу Фарерских островов перенести Нину из самолета в транспортное средство, которое организовал Сэм Клив.

“Спасибо, джентльмены”, - сказал Сэм персоналу площадки после того, как Нину благополучно усадили между Ами Котсвальд и Анной Паттерсон. Он и Пердью обменялись быстрым рукопожатием и объятиями, прежде чем двое мужчин сели в переднюю часть автомобиля. Ами и Анна были похищены симпатичными мужчинами, которые представились как Сэм и Хери.

“Вы готовы, дамы?” - Спросил Сэм.

Непослушная миссис Паттерсон была готова ответить: “О да, дорогая. Пожалуйста, продолжай и отвези нас”.

Пердью рассмеялся, когда лицо Сэма покраснело. “Продолжай, старина. Время имеет решающее значение”.

* * *

Вскоре позади них приземлился вертолет Кристы. Она могла видеть реактивное такси Пердью к заливам.

“Приготовьтесь”, - сказала она своим четырем пассажирам, оперативникам Black Sun, которые были на авансцене для непредвиденных экскурсий, подобных этой. “Мы должны спуститься и забрать Флакон, прежде чем они поймут, что с ними произошло. Внутрь и наружу! Между нами все ясно?”

Ее коллеги взвели курок своего спрятанного оружия, когда вертолет коснулся земли. Они быстро бросились к струе Пердью, чтобы занять свои места под ней. Как ни странно, снаружи не было наземного персонала, а охрана была удивительно снисходительной, почти не обращая внимания на вновь прибывших. Криста вышла из вертолета и подошла к частному самолету, горя желанием погрузить Нину обратно в ее самолет и оторвать голову Пердью за убийство ее дочери.

“Простите, мадам?” - произнес голос у нее за спиной.

“У меня нет времени”, - отрезала она. “Я должен встретить этих пассажиров, когда они сойдут на берег”.

“Боюсь, вам придется уделить время мне”, - настаивал мужчина. Криста повернулась к нему лицом, нахмурившись от досады. “Тебя послал Гутерман?”

“Он сделал. Но я еще не видел его здесь, не так ли?” - спросил он.

“Нет, естественно, нет. Я только что приехала сюда, идиот, ” проворчала она. “Как только он прибудет, ты сможешь доставить его на борт самолета Пердью. Это был бы вот этот, прямо здесь. Хорошо?”

Ее сарказм был потрачен впустую на мужчину. Он спокойно указал: “Вы не найдете их там, доктор Смит”.

Она резко обернулась. “Почему бы и нет?”

“Потому что они приземлились на самолете без опознавательных знаков тридцать минут назад. Они ушли”.

“Тогда кто в самолете Пердью?” - крикнула она, но крики сотрудников полиции, производивших арест, вскоре привлекли ее внимание, поскольку ее коллеги были сняты с места и арестованы.

“Это, должно быть, Интерпол, мадам”, - подтвердил мужчина. Криста, возмущенная предательством Гутермана, повернулась, чтобы убежать, но офицер просто схватил ее и надел наручники. “Добро пожаловать в Вáгар”.

Глава 32

Когда часы пробили 2:30 ночи, Джохильд увидела фары машины своего двоюродного брата, появившиеся из-за холма позади дома.

“Они здесь! Пойдем, папа, нам нужно спешить!” - прошептала она так громко, как только могла, чтобы разбудить своего отца, который ждал у кухонного стола прихода друзей Сэма Клива. Он дернулся назад, резко просыпаясь. “Прости”, - она поморщилась. “Но пойдем, мы должны отвести друга Сэма к Пустым песочным часам”.

Гуннар вскочил и собрал ключи от машины и телефон. “Все готовы?”

“Все готовы”, - подтвердила она.

Она запрыгнула в машину 4x4 со своим отцом, и они поехали впереди. Два больших автомобиля двигались по извилистым дорогам и холмам, которые вздымались и опускались в холодной темноте, которая вдыхала соленый воздух через щели в окнах.

“Согрейте ее, пожалуйста”, - сказал Сэм дамам на заднем сиденье.

“Не волнуйся. Ей здесь уютно, как букашке, ” улыбнулась Ами. “Подождите, доктор Гулд. Мы почти на месте ”.

“Неужели мы?” - Спросил Пердью.

“Да, это всего в нескольких километрах к северу”, - указала Ами.

Чистые глаза Хери блеснули в свете приборной панели, когда он взглянул в зеркало на женщину на заднем сиденье. “Ты бывал здесь раньше?”

“Давным-давно. Я пришла поискать Пустые Песочные часы, ” она улыбнулась, но Хери и Сэм недоверчиво уставились друг на друга, когда леди продолжила. “Я встретил здесь двух милейших местных жителей. Замечательные молодые люди... ” ее голос дрогнул. “Но это закончилось трагедией”.

“Почему? Что случилось?” Спросила Анна.

“Я была с плохими людьми, которые хотели использовать Пустые Песочные часы для жадности и развращать слабых еще больше”, - сердито сказала она. “Пустые песочные часы" — название было дано человеком по имени Джон. Я так и не узнал его фамилии, но именно так они с братом окрестили его, потому что на нем не было песков времени ”.

“Прелестно”, - сказала Анна, улыбаясь.

“Да, так оно и было”, - согласилась Ами с грустной улыбкой. “Гутерман, дьявол…он убил Джона прямо у меня на глазах. Слава Богу, его брат спасся. Но я позаботился о том, чтобы они никогда не нашли место, где двое молодых людей нашли бассейн. Даже когда я вернулся много лет спустя, я никогда не выдавал их секрета. Я видел брата Джона, но из страха, что Орден заметит его, я проигнорировал его ”.

“К счастью для него. Ты, кажется, смерть на ногах, ” резко сказала Хери. “Я племянник этих двух мужчин. Мой дядя Гуннар рассказал нам все о тебе ”.

Ами не ответила. Она, возможно, не смогла бы передать, как ей было жаль, но с нее еще не было достаточно. “Гуннар в машине впереди нас. Я предлагаю вам скрывать свою личность ”.

“Как она может?” - Спросил Пердью. “Она почти не постарела”.

Когда они добрались до места, где стояли Пустые Песочные часы, все они, не обращая внимания на ледяной ветер и темноту, раскололи скалу над бассейном. Гуннар оказал честь, счастливый произвести впечатление на женщину, которую он тайно узнал, ту, которая прятала его от разоблачения много лет назад, когда вернулись псы Черного Солнца. Но больше всего его интересовала красивая женщина, которая была похожа на нее. “Привет, я Гуннар”. Он улыбнулся и пожал ей руку.

“Рада познакомиться с вами”, - сказала она. “Я Анна Паттерсон из Англии”.

“Приятно познакомиться с вами, Анна Паттерсон из Англии. В тебе есть хоть капля викинга?” - спросил он.

“Дядя Гуннар!” Хери прервала его и оттащила в сторону. “Помогите нам опустить доктора Гулда в воду”.

“Вода в бассейне такая же холодная, как этот чертов океанский воздух?” - Спросил Пердью.

Местные жители захихикали. “К счастью, нет. Температура умеренная, из-за присутствия лавы глубоко в подземных пещерах ”, - объяснила Хери.

“Ах, ” сказал Пердью, - это объяснило бы странные свойства воды, которую я проанализировал. Кажется, в воде преобладают магнитные частицы. Кажется, на них повлияло географическое положение скалы. Как и Северное сияние, это просто магнитная буря из частиц разной интенсивности, на которую влияет более сильное полярное влияние ”.

“Это вызывает замедление старения?” - Спросила Джохилд у Пердью.

“Теоретически, да. Неестественное применение геомагнитных частиц в сочетании с их влиянием на молекулярную структуру красных кровяных телец имеет некоторое отношение к замедлению быстрого разрушения клеток без ущерба для естественного процесса клеточного деления ”, - объяснил Пердью. Он пожал плечами: “Во всяком случае, насколько я мог понять”.

“Боже мой! Разве это не прекрасно!” Анна Паттерсон сказала, восхищаясь медленно распускающимися красками, исходящими от чуть теплой воды. Не считая фонариков, которые держали Сэм, Хери и Гуннар, это было единственное освещение в округе. В изумлении Пердью и его пожилые сообщники стояли, уставившись на это явление.

“Это как переносное северное сияние”, - пошутила Ами. “Не могу дождаться, когда увижу, как эта юная леди переведет дух”.

Нина была едва в сознании, когда ее принесли к бассейну у схождения руин. Ночь была черной и холодной, но ей было так больно, что температура почти не беспокоила ее. Прежде чем Пердью и Хери опустили ее в желоб для воды, она посмотрела на Пердью и с улыбкой прошептала то, чего не сказала в кресле для пыток: “Я знаю тебя. Ты - Дэвид Пердью”.

Пердью только улыбнулась, когда на мгновение погрузилась под воду, чтобы покрыть все свое тело танцующими красками лениво журчащего источника. Но за его улыбкой теплое спокойствие овладело его сердцем, зная, что Нина наконец помирилась с ним.

* * *

Град пуль обрушился на них из темноты. Джохильд ударили, и она упала на траву, прежде чем ее кузен смог ее подхватить.

“Джо!” Гуннар закричал. Он вскочил и помчался на помощь своей дочери как раз в тот момент, когда из темноты появился мужчина, наставивший на него пистолет. С улыбкой на знакомом лице Гутерман сказал: “Пора присоединиться к твоему брату, парень!”

Он нажал на спусковой крючок, попав в женщину, которая подскочила, чтобы защитить его. Хери и Сэм набросились на Гутермана, отбирая у него пистолет, в то время как головорезы Гутермана сжигали пули о камни. Пока пострадали только Джохильд и Ами, но Джохильд доползла до того места, где Анна Паттерсон протягивала руку.

Нина тонула в источнике. Поверхность воды была слишком далеко от края, а шахта слишком узкой, чтобы она могла эффективно ступать по воде. Рука Пердью перелезла через край и схватила ее за предплечье, просто удерживая ее над поверхностью, пока выстрелы не прекратились. Издалека в темноте было слышно множество мужских голосов, звавших на помощь и выкрикивавших приказы.

Анна зажимала пулевое ранение Джохильд за камнем. Ами Котсвальд лежала на руках Гуннара, едва живая.

Огни загорались один за другим, окружая и освещая головорезов Гутермана; затем их становилось все больше, пока приспешники Ордена не поняли, что их окружили местные рыбаки, размахивающие ножами, пистолетами и гарпунами. Они собрались вокруг засады, которую Гутерман запланировал для вечеринки Пердью, как и предсказывал Пердью. Он сказал Сэму убедиться, что Нина сможет креститься без опасности быть схваченной снова, и вместе с Сэмом, Хери и Гуннаром они устроили засаду из засады, если таковая будет.

Постепенно они сузились, но капитуляция иностранных дьяволов, таких как Гутерман и его люди, ничего не значила для местных. Они устали от того, что их самих постоянно убивали из-за жадности "Черного солнца" и его нацистской идеологии. Подобные поиски секретов и красоты своей земли закончатся этой ночью.

“Что происходит?” Пердью спросил Сэма.

“Просто отвернись. Сегодня вечером пришло время для другого вида охоты на китов”, - посоветовал ему Сэм.

Они оба лежали на животах, свесив руки вниз по стволу, чтобы поддержать Нину, пока ее тело впитывало чудесные элементы.

“Это покалывает”, - невнятно произнесла она с мечтательной улыбкой. Ее щеки вспыхнули, хотя она все еще с трудом дышала. “Но это не больно. Словно покалывание в сотне кончиков пальцев...”

Пердью и Сэм улыбнулись друг другу, испытывая облегчение от того, что она была последовательна.

“Они кого-нибудь убили?” - спросила она, едва переводя дыхание.

Сэм оглянулся, чтобы осмотреть пострадавших. “Я думаю, они убили хромающую леди”.

“Миссис Котсвальд. Она спасла мне жизнь”, - плакала Нина, вспоминая оригинальный Флакон, заказанный Орденом Черного Солнца.

“Похоже, она спасла еще одного”, - сообщил Сэм.

Анна присоединилась к своей матери, которая лежала на руках у Гуннара, в то время как Йохильд, поддерживаемая своим двоюродным братом, подошла к Гуннару. Он оплакивал хромающую балерину, которую когда-то знал при самых мрачных обстоятельствах. Она протянула руку и вытерла слезы Гуннара. “Эй, эй”, - сказала она кровоточащими губами, - “теперь мы квиты”.

“Да, ” воскликнул он со смехом, “ да, мы квиты, дорогая Ами”.

Анна безутешно плакала, когда взяла свою мать за руку. “Но я только что нашел тебя, мам. Ты только что нашел меня”, - всхлипывала она.

Ее мать все еще улыбалась. “Моя дорогая, потрясающе то, что я действительно нашел тебя! После того, как я думал, что никогда этого не сделаю, я, наконец, узнаю тебя! Как это прекрасно?”

Анна попыталась улыбнуться своей матери. Это было наименьшее, что она могла сделать, чтобы ее уход был мягким. “Это великолепно, мам. Это так грандиозно!”

Как раз перед тем, как закрыть глаза, Ами выглядела восхищенной. Анна должна была спросить: “Что происходит, мам?”

Ами улыбнулась: “Я снова танцую”.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд, Таша Данциг

Охота за Экскалибуром

Пролог

Остров был беззащитен, но многие погибли при первой атаке. Через два дня оккупации стало очевидно, что ландшафт идеален, а жителей легко подчинить, что привело к немедленному поднятию немецких флагов. Страх свирепствовал среди тех, кто решил остаться после эвакуации, но они надеялись, что приверженность принесет им милосердие.

Четыре года спустя островитяне привыкли к своим обитателям, хотя к настоящему времени большинство еврейских граждан были отправлены в концентрационные лагеря. Другим островитянам пришлось пострадать от жадности нацистских гарнизонов, полных солдат, которых нужно было кормить. Эти захватчики захватили все рыболовство и сельское хозяйство, оставив островитян голодать. Сначала раздобыли пайки для солдат, и это вызвало много сдержанного негодования среди островитян.

Рональд Холл был вдовцом, потеряв свою жену от пневмонии, когда она была беременна годом ранее. В тридцать лет он уже познал горькую суть жизни, но его старший брат Колин очень радовал его своим эксцентричным безрассудством. Они решили не внушать нацистам ни малейшего страха со своей стороны, хотя и придерживались правил, чтобы не быть выделенными без необходимости. В их городе разразился кризис, и 13 октября 1944 года два брата решили по глупости бросить вызов плохой погоде.

Когда наступила ночь и погода стала такой отвратительной, что ни один человек не пошел бы туда пешком по собственному желанию, они вдвоем отправились к бывшей ратуше, где немецкие люфтваффе разместили свою штаб-квартиру на Гернси. С 11 вечера до 5 утра был введен комендантский час, что только доказывало, в какие неприятности попадут Колин и Рональд, если их обнаружат. Все, что два брата хотели сделать, это освободить немецкие склады от некоторых продуктов питания, чтобы помочь своим соседям — еврейским семьям, все еще живущим там, а также тем, кого инопланетные монстры эксплуатировали для своего сельскохозяйственного производства.

“Поторопись”, - прошептал Колин своему идущему следом брату, его светлые волосы развевались на холодных порывах ветра. Они вскарабкались на пригорок, откуда могли осмотреть выставленную охрану. Как и планировалось, они разделились у подножия невысокого холма, используя окружающую линию деревьев, чтобы продвинуться к одному из трех небольших входов в здание, где размещались нацистские чиновники.

“Встретимся у основания башни”, - сказал Рональд Колину, который утвердительно кивнул.

Каждому удалось найти путь в складские помещения, куда охранники в такую погоду не ходили. Над ними только установленные охранные огни показывали глазу какое-либо движение, их лучи отображали только проливной дождь, который поблескивал, когда капли падали сквозь свет. Иногда какой-нибудь жестокий командир заставлял одного из солдат идти этим путем под проливным дождем, но братья Холл даже это рассчитали правильно.

Рональд был первым, кто выбрался оттуда. Он ждал у основания башни, в руинах в нескольких метрах от ратуши. Путь был относительно безопасным, так как тени, отбрасываемые высокими деревьями, ухудшали видимость с крыши охраняемого здания. Он ждал под проливным дождем, мешок в его руках становился тяжелее с каждой минутой, поскольку набирал воду.

“Давай, ради бога”, - пробормотал он под прикрытием своего воротника, вжимаясь всем телом глубже в укрытие ветвей. Наконец, он увидел, как его брат выбежал из здания, направляясь прямо к нему. На спине он нес сумку с провизией, которая сильно давила на него, но что вызвало настоящую панику у Колина, так это то, что было по его следам.

Он налетел прямо на Рональда и закричал: “Беги! Беги, Иисус, просто убирайся отсюда!”

Без вопросов, Рональд подчинился приказу и скрылся на влажном лугу по другую сторону деревьев. По пятам за Колином шли два нациста, стреляя в них. После того, как им удалось проникнуть незамеченными, они, безусловно, совершили катастрофический уход. Их единственным спасением было то, что они знали местность лучше, чем люди, ее населяющие. Они укрылись под наклонившимся дубом, чтобы дождаться, когда пройдут солдаты, и, надеюсь, прекратить поиски.

“Они собираются убить нас. Боже мой, мы умрем”, - прошептал Рональд самому себе.

“Закрой свой рот, Рон!” его брат толкнул его. “Просто помолчи. В конце концов, под этой униформой они всего лишь люди. Скоро станет слишком холодно, чтобы бежать за несколькими консервами и лекарствами ”.

“Я очень надеюсь, что ты прав”, - нервно вздохнул Рональд, его голос дрожал от охватившего его холода. Их пальто промокли насквозь, но их жизни были важнее. Вскоре в луче установленного охранного фонаря появились страшные тени немецких дьяволов. Колин схватил брата за рукав, когда они оба затаили дыхание. В адский шторм ветер заглушал разговор между двумя мужчинами, когда они обсуждали следующий план действий. Два брата-британца застыли на месте, наблюдая за языком тела немцев. Оказалось, что солдаты прекратили поиски из-за суровых условий, но когда они развернулись, чтобы уйти, они позвали кого-то на свое место.

Братья Холл переглянулись, но остались совершенно неподвижны. Прошло совсем немного времени, прежде чем до их ушей донесся самый ужасающий звук. До сих пор они думали, что это всего лишь слухи, но им предстояло встретиться с одним из самых зловещих персонажей, о которых много лет ходили слухи среди островитян. Издалека звук становился все громче, и даже в отсутствие нацистских солдат два брата в ужасе вцепились друг в друга.

“Что это?” Рональд спросил Колина, но Колин не мог пошевелиться. На самом деле, он закрыл глаза и помолился. “Колин!” он толкнул своего брата, но ему не нужно было слышать это от Колина, так как в поле зрения появилась ее ужасная фигура, сопровождаемая рычанием ее зверей.

Колин, наконец, открыл глаза, чтобы посмотреть на ужасные формы, готовые наброситься на свет. “Черт возьми, Рон, она настоящая!”

“Кто? Кто это?” - Спросил Рональд.

Его брат ахнул: “Женщина с собаками”.

1

Самый продуманный план

В течение дня Корт испытывал опасения. Он никогда раньше не делал ничего подобного, но ему действительно нужны были деньги. Это был вторник. Пол, его собутыльник и подстрекатель из местного паба, работал на свалке рядом с автомастерской Хэмиша, где Корт был механиком.

У обоих мужчин были семьи, но Корт должен был заботиться о своей жене, внуке и матери ребенка, поскольку мать мальчика не могла позаботиться о нем сама. Корт и его жена сочли справедливым помочь с маленьким Брайаном, поскольку отцом ребенка был сын Корта. Было больно признавать, но сын Корта бросил своего ребенка и подругу, когда узнал о ее беременности.

Корт не так воспитывал своего мальчика, но его жена настаивала, что это не их вина, что их сын стал своенравным. Джо был взрослым мужчиной, и он выбрал свой путь, путь правонарушений, сожалений о конечной цели. Они все равно просто называли девушку Джо своей дочерью, поскольку она была близкой родственницей и более лояльной, чем Джо, который был кровным.

“Ты закончил с разными делами Довера, приятель?” Спросил Тони. Тони Хэмиш был боссом Корта только номинально, по подписи на чеках Корта. Кроме этого, двое мужчин средних лет знали друг друга со времен начальной школы в Куинз-парке и поддерживали тесную дружбу. Когда Корта уволили с работы на металлургическом заводе, Хэмиш вмешался, чтобы предложить своему другу работу.

“Почти, Тон”, - ответил Корт, его перепачканное маслом лицо морщилось под поднятым шасси Peugeot 406.

“Немного затянулось с этим, не так ли? Ты в порядке, приятель?” - Спросил Хэмиш.

“Да. Не беспокойтесь. Просто у меня сегодня неловкие руки, но я сделаю это задолго до закрытия ”, - сообщил Корт, солгав, чтобы казаться гораздо более эмоционально стабильным, чем он был в последнее время.

Он никогда не смог бы рассказать своему другу и работодателю о своих личных проблемах, болезни жены и растущем долге. Корт был гордым бойцом из Глазго, а не каким-то нищим сорнером, питающимся благотворительностью других. Еще одним, чем он не был, был преступник. До сих пор, за пятьдесят лет своего пребывания на планете, Корт Каллани ни разу не нарушал закон, если не считать случайного штрафа за нарушение правил дорожного движения.

Вот почему план сегодняшнего вечера заставил его весь день быть рассеянным. Пол должен был встретиться с ним после работы, а затем они должны были начать исправлять свои социальные ситуации. Корт не знал истинных обстоятельств дела Пола, и его это не волновало, но он знал, что у Пола было готовое решение, и это было больше того, чего Корт когда-либо мог достичь. Он определенно не был хорошим планировщиком или исполнителем, но с ‘верным решением’ Пола попробовать стоило. Если план сработает, он получит значительную сумму денег, с помощью которой сможет заткнуть дыры в своей жизни.

Запах масла и резины заполнил его ноздри, когда его жирные руки возились с болтами дифференциала автомобиля. Это был запах его второго дома. Он любил чинить машины, но этого было просто недостаточно, чтобы сводить концы с концами. Сегодня вечером его познакомят с новым видом работы, если этот термин можно применить к тому, что планировал Пол из паба.

Несколько покупателей уже пришли забрать свои машины, так как приближалось время закрытия. Вытерев руки об одну из своих грязных тряпок, Корт выпрямился, чтобы размять спину. По другую сторону забора он увидел Пола. Он был довольно отвратителен на вид. Сальные волосы прилипли к его голове длинными прямыми прядями, обрамляя лицо, видавшее лучшие годы. Морщины глубоко прорезали его кожу, а тонкие губы прикрывали гнилые зубы, которые отталкивали любого, кому он улыбался.

Суду было неясно, занимался ли Пол подобными вещами раньше, но, судя по его виду, даже в старших классах школы в это было не слишком сложно поверить. Конечно же, он говорил так, как будто знал, что делать, и, к сожалению, это было все, на что Корт мог рассчитывать. Двое мужчин кивнули друг другу в знак признательности и продолжили свою работу. Тони Хэмиш вышел из офиса, чтобы поговорить с судом, выглядя немного неловко на лице.

“Эм, послушай, Корт”, - начал он, опуская глаза на грязный пол. “Только что позвонил Коннор, и он сказал, что задерживается на совещании. Он заберет машину в 6.30, если ты не возражаешь ”.

Ошеломленный Корт, заламывающий руки, поспешил завернуться в ткань. “Но мы закрываемся в шесть”.

“Я знаю это, Корт”, - сказал Хэмиш раздраженным тоном, “но он наш постоянный клиент, и я уверен, что вы сможете задержаться на тридцать минут позже, чтобы подождать его?”

“Почему ты не можешь дождаться его?” Корт спросил. “У меня встреча после работы”.

Хэмиш весело улыбнулся. “Что, в пабе?”

“Нет”, - в отчаянии возразил Корт. “Веришь или нет, Тон, у меня есть жизнь после работы, ты знаешь”.

Его босс заметно отстранился, насмехаясь над своим сотрудником. “Мне очень жаль, мистер Каллани, но без этой работы у вас не было бы ни того, ни другого, не так ли?”

Суду пришлось признать, что это было правдой. Он должен был быть благодарен за то, что у него была работа, даже с такими неожиданными жертвами, как эти, но чего он не мог сказать Хэмишу, так это того, что его время после работы было зарезервировано для чего-то по ту сторону закона. Он кивнул в знак поражения, глядя на грязь на своих руках, когда увидел в этом жестокую иронию. На протяжении всей своей жизни он всегда ловил себя на том, что пытается стереть грязь, используя грязную тряпку. Пытаться решить проблему, создавая другие проблемы, было воплощением его существования. Так оно и было, всегда вытирая грязь , добавляя еще больше грязи, только вызывая загрязнение другим способом.

“Да”, - приглушенный звук вырвался у него, когда он посмотрел на ткань в своих руках. “Я буду здесь”.

“Хорошо. Спасибо тебе, Корт. Я действительно ценю это, приятель ”, - его босс улыбнулся, похлопав его по плечу, прежде чем уйти.

Корт был немного суеверным человеком. В его семье была сильная цыганская жилка, и он был воспитан на небылицах о проклятиях и судьбе, хотя он научился достаточно хорошо скрывать это от жены и детей.

"Это знак, Корт", настаивало его внутреннее "я". ‘Ты не должен был идти сегодня вечером, иначе этот клиент не задержался бы, чтобы задержать тебя здесь. Не уходи!’

Он посмотрел на настенные часы в рабочей зоне. Приближалось время закрытия, и скоро Пол должен был быть здесь, чтобы встретиться с ним. Что бы он сказал Полу? Должен ли он солгать, подумал он, или ему следует проигнорировать предупреждение в данных обстоятельствах? Чтобы отвлечь его от моральных и суеверных дебатов, Корт приступил к завершению последней работы и прибрался. К тому времени, когда он закончил, было чуть больше 6 вечера.

“Еще раз спасибо, приятель! Спокойной ночи!” Тони Хэмиш позвонил от двери, держа ключи от машины в руке.

“Пока-я!” Корт попытался улыбнуться, но это осталось незамеченным, поскольку Хэмиш уже повернулся спиной, чтобы отпереть свою машину и отправиться домой. Корт посмотрел на свалку. Обшарпанные стальные ворота были собраны примерно посередине старой цепью и висячим замком, скрипевшими от порывов ветра в Глазго. Никогда еще на Корта Каллани не обрушивалась такая меланхолия, как это бедствие беспокойства и одиночества, когда он неподвижно стоял посреди мастерской, вдыхая запах копоти и дыма снаружи. Разрываясь между своей борьбой и криминальным решением своих проблем, он пытался сделать выбор. У него было время до 6.30 часов вечера, чтобы решить, что он собирался делать.

К тому времени, когда часы показывали четверть седьмого, он был убежден, что Пол так же неохотно, как и он, и, вероятно, к этому времени тоже отправился домой. На самом деле, мысль о том, что его бросят, что парни из паба будут смеяться над ним за то, что он принимал Пола всерьез, была большим облегчением. Даже с усиливающимся ветром снаружи, грохот электрической роликовой двери в задней части был ощутимым. Корт обернулся, чтобы посмотреть, что вызвало шум, но не увидел ничего необычного.

Темнота в мастерской была успокаивающей и безопасной, в отличие от жестокого мира снаружи, где никому не было дела ни до кого другого. Там, снаружи, люди были брошены сражаться за свои жизни и благополучие, в то время как стервятники высасывали их досуха без малейшего чувства вины. Он отключился, чтобы использовать одиночество в полной мере на то короткое время, пока ему оставалось блаженствовать от этого, не отвечать, не отвечать или выбирать, а просто существовать в безмолвной гармонии.

Внезапно задняя дверь на роликах лязгнула в оглушительном металлическом хаосе, повергнув беднягу Корта в состояние, близкое к коме от испуга. Это внезапно прекратилось, но когда он широко раскрытыми глазами уставился на дверь, все началось снова. С другой стороны он услышал голос Пола: “Эй, приятель! Ты все еще там? Я вижу, твоя машина все еще здесь!”

“Да, подожди минутку!” - Крикнул Корт. Его голос был слабым и разочарованным, но Пол решил, что это из-за испуга, которым он только что напугал мужчину. “Я просто должен открыть двери”.

“Почему ты не пришел, как мы договаривались?” Спросил Пол снаружи. Двери открылись, давая Корту постепенное откровение о человеке, который, как он надеялся, отправился домой. Корт постарался, чтобы выражение его лица выглядело безразличным, чтобы его сообщник не догадался о его тревоге.

“Мой босс попросил меня подождать, пока этот парень заберет свою машину”, - объяснил Корт, указывая большим пальцем на недавно отремонтированный автомобиль. “Не пройдет и двух секунд, как мы сможем убраться отсюда, хорошо?”

Пол кивнул, оглядывая место и проверяя, не крадется ли кто-нибудь снаружи. Подобные ситуации заставляли его нервничать, когда планы менялись из-за какого-то случайного события, которое быстро произошло. Это было в высшей степени подозрительно, тем более что Корт Каллани был не из тех людей, которые пожертвовали бы даже монеткой на благотворительность. Засунув руки в карманы, Пол неторопливо обошел здание с тыльной стороны, притворяясь, что ему просто любопытно, в то время как он осматривал место на предмет возможного вмешательства полиции.

“В чем дело?” - крикнул Корт от двери на роликах.

“Просто осматриваюсь, приятель. Я никогда раньше не был в этом дворе, поэтому хотел посмотреть, что здесь есть, понимаете? Просто любопытный, я полагаю”, - соврал он.

“Что здесь?” Корт нахмурился из-за откровенно неправильного заявления. Для него это прозвучало так, как будто Пол искал вещи, которые можно украсть, но он не осмелился сказать об этом. “Что ж, заходи внутрь. Я не хочу, чтобы люди думали, что мы все еще открыты, когда моя машина все еще припаркована у входа, а ты вальсируешь во дворе. Я теряю достаточно времени, ожидая, когда этот клиент опаздывает.”

Он ожидал, что Пол ответит в какой-нибудь враждебной манере, как и подобало его виду уличного бойца, наркомана, но он был удивлен, когда человек с цингой подчинился. Пол проскользнул в темный гараж и проверил "Пежо", который ждал своего владельца.

“Французское дерьмо”, - заметил Пол, пока Корт стоял, скрестив руки на вмонтированных в стену шкафах с инструментами. Он провел пальцем по крышке автомобиля. “Откуда этот парень?”

Корт пожал плечами. “Не знаю. Я просто их чиню. Мне с ними не становится тепло и пушисто ”.

На лице Пола отразилось раздражение, когда он с вожделением посмотрел на Корта. “Ты хочешь это сделать или нет? Просто скажи мне, о-да? Потому что я не собираюсь всю чертову ночь сидеть здесь и нянчиться с тобой, потому что ты слишком чертовски мил для этого ”.

“Я делаю это, хорошо? Господи! Я не могу помочь тому, что мой босс говорит мне делать, или я снова буду не в себе, ради всего святого!” Корт завопил, наслаждаясь свободой выгрузки своих мыслей на этот раз.

Снаружи кто-то окликнул, но они не смогли установить характер визита. Пол вытащил свой пистолет и направил его на Корта. “Если это копы, ты покойник”.

2

Невольный Сообщник

“Я ищу Корта Каллани”, - раздался голос из-за пределов мастерской, но лицо Корта застыло в шоке от направленного на него оружия. Его глаза оставались прикованными к блестящему стволу дешевого, подержанного пистолета, голос ускользал от него. От Пола донесся резкий шепот. “Эй, открой эту чертову дверь!”

Реакции со стороны Суда не последовало, и это только разозлило его сообщника. “Суд! Открой гребаную дверь!” Приоткрытые губы Корта не могли издать ни звука, такие же неподвижные, как и его тело. Только когда Пол направил на него пистолет, он вышел из своего транса. Корт поспешил к двери на роликах, оглянувшись на Пола, чтобы убедиться, что он убрал оружие.

“Открой это”, - повторил Пол, на этот раз ничего не держа в руках.

Корт с нервной улыбкой открыл дверь. “Извините за это, ” извинился он, “ я был в туалете”.

“Не беспокойтесь”, - ответил владелец "Пежо". “Мне жаль, что я вышел так поздно. Кровавые встречи, которые затягиваются, ты знаешь.”

“Да, я понимаю”, - Корт пытался быть милым.

“Так верно”, - заметил Пол со своего места. “Разве ты просто не ненавидишь, когда придурки заставляют тебя опаздывать на то, что ты планировал неделями раньше? Господи, я ненавижу таких придурков.”

Он ясно дал понять, что нацелил его на клиента Корта, но мужчина проигнорировал его, видя, как смущен механик. “Итак, мистер Довер, мы организовали это различие для вас, и теперь вам не придется беспокоиться о том, что задние колеса доставят вам какие-либо проблемы”, - улыбнулся он, отводя мужчину в сторону, чтобы увести его подальше от ехидного Пола.

В маленькой мастерской пахло смазкой, Корт передал мистеру Доверу планшет. “Просто распишитесь для нас там, ” он указал на место на бумаге, быстро взглянув вверх, чтобы увидеть, где был Пол, - и здесь, чтобы подтвердить, что вы получили доставку”.

“Спасибо”, - терпеливо сказал мистер Довер, чувствуя напряжение в тихом заведении. Он чувствовал настоятельную необходимость уйти, хотя и не был уверен, почему. “Держи”.

“Спасибо”, - улыбнулся Корт. “Теперь это гарантировано на год, но если что-то покажется неправильным, вы немедленно позвоните нам, хорошо?”

Это казалось неправильным, но мистер Довер не собирался делать замечания по этому поводу, пока его машина была починена. Его глаза быстро нашли Пола, стоящего у стойки для балансировки колес, но он просто кивнул и сел в свою машину. “Как мне выбраться?” он обратился в суд.

“О, просто развернись, и я открою боковые ворота отсюда”, - вежливо заверил его Корт. И мистер Довер, и Корт бросили быстрые взгляды на хитрого мужчину с подлыми манерами поведения, прежде чем "Пежо" тронулся с места и выехал с территории.

“Гребаные титулованные ублюдки”, - усмехнулся Пол, когда Корт вошел в мастерскую, чтобы закрыть дверь на роликах и отключить сигнализацию. Пол вертел в пальцах разводной ключ. Корт прочистил горло: “Давай. Мы должны быть за входной дверью в течение тридцати секунд, иначе сработает сигнализация.”

“Мы берем твою машину”, - приказал Пол.

“Почему не твой?” Корт спросил. Насколько он помнил, план состоял в том, чтобы отвезти машину Пола на место.

“Мой в магазине. Не в этом магазине, конечно. ”Эллинские запасные части" впереди по дороге, - он кивнул головой. Он мог видеть, что Корт ему не верит, но он также знал, что борющийся механик был в отчаянии. У него не было выбора, кроме как подчиниться. Они сели в его "Шевроле Корсика" к тому времени, как зажглись уличные фонари в кривом ряду дальше по переулку.

“Милая маленькая машинка. Вроде бы мило и незаметно, ” заметил Пол.

"Да, тебе это нравится, не так ли, доббер", - подумал Корт про себя, сворачивая на маленькую пустынную дорогу. “Это модель 95-го года. Экономь на бензине”, - безразлично объяснил Корт.

“Хотя это неплохо, а?” Пол улыбнулся, проводя рукой по приборной панели автомобиля. “Особенно для человека, который и так зарабатывает недостаточно, ты не можешь взять пожирателя, а? Эй? Этот резервуар съест деньги на лекарства для миссис.”

С его стороны было бестактно упоминать, но опять же, Пол не был тактичным человеком. Как-то вечером, за несколькими пинтами пива, Корт сказал ему, что его жена неизлечима, и Пол подумал, что это идеальный момент, чтобы нажаться. В конце концов, Корт Каллани был из тех людей, которым нужно постоянно напоминать о его трудностях, иначе он, вероятно, отказался бы от плана.

Корт попытался проигнорировать удар ниже пояса. “Итак, поскольку мы не берем твою машину, тебе придется направлять меня, Пол. Куда мы направляемся?”

“О, да”, - нетерпеливо воскликнул Пол, - “ты поворачиваешь направо на М77 и направляешься в Уайткрейгс, сынок. Сегодня вечером мы будем чертовски богаты, приятель ”.

“Уайткрейгс? Где находится регбийный клуб?” - Спросил Корт, вспомнив улицы этого района, где можно было похвастаться роскошными старыми домами и богатыми владельцами домашнего бизнеса, собирающимися в местных спортивных клубах. Ему приходилось доставлять туда машины раз или два раньше, так что у него была хорошая идея, где это было.

“Это то самое место. Ты знаешь, как туда добраться?” Спросил Пол.

“Да”, - подтвердил Корт, в то время как его желудок скрутило узлом. “Систему безопасности в этих местах практически невозможно обойти, Пол”.

Пол посмотрел на Корта с презрением, прищурившись. “Ты думаешь, я бы сделал это, если бы у меня не были охвачены все базы? Ты думаешь, я какой-то идиот?”

“Нет,” Корт пожал плечами, “но поскольку мы забираем мою машину, я подумал, что вы не взяли с собой необходимые инструменты для взлома. Это все. Я имею в виду, как ты собираешься проникнуть внутрь без лома или какой-либо комбинации?”

“Ты можешь просто доехать туда? Я во всем разобрался. Нам не понадобится все это дерьмо, мой друг. У нас есть бесплатный пропуск, чтобы просто войти”, - прорычал Пол развратным тоном. “Эта семья, которая владеет зданием… дом? Я трахаюсь с их экономкой!” От его непристойного смеха Корта затошнило. На самом деле, он почти остановил машину, чтобы выбросить Пола, но вспомнил, что его жена остро нуждается в надлежащей медицинской помощи. Он должен был пройти через это или столкнуться с потерей ее самым медленным и наихудшим способом. “Анита собирается впустить нас, пока старикашка и его семейка отправятся на какой-нибудь заносчивый ужин”.

Это звучало как самое нелепое ограбление в истории, но Корт не был преступником. Он хотел только, чтобы ночь поскорее закончилась, и он хотел быть живым, когда часы пробьют двенадцать.

3

Захват

Когда желтые уличные фонари запульсировали по всей Корсике, Корту захотелось плакать. Он уже увяз по уши, и выхода не было. Правда, он еще не совершил преступления, но если он отступит сейчас, то потеряет больше, чем если бы его поймали. По словам Пола, в любом случае был небольшой шанс, что что-то пойдет не так, но он был не самым надежным из людей, на душевное спокойствие которого можно было положиться. Кроме того, если бы он хотел уйти, Корт уже опоздал. Поездка от мастерской до Уайткрейгса заняла всего десять минут.

“Здесь поверните после водохранилищ, а затем припаркуйтесь у супермаркета Waitrose”, - проинструктировал Пол, когда они обогнули круг и повернули.

“Но на стоянке только моя машина, это обязательно будет выглядеть подозрительно”, - возразил Корт.

“Просто сделай это, черт возьми, Корт”, - прошипел Пол. “Мы не собираемся задерживаться надолго. Расслабься!”

Корт припарковал свою машину в дальнем углу заброшенного асфальтового покрытия за отделом доставки супермаркета. Оттуда они незаметно прокрались через школьный двор к главной дороге. Им потребовалось меньше семи минут, чтобы добраться до главной дороги, пересечь ее и попасть в жилой район.

“Теперь мы просто идем по улице, приятель, как будто мы здесь живем”, - ухмыльнулся Пол, когда они шли по улице к перекрестку.

“Мы едва ли одеты так, как живем здесь”, - заметил Корт, глядя на его старые джинсы, рабочие ботинки и потрепанный кардиган. Темнота была желанной. Более того, тот факт, что очень немногие люди с таким финансовым положением когда-либо куда-либо ходили пешком, кроме как для физических упражнений, был маловероятен. Двое новых преступников вряд ли могли столкнуться с пешеходами в это вечернее время, по крайней мере, они так думали.

“Эй, я могу вам помочь?” - крикнул мужчина с крыльца своего дома. Он чистил свой бассейн после работы.

Корт почувствовал приступ паники, но Пол был ловким лжецом. “Да, сэр. Вы знаете, где живет доктор Линдси Гарольдс? Мы должны открыть для нее врата. Видишь ли, она заперта снаружи.”

“Никогда о ней не слышал. На какой улице?” мужчина нахмурился. Корт снова затаил дыхание. В кармане Пола зазвонил сотовый телефон. Конечно, это была уловка, и он притворился, что отвечает, как будто это была выдуманная леди. После нескольких быстрых заиканий Пол успешно одурачил мужчину на крыльце. “Это была она”. Он посмотрел на Корта. “Поверите ли, мы не туда свернули на Т-образном перекрестке”. Затем Пол помахал мужчине. “Спасибо тебе. Теперь я знаю, где мы пошли не так.”

Удовлетворенный, мужчина помахал рукой и продолжил.

“Поторопись”, - сказал Пол. “Нас нельзя видеть”.

Они быстрым шагом поднялись по улице и повернули налево, на Харрис-стрит. Пол подмигнул и указал на знак, подтверждая Суду, что это их улица.

“Я нервничаю”, - прошептал Корт.

“Не волнуйся, приятель”, - успокоил его Пол. “Анита впускает нас. Мы берем то, что нам нужно, и удираем. Она закрывает дверь и говорит: ”Пойдем с нами".

“Но они узнают”, - запротестовал Корт.

“Нет, она дала им вымышленное имя и адрес, всю эту чушь”, - похвастался Пол.

"Все было слишком просто", - подумал Корт, но сейчас все, что он мог сделать, это зайти в реку Петушиный ход и схватить весло. У него было так много вопросов о побеге, о разделе добычи, но он не осмеливался портить план техническими деталями. В молчании они миновали еще два участка, прежде чем подъехали к большому дому, спрятанному за густыми плакучими ивами.

Пол сделал паузу и достал свой сотовый телефон, набирая номер. Все, что он сказал, было “Мы здесь”.

Замок на воротах открылся, и Пол с гордостью оглянулся на своего сообщника. “Видишь? Я же говорил тебе.”

Анита появилась в окне на втором этаже. Она высунулась из окна и тихо сказала: “Иди через гараж”. Двое мужчин повиновались, и, когда они достигли ровной цементной дорожки перед домом, двери гаража открылись автоматически. Пол снова оглянулся на Корта. “Я же тебе говорил, приятель”.

“Черт возьми, посмотри на эти машины!” Корт ахнул, когда за поднимающейся дверью показались сверкающие автомобили, словно красивая женщина, открывающая глаза, чтобы показать свое очарование. “Бентли, Шелби… и это… Porsche 911?”

“Да”, - усмехнулся Пол. “Давай, нам нужно спешить”.

Они поспешно проникли в помещение, убедившись, что соседи не пронюхали о происходящем. Анита ничего не сказала и дала каждому из них по мощному фонарику, прежде чем просто выскользнуть обратно в коридор дома, в то время как Корт последовал за Полом в темный коридор. Там Пол открыл люк и жестом пригласил Корта следовать за ним.

“Упакуйте столько маленьких безделушек, сколько сможете найти в этом чемодане”, - сказал он Суду.

“Просто чемодан?” Корт спросил.

“Мы не совершаем набег на это место, приятель. Мы просто забираем несколько очень ценных вещей. Таким образом, Залы не заметят, что что-то пропало, пока мы это не продадим ”, - объяснил Пол.

Корт прошелся по множеству предметов и реликвий, разбросанных по комнате. Это напомнило ему типичную сокровищницу из какого-нибудь египетского дворца. Он наполнил большой чемодан жемчужными ожерельями, кубками из чистого серебра и королевскими кольцами, украшенными печатями королей, инкрустированными драгоценными камнями. Пол, казалось, приобретал все больше коллекции старинных кинжалов, и Корт последовал его примеру. Из держателя для зонтиков он достал египетский хопеш, две сабли и проржавевшее копье. С ним были похожие изделия из кожи, поэтому он просто засунул все в чемодан, кроме найденного ремня. Он мог использовать его для переноски большего количества вещей, поэтому Корт набросил пояс с ножнами на талию и довольно удобно засунул туда сабли.

“Поторопись! Я что-то слышу!” Голос Аниты настойчиво звучал с верхней площадки лестницы. “Они возвращаются домой раньше!”

Сердце Корта взорвалось. Где-то в темноте он услышал, как Пол нецензурно ругается. Если самый крутой преступник проигрывал, Корт знал, что у них проблемы. Он хотел убежать, но знал, что бегство наверх приведет его прямо на путь жильцов, возвращающихся домой.

“Пол, что нам делать?” - прошептал он.

“Заткнись нахуй и сиди спокойно”, - проворчал Пол.

Наверху они могли слышать мужской голос, яростно расспрашивающий Аниту о двух мужчинах, вошедших в дом. Мужчина, живший выше по дороге, увидел двух подозрительных мужчин со своего наблюдательного пункта на крыльце и последовал за ними прямо к дому семьи Холл. Анита сыграла жертву.

“Мистер Холл, они угрожали устроить засаду на тебя и семью, если я не впущу их ”, - взмолилась она. “Я думал, что смогу предупредить тебя, прежде чем ты войдешь, вместо того, чтобы рисковать тем, что они убьют тебя и твою семью снаружи!”

Внизу, в подвале, двое мужчин сидели и слушали ее историю. Было шоком услышать, как Анита вот так набросилась на них, но они уходили не с пустыми руками. Да, они уходили, и это было окончательно. Корт мог остаться и попытаться объяснить, если хотел, но Пола не собирались ловить. Только не снова. Под потолком подвала раздался тяжелый топот. Три женщины истерически завизжали, когда владелец, мистер Руфус Холл, затолкал жену и дочь в гостиную и захлопнул двери. Осталась только Анита, и они могли слышать ее отчаянные рыдания и мольбы, пока он тащил ее по коридору.

Пол и Корт последовали за звуком над ними, когда он перекатывался с одной стороны на другую. Их фонарики были выключены, но оба знали, что другой был искренне напуган. Анита умоляла и объясняла, когда ей давали пощечины, но ее мольбы не были услышаны. Тяжелый удар резко оборвал ее плач, заставив обоих мужчин в подвале оживиться.

“О, Иисус Христос, скажи мне, что это было не то, что я думаю”, - пробормотал Корт. Прозвучал еще один приглушенный удар, затем еще, прежде чем они услышали, как тяжелые шаги мужчины возвращаются по коридору. Чтобы не быть обнаруженным, Корт быстро сообразил и вскочил, чтобы отвинтить лампочку от висящего провода.

“Эйлин, ты вызвала полицию? Вы двое оставайтесь там, пока не прибудет полиция, ” яростно прогремел мистер Холл. Пол схватил чемодан, чтобы защититься, когда мистер Холл открыл люк. Корт был в бешенстве, ему не за чем было прятаться.

“Надеюсь, вы заключили мир со своими богами, ублюдки!” - взревел мистер Холл, но Пол выпустил 9-миллиметровое полое острие в его бедро из-за укрытия чемодана. Сердце Корта бешено колотилось при виде разворачивающейся кровавой бойни, когда кричащий мистер Холл набросился на Пола, дважды задел чемодан и в темноте промахнулся мимо цели.

Домовладелец споткнулся, спускаясь по лестнице, и все, о чем Корт мог думать, это о побеге. Теперь, пока жена и дочь прятались в запертой комнате, все, что ему нужно было сделать, это пройти мимо мистера Холла. Он подождал, пока Пол вступит в бой с Залом садистов, чтобы он мог проскользнуть мимо них и подняться по ступенькам.

Сохраняйте спокойствие. Оставайся... спокойным", посоветовал себе Корт. ‘Если ты запаникуешь, то в конечном итоге будешь мертв. Подожди. Просто подожди. Уже достаточно темно.’ Когда чемодан попал в руки Пола, у Корта не было ничего на продажу, кроме сабель и пояса, но, по крайней мере, он мог спастись. Вспышки из обоих стволов на мгновение осветили комнату, когда раненый медведь в виде человека бросился на незваного гостя, стрелявшего в него. Корт увидел свой шанс, когда мистер Холл тяжело упал на чемодан, подмяв Пола под себя. Он получил еще две пули Пола в плечо и шею, но был слишком зол, чтобы что-либо почувствовать.

Корт оглянулся со ступенек, подползая ближе. Мистер Холл всадил пулю в голову Пола, прежде чем тот рухнул.

Вперед! Вперед! Вперед! Ты все еще можешь сбежать!’ Внутренний голос Корта кричал. Он взбежал по ступенькам, едва слыша перепуганных женщин из Холла в гостиной. Они понятия не имели, в кого стреляли, но у них были конкретные инструкции оставаться в комнате. Издалека, в кровавую ночь, Корт Каллани мог слышать приближающиеся полицейские сирены, когда выходил из дома и с трудом перелезал через каменную стену и забор.

Он сбежал. Каким бы непригодным он ни был, он не обращал внимания на колющую боль за ключицей и в боку и бежал, спасая свою жизнь. Две патрульные машины остановились перед домом. “Там!” - услышал он крик одного офицера.

“Это полиция! Остановитесь, или мы откроем огонь!” - крикнул другой офицер, но Корт не собирался попадаться. Если бы ему пришлось сесть в тюрьму, его жена никогда не получила бы необходимой помощи, а его внук оказался бы в приюте или того хуже. Ему пришлось сбежать.

В тот же миг в обычно тихом районе разразился град пуль, которые попали убегающему подозреваемому в колени, позвоночник и затылок.

“Какого хрена?” офицер ахнул. Его коллеги были так же шокированы, как и он. “Пристрелите его!” - крикнул он, и еще одна серия выстрелов прогремела в Уайткрейгс, поразив подозреваемого по меньшей мере еще дважды. “Мы стреляем холостыми?”

Корт хватал ртом воздух, пробегая через два неогороженных двора, чтобы добраться до главной дороги. Пули, которые попали в него, были похожи на камни, но крови не было. На самом деле, входных ран не было. Он понятия не имел, что происходит, но продолжал бежать, пока не перестал чувствовать боль. На другой стороне парковки показалась его машина, и именно тогда Корт Каллани начал истерически рыдать. Открыв свою машину за зданием супермаркета, он снял пояс и мечи и бросил их на пассажирское сиденье.

Вернувшись в резиденцию Холла, полиция обнаружила мистера Холла мертвым поверх злоумышленника, которого ему удалось зарезать. Они все еще не могли объяснить, как по меньшей мере дюжина пуль попала в бегущего подозреваемого, но оставила его невредимым.

“Что-нибудь украдено из помещения?” офицер спросил обезумевшую миссис Холл.

“Насколько я знаю, нет. Это было все ”, - рыдала она над телом мужа, когда они выгружали содержимое чемодана обратно на полки. Она забыла отметить, что держатель для зонтиков был ограблен, но, не будучи антикваром, которым был ее муж, она понятия не имела, что бесценная реликвия действительно была похищена — реликвия легендарной силы.

4

Неделя истории Глазго

Начальная школа Грейсвилла была относительно новой школой, учитывая принятую учебную программу. Директор Джеймс Уиллард напоминал архетипичного учителя, за исключением того факта, что он одевался как волшебник. Шестидесятилетний британец преподавал большую часть своей жизни, пока не открылась должность директора в старом здании Грейсвилла, где он давно мечтал работать.

Директор Уиллард был человеком с причудами, что делало его идеальным руководителем для школы маленьких детей. Его любовь к ношению плаща Инвернесс поверх костюма идеально дополняла его имперские усы, придавая седовласому директору вид джентльмена времен расцвета школы. Он не был спортивным человеком, был высоким, с небольшим пивным животиком, что, вероятно, и положило начало его пристрастию к плащевому бизнесу поверх костюмов.

“Добро пожаловать в Грейсвилл, доктор Гулд”, - усмехнулся он, быстро пересекая этаж приемной, чтобы поприветствовать Нину. “Должен сказать, для меня большая честь принимать такого известного историка в нашей скромной академии, и я не могу дождаться, когда смогу посетить одну из ваших лекций в Эдинбургском историческом обществе в следующем месяце”.

“Ух ты, какой аппетитный”, - пошутила она, подмигнув, и протянула ему руку. Обе его мягкие, теплые ладони обхватили изящную ручку Нины, когда он представился. “С превеликим удовольствием, директор Уиллард. Мне жаль, что я ответил так поздно, но я связывал кое-какие концы после катастрофической поездки на поезде в Восточной Европе.”

“Боже мой, я слышал об этом”, - серьезно ответил он. “Я верю, что вы спасли группу международных делегатов от ужасной катастрофы”.

Нина усмехнулась и с притворной скромностью отвела глаза в ответ. “На самом деле, я был одним из тех, кого спасли двое моих коллег. По правде говоря, они заслужили почести, но да, мы едва предотвратили ужасную трагедию ”.

Нина старалась, чтобы ее ответы были простыми, но на самом деле, легкое упоминание о возможной катастрофе, предначертанной Орденом Черного Солнца, привело бы к глобальным разрушениям. Это заслуживало долгого и драматичного рассказа, но у нее едва ли хватило сил пережить это заново, не говоря уже о том, чтобы объяснить аномалию физики, которая использовалась в зловещих целях. Ради своего душевного спокойствия и спокойствия всего мира Нина решила относиться к этому испытанию как к железнодорожной катастрофе и не более того.

“Что ж, я очень рад, что вы и ваши друзья сделали что-то для спасения людей в том поезде, доктор Гулд, и рад, что вы все еще с нами!” - приветствовал он, провожая миниатюрную брюнетку в свой кабинет.

“Итак, директор Уиллард, не хотели бы вы посвятить меня в цель моей должности консультанта здесь на следующую неделю?” спросила она, когда он сел напротив нее. В кабинете пахло полиролью для дерева и старым ковровым покрытием, напомнив Нине о ее посещениях кабинета директора во время ее школьной карьеры. К своему удивлению, она обнаружила, что на нее сильно подействовал этот запах, вернув ее память во времена, когда она была прилежной, но дерзкой ученицей.

В резком утреннем свете, который проникал сквозь бледные жалюзи позади него, директор Уиллард выглядел как олимпийский бог. Серый ореол его бакенбард и волос переливался от слепящих лучей, когда он сложил руки вместе. “У нас здесь, в Грейсвилле, каждый год проводится неделя истории, и мы с преподавателями подумали, что было бы интересно, если бы академик-историк посоветовал нам более мелкие детали. Мы подумали, что это прольет немного нового света на скучную старую учебную программу, предписанную школьным советом. Ты знаешь, просто чтобы сделать вещи более захватывающими для детей, прежде чем они вырастут и совсем откажутся от этого ”.

“Интересно”, - улыбнулась она. “Я думаю, это отличная идея”.

Конечно, она это сделала. Нина привлекла бы больше внимания к своей области и ее захватывающим возможностям. Во всяком случае, она надеялась посеять семена в молодых умах Грейсвилла, которые пробудили бы такое удивительное любопытство к прошлому, какое питала она сама. Хотя школьный совет не слишком много платил ей за притягательную силу, которую она могла им принести, у Нины было достаточно денег, чтобы тратить свое время на распространение информации об увлекательном мире истории.

“Значит, тебе было бы интересно присутствовать на наших уроках истории, тогда?” он просиял.

“Да”, - сердечно кивнула она. “В каких классах я бы сидел?”

“В основном, Начальная школа 7”, - ответил он, собирая распечатанные бумаги, чтобы она подписала задание, - “потому что они в зрелом возрасте для вдохновения, я полагаю. Поскольку я хочу, чтобы на уроках были освещены все аспекты исторических событий, я не думаю, что младших детей пока следует включать, вы понимаете.” Он скорчил очаровательную гримасу и прошептал: “Только ради тех более кровавых историй, о которых мы все втайне предпочитаем узнавать, а?”

Нина рассмеялась. “Вы и я, сэр, будем прекрасно ладить”.

Стук в дверь на мгновение прервал веселье. С другой стороны неохотно раздался пронзительный голос. “Директор Уиллард? Ты звал меня?”

Директор поднялся со своего стула. “Ах, мисс Эйприл! Пожалуйста, заходите.”

Нина повернула голову лицом к двери. Вошла чрезвычайно необычно выглядящая женщина, на которую Нина смотрела безоговорочно. Светло-каштановые, рыжеватые мягкие локоны спадали ей на плечи. Выше, чем обычная женщина, мисс Эйприл выглядела как осень на ножках. Ее ярко-зеленые глаза сидели глубоко внутри ее головы, разделенные изящным узким носиком, а застенчивые веснушки едва проступали на ее коже. Нина была очарована ее стройным телом, плечами, впалыми за пугающе выступающими ключицами, и длинной шеей, такой тонкой, что она едва поддерживала ее голову. Тонкая шея была, по предположению Нины, причиной того, что у женщины был пронзительный голос, когда она снова заговорила. “Это та знаменитая доктор Нина Гулд, о которой вы нам рассказывали?”

Зеленые глаза-бусинки приковали Нину к месту, и это заставило ее почувствовать себя насекомым, которое тщательно изучает гротескный и любопытный ученый. “Простите, если я пялюсь”, - извинилась мисс Эйприл, подходя ближе к Нине, - “но я видела вас раньше по телевизору и читала о тех страшных экспедициях, на которые отважились вы и другие ребята. Честно говоря, я действительно считаю тебя частью истории во плоти, так что это заставляет меня пристально смотреть. ”

“Почему вы считаете меня частью истории, мисс Эйприл?” Спросила Нина, когда женщины пожали друг другу руки. Бледные руки мисс Эйприл были холодны как лед. "Вероятно, анемия, вызванная булимией", злобная сторона Нины усмехнулась в ее голове. Что-то в мисс Эйприл напугало ее даже больше, чем странный выбор слов этой женщиной.

“О, дорогая, надеюсь, я не обидела тебя, сказав это”, - искренне сказала мисс Эйприл, садясь на менее роскошный стул, чем тот, что был предложен Нине. “Все, что я имел в виду, это то, что приключения, которые у вас были, и обнаруженные вами реликвии в некотором роде делают вас фигурой в исторических текстах следующего поколения, понимаете?”

Нине было неприятно признавать, что ей понравилось льстивое оправдание учителя. Мисс Эйприл дополнила свое заявление более мягким тоном, полным восхищения. “Только мы уже можем встретиться с вами и поговорить с вами. Вы не какая-то давно умершая историческая фигура, оставляющая нас с вопросами без ответов. Мы можем спросить тебя прямо в лицо ”.

“Это отличное наблюдение, мисс Эйприл”, - улыбнулся директор Уиллард, сложив руки на столе. Нина нашла напряженный взгляд женщины ужасно тревожным, выражение навязчивого восхищения в сочетании с похотливым предчувствием.

“Да, это очень необычное отражение”, - вежливо согласилась Нина, отчаянно желая сменить тему, пока мисс Эйприл не предложила устроить жертвенный пир или что-то в этом роде. Она быстро повернулась к директору Уиллард и прочистила горло. “Итак, в заключение, ты просто хочешь, чтобы я понаблюдал за занятиями мисс Эйприл и добавил кое-что?”

“Это было бы замечательно”, - услышала она, как мисс Эйприл упала в обморок рядом с ней.

“Это верно, доктор Гулд. Может быть, вы можете просто добавить анекдоты или уточнить некоторые уроки ”, - согласился директор. “Детям также было бы интересно учиться из двух разных источников в одном классе, например, в ходе дискуссии между двумя учителями истории, вместо бесконечных проповедей по одним и тем же старым рассказам”.

Мисс Эйприл быстро и легко захлопала в ладоши рядом с Ниной, выражая свое волнение. Это был первый раз, когда она открыто улыбнулась, красивый жест, который только сбил с толку и выбил из колеи приезжего историка. "Жуткая женщина", подумала Нина. "Так много уровней жуткости".

“Должны ли мы представить доктора Гулда классу?” Директор Уиллард предложил.

"Перестань быть сукой. Она просто счастлива познакомиться с тобой, ты, снисходительная корова!Совесть Нины сделала выговор. “Конечно”, - улыбнулась Нина.

В неловком молчании Нина сопровождала жилистую мисс Эйприл и эксцентричного директора по длинному коридору с дверями для униформы, перед каждой из которых на полу лежал такой же коврик. Здесь царила тревожащая атмосфера совершенства, словно в педантичной тюрьме для юных умов. Вопреки тому, что люди предполагали об историке, Нина никогда не была поклонницей школьной системы, но у нее была короткая неделя, чтобы подзаработать. В конце концов, Нина надеялась произвести впечатление на детей настолько, чтобы они продолжили ее учебу, как только они поступят в среднюю школу.

Коридоры из красного кирпича тянулись впереди в темный тупик, где располагались туалеты для мальчиков и девочек. Вдоль прямых линий кирпичной кладки настенные крюки зазубрили светло-коричневую сосну, к которой они были прикреплены. Точность была бельмом на глазу у Нины. Ее странно раздражало, насколько одинаковыми и повторяющимися были двери и крючки. На мгновение она задумалась, не было ли это свидетельством какого-то развивающегося навязчивого бихевиоризма.

“Вот мы и пришли!” Мисс Эйприл взвизгнула, улыбаясь, как псих из комиксов. Для Нины визгливый голос учительницы звучал гораздо хуже в гулком эхе коридора, но она сохраняла невозмутимое выражение лица и нервно улыбалась. “Не могу дождаться, чтобы представить вас им, доктор Гулд”.

“Потрясающе”, - ответила Нина, задирая нос в саркастическом жесте, который мисс Эйприл либо проигнорировала, либо не обратила на него внимания. При входе в класс критическое состояние Нины пошатнулось. Ее мнение изменили не дети или украшения, а интерьер комнаты. С того места, где она стояла, школьных коек было немного, и они располагались амфитеатром. Подобно лекционному залу в университете, который она посещала, аудитория напоминала старые лекционные залы английских медицинских школ.

Полки от стены до стены были заставлены книгами и артефактами, последние, конечно, были копиями. Нина чувствовала себя как дома, и на этот раз ее улыбка была искренней. Что сделало его еще лучше, так это вместительность класса.

“Я вижу, всего несколько студентов”, - заметила она мисс Эйприл, которая заняла свое место за столом в центре аудитории и трижды хлопнула в ладоши. Она кивнула: “Директор Уиллард считает, что классы поменьше для лучшего индивидуального внимания”.

Класс состоял не более чем из семнадцати детей, большинство из которых выглядели довольно своенравными, но внимательными. Глаза Нины быстро пробежались по ним всем, чтобы оценить демографию.

"В основном мальчики", подумала она, уже приспосабливая свое поведение к их вниманию. Молодые парни уставились глазами-блюдцами на симпатичную гостью, которую принимал их учитель истории. Ее темные волосы были собраны сзади в простой хвост, на ней был блейзер, синие джинсы и ботинки на каблуках. Короче говоря, Нина выглядела модно и профессионально, с бесценным бронзовым кельтским крестом на шее в тон бронзовым серьгам.

Один мальчик, в частности, нашел Нину особенно привлекательной, и она сразу обратила на него внимание. Однако она притворилась, что не заметила, как он уставился на нее. Она привыкла к мужскому вниманию всех возрастов, но настойчивый взгляд мальчика был необычным.

“Дети, на неделю истории я пригласила совершенно особенного человека приехать и навестить нас”, - радостно объявила мисс Эйприл. “Среди прочих, она историк из Эдинбургского университета, и ее зовут доктор Нина Гулд. Пожалуйста, поприветствуйте ее в нашем классе ”.

Хотя в классе было полно довольно суровых на вид юнцов, они были удивительно послушны. Тем не менее, это было не то, что застало Нину врасплох. По просьбе учительницы поприветствовать Нину, весь класс принялся стучать по своим деревянным партам, что осталось с давних времен в официальных академических кругах. Она не знала, считать ли это милым или странным, но, тем не менее, доктор Нина Гулд включила свое обаяние и откланялась к восторгу детей на уроке нетрадиционной истории мисс Эйприл.

5

Ходячая жемчужина

В Эдинбурге Дэвид Пердью потягивал Cristal вместе с небольшой горсткой охотников за реликвиями, таких же, как он сам. Они называли себя многими другими именами, хотя. Некоторые называли себя торговцами антиквариатом, другие предпочитали ‘коллекционер’ или ‘хранитель’, но Пердью называл вещи своими именами. Он называл себя охотником за реликвиями и исследователем, независимо от деликатности компании, в которой он находился.

Одетый в свой любимый смокинг, Пердью пристально следил за гостями проводимого раз в два года аукциона Общества Евфрата . Появилось несколько новых лиц, но он не присутствовал на протяжении четырех лет, из-за чего по большей части чувствовал себя чужаком.

“Добрый вечер, мистер Пердью”, - приветствовал его женский голос.

Он повернулся лицом к невысокой, дружелюбной красавице в серебристом платье, которое ослепляло взгляд. Ее глаза были чистыми, как стакан минеральной воды, а волосы, спадавшие до поясницы, были почти такими же серебристыми, как ее одежда. Странная, но привлекательная внешность леди мгновенно вызвала горячее восхищение, и Пердью полностью повернулся к ней лицом.

“Добрый вечер, моя дорогая”, - улыбнулся он.

“Меня зовут Ава Сомерсет, из коллекции предметов коллекционирования лондонского моста”, - сердечно представилась она. “Мой брат и я ведем бизнес вместе, но сегодня вечером он позволил мне представлять наше маленькое заведение. Я большой поклонник вашей коллекции и прочитал книги, написанные вашими коллегами по некоторым экспедициям, которыми вы руководили. Увлекательно.”

“Почему, спасибо вам, мисс Сомерсет?” спросил он неохотно.

“Да, но ты можешь называть меня Ава. Это было бы честью, ” она застенчиво улыбнулась.

“Позволь мне предложить тебе бокал шампанского, моя дорогая”, - предложил Пердью в своей обычной учтивой манере. Он подозвал официанта с подносом, уставленным мерцающими бокалами, и выбрал один для прекрасной Авы.

“Благодарю вас, мистер Пердью. Ты здесь, чтобы сделать ставку сегодня вечером или выставляешь на доску какие-нибудь из своих реликвий? ” спросила она, склонив голову набок.

“Зовите меня Дэйв”, - подмигнул он. Его бледно-голубые глаза быстро исследовали Аву, находя ее самой приятной. “На самом деле, я здесь только для того, чтобы посмотреть, не подогреет ли что-нибудь, - он сделал драматическую паузу, - так сказать, мой аппетит”.

Она быстро поняла, но притворилась, что не замечает его очарования. Оставаясь невозмутимой и тихой, она молча убеждала его продолжать.

“Посмотрим, что принесет ночь”, - улыбнулся он, оглядывая небольшую группу людей в роскошных одеждах, подходящих для роскошного особняка хозяина, человека по имени Мэтисон. Пердью отсутствовал достаточно долго, чтобы не знать последних покровителей Общества Евфрата, а Мэтисон был ему незнаком, если не считать репутации превосходного фехтовальщика и покровителя древностей. Пердью взглянул на навязчивое лицо Авы и спросил: “А как насчет тебя? Вы выставляете на аукцион или покупаете какие-то новые акции для своего бизнеса?”

“Распродается с аукциона. У нас в инвентаре слишком много предметов, поэтому Бернард, мой брат, - сладко добавила она, “ хочет освободить склады от предметов, которые слишком долго лежали без продажи”.

“Режем наживку”, - кивнул Пардью. “Это хорошее эмпирическое правило, иначе, на мой взгляд, вещи имеют тенденцию терять свою ценность”. Он не мог не оценить это заявление как относящееся к людям, с которыми он имел дело в течение последних пяти-десяти лет. По сравнению с предыдущими годами круги Пердью становились все меньше и приватнее, что, во-первых, было безопаснее.

“Да”, - согласилась Ава, “раньше мы брались практически за каждую вещь, которая обещала быть хотя бы отдаленно прибыльной, но вскоре мы выяснили, что это быстрый путь к банкротству. Итак, теперь мы покупаем только то, что гарантированно пользуется большим спросом. Меньше товаров, больше гонораров и меньше бумажной волокиты за каждый удар, понимаешь?”

“Хорошая мысль”, - сказал он. “Я почти такой же, только коплю то, что действительно является образцовым. Оставь остальное стаям падальщиков, я говорю.”

Ава от души рассмеялась. Это был смех по существу, потому что в нем был смысл. Пердью знал, что это был не просто ответ из вежливости, а бессловесный комментарий.

“Ты не согласен?” он спросил.

“Я верю. Я верю, ” искренне ответила она, ее глаза все еще блестели от веселья. “Я просто нахожу ваш комментарий немного ироничным”.

“Как же так?” Пердью настаивал.

Ее глаза игриво закатились, когда она улыбнулась. “Ну, вы Дэвид Пердью, хорошо известный человек ... со средствами”.

“И что?” - настаивал он, слегка настороженный ее ответом.

“Ты, конечно, на самом деле не думаешь, что у тебя есть что-то общее со скромными торговцами, такими как я и Бернард, не так ли?” она хихикнула. Ее рука мягко легла на предплечье Пердью. “Я ни в коем случае не хочу оскорбить тебя, Дэйв, но давай. Вам не нужно ловить наживку по финансовым соображениям, как это делаем мы. Это все. Это то, что я нашел забавным, и теперь я выгляжу как придурок, верно?”

Пердью был в восторге от женщины, которая выглядела как герцогиня голубых кровей, а говорила как непритязательная домохозяйка.

“Ты выглядишь великолепно, моя дорогая, и, смею заметить, далека от любой задницы, которую я когда-либо видел”, - ответил он, игриво поджимая губы. Пока Ава смеялась, Пердью добавил: “Хотя я понимаю, почему ты смотришь на это именно так. Ты прав в своих предположениях, но это не значит, что я не вижу ценности в небольших запасах, за которые можно выручить больше денег за продажу, ты знаешь.”

Ее смех постепенно стихал, когда она снова взяла себя в руки. “Я знаю”, - признала она. “Было просто так неуместно видеть тебя пэром, а не каким-то высоким лордом мира реликвий, разговаривающим с нами, крестьянами”.

“О, да ладно тебе”, - засмеялся он. “У тебя есть зеркало? Ты видела, какой пугающей красотой ты владеешь, моя дорогая? Никогда не недооценивай себя.”

“Спасибо тебе, Дэйв”, - изящно ответила она.

“Тогда какие части твои?” - Спросил Пердью, делая мысленную пометку купить по крайней мере два предмета из инвентарного списка Авы, даже если они не представляли абсолютно никакой ценности. Он был вынужден сделать это не из-за ошеломляющего очарования леди, а потому, что его обостренное чутье на Ломбард-стрит подсказывало ему, что ее бизнес нуждается в покровительстве.

Зная, что он задумал, Ава нетерпеливо взяла у него программку и осторожно полезла в карман его блейзера. Она вытащила из его внутреннего кармана позолоченный мяч для роллеров с Пятой авеню.

“Как ты узнал, что это было там?” он нахмурился в приятном удивлении.

“Миссис Эпплби, - усмехнулась она, открывая программу. Миссис Эпплби была администратором мероприятия с 1984 года, поэтому она знала привычки большинства постоянных посетителей, например, где шотландские миллиардеры хранят свои ручки.

“Конечно”, - улыбнулся он, качая головой. Он наблюдал, как Ава отмечает четыре предмета в списке для аукциона, потягивая еще шампанского и прислушиваясь к тихому гулу бормочущей толпы в мраморном зале. “К счастью, гостиная и столовая недавно пострадали от пожара”, - сообщил ей Пердью, изучая маркировку. “Хорошо, что вы привлекли мое внимание к столу, который вы там продаете. Розовое дерево из столовой попало в мой камин после пожара, поэтому мне понадобится что-нибудь подлинно антикварное, чтобы заменить его ”.

“Разве это не сверхъестественно?” она подмигнула и присела в реверансе. “Как гласит легенда, происхождение этого стола прошло через руки таких людей, как Роджер Ланселин Грин, Людовик XV Бурбонский и Франц фон Папен. Однако его происхождение неизвестно и восходит к средневековью.”

Пердью кивала, пока говорила, обращая внимание на имена, которые она упоминала, оценивая правдивость ее слов. Ему было все равно, откуда взялся этот стол, и ему было наплевать, кому он принадлежал раньше. Все, что он хотел сделать, это поддержать Аву и ее предприятие.

“В этой сделке не нужно подмазываться, моя дорогая”, - наконец сказал он.

“Но это правда. Это было датировано очень честным оценщиком, Louistown Appraisals ...” она попыталась утверждать.

“Я верю тебе, моя дорогая Ава”, - настаивал он, успокаивающе положив руку ей на плечо, “и поэтому тебе нет необходимости доводить до совершенства презентацию предмета. Я хочу этого. Я получу это. Вот как я веду дела ”.

Она смотрела на авангардного коллекционера реликвий с еще большим одобрением, чем раньше. К ее удивлению, он был таким, каким она слышала, что он был. Дэвид Пердью был не только невероятно обаятелен, но и умел играть словами, поскольку было очевидно, что он имел в виду своим решительным заявлением. Ава и Пердью на мгновение уставились друг на друга, что длилось на крошечную секунду дольше обычного разговора, но это было прервано объявлением.

На низкой сцене переоборудованного бального зала их хозяин, мистер Мэтисон, открыл заседание короткой речью, поприветствовав гостей и заверив каждого в абсолютной конфиденциальности во время предстоящей битвы за право участия. Пердью протянул согнутую руку седовласой Аве Сомерсет, и она радостно взяла его под руку, когда они шли к своим местам на вечернем аукционе антиквариата.

6

Брайан, Любознательный

Это был день номер три на неделе быстрых денег Нины в Глазго. День был холодным, но солнце обещало теплый полдень, что было хорошо для того, чтобы зайти в паб после того, как она закончила свои школьные формальности на день. Сегодня она сопровождала класс истории начальной школы 7 в мемориальную часовню Университета Глазго. Это было бы гораздо приятнее, если бы ей не приходилось иметь дело с надоедливой учительницей-анорексичкой с визгливым голосом.

Нина заняла свое место рядом с девочками из класса, скрестив руки на груди и слушая рассказ мисс Эйприл о Великой войне и ее последствиях. Как и в первый день, она отчетливо ощущала пристальный взгляд, чувство, с которым такая сексуальная женщина, как она, была слишком хорошо знакома. Снова, когда она повернула голову, она заметила, что это был тот же самый мальчик, который пристально смотрел на нее во время той первой встречи в классе начальной школы Грейсвилла.

“Это список почета мужчин и женщин, погибших в Великой войне, дети”, - тявкнула мисс Эйприл, отвлекая внимание Нины, когда она встретилась взглядом со странным ребенком. Он выглядел бедным. Мальчик был худым и хрупким, а на его свитере было две дырки там, где шерстяная нить начала распутываться, но его глаза были острыми и внимательными. Нина подумала, что ребенок выглядел очень умным, но было очевидно, что его ум был отсталым, когда дело касалось школьной программы.

“Доктор Гулд, не хотели бы вы добавить что-нибудь об участии Шотландии в Великой войне?” Внезапно спросила мисс Эйприл, устремив все взгляды прямо на историка в самый неподходящий момент, когда она собиралась выяснить причину пристальных взглядов мальчика. Но она должна была ответить учителю, разорвав связь между ней и мальчиком.

“Да, конечно”, - улыбнулась Нина. “В записях войн есть бесконечные описания действий, романтики, судьбы и мести, и эта, Первая мировая война, не была исключением”.

Мисс Эйприл стояла в стороне и слушала, как ее героиня рассказывает истории о неизвестных людях, не названных в исторических текстах, совершивших великие подвиги в такое трудное время. Миниатюрная Нина указала на одно или два имени на доске почета и рассказала анекдоты, которые она приготовила для дневной прогулки. Мальчик едва мог видеть дальше высоких плеч своих одноклассников, но он настоял на том, чтобы не сводить глаз с такого же маленького историка.

Его восхищение не вызывало сомнений. В свете часовни и ее великолепия доктор Гулд казался ему божественным созданием. С того места, где он стоял, ее большие глаза были черными как уголь, а темная помада только делала ее слова более приятными. Каждый произнесенный ею слог воспринимался ребенком как в замедленной съемке, хотя он не обращал внимания на то, что она на самом деле говорила. Нина заметила его пристальный взгляд, но она сохраняла свой профессионализм, стараясь не смотреть прямо на него. Она никогда бы не призналась в этом самой себе, но он нервировал ее. Не то, что он смотрел на нее с непоколебимой преданностью, заставляло ее чувствовать себя неуютно, а скорее то, как было направлено его внимание.

Ребенок не был похож на некоторых мальчиков, которым она нравилась. Его взгляды были целеустремленными, как будто он записывал ее образ. Наконец, Нине надоело, и она быстро столкнулась с ним лицом к лицу, чтобы снять его тяжелую концентрацию. Внезапно прервав свою лекцию, она посмотрела прямо на мальчика и обратилась к нему.

“Ты, неряшливый рыжик вон там”, - строго крикнула она, - “как тебя зовут?”

Класс внезапно замолчал, они понятия не имели, что доктор Гулд может быть таким напористым. Они уставились на мальчика, некоторые хихикали над его смущением, а другие отходили от него подальше.

“Брайан, мисс”, - ответил он. В отличие от его глаз, его голос был робким и неуверенным.

“Брайан”, - позвала Нина, как военный командир, - “ты выглядишь очень любознательным”.

“Мисс?” он запнулся, незнакомый с громким словом, которое она использовала.

“Любопытный, Брайан. Это значит задавать вопросы, проявлять любопытство к вещам ”, - пояснила она. “Мне кажется, ты проявляешь любопытство”.

Мисс Эйприл изобразила застывшую улыбку, за которой скрывалось громкое "что за черт", в то время как ее класс замер в изумлении от резкой смены поведения гостьи. Нина наблюдала, как мальчик с трудом сглотнул, и, хотя ей было жаль, что она поставила его в затруднительное положение, она была сыта по горло его невысказанным приглашением.

“Скажи мне кое-что. Все, что вы знаете о Первой мировой войне, мастер Брайан, ” твердо проинструктировала Нина. “Что угодно. Продолжайте. И лучше бы это было законно. Сделай это хорошо ”.

Мисс Эйприл и класс затаили дыхание. Мальчик, с которым столкнулся доктор Гулд, не был известен своим крепким телосложением. Скотти Лидс и его маленькая банда часто издевались над ним, и он обычно прятался в библиотеке во время занятий спортом или репетиции хора. Хулиганы хихикали из леса все еще стоящих детей, и для Брайана это звучало как хор демонов, вопящих в его маленькой панической душе. Все, что он мог видеть, это суровую ухмылку мисс Нины, ожидающей, когда он описается или наберется мужества.

“Я знаю об одном рыцаре”, - пробормотал он. Дети смеялись над его глупой попыткой. Мисс Эйприл закатила глаза.

“Прошу прощения?” Настаивала Нина. “Что ты сказал?”

Мисс Эйприл говорила, не шевеля губами. “Не обращай на него внимания, Нина. Он одержим рыцарями.”

“Брайан, я жду”, - подтолкнула его Нина.

Сердце мальчика бешено колотилось, а животик подташнивало, но это был его единственный шанс поговорить с великой хозяйкой, которую он находил такой интригующей. “Эм”, - начал он, постепенно собирая силы, чтобы игнорировать насмешки, “Я знаю об одном рыцаре времен Великой войны. Король посвятил его в рыцари, прямо как в средневековые времена, мисс.”

Нине пришлось признать, что она была впечатлена его сверхъестественным ответом. “Расскажи мне больше”.

“Был командир из Канады, которого король Георг V посвятил в рыцари, и он возглавлял армию в Третьем походе в 1917 году. Он сделал много других вещей для союзных войск, но я не могу вспомнить их прямо сейчас, так что ...” описание мальчика исчезло, когда он пожал плечами.

“Это был третий Ипр, да, - подтвердила Нина, - не впечатляет. ”

Вокруг юного Брайана началось хихиканье из-за его ошибки, но голос Нины прервал их. “Единственное, что производит здесь впечатление, - это я, впечатленный вашими знаниями. Я очень впечатлена”, - намеренно повторила она, чтобы поставить хеклеров на место. “Скажи мне, кем был этот рыцарь”.

Его эго укрепилось, мальчик быстро отреагировал. “Это был сэр Артур Карри, мисс Нина”.

“Правильно, мастер Брайан”, - дружелюбно ответила Нина, тепло подмигнув покрасневшему ребенку. “Приятно видеть, что не все из вас пришли в школу только для того, чтобы дать своим родителям несколько свободных часов. У кого-нибудь из вас есть какие-либо вопросы о Великой войне?”

Все дети стояли молча, как она и ожидала, но теперь она разогрела кровь застенчивого Брайана. Его рука взметнулась среди склоненных голов тех, кто был слишком напуган, чтобы смотреть в глаза доктору Гулду.

“Да, Брайан,” она улыбнулась, “какой у тебя вопрос?”

“Мисс Нина, кто дал вам этот торк?” - спросил он. Мисс Эйприл посмотрела на него так же растерянно, как и другие дети, услышав его вопрос.

“Это что ?” Спросила мисс Эйприл, раздраженно поморщившись.

Нина повернулась к ней и слегка оттянула воротник рубашки, обнажив бронзовый кельтский торк, который она носила на шее. “Это торк”.

Приподнятая бровь и округленные губы мисс Эйприл свидетельствовали о незнании учительницей этого термина. Мисс Эйприл старалась не выглядеть глупой, но, по общему признанию, ее пустой взгляд был сильным доказательством обратного.

“О”, - ответила она.

“Я получила этот торк из экспедиции, в которой была с несколькими людьми”, - Нина ублажила мальчика, рассказав о личных деталях. В конце концов, она считала, что он заслужил это. “Мы раскопали его рядом с кельтским захоронением”.

“Это незаконно, не так ли, мисс?” - спросила одна из девушек, выглядя шокированной.

Нина рассмеялась. “Нет, мы получили санкционированное правительством разрешение на раскопки на этом месте, потому что они собирались построить там дорогу, и мы не хотели, чтобы реликвии были уничтожены, когда они будут копать землю для дороги”.

“Значит, ты просто взял его?” - спросила девушка.

“Нет, это было подарено мне коллекционером, который заплатил за все это, моя дорогая”, - ответила Нина, поигрывая гладким, слегка выгравированным шейным кольцом своими тонкими пальцами, “за мою помощь в раскопках”.

Коллективный вздох интриги пробежал по группе детей. Брайан просто улыбнулся. Мисс Эйприл подумала, что это хороший способ закончить урок, пока класс был чем-то взволнован.

“Теперь слушайте, вы все”, - объявила она своим визгливым тоном. “Не забудь принести свои собственные реликвии завтра на урок, хорошо?”

Класс одобрительно взревел, когда они последовали за двумя учителями из часовни в сторону Думбартона, мимо южного фасада. Они направились к небольшому автобусу, ожидавшему у южных ворот территории Университета Глазго.

“Что именно они должны принести завтра? Я надеюсь, они не решат украсть бабушкин серебряный чайный сервиз или папин антикварный мушкет, ” пошутила Нина.

Мисс Эйприл издала один из своих пронзительных смешков. “Нет, боже мой, нет. Они могут принести что-нибудь старое, что-нибудь с некоторой историей, понимаете. Это может быть кольцо, старый штык, не имеет значения. Конечно, завтра первый урок истории, поэтому нам не нужно беспокоиться о том, что дети будут испытывать друг на друге старое оружие. Я оставлю эти предметы на витрине, ” она указала на кавычки, чтобы подтвердить свое намерение хранить, “ до звонка домой”.

“Хорошо”, - Нина вздохнула с облегчением. “Просто, знаешь, быть в Глазго и все такое”.

“О, репутация Глазго как города драк преувеличена”, - защищала город мисс Эйприл. “Я здесь уже некоторое время, и пока что произошло только одно ограбление”.

“Неужели? У меня остались шрамы со времен учебы в колледже в Глазго, ” усмехнулась Нина.

Мисс Эйприл усмехнулась. “Хотел бы я быть таким, как вы, доктор Гулд. Ты такой бесстрашный. Отправляясь во все эти экспедиции и столько раз чуть не погибая… ты... разве тебя не мучают кошмары?”

“Конечно, я это сделал!” Нина рассказала ей. “Но это в порядке вещей. В конечном счете, отдача должна вознаграждать риск, и, должен сказать, это действительно так. Конечно, я не смотрю на это так позитивно, пока я в опасности ”.

“Тем не менее, ты выжил, будучи почти принесенным в жертву Бафомету в тот раз, не говоря уже о людях, от которых тебе приходится убегать”, - сказала мисс Эйприл. Она вздрогнула и застонала. “Я не думаю, что когда-нибудь переживу то, что пережил ты, умственно или физически”.

Что-то из сказанного учителем запало Нине в голову, хотя она и не была уверена почему. Она нахмурилась: “Что ты имеешь в виду, люди, от которых я сбежала?”

Мисс Эйприл пожала плечами, отводя взгляд от Нины. “Только из книг, которые я прочитал об экскурсиях, в которых вы участвовали, я сделал вывод, что люди, которые угрожают вашей безопасности, обычно представляют собой одну и ту же ... ткань”.

“А”, - ответила Нина. У нее не было другого ответа на туманное предположение учителя, но оно ей ни капельки не понравилось. Казалось, что тощая мисс Эйприл знала что-то, чего не хотела раскрывать, но у Нины не было тактики, чтобы прямо сейчас докопаться до большего. Заявление учителя, относящееся к Ордену Черного Солнца, совпало с другой странной вещью, которую Нина увидела в тот первый день в школе.

"Дети стучат по столу в знак аплодисментов", - подумала она про себя. "Никогда раньше я не видел ничего подобного от детей, не говоря уже о шотландских детях. Это явно немецкая черта - стучать по столу, исходящая от группы подростков в британской школе?’

Когда автобус отъехал от университета, чтобы доставить студентов и преподавателей в начальную школу Грейсвилла, Нина почувствовала знакомый укол. Для нее мальчик с его притягательным взглядом и интересной одержимостью был единственной хорошей искрой в надвигающейся тьме тайной сети мисс Эйприл.

7

Семейная реликвия

Глазго был окутан золотистым сиянием, когда утреннее движение начало нарушать предрассветный покой. На этот раз облачная атмосфера отсутствовала, что было предзнаменованием грядущего странного дня. Пассажиры заполонили город со всех сторон, и Нине казалось, что она не спала несколько дней, даже после полных десяти часов мертвого сна с тех пор, как она приехала в 8 вечера. Выйдя из душа, она завернула свое мокрое тело в свободное толстое полотенце и оставила цепочку мокрых следов на толстом ковре своей комнаты. С усталым вздохом она потянулась за помятой пачкой "Мальборо" и вытащила из нее сигарету.

Щелчок ее зажигалки принес огромное облегчение, зная, что будет дальше. Нина нежно пососала кончик сигареты, закрыв глаза, чтобы насладиться кайфом. “О Боже, да”, - прошептала она, делая долгий выдох в солнечные лучи, проникающие в окно. “Никотиновый оргазм”. Дым окутал очертания света, падающего на блестящие плечи и лицо Нины, ее глаза быстро забегали под веками.

Когда она открыла их, она была разочарована, увидев, что туман и мчащиеся машины заполняют весь вид с ее выгодной позиции. Она усмехнулась и зажала сигарету между губами, пока наливала воду в кофеварку, ожидая, когда механизм с бульканьем остановится. Утренний холод начинал покалывать ее влажную кожу и холодить подошвы ног.

“Черт”, - пожаловалась она, срывая полотенце и набрасывая его на плечи, плотно прижимая к телу. Пытаясь согреться, Нина трясла всем телом, как танцовщица в клетке шестидесятых под полотенцем в ожидании тостера. В конце концов, это заняло слишком много времени, и она вернулась к своей кровати и вытащила из-под нее чемодан.

“Только свитер. Только свитер и эскимосские ботинки, ” пробормотала она, наблюдая, как подпрыгивает ее сигарета, пока она говорила. Пока Нина восстанавливала то тепло тела, которое у нее осталось, она думала о мальчике Брайане из похода в музей и о том, откуда он знает о таких вещах, как торки. Это заставило ее улыбнуться. Она высосала последний кусочек сигареты, прежде чем раздавить ее в пепельнице. Сегодня был назначенный мисс Эйприл день показа-и-рассказа на Неделе истории, и после того, как юный Брайан упомянул кельтское украшение, Нине не терпелось посмотреть, что он принесет в класс.

Как бы ни беспокоили ее мисс Эйприл и ее жуткие манеры, до недели легких денег в Глазго оставалось всего два дня, и Нина начала видеть конец туннеля, за которым была поездка домой в Обан. Ей отчаянно нужен был месяц отдыха, просто чтобы завершить безумный год.

Когда ее сигарета выдохлась, она оделась и съела два ломтика тоста с черным кофе. Надеюсь, солнце согреет ее, как только она выйдет на улицу, но сейчас даже горячий кофе не мог помочь ей унять дрожь. Возможно, в дрожи Нины было нечто большее, чем просто холод. Обычно это случалось, когда она была подсознательно взволнована или испытывала опасения по какой-либо причине, но Нина предпочла обвинить холод.

Незадолго до девяти часов она прибыла в школу и встретилась с мисс Эйприл на парковке для преподавателей, удобно расположенной рядом с административным зданием Грейсвилла. Под лесом из домашних деревьев выстроились машины учителей и обслуживающего персонала всех цветов.

“Доброе утро, доктор Гулд”, - пронзительный голос звенел в черепе Нины, как тяжелое похмелье, но она сохраняла невозмутимое выражение лица.

“Привет, доброе утро”, - пропела в ответ Нина, молясь, чтобы этот день пролетел незаметно. “Надеюсь, я не слишком опоздал с этими предложениями по проекту?” Она вручила мисс Эйприл досье с некоторыми сайтами, которые учитель мог бы предложить детям во время уроков, чтобы расширить их знания по истории.

“Что ж, это замечательно с твоей стороны, Нина, спасибо!” Мисс Эйприл радостно завыла. Она выглядела искренней в своем веселье, когда просматривала копии и рекомендации. Не было ни малейшего признака вчерашнего легкого тона секретности, который одновременно смутил и успокоил историка. Нина потерла руки.

“О, да, давай зайдем в комнату отдыха для персонала и выпьем горячего какао, а?” Предложила мисс Эйприл, указывая на двухэтажное здание из коричневого кирпича папкой, которую дала ей Нина.

“Да, звучит заманчиво”, - согласилась Нина. “Возможно, я найду свою смерть здесь, на солнце, если по иронии судьбы это не убьет меня первым”.

“Ha!” Мисс Эйприл хихикнула. “Это довольно странно, не так ли? Первый солнечный день и на десять чертовых градусов холоднее. Поди разберись.”

Две дамы немного поболтали с преподавателями в гостиной, наслаждаясь приятной атмосферой. Нина пыталась выглядеть заинтересованной, но ей было чертовски скучно. К своему удивлению, она обнаружила, что не может дождаться начала урока, чтобы вырваться из этого круга куриц, разговоров о рецептах, образовании и теннисе. До Нины дошло, что время, проведенное с Пердью и Сэмом, наряду с другими мужскими вечеринками, большую часть времени, начинало отучать ее от женских разговоров. На самом деле, нахождение в компании нормальных женщин, среднестатистических женщин, откровенно раздражало ее.

Она поняла, что не было никаких признаков директора Уилларда. Она бы предпочла вести светскую беседу с ним гораздо больше, чем с кудахчущими женщинами. Наконец, прозвенел звонок, и настроение Нины мгновенно поднялось.

“О, слава Богу”, - вздохнула она, закатывая глаза в ответ.

Она была встречена несколькими неодобрительными взглядами, но ей было все равно. Нина неловко усмехнулась и подошла к мисс Эйприл, которая была в другой группе.

"Думайте, что хотите, девки", - прорычала про себя Нина, оставляя ошеломленных зрителей позади. ‘Может, это и ваша школа, но я здесь единственный, у кого есть докторская степень. Коровы.

“Ты готов?” Мисс Эйприл улыбнулась, собирая свои вещи.

“Да”, - вздохнула Нина, пытаясь скрыть свое нетерпение. “Сколько студентов будут выступать сегодня в программе "Покажи и расскажи”?"

“Все они”, - ответила мисс Эйприл, когда они двинулись по коридору. “Я отложил сегодняшний день только для устных презентаций, точно так же, как я отложил день экскурсии, понимаете?”

Нина кивнула, но ее ответы были краткими, а мысли зрели. "Господи, я бы сейчас убил за сигарету".

И снова, когда они приблизились к классу, Нина не могла удержаться, чтобы не сосчитать крючки, расположенные вдоль стены, хотя они были скрыты предметами одежды, свисающими с них. Впереди, в затемненном коридоре, дети болтали, ожидая мисс Эйприл.

“Заходите, вы все”, - приказала она, пока Нина заканчивала считать крючки.

“Доброе утро, доктор Гулд”, - приветствовали Нину несколько детей.

“Привет всем”, - подмигнула она. “Не могу дождаться, чтобы увидеть, какие вещи вы, ребята, привезли”.

Один за другим они проходили мимо Нины в дверях. Она изучала черты каждого ребенка, ожидая знакомого мальчика, которого она запомнила в часовне. Он был предпоследним в очереди, проходя мимо нее, но не поздоровался. К ее ужасу, он даже не взглянул на нее.

“А теперь успокойся!” Мисс Эйприл хлопнула в ладоши, давая классу несколько секунд, чтобы успокоиться. “Я хочу, чтобы вы все достали свои вещи, и я позову вас в алфавитном порядке, чтобы вы вышли вперед. Теперь слушайте внимательно! Мы собираемся притвориться, что мы все вернулись с охоты за реликвиями ”.

Костлявый учитель повернулся к Нине и указал. “Прямо как доктор Гулд здесь”.

Бровь Нины взлетела вверх. Это было неожиданно, подумала она, когда мисс Эйприл продолжила. “Мы собираемся притвориться, что отчитываемся перед доктором Гулд и попытаемся произвести на нее впечатление историческими предметами, которые мы награбили из руин, могил и пещер”.

"Хорошо, теперь ты можешь остановиться", - бушевали мысли Нины. "Сейчас пересекаю эту пограничную линию".

“Как вы думаете, у вас есть все необходимое, чтобы произвести впечатление на доктора Гулд?” Мисс Эйприл спросила их. За ее улыбкой Нина почувствовала ту же самую граничащую злобу, что и после прогулки. Весь класс пробормотал что-то в ответ, пожимая плечами, в то время как тут и там Нина слышала робкое ‘да’ от группы. Брайан сидел за своим столом, на котором ничего не было. ‘Почему он ничего не взял с собой?’подумала она. ‘Конечно, у всех семей есть семейные реликвии, если только его не усыновили или что-то в этом роде.

“Эттвуд”, - объявила мисс Эйприл. “Белинда, ты первая”.

Невзрачная маленькая брюнетка вышла вперед и принесла чайник, утверждая, что он принадлежал ее прабабушке, что он был ручной работы кузнеца по серебру и что он родом из Сассекса. Ее презентация не дала особого понимания, кроме этих деталей, но это было приемлемо. После того, как она села, мисс Эйприл проверила список своих учеников и назвала следующую фамилию.

“Каллани, ты встал”, - сказала мисс Эйприл. Она носила очки, которые Нина всегда называла "кошачьи глазки", что было довольно близко к их названию — винтажные модные очки "кошачий глаз", и это придавало ее изможденному лицу еще более ретро-вид.

Юный Брайан встал, выглядя довольно решительным. В его руках ничего не было. Кстати, в дизайне классной комнаты не хватило света, но вскоре он будет полностью освещен, когда займет свое место перед классом. Он спустился с того места, где стоял его стол, и именно тогда Нина заметила что-то большое у него на талии. Смешки и бормотание детей издевались над ним, когда он двигался.

“Сэр Фарцалот”, - поддразнил Джимми Леонард. Класс взорвался смехом.

“Больше похоже на фейри из Тамриэля”, - прошипел Перси Клейн, подталкивая хрупкого Брайана вперед. Он споткнулся о предмет, который тащил с собой, но не упал.

“Эй! Прекрати это!” Мисс Эйприл резко предупредила поверх изогнутой оправы своих очков. Брайан Каллани сразу же встретился взглядом с Ниной. Он выглядел уверенным, даже гордым, когда вышел из наклонной тени на свет. Мисс Эйприл поправила очки. “Что, черт возьми, у тебя там, Брайан?”

“Ножны, мисс”, - снова смело ответил он, переводя взгляд на Нину, как будто хотел что-то сказать. Она почти могла слышать его голос в своей голове.

Вы видите это, доктор Гулд? Ты видишь, что у меня есть?’

Мальчик излучал уверенность, когда занял отведенное ему место. Вокруг своей талии он туго затянул ремень. Его рубашка помялась, чтобы быть достаточно тесной, чтобы зафиксировать огромные ножны.

“Что такое ножны, Брайан?” Спросила мисс Эйприл.

Без колебаний его голос и интонация раскрыли другую сторону молодого Брайана. “Ножны - это ножны, мисс, в которых находится меч”.

Нина стояла в изумлении, скрестив руки на груди, и молча наблюдала. Время от времени взгляд Брайана находил ее, но вопросы мисс Эйприл продолжали отвлекать их.

“И где ты нашел эти ножны?" Это было в вашей семье долгое время? Он выглядит очень старым, ” допытывалась мисс Эйприл. Это было частью ее проявления интереса, но Нина догадалась, что учительница была искренне очарована. Она повернулась к Нине. “Доктор Гулд, не мог бы ты подойти и взглянуть на это, пожалуйста?”

“Конечно”, - улыбнулась Нина.

Говоря приглушенным тоном, мисс Эйприл поделилась своими мыслями с Ниной. “Выглядит очень, очень старым, как… древний… старый, ты думаешь?”

“Да”, - тихо ответила Нина, опускаясь на корточки, чтобы осмотреть ножны, пока Брайан отвечал на вопросы своего учителя.

“Это было в моей семье на протяжении веков, мисс. Мой дедушка убил бы меня, если бы узнал, что я взял его сегодня, потому что он очень ценный ”, - заявил он, решительно кивнув.

“Ты взял это без разрешения?” Мисс Эйприл ахнула.

“Да, мисс, он бы никогда не позволил мне принести его. Он использовался в настоящих битвах и защищал королей ”, - заверил он обеих дам. Конечно, его хвастовство было встречено циничными насмешками со стороны одноклассников.

“Чушь собачья”, - кашлянул Перси Кляйн.

“Эй, следи за своими выражениями, или тебя оставят после уроков, Клейн!” Мисс Эйприл угрожала своим пронзительным визгом. “Теперь послушайте, вы все можете оставить свои вещи здесь, в классе, до завтра, если мы не закончим устную речь всех сегодня, хорошо?”

Нина не могла поверить в замысловатые узоры на ножнах, хотя их гравировка была беспорядочной и грубой. Это на самом деле еще больше убедило Нину в том, что это была сырая и подлинная статья. Обычно более эстетичные предметы такой древности имели менее практическое применение, но этот предмет был изготовлен вручную и носил следы сильного износа. Даже если мальчик приукрашивал его происхождение, в ножнах были вещи, от которых Нина не могла отмахнуться. В этом было что-то завораживающее.

Она провела своим тонким пальцем по непоследовательным узорам и тихо восхитилась. “Это положительно увлекательно”. Нина посмотрела на Брайана и перевела взгляд на мисс Эйприл. “Почти... волшебно”.

8

Фехтование

Корт Каллани не мог сосредоточиться на своей работе — снова. Его босс и друг Тони Хэмиш заметил, что старый механик был рассеян. Он смотрел на Корта через зеркальное окно мастерской. В кабинете, откуда он наблюдал, его сестра Бекка сидела, качая головой. Она была административным клерком "Хэмиша Авто".

“Что ты находишь такого чертовски интересного в Корте, эй?” - спросила она.

Тони не пошевелился, но ответил ей. “Что-то не так в его доме, Бекка. Я вижу это по его манерам, понимаешь? Давно его знаю. Я давно знаю его манеры, и я говорю вам, что на этом старикашке лежит что-то очень тяжелое, о чем он мне не говорит ”.

“Люди проходят через дерьмо, Тон. Разберись с этим. Он знает. За последние несколько лет вы видели, что происходило в его доме. Этот его гребаный сын-бездельник и все это давление со всеми этими ртами, которые нужно кормить. Я знаю, что ты не можешь платить ему больше, но боже, я думаю, что они с каждым месяцем все больше сокращают лимит, ” бессвязно пробормотала она.

Тони продолжал пялиться, как будто достаточно долгий взгляд мог показать ему здоровенное ярмо Корта. “Что бы это ни было”, - пробормотал он себе под нос, “сегодня это весит больше, чем на прошлой неделе, когда ему пришлось задержаться допоздна. То, что уже беспокоило его, стало еще хуже.” Он повернулся к своей сестре. “Ты можешь выяснить, что это такое? Он скорее доверился бы рассказу женщины.”

“Тон, я сломал ему руку в первую ночь, когда увидел его, помнишь? Когда я думал, что он незваный гость? Как он сможет доверять мне, а не тебе? ” запротестовала она. “Просто пойди и спроси его. Ты его работодатель, ты знаешь. Он должен тебе рассказать ”.

Стук у другого выхода потряс деревянную дверь, наконец, побудив Тони оторвать взгляд от мастерской.

“Входи, Лен!” Бекка закричала. Это был владелец склада металлолома по соседству, он искал Тони. Вошел вежливый Лен, кивнув в знак приветствия.

“И чему мы обязаны таким удовольствием, сынок?” Тони пошутил.

“Привет, Привет. Просто заскочил на минутку. Ищу новую помощь, Тон. Если вы знаете кого-нибудь надежного, не могли бы вы послать мне записку?” - Спросил Лен.

“Конечно, конечно”, - ответил Тони. “Пол подал в отставку или вы до сих пор ничего о нем не слышали?”

“Пол?” Спросила Бекка, выглядя удивленной.

“Да, Пол не выходил на работу”, - сказал ей Лен, пожимая плечами. “Никаких звонков. В его хижине никого. Я полагаю, что нанимать мошенников не так уж и выгодно, эй? В следующий раз я лучше возьму новичка, только что закончившего среднюю школу, и проучу его, чем снова доверюсь кровавому вору или мошеннику. К черту это ”.

“Имеет смысл. Мы будем присматривать за тобой, Лен”, - пообещал Тони.

“Та, приятель”, - улыбнулся Лен. “Я должен идти. В Скотленд-ярде никого, кроме Джека. Увидимся, когда ты рядом, хорошо?”

“Хорошо, Лен. Увидимся”, - сказала Бекка, когда босс свалки ушел. Она вытаращила глаза на своего брата. “Кто, черт возьми, такой Джек?”

“Его Питбуль”, - усмехнулся Тони. “Сучка”. Теперь он рассмеялся. “Он хотел кобеля, но она была последней в помете, и он не мог позволить себе еще одного, поэтому он все равно назвал ее Джек”.

“О Боже, какой спазм”, - проворчала она, пытаясь не улыбнуться. “Как ты думаешь, куда на этот раз отправился этот бездельник Пол?”

“Понятия не имею, но если ты спросишь меня, Лену в любом случае лучше без этого мерзавца”, - сказал ее брат, еще раз заглядывая в мастерскую. “Я собираюсь спросить Корта, что его так преследует”.

Прежде чем его сестра смогла возразить, Тони вылетел за дверь офиса, как ищейка. Она жевала свою фиолетовую виноградную жвачку, наблюдая за разговором двух мужчин, пытаясь определить вердикт по языку тела и неудачно читая по губам. Корт часто отрицательно качал головой, очевидно, отрицая любые предположения, которые Тони бросал ему. В конечном счете, Тони, казалось, принял короткие ответы своего сотрудника и вернулся в офис. Бекка видела, как Корт смотрел в спину Тони, когда тот уходил, с выражением печального разочарования на лице.

“Что он сказал?” - допытывалась она, когда Тони вернулся.

Он пожал плечами и сел за свой стол. “Очевидно, Сью снова заболела, но он отказывается сказать мне, что именно с ней не так. Типично для двора. Мученик. Меня тошнит, когда люди ходят вокруг надутые, но примут ли они помощь? Нет, они должны продолжать вечеринку жалости ”.

“Заткнись”, - сделала она брату выговор. “Вы знаете, что у Корта много проблем, и вы знаете, что его жена раньше болела. Болен раком”.

“Я знаю”, - безнадежно ответил он. “Просто хотелось бы, чтобы он перестал дуться и просто вышел и сказал нам, что не так. Кстати, сестренка, ты видела Алана в последнее время?”

“Алан из ломбарда?” - удивленно спросила она. “Ты опять что-то продаешь?”

“Не я. Суд. Он попросил у меня номер Алана. Я думаю, парню нужно раздобыть немного дополнительных денег на предстоящие каникулы или какую-нибудь болезнь, которой на этот раз заболела его жена ”, - предположил Тони. “Я имею в виду, разве причитающейся ему премии недостаточно?”

“На эту премию, которую ты ему платишь, он покупает пачку сигарет и укол морфия на уличном рынке, дорогой”, - прямо сказала она своему брату. “Едва ли что-то большее, чем то, что он забирает домой после своих отчислений каждый месяц. Подумай об этом. Вы смогли бы жить на то, что платите суду? Люди, которым недостаточно платят, как правило, выполняют некачественную работу.” Она кивнула головой в сторону механиков, слоняющихся по мастерской и выглядящих положительно тусклыми. “Видишь? Если бы тебе платили так, как платят они, тебе также пришлось бы заложить свои вещи, чтобы остаться в живых ”.

“О, чушь собачья!” он сердито нахмурился на нее. “Они должны меньше пить и тратить меньше времени на ставки на лошадей”.

“О, правда?” она усмехнулась. “Питер выезжает на трассу раз в три месяца, и большинству из них нужно выпустить пар, чтобы напомнить им, что они могут потратить часть своих жалких зарплат на себя, вы знаете ”.

“На чьей ты стороне?” - рявкнул он, начиная чувствовать, что его сестра пытается сказать ему что-то искреннее в блестящей обертке непринужденной беседы. “Я не могу платить им слишком много, иначе они позволят себе вольности”.

Бекке надоело спорить. Она достала свой мобильный телефон и записала контакт в блокноте для сообщений в офисе. “Вот”, - просто сказала она, складывая бумагу и протягивая ее ему. “Номер Алана”.

“Спасибо”, - сказал Тони. “Интересно, что, по его мнению, он может продать. Ты видел его дом? К сожалению, во всем доме Каллани нет ничего ценного.” Не тратя ни минуты на ответ, он вышел из офиса и пошел сообщить Корту номер телефона. “Эй, Корт! Вот, ” сказал он, ожидая, пока старый механик выскользнет на тележке.

“О, спасибо, приятель”, - с благодарностью сказал Корт, бережно сжимая в пальцах листок бумаги, как банкноту в 500 евро. Он надеялся, что вскоре у него в руках будет настоящее дело, вместе с несколькими братьями и сестрами.

“Ты уверен, что я не могу просто выдать тебе аванс, приятель?” Тони спросил еще раз.

Его друг покачал головой. “Ах, нет, спасибо, Тон. Я не могу еще глубже увязнуть в долгах, когда я могу просто избавиться от некоторых вещей и заработать дополнительные деньги, ты понимаешь? ”

“Да, я полагаю, вы правы. Но, пожалуйста, если ты застрял, проглоти свою гордость, хорошо?” Предложил Тони.

“Я так и сделаю, спасибо, Тон”, - ответил Корт, выглядя немного более успокоенным, когда номер телефона Алана был у него в руках.

После работы он проезжал мимо других ломбардов. Все они были закрыты, но в любом случае они выглядели незначительными. Не более чем торговцы подержанной мебелью семидесятых-восьмидесятых, самое большее. Тут и там они держали брошку чьей-то бабушки или каминные часы из Италии, но ничего столь грандиозного, как старинные рапиры и сабли. Нет, ему придется иметь дело с Аланом Сильвером, местным торговцем не совсем законно приобретенными предметами, использующим свой заурядный ломбард в качестве честного прикрытия. Суд даже нашел имя этого человека обнадеживающим.

Проблема заключалась в том, чтобы достать лезвия из шкафа в подвале, где он спрятал их так, чтобы его семья не заметила. Будучи сплоченной семьей, Каллани всегда следили за тем, кто был дома в тот или иной момент времени. Они проводили вместе почти каждый час бодрствования после работы, поэтому старый механик знал, что, как только он явится домой, будет трудно ускользнуть от встречи с Аланом Сильвером. Как только он окажется дома, будет почти невозможно вернуть клад без какого-либо расследования или любопытства со стороны его жены, дочери или внука.

Он решил назначить встречу в середине дня, когда Сью будет спать, а остальные отправятся в школу и на работу. Это дало бы ему шанс вывезти артефакты, украденные из поместья Холлов той ночью, и незаметно погрузить их в машину. Перед тем, как вернуться домой, он позвонил Алану.

“Здравствуйте, мистер Сильвер?” он запнулся.

“Это я. Кто это и чего ты хочешь?” Спросил Алан. Его тон был менее напористым и более хвастливым, явно очень уверенный в себе человек.

“Меня зовут Корт. Я работаю на Тони Хэмиша ”, - сказал он Алану.

“Кто?” Внезапно спросил Алан. Вскоре после этого он понял, почему это название было знакомым. “О!” - пропел он. “Брат Бекки, эй? Тогда что насчет этого?”

“Эм, я получил твой номер от Бекки. Видите ли, у меня есть определенные предметы, которые я хотел бы продать, и я подумал, не мог бы я принести их в ваш магазин завтра. Посмотрим, сможем ли мы заключить сделку и все такое, ” предложил Корт.

“Что это? Вы знаете, я не покупаю просто что угодно”, - заверил он Корта, пытаясь удержать незнакомца. Алан нервничал, когда люди узнавали его личный номер, особенно после двухлетнего пребывания в Барлинни за фехтование. “Что у тебя есть такого, о чем я должен беспокоиться в это время ночи?”

“У меня есть два меча...” Суд начинался медленно, но высокомерный лоточник прервал его.

“Мечи? Какие мечи? Есть сотни видов, приятель. Давай, не трать мое время ”.

“Нет, нет, послушайте, это очень ценно”, - сказал Корт, “и я мог бы показать вам завтра, скажем, в 11 утра?”

“Ценные мечи, эй? Кто тебе сказал? Вы их оценили?” Алан засыпал вопросами ничего не подозревающего новичка.

“Нет, я не могу дать им оценку, мистер Сильвер”, - объяснил он.

“Почему нет?” - последовал страшный вопрос. Корт понятия не имел, как это сказать, не говоря уже о том, мог ли он доверять человеку, которому говорил, но если он собирался это сделать, ему придется набраться смелости и заключить сделку.

Себе под нос он нерешительно провел линию на песке. “Эти предметы из коллекции Холла”.

Последовала долгая пауза, настолько долгая, что Корт подумал, что Алан Сильвер повесил трубку. Он услышал, как Алан тихо пробормотал: “Иисус Христос”.

“Мистер Серебро?” Суд настаивал. На этот раз тон торговца был гораздо более терпимым и готовым к сотрудничеству.

“Послушай”, - сказал он, прочищая горло, “ принеси товары в заднюю часть моего магазина завтра. Ты знаешь, где это, верно?”

“Я знаю, да”, - сказал Корт, его сердце пропустило удар от внезапной смены мнения Сильвера. На этот раз его день закончился лучше, чем начался.

“Просто убедитесь, что товар правильно упакован, когда будете доставать его из машины”, - посоветовал он. “Мне придется сделать несколько звонков сегодня вечером, но я уверен, что мы сможем прийти к соглашению. А суд?”

“Да?”

“Ты никому ничего не говоришь, верно?” Алан повторил слегка угрожающим тоном.

“До моей могилы”, - заверил его Корт, но Алан уже закончил разговор.

Когда Корт вернулся домой, его поведение было настолько воодушевляющим, что его семья закатила глаза друг на друга.

“Опять набрал травки, Папс?” - спросила Пэм, мать его внука.

Корт от души рассмеялся. “Может ли мужчина не быть счастлив быть со своей семьей? Я просто рад быть дома после дерьмового дня. Это все.” Он подмигнул своему внуку, надеясь, что они никогда не узнают, что он натворил.

9

Невинная ложь ради общего блага

На следующий день в Грейсвилле Нина выслушала несколько очень интересных историй от детей. По общему признанию, ей начала нравиться их компания, вопреки тому, что она изначально ожидала. Дети всегда раздражали ее, и она избегала их большую часть времени, но, познакомившись с классом мисс Эйприл, немного изменила свое мнение. Все старые артефакты, которые они привезли, были доказательствами солидных семейных историй, и Нине особенно понравились те, что относятся ко Второй мировой войне.

Однако в глубине ее сознания все еще зудел один пункт, о котором она хотела бы услышать больше. Ей отчаянно хотелось еще раз взглянуть на это, хотя она мало что понимала в антиквариате. Ее сильной стороной была история, древние предания, не столько предметы из нее. Юный Брайан очень мало говорил о реальной роли ножен в его семье, что навело Нину на мысль, что возможны два варианта. Либо мальчик не знал, какое место в истории его семьи занимал предмет, из-за чего он не обращал внимания на его происхождение, либо предмет вообще не принадлежал к его наследию.

Возможно, предположила она, он наткнулся на него в гараже своего дома, когда его семья переехала сюда, или он подобрал его на куче мусора и придумал предлог "дедушка убьет меня", чтобы придать ему правдоподобия. По словам Нины, его воображение и любовь ко всему найтли создали идеальный пузырь для побега. Во всех отношениях ножны выглядели так, чтобы любыми средствами увековечить сфабрикованный миф о принадлежности, наследии и героизме. В остальном, домашняя жизнь ребенка, вероятно, была крайне неудовлетворительной и пресной, предположила она.

“Можно мне еще раз взглянуть на эти ножны, Брайан?” Нина спросила мальчика как раз перед тем, как класс был закрыт на перемену на следующий день.

“Мой дедушка убьет меня, если он потеряется, мисс”, - повторил он, звуча немного обеспокоенным ее просьбой.

“Я обещаю, что никуда его не возьму. Все, что я хочу сделать, это еще раз взглянуть на это. Это выглядит точно так же, как те, что носили принцы и короли в книгах по истории ”, - уговаривала она впечатлительного мальчика, апеллируя к его фантазиям. Его лицо просветлело от ее сравнений, и Нина поняла, что он у нее в руках.

Мисс Эйприл сидела за своим столом, наблюдая за всем происходящим, но не вмешивалась. Довольный возможностью похвастаться, обычно сдержанный мальчик достал ножны и положил их на свой стол. С тех пор остальной класс покинул комнату на перемену, чтобы насладиться редким солнечным светом, но Брайан был не против провести всю перемену здесь с Ниной и мисс Эйприл. В конце концов, альтернативой было подвергаться издевательствам и в одиночестве шататься по игровой площадке, наблюдая, как крепкие дружеские отношения других детей высмеивают его самооценку.

Нина посмотрела на сияющего ребенка, когда он доставлял предмет. Ее очаровало то, как его ярко-голубые глаза сочетали в себе несколько противоположных черт. Полный обещаний и глубоких раздумий, в то же время печальный и потерянный, его глаза блуждали по всему ее лицу каждый раз, когда он смотрел на Нину или обращался к ней. Историк не мог не почувствовать запретного влечения к мальчику, не сексуального по своей природе, но определенно влюбленного в некотором роде. Будь он взрослым, их связь, несомненно, была бы романтической.

Брайан посмотрел на Нину так же, как Сэм. Он смотрел на нее с безмолвным удивлением и преданностью, и всякий раз, когда она неохотно позволяла возникшему чувству проявиться, оно мутировало в своего рода романтическую энергию. Его взгляд был далеко за пределами его возраста, но из-за его невинности он терялся в море.

“Ваш дедушка когда-нибудь оценивал этот предмет?” спросила она, в очередной раз загипнотизированная замысловатой гравировкой на потертой и потускневшей коже. Нина сразу поняла, что разговаривает с ребенком с грязных улиц Глазго, и что он не должен знать об оценках и тому подобных вещах. “Хм, я имею в виду, он когда-нибудь показывал это кому-нибудь, чтобы посмотреть, чего это стоило?”

“Нет, мисс Нина”, - быстро ответил Брайан, опасаясь, что она предложит что-то подобное и непреднамеренно выдаст его тайное похищение ножен.

“Он действительно должен”, - пробормотала она, рассматривая шов. “Это было сделано вручную, но нить выглядит настолько аутентичной, что, должно быть, это подделка”.

Мисс Эйприл оживилась. Она пришла взглянуть. “Почему подделка?”

“Послушайте, я не эксперт, но если что-то, сшитое вручную, может сохраняться столько, сколько, по моим подсчетам, составляет возраст этой кожи, то это должна быть подделка, верно? Конечно, он не мог оставаться нетронутым на протяжении веков, как и сами ножны?”

“Никогда не знаешь наверняка”, - предположила мисс Эйприл. “Вероятно, некоторые материалы были обработаны различными веществами, чтобы соответствовать типу их использования?”

Нина кивнула в знак согласия. “Это здесь”, - она указала на серебристый блеск, вплетенный в бечевку для сшивания, “это что-то действительно необычное. Ты видишь эту блестящую штуку?”

“Да”, - ответили одновременно мисс Эйприл и юный Брайан. Нину обрадовало, что ребенок откликнулся на любопытство, вызванное этим предметом. Такие скромные ответы свидетельствовали о желаемом интересе, который она пыталась развить в этих детях.

“Что бы это могло быть?” - спросила она вслух.

“Украшение?” Мисс Эйприл догадалась.

“За ножнами, которые использовались на войне?” Предположила Нина, уперев руки в бока и сильно нахмурив брови. “Почему это должно иметь эстетическую ценность? Я имею в виду, что даже попытка создания витиеватых узоров вышла криво и повсюду. Вряд ли визуально привлекательные ножны, которые носит какой-нибудь король или военачальник, не так ли?”

“Я знаю, но кто знает. Может быть, раньше было красивее. Я имею в виду, мы все стареем и в конечном итоге все выглядим потускневшими ”, - пошутила мисс Эйприл.

Нина усмехнулась и достала свой мобильный телефон. “Послушай, Брайан, можно мне сделать несколько снимков ножен? Я просто хочу показать своему другу. Он любит антиквариат.”

“Мой дедушка никогда не продаст его, мисс”, - быстро запротестовал Брайан. Он был молод, но он знал, что произошло, когда фотографии всплыли в Интернете. Скоро ему придется объяснить своему дедушке, как ножны попали в его распоряжение и как он думал, что ему разрешено брать то, что ему не принадлежало. “Я не могу позволить вам это сфотографировать, мисс. Пожалуйста.”

“Что случилось, Брайан?” - Спросила мисс Эйприл, видя в страданиях мальчика нечто большее, чем просто бунт. “Твой дедушка сделал бы тебе что-нибудь плохое, если бы ты одолжил его?”

Губы Нины были приоткрыты, пока она ждала ответа. Эта мысль не приходила ей в голову, но с тех пор, как мисс Эйприл упомянула об этом, это стало совершенно очевидным.

“Каллани!” Мисс Эйприл упорствовала.

Мальчик выглядел обезумевшим. “Да, мисс. Я подумал, что верну его до того, как он заметит пропажу, иначе меня точно побьют палкой ”. Он умоляюще посмотрел на двух женщин. “Но я не хотел его красть или что-то в этом роде! Мне больше нечего было показать, вот и все!”

Нина погладила его по верхней части спины, чтобы успокоить. “Не волнуйся, Брайан. Я не буду делать никаких снимков, хорошо? Твой секрет в безопасности со мной ”.

“Спасибо, мисс Нина”, - всхлипнул он, искренне напуганный. “Теперь я могу идти?”

“Да, поехали”, - ободряюще сказала Нина.

Мисс Эйприл сложила руки на груди и мягким, но твердым тоном сказала: “Положи это обратно в парту и забери домой сегодня после школы. Мы не хотим, чтобы твой дедушка высек тебя, если узнает. И Брайан, не приноси больше ничего в школу без разрешения, ты понял?”

“Да, мисс Эйприл”, - он благодарно кивнул.

Когда Брайан вышел из класса, Нина прокралась к его столу и сделала несколько снимков.

“Вау! Напомните мне никогда не доверять вашему слову, доктор Гулд, ” сказала мисс Эйприл. В ее суждениях звучало восхищение, а не скептицизм. Крошечная улыбка озарила ее лицо, когда Нина тихо закрыла крышку стола и прокралась обратно на свое место, чтобы убрать телефон.

“Что, ты никогда не говорил невинную ложь ради высшего блага?” она подняла бровь и усмехнулась.

Глубоко посаженные глаза мисс Эйприл радостно заблестели, когда она призналась. “О, моя дорогая, больше раз, чем я могу сосчитать”.

10

Куагмайр

Ровно в 9.45 утра у Корта Каллани развились легкие симптомы острого аппендицита. Тони Хэмиш и его сестра Бекка предложили вызвать скорую помощь или отвезти беднягу Корта в больницу, но он заверил их, что может за восемь минут доехать до Нью-Виктории.

“Со мной все будет в порядке”, - убедительно поморщился он. “Возможно, ничего, но у меня уже было такое однажды, поэтому я просто хочу убедиться, что ничего серьезного. Я, вероятно, вернусь на работу завтра, Тон. Пожалуйста, не волнуйся, хорошо?”

Бекка выглядела очень обеспокоенной, быстро пережевывая фиолетовую жвачку, которую она постоянно держала во рту. “Вы уверены, Корт? Я могу отвезти тебя, любимая. Без проблем.”

“Нет, нет”, - он слабо улыбнулся, как часто делают больные люди, “Я прекрасно справлюсь, Бекка. Спасибо.”

“Хорошо, позвони нам, когда узнаешь, что происходит”, - попросил Тони, провожая Корта к его машине. “Если тебе нужен день или два отдыха, мы можем что-нибудь придумать. Просто проверься и дай нам знать ”.

“Ценю это, приятель”, - ответил Корт. Отъезжая, он увидел, как Тони и Бекка уменьшаются в зеркале заднего вида. Чудесным образом он, казалось, чувствовал себя лучше по мере продвижения, приближаясь к дому. “Напомни мне купить тебе большую бутылку виски за то, что ты такой любезный, Тон, ” улыбнулся Корт, “ когда я разбогатею за одну ночь”.

Утреннее солнце клонилось к закату над Глазго, как будто небеса почувствовали вкус надувательства Корта. Когда его машина подъехала к дому, он наклонился вперед и приподнялся над рулем, чтобы посмотреть, есть ли кто дома, прежде чем припарковаться на подъездной дорожке. С того места, где он остановился, путь был свободен. Тем не менее, он решил вести себя тихо, на случай, если Сью не спит. Обычно она принимала снотворное в девять и спала до тех пор, пока Пэм не возвращалась с работы в час, но его жена была импульсивным созданием. Не тот, за кем можно следить.

Он щелкнул замком, закрывая дверцу своей машины так тихо, как только мог. В кои-то веки шумные машины, проезжающие по улице, и собаки, лающие на пешеходов, стали божьей милостью. Шумы маскировали его скрытный подход к открытию входной двери без обнаружения. Корт медленно пересек гостиную и кухню, прошел по коридору, чтобы посмотреть, спит ли Сью. Чтобы она его не увидела, он ждал прямо за дверью их спальни, прислушиваясь к любым явным признакам, но был рад услышать ее легкое похрапывание.

Словно грабитель в собственном доме, Корт спустился в нижнюю часть дома. Между ползучим помещением и настоящим подвалом низкий бетонный потолок позволял ему проходить, если он сильно наклонялся. Выгнутая, как ноша старика, спина Корта время от времени слегка царапала холодный цемент, где в доме в основном хранились объедки, безделушки и газовые баллоны.

В качестве меры предосторожности Корт был единственным членом семьи, которому разрешили спуститься туда. Никогда еще правило не было таким удобным, потому что именно здесь он надежно прятал предметы, которые он украл из поместья Холлов. Та самая кража со взломом, которая стоила жизни Полу из паба. Корт так отчаянно нуждался в деньгах, что чувствовал все меньше и меньше вины за то, как все обернулось той ночью.

Кроме того, Руфус Холл сам по себе был убийцей, забив домработницу дубинкой до смерти, когда узнал о ее участии во вторжении. Оба погибших были плохими людьми, утверждал Корт. Даже мертвый сообщник был своего рода преступником за помощь в организации ограбления, верно? Значит, никаких реальных потерь для мира, прикинул он.

Его ноздри угрожали раздуться, поскольку пыльная, заплесневелая атмосфера давила на легкие. Запах грязи и разложения пропитал все пространство темноты, окутавшей Корт. Его фонарик был единственным источником света, не считая вентиляционных отверстий, прикрытых сеткой, которая едва помогала ему видеть. На старом масляном обогревателе Корт нашел свой клад, завернутый в брезент. Он собрал сверток и открыл его, чтобы оценить предстоящую продажу. Зажав фонарик между бедер, он быстро вытер вспотевший лоб и схватил грязную тряпку, чтобы как следует отполировать предметы.

Корт нахмурился. Он вспомнил нечто большее, чем то, что он накопил. Было трудно точно указать на это, но чего-то не хватало. Снова и снова он бормотал свой список. “Две сабли, одно копье и складной нож. Две сабли, одно копье и складной нож, ” прошептал он, пытаясь вспомнить, что еще там было. “Было еще кое-что. Там было ... нечто большее.” Между его надвигающейся встречей и его спящей супругой Корт не мог сосредоточиться достаточно, чтобы вспомнить, чего ему не хватало. Тщетно он пытался вспомнить события той ночи, чтобы восстановить информацию, которую он искал. Ничего не происходило, пока в его памяти не всплыл фильм, в котором он бежал как охваченный огнем, чтобы скрыться с места преступления.

“Эта штука с поясом! Ножны! Черт, где...?” он бормотал в темноте, яростно роясь в непосредственной близости, надеясь найти ножны, скрытые тенями. Время суда было на исходе. В мертвой тишине маленького затхлого помещения он слышал, как часы на его руке тикают особенно громко. Паранойя охватила его, когда он одной рукой перевернул грязный бетон под ногами, не извлекая ничего, кроме грязи и стекла.

Корт слышал, как над его головой дрожит водопровод - верный признак того, что кто-то спускал воду в унитазе. Его сердце пропустило несколько ударов.

Податьвсуд. Сью готова. Черт! Черт! Черт!" подумал он в панике. Что он мог сделать? Без сомнения, она увидит его машину на подъездной дорожке. Ему пришлось быстро придумать правдоподобный план действий и какую-нибудь хорошую подкрепляющую чушь, чтобы объяснить коллекцию старинного оружия. ‘Или… ты мог бы просто отменить встречу с Аланом Сильвером и притвориться, что пришел домой, чтобы побыть со Сью.

Корт сокрушенно покачал головой. Не было никаких шансов, что он собирался упустить эту сделку. Было о чем поторговаться, и он сожалел, что у него не было времени изучить ценность того, что было в его распоряжении. В конце концов, Сью просто придется смириться с тем, что он приобрел кое-какие товары, чтобы их выпороть, и быть довольным, решил он.

Собрав всю волю в кулак, он бросился бежать по едва различимому полу с его неровными плитами и углублениями. Он услышал, как его жена с кем-то разговаривает, и резко остановился, прислушиваясь. Незнакомый ему мужской голос разговаривал со Сью, но Корт не мог сейчас выдать своего присутствия. Ему пришлось подождать. На перламутровом циферблате его часов стрелки угрожали приблизиться к одиннадцати часам. Потея, как насильник с зажатыми в тисках яйцами, Корт медленно высунул голову из маленькой двери, которая вела в прачечную.

Услышав, что Сью болтает без умолку, он воспользовался моментом, чтобы закрыть за собой маленькую дверь и направиться в направлении, противоположном входной двери. Пройдя на цыпочках через кухню со своим тяжелым переносным арсеналом, Корт направился прямо к задней двери, где отпер засов и вышел из дома. Оказавшись снаружи, он сначала глубоко вздохнул, осматривая окрестности, прежде чем перепрыгнуть через канаву с грязью, которую он вырыл неделю назад, чтобы починить дренажную трубу.

Подъездная дорожка проходила мимо главной спальни, но была отрезана от лужайки перед домом высоким забором из штакетника, увитым плющом. Хорошо, что ее нет в спальне. Она бы увидела меня. На этот раз Корт был благодарен своей жене за талант болтать о пустяках пугающе долго. Она заняла себя и своего собеседника, давая ему время перевести машину в нейтральное положение и вытолкнуть ее за изумрудную завесу плюща. Он заметил, что это был отец Хеннесси, заходящий к Сью, и не успел Корт узнать его, как Сью пригласила его войти.

"Идеально!" - мысленно воскликнул механик, ставший вором. Входная дверь закрылась, и Сью никогда бы не узнала, что он был там. Было ровно 11 утра, что привело Корта в неистовство. С товаром на заднем сиденье он помчался в заведение Алана Сильвера. Не было времени звонить, оправдываясь. Он должен был просто добраться туда. Небо над головой значительно потемнело. Глазго снова выглядел прежним — мрачным и красивым, злым и холодным.

Корт не был дураком. Он знал, что поспешность может дорого ему обойтись, если его поймает дорожный инспектор за превышение скорости или неосторожное вождение. Успокаивая себя мыслью, что у него есть то, что хотел Сильвер, он преодолел пятнадцатиминутную поездку до ломбарда на максимально допустимой скорости. С опозданием на четверть часа Корт наконец подъехал к задней части ломбарда Алана Сильвера.

Они выглядели угрожающе, даже по стандартам Глазго. Их было двое, они окружали Сильвера по бокам от заднего входа в магазин. Один выглядел как средиземноморский вышибала, а другой был истощенным мужчиной зрелых лет, выглядевшим проницательным и холодным. Оба мужчины были одеты в итальянские костюмы и изысканные украшения, но не в стиле китчевых рэперов. Наручные часы Blancpain украшали их запястья, а рукава рубашек украшали запонки из чистой платины. Никто из троих мужчин не выглядел удивленным поздним прибытием Корта.

“Мои часы, должно быть, отстают”, - сказал худощавый мужчина, когда Корт выскочил из своей машины, чтобы извиниться. Его глаза сузились, когда он посмотрел на потеющего местного механика. “Но подождите, мои часы - это швейцарский шедевр, который стоит дороже, чем ваш дом, мистер Каллани, и они вряд ли будут медленными или быстрыми”.

“Мне так жаль”, - раздраженно произнес Корт, с трудом вытаскивая завернутые предметы с заднего сиденья. “Моя жена очень больна, и я должен был сначала позаботиться о ней. Это то, что удерживало меня ”.

“Как благородно”, - саркастически промурлыкал изможденный мужчина. Его немецкий акцент был преобладающим под его английским. “Вы застали меня в удачный день, мистер Каллани. Эти плачущие боги жалости к себе, которые нависают над твоей больной женой, должны иметь свои благословенные руки над тобой сегодня ”.

Корт был оскорблен, но не осмелился произнести ни слова в знак неповиновения. По выражению тяжелого труда на покрасневшем лице Алана Сильвера Корт мог сказать, что он был очень выбит из колеи и нервничал. Если бы он мог, механик прервал бы свою миссию, но, судя по напряжению, это был бы смертельно опасный выбор.

Сильвер с тревогой покосился на брезентовую посылку. “Это предметы из зала?” он прямо спросил.

“Да”, - ответил Корт. “У меня была еще одна деталь, но я не смог найти ее вовремя, чтобы договориться об этой встрече”.

Худой мужчина почесал свою гладко выбритую голову, кожа сморщилась под полями его фетровой шляпы. Он вздохнул: “Не смог найти это? Ты оставляешь старинные артефакты валяться повсюду, как нижнее белье?”

“Нет, конечно, нет”, - нервно выдохнул Корт. “Как вы можете оценить, мне пришлось спрятать эти части подальше, иначе моя семья… моя семья… они не знают...”

“Они не знают, что ты вор”, - закончил мужчина трудное заявление Корта. Слова прозвучали резко, но каким-то образом пронзили механика, как японская сталь. Он ничего не мог сделать, кроме как кивать, как дурак, зная, что не было другого способа описать, кем он стал. С острой ухмылкой мужчина обратился к Корту. “Что ж, вор, познакомься с охотниками”.

“Пожалуйста, джентльмены, разрешите нам войти?” - предложил потный Алан Сильвер, лихорадочно оглядываясь по сторонам. “Мы можем продолжить сделку внутри, вдали от любопытных глаз”.

Тощий мужчина кивнул своему телохранителю, и огромный мужчина встал у двери, с внутренней стороны, чтобы убедиться, что никто не сможет появиться, пока идет сделка. Что еще лучше, он мог бы обеспечить безопасность своего работодателя, майора Йоханнеса Райана, мастера-коллекционера холодного оружия всех эпох.

Алан провел двух мужчин в небольшой, ярко освещенный кабинет, где он обычно оценивал предполагаемые артефакты. Вдоль стены за его креслом тянулись полки, разделенные на четыре секции, заполненные безделушками, декоративной посудой, часами ручной работы и тому подобным. Суд не мог не прийти к выводу, что Алан Сильвер был далек от финансового уровня людей, которых он пригласил. Майор представился, как и Корт, учитывая, что Алан Сильвер знал только имя Корта и поручился за него надежным бизнесменом Тони Хэмишем.

Когда Корт выложил свои украденные товары, он молча осознал, что совершил ужасную ошибку. Возможно, это была ехидная угроза майора, или, может быть, тот факт, что Корт вступил в пресыщенный мир убийств и воровства. Однако, по всем правдоподобным причинам, чувство подавленности Корта, возможно, возникло из-за выражения лица майора ... и черной свастики, вытатуированной у него на шее.

11

Непроницаемый

На сегодня занятия в школе закончились. Обычно это время облегчения для детей, но один ребенок был далек от расслабления, когда выходил из здания под моросящий послеобеденный дождь. Брайан очень беспокоился, что его дедушка обнаружит, что он взял ножны, но если он доберется домой вовремя, все будет хорошо. Дедушка Корт вернулся домой только после пяти часов, так что у него было достаточно времени, чтобы вернуть ножны туда, где он их нашел, при условии, что он сможет сбежать от хулиганов хотя бы на один день.

Для Джимми Леонарда и Перси Кляйна стало ритуалом запугивать хрупкого Брайана Каллани. Даже слабый дождь, который стекал по влажным тропинкам, проложенным через заросшие сорняками газоны парка, не остановил их злобу. По крайней мере, думал Брайан, он будет свободен от их издевательств, когда пойдет дождь, но он был разочарован, увидев, что они все равно идут за ним по пятам.

Он носил недавно приобретенные ножны своего деда на тонкой талии. Оно было слишком свободно, но вместо того, чтобы застегнуть ремень, он завязал его узлом, чтобы тот не спадал с него. Длинные ножны волочились по земле, и Брайан по большей части придерживал их, чтобы не повредить.

“Ты выглядишь таким глупым!” Джимми закричал на расстоянии позади него.

Его крик привлек внимание Нины, которая была возле школы, занятая отпиранием своей машины. Нахмурившись, историк наблюдал, как двое мальчиков последовали за Брайаном под сень листвы. Ей не понравилось, как это выглядело, и она решила последовать за ними. В конце концов, ей не обязательно было быть где-то конкретно после школы. Осторожно ступая на цыпочках, чтобы не быть обнаруженной, Нина прокралась за свисающими ветвями дерева, не торопясь догонять детей.

Большая часть ее волос все равно промокла, так что ей было плевать на неудобства. Ее сердце бесконтрольно колотилось, подпитывая ее природный вспыльчивый характер, потому что Нина презирала хулиганов, сама пострадав от их жестокости, когда была молода. Однако, что раздражало ее больше всего, так это тот факт, что ей не разрешалось нападать на этих детей. Если бы это зависело от нее, хулиганы всех возрастов просто получили бы хорошего, сердечного пинка под зад и отправились восвояси. Старомодно это или нет, по ее мнению, нет лучшей дисциплины, чем небольшая физическая боль, и она с удовольствием дала бы этим малолетним тиранам подзатыльника.

“Ты знаешь, что эта рухлядь ничего не стоит, верно?” Джимми продолжал, а его сообщник натянуто рассмеялся. Рядом с ним тащился толстый Перси, собирая камни. Он швырял их в решительного Брайана, который смотрел прямо перед собой и спешил увеличить дистанцию между ними. Нина переходила от куста к кусту, останавливаясь за зарослями, все больше злясь на хулиганов.

Над их головами сгустились тучи. Гром предупреждал о том, что грядет, и Брайан надеялся добраться домой до того, как начнется проливной дождь. Его мать всегда расстраивалась, когда он промокал, опасаясь, что слабая иммунная система ее сына приведет к ухудшению здоровья. В конце концов, это был досадный недостаток, который Брайан унаследовал от Пэм. Пневмония или хронический грипп легко поразили мать и сына, даже когда остальные ближайшие родственники были невредимы.

Нина не могла поверить в то, что она делала. Как настоящий сталкер, она выслеживала группу молодых парней. Чувствуя себя какой-то извращенной пумой, но она должна была защитить Брайана, если могла. Хотя бы в этот раз. Они преследовали его через парк, пока он тащил тяжелый кожаный артефакт. Брайан снял свой шерстяной свитер и обернул им большую часть ножен, пытаясь сохранить их сухими. К ботинкам Нины прилипла грязь, но у нее были устойчивые ноги, и она быстро догнала мальчиков.

Небеса ревели над Глазго. У всех машин, часто проезжающих по эстакаде, ведущей к району Брайана, были включены фары. Вот как потемнел день. Время от времени один из камней Перси или Джимми попадал в Брайана, заставляя Нину втайне злиться на несправедливость. Молния пульсировала за облаками, когда мальчики маршировали по широкому желобу из грязи и дождевых луж, чтобы добраться до другой стороны парка. Брайан с визгом съеживался под обрушивающимися на него камнями, но больше всего их пугала молния.

Он внезапно повернулся, заставив Нину остановиться как вкопанную и ждать. В шуме дождя и раскатах грома она не могла разобрать его слов, но он сердито прокричал что-то Перси и Джимми. Они остановились, ожидая, когда он подойдет к ним, все еще насмехаясь над ним. К удивлению Нины, юный Брайан оглушил Перси внезапным и мощным ударом в лицо, который окончательно уложил толстого хулигана. Прежде чем Джимми смог что-либо предпринять, Брайан пнул его в пах, не обращая внимания на неудобную тяжесть ножен.

Нина ахнула, переводя дыхание с улыбкой, которой ей было немного стыдно. “Прямо в яйца”, - тихо хихикнула она про себя. “Отличная работа, Брайан!”

Перси Клейн с трудом поднялся на колени в коричневом месиве из грязи и камней, зажимая нос. “Ты сломал мне нос! Ты, педерастический урод! Мой отец собирается подать в суд на твоего отца и забрать все твои дерьмовые вещи!”

“Иди нахуй!” Нина услышала, как Брайан с маленькой фигурой бросил вызов в ответ. Он выглядел разъяренным. Его мокрые волосы упали на его дикие глаза, когда он кипел. Нина не могла поверить в превращение ребенка, когда он плюнул на Перси и указал на плачущего Джимми Леонарда, все еще корчившегося на земле. “Лежи, Джимми! Или, клянусь Христом, я оторву тебе челюсть!”

"Может быть, пришло время вмешаться сейчас?’ Внутренние рассуждения Нины сработали. Она все еще была в шоке от того, как хрупкий мальчик поменялся ролями без предупреждения.

“Брайан?” - крикнула она сквозь дождь, спотыкаясь, направляясь к траншее, чтобы прекратить драку, пока она не стала смертельной. Молния снова расколола небо, заставив Нину инстинктивно подпрыгнуть на ходу.

“Мисс Нина?” Брайан нахмурился, выглядя совершенно озадаченным. “Что ты здесь делаешь?”

“Просто проверяю, чтобы вы, мальчики, все вернулись домой без дальнейших уродств”, - ответила она, стараясь звучать твердо, но сочувственно. Она помогла Джимми подняться на ноги. “Идите, возвращайтесь домой вы двое”.

Неохотно хулиганы подчинились, все еще постанывая и залечивая свои раны. Брайан все еще стоял в траншее, выглядя как потерявшийся щенок, с него свисала мокрая одежда. Его худощавое тело дрожало от холода, но его глаза снова пригвоздили ее к месту. Как и в классе, поведение Брайана Каллани, казалось, изменилось, превратившись в поведение крепкого зрелого мужчины, и снова это ошеломило Нину.

Резкий раскат грома сопровождал особенно мощную вспышку молнии, которая показалась юному Брайану не менее интригующей. Пока Нина смотрела, электрический ток устремился прямо на ребенка. Его ноги погрузились в мутную воду, когда стрела попала ему в макушку.

“Господи!” Нина закричала от ужаса. “Брайан!”

Но к тому времени, как слова Нины слетели с ее губ, все было кончено. В истерике она бросилась к безвольному телу мальчика, лежащему в водянистой жиже. “О Боже, нет!” - захныкала она, задыхаясь от учащенного дыхания, падая на колени, чтобы оценить состояние мальчика. “Брайан?”

“Да, мисс Нина?” - ответил ребенок, пока она баюкала его голову.

Нина чуть не проглотила язык. Ошарашенная, она смотрела в глаза мальчика, пока он говорил. Если не считать обгоревшей одежды и белков его глаз, которые стали малиновыми от тока, прошедшего через его маленькое тело, Брайан казался в порядке. Даже его кожа, которая дымилась, не была обуглена. На самом деле, не было видно даже волдыря.

“Что за х...?” - выдохнула она, проверяя его жизненные показатели. “Как ты себя чувствуешь?”

“Покалывает”, - сообщил он довольно ровно. “У меня болит голова, как будто я съел слишком много мороженого, мисс Нина, а в пальцах - иголки, но я в порядке”.

“Боже мой, я не могу в это поверить”, - пробормотала она, рассматривая его руки. “Пойдем, мы должны отвезти тебя в больницу”.

“Я в порядке, мисс Нина”, - запротестовал он, его голос был суровым и решительным. “Я должен вернуть эти ножны домой, или мой дедушка собирается выбить из меня ши ... дерьмо. Нет времени на больницы и все такое.”

“Хорошо, слушай. Давай я быстренько отвезу тебя в клинику, чтобы тебя обследовали, ” договорила она.

“Нет. Я сказал ”нет", - возразил он.

“Ты понимаешь, что, если ты не обратишься к врачу, ты можешь умереть, Брайан?” - огрызнулась она. Пришло время заняться тем, что у нее получалось лучше всего. До сих пор ее дерзкие манеры ни с кем из детей не испытывались так сильно, но категорическое возражение Брайана начало выводить ее из себя.

“Мне все равно!” Брайан рявкнул, отрывая ее руку от своего запястья. Он с трудом пошел дальше, но она знала, что его единственной целью было вернуть ножны до того, как его дедушка вернется домой. Хотя она и понимала это, были явные признаки нарушения его равновесия. Нина предположила, что электролитный дисбаланс разрушает его организм. Она бросилась к мальчику и грубо схватила его за плечо, разворачивая его, чтобы он посмотрел на нее.

“Если ты не пойдешь со мной прямо сейчас, молодой человек, я скажу твоему дедушке, что ты взял его ножны”, - пригрозила она. “Кроме того, как ты объяснишь свою сожженную одежду своей матери, а? Я позову их, если ты не пойдешь со мной ”.

“Не смей!” - прошипел он, но Нина Гулд была известна как леди того типа, с которыми не стоит связываться.

“Испытай меня!” она злобно ухмыльнулась. “И не забывай о неприятностях, которые у тебя уже есть из-за драки с Перси и Джимми, приятель. Ты действительно хочешь возразить мне?”

Он выглядел совершенно безнадежным, покачиваясь, когда пытался удержаться на ногах. Она была права, и он знал это, но он боялся вспыльчивости своего деда. Нина вздохнула, глядя на грозовые небеса. “Послушай, я сделаю все возможное, чтобы уберечь тебя от неприятностей, если ты просто сделаешь для меня одну вещь, хорошо?” она попыталась уговорить. “В любом случае, насколько нам известно, доктор даже не займет много времени, и я могу отвезти тебя домой задолго до того, как вернется твой дедушка. Что скажешь?”

Брайан почувствовал, как у него закружилась голова. Ему было не очень больно, но он понял, что леди была права, и ему не помешала бы любая помощь, которую он мог получить. Все, что он дал ей в ответ, был одобрительный кивок. Нина и Брайан поспешили обратно к ее машине под проливным дождем.

“Меня снова тошнит”, - фыркнул он, когда она включила автомобильный обогреватель.

“Нет, ты этого не сделаешь. Обогреватель работает только на слабом режиме, поэтому он не может вызвать у вас тошноту ”, - настаивала она.

“Но я заболеваю ни от чего”, - заверил он ее. “Моя мама тоже. О черт, она тоже будет в ярости на меня. Я не должна была так промокать”.

Нина усмехнулась. “Похоже, это всего лишь твоя неделя, чтобы позлить всех, эй?”

Брайан усмехнулся. “Да, мисс”.

Когда они прибыли в отделение неотложной помощи, Нина встретилась с местным врачом, доктором Ле Ру, на дежурстве. Брайана попросили подождать в смотровой, пока Нина пыталась рассказать об инциденте доктору. По крайней мере, ей удалось убедить мальчика разрешить ей временно взять ножны на хранение, пока его осматривают.

“Позвольте мне посмотреть, понимаю ли я это”, - недоверчиво произнес доктор Ле Ру. “Несколько минут назад в него ударила молния”.

“Да”, - ответила Нина.

Двое мгновение стояли, злобно глядя друг на друга. Бровь доктора Ле Ру дернулась при чтении отчета, но она подумала, что должна дать академику презумпцию невиновности. Доктор Гулд была не совсем идиоткой, поэтому ее слово свидетеля имело некоторую серьезность.

12

Новое приобретение

Пердью был невероятно весел. Столовой его особняка, Райхтисусис, был нанесен серьезный структурный и эстетический ущерб, поскольку она была уничтожена пожаром за несколько недель до этого. Персонал заведения был так же рад видеть, что ремонт наконец-то завершен, поскольку в великолепном старом зале с высоким потолком и баром кипела жизнь. Именно здесь Пердью обычно принимал своих друзей в качестве гостей, используя смежную зону той же комнаты для просмотра футбола и игры в бильярд.

“Боже мой, Нина будет так ревновать”, - усмехнулся он, стоя и наблюдая, как в комнату вносятся последние штрихи, прежде чем мебель должна была быть доставлена.

“Почему это, сэр?” - спросила Лилиан, заботливая экономка. Пердью обожал ее, даже несмотря на ее склонность быть любопытной и временами немного навязчивой.

“Лилиан”, - позвал дворецкий Чарльз со своего поста за столиком в вестибюле, но она не обратила на него внимания.

“Все в порядке, Чарльз”, - усмехнулся Пердью. Это был постоянный обмен мнениями между дворецким и экономкой в его доме — любопытная и безобидная пожилая леди переступала границы дозволенного, в то время как болезненно жесткий дворецкий делал ей выговор на каждом шагу.

Пердью обнял ее за плечи и повел в неухоженную часть вестибюля, где эвакуированные предметы мебели ждали, когда Чарльз и его сотрудники перенесут их и расставят по местам. “Я купил новый стол для столовой”, - сказал Пердью своей экономке. Это не было большой новостью, подумала Лилиан, но, тем не менее, она была рада за своего босса.

“Это замечательно, сэр. Как жаль, что предыдущий обеденный стол был уничтожен ”, - посочувствовала она. Лилиан вспомнила, почему была разрушена столовая. Случился еще один в череде неудачных женских выборов, которыми был слишком известен ее работодатель из Playboy. За гневом злобной женщины последовала перестрелка, в которой едва не погиб Пердью, и все закончилось разрушительным пожаром, вырвавшимся из очага. “Рад, что вы нашли новую деталь, достойную ее замены, сэр”.

“Нет, нет, ты упускаешь главное, моя дорогая”, - улыбнулся Пердью. Он напомнил Чарльзу непослушного ребенка, ожидающего, когда развернется хорошо спланированная шалость. “Видишь ли, Лили, стол, который я купил взамен старого, относится к эпохе романтики и рыцарства. Старая добрая Британия 12-го века и ее легенды подарили потрясающее произведение искусства, построенное плотником с острова Арран.”

“О-о!” - восторженно воскликнула она, сложив руки вместе. “И сколько же ей тогда лет?”

Его сотрудники знали, насколько Пердью был одержим историей, что было основной причиной его постоянных экспедиций повсюду, чтобы раскопать реликвии легенды.

“Эдвард Макфадден, плотник, который построил и вырезал это безупречное изделие, жил в Арране в 14-м веке”, - сообщил ей Пердью. Чарльз кивнул в знак признания этого открытия, полируя латунную чашу с драконом, которую Пердью получил в подарок от монгольского делового партнера.

“Боже, это устарело”, - признала Лилиан. “И поэтому доктор Гулд будет вам завидовать?”

“Я, конечно, надеюсь на это”, - сказал он. “Это было вдохновлено Круглым столом знаний”.

“Круглый стол короля Артура, сэр?” Чарльз, наконец, спросил.

“Правильно!” Пердью хвастался. “В течение многих лет историки думали, что на самом деле это был Круглый стол, о котором французский поэт Местр Уэйс писал в 1155 году. Конечно, это оспаривалось, поскольку Артур был вымышленным персонажем, но, тем не менее, это само по себе старинное сокровище ”.

“Прелестно!” Лилиан улыбнулась. “И когда он прибудет?”

Пердью посмотрел на свои часы. “Вообще-то, он уже должен был быть здесь. Чарльз, не мог бы ты позаботиться о том, чтобы остальную мебель доставляли так долго, пожалуйста. Я позвоню Аве и выясню, что их задерживает.”

“Да, сэр”, - ответил Чарльз и продолжил собирать своих людей.

Пердью не получил ответа с мобильного телефона Авы с первых нескольких попыток, но в конце концов она взяла трубку, и ее голос звучал немного торопливо. “Дэвид, мне жаль. Мы будем там через мгновение, я обещаю. Возникли некоторые проблемы с погрузкой товара из-за замены грузчиков в последнюю минуту.”

“Тогда каково ваше расчетное время прибытия?” он спросил. “Ты пойдешь с нами?”

“Конечно”, - сказала она. “Я лично контролирую все наши поставки”.

“Вот это хорошая услуга”, - кокетничал Пердью, с нетерпением ожидая присутствия красивой женщины. Прошло несколько дней с аукциона, на котором он приобрел все предметы, выставленные на продажу ее компанией, поэтому ему не терпелось встретиться с ней снова.

“Увидимся через пятнадцать!” - пропела она.

Как только Пердью повесил трубку, зазвонил его телефон. Идентификатор вызывающего абонента показал, кто звонил. “Ого, две симпатичные леди за одну минуту”, - отметил он про себя. “Привет, Нина! Я только что говорил о тебе.”

“Осмелюсь спросить?” - пошутила она.

“Скорее нет. Чему я обязан этой честью?” - спросил он.

“Школа в Глазго пригласила меня принять участие в их неделе истории, верно?” - начала она.

“Мазель тов”, - ответил он.

“Послушай! Дай мне закончить, ” она слегка огрызнулась. “Я не могу долго говорить. В "Покажи и расскажи" мальчик принес ножны, которые выглядели старыми. Я имею в виду, старый как черт. Знаешь, подлинный антиквариат.”

“Хорошо?” сказал он, кивая, когда она говорила.

Нина сделала паузу, а затем прошептала: “Я видела, как сегодня произошло нечто невероятное. Когда мальчик носил эти ножны, в него ударила молния, Пердью.”

“О, мой бог!” Пердью отреагировал. “Он жив?”

“В этом все дело”, - серьезно сказала она. “Он ушел от этого, как будто отлил. Как будто... ничего. Ничего. Он практически вышел из нее совершенно невредимым!”

“Невероятно!” Пердью согласился.

“Я посылаю вам фотографии ножен. Пожалуйста, взгляните и скажите мне, что вы думаете. Ты увлекаешься древними артефактами, поэтому я подумал, что ты мог бы помочь мне узнать больше об этой штуке. Мальчик говорит, что его дедушка никогда не оценивал его, так что я понятия не имею, что за дело с этими ножнами, но я знаю, что это как-то связано с тем, что того ребенка сегодня не поджарили.”

“Возможно, это унесло течение от него”, - предположил Пердью.

“Пердью, он стоял под дождем в луже воды! Мне все равно, какая проводимость была у этих ножен, не было никакого способа, которым он не был бы убит или, по крайней мере, серьезно ранен.”

Артефакт обычно не интересовал Пердью, но то, как Нина рассказала об увлекательной научной аномалии, стоящей за инцидентом, зацепило его. “Это абсолютно интригующе, Нина. Я просто улажу кое-какие дела, а потом посмотрю ваши фотографии. Могу я дать тебе знать завтра?”

“Да, спасибо, Пердью”, - сказала она, в ее голосе звучало облегчение, несмотря на волнение под ним. “Пожалуйста, как только сможешь. Мое пребывание в Глазго заканчивается завтра вечером, а затем я вернусь в Обан ”.

“О, насчет этого”, - быстро вставил он. “Прежде чем ты вернешься домой, не мог бы ты зайти в Райхтисусис, чтобы немного выпить?”

Нина воспользовалась моментом. “Хм, конечно, конечно”.

“Тогда, возможно, мы сможем обсудить твои ножны более подробно”, - обратился Пардью к приятелю. На заднем плане Чарльз непреднамеренно подслушивал. Покачав головой, он выдавил редкую улыбку на юношеский азарт своего работодателя.

13

Кто твоя Гвиневра?

Стук в дверь побудил Пердью попрощаться с Ниной. Чарльз пошел открывать высокие двойные двери и объявил, что вместе с приобретенными Пердью товарами прибыли предметы коллекционирования Лондонского моста.

“Превосходно”, - улыбнулся Пердью. Он сунул телефон в карман, чувствуя, как он вибрирует, когда приходят сообщения с фотографиями Нины. Он сделал мысленную пометку не забыть взглянуть на них, как только насладится обществом Авы Сомерсет.

Двое мужчин привезли первый шкаф из Китая и получили указания Чарльза. Она стояла позади них на ступеньках, таращась на черные мраморные столбы, которые окружали главный вход в массивное старое поместье. Ее серебристые волосы казались живыми на ровном холодном ветру, который овевал лестницу, играя с кончиками фалд ее пальто.

“Добро пожаловать в мою обитель, дорогая леди”, - приветствовал он ее.

“Боже мой, Дэвид, это место потрясающее”, - сказала она в изумлении. “Я думал, что сады были экстравагантными, но это! Посмотрите на детали архитектурных особенностей.”

“Это только внешняя сторона. Я думаю, ты найдешь внутреннее убранство гораздо более впечатляющим, моя дорогая, - ответил он, беря ее за руку, чтобы отвести внутрь. Великолепная женщина не могла оторвать глаз от всего, восхищенная красотой и величием исторического старого дома. Как ребенок, она медленно кружилась, рассматривая узоры на потолках и коллекции оригинальных картин, украшающих небольшие помещения, ведущие в другие части первого этажа.

“У тебя прекрасный дом, Дэвид. Клянусь, мне потребовалась бы неделя, чтобы просто посмотреть на все, что у вас здесь есть ”, - восхищенно воскликнула она. “Здесь есть мириады предметов, которые я видел только в книгах или читал о них в старых документах! Это действительно невероятно!”

“Будьте осторожны, или мистер Пердью может подумать, что вы проверяете косяк”, - сказал мужчина из группы грузчиков. Он не был одет в комбинезон, как остальные, поэтому Пердью предположил, что он был главным. Ава шлепнула его по руке.

“Заткнись, ты, дворняга”, - засмеялась она. Взяв его за руку, она повернулась к Пердью, чтобы представить их. “Дэвид, это бесчувственное животное - мой брат и деловой партнер Бернард”.

“Мои извинения”, - сказал Бернард Пердью. “У меня мрачное чувство юмора”.

“Все в порядке”, - весело ответил Пердью. “На мгновение я испугался, что прекрасная Ава была замужем. Это было бы настоящим ужасом ”.

Все трое неловко рассмеялись под пристальным взглядом дворецкого. Чарльз извлек уроки из прошлых ошибок Пердью и часто желал, чтобы Пердью поступил так же. В этот дом приходило и уходило так много незнакомцев, но большинство из них оставляли следы, как на доме, так и на его хозяине. И снова Пердью влюбился в красивую женщину, о которой ничего не знал, и слепо покупал новые приобретения, просто чтобы ублажить ее. По крайней мере, имущество было инвестицией, и обычно оно оставалось намного дольше, чем женщины, которых нанимал Пердью.

Иногда мне хочется, чтобы мистер Клив отказался от доктора Гулд и позволил Дэвиду забрать ее раз и навсегда. Она единственная женщина, достойная его денег, его времени и его усилий. Меня тошнит от этих золотоискателей и оппортунистов", размышлял он, наблюдая, как они используют свои бессмысленные остроты, чтобы создавать проблемы.

Наконец, появился стол, которого Пердью так долго ждал.

"Слава Богу!’Подумал Пердью, стремясь избежать странного разговора между братьями и сестрами и им самим. “Вот оно! Я был взволнован весь день, ожидая, когда мое любимое произведение займет свое законное место ”.

“Вы знаете, было тяжело расставаться с этим столом, но после стольких лет мы почувствовали, что должны, наконец, продать его”, - отметил Бернард, следуя за Пердью с руками в карманах. Одетый во все черные брюки-чинос и стильную рубашку, торговец антиквариатом чувствовал себя как дома. Его сестра, с другой стороны, использовала время, чтобы заискивать перед статуями и картинами, игнорируя мужчин.

“Это было вдохновлено Круглым столом из легенды об Артуре, верно?” Пердью позаботился.

“Да. О, подожди, ” сказал Бернард. Он обернулся, чтобы найти свою сестру, и закричал: “Ава! О происхождении, пожалуйста!”

Она поспешила к нему и предъявила сертификаты происхождения и подлинности. “Это происхождение стола, Дэвид”, - сказала она, передавая его ему для ознакомления. Был упомянут ряд предыдущих владельцев, но Пердью был слишком взволнован самим столом, чтобы заботиться о нем сейчас. Все, что он искал глазами, была печать, которая доказывала, что это подлинник.

Бернард продолжил: “Ты знал, что раньше они думали, что это и есть настоящий Круглый стол?”

“Да, я слышал это”, - ответил Пердью.

“Немного нелепо, поскольку то, что Артур вообще существовал, никогда не было историческим фактом. Даже если бы он это сделал, какой бы король ни вдохновлял его персонажа, у него не было стола, окруженного рыцарями ”, - заявил Бернард. “Опять же, большинство легенд происходят из реальных, более грубых событий, поэтому я уверен, что только его возраст сделает его особенным”.

“Что ж, это действительно великолепно в своей грубой реальности”, - согласился Пердью. “Я всегда был неравнодушен к менее ярким реликвиям в пользу, как бы это сказать? Душа.”

“Это правда. Большинство известных артефактов и вполовину не такие броские, какими их изображают легенды, ” сказала Ава. “Совсем как настоящее золото. Большинство людей думают, что золото темно-янтарного цвета и полно блеска, хотя на самом деле оно довольно уродливое в своей простоте. Бледно-желтый, тусклый комок.”

Пердью усмехнулся. “Хорошо сказано, моя дорогая”.

Бернард посмотрел на недавно импортированный бар и шкафчик по другую сторону камина, выглядя впечатленным. “Хорошие кусочки, эти. Не слишком внушительно. Как ты и сказал, грубая и реальная.”

Пердью довольно улыбнулся. “Раньше эта комната была гораздо более "версалевой" . Теперь я хочу, чтобы это обозначало "Гламис" , понимаешь?”

“Отлично выполнено!” Бернард улыбнулся. “Точно, за исключением того, что наш круглый стол был немного сыроват для Гламис, а?”

“Действительно”, - усмехнулся Пердью. “Но мне нравится его привлекательность”.

Двое братьев и сестер наблюдали за размещением антикварного стола там, где хотел Пердью. Чарльз позаботился об остальных частях. Когда они закончили со всеми приготовлениями, Чарльз занял свое место рядом с Пердью. Они вдвоем внимательно осмотрели это место, чтобы убедиться, что там что-то не так.

“Выглядит довольно неплохо, сэр”, - вмешался Чарльз.

Пердью удовлетворенно кивнул. Некогда роскошная комната напоминала уютную столовую из средневекового фильма. Толстые искусственные шкуры медведя и волка покрывали деревянный пол, укрепленный снизу бетоном. В углу у окна стоял страж в доспехах, отражая чугунную работу защитных решеток, приваренных к витражным окнам.

Встроенный камин не был заменен, но деревянные панели были заменены цементом и камнем. Это предотвратило бы вероятность попадания искр или огня в легковоспламеняющиеся места за пределами камина, и это добавило комнате атмосферы замка. В другом углу, в "доспехах", новый бар имел такую же деревенскую привлекательность. Пердью уточнил у китайского торговца антиквариатом, что ему нужен шкаф из трех частей для его алкогольных запасов. Он отправил его фотографию производителям самого бара, для чего они изготовили точную копию дизайна на новомодном баре.

Получившаяся работа была потрясающей. Шкафчик, выглядящий как набор из той же эпохи, на самом деле был изготовлен в 458 году н.э., когда на баре еще сохла краска в 2017 году от рождества Христова. На фоне ободранных стен горели средневековые факелы, но Пердью не был готов подвергать своих уборщиков ежедневным пыткам золой и сажей. Нет, он установил пламегасители в подставках, чтобы непосредственно воспроизводить факелы огня. Не было причин увеличивать вероятность еще одного пожара. Зная, как он и Сэм Клив обычно веселились, идея была мудрой.

Как и было его желанием, круглый стол Пердью красиво дополнил комнату. Благодаря большой окружности, он располагался в центре под безукоризненно вырезанным потолком, а вокруг него стояли пятьдесят стульев местного производства в тон. “Я не могу быть счастливее от этого приобретения. Действительно. Спасибо вам обоим”, - Пердью улыбнулся Аве и Бернарду, хотя на самом деле он хотел только возвеличить седовласую красавицу. В конце концов, это Ава познакомила его с предметами коллекционирования Лондонского моста, а не ее брат.

На одном дыхании в голову пришла идея. Пердью хлопнул в ладоши один раз, сложив ладони вместе. “Как бы вы двое отнеслись к тому, чтобы быть первыми гостями за моим столом? Что скажешь? Выпьете перед отъездом?” Пердью сердечно пригласил.

Ава была в приподнятом настроении. Бернард выглядел невозмутимым. Он должен был поддерживать имидж человека, которого ничем нельзя было удивить в его сфабрикованной житейской мудрости. Внешность была для него всем. Втайне он был в восторге от возможности провести больше времени в захватывающих дух залах Райхтисусиса, которые сами по себе были легендарным особняком.

“Это было бы фантастически!” - проворковала она. “Что скажешь ты, Берн?”

Бернард пожал плечами и кивнул. “Почему бы и нет!” он улыбнулся.

“Изумительно!” - Воскликнул Пердью.

14

Интуитивная догадка

Пердью не мог дождаться, чтобы сесть за недавно приобретенный стол. Из все еще сложенных запасов алкоголя он выбрал винтажный арманьяк и просиял, ставя бутылку и три бокала на отшлифованную вручную поверхность стола. “Замок Лобад”, - объявил он.

“Вау”, - улыбнулась Ава, - в каком году?”

“1941, я бы сказал”, - Бернард опередил Пердью. Он наслаждался удивлением хозяина.

“Человек, который знает толк в выпивке”, - заметил Пердью.

“Человек, который разбирается в антиквариате”, - очаровательно добавил Бернард. Его сестре не понравилось его бесцеремонное обращение с Пердью, но она продолжала улыбаться, чтобы успокоить мастера Райхтисусиса. Пока Пердью разливал напитки, вошел дворецкий. Чарльз хотел знать, следует ли ему и персоналу продолжать хранить вина и крепкие напитки в новом шкафу.

“Нет, нет, спасибо, Чарльз”, - дружелюбно ответил Пердью. “Как только наши гости уйдут, я дам вам знать, и тогда вы сможете начать складывать товары для красивой демонстрации”.

“Очень хорошо, сэр”, - согласился Чарльз с коротким кивком. Его взгляд задержался на восхитительной женщине, но на этот раз она не была объектом его недоверия. Чарльзу было не по себе из-за ее одетого в черное брата, его ехидного выражения лица и блуждающих глаз. К сожалению, это было не его дело судить, и он покинул комнату, чтобы заняться остальными своими обязанностями. Он слушал, как затихает веселье позади него, задаваясь вопросом, какую катастрофу вызовут последние незнакомцы после завоевания доверия Пердью.

В обеденном зале, как он теперь назывался, Пердью произнес обычный жест тоста и благословения, прежде чем все трое пригубили винтажное возлияние, которое он налил, чтобы скрепить их успешную сделку.

“Итак, теперь, когда вы избавились от последней партии, каков следующий шаг для коллекционирования предметов Лондонского моста?” С интересом спросил Пердью. Конечно, его интересовало не будущее компании, а доступность прекрасной авы. Тактично, как всегда, он скрыл свой истинный запрос под притворной увлеченностью.

Ава пожала плечами, бросив короткий взгляд на своего брата. “Что ж, благодаря вам мы заработали достаточно, чтобы отойти от дел и инвестировать в другие предприятия. Я не говорю от имени Берна, но, что касается меня, я устал от взлетов и падений в бизнесе по приобретениям ”.

Бернард казался невозмутимым. “Ты будешь скучать по острым ощущениям”.

“Я покончила с острыми ощущениями”, - просто защищалась она, не потрудившись посмотреть брату в глаза. “Некоторые хорошие вещи сохраняются только до тех пор, пока они в безопасности, а я за последние несколько лет расставила слишком много ловушек, чтобы продолжать рисковать своей шкурой, - она склонила голову набок, - так сказать.”

Еще одна громкая вибрация донеслась из кармана Пердью, где он хранил свой телефон во время волнений, связанных с доставкой. “О, черт, я забыл”, - пробормотал он, слегка подпрыгнув от внезапного ощущения. “Прошу прощения”.

Он проверил сообщение, отправленное Ниной, содержащее еще одну фотографию артефакта, который Брайан отдал ей на хранение, пока доктор осматривал его. На первый взгляд ножны не отличались особым внешним видом или очарованием, но когда он перевел взгляд на другие фотографии, Пердью нашел эту деталь странно привлекательной. Он вспомнил рассказ Нины, но не стал повторять его своим гостям. Вместо этого он воспринял напоминание о фотографии как сверхъестественную прозорливость.

“Подождите минутку”, - сказал он, улыбаясь Аве и Бернарду, - “ваша компания также проводит оценки, не так ли?”

“Мы делаем”, - быстро ответил Бернард, прежде чем его сестра смогла разбавить их набор навыков тем, что он считал эмоциональными вспышками. “Почему? Есть ли что-то, что вам нужно оценить?”

Пердью ухмыльнулся. “На самом деле, я знаю”.

“Я думала, мы собираемся отвыкнуть от бизнеса, Берн”, - сказала Ава с фальшивой улыбкой.

“И что?” - он усмехнулся. “Отлучение от груди - это постепенный процесс, и мы только начали отлучать от груди, Ава”.

Пердью чувствовал напряжение между ними, но он проигнорировал это, ради Нины. Он передал Бернарду телефон с выставленными фотографиями Нины, внимательно наблюдая за реакцией мужчины в темном, когда тот наклонился вперед над столом. К удивлению Пердью, выражение лица Бернарда сменилось с самодовольного на ошеломленное, но изменение было практически незаметным.

“Видишь там что-нибудь, о чем стоит поговорить?” Пердью улыбнулся, ожидая насмешки. Чарльз, возможно, так не думал, но мастер Райхтисусиса разбирался в людях лучше, чем ему приписывали. Насмешка была именно тем, что он получил от освещенного эксперта, но он знал, что это был блеф.

“Ах, ну, это не совсем Святой Грааль”, вздохнул Бернард, “но я бы сказал, что на это стоит взглянуть”. Не глядя на свою сестру, Бернард посмотрел на Пердью. “Конечно, мне пришлось бы увидеть это лично, прежде чем я смогу по-настоящему оценить это. Можешь доставить это в мой офис? Или я могу приехать сюда, если ты хочешь договориться о встрече?”

“Бернард”, - вежливо настаивала Ава, но Бернард полностью проигнорировал ее. Пердью не потворствовал пренебрежительному отношению Бернарда, но даже самое кокетливое приглашение от женщины не могло соблазнить его так, как перспектива завоевания утраченного исторического сокровища. Он тоже проигнорировал настойчивые просьбы Авы узнать больше о возможностях, которые открывает сфотографированная реликвия.

“Не понимаю, почему бы и нет. Сначала, конечно, я должен был бы раздобыть этот предмет ”, - сказал Пердью.

“У кого он сейчас?” Небрежно спросил Бернард.

Ава была в ярости от того, что ее вот так подорвали. Она налила еще арманьяку и в ярости залпом выпила его, но придержала язык и прислушалась к их обсуждению.

“На самом деле, я не знаю. Моя близкая подруга попросила меня внести свой вклад в это произведение, но, честно говоря, я понятия не имею, где она его приобрела ... и приобрела ли вообще ”, - грубо объяснил Пердью. Со своей стороны, он также держал свои ответы двусмысленными, пока не узнал больше.

“Надежный друг?” Ехидно спросил Бернард, сделав вывод, что Пердью не водил компанию с настоящими экспертами.

“Да, на самом деле. Она - уважаемый историк, более десяти лет проработавший на высококлассных консультационных должностях, включая университетские лекции, проводимые по всему миру. Возможно, вы слышали о ней. Некая доктор Нина Гулд.”

Глаза Бернарда на мгновение застыли на месте. “Тогда ладно”, - вздохнул он. “Позвони мне, когда она будет у тебя здесь, и я приду. Было бы здорово также познакомиться с доктором Гулд, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь пригласить ее присоединиться к нам ”.

“Поговорим о прозорливости!” Пердью бредил. “Вообще-то, я пригласил ее завтра выпить. Если это не судьба, то я не знаю, что это ”.

“Идеально!” Бернард улыбнулся, впервые обнажив зубы. “Это свидание!”

Ава закатила глаза и поджала губы, злясь на обоих мужчин. Она слышала о докторе Гулде раньше, в основном от коллег по бизнесу или через знаменитость Дэвида Пердью. Экспедиции, которые он организовывал и которыми руководил, обычно состояли из нескольких экспертов, и Нина Гулд постоянно присутствовала среди них.

“О, ну, поскольку вы двое становитесь такими дружелюбными, я думаю, я вызову такси и поеду домой”, - объявила Ава. Она подобрала свое пальто и взяла кожаную папку, которую она захватила с собой, содержащую документы о коллекции, провенансы и квитанции.

“Чепуха!” - Запротестовал Пердью, внезапно болезненно осознав свой проступок. “Пожалуйста, останься на некоторое время, моя дорогая”.

Уже приправленная алкоголем и неприятием, она одарила Пердью негодующей ухмылкой. “Нет, спасибо. Ты знаешь, у меня есть личная жизнь, которой нужно заняться.” Она усмехнулась своему брату: “Нужно договориться и так далее”.

“О, перестань, Ава”, - уговаривал Пердью. “Тогда, по крайней мере, позволь моему водителю отвезти тебя домой. Пожалуйста. Присоединяйтесь к нам завтра вечером ”.

Поначалу прикидываясь твердолобой, Ава в конце концов уступила предложению Пердью отвезти ее домой с водителем.

“Чарльз, ты не мог бы вызвать Гарольда с таункаром, пожалуйста?” Спросил Пердью своего дворецкого.

“Конечно, сэр”, - подтвердил Чарльз. Пердью спешил вслед за ускорившейся красивой женщиной, которую он непреднамеренно бросил в разговоре, его рука едва касалась ее поясницы, когда он сопровождал ее. “Позволь мне проводить тебя до машины”. Проходя мимо, он грациозно достал зонт из оловянного контейнера и предложил его ей.

Бернард остался, наблюдая, как избитый миллиардер пресмыкается перед его сестрой. Он улыбнулся. Как только Пердью и Ава исчезли за дверью, выйдя из особняка под дождь, он достал свой мобильный телефон и поспешно набрал номер на быстром наборе.

“Привет!” - поприветствовал он вполголоса.

“Ты знаешь, что не должен был звонить мне сегодня”, - предупредил мужчина на другом конце линии.

“Я знаю правила, черт возьми, но это не могло ждать. Вы не поверите, на что я наткнулся!” - похвастался он, поигрывая между пальцами бесценной платиновой ложечкой для абсента.

“Несколько унций уважения к начальству?” - последовал саркастический ответ, но кожа Бернарда Сомерсета была толще, чем свиное дерьмо на шкуре носорога.

“Угадай еще раз”, - сказал он явно раздраженному мужчине. “Я только что видел фотографию пропавшей части из ... подождите этого… печально известная коллекция Холла !”

Бернард сразу же добился желаемого эффекта. “Что?” - воскликнул мужчина. “Где? Он у тебя при себе?”

“Нет, но я знаю, кто это делает”, - усмехнулся Бернард. Его взгляд был прикован к открытой двери и темнеющему вечеру за ней, чтобы убедиться, что он увидит Пердью, когда тот вернется. “Знаешь, я готов поспорить, что это какой-то бедняга, который выиграл от ограбления зала той ночью, пытаясь скупить это добро”.

“Вы уверены, что это из коллекции Холла?” - настойчиво спросил мужчина.

“Положительно. Это похоже на одну из реликвий Холла-Бормана времен Второй мировой войны. Чертовы дилетанты. Я удивлен, что она не была настолько глупа, чтобы отнести его в ломбард!” Бернард холодно усмехнулся.

“Забавно, что вы сделали именно это замечание, Сомерсет”, - сказал мужчина. “Это именно то, что произошло здесь сегодня. Бернард, прямо сейчас, когда мы разговариваем, мы находимся в ломбарде Алана Сильвера, оцениваем несколько предметов, привезенных для его выкупа.”

Леденящие кровь крики эхом отдавались на заднем плане, заставляя даже бессердечного Бернарда поморщиться. Он прислушался, но не смог разобрать ничего из того, что говорила умоляющая жертва сквозь кашель и сплевывание крови.

“Чувак, я не могу поверить, что кто-то настолько глуп”, - заикаясь, пробормотал Бернард, когда его высокомерие внезапно растаяло при виде осознания. Он забыл вспомнить, каким жестоким был этот человек.

“Итак, вы говорите мне, что ножны из сокровищницы Холла где-то там?” он спросил Бернарда.

“Да, видел это собственными глазами на картинке с мобильного телефона”, - прошептал Бернард.

“Это означает, что мой новый лучший друг здесь, на самом деле, не объявил нам всю свою добычу в конце концов!” мужчина серьезно прокричал в комнату, откуда доносились крики. “Может быть, у него и тебя, Сильвер, есть отдельная сделка на стороне?” - прогремел мужчина на умоляющих мужчин из его компании.

Бернард съежился ради жертв, почти испытывая к ним жалость, слушая, как майор Райан обрушивает на них ад на другом конце телефонной линии. Майор воспользовался моментом и снова обратился непосредственно к Бернарду. “Добудь ножны любой ценой, Сомерсет! Или ты станешь следующим украшением в моей бильярдной ”.

“Я сделаю это, сэр”, - пообещал Бернард. “Завтра я встречусь со знаменитой доктором Ниной Гулд. Если она не принесет ножны, великий Райхтисусис станет эдинбургским Тадж-Махалом ”.

15

Познакомьтесь с Каллани

Нина ехала так быстро, как только могла, пока встревоженный мальчик показывал ей дорогу к своему дому. Доктор Ле Ру недвусмысленно посоветовал мальчику не уезжать, но Нина объяснила ситуацию дома, которая породила бы еще больше проблем.

“Больше проблем, чем после того, как на него обрушился смертельный заряд?” - ахнул доктор.

Нина прокручивала диалог в голове, пока вела машину. Полностью понимая озабоченность доктора, ей все же пришлось отстаивать просьбу ребенка быть дома до того, как его дедушка придет с работы. В конце концов, доктору Ле Ру пришлось позволить Брайану уйти, но она решительно заявила о своем несогласии с этим решением. Нина взяла на себя полную ответственность и подписала форму освобождения от ответственности доктора Ле Ру, хотя доктор считал это нелепым.

“Поторопитесь, мисс Нина”, - убеждал Брайан. “Уже почти 5 часов вечера”, - он крепко прижимал большие кожаные ножны к груди, все еще выглядя легкомысленным из-за травмы. Нина не могла поверить, что она действительно сыграла в этом роль, но по какой-то причине она знала, что должна сделать то, что нужно Брайану — довериться ему.

“Это совершенно не похоже на меня - позволять это, да будет вам известно, молодой человек”, - простонала она.

“Я знаю, мисс”, - ответил он, звуча мудро не по годам. “Но я не мертв, видишь? Пока я жив, у меня нет оправданий.” Голос ребенка звучал угрюмо и потерянно, вызывая глубокое чувство материнской защищенности у историка с обычными подростковыми проблемами. Тем не менее, если бы кто-нибудь попросил Нину объяснить ее действия, она была убеждена, что понятия не имела бы, как их оправдать.

“Вот, мисс Нина”, - Брайан внезапно указал на скромный дом с тремя спальнями и почти садом, полным беспородных растений и не прополотого гравия. Единственной красивой вещью была деревянная ширма с густым плющом, которая отделяла боковую подъездную дорожку от передней части двора. Брайан впервые улыбнулся, и Нине было приятно видеть, как сияет его милое лицо.

“Что?” она улыбнулась.

“Дедушкиной машины нет на подъездной дорожке, мисс!” - пропел он. “Если мы поторопимся, я смогу попасть внутрь и вернуть ему ножны прежде, чем он даже поймет, что они пропали”.

“Это фантастика, но ты подумал о том, что подумают твои бедные мама и бабушка в тот момент, когда увидят тебя в больничной рубашке и с расплавленными подошвами ботинок?" Знаешь, Брайан, есть вещи поважнее, чем эти ножны.”

“Нет, мисс. Ты не знаешь дедушку, когда он злится, ” серьезно сказал Брайан, качая головой и расширяя глаза.

“Ты предпочел бы быть мертвым, чем быть пойманным на том, что взял эту штуку?” она ахнула, с презрением проведя пальцем под краем ножен. Легким движением руки она выдвинула ножны, и когда они сдвинулись, одна из нитей загорелась. Без солнечного света не могло быть и бликов. Нина посмотрела дважды, вовремя только для того, чтобы увидеть, как блеск постепенно тускнеет. Эфирное по своей природе свечение излучало странную энергию, подумала Нина, подтверждая свое восхищение артефактом.

"Мне что-то мерещится?’ она задумалась. "Может ли это быть остаточным электрическим зарядом от разряда молнии, все еще сохраняющимся в той странной нити?"

Брайан практически выпрыгнул из машины, прежде чем она полностью остановилась.

“Подожди! Подождите!” Нина плакала. “Я должен пойти с тобой, чтобы объяснить твоей семье”.

“Нет времени, мисс Нина. Они тоже не могут видеть меня с ножнами, помнишь? Я должен вернуть его быстро, пока они не увидели! ” - запротестовал он.

Нина опустилась на корточки и обхватила руками предплечья Брайана. “Теперь ты послушай меня. Я не знаю, почему ты так боишься своей собственной семьи, парень, но я больше не собираюсь терпеть это дерьмо. Послушай, я взрослая из твоей школы, ” напомнила она ему низким, медленным тоном, в то время как ее карие, горящие адским огнем глаза метались между его. “Твоя семья поверит мне на слово и примет мои оправдания в том, что я помог тебе, когда ты был ранен после школы. Они не убьют тебя за то, что ты взял чертовы ножны, - Нина повысила голос до нетерпеливого рычания, - потому что они будут слишком счастливы, что их маленький мальчик жив !”

Входная дверь со скрипом открылась, и от раската грома вздрогнули Нина и Брайан, оба и без того взвинченные после очень тяжелого дня. В дверь просунулась голова. Нина посмотрела на хмурую даму средних лет и прочистила горло. На лице женщины отразилось отчаяние, и она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Нина быстро поднялась на ноги и вступила с ней в бой.

“Миссис Каллани?” - быстро спросила она, прежде чем продолжить. “Я доктор Нина Гулд, из школы? Пожалуйста, не волнуйся. Брайан в порядке.”

“Господи Иисусе, Бини!” - воскликнула женщина, игнорируя Нину и ее вступительную речь. “Что с тобой случилось? Ты хорошо себя чувствуешь, Бини?” Она двигалась так быстро, как только могла, чтобы забрать мальчика, но ее хрупкое, исхудалое тело было немощным и шатким.

“Позволь мне помочь тебе”, - предложила Нина. Она держала женщину за руку для поддержки. “Брайан в порядке. Мы были в больнице, и его осмотрел врач ”.

“Что случилось?” взвыла обеспокоенная бабушка, наконец-то обратив внимание на симпатичную незнакомку, которая привела ее внука домой. “Похоже, он был в огне!”

Брайан высвободился из рук своей бабушки и, не говоря ни слова, бросился в дом, чтобы положить ножны на место. Нина помогла миссис Сую Каллани в дом, решив все объяснить по дороге. Когда она рассказывала обо всем этом фиаско бабушке Брайана, мать мальчика присоединилась к ним из маленькой комнаты, которую дамы использовали как мастерскую для своего рукоделия. Памела была очень симпатичной молодой женщиной, но не слишком умной.

“Что?” - Истерически воскликнула Пэм. “Молния? Где он?”

“Нет, с ним все в порядке, Пэм”, - утешила Сью. “Я только что видел, как он вбежал в ванную, любимая. Он в порядке. Он в порядке ”.

“Как он может быть в порядке после того, как в него ударила молния?” Разглагольствовала Пэм, глядя на Нину с недоуменно нахмуренным взглядом. Она остановилась в начале коридора и увидела, что дверь в ванную закрыта. “Бини? Бини, ты в порядке, детка?”

“Да, мам!” - донесся крик мальчика с другой стороны двери, сопровождаемый шумом спускаемой воды и открывающимися кранами. Чего его мать не знала, так это того, что через пол в ванной было отверстие для доступа в подвальное помещение под домом. Она почувствовала облегчение, услышав его голос, и это на мгновение успокоило ее.

“Ну, поторопись, чтобы мы могли взглянуть на тебя!” - приказала она. Высокая, стройная Пэм бросилась по коридору, чтобы поговорить с Ниной за столом, где она сидела со Сью. “Простите, еще раз, но кто вы такой?”

Сью выглядела впечатленной. “Это доктор Гулд, Пэм”.

“Нина”, - поправила Нина с улыбкой. “Я работаю консультантом мисс Эйприл в Грейсвилле на полставки в течение недели. Они называют это неделей истории.”

“Это она отвезла Бини в больницу, милая”, - вмешалась Сью.

“Да, но он чудесным образом не пострадал слишком сильно”, - сообщила Нина обеспокоенной маме мальчика. Она выполняла задание Брайана по замене ножен, поэтому не торопилась с объяснениями, чтобы дать ему достаточно времени. “У него было всего несколько незначительных царапин и некоторый электролитный дисбаланс, которые они вылечили. В остальном он в прекрасной форме ”.

Пэм выглядела подозрительно. “Но разве это не невозможно?”

“Маловероятно, но не невозможно”, - ответила Нина, обнимая свою быстро остывающую чашку кофе. “Я думаю, ему просто невероятно повезло, что он выжил почти без последствий”.

“И ты знаешь это, потому что ты врач?” Пэм настаивала. Нина надеялась, что предположение Пэм было результатом небольшого недопонимания. Если нет, то она была глупее грязи.

“У меня докторская степень по современной истории, так что… Я не врач, ” повторила Нина, пытаясь не рассмеяться. Дом вызвал у нее клаустрофобию и легкую тошноту. Аккуратный и скромный, он, казалось, оставался темным даже при включенном свете. Что-то сделало это место жалким, но она не могла понять, что. Все, что она знала, это то, что это звучало как плохие канализационные трубы и плесень, но даже в этом случае она не могла выяснить, что Брайана так пугало в его семье.

“Откуда мы знаем, что вы действительно отвезли его в больницу?” Пэм переосмыслила посетителя.

“Моя дорогая, он пришел домой в больничной сорочке”, - Сью защищала Нину, которую постепенно начинало раздражать, что эта разорвавшаяся бомба с морковными волосами назвала ее лгуньей.

“Его одежда сгорела во время сильного течения”, - возразила Нина, бросая пластиковый пакет на стол. Внутри были остатки одежды и обуви мальчика, черные и воняющие горелым зарядом. “И именно поэтому ему нужно прикладывать это к глазам каждые четыре часа”. С этими словами Нина со стуком поставила маленькую бутылочку с глазными каплями на стол. С нее было достаточно. Нина встала, чтобы уйти, как раз в тот момент, когда Брайан вышел из ванной. От него пахло моющим средством и мылом для рук, и он был одет в пижаму.

“Я просто решил принять ванну, прежде чем дедушка вернется домой, бабушка”, - улыбнулся он. Эти мудрые глаза нашли взгляд Нины, молчаливо сигнализируя, что дело сделано и сокрыто. Когда Сью и Пэм обняли его и осмотрели на предмет следов травм, он улыбнулся Нине.

“Ладно, тогда я ухожу. Завтра мой последний день, так что я должна отправиться домой”, - объявила Нина, даже не пытаясь скрыть свой энтузиазм по поводу отъезда из Глазго.

“Уже, мисс?” - Спросил Брайан.

“Да, молодой человек. Завтра вечером у меня еще одна встреча в Эдинбурге, так что мне нужно подготовить все свои вещи, ” улыбнулась она. “Кроме того, твой дедушка скоро должен быть дома, верно?”

Сью обеспокоенно посмотрела на Пэм. “Весь день не отвечал на свой чертов телефон”, - усмехнулась она. “Я позвонил на его рабочее место. Бекка говорит, что он ушел с работы в десять или одиннадцать этим утром, сославшись на болезнь. Говорю вам, если он вернулся к своим кровавым азартным играм, клянусь Богом ...”

“Но он никогда не опаздывает с работы, за исключением той ночи, когда ему пришлось работать допоздна”, - заметила Пэм. “Ты заходил в паб?”

“Я даже позвонила в больницу, в которую он предположительно направлялся этим утром, и там никого с таким именем ни за что не было”, - прошипела Сью. “Вы женаты, доктор Гулд?”

“Боже, нет!” Нина невольно воскликнула. Брайан и его мать рассмеялись над ее внезапным, страстным ответом. “Извини”, - усмехнулась Нина. “Нет, миссис Каллани, я счастлив, что не женат”.

“Дайк?” Спросила Пэм, подмигнув.

“Нет!” Нина нахмурилась. “Иисус”.

За столом последовало еще больше смеха. На мгновение семья забыла, что хозяин дома отсутствовал позже, чем следовало.

“Давайте, доктор Гулд. Еще одну чашечку, прежде чем ты уйдешь, - хихикнула Сью, периодически кашляя. Ее поведение было таким легким, что на минуту она казалась почти здоровой, но когда она подкралась к чайнику, Нина не могла не задаться вопросом. Осторожно она осмелилась спросить: “Сью, могу я поинтересоваться. Что тебя беспокоит?”

Сью выглядела встревоженной. Ее взгляд сразу упал на Брайана. Нина поняла намек и кивнула.

“Просто какой-то жучок”, - солгала Сью. “Доктора делают, что могут, из того, что мы можем себе позволить, вы видите. Просто жаль, что у меня сейчас нет больше обезболивающих, понимаешь, но они просто слишком дорогие ”.

По мере того, как ночь тянулась, одна чашка превратилась в две, затем в три, пока Нине, наконец, не пришлось уйти. Было уже больше 10 вечера, а Корт Каллани все еще не вернулся домой. После нескольких часов гнева, беспокойства и размышлений Нина неохотно попрощалась с бедной семьей. Она надеялась, что дедушка просто пьянствовал в пабе и на следующий день явится с похмельем и пожалеет.

Всю дорогу до своей каюты она не могла не вспоминать о поистине невероятных событиях этого дня. Что особенно не давало ей покоя, так это то, как неестественно заблестели ножны Брайана, когда она к ним прикоснулась. Было бы очень интересно услышать, что Пердью удалось раскопать об этом произведении, и она с нетерпением ждала визита к Райхтишусису следующей ночью.

16

Блаженная скука Сэма Клива

“Я говорил тебе раньше и говорю тебе снова. Я ничего не скрываю!” он тяжело дышал. “Я клянусь. Это было все, что у меня было! Послушай, я заключу с тобой сделку. Если ты меня отпустишь, я смогу узнать, где остальное, хорошо?”

Зеленые глаза с вожделением смотрели на Сэма, ничего из этого не понимая. Его мольбы остались без внимания, но он должен был настаивать, иначе это сорвало бы его планы. “Послушай, Бруич, я обещаю, что буду всего на несколько минут. Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, ” Сэм попытался снова, но его гигантский рыжий кот продолжал смотреть на него с жалким пренебрежением. До начала матча оставалось пять минут, и Сэм отправился в магазин за закусками, чтобы посмотреть их во время игры, но забыл купить любимые закуски Бруихладдича.

“Ладно, слушай, перерыв! В перерыве я достану твои палочки для веббокса, я обещаю”, - договорился Сэм. Огромный кот был невозмутим, но в динамиках плоского экрана раздался свисток. Подобно колокольчику на виселице, звенящему по обреченному преступнику, бедный кот знал, что все ставки отменены. Сэм бросился боком на свой диван, открывая Heineken и откидываясь на спинку.

Не впечатленный, кот запрыгнул на кофейный столик, опрокинув блюдо Сэма с гуакамоле на пол. Обычно Сэм бы спихнул своего кошачьего соседа по комнате со стола за его дерзость, но на этот раз он посчитал, что заслужил это. “Молодец, ублюдок”, - пробормотал он, бросаясь за тряпкой и убирая большую часть беспорядка. Брейхладдич сидел на столе, беззаботно облизывая лапу, в то время как Сэм пропустил первые несколько минут игры.

Как только Сэм, наконец, вернул все в нормальное русло, зазвонил его телефон.

“О, ради всего святого!” - взревел он. “Это было то, о чем я забыл!” Говоря об отключении своего телефона и устройств связи, Сэм почувствовал, как Бруич мысленно добавил: ‘Это было не все, что ты забыл, придурок’. Сэм, однако, не собирался отвечать, позволив телефону звонить до тех пор, пока у звонившего не отпадет необходимость говорить с ним. Он быстро схватил сотовый телефон и собирался выключить его, когда увидел, кто пытался с ним связаться.

“Пердью?” Сэм читал. “Почему сейчас?”

Сэм не зря был одним из лучших журналистов-расследователей в мире. Единственное, в чем он преуспел больше, чем в расследовании незаконной деятельности, было любознательность. Его любопытство было его самой мощной движущей силой, и это также учитывалось при телефонных звонках.

“Черт, черт, черт”, - пробормотал он, поддавшись своему порыву и перезвонив. “Пердью! Я как раз собирался посмотреть игру. Как дела?”

“Что ж, спасибо, Сэм!” - воскликнул Пердью в своей старой веселой манере. “Слушай, я понял намек насчет футбола, так что я буду краток. Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться ко мне и еще нескольким людям завтра вечером на открытии моей новой и улучшенной столовой?”

Сэм усмехнулся. “Зал столовой, говоришь ты. Раньше это была столовая. Сейчас это больше? Или ты сделал все это игрой в престолонаследие?”

Пердью рассмеялся: “Полагаю, почти верно. Нет, ремонт завершен, и у него новый, скажем так, имидж. Приходи и присоединяйся к нам, хорошо?”

“Нина придет?” Сэм случайно спросил, удерживая Бруича подальше от его пива.

“Уже подтверждено”, - ответил Пердью.

“Кто еще там будет? Богатый и смешной, я полагаю. Мне снова нужно одеваться как пингвин?” Сэм лепетал, наблюдая за тем, как его команда пропустила первый гол, пока он говорил. Он услышал смех Пердью.

“Не, старый петух. Просто элегантный повседневный костюм, ничего особенного. У меня появились кое-какие новые знакомства в антикварном бизнесе, так что мы будем не более чем горсткой людей, ” проинформировал его Пердью. Купил у них этот удивительный антикварный стол на аукционе, организованном Обществом Евфрата. Нина будет ужасно ревновать, но не говори ей ничего, если она тебе позвонит, хорошо?”

“Конечно, нет”, - слепо согласился Сэм, все равно на самом деле не слушая. Он просто хотел вернуться к игре. “Послушай, значит, я увижу тебя завтра вечером, Пердью?”

“Да, да, продолжайте. Иди и смотри, как твоя команда снова проигрывает ”, - усмехнулся Пердью.

Только спустя некоторое время после телефонного звонка Сэм понял, что что-то не так в информации, которую дал ему Пердью о столе. Во время кратковременной потери концентрации на полевых работах телефонный разговор вспомнился ему, как испорченное буррито.

“Общество Евфрата”, - сказал он себе. “Я знаю это имя. Разве я не знаю это имя?”

На протяжении всего первого тайма Сэм пытался вспомнить значение организации, о которой говорил Пердью, но память ускользала от него. Расстроенный, он поискал название в Интернете, не отрывая глаз от игры, но это не дало ничего подозрительного. Что он смог найти, так это веб-сайт, который включал ссылку на пожертвования из частных коллекций и финансирование музеев. Чтобы окончательно успокоиться, Сэм перешел по ссылке "Частные коллекции", чтобы найти список предыдущих пожертвований. Не особо сосредотачиваясь, острый ум Сэма имел тенденцию записывать информацию, даже когда он на самом деле не пытался запомнить детали.

Список длиною до конца страницы, в нем указаны разные имена со всего мира. От офицеров-ветеранов вооруженных сил до археологов, голливудских знаменитостей и арабских эмиров, все они заслужили место на лестнице уважаемых членов благодаря своей щедрости по отношению к обществу и его бенефициарам.

“Хм”, - усмехнулся Сэм, впечатленный. Это была не маленькая организация, пытающаяся заставить богатых людей поддержать их благотворительные усилия, и не мелкая сошка, пытающаяся обманом заставить таких людей, как Пердью, финансировать ее. Нет, из того, что Сэм прочитал на веб-сайте, Общество Евфрата было настолько законным, что он был удивлен, что оно не было более известным.

Опять же, в своей профессии он ранее усвоил, что большие шишки обычно не должны этим хвастаться. Самые законно влиятельные издательства и торговцы антиквариатом ушли в тень просто потому, что у них уже была клиентура и репутация. Этим компаниям не нужно было рекламировать или приобретать новую кровь — никогда. Заинтригованный, Сэм сделал закладку на веб-сайте для дальнейшего изучения позже, так как у него было пятьсот фунтов на эту игру.

Со времени своего последнего задания на 8-м канале, посвященного афере с торговлей людьми, замаскированной под агентство по подбору талантов, Сэм провел блаженные три недели, ничего не делая, другими словами, ‘важные мужские дела’. Паб стал утомительным, как и занятия в спортзале с Тарой, олимпийской нимфоманкой. Он знал, что, в конечном счете, ему придется просить Пердью о чем-то более авантюрном, чем вечеринка по случаю новоселья в новом зале . Приставания к Нине стали предсказуемыми и бесполезными, поэтому он надеялся, что завтра вечером она будет слишком много себе позволять.

В остальном он наблюдал за игрой, как беспилотник, его выкрики о фолах и слепых судьях доносились с перерывами. Бруич лениво свернулся калачиком на ковре, смирившись с тем, что ему не дадут перекусить палочками, в то время как люди на площади лихорадочно бегали за черно-белой точкой на зеленом.

17

Интуиция Корта

Корт с трудом мог дышать, но он попытался выпрямить ноги, чтобы его диафрагма немного раскрылась. Его кожа горела от холода, но по-настоящему адскими были жгучие оковы, впившиеся в запястья. Одетый только в трусы и носки, он дико дрожал в темноте. За стеной, к которой он был привязан, его ждала машина, подумал он. Какая ужасная мысль, что свобода, что дорога домой была всего в двенадцати дюймах от стены. И все же, вот он здесь, запертый в одиночестве на складе дешевого, дерьмового ломбарда в Горбалсе.

Боль пронзила каждый дюйм его избитого тела. Ему было интересно, о чем думают Сью и дети. Конечно, они уже должны были знать, что он, должно быть, попал в беду, что он не был просто в каком-то закулисном загуле, или он так надеялся. Едва спасшись, он теперь знал, что должен сохранить местонахождение ножен в секрете. Однако время истекало быстрее, чем свободные минуты в публичном доме, и ему нужно было освободиться до того, как Сильвер и его сообщники узнают, где ножны. Это был единственный рычаг, который у него все еще был, который помогал ему дышать.

С другой стороны, он был озадачен и сильно обеспокоен предполагаемой фотографией ножен, которую кто-то прислал. Насколько он помнил, он находился под полом его дома, поэтому перспектива того, как кто-то другой мог это обнаружить, была первым беспокойством. Кто-то был в его доме? Вторым поводом для паники стало то, что упомянутому человеку не только удалось раздобыть ножны, но и сфотографировать их и распространить повсюду, чтобы любая полицейская организация или картель могли их найти.

У Корта было так много вопросов о его собственных секретах. Завтра ночью немец и его приспешник вернутся, чтобы спросить его об этом секрете, и поскольку он понятия не имеет, как был найден предмет или где он сейчас, он будет все равно что мертв. Если бы только они позволили ему пойти и забрать его, хотел он, но вскоре понял, что такое предприятие приведет их прямо к его семье.

Он горько плакал в безжалостной темноте. “Я в такой заднице”.

Только одинокий уличный фонарь заглядывал в кладовую, где он плакал как ребенок, потерянный и испуганный за свою семью. За несколько часов до того, как он убедился, что их борьба закончилась, он пришел продать предметы за вознаграждение в виде финансовой свободы. Теперь деньги, которые двигали всеми его действиями, были последним, на что он мог надеяться. Теперь он должен был быть благодарен за то, что все еще глотал воздух. Как все могло бы обернуться плохо, если бы он только прибегнул к другой форме ведения своего бизнеса. Если бы он не выбрал этот путь обмана, он был бы сейчас в своей постели, со своей семьей в безопасности. Да, он был бы беден, но бедный - более дешевая цена, чем мертвый.

Майор Йоханнес Райан расспрашивал его о новой информации, полученной в результате того злополучного телефонного звонка. Из того, что он слышал, пока телохранитель Яннис выбивал из него дерьмо, ножны были сфотографированы и отправлены какой-то женщине. Даже сейчас Корт не мог понять, как это могло произойти, поскольку ножны были благополучно утеряны под его домом. Следовательно, он был, конечно, не в том положении, чтобы даже пытаться сформулировать головоломку, находясь под чарами агонии.

В любом случае, проблема заключалась в том, что теперь у бедного механика, желавшего как лучше, выросло две головы. С одной стороны, он пытался продать краденые товары, которые привлекали внимание худшего сорта людей. Во-вторых, теперь ему предстояло объяснить, как ножны попали в руки к женщине, приславшей фотографии, если Корт не продал их ей. Конечно, все это было огромным недоразумением, но для него доказывать обратное тому, что выглядело как очевидное предательство, было кошмаром.

Пересохший и замерзший Корт тщетно пытался дотянуться до бутылки ликера, которая стояла на маленьком стуле рядом с ним. Со связанными за спиной руками, вокруг водопровода, до него было практически невозможно дотянуться. Прозрачная водка послужила бы ему многими способами, если бы он только мог проглотить ее. Несомненно, это согрело бы его внутренности и опьянило бы настолько, чтобы он согласился на безрассудную вольность. Такого рода логика обычно заставляла пьяных мужчин совершать абсурдные поступки и выживать. Почему это не сработало бы для его плана побега?

Кончик его грязной ступни ткнулся в ножку стула, медленно отодвигая ее от себя с каждой попыткой, но Корт не сдавался. Если ему суждено умереть завтра ночью, он собирался отпраздновать свою последнюю ночь, выпив всю оставшуюся у Сильвера водку. Еще тремя ударами по стулу ему удалось успешно нарушить равновесие бутылки, и она опрокинулась, к счастью, не разбившись об пол.

“Да!” Корт закричал, но все, что вырвалось из его горла, был глупый стон, слетевший с улыбающихся губ. “Иди сюда, моя красавица”. Он ухмыльнулся, как зверь, пойманный на удочку, и ногой подбросил бутылку к себе. Только когда гладкая поверхность стакана коснулась его ноги, он понял, что все еще не может открыть и выпить.

“Чертов идиот”, - прохрипел он в отчаянии. Он снова попытался высвободить правую руку из клейкой ленты, но даже после стольких попыток у него ничего не получилось, кроме ушиба запястья и ноющих суставов. Корту хотелось плакать от отчаяния. Он уже сказал ублюдкам, что ножны у него. Как только они узнали, кто эта таинственная женщина, ему пришел конец. Они поддерживали механику в живых только до тех пор, пока не узнали, где она нашла реликвию. После этого он был мертв.

Во время допроса немец и его греческий силовик конфисковали бумажник Корта и водительские права. У них был его адрес. Ничто не мешало им нанести визит его семье, чтобы заставить его поговорить. Паника охватила Корта в уединении хранилища, но он ничего не мог с этим поделать. Как бы он ни старался сохранять спокойствие, ничто не могло остановить постоянно всплывающие в его голове сценарии об ужасных вещах, которые они могли сделать с женщинами и малышкой Бини.

Корт Каллани не был человеком интуиции, но ужасное чувство по отношению к своей семье не утихало. И на то есть веская причина.

18

Павший рыцарь

В двадцати километрах от них к резиденции Каллани подъезжал роскошный седан с выключенными фарами. Был слышен только звук раскалывающихся камней и стекла под давлением его шин, но в воющем шторме он стал частью серенады мертвой ночи. Никто из жителей не был встревожен или разбужен этим, включая семью Каллани.

“Поезжай дальше. Припаркуйся за углом”, - сказал Яннис своему напарнику. “Мы не хотим быть настолько очевидными”.

Машина проехала на холостом ходу еще полквартала и остановилась I перед чем-то вроде неухоженного игрового парка. В редких лунных лучах, которые проникали сквозь проплывающие облака, скелеты качелей и горок образовывали зловещее кладбище металла. Сквозь паучьи лапки карусели замигали огни далекого города Глазго, когда двое мужчин в скрытом молчании вышли из машины.

Двигаясь быстро, они шли по мокрой траве, чтобы свести к минимуму интенсивность своего преследования. У них были инструкции обезопасить дом и все, что в нем находится, и доставить жильцов туда, где содержался Корт. Согласно зловещей стратегии майора, Корт будет более откровенен с информацией о пропавших ножнах, как только увидит, что над его семьей поработали. Одна особенность майора Райана заключалась в следующем — у этого человека не было никаких сомнений относительно пыток женщин и детей, если это означало исчерпание его средств.

Приложив палец к губам, чтобы подать знак своему сообщнику, Яннис показал, что заходит сзади. Его партнер, друг детства по имени Костас, был очень хорошо знаком с используемой ими схемой проникновения. Это было не первое их совместное похищение. Оба мужчины были отлично обучены панкратионизму и нескольким другим стилям ближнего боя, что делало ненужным использование оружия во время похищений. Фактически, отсутствие огнестрельного оружия позволило избежать более суровых обвинений, если они будут пойманы и арестованы.

Потратив несколько часов в течение дня на разведку, они знали устройство дома и все незаметные возможные точки доступа. Темный дом не будет преподносить сюрпризов теперь, когда они знали планировку этого места. Все внутри, казалось, отправились спать после того, как миниатюрная брюнетка ушла раньше предыдущей ночью.

Костас занял свое место у подножия ступеней парадного крыльца, ожидая, пока его напарник окажет честь. Яннис проскользнул сзади, расшатывая раму маленькой столовой. Это было небольшое ответвление от большой кухни, закрытой комнаты, где раковина была установлена рядом с холодильником и стиральной машиной. Как только рама ослабла, он осторожно снял ее вместе с резиновой окантовкой и тихо положил на скудную траву и грязь. С быстрым атлетизмом Яннис пробил большую дыру и приземлился немного жестко внутри.

Брайан был в своей комнате, так как не мог заснуть. Отсутствие дедушки сильно расстроило его, особенно после того тревожного дня, который он пережил. Женщины дома сказали ему, что сегодня ему не нужно идти в школу, что стало большим облегчением для проблемного мальчика. Однако снятие напряжения не дало ему покоя. Возможно, это было к лучшему, потому что он был единственным обитателем дома, который услышал что-то нехорошее, доносившееся из кухни.

Думая, что это одна из дам, юный Брайан решил, что сейчас самое время очаровать одну из них и угостить горячим шоколадом. Он снова прислушался у двери своей спальни, но больше ничего не услышал из кухни, что только подтолкнуло его к расследованию. Было странно, подумал он, что свет выключен, когда там кто-то есть, поэтому Брайан слегка приоткрыл дверь, чтобы заглянуть.

В дальнем конце коридора его встретила только темнота, поэтому он вышел, чтобы пойти и посмотреть. Брайан подтянул свои свободные пижамные штаны, когда неторопливо подошел. Когда он поднял глаза, он увидел нечто, от чего у него мгновенно перехватило дыхание. Он в ужасе схватился обеими руками за лицо, когда массивная темная фигура проскользнула мимо окна, где слабый лунный свет освещал пустую дыру. Он услышал мягкие шаги, приближающиеся прямо к нему. Кто бы это ни был, я не видел его в кромешной тьме и направлялся к передней части дома. Реакция мальчика заставила его быстро метнуться боком в ванную, как раз вовремя. Темная фигура невозмутимо прошла мимо, не зная, где находится каждая дверь в коридоре.

Маленькое тело Брайана затряслось, когда он услышал, как один за другим щелкают замки на входной двери, знакомый скрип, который она издала, когда открылась, и последующие шаги другого злоумышленника. Под прикрытием фарфорового шкафчика для раковины в ванной мальчик свернулся калачиком, обняв ноги и прислушиваясь. Внезапно в комнате его бабушки зажегся свет, за которым последовал свет в комнате его матери. Мгновением позже раздались ужасающие крики его матери и бабушки, от которых сердце мальчика забилось сильнее, и он тихо заплакал.

Удары были слышны до того, как в ужасной тишине раздались женские крики о помощи. Перешептывания между нападавшими напугали мальчика. Он мог слышать дрожащий голос Пэм, когда она умоляла сохранить ей жизнь.

“Мамочка”, - тихо причитал он в вони маленького шкафчика, слушая беспомощные мольбы своей матери. Где-то там, он мог различить ее слова: “Мой сын, но он в доме друга”.

Затем Брайан услышал низкий мужской голос, сердито отвечающий: “Но он был здесь сегодня днем. Мы не видели, как он уходил. Ты лжешь нам. Если мы найдем его, мы свернем ему шею ”.

“Ради бога, он оставил задний двор!” - нетерпеливо взвизгнула она. “Им нужно закончить проект к завтрашнему дню, поэтому он остается там!” Пэм не была сообразительной женщиной, но у нее был уличный смекалка. Брайан тоже. Он знал, что его мать повысила голос, чтобы предупредить его, указать ему, что делать. Как бы мальчик ни хотел спасти своих матриархов, он знал, что он был их единственным шансом сообщить в полицию.

Брайан услышал, как двое мужчин разговаривают на незнакомом языке, прежде чем очередная грубая реплика подтвердила, что его мать была инвалидом. Мысленно он кричал, надеясь, что не просто слышал, как убивают его мать. Все, что его успокаивало, это надежда, что она просто вырублена. Молодого Брайана расстраивало то, что он не мог понять, что мужчины говорили друг другу. Откуда ему знать, почему это происходит? Откуда ему знать, что они планировали сделать с его мамой и бабушкой? Слезы согревали его холодные щеки, когда он наблюдал через щель в шкафу, как двое мужчин выносили дам.

Оцепенев от страха и холода, Брайан прислушался, не закрылась ли дверь, прежде чем осторожно вылезти из своего укрытия. Сначала он должен был убедиться, что они действительно ушли, после чего он прокрался к окну передней комнаты и опустился на колени. Выглядывая через подоконник в темной комнате для гостей, его глаза следили за большими людоедами в трех следующих домах. Он должен был отреагировать быстро, или он навсегда потеряет свою мать и бабушку, как он считал.

Выскользнув из бокового окна закрытого крыльца, мальчик использовал свои знания местности, чтобы перепрыгнуть через дворы своих соседей, чтобы увидеть, куда мужчины увозят его семью. Его опечалило, что на их одежде была кровь и что жестокие люди даже не прикрыли их тела, чтобы нести их в холод. “Подонки басса”, - прорычал он, дойдя до конца второго двора. Он не мог идти дальше, но Брайан мог видеть их транспортное средство. Было слишком темно, чтобы разглядеть номер машины, но у него было достаточно информации, при условии, что он сможет получить помощь достаточно скоро.

Он направился обратно в дом, чтобы надеть что-нибудь подходящее, сетуя на затяжное головокружение, которое все еще преследовало его после инцидента с молнией. Но сейчас не было времени беспокоиться о недугах, сказал себе Брайан. Его дедушка пропал без вести, а его больная бабушка не пережила бы этого испытания. Он должен был получить помощь, независимо от того, как болела его кожа или как сводило ноги. Брайан натянул джинсы и надел свитер под куртку-ветровку. Завязывать шнурки на ботинках было непросто, так как он не мог сосредоточиться в полумраке прядильной комнаты. Он был еще не настолько здоров, чтобы выходить на улицу, но Брайан не был чопорным ребенком, особенно когда это касалось его семьи.

Он надел свои самые толстые носки и бодро помчался в комнату матери, где накануне вечером сбросил обувь. На прикроватном столике он увидел сотовый телефон Пэм, который он быстро взял и сунул в карман джинсов. Из-под ее кровати он достал свои ботинки и начал надевать их. К этому моменту его слезы прекратились. Шок и печаль теперь превратились в отчаяние и сосредоточенность. Он знал, что сейчас было неподходящее время, но Брайан не мог не взять на себя роль одного из своих любимых рыцарей — Гавейна.

“Я иду, мам”, - сказал он, все еще шмыгая носом от паники и холода. “Я спасу тебя”.

Брайан завязал шнурок на ботинке, думая о том, чтобы пойти к миссис Ломакс по соседству и попросить помощи, чтобы добраться до полицейского участка. Его руки начали дрожать, а в ушах зазвенело. Со всех сторон комната сомкнулась вокруг него в облачной черноте, что-то, что он знал однажды, когда упал в обморок в школе.

“Нет”, - простонал он, торопясь завязать шнурок на ботинке. “Нет! Нет, нет, не сейчас!”

Черное облако приблизилось к его лицу, когда комната постепенно исчезла. Брайан вскочил и направился в ванную, чтобы умыться. В прошлый раз холодная вода помогла ему избежать обморока. Шипящий, как тысяча гремучих змей, его уши заледенели, а пальцы начало покалывать. “Булавки и иголки”, - фыркнул он, пытаясь держать глаза открытыми. “О нет, пожалуйста, нет. Пл-умоляю...”, - невнятно пробормотал он, когда его глаза утонули в чернильно-черном цвете.

мальчик безвольно упал в ванну, все еще пытаясь удержаться за занавеску для душа, но его тело не выдержало. Из-за слабого сопротивления его хватки его тело развернулось, и Брайан упал, ударившись виском о край ванны. Когда он страдал от обморока, теперь он был без сознания. В холодной белой ванне его маленькое жилистое тело успокоилось, не шевелясь после того удара по голове. Его миссия была проиграна, а его доспехи разбиты.

19

Собрались на пир

“Было абсолютным удовольствием видеть вас здесь, доктор Гулд”, - улыбнулся яркий директор Уиллард, пожимая Нине руку. Мисс Эйприл, как всегда, улыбалась, как Чеширский кот, аккуратно сложив руки перед собой.

“Рада, что смогла быть чем-то полезна”, - сердечно ответила Нина, втайне желая, чтобы она уже была в своей машине, на пути в Райхтисусис. Она бы точно не отказалась от пахлавы Лили, опасной для инсулина, и крепкого скотча из нового и улучшенного бара Purdue, не говоря уже о сигарете. Легкие Нины просили сигарету, но сначала ей нужно было позаботиться о любезностях.

“Пожалуйста, приходите к нам в любое время”, - пригласил директор Уиллард. “И большое вам спасибо за то, что вы сделали для Брайана Каллани, доктор Гулд. Если бы ты не был там, чтобы помочь ему, Бог знает, что могло бы с ним случиться.”

“О, бедняжка”, - сказала Нина. “Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания, когда он вернется в школу в понедельник”.

“Будет сделано”, - улыбнулась мисс Эйприл, сморщив свой острый, узкий нос. “Мы будем скучать по тебе, поэтому, пожалуйста, оставайся на связи, хорошо?”

“О, эй, вот”, - выдохнула Нина, залезая в карман. Она достала визитную карточку и вручила ее мисс Эйприл, которая была в восторге от того, что у нее есть электронная почта и номер Нины. С пронзительным визгом она заключила Нину в крепкие объятия, которые историку показались длительностью в час. Заглядывая через плечо мисс Эйприл, Нина усмехнулась, когда директор пожал плечами и покачал головой в ответ на чересчур рьяное прощание учительницы.

Наконец, Нина добралась до своей машины. Был поздний день пятницы, и из-за сезона ночь с каждым днем наступала все раньше. Она надеялась пропустить большую часть интенсивного движения на главных дорогах, но когда дело дошло до движения между Глазго и Эдинбургом, у нее появилось больше шансов отрастить хвост. Когда она смотрела, как они машут ей вслед, она испытала огромное чувство облегчения. На самом деле, это было чувство, которого она не испытывала целую вечность. То самое счастье, которое разделяют все участники с девяти до пяти, которые заканчивают пятничный дневной забег и покидают офисные двери до понедельника.

“Я готова к вечеринке, чувак”, - счастливо пробормотала она, включая радио, чтобы послушать рок-музыку и последний прогноз погоды. Она достала свой телефон и поместила его в комплект громкой связи, чтобы она могла разговаривать за рулем.

“Поместье Райхтишоусиса. Чем я могу вам помочь?” - ответила женщина.

“Джейн? Ты все еще там?” Нина спросила личного помощника Пердью.

“Мистер Пердью устраивает небольшую вечеринку, как вы, возможно, знаете, доктор Гулд, ” объяснила Джейн. “Вы знаете, это всегда означает, что персонал собирается вместе перед настоящей вечеринкой.

“О да! Я забыл об этом прекрасном неписаном правиле!” Нина рассмеялась. Она слышала об этом раньше. Пердью, будучи щедрым гедонистом, всегда разрешал своим сотрудникам устраивать неформальные вечеринки в офисе, когда у него была игра в карты. “Он там?”

“Его нет, доктор Гулд, но он вернется примерно через тридцать минут”, - сообщила Джейн. “Должен ли я попросить его позвонить тебе?”

“Нет, нет, не беспокойся. Спасибо, Джейн. Я увижу его, когда доберусь туда”, - сказала Нина. “Приятного времяпрепровождения!”

На самом деле ей не хотелось раздувать из мухи слона из-за расследования о ножнах, поэтому она решила не говорить Джейн, что ей не терпится услышать, что Пердью удалось выяснить. В конце концов, у нее будет достаточно времени, чтобы поговорить с ним на вечеринке. Нине стало интересно, будет ли там Сэм. Они некоторое время не разговаривали, так как Сэм был на задании. И она, и Пердью знали, что не следует звонить Сэму, пока он занимается журналистикой. Это мешало его работе и могло поставить под угрозу его безопасность, если бы его телефон зазвонил в неподходящее время.

Трасса М8 между Глазго и Эдинбургом, к ее удивлению, была не слишком оживленной. По радио Нина услышала, как ведущий новостей сообщает о чем-то настолько интересном, что она даже прибавила громкость.

‘…полиция заявила, что все еще расследует вооруженное ограбление, но будет признательна за любой свет, который общественность сможет пролить на это дело. Клад Холла, как он был известен коллекционерам и знатокам антиквариата по всему миру, уже попадал в заголовки газет, когда жертва, покойный мистер Руфус Стэнхоуп Холл, оказался втянут в спор с известным аукционным домом по поводу законного владения ножнами Экскалибура. Представитель полиции Хилари Макдональд сообщила новостным группам, что у полиции есть основания полагать, что у двух погибших грабителей был третий сообщник, который сбежал пешком с некоторыми реликвиями из коллекции.’

Сердце Нины пропустило удар. “Ножны? Ножны для экскалибура? Боже мой. Вот почему Брайан до смерти боялся, что его дедушка узнает, что он взял его ”. Ее рот оставался приоткрытым, когда в ее воспоминаниях воспроизводился диалог между ней и ребенком, отказ позволить ей фотографировать ... и самое ясное из всех воспоминаний — странное свечение, которое вспыхнуло на ножнах, когда она вложила их в ножны. “Боже мой”, - продолжала шептать она, ускоряясь по шоссе, чтобы добраться до дома Пердью. Она должна была знать, что он узнал об объекте, прежде чем она пошла по касательной, но Нина была почти уверена, что она на что-то наткнулась.

Полтора часа спустя машина Нины подъехала к парадному фасаду величественного старого особняка, где Чарльз ждал с зонтиком.

“Добро пожаловать, доктор Гулд”, - он сухо улыбнулся.

“Я недостаточно одета, Чарльз?” спросила она.

“Абсолютно нет, мадам”, - ответил он. “Платье для этого вечера элегантное повседневное, и, могу я сказать, ты действительно выглядишь довольно шикарно”.

Нина улыбнулась и сделала дворецкому быстрый реверанс. “Что ж, спасибо тебе, мой хороший”.

“Нина!” - она услышала крик Пердью изнутри поместья. “Рад, что ты смогла прийти, моя дорогая”.

Чарльз покачал головой, провожая Нину вверх по лестнице к двери, держа зонтик у нее над головой. С превосходным непроницаемым лицом она пробормотала сквозь неподвижные губы: “Чарльз, что он задумал? Он что-то задумал.”

Таким же образом дворецкий ответил Нине, также применив несколько эффективных приемов чревовещания. “Он купил старый стол, мадам. Очевидно, ты должен быть безумен от зависти ”.

“Ах”, - сказала она. “Хорошо. Стол. Я уже становлюсь зеленым ”.

Чарльз постарался не рассмеяться и провел красивую историчку в вестибюль, где Пердью ждал с двумя незнакомцами. Мгновенно ее взгляд упал на голубоглазого мужчину в черном, который стоял рядом с Пердью. В свою очередь, он нанял и ее.

“Нина, моя дорогая! Я рад, что ты здесь ”, - улыбнулся Пердью, обнимая Нину и целуя ее в щеку. Он прошептал: “У меня есть кое-что, что сведет тебя с ума”.

Она усмехнулась и подмигнула. “Если бы я получал по фунту за каждый раз, когда ты говорил это раньше”.

Пердью ответил на ее шутку неловким смешком и быстро сменил тему. “Доктор Нина Гулд, пожалуйста, познакомься с людьми, которые отвечают за великолепное оформление моего нового обеденного зала. Ава и Бернард Сомерсет.”

Великолепно. Конечно, он был бы женат", подумала она, чувствуя потерю того, что могло бы быть. Тридцатипятилетний темноволосый мужчина был похож на Джеймса Бонда, и Нина не могла отвести от него глаз, но, узнав, что у него и умопомрачительной женщины одна фамилия, она сделала очевидное предположение. Нина пожала руки им обоим. Бернард был в равной степени очарован Ниной, особенно ее маленьким, но крепким телом.

"Будет чрезвычайно трудно причинить ей вред", посетовал Бернард. Он, наконец, встретился с известным историком, упомянутым Пердью, тем, кто знает местонахождение ножен из сокровищницы Зала — и он был очарован. Это вызвало конфликт внутри него, но он был частью чего-то большего, чем его собственные желания, и должен был пока обуздать свой аппетит к черноглазой красавице.

Поцелуй в тонкую руку Нины вызвал благоприятную реакцию ее тела, но, к счастью, это было заметно только по румянцу на ее лице. “Для меня большая честь познакомиться с вами, доктор Гулд”.

“Позвони си-ка... Зови меня Ниной, пожалуйста”, - запинаясь, произнесла она. Пердью поднял бровь при виде этого зрелища. Он знал ее близко, и он знал, что означает румянец на ее щеках. Обычно он был бы безумно ревнив, но сегодня вечером очаровательная Ава привлекла его внимание и отвлекла его от ухаживаний, которые Бернард делал своей любимой Нине.

“Я полагаю, вы были в Глазго на прошлой неделе”, - начал Бернард, но Пердью вмешался и помахал ему из-за спины Нины. Он указал на стол, напоминая Бернарду о причине, по которой Пердью пригласил ее. “Но ты можешь рассказать мне об этом, как только мы принесем тебе бокал вина?”

“Вообще-то, она пьет односолодовый”, - поправил Бернарда мужчина с порога.

“Сэм!” Нина тепло улыбнулась, когда суровый смуглый журналист вошел в вестибюль так, словно он был его владельцем. Ава на мгновение перестала дышать. Сэм и Бернард встретились взглядами — и рогами — сразу же, как только Сэм приблизился. Он целовал Нину слишком долго, чтобы это можно было назвать платоническим, а затем обратил внимание на женщину с серебристыми локонами. Ава почувствовала, как у нее подгибаются колени, когда незнакомец с растрепанными волосами вышел ей навстречу. “Сэм Клив”, - он улыбнулся, намеренно тлея, чтобы отвадить идиота в дешевой черной куртке.

Внезапно Пердью прочистил горло. Он чувствовал себя несколько запуганным всем этим соперничеством здесь, в его великолепном дворце. “Рад видеть тебя снова, старина”, - он улыбнулся Сэму, когда двое мужчин поздоровались. На этот раз шепот Пердью предназначался Сэму. “Чур Аву. Не заставляй меня сожалеть о том, что я пригласил тебя, ” предупредил он, игриво подталкивая Сэма локтем.

“Честная игра”, - поддразнил его Сэм. “Тогда что ты хотел показать Нине, чтобы спровоцировать ее ревность?” Сэм специально спросил громко.

“О, Иисус, да, давайте просто перейдем к этому уже”, - простонала Нина, в то время как остальные ухмылялись ей. Пердью взял ее за руку и повел в отремонтированный обеденный зал. Были зажжены настенные факелы, которые придали средневековому déкор. идеальную атмосферу. Сэм отошел в сторону, пропуская Аву и Бернарда следовать за Ниной и Пердью. Его поступок был ошибочно принят за рыцарство, в то время как все, что он хотел сделать, это полюбоваться четкими формами Авы сзади. Нина ахнула, войдя в большую комнату, и, как и предполагал Пердью, направилась прямо к большому круглому столу.

“Срань господня! Этому по меньшей мере два столетия, ” изумилась она. Нина медленно полностью обогнула стол. Подобно слепой женщине, читающей шрифт Брайля, она водила пальцами по гравюрам и грубой подшивке дерева, как будто читала это, как будто стол рассказывал ей секреты. Пока она обходила стол, с ее губ не слетело ни слова, но ее глаза рассказывали глубокие истории, пока она наслаждалась трапезой. “Боже мой, Пердью, это просто прекрасно”.

“Спасибо тебе, моя дорогая”, - он счастливо улыбнулся.

Она склонила голову набок и сказала: “Вы можете заказать доставку к понедельнику. Я буду дома ”.

“Ха!” - удивленно произнес он, в то время как его гости захихикали над ее ответом. “Единственный способ заполучить этот стол в свой дом - это выйти за меня замуж и переехать ко мне”.

Она уставилась на Пердью. Ава уставилась на Пердью. Сэм уставился на Пердью. Ведущий чувствовал себя ужасно неловко из-за того, что его смертельно серьезное желание выдавалось за шутку. Бернарду это ни капельки не понравилось. Если он собирался доставить эту женщину майору Райану, он определенно собирался сначала заполучить ее в свое распоряжение. Ему не бросил бы вызов Пердью или его финансовый раб. Нина была его, пока не встретит свою судьбу.

20

Знакомство

По всему фасаду особняка царило веселье, когда группа рассаживалась вокруг огромного старого стола за ужином из пяти блюд и напитками. Лилиан приготовила преимущественно восточное меню, которое наполнило дом чудесным ароматом. За круглым столом Пердью разговоры перескакивали на мировые дела, футбол, погоду и моду, пока Нине не надоело ждать.

Во время одной из особенно долгих пауз в подшучивании она воспользовалась шансом затронуть тему истории. Не ее история, а исторические артефакты. В конце концов, она была в компании экспертов.

“Кстати, Пердью, ты взглянул на фотографии, которые я тебе отправила?” - небрежно спросила она, делая глоток виски. Пердью сидел прямо рядом с ней, так что, возможно, она намеревалась задать вопрос исключительно ему, но остальные услышали ее вопрос. Лицо Пердью просияло, он забыл о снимках, о которых хотел спросить Аву и Бернарда.

“О, боже!” он усмехнулся. “Прости меня. Я хотел немного углубиться в это, но это совершенно вылетело у меня из головы ”. Он посмотрел на Аву, сидящую по другую его руку. “Не могли бы вы или ваш брат, пожалуйста, просветить нас по поводу ножен, которые я вам показывал?”

"Брат?’Нина бредила в своих мыслях. ‘Отличные новости! О нем не говорят.

Бернард просиял, когда наклонился вперед, опираясь на локти. Ава позволила ему поболтать на эту тему, поскольку знала, что он хотел произвести впечатление на сексуальную маленькую историчку. Кроме того, она завязала с торговлей антиквариатом после покупки Пердью. Что касается ее, то у нее больше не было желания заниматься этим бизнесом.

“Забавно, что ты спрашиваешь, Нина”, - проворковал Бернард. “Так получилось, что я немного знаю об этом произведении. Могу я взглянуть на это, пожалуйста? Это было бы легче оценить во плоти, так сказать.”

“О, боюсь, у меня его нет”, - она пожала плечами. Бернард почувствовал, как напряглось его тело. Это было не то, что он хотел или нуждался услышать. Это означало, что ему придется прибегнуть к уродливым вещам. Это означало, что ему придется похитить, пытать и убить красивую темноволосую женщину, которую он находил такой интригующей. Он должен был раздобыть ножны, иначе это была его шкура.

“Ты не понимаешь? Тогда как вы это сфотографировали?” - спросил он резко, без намерения быть грубым. Во всем виновато разочарование. Нине не понравился его тон, но она дала ему презумпцию невиновности, что, возможно, она неправильно истолковала его ответ как резкий.

“Ну, Бернард, я надеюсь, ты в курсе, что люди фотографируют, скажем, Эйфелеву башню или Стоунхендж, не забирая это с собой домой”, - огрызнулась она в ответ сбивающим с толку тоном, который мог быть чем угодно, от колкости до снисхождения. Ава усмехнулась и улыбнулась Нине. Ей понравился саркастический юмор шотландской брюнетки, особенно применительно к Бернарду.

“Она мне нравится”, - пробормотала Ава к удовольствию Сэма.

“Она мне тоже нравится”, - подмигнул он, слегка хихикая над обозначенным завоеванием Пердью.

“Не нужно быть таким агрессивным, миледи”, - зачарованно произнес Бернард, игнорируя удар. “Просто я мог бы рассказать вам больше о надписях и ценности, если бы мог подержать это в руках, понимаете? Потрогайте кожу, проверьте строчку, состояние и так далее.”

“Я понимаю”, - уступила она. “Но, по правде говоря, мне было просто любопытно. Это все. Поскольку он не принадлежит мне, я не смог подержать его для оценки. Кроме того, мне не сказали, что я буду в компании такой уместной мудрости. Мне жаль.”

“Могу я посмотреть фотографии? Кажется, я единственный, кто их не видел”, - попросил Сэм.

“Конечно”, - улыбнулась Нина. Она нашла изображения в галерее своего телефона и передала ему.

Сэм внимательно осмотрел ножны, кивая и надув нижнюю губу, чтобы показать, насколько он был впечатлен. “Это явно чрезвычайно древнее. Посмотрите на мастерство. Ручная работа. Мне это нравится. Где ты это увидела, Нина?”

“Да, я тоже собирался спросить”, - разыгрывал невинность Бернард. “Где ты смог увидеть такую замечательную реликвию?”

“Мальчик принес это, чтобы показать и рассказать во время Недели истории, вы знаете, в чем я участвовала в Грейсвилле?” - поделилась она, в первую очередь обращаясь к Пердью.

“Ах да, начальная школа в Глазго”, - вспомнил Пердью.

“Да”, - подтвердила она.

“Что могло заставить любого родителя позволить отнести такую великолепную семейную реликвию в школу для незначительной устной презентации?” Бернард нахмурился. “Это святотатство”.

“Семейная реликвия?” Спросила Нина. “Как ты узнал, что это семейная реликвия?”

Бернард и так сказал слишком много, но он решил, что это не выдаст его намерений подробнее рассказать о ножнах. “Если это та пьеса, о которой я думаю ... поскольку я, очевидно, не могу видеть ее по-настоящему… у него замечательное происхождение”, - драматично начал Бернард, в то время как Пердью наливал дамам последний "Бальтазар" 2009 года. Большие пальцы Сэма исследовали гравюры на столе, пока он слушал эксперта по антиквариату, в то время как Ава таращилась на руки Сэма и обманчивую грацию, с которой он ими двигал.

Черты лица Бернарда заострились в отблесках огромного огня в очаге Пердью, когда он занялся всеми за столом. “История захватывающая, но не такая, как вы ожидали. Этим ножнам, известным как "Варкадур", происходящим от валлийского warchodwr, что означает "хранитель" или "хранительница’, добрых восемь столетий.”

“Боже милостивый”, - выдохнула Нина. “Должно быть, стоит целое состояние”.

“Бесценно”, - поправила Сэм свое заявление.

Бернард кивнул. “Именно так, Сэм, что и является причиной его позора. Однако, что делает эту реликвию особенно бесценной, так это тот факт, что она считается ножнами Экскалибура.” Он позволил информации утонуть для его аудитории, для драматического эффекта.

“Тот Экскалибур?” - Спросил Сэм.

“Да, хотя, как вы все знаете, легенда об Артуре во многом похожа на лавкрафтовские мифы — задуманные как вымысел”, - продолжил Бернард. “И все же, все же, для просвещенных умов науки и истории такие мифологии вполне правдоподобны и даже считаются происходящими из какой-то точки реальности”.

Глаза Пердью загорелись. “Ты хочешь сказать мне, что это ножны от меча, который вдохновил Калибурна?”

“Калибурн?” Ава нахмурилась.

“Первоначальное название Экскалибур, которое, в конечном счете, произошло от валлийского, я полагаю?” Нина объяснила. “Но тогда, если ножны существуют, где Экскалибур?”

Рот Бернарда широко растянулся при этом вопросе, потому что он знал, что поймал историка и ее друзей на крючок. “В этом, моя дорогая Нина, и заключается вопрос”.

Пердью жестом велел Чарльзу принести еще вина и налить. Он намеревался сидеть, приклеенный к рассказам Бернарда, и хотел, чтобы его гости были в равной степени смазаны. Чарльз элегантно кивнул и подчинился, в то время как незнакомец в черном продолжил. “Видите ли, настоящий меч, предполагаемый как подлинный Калибурнус, о котором писал Джеффри Монмутский, похоже, исчез последним во время Второй мировой войны”.

“Подожди. Что?” Спросила Нина. “Ты хочешь сказать мне, что Экскалибур был где-то там все это время и никто никогда не знал об этом?”

“О, многие люди знали об этом”, - вмешался Сэм, ранее слышавший о существовании меча из множества расследований, которые он проводил в отношении международных воровских картелей. “Время от времени, на протяжении, по крайней мере, 17-го и 18-го веков, говорили, что меч Британского суверенитета принадлежал лордам и генералам от Шетландских островов до Плимута”.

“Это правда”, - согласился Бернард, делая хороший глоток "Жидкого огня" из бутылки шотландского виски Purdue. “И во время Второй мировой войны он недолго принадлежал кому-то в ... угадайте?”

Ава закатила глаза. “О Боже, когда я слышу о Второй мировой войне, все, что я могу предположить, это нацисты ?”

Ее брат щелкнул пальцами и указал на Аву. “Отдай Аве приз”.

“Конечно”, - усмехнулся Пердью. “Я полагаю, Гиммлер приложил руку к этому пирогу?”

“Сомневаюсь в этом”, - небрежно сказала Нина. “В основном, Герман Геринг питал слабость к искусству. Я ставлю на него ”.

Бернард ухмыльнулся, услышав подшучивание коллекционера и историка, но они оба были неправы, и он был рад их просветить. В конце концов, если бы он правильно разыграл свои карты, ему пока не пришлось бы их убивать. Если бы Пердью и Нина были достаточно глубоко погружены в изучение существования Экскалибура, он мог бы использовать их, чтобы выполнить за него грязную работу, прежде чем избавиться от них. Конечно, Пердью был исследователем и охотником за реликвиями с непревзойденными ресурсами и финансированием.

После всех находок, в которых принимал участие Пердью, включая покорение Склепа Геркулеса и обнаружение камня Медузы, найти Экскалибур не будет проблемой для человека с его способностями. Майор Райан мог подождать.

Бернард Сомерсет мог бы поймать здесь пресловутых двух зайцев, если бы он достаточно завлек свою аудиторию. Если бы он мог заполучить в свои руки Варкадур, он был бы защищен от любого нападения, пока он ищет Экскалибур. После этого майор Райан не сможет причинить ему вреда. Что могло помешать ему оставить меч и ножны себе?

21

Освобождение Калибурнуса

“Ну?” Сэм толкнул Бернарда. “Тогда у кого был окровавленный меч?”

“На самом деле, это замечательная история, ” рассказал Бернард историю, о которой он читал, - которую я нашел в старом дневнике, написанном не кем иным, как Рональдом Холлом”.

“Холл”, - нахмурилась Нина. “Почему это название такое знакомое?”

Сэм оживился. “Клад Зала? Тот парень?”

Бернард почувствовал, как у него на мгновение сжалось в груди. Как суровый разбойник узнал о сокровищах Зала? Компания, в которой он находился, стала чрезвычайно интересной здесь, в чреве великого Райхтисусиса.

“Близко”, - кивнул Бернард. “На самом деле, прадед этого парня. Согласно легенде об Артуре, история, окружающая встречу Рональда с великим Экскалибуром, была опасной, чреватой романтикой и предательством.

“О, романтика”, - проворковала Ава, быстро взглянув на Сэма, а затем перевела взгляд на Пердью, который уже смотрел на нее с обожанием. В безмолвной муке Нина обдумывала это в своей голове. Где она услышала о Кладе Зала? Где? Это было недавно.

“Романтика - это скучно. Расскажите нам о действии. Расскажи нам о нацистах”, - пошутил Сэм.

“На самом деле, это интересная часть”, - ответил Бернард Сэму, но посмотрел на Нину. “Роман был между женщиной-нацисткой и британским мужчиной. Рональд Холл приобрел великий меч Артура благодаря своей романтической связи с Ауфшехерин Ирмой Борман.”

“Женщина с собаками”, - завершила Нина его идентификацию надзирателя СС.

Бернард захныкал от знаний сексуальной исторички, но особенно от манеры ее изложения. Ее пухлые темно-бордовые губы выдохнули имя женщины-охранницы СС-садистки, как будто она обожгла фразу огнем, и это свело его с ума.

“Выгуливающий собак?” Сэм пошутил, поджимая губы, чтобы получить обычный удар Нины по руке.

Ава хихикнула в бокал с вином, пытаясь не подавиться. Ее глаза заблестели, когда она смеялась вместе с Сэмом. Для сестры Бернарда было таким облегчением найти кого-то еще, столь же незаинтересованного в серьезном повороте событий на вечеринке. Пердью улыбнулся Сэму и покачал головой. Встретившись с застывшим взглядом Бернарда, Сэм был вынужден собраться с духом и попросить мужчину продолжить свой рассказ.

“Пожалуйста, Бернард, продолжай”, - пригласил Сэм. “Был ли у нее меч, когда Холл встретил ее?”

“Да, но он этого не знал. Ирма Борман прошла подготовку в Биркенау уже в очень нежном возрасте, что сделало ее должным образом воспитанным нацистским офицером к тому времени, когда ей исполнилось двадцать два. К 1944 году ее перевели на Гернси”, - рассказал Бернард.

“Гернси?” - Спросил Пердью. “Это британская территория. Немцам никогда не удавалось вторгнуться на территорию союзников здесь, не так ли?”

Нина утвердительно кивнула. “Да, они это сделали. Они оккупировали Нормандские острова на протяжении большей части Второй мировой войны, Пердью. Это была единственная немецкая оккупация британской территории ”.

“Это верно”, - согласился Бернард. “И именно там Рональд Холл встретил любовь всей своей жизни, даже если они были вместе совсем недолго. Он и его брат были задержаны однажды ночью после побега из штаб-квартиры с едой и медикаментами, украденными из магазина снабжения.” Взгляд Бернарда упал на каждого из гостей за столом Пердью. “И это была она — женщина с собаками — которая поймала их”.

“Почему они ее так назвали?” - Спросила Ава. “Я имею в виду, я полагаю, у нее были собаки”, - она застенчиво улыбнулась, “но она должна была что-то сделать, чтобы получить это прозвище, верно?”

“О да”, - ответила Нина с широко раскрытыми от отвращения глазами. “Ирма была известной садисткой, согласно рассказам выживших в Холокосте и фактам, раскрытым во время суда над ней за военные преступления. Она использовала своих собак, чтобы нападать на женщин-заключенных в Биркенау и Бельзене и растерзать их. Говорят, что она била женщин кнутом по груди и наслаждалась инфекциями, которые это могло вызвать ”.

“Господи”, - выдохнул Сэм.

“Во время судебных процессов женщина-врач, находившаяся в плену в Бельзене, рассказала о том, как Борман присутствовал при операциях на заключенных, выполнявшихся без анестезии. Женские крики агонии практически ввели бы Бормана в оргазмический транс ”, - рассказывала Нина.

“Больная сука”, - заметил Сэм.

“Действительно”, - сказал Бернард. “Она могла натравить своих ротвейлеров на кого угодно в любое время, просто для собственного развлечения. Выжившие рассказывали о том, какой ужас они испытывали, когда слышали лай этих собак по ночам. Они были такими же ненасытными, как и она, и слушались только ее команды.”

Всхлипы Авы заполнили тишину между предложениями ее брата. Она была в ужасе больше, чем кто-либо в ее компании, будучи мягким по натуре человеком, не уважающим насилие.

“Именно поэтому было так странно, что позже она променяла свою сексуальную развращенность с мужчинами-офицерами СС на тайные ночи с британским заключенным”, - пожал плечами Бернард. “Верная своей натуре, Борман всегда носила с собой "Люгер" и хлыст, но более впечатляющей была ее коллекция старинного оружия. В стальном сундуке с толстым, роскошным бархатным покрытием внутри она возила свои ножи, кинжалы и мечи, куда бы ни отправилась. Она была второй по старшинству женщиной-офицером в СС, что давало ей определенные привилегии, подобные этим.”

“В том сундуке у нее был Экскалибур?” - Дружелюбно предположил Пердью.

“Да, сэр”, - Бернард поднял свой бокал. “Но именно то, как Рональд пришел за мечом и ножнами, создает историю. Естественно, собаки растерзали двух британских граждан, прежде чем их отволокли в лазарет, где Ирма наблюдала за происходящим. Человек, ответственный за местную оккупационную станцию, штабс-капитан Мартин Хесслер, приказал уничтожить три домохозяйства по выбору Бормана. Это был его способ научить островитян, как он будет реагировать на воров и мятежников ”.

“Это так несправедливо”, - посетовала Ава. “Эти бедные невинные люди”.

“Но как бы Борман ни была взволнована этой идеей, она положила глаз на вдовца Рональда Холла. Она думала, что, чтобы завоевать его расположение, она пощадит семьи ”, - сказал Бернард.

“В чем подвох?” - Спросил Сэм. “Когда нацист действует с состраданием, обычно где-то приходится платить солидную дань”.

“Конечно”, - согласился Бернард. “Чтобы успокоить своего командира, Ирма Борман решила вместо этого казнить его брата Колина и его семью, но, конечно, она никогда не сказала бы Рональду”.

“Нет!” Ава ахнула. “Что за законченная сука!”

“Разве не все они были такими”, - добавила Нина.

“Значит, она убила его брата и его семью и надеялась завоевать его сердце? Господи, насколько она заблуждалась?” Пердью зашипел. “Пожалуйста, скажи мне, что она не убила всю семью сама”.

“О, она и пальцем не пошевелила, Дэвид”, - заверил его Бернард, но что-то в его тоне и подергивании лица подсказало Пердью и его гостям, что история раскроет нечто более ужасное. “Она позволила своим собакам сделать всю работу за нее, пока она и два охранника наблюдали. Эти двое охранников забрали жену Колина и двоих детей. Они присоединились к своему отцу в изолированной камере рядом с импровизированной комнатой для допросов. Сначала Колин был благодарен за то, что смог воссоединиться с ними, но потом, должно быть, до него дошло, какова была цель воссоединения.”

“Боже мой, это так жестоко”, - пробормотала Ава.

“Представьте, этому человеку пришлось наблюдать, как три собаки растерзали его детей ...” Бернард сказал.

“Остановись!” - запротестовала его сестра. “Хватит подробностей. Просто расскажи нам, как Рональд стал обладателем меча.”

Напряженное облегчение чувствовалось всеми за столом, пока Бернард не продолжил.

“То, что я только что сказал тебе, было написано в дневнике. Я только пытался точно проиллюстрировать, каким монстром была эта женщина ”, - сказал он своей сестре.

“Я понимаю, но мне не нужно знать эти отвратительные вещи, хорошо?” - простонала она.

“В любом случае, большую часть времени умирающего от голода Рональда навещала сука-садистка, хотя она всегда была в компании других солдат. Наблюдать было ее коньком. Это прекрасное животное никогда не пачкало рук. Собаки, как собачьи, так и человеческие, всегда приносили мучения, свидетелями которых ей так нравилось быть. Вот только избиения Рональда произвели на нее меньшее впечатление. Вместо того, чтобы ухмыляться и тяжело дышать, наблюдая, как его наказывают, она была тихой и холодной, как будто пыталась быть где-то в другом месте.

“Мне трудно поверить, что у такого персонажа могли быть какие-то чувства к кому-либо”, - вставил Сэм. “Психология просто не имеет смысла. У нее должен был быть какой-то стимул для ее поведения ”.

“Может быть, она просто… влюбился, ” улыбнулся Пердью.

“Чушь собачья”, - не согласился Сэм.

“Тем не менее, это написано в его дневнике, его почерком”, - защищал историю Бернард. “И поскольку Экскалибур в конечном итоге оказался у него, Ирма Борман, должно быть, передала его ему”.

“Я думаю, он украл его”, - предположила Нина. “Я имею в виду, ему удалось успешно проникнуть в складские помещения и сбежать почти незамеченным. Кто сказал, что он не крал меч, просто и ясно?”

“И затем написал это дерьмо в своем дневнике, чтобы скрыть свое преступление”, - добавил Сэм к предположению Нины.

“Ha!” Пердью рассмеялся. “Вечные циники!” Он посмотрел на Бернарда и Аву и указал раскрытыми ладонями на Сэма и Нину. “Я говорил тебе, что мои друзья прекрасно видят сквозь дымовые завесы!”

Ава улыбнулась Сэму и Нине. “Он действительно сказал нам это перед тем, как вы двое прибыли сегодня”.

Нина пожала плечами и посмотрела на Сэма. “Годы коллективного дерьма, которое терпели и преодолели, я полагаю”.

“Да!” Сэм развеселился, протягивая свой бокал Нине. Она чокнулась им со своим.

“Хорошо, хорошо, но давайте позволим Бернарду рассказать нам, что говорилось в журнале, даже просто ради интереса”, - весело вмешался Пердью. Та же самая открытая рука протянулась к Бернарду, когда Пердью пригласил его продолжить свой рассказ. “Пожалуйста, мой друг, продолжай”.

Тяжело вздохнув, Бернард согласился. “Ну, здесь говорится, что однажды поздно ночью, после одного из мучительных сеансов Рональда, Ирма приказала охране выпустить его. Рональд написал, что она связала ему руки за спиной и отвела в свои покои, приказав охране прикрывать его отсутствие, пока она не вернет пленника.”

“Я думаю, она все-таки запачкала руки, в конце концов, а?” Сэм пошутил. Дамы улыбнулись его непристойному упоминанию. “Может быть, его все-таки накормили”.

“Детали остаются в силе, да”, - усмехнулся Бернард. Он посмотрел на свою сестру. “Но поскольку я не хочу раскрывать подробности рассказа Рональда, мы все можем высказать свои предположения”.

Напольные часы пробили одиннадцать, незаметно напоминая гостям о времени, но Бернард заговорил, перекрывая бой курантов, надеясь, что ночь закончится не так скоро.

“Однажды ночью Борман показала Рональду свою коллекцию ножей и мечей. Он сказал, что никогда не видел столько бесценных предметов в одном месте, все они, по-видимому, подлинное оружие, изъятое у глав государств и королей Европы. Практически везде, где предметы искусства и частные коллекции были разграблены силами Оси, Борман получила один или два клинка, любезно предоставленные ее коллегами из СС ”, - передал Бернард. “Среди них было то, что, по ее утверждению, было мечом короля Артура, Калибурнусом или Экскалибуром, все еще вложенным в ножны. Рональд был настолько ослеплен мощным мечом, что не обратил внимания на ножны, которые, казалось, были грубо сделаны только для ношения меча. Но он изменил бы свое мнение об этом через несколько недель после той ночи.”

“Почему? Что случилось?” Пердью настаивал, как и надеялся Бернард.

“Ну, ослабевший от голода и едва способный больше видеть, Рональд был близок к смерти. В ту роковую ночь он, как обычно, вернулся из комнаты Бормана. Когда охранник проводил его до двери, Рональд размахивал египетским хопешем, полученным Борманом в подарок от Североафриканской кампании. Он носил ножны с Экскалибуром под одеялом, которое было наброшено на его плечи, там же он держал хопеш. Он убил охранника и переоделся в его форму, как и было приказано Борманом ”.

“Ни за что”, - сказала Ава. “Они сбежали?”

Ее брат покачал головой. “Проблема заключалась в том, что начальник штаба пронюхал о предосудительной связи Бормана с британцами и ожидал, что в какой-то момент это произойдет”, - рассказывал Бернард как профессионал. “В истинно нацистской манере они заперли Борман вместе с ее собаками в той же камере, где были сожраны Колин и его семья. Там они оставили ее умирать с голоду. К несчастью для нее, собаки проголодались раньше. Они расчленили ее задолго до того, как она получила привилегию голодной смерти.”

“Господи Иисусе, Берн”, - сердито проворчала Ава. “Я же сказал тебе, что не хочу знать”.

“Ты здесь не единственная, куколка”, - огрызнулся ее брат. “Если тебе не нравятся детали, иди и посиди на кухне. Мы позвоним тебе, когда разговор зайдет о котятах и мальчишеских группах, хорошо?”

“Пошел ты, Бернард”, - прошипела она. Сэм быстро вмешался, предложив двойной виски и очаровательно подмигнув.

“Это когда Рональд сбежал?” Пердью спросил Бернарда.

“Они должны были уйти вместе после того, как он переоделся офицером той ночью, понимаете? Но они добрались до нее прежде, чем она смогла присоединиться к нему, и он, конечно, не мог тратить время на ожидание. Он сбежал с Экскалибуром и ножнами, и ни одна пуля не причинила ему вреда! ” - сказал он Пердью. “Вплоть до конца его записей в дневнике больше нет упоминаний о местонахождении Экскалибура”.

“Подожди, так ножны спасли его от смерти?” Спросила Нина, вспомнив, как юный Брайан бросил вызов неминуемой смерти от удара молнии днем ранее. ‘Святое дерьмо, это настоящий Варкадур?’ подумала она в изумлении. В ее сумочке зазвонил телефон, привлекая внимание всех присутствующих.

“Звонок так поздно мог означать только две вещи”, - поддразнил Пердью. “Я очень надеюсь, что это не чрезвычайная ситуация”.

22

Уловки и капризы

Голосовое сообщение на почте выбило у Нины дух. Она стояла в темноте кабинета Пердью, прокручивая сообщение несколько раз, прежде чем смогла в это поверить. Затем до нее дошло, что у нее нет времени медлить. Учащенно дыша в панике, она сбежала вниз, обратно в обеденный зал.

“Пердью, это был чудесный вечер, но, боюсь, я должна уйти”, - извинилась она. Это было непохоже на Нину - демонстрировать такой стресс. Сэм немедленно поднялся со своего места и осушил свой стакан виски.

“Я пойду с тобой, что бы это ни было”, - предложил он.

“Подожди, в чем дело, моя дорогая?” - Спросил Пердью, также вставая, чтобы присоединиться к ней и Сэму. “Могу ли я чем-нибудь помочь?”

Она выглядела совершенно расстроенной. “А... моя подруга в больнице”, - запинаясь, пробормотала она, явно не желая делиться слишком многим. “Я должен... увидеть его немедленно”.

“Нина, часы посещений давно прошли”, - поправила ее Ава. Седовласая красавица не хотела переоценивать историю Нины. Она просто констатировала факт.

“Послушай, девочка, это не твое дело, ясно?” Нина рявкнула на нее. Ава отшатнулась от налитых кровью глаз темноглазой исторички, ее щеки были мокрыми от слез. “Я должен добраться до Глазго прямо сейчас, черт возьми!”

Сэм схватил ее и подхватил свою куртку. “Я отвезу ее туда. Пердью, большое тебе спасибо за увлекательную вечеринку, старина. Мы позвоним, как только будем на месте ”.

“Хорошо. Хорошо. Пожалуйста, держите меня в курсе о самочувствии Нины”, - сказал он Сэму вполголоса. “И, пожалуйста, дай мне знать, о чем все это. Я редко видел ее такой.”

“Я знаю”, - согласился Сэм. “Меня тоже беспокоит”.

“Есть какие-нибудь идеи, что бы это могло быть?” Прошептал Пердью.

“Абсолютно никаких, ” вздохнул Сэм, “ но я напишу тебе”.

“Хорошо, будь осторожен”, - сказал Пердью, похлопывая Сэма по спине. Он получил быстрый поцелуй от Нины, прежде чем она ушла с Сэмом в хвосте. Глубокой ночью они отправились в Глазго, оставив Пердью извиняться перед своими гостями. Он нашел Бернарда и Аву, ожидающих в тишине. На самом деле, настроение между братьями и сестрами замерло на грани меланхолии.

“Куда подевалась вечеринка?” Пердью улыбнулся.

Бернард встал, кряхтя, когда разглаживал складки на своей одежде. “Становится довольно поздно”, - сказал он Пердью. “Как бы мне ни хотелось остаться, у меня назначена встреча на раннее утро”.

“Какая жалость”, - ответил Пердью, чувствуя, как на него наваливается внезапная потеря веселья. Он искренне наслаждался вечером. “Тогда еще по одной на дорожку? Мой ночной персонал мог бы принести вам что-нибудь из угощения, пока вы выпьете по стаканчику на ночь. Что скажешь ты?”

“Не-а”, - сказал Бернард. “Это хорошее предложение, но если я не уйду сейчас, я никогда отсюда не выберусь”.

“При таком количестве алкоголя в твоем организме?” Пердью упорствовал.

“Он водит просто отлично, даже с реактивным топливом в его системе”, - вздохнула Ава. “Я, с другой стороны, никуда не планирую уходить”.

Бернард и его сестра коротко взглянули друг на друга в тишине, ожидая ответа Пердью.

“Отлично!” - обрадовался миллиардер. “Ава, конечно, ты можешь остаться на ночь. У меня есть дюжина свободных комнат для вас на выбор.”

“Спасибо”, - улыбнулась она, искоса глядя на своего брата.

“Отлично”, - сказал Бернард. “Ты остаешься, если хочешь”.

Он пожал Пердью руку. “Мой друг, это была проницательная и превосходная вечеринка. Для меня было честью сидеть за этим столом с нашим лучшим клиентом на сегодняшний день. К сожалению, я действительно должен уехать ”.

“Конечно”, Пердью принял почести, особенно теперь, когда прекрасная Ава согласилась остаться. Почему-то уход Бернарда больше не казался таким тяжелым. “Скоро у нас будет еще одно шоу, я обещаю”.

Ава услышала, как машина ее брата исчезла в темноте. Когда Сэм ушел, решив уйти с историком, Ава остановила свой выбор на короле замка. По крайней мере, она могла наслаждаться результатами своих усилий по укреплению любых отношений с Дэвидом Пердью без вмешательства другой женщины.

“Ну, разве это не позор, что им всем приходится уезжать”, - открыто поддразнила она, когда высокий мастер Райхтисусис вошел в теплую комнату.

“Ужасно жаль”, - подыграл он, направляясь прямиком к ней. Ава стояла перед камином, ее тело выделялось в свете огня. Только когда Пердью подошел к ней ближе, он понял, что ее пальцы расстегивают пуговицы блузки. Ее действия не вызвали у него абсолютно никакого протеста. Он закрыл высокие двери, которые преграждали вход в большой зал, и, обернувшись, увидел, что она ждет на столе, потягивая красное вино.

“Может, я и не посвященный британцев, но сегодня ночью я завоюю самую могущественную территорию из всех”, - игриво продекламировал Пердью, приближаясь к обнаженной красавице. “Разве это в конце концов не делает меня королем?”

23

Чувство вороньего гнезда

По трассе М8 Сэм и Нина осторожно мчались, не привлекая внимания к скорости, с которой они ехали. Была полночь пятницы, так что у дорожной полиции уже должна была быть напряженная ночь. К счастью, шоссе допускало возможность более высоких скоростей.

Она провела большую часть дороги, рассказывая Сэму о странной дружбе, которую она завязала с маленьким мальчиком, Брайаном Каллани. Не жалея мелких деталей, но все же сохраняя краткость, она рассказала Сэму о школьном проекте. Она рассказала ему о мальчике и ее торке, о его столкновении со смертоносной молнией, от которой он ушел невредимым, и о том, как мальчик был в бешенстве из-за того, что его дедушка узнал о ножнах.

“Все, что я могу сейчас понять, - вздохнула она, - это то, что его дед украл эту чертову штуковину. Вот почему он был бы так взбешен, если бы узнал, что его внук нашел это. Представь, как бы ты разозлился. Вы крадете драгоценный артефакт в надежде продать его, а ваш внук выходит на публику с этой вещью и показывает ее всем. Я бы тоже убил его за то, что он вот так поставил под угрозу мои преступные цели ”.

“Хорошо, значит, ты веришь, что эти ножны у мальчика - настоящий Варкадур. Я понимаю это. Но теперь скажи мне, почему я мчусь по трассе М8 в другой город как сумасшедший, когда я мог бы потягивать односолодовый напиток с Пердью, ” спросил Сэм, все еще сбитый с толку.

“Сообщение, которое я получила на свой телефон”, - объяснила она, шмыгнув носом. Нина вытерла глаза салфеткой и посмотрела в окно, сжимая телефон обеими руками.

“Что это? Господи, ты выглядишь как победитель лотереи с неправильным билетом, понимаешь?” Сэм убедил ее поделиться тем, что ее так расстроило. “Я так понимаю, это о молодом парне. С ним все в порядке? Он мертв? Просто скажи мне, что непосредственно заставляет тебя плакать, любимая.”

“Это сообщение”, - она задохнулась от своих эмоций. “Это Брайан. Он звонит мне с мобильного телефона своей матери. Она... он говорит ... двое мужчин похитили его бабушку и мать, пока он прятался, Сэм.”

“Срань господня!” Сэм ахнул. “Что, только что?”

Она покачала головой, промокая салфеткой. “Вчера вечером, или, ну, где-то сегодня утром, затемно”.

“И он звонит тебе только сейчас?” Сэм нахмурился. “Он знает почему?”

Она пожала плечами. “Он ничего не говорит о своем дедушке. Я был там примерно до этого времени, а парень все еще не вернулся домой.”

“О Боже мой”, - проворчал Сэм. “Может быть, причина в нем?”

“Это то, о чем я думаю”, - ответила она, звуча немного более уверенно теперь, когда она могла активно выдвигать гипотезы с Сэмом. Теперь, по крайней мере, казалось, что кто-то активно помогает ей разобраться с этим.

“Он сказал, где его найти?” - Спросил Сэм.

“Да”, - подтвердила она. “Школьный двор. Я понятия не имею, почему он не обратился в полицию.”

“Возможно, он доверяет тебе больше?” он утешал ее. “Не беспокойся сам. Мы будем там в мгновение ока ”.

* * *

Незадолго до часа ночи Сэм свернул на небольшую дорожку, которая тянулась вдоль задней части начальной школы Грейсвилла, в поисках "косого дерева", к которому мальчик сказал Нине прийти.

“Нина, я не хочу показаться несогласным, но для меня это попахивает засадой”, - предупредил Сэм. “Парень рассказал тебе, как он сюда попал, почему он не сообщил полиции, дерьмо вроде этого?”

“Нет”, - ответила она. Она посмотрела на Сэма. “Господи, нет, Сэм. Я завел нас в засаду? Кто хотел бы прижать нас? Мы не трахались ни с кем из шейди почти целых два месяца ”.

Сэму пришлось улыбнуться ее небрежной оценке опасности в их жизнях. Он пожал плечами. “Я просто не понимаю, почему он позвонил тебе, а не копам. Конечно, они были бы ближе к его дому, верно?”

Нина начала паниковать. “Тогда повернись”, - согласилась она. “Ты прав. Это всего лишь голосовое сообщение. Они могли держать мальчика на мушке или что-то в этом роде.” Она сделала паузу. “Опять же, если это так, разве мы не должны что-то сделать, чтобы помочь?”

“Ты сказала нам в особняке, что кто-то находится в больнице”, - напомнил ей Сэм. “Что все это значило?”

“Я должна была сделать так, чтобы это звучало срочно и серьезно, не пугая наших новых друзей без причины, поэтому я это придумала”. Она усмехнулась. “Я вряд ли мог рассказать всем, что школьник позвонил мне, чтобы я встретился с ним в сборных классах его школы посреди ночи, потому что его семью похитили. Еще меньше из-за ножен, которые, по его словам, были у него с собой, тех самых ножен, о которых мы слышали ужасную выдумку сегодня вечером.”

“Прикоснисьé”, - сказал Сэм, но он все еще не доверял обстоятельствам этого упражнения.

Внезапно маленький бледный ребенок вышел перед автомобилем 4x4. Дальний свет Сэм ослепил мальчика, но она стояла неподвижно, морщась.

“Господи!” Сэм взревел и ударил по тормозам. Его рука инстинктивно отвела курок пистолета, когда частицы пыли ухудшили обзор местности вокруг грузовика. Он слышал, как Нина тяжело дышала, ожидая, пока осядет пыль, прежде чем выпрыгнуть.

“Это он?” Сэм спросил ее. Она кивнула. “Просто подожди. Мы должны убедиться, что никто не подкрадывается сзади к машине, чтобы устроить нам засаду, когда мы выйдем ”.

“Да”, - Нина тяжело дышала. Ее темные глаза мерцали в свете приборной панели, когда она искала в облаке пыли признаки ребенка. Постепенно желто-коричневая дымка опустилась на дорогу, смытая черной ночью и фарами грузовика. “Брайан?” - проревела она с высоты дюйма окна, которое она опустила.

“Скажи ему, чтобы подошел к грузовику и залезал внутрь, Нина”, - предупредил Сэм. “Не выходи и держи свою дверь запертой. Я открою его, когда он войдет ”.

“Милый, залезай в грузовик”, - сказала она мальчику. Таща с собой вездесущие ножны, Брайан отреагировал достаточно быстро, хотя она могла видеть, что он получил ранение в голову и был явно обезвожен. Крепко держа руку на рукояти пистолета, Сэм открыл заднюю пассажирскую дверь для ребенка, одновременно осматривая окрестности.

Плавным прыжком ребенок запрыгнул на заднее сиденье, с большим усилием втащив огромные ножны. “Я внутри”, - сказал он им, и со щелчком механизм запер его дверь. Сэм посмотрел на Нину. “И что теперь? Куда мы направляемся?”

“В полицию, конечно”, - ответила она.

“Нет! Нет, мисс Нина!” Брайан возразил.

Нина в отчаянии закатила глаза в ответ. “Ну вот, мы снова начинаем”.

“Нет, правда, мисс Нина, полиция отдаст меня им”, - объяснил мальчик.

“Откуда ты знаешь?” - Спросил Сэм. Ребенок колебался, понятия не имея, кем был темный незнакомец. “Я разговариваю только с мисс Ниной”.

“Неужели?” Сэм огрызнулся в ответ. “Тогда как насчет того, чтобы ты вылез из моего грузовика и использовал свой длинный язык, чтобы вытащить тебя из неприятностей, эй?”

“Сэм!” - простонала Нина. “Господи, он просто ребенок”.

“Да, и я говорю, что дети не должны давать старшим никакого дерьма”, - парировал он. Нина знала, что Сэм был более терпимым из них двоих, и если он был нетерпимым, то было чудом, что дерзкая Нина такой не была. Она оглянулась на Брайана.

“Сэм - мой очень близкий друг, Брайан. Ты можешь полностью доверять ему ”, - она поручилась за Сэма в сохранении мира.

“Он твой парень?” - Спросил Брайан.

“Да, это я, парень. Я парень мисс Нины”, - намеренно поддразнил Сэм, получив долгожданный удар по руке.

“Тогда почему мы не можем пойти в полицию?” - спросила она Брайана.

“Люди, которые были в моем доме, заставили мою мать пойти в полицию, чтобы заявить о моем исчезновении, мисс. Я видел, как они ждали прямо за ней, пока она сообщала об этом, чтобы убедиться, что, если я пойду в полицию, они смогут поймать меня и забрать ножны, мисс. Я тоже почти вошел туда, но потом увидел их ”, - дрожащим голосом рассказывал Брайан. “У них есть мама и бабушка, мисс Нина. Я не могу узнать, где дедушка.”

“Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы связаться со мной?” - спросила она его, когда Сэм вывел машину с проселочной дороги на восточную улицу квартала.

“Я упал, мисс”, - объяснил он Нине. “Головокружение вернулось, и я ударился обо что-то головой в ванне, так что очнулся всего несколько часов назад”.

“И ты взял ножны с собой, потому что ...?” - Спросил Сэм.

“Это оберегает меня, сэр”, - ответил Брайан. “Каждый раз, когда я надеваю эти ножны, я не могу пораниться. Что ж, ” его взгляд опустился в пол, “ я ранен, но не мертв.”

“Варкадур”, - украдкой прошептала Нина Сэму.

Он посмотрел на нее, нахмурившись. “Ты думаешь?”

“Сэм, я могу почти гарантировать это”, - подтвердила она. “Что я видел… давайте просто скажем, что я не удивлен, что эти люди зашли так далеко ”.

“Так куда мы направляемся?” - Спросил Сэм. “Я все еще просто езжу здесь”.

“Брайан, они упоминали, куда везут маму?” - спросила она мальчика.

“Я не знаю, мисс Нина. Они говорили на другом языке, но я услышал имя дедушки, так что они, вероятно, искали его?” Предположил Брайан, держась за ножны.

Нине пришлось быстро соображать. Наличие у них пропавшего ребенка может иметь криминальные последствия. “Ситуация высокого риска”, - сказала она вслух. “Но мы не можем его нигде оставить”.

“Райхтисусис?” - Спросил Сэм.

“Нет”, - не согласилась она. Нина откинула волосы за ухо и попыталась подумать. “Мы должны выяснить, чего хотят эти люди, и мы не узнаем, пока они не найдут Брайана”.

“Господи, Нина”, - тихо прошипел Сэм. “Ты не можешь использовать его как приманку! Ты что, с ума сошел?”

“Послушай, пока он носит эти ножны, ничто не может причинить ему вреда”, - возразила она.

“Ты что, с ума сошел, блядь?” он бредил. “Ты действительно в это веришь?”

“Я знаю, что я видела, Сэм”, - ответила она.

“Нет”, - возразил Сэм. “К черту это. Сначала мы поедем ко мне домой. Узнайте, что такого особенного в этой реликвии. Если эти люди охотятся за дедушкой Брайана, почему они ищут мальчика? Я думаю, у него есть то, что им нужно ”.

Они поехали обратно в Эдинбург, надеясь скрыть лицо Брайана от глаз общественности, пока они не смогут выяснить, кто его разыскивал, люди, которые сочли допустимым похищение его семьи. Брайан уснул. Измученный, он, наконец, уступил тряске автомобиля на длинном шоссе. В тишине, если не считать странных слов, Нина и Сэм поехали обратно в Эдинбург, чтобы спасти Брайана от прямого вреда из-за его принадлежности к Суду Каллани.

“Слушай, мы можем просто переночевать сначала и попытаться разобраться с этим завтра?” Нина спросила Сэма.

“Конечно”, - сказал он. “Кроме того, никто из нас ничего не может сделать прямо сейчас. Позвольте мне просто позвонить Пердью и сообщить ему, что мы справились. Могу я рассказать ему о похищении?”

“Мы должны сказать ему. У меня такое чувство, что нам понадобится Пердью, чтобы разобраться с этим дерьмом. Что-то в этом деле с ножнами подсказывает мне, что они охотятся за Экскалибуром ”, - предположила она. “Зачем им похищать целую семью и угрожать ребенку за то, что сделал его дедушка?”

“Завтра у всех нас будут свежие умы”, - сказал Сэм. Он остановил свой грузовик перед комплексом, где он жил, и позвонил Пердью. Пока Нина и мальчик заходили в его квартиру, Сэм ждал, когда Пердью возьмет трубку, но была активна только его голосовая почта. “Привет, Пердью, просто проверяю, чтобы сообщить тебе, что мы забрали подругу Нины из Глазго. Слушай, завтра первым делом позвони мне. У нас проблема, и нам нужна ваша помощь ”.

24

Проиграно

К ужасу Сэма, Нина предпочла спать в гостиной с Брайаном, оставив его одного в его холодной большой кровати.

“Не могу поверить, что Пердью - единственный, кто забивает сегодня”, - простонал Сэм.

“Он ребенок, Сэм”, - прошептала она. “Я не могу позволить ему вот так спать одному на диване. Мы можем наверстать упущенное на… любезности ... как только он снова будет в безопасности. Давай. Он напуган и одинок ”.

“И, по-видимому, непобедимый”, - рассуждал Сэм, как подросток. Если бы Нина не была так раздражена его нытьем и бесчувственностью к бедственному положению Брайана, она вполне могла бы посчитать доводы Сэма милыми - и обоснованными.

“Только сегодня вечером. Завтра вечером, если я все еще буду в Эдинбурге ...” Она попыталась закончить предложение, но губы Сэма накрыли ее. Прошло слишком много времени с тех пор, как он проводил какое-то время с Ниной, кроме как присматривая за незнакомцами и посещая совместные вечеринки.

“У окна кто-то есть”, - внезапно сказал Брайан, нарушая тишину и выводя Сэма из себя по полной. Мальчик стоял в коридоре, заглядывая в открытую дверь спальни Сэма. В своих объятиях он держал Бруича. Кот был полностью доволен в объятиях Брайана.

“Это мой кот”, - усмехнулся Сэм.

“Сэм, заткнись”, - прошептала Нина. “Я приду посмотреть, о чем ты говоришь”.

Она вышла из комнаты, оставив Сэма раздосадованным и разочарованным. Мальчик улыбнулся Сэму, прежде чем последовать за Ниной, открытое приглашение к войне, по мнению Сэма. “Где сейчас твои дурацкие ножны?”

“В гостиной”, - ответил Брайан.

“Надень это. Тебе это понадобится, сопляк, ” игриво пригрозил Сэм. Он бросился вперед в притворной атаке, которая заставила мальчика завизжать от ликования. Сэм рассмеялся и крикнул ему вслед. “Она слишком стара для тебя!”

Когда Сэм разделся и приготовился ко сну, он решил признать поражение этой ночью. Однако он ни в коем случае не собирался позволить подростку завладеть вниманием Нины. Кроме того, Сэм должен был признаться себе, что у мальчика были большие способности к проявлению такой инициативы. В его книге это было восхитительно, поэтому он пропустил это мимо ушей. Наконец, пожелание Сэму спокойной ночи осталось без ответа, что свидетельствует о том, насколько все они были измотаны. Не считая нескончаемого бормотания телевизора, в квартире на ночь воцарилась тишина, и Сэм крепко уснул, не успев толком закрыть глаза.

Нина почувствовала, как ее губы стали ледяными. Все еще погруженная в состояние сна, она явно чувствовала себя так, словно окунула нижнюю часть лица в бассейн с ледяной водой. Попытки вытащить ее лицо были тщетны. Это был сон? Она попыталась еще раз вытащить лицо из холодной воды, но кто-то удержал ее там. Когда она попыталась издать крик, ее челюсть оставалась мертвой и тяжелой. Мгновение спустя она пришла в себя, осознав, что происходит.

На стене она увидела картину Жюля Жозефа Лефевра, подаренную Сэму Пердью после трудного приключения с инками. Это было доказательством того, что она все еще была в квартире Сэма, но кроме картины, служившей ей якорем в последовавшем хаосе, она не смогла найти ничего знакомого. Где-то в дымке она услышала, как двое мужчин разговаривают на греческом. Мужская рука была зажата у нее во рту и носу, в то время как другая его рука крепко сжимала ее затылок в тисках. Как бы Нина ни боролась, она не могла сравниться с Яннисом.

Глубоко в ее ноздри удушливый запах хлороформа проник в легкие, сделав все ее тело таким же холодным, как и лицо. Как бы Нина ни пыталась задержать дыхание, казалось, что пары сами нашли свой путь внутрь. У нее перехватило горло, а веки закрылись. Слева от нее заряжался ее телефон. Руки Нины шарили по толстому ковру, пока она не нащупала свой телефон, лежащий под диваном, где она подключила его к розетке. Нащупывая кнопки кончиками пальцев, она попыталась найти быстрый набор Сэма, прежде чем хлороформ сделает свое дело.

Случайно она нажала на диктофон, записав часть разговора. Но она продолжала пытаться найти кнопку с номером 7 — код быстрого набора Сэма. Она смутно слышала хныканье Брайана, но не могла его найти. Она поддалась действию наркотика в течение минуты, что облегчило Яннису и Костасу задачу вынести ее и мальчика через парадную дверь.

Мозг Сэма встряхнулся от пронзительного звука звонка его мобильного телефона. Он непроизвольно выпрямился в своей кровати. “Что за черт!” он заскулил, вытирая глаза. Определитель номера сказал, что это Нина.

“Я собираюсь выбить из тебя все сопли, Брайан!” - заорал он. Убедившись, что мальчик разыгрывает его, Сэм выключил телефон и снова лег спать. Мягкая, увесистая тяжесть опустилась ему на грудь, снова разбудив его. Он двигался по его груди, не давая ему уснуть. Глаза Сэма распахнулись при виде Бруихладдича, устраивающегося поудобнее.

“Эй, тебе надоел этот сопляк, не так ли?” Сэм спросил своего кота. Он улыбнулся этой маленькой победе и провел руками по меху большого кота. Массирование кошачьей шкуры успокаивало и Сэма. Он начал задремывать, когда его руки почувствовали ужасную влажность на спине кошки. И снова Сэм вскочил в постели, представив ужасный образ крови в своей голове, но крови не было. Вместо этого он почувствовал запах виски от своего кота. Это было самым необычным, что побудило его исследовать источник влажности.

Когда Сэм, спотыкаясь, вошел в свою гостиную, он обнаружил, что оба дивана пусты, а бутылки с ликером на стойке опрокинуты. Когда Нина спала на полу, он мог видеть, как ее телефон мигает из-под дивана. Хотя Сэм был не из тех, кто бросается наутек, он сразу почувствовал, как ужасная мысль сжимает его сердце.

“Нет”, - было все, что он сказал, прежде чем отобрать телефон Нины. Она звонила на его номер всего несколько минут назад. “Господи, нет!” Его глаза расширились, когда он оглядел гостиную, в которой все еще витал запах хлороформа. Большие ножны, которые ребенок повсюду брал с собой, также отсутствовали.

Его грудь вздымалась, не в силах сдержать бешено колотящееся сердце, когда он проверял телефон Нины на предмет новой активности. Помимо ее пропущенного звонка на его телефон, было записано голосовое сообщение. Дрожащими пальцами Сэм добрался до клипа и прослушал. Он узнал язык, но, естественно, понятия не имел, что говорили голоса. Все, что он смог разглядеть, это название улицы.

В голову пришла идея, и Сэм быстро побежал за своим стационарным телефоном. Он с трудом сдерживал дрожащие руки, но аккуратно набрал номер старого знакомого, номер которого был у него в записной книжке. “Профессор. Хелен Барри?” он запнулся. Он не мог поверить, что она действительно ответила на телефонный звонок в это время ночи.

“Да?” - подтвердила она. “Кто это?”

“Профессор. Барри, это Сэм Клив. Мы вместе работали над местонахождением камня Медузы несколько лет назад ”, - бессвязно произнес он.

“Ах, да, журналист. Ты в Новой Зеландии?” - спросила она.

“Н-нет? Почему?” Сэм нахмурился, пытаясь отделаться от банальностей.

Она повысила голос и рявкнула: “Потому что только там было бы подходящее время позвонить мне домой! Ты хоть представляешь, который сейчас час?”

“Профессор. Барри, мне глубоко жаль, но мне нужна твоя помощь прямо сейчас, черт возьми, иначе три женщины и мальчик умрут”, - умолял Сэм. “Пожалуйста! Пожалуйста.” В его тоне была безнадежная паника, а не агрессия, и именно поэтому Хелен Барри позволила ему воспользоваться презумпцией невиновности.

“Хорошо, хорошо, что тебе нужно?” спросила она.

“Если я поставлю вам озвучку на греческом, вы сможете ее перевести? Это дело нескольких секунд, и то, что здесь сказано, могло бы помочь мне найти жертв, ” поспешно объяснил Сэм.

“Стреляй”, - ответила она. “Я слушаю”.

Он прокрутил короткий одиннадцатисекундный клип, поднеся динамик телефона Нины к мундштуку стационарного телефона. Когда это было завершено, он выслушал профессора. Она выдержала паузу, а затем попросила: “Еще раз”. Сэм подчинился, желая ускорить время, чтобы уже получить ответ. Он посмотрел на настенные часы. Был почти рассвет.

“Сэм?” - спросила она.

“Да”.

“Послушай, я не могу разобрать всего. Это плохая запись, но что я действительно слышу, так это то, что они должны пойти в голубой дом суда или с Судом, что-то в этом роде ”, - начала она.

“Здание суда?” быстро спросил он.

“Нет, нет. Послушай. Судя по тому, что они говорят, они используют слово "корт’ как существительное или название, и они собираются в голубой дом на Мэверик-стрит. Это все, что они говорят между собой. Звучит так, будто они спорили, куда идти в первую очередь, но это могло быть просто моим неверным суждением, знаете, я практически еще спала и все такое, ” разглагольствовала она.

“Да, да, я приношу свои глубочайшие извинения, профессор. И я бесконечно благодарен за помощь ”, - сказал Сэм.

“Хорошо. А теперь иди и помоги этим людям ”, - сказала она и просто повесила трубку.

Он записал ‘здание суда’ и ‘голубой дом’. Со своего мобильного телефона он посмотрел на Маверик-стрит и обнаружил, что она находится в районе с низкой арендной платой в Глазго. С помощью своего надежного блокнота, содержащего жизненно важную информацию, Сэм натянул джинсы и свитер в рекордно короткие сроки. Поспав всего три часа и едва выспавшись после выпивки, он запрыгнул в свой грузовик и направился в Глазго. Скудное солнце пробилось сквозь облака на горизонте, бросив взгляд на мир, прежде чем скрыться за облаками до конца дождливого дня.

25

Война при дворе

Когда Сэм прибыл в Глазго, он настроил свой GPS так, чтобы он привел его на Маверик-стрит. Утро было все еще относительно темным и сонным. Движение было менее интенсивным, чем на прошлой неделе, что помогло Сэму хорошо провести время. Войдя в "Маверик", он заметил длинный ряд машин, припаркованных на улице, раскрашенных по обеим сторонам из-за нехватки парковочных мест у зданий бедняков. Он медленно осмотрел всю улицу в поисках синего дома. Он был совершенно уверен, что в таком жилом районе не будет здания суда.

Справа от него появился маленький голубой дом с сеткой из плюща. “Бинго”, - пробормотал Сэм и затушил сигарету в пепельнице. Он дважды припарковал свой грузовик перед домом. Все было в порядке, подумал он. Он не планировал оставаться надолго. Вокруг царила мертвая тишина, в то время как в большинстве других домов горел свет. На самом деле, дверь была слегка приоткрыта, когда Сэм поднялся по пяти ступенькам на переднее крыльцо. Его рука опустилась к боку, просто чтобы убедиться, что пистолет пристегнут к нему.

Внутри было движение, но никаких разговоров, что указывало на то, что это был такой же незваный гость, как и он сам. Либо это, либо двое похитителей действовали молча. Сэм вошел в дом с пистолетом наготове. Внутри его сердце бешено колотилось, а руки на спусковом крючке вспотели, он использовал ствол, чтобы указать путь через дом. Возле ванной Сэм услышал шум под полом. Это звучало как дикий рытье в рабочей лампе, висящей на ржавом крюке на стене подвала, и Сэм тихо опустился на колени, чтобы заглянуть в люк.

Когда он это делал, он мог слышать безумное бормотание и рыдания одинокого человека, сидящего на корточках, отчаянно пытающегося что-то найти. Его голова и лицо были сильно разбиты, а бинты на руках были испачканы застарелой кровью. Сэм прицелился в мужчину, прежде чем прочистить горло, чтобы объявить о своем присутствии. Мужчина повернулся лицом к Сэму, по его лицу текли слезы.

“Я не могу его найти. Клянусь Христом, вот куда я это вложил. Но его больше нет. Все потеряно! Теперь мы все потеряны! И все ради гребаного меча из сборника рассказов!” - бушевал мужчина. “Просто иди вперед и убей меня, чувак! Просто сделай это, черт возьми, но отпусти мою жену и дочь! Они ничего не сделали!”

“Подожди, подожди”, - ответил Сэм, поднимая руку в знак капитуляции, позволяя пистолету соскользнуть с его пальца. Он мог видеть, что безумный человек не представлял угрозы. “Меня зовут Сэм. Я просто ищу Брайана ”. Сэм надеялся, что упоминание о мальчике в его собственном доме установит какое-то доверие с этим человеком, и, как обычно, инстинкты опытного журналиста сработали безотказно.

“Кто? Бр-б... Ты знаешь Брайана?” - выдохнул мужчина. Он двинулся вперед, туда, где опускался Сэм. “Откуда ты знаешь Брайана? С ним все в порядке? Он жив?”

“Да”, - подтвердил Сэм, отряхивая пыль с джинсов.

“О, сладкий Иисус, спасибо тебе! Слава Богу! ” выдохнул он, вытирая слезы и пот с лица. “Откуда ты знаешь о нем?”

“Один из учителей из его школы укрывает его”, - сказал Сэм, сохраняя свой голос спокойным и ровным. “Я просто думал, что они будут здесь”.

“Нет! О Боже, нет. Не позволяйте ему приходить сюда!” - предупредил мужчина. “У них здесь есть человек, который ждет, пока я выясню то, что им нужно. Как он мог тебя не заметить? Я подумал, что ты - это он, когда ты смотрел вниз через дыру.”

“Нет, я не видел его, когда вошел”, - заверил его Сэм. “А ты кто?”

“О, Корт. Корт Каллани, ” ответил он и пожал руку Сэму. В голове Сэма прозвенел звонок. ‘Конечно! Суд, в котором Проф. Барри говорил об этом!’

“Что ты ищешь?” - Спросил Сэм, в то время как другие его чувства оставались напряженными для любого движения или звука наверху.

“Кровавый бич моего существования”, - простонал Корт. “Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать, на случай, если они убьют меня… что они и сделают, если я не дам им то, что они хотят прямо сейчас. У них моя семья, Сэм. Пока я не отдам им старинный меч, ножны, они не отпустят мою семью, ты уверен?”

“Я делаю”, - согласился Сэм с Кортом. “Кто для тебя Брайан? Твой внук?”

“Да”, - сказал Корт. “Мой мальчик. Господи, я так рад, что он жив. Это все моя вина. Я украл эти ножны вместе с некоторыми другими вещами у этого богатого парня по имени Холл.”

“Что?” Сэм ахнул. “Парень, который погиб во время ограбления?”

“Да. Помощник, который организовал рейд… Пол Уиллард, он был убит во время ограбления. Сэм, мне абсолютно наплевать, как безумно это звучит, но эта штука с ножнами спасла меня от того, чтобы меня застрелили копы той ночью. Эта штука… Я не знаю, магия или что-то в этом роде. Это то, что я должен им дать, и я не могу это найти! ” - бушевал он. “Люди, которые похитили мою семью, они говорят, что это ножны, в которых был Экскалибур! Экскалибур, меч короля Артура? Это то, что они ищут!” Сэм зажал рот Корта рукой и указал вверх, показывая опасность быть услышанным, покачивая головой.

Прошептал Сэм. “Корт, ножны были у вашего внука. Вот почему ты не можешь его найти ”.

Глаза Корта широко раскрылись, а рот приоткрылся. “Ч-что?” - прошептал он. “Хорошо, так где же он? Мы должны найти его ”.

“Послушай, если они на самом деле охотятся за Экскалибуром, то зачем вообще беспокоиться о ножнах?” Сэм спросил его.

Из отверстия в полу люка ответил голос. “Потому что Варкадур держит путь к Экскалибуру. Без него мы не смогли бы найти меч. Конечно, теперь он у нас есть. Это делает вас и вашу семью расходным материалом, мистер Каллани.”

По выражению неприкрытого ужаса на лице Корта Сэм предположил, что человек позади него был одним из похитителей. Он не обернулся; из страха, что мужчина увидит его оружие. Корт дрожал, как тростинка, от конфронтации, и Сэм понял, что этот человек, должно быть, был тем, кто нанес Корту свои свежие шрамы.

Слезы Корта снова орошают его лицо. “Полагаю, тот учитель недостаточно хорошо защитил моего внука?” прошептал он Сэму.

“Повернитесь, мистер Клив”, - приказал Яннис. “Или же я всажу нож Корту в глаз и череп - пошел он нахуй”.

Сэм подчинился. Прямо сейчас он мало что еще мог сделать. Он повернулся, глядя прямо на лезвие огромного кинжала, размером в половину мачете. Сэм узнал оружие из древней войны.

“Господи. Махайра?” Сэм захныкал при виде этого. Чего он ожидал, так это пистолета, но он решил, что выстрел привлечет внимание в этом жилом районе. Огромный мужчина перед ним выглядел именно так, как он себе представлял. Узнав голос Янниса на озвучке, Сэм понял, что у него есть Нина и Брайан.

“Ты знаешь меня?” - Спросил Сэм.

“Да, мы знаем всех вас. Друзья Дэвида Пердью никогда не попадают в поле нашего зрения, ” медленно сказал ему Яннис, пригвоздив Сэма к месту своими холодными черными глазами.

Сэм не был запуган. “Ты ведь понимаешь, что ты не ариец, верно? Работа на The Back Sun делает тебя немного кретином ”, - сообщил он греку.

“В отличие от человека, на которого я работаю, я не раб какой-то идеологии, мистер Клив. Я работаю на него только до истечения срока моего контракта. Ты знаешь, что такое силовик? Вы знаете, что такое кондотьер, мистер Клив?” Яннис хотел знать, играя кончиком махайры под глазом Сэма.

“Наемник”, - быстро ответил Сэм.

Яннис ухмыльнулся. “Ты мне нравишься. Ты знаешь свое оружие. Может быть, когда истечет мой контракт, если ты все еще будешь жив, может быть, ты или твой друг Пердью сможете нанять меня в качестве вашего силовика ” .

“Мастер с ценой - это просто раб денег, приятель”, - пожал плечами Сэм. На его каменном лице этого не было видно, но он был в ужасе. На предплечье мужчины красовались татуировки различных восточноевропейских и эллинских эскадронов смерти — с таким человеком шутки плохи на близком расстоянии.

“Мы все рабы чего-то”, - ответил Яннис. Сэм знал, что единственным способом спастись от такого человека, как этот, было бы отвлечение внимания или неожиданность. Яннис вытащил пистолет Сэма из-за пояса и сунул его в свой собственный. “На колени”, - приказал он обоим мужчинам.

“Ого, тебе сначала пришлось бы угостить меня ужином, приятель”, - передразнил его Сэм. Как только Сэм закончил фразу, Яннис ударил его тыльной стороной рукояти, достаточно сильно, чтобы сбить его с ног с небольшим поощрением. Сэм взвизгнул в агонии, когда вспышка боли пронзила его череп.

“Что происходит?” Корт спросил.

“Казнь, суд”, - вздохнул Сэм.

“Как ты можешь быть таким спокойным?” Корт был в бреду.

“Потому что мистер Клив с достоинством принимает свою судьбу, Каллани”, - сказал Яннис перепуганному механику. Пока он говорил, Сэм рванулся вперед, поднялся с колен и сделал кувырок в сторону стены, где на крюке висел светильник Корта. Одним движением он вырвал шнур из светильника и мгновенно погрузил комнату в темноту. Это произошло менее чем за три секунды, что дало Корту возможность схватить оружие убийцы.

Сэм услышал борьбу двух мужчин в темноте и пошел на звук.

“Корт, где ты?” - крикнул он.

“Висит у меня на руке”, - Яннис грубо рассмеялся в темноте. Он схватил Корта, держа его за горло, и задушил механика до смерти. Звук массивного лезвия, пронзающего тело Корта, заглушил его крики боли. Сэм использовал позицию, в которой они находились, чтобы оптимизировать свою атаку, и низко опустил ногу, чтобы с тошнотворным хрустом сместить коленные суставы грека. Из-за болезненной иммобилизации не раздалось даже крика. Яннис только крякнул и тяжело дышал, когда Корт упал на большую часть влажного пола.

“Суд! Корт, ты меня слышишь?” Сэм рявкнул, не получив ответа.

“Я тебя прекрасно слышу”, - услышал он рычание Янниса с другой стороны, а затем мучительную боль от того, что Сэму несколько раз ударили ножом в ногу. Как только убийца нашел ногу Сэма, он знал, за что хвататься. Свободной рукой он вцепился в другую ногу Сэма и притянул его ближе одним мощным рывком.

“Черт!” Сэм яростно сплюнул, дико пиная туда, где, по его предположению, должно было находиться лицо мужчины. Он сделал несколько хороших снимков, но это, казалось, только подстегнуло Янниса. Последовали новые удары с ужасающей болью, поскольку лезвие продолжало кромсать плоть, вынуждая Сэма прибегнуть к тактике школьного двора. Он набрал горсть грязной земли, полной кусков бетона с разбитого пола, и с силой швырнул их Яннису в лицо и глаза.

Казалось, это несколько оттолкнуло его, дав Сэму как раз достаточно времени, чтобы найти генератор у стены. Яростно пошарив, ему удалось нащупать крышку резервуара. Он отвинтил его и приподнялся на одной ноге, опрокидывая резервуар в темноте. Яннис фыркал и отдувался, чтобы вытрясти мусор из глаз и рта, выдавая свое положение ровно настолько, чтобы Сэм облил его бензином.

“Нет! Нет, Клив! Ты никогда не узнаешь, где мы держим женщин, если убьешь меня!” Яннис угрожал, когда почувствовал запах катализатора.

Сэм быстро полез в карман за зажигалкой. Без колебаний он щелкнул зажигалкой и прицелился. “Видишь ли, в этом преимущество двух силовиков”, - прохрипел Сэм. “Мы можем получить эту информацию от твоего приятеля непосредственно перед тем, как его тоже поджечь”. Он присел на корточки, когда огонь устремился к кричащему угрозе, и он использовал человеческий факел, чтобы осветить путь к истекающему кровью телу Корта.

“Я сделал это ради своей жены и детей”, - Корт с трудом подбирал слова.

“Успокойся. Побереги дыхание. Я вызываю скорую помощь”, - посоветовал Сэм, но Корт быстро истекал кровью из разорванных сосудов и открытых органов.

“Послушай”, - настаивал он с огромным усилием. “Скажи им, что я был вором всего на одну ночь. Понятно? Я сделал это только для того, чтобы дать им лучшую жизнь, а Брайану... стипендию в шикарной школе и все такое.”

“Я расскажу им, приятель”, - пообещал Сэм, чувствуя себя совершенно беспомощным. “А теперь продолжай. Я позабочусь о том, чтобы они знали почему ”.

“Спасибо, приятель”, - выдавил Корт. Легкая ухмылка появилась на его лице, когда жизнь уступила место облегчению. Сэм опустил голову и положил ее на неподвижную грудь мужчины. Внутри тела не билось сердце, но тепло свидетельствовало о недавнем уходе механика, и Сэм нашел в этом немного жутковатый покой.

26

Ясность

Пердью проснулся от запаха черного кофе и оладий. Он был один в постели, но его душ был включен на полную мощность в ванной в номере. Было уже позднее утро, но это были выходные, и он не мог перестать улыбаться. Чарльз, как обычно, оставил завтрак на столе в спальне Пердью вместе с газетой.

Утро было темным, в Эдинбурге и прилегающих районах прогнозировались сильные дожди, согласно прогнозу синоптиков на 8 канале. Однако Пердью с нетерпением ждал известий от Сэма о быстром отъезде Нины накануне вечером. С седовласой красавицей в душе у него было бы немного уединения, пока он проверял Нину.

Раздался первый звуковой сигнал уведомления. Это было от Сэма.

“Привет, Пердью, просто проверяю, чтобы сообщить тебе, что мы забрали подругу Нины из Глазго. Слушай, завтра первым делом позвони мне. У нас проблема, и нам нужна ваша помощь ”

Слова Сэма не вызвали у Пердью никакого беспокойства, но тон журналиста был немного не таким. Сэма нелегко было вывести из себя, но, судя по звуку его голоса в этом сообщении, он обнаружил нечто неприятное.

“Доброе утро, любимый”, - пропела Ава, выходя из ванной. На ней было только одно полотенце, и оно было на ее только что вымытых волосах. Как бы он ни наслаждался пейзажем и воспоминаниями, которые это навевало на него, он не мог не чувствовать желания связаться с Сэмом как можно скорее.

“Доброе утро, принцесса”, - улыбнулся он, наблюдая, как она заползает на кровать. Как бы он оправдал себя в этом сценарии? Естественно, он не хотел, но мысль о настойчивых словах своего друга преследовала его. Ава прокладывала себе путь вверх по его левой ноге, осыпая поцелуями по ходу движения. Пердью положил трубку, когда rai снова начал стучать в окна, предпочитая удовольствие. В конце концов, Сэм был опасным, находчивым человеком. Он мог прекрасно обо всем позаботиться, пока Пердью не позавтракает по-настоящему.

“Запри дверь”, - предложил он Аве.

У Пердью зазвонил телефон, но он игнорировал его, пока он не прекратился. Ава заперла дверь и вернулась в его постель, и медленное искушение, которое она имела в виду. Он закрыл глаза и расслабился, наслаждаясь ее вниманием. Он полностью приветствовал ухаживания Авы, в конечном итоге отказавшись от всех намерений поскорее вернуться к Сэму.

После четырех проигнорированных телефонных звонков Чарльз ответил на звонок Пердью, когда поступил следующий. Это был Сэм, голос его звучал яростно.

“Мне жаль вымещать это на тебе, Чак, но у нас здесь чертовски серьезная ситуация!” Сэм извинился перед дворецким. “Соедини его с телефоном прямо сейчас. Нину похитили!”

“Не беспокойтесь, мистер Клив. Я немедленно вызову мистера Пердью. Мне попросить его перезвонить тебе или ты хочешь оставаться на линии?” Чарльз спросил со своим обычным профессионализмом.

“Я подожду, спасибо”, - пропыхтел Сэм с другой стороны.

Чарльз взбежал по лестнице, удивив Лилиан, экономку. Она уставилась на него с первого этажа широко раскрытыми глазами и озадаченно вскинула голову. Он оглянулся на нее, выглядя расстроенным. “Доктор Гулд был похищен.”

Лилиан ахнула. По другую сторону двери послышались шаги. Ава вскрикнула от разочарования, когда Пердью подлетел к двери и рывком распахнул ее. “Что ты сказал?” - воскликнул он. Он мог видеть, что обычное непроницаемое лицо его дворецкого покраснело и напряглось. Чарльз ничего не сказал. Он только что передал Пердью портативный телефон. “Мистер Клив для вас, сэр”, - объявил он робким голосом. “Это срочно”.

“Где, черт возьми, ты был все утро?” Сэм накричал на Пердью, когда тот ответил на телефонный звонок.

“Сэм, успокойся”, - попытался он, но голос Сэма дрожал, когда он прервал попытку Пердью. “Не смей говорить мне успокоиться. Ради всего святого, ее похитили вместе с мальчиком. Они схватили их обоих прямо из моей гребаной квартиры! Мне нужна ваша помощь сейчас, иначе Нина мертва. Ты понимаешь?”

Грудь Пердью болела от шока и паники. Нельзя было терять времени. Его глаза часто моргали, когда он рылся в поисках ручки и бумаги. “Сэм, где ты? Я уже в пути ”.

“Что не так?” Спросила Ава. “Нина была кем? ”

После того, как Пердью последовал указаниям Сэма, он сложил листок бумаги. “Я понятия не имею, о ком говорит Сэм, но Нина была похищена вместе с ним рано утром”, - кратко объяснил Пердью, натягивая повседневную одежду и походные ботинки. Пердью достал из ящика прикроватной тумбочки планшет размером с ладонь и сунул его в передний карман джинсов. Исчезновение никогда не касалось чино и итальянской обуви. Он знал это. Пердью схватил бутылочку с ополаскивателем для рта и прополоскал рот, пока Ава натягивала платье, в котором была прошлой ночью.

“Я иду с тобой”, - сказала она.

“Нет времени”, - ответил Пердью, хватая свой бумажник и ключи. Но она была готова идти. Ава завязала влажные волосы шалью и схватила сумочку. Она была босиком, держа туфли в руке. “Поехали”.

Они промчались мимо Чарльза и Лилиан. “Мы берем мой джип, Чарльз. Если он позвонит домой, скажи ему, что мы уже в пути, ” бормотал Пердью, подходя к парадным дверям. “Безопасность заключается в том, чтобы никого не впускать, поймите. Я расскажу им. Ты просто держишь оборону ”.

“Конечно, сэр”, - ответил Чарльз, следуя за ними к двери и запирая ее. Он повернулся, чтобы посмотреть на Лилиан, которая все еще застыла в шоке. “Поставь чайник, Лилиан. Мне нужно немного чая.”

* * *

Был почти полдень, когда Пердью и Ава прибыли в загородный парк Стратклайд, где Сэм хотел встретиться. Они направились в боулинг и нашли его сидящим в углу с кока-колой. Его брюки были порваны из-за травмы ноги, туго забинтованы, а лицо представляло собой сплошное месиво.

“Сэм!” - воскликнул Пердью, спеша к нему. “Что, во имя всего святого, произошло?”

“Порезался, когда брился”, - без тени юмора ответил Сэм. Он все еще переживал из-за того, что Пердью был недоступен, но он был рад, что тот наконец прибыл. “Садись. Устраивайся поудобнее. Мы должны разобраться с этим дерьмом прямо сейчас ”.

Они подчинились. Сэм выглядел так, словно прошел через ад. Рассказав о похищении, он дал им краткое описание ужасного инцидента, который ему пришлось пережить после того, как он потерял Нину и мальчика. Учитывая чувствительность Авы к насилию, Сэм опустил более кровавые подробности, но Пердью уловил суть.

“Они сказали что-нибудь, что могло бы указать, где они их хранят?” - Спросил Пердью.

“Ничего”, - сказал Сэм. “Мы должны что-то сделать”.

“Что ты предлагаешь?” - Спросил Пердью.

“Я не могу ясно мыслить. Мой мочевой пузырь меня топит”, - сказал Сэм. “Я иду в туалет”. Произнося эти слова, он посмотрел на Пердью в определенной манере, безмолвный язык, который двое мужчин выработали за годы верности.

Пердью поморщился. “Вообще-то, мне тоже нужно отлить. Ава, моя дорогая, ты не против подождать нас здесь?”

“Конечно, нет. Просто поторопись. Я не в восторге от таких мест, как это, и от идиотов, которые ко мне пристают, ” сказала она небрежно.

“Не вини их”, - подмигнул Пердью и поцеловал ее в щеку. Он побежал в мужской туалет и исчез за Сэмом. Вместе они заходят в писсуары, чтобы пописать и быстро все обсудить.

“Ты не хочешь, чтобы она знала подробности”, - сказал Пердью.

“Не это”, - ответил Сэм. “Я просто ей не доверяю”.

“О Боже! Ты никогда не доверяешь женщинам, с которыми я сплю ”, - вздохнул Пердью.

“Нет, подумай своим умом всего на мгновение, Пердью. Я не говорю, что она сделала что-то не так. Мне просто нужно обсудить это с тобой наедине.”

“Хорошо, руководи этим мной”, - сказал Пердью, вымывая руки.

Сэм говорил приглушенным тоном. “Слушай, интересно, как похитители узнали, где я живу. Откуда они узнали, что у нас с Ниной этот мальчик с нами?”

Пердью пожал плечами. Сэм ответил на свой собственный вопрос, чтобы внести ясность. “Только если они следили за нами, они могли это знать. Вопрос в том… кто мог следовать за нами всю дорогу от Райхтисусиса до Глазго и обратно ко мне домой?”

Сэм впился взглядом в своего друга, ожидая, что пенни упадет, но Пердью опередил его. Он улыбнулся Сэму. “Я не всегда позволяю своему члену думать за меня, старина. Вы с Ниной... и Чарльзом ... сильно недооцениваете меня в этом отношении ”.

“Посмотри на свой послужной список с женщинами”, - посоветовал Сэм. “Я прекращаю свое дело”.

Пердью полез в карман джинсов и показал Сэму свой верный планшет.

“Ах! Волшебный спичечный коробок, ” сказал Сэм. “Для чего?”

Пердью коварно улыбнулся. Он нажал на ползунок, который увеличил размер планшета, и отрегулировал разрешение. Изящными взмахами его тренированные руки управлялись с супертехнологичным устройством. Открылся экран карты, отмеченный несколькими цветами, с указанием пройденных маршрутов.

“Ты видишь эти строки? Каждый цвет указывает время и маршрут машины Бернарда, ” он ухмыльнулся.

Рот Сэма был открыт в недоумении от удачного поворота событий. “Ты гребаный гений!”

Он обхватил голову Пердью сгибом руки и поцеловал плейбоя как полагается в лоб, как раз в тот момент, когда двое старшеклассников зашли в туалет. Они выглядели удивленными и немного напуганными, но просто продолжали идти к ближайшим киоскам.

“Теперь мы знаем, где его найти, так что мы можем сами спросить его, где он держит Нину”, - сказал Пердью.

“О, я намерен поговорить со своими костяшками сегодня”, - ответил Сэм. “Я уверен, что мы найдем семью Корта и ножны там тоже”.

“Его машина не двигалась с места уже двенадцать часов, так что он все еще там. Только не говори Аве об участии Бернарда. Дай ей увидеть самой”, - предупредил Пердью, когда они выходили из мужского туалета.

“Неудивительно, что она хотела уйти из бизнеса, которым они занимались”, - заметил Сэм. Он увидел хорошенькую женщину, мечтательно потягивающую кока-колу за столом.

“Как ты вообще можешь ходить с такими колотыми ранами?” - Спросил Пердью.

“Они были в основном поверхностными. Медсестра отделения неотложной помощи сказала мне об этом, но, боже, было ли больно в то время! ” Сэм съежился, заново переживая боль. Они присоединились к Аве за столом.

“Ава, у нас есть идея, с чего начать поиски. Ты хочешь, чтобы мы высадили тебя дома?” Предложил Сэм.

“Нет, спасибо. Я думаю, мы должны начать как можно скорее ”, - предложила она.

“Ты не собираешься домой?” - Спросил Пердью.

“Нет, моя дорогая. Я иду с тобой… чтобы найти Экскалибур, ” сказала она беспечно.

“Эм, нет, - возразил Сэм, - мы собираемся спасти Нину от обезьяны, которая ее похитила”.

Ава усмехнулась. “Сэм, эта обезьяна прямо сейчас сидит в джипе Дэвида. Он будет моим телохранителем, пока мы с тобой и Дэвидом отправимся на небольшую экскурсию по поиску Экскалибура ”.

“Прошу прощения?” Сэм усмехнулся. Пердью с изумлением слушал невероятные вещи, исходящие от его любимой Авы. Она кивнула с нежной улыбкой.

“Если мы не доставим ножны нашему начальнику, майору Райану, он убьет моего брата, понимаете. С другой стороны, он не знает, что гравюры Варкадура указывают путь к Экскалибуру, дураку! Мы собираемся найти Экскалибур до того, как передадим ножны майору Райану, понятно? Я не собирался оставлять это жалкое дело без высшего артефакта — самого объекта суверенитета и власти ”.

“Экскалибур”, - Пардью сглотнул. “Боже мой. Так вот к чему все это было?”

“Я же тебе говорил”, - быстро вмешался в разговор Сэм, чем заслужил презрительный взгляд Пердью.

“Благодаря тому, что Корт затягивает поиски ножен, Бернард выиграл некоторое время, чтобы передать Варкадур майору Райану”, - объяснила она временные рамки для них. “Майор Райан не узнает, что Корт мертв, и он не будет знать, что ножны уже у Бернарда. Пока он ждет, пока мой брат получит ножны, мы раздобудем Экскалибур для себя. Бернард будет нянчиться с семьей Каллани и дорогой, сладкой Ниной, пока я не вернусь с Экскалибуром. Если я этого не сделаю, что ж… ты сам все посчитай.” Сэм и Пердью хотели уничтожить ее сразу, но в общественном месте, которое они выбрали для встречи, им пришлось подавить свое рвение — или просто отложить это. Ее улыбка погасла, и она устремила свой первозданный взгляд на обоих мужчин. “Я начинаю понимать здесь смысл, джентльмены?”

27

Заключенный

Нина проснулась и увидела перед собой расплывчатое лицо. Ее глаза казались отяжелевшими, как и ее язык. Отвратительный вкус наркотика все еще ощущался в ее ноздрях и небе. Без предупреждения она забилась в конвульсиях на грязном полу, где она лежала. Пустая отрыжка потрясла ее, заставив высунуть язык изо рта, чтобы выпустить скудные струйки желчи, которые отвергало ее тело. Зажмурив глаза, Нина слышала эхо в своем бормотании. Это могло бы объяснить холодную, влажную атмосферу, подумала она. Она представила, что это место было большим и пустым.

“Добро пожаловать на Нормандские острова”, - услышала она знакомый голос.

Нина никак не отреагировала. Она все еще была слишком дезориентирована, чтобы сосредоточиться на своем местонахождении, не говоря уже о том, чтобы придумать резкое возвращение. Ветер завывал у нее в ушах, но она держала глаза закрытыми, потому что хотела снова уснуть. Ничто не могло заставить ее захотеть выбраться из этого ада, где бы он ни находился. Она чутко прислушивалась к признакам того, что Брайан жив, но все, что она могла слышать, был этот ветер. И затем, звонок. Меланхоличный звон доносился издалека, но он не объявлял время. Только пустота разрушенной башни, на которой он висел, могла заставить ветер раскачивать колокол.

“Ну же, доктор Гулд. Мы с тобой оба знаем, что ты погибнешь, если не встанешь и не съешь немного супа, ” снова сказал он.

“Пошел ты, Бернард”, - прорычала она с пола, все еще держа глаза закрытыми. Шорох его ног быстро приблизился к ней, и он упал на колени позади нее. Нина вскрикнула от боли, когда Бернард схватил ее за волосы и одним сильным рывком поднял на ноги. Все еще находясь позади нее, он прошипел ей в ухо. “Вы могли бы просто заслужить эту привилегию, доктор Гулд. Я положил глаз на твою аппетитную маленькую попку с тех пор, как впервые узнал, что мои ножны у тебя.”

“Твои ножны?” она намеренно издевалась. “Ну, я полагаю, парни вроде тебя склонны носить ножны вместо мечей”.

“Ты очень близок к разгадке”, - отчаянно усмехнулся он.

Она неохотно открыла глаза. Если она собиралась сбежать и найти Брайана, она должна была бодрствовать и быть внимательной к своему окружению. "С таким же успехом можно подыграть", решила она. Возможно, даже удастся завоевать его доверие. Просто притворись слабым. Версия с тупой женщиной всегда срабатывает.

“Где я?” - спросила она с внезапной уступчивостью, которую Бернард оценил. Он читал о подвигах доктора Гулда в тех книгах, которые написал Сэм Клив. По словам Клива, с ней нельзя было трахаться, но Бернарду еще предстояло встретить женщину, которая могла бы сделать его бессильным.

“Как я и сказал, Гернси”, - ответил он.

Руки Нины были связаны за спиной, как и лодыжки. “Где Брайан?” - спросила она, осматривая камеру, в которой находилась. Арка удерживала чугунные ворота, крепко запертые. Стены и крыша были сделаны из грубого камня и известкового раствора, как в древних руинах или крепости. На стенах она могла видеть вырезанные несколько лозунгов, но время стерло слова.

“Вот твой суп. Сейчас практически ледяной холод, но это твоя собственная вина ”, - сказал Бернард. Она медленно приподнялась, чтобы сесть, в то время как Бернард освободил ей руки. “Ешь”, - приказал он. “Я должен сохранить тебе жизнь, пока Дэвид не доставит мне Экскалибур”.

“Это новый поворот”, - саркастически усмехнулась она. “Я должен был догадаться, по тому, как ты пускал слюни при виде этих ножен. Дай угадаю, узоры на коже - это карта поиска Экскалибура.”

“Ты знала”, - он улыбнулся, выглядя одновременно впечатленным и раздраженным.

“Да, это не невозможно выяснить для историка. Эти крошечные надписи - названия городов, которые были здесь до современных эпох. Очевидный вывод, ” снизошла она. “Итак, что ты сделал с этим отродьем?”

“Он довольно невыносим, не так ли?” Бернард согласился, выходя из клетки Нины, чтобы запереть за собой ворота. “Мы с сестрой выросли в проектах — Red Road flats — и у нас не было ничего легкого. Но я говорю вам, у этого парня нет чертовых манер. Меня не интересуют правонарушители или препубертатные отбросы вроде этого. Бросил его в яму с его матерью-шлюхой и старухой.”

“Здесь, на Гернси?” Спросила Нина, пытаясь есть как леди, когда она была изнемогающей от голода.

“Конечно”, - усмехнулся он. “Неужели я оставил бы их всех в Глазго, чтобы их нашел какой-нибудь любопытный сосед или владелец бизнеса, пока я здесь с тобой?”

Ей не нравились его надменные манеры, но она терпела это, хотя бы для того, чтобы собрать информацию и потратить время на осмотр здания, в котором она находилась. По дизайну этого места, глубокому звуку колокольчика на ветру и верхушкам деревьев, раскачивающимся прямо над подоконником высоко над ее головой, она поняла, где ее держат.

“Бернард, это та самая знаменитая клетка из твоего рассказа о Рональде Холле?” - вдруг удивленно воскликнула она. Нина продолжала изображать очарование, чтобы мало-помалу приручить своего похитителя. Он стоял, засунув руки в карманы, глядя на сочащиеся трещины в каменном потолке.

“Так и есть”, - подтвердил он. “Ты думал, я все это выдумал?”

Нина пожала плечами. Обычно она бросала ему вызов и отвечала дерзко, но она пыталась расположить его к себе. “Для меня звучало точно”.

Слабый вопль раздался откуда-то из-под лестницы, которая вела на один этаж ниже. Нина могла видеть черный квадрат, который отмечал проход на лестничную площадку, и звук, который доносился оттуда, заставил ее кровь застыть в жилах. Она оживилась, но Бернард никак не отреагировал.

“Ты это слышишь?” Спросила Нина.

“Да”, - небрежно ответил он, все еще глядя в пустое окно на дальней стороне огромного зала, заполненного камерами предварительного заключения.

“И?” Она надавила на него.

“И что, Нина?” он огрызнулся, не удостоив ее любезным зрительным контактом.

“Ты собираешься что-нибудь предпринять по этому поводу?” она продолжала настаивать.

“Моя сестра сообщила мне, что Сэм вчера убил нашего человека в резиденции Каллани в Глазго”, - сообщил он. “Это был человек, который должен был присматривать за семьей Каллани внизу, пока мы все ждем, когда Экскалибур будет обнаружен. Я не нянька, Нина. Они страдают, потому что Сэм убил Янниса.”

“Ты можешь позволить себе только двух головорезов?” она издевалась. Нину больше не волновали ее попытки завоевать доверие Бернарда. Если бы у него был такой характер, она не смогла бы скрыть своего презрения к нему. Должно быть, ее слова произвели какое-то воздействие, потому что он повернулся и направился к ней. Его шаги сопровождались только воем ветра, поющего серенаду в безлюдных руинах в идеальной синхронности с плачем миссис Каллани. Бернард остановился перед камерой Нины и ухмыльнулся.

“Поздравляю”, - сказал он, и на его лице отразилась детская снисходительность. “Твоя непрекращающаяся дерзость только что стоила юному Брайану его короткой, несчастной жизни”.

“Подожди!” Нина отчаянно протестовала. “Ты не можешь убить сопливого ребенка из-за своих оскорбленных чувств!”

Он продолжал идти, откинув куртку, чтобы показать оружие в кобуре. Нина бросилась на железные прутья и закричала ему вслед. “Ты серьезно такая чувствительная, ты, Нэнси?”

Бернард спустился по ступенькам. Нытье миссис Каллани переросло в полномасштабный плач, когда она услышала возражения Нины из коридоров. Это было четкое предупреждение о том, что Бернард направлялся убить Брайана, и женщины бросили мальчика позади себя и заслонили его. Они были ослаблены недоеданием и недостатком сна, но их борьба горела внутри них, как печь. Хотя больная миссис Каллани истерически рыдала, мать Брайана стояла на своем без единого звука. Мальчик держался за руку матери, когда Бернард вошел в плохо освещенную комнату, где Ирма Борман встретила свою судьбу семьдесят с лишним лет назад. Вытащив пистолет, он прицелился в каждую из женщин Каллани, прежде чем опустить оружие, чтобы найти лоб Брайана за бедром его матери.

“Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!” Пэм закричала. “Я сделаю все, что ты захочешь!”

“Ты мне не нужен. Ты здесь только потому, что я заключил сделку с директором Брайана, ты, тупая сука ”, - он поморщился, дрожа от остроты их страха. На заднем плане они могли слышать крики Нины, но ее слова были унесены штормом, неуслышанные, непонятые. “Пока я не получу от него вестей, у меня нет причин даже спускаться сюда”.

“Воды”, - взмолилась миссис Каллани. “Пожалуйста, только один кувшин для нас?”

В торжественной атмосфере повисла пауза. Откуда-то сверху Нина закричала: “Бернард! Будь порядочным человеком и дай слабым заключенным немного воды. Ты лучше, чем проклятые нацисты, по следам которых ты идешь!”

“Психология на меня не действует, доктор Гулд”, - крикнул ей в ответ Бернард. Он знал, что она пыталась сделать, и все же, глядя на матерей и ребенка, он не мог не задуматься над утверждением Нины. Он действительно был монстром? Мог ли он быть твердым вождем, не прибегая к жестокости? Затем последовал вопрос, который заставил его запнуться. Как специалист по антиквариату, хотел ли он таким образом использовать свой опыт, накопленный за два десятилетия торговли и знаний?

Что-то все-таки повлияло на рассуждения Бернарда после того, как Нина упомянула о его человечности. Он не мог этого отрицать. На мгновение он честно оценил, что именно этот уровень злобы мог бы позволить ему как человеку, как торговцу реликвиями и литературой из древних миров. Он был чем-то большим, чем это. Под руководством майора Райана, оперативника "Черного солнца", Бернард сам превратился в разлагающийся реликт. Годы великолепия и страсти превратились в очередную мстительную нацистскую личность, издевающуюся над беспомощными в клетках.

“Господи”, - пробормотал он, поворачиваясь спиной к своим пленникам, опустив руку с пистолетом на бедро.

Бернард Сомерсет действительно не осознавал, насколько развратным и жадным он стал на службе у майора Йоханнеса Райана и его коллег. Все это случилось, когда этот несчастный директор школы Уиллард и его сын Пол вошли в мир антиквариата. Коварные ублюдки!"мысленно посетовал он, вспоминая момент, когда его восхищение историей и ее объектами было осквернено и превращено в охоту за властью и богатством.

“Бернард?” Нина продолжала в том же духе. Даже она знала, что агрессия была бы сейчас наихудшей вещью, поэтому она попробовала более мягкий подход. “Бернард, дай им немного воды. Давай. Они такие же люди, как и ты ”.

Еще один удар пришелся по душе Бернарда.

“Этого достаточно! Ты думаешь, я не вижу, что ты пытаешься сделать? Я главный! Я! ” - прогремел он. Женщины Каллани инстинктивно подпрыгнули в испуге, захныкав от его внезапной вспышки.

“Я знаю, что ты главный”, - выкрикнула Нина. “Иначе я бы не сидел сейчас в гребаной клетке, не так ли?”

Бернард посмотрел на трех Каллани. “Поблагодари ее за свою медленную кончину”. С этими словами он удалился в свою часть руин у западной стены. Во время Второй мировой войны это было жилище начальника штаба Мартина Хесслера, человека, который отдал приказ уничтожить эти избранные семьи до того, как Ирма приказала убить Колина. Бернард сел в комнате и налил себе бокал бренди. Учитывая, чью комнату он занимал, он не мог не сравнивать себя с Хесслером — человеком, который казнил свою любовницу наихудшим способом — и размышлять о своих собственных грубых решениях в отношении своих пленников.

“Я бы хотел, чтобы ты просто взял окровавленный меч и покончил со всем этим!” - бушевал он про себя, выпивая еще порцию бренди. В конце концов, просачивалось понимание того, что это был не тот, кем он был, и что по-настоящему становится компания, с которой держишься. Школьный учитель был ярким примером. Он пригласил доктора Гулд посетить неделю истории в своей школе, зная, кто она такая, и все это для того, чтобы позже приобщить ее к делу. Он мог быть дружелюбным по отношению к людям, на которых нацеливался по стратегическим соображениям. Почему Бернард не смог?

Это раздражало его, это столкновение моральных устоев, но пока он оставался в большой комнате, которая почти полностью оставалась такой же в стиле и комфорте, он не мог столкнуться со своей непостоянной способностью сохранять верность тем, кому он служил. Предположение, что, если он останется здесь, он не сможет услышать крики тех, кого он пытал, было смертельной ошибкой. Бернард узнал бы только’ что крики его жертв могли долететь до него где угодно и когда угодно, потому что от совести никуда не деться.

28

Любезность Мордреда

Под угрозой убийства Нины и новых жертв от руки зловещего коллекционера антиквариата, майора Райана, Пердью был вынужден выполнять приказы Авы. Они прибыли в стильный дом в Глазго до наступления темноты. Ава и Костас сопровождали Сэма и Пердью через тяжелые ворота безопасности. Ни один из мужчин не сказал Аве ни слова, когда они вошли в помещение. Мужчина чистил огромный бассейн сбоку от дома, в то время как два садовника трудились, чтобы закончить лужайку до наступления ночи. Согласно радиопередачам, вскоре должны были пойти новые дожди.

Ава ввела несколько кодов и стала ждать. Камера над головой повернулась, чтобы определить местонахождение вновь прибывших гостей, и щелчок замка на двери позволил им войти. Внутри дом был довольно посредственным и не таким величественным, как представлялся снаружи. Кто бы там ни жил, это был скромный человек с любовью к старым картинам, но не более того в плане стиля.

“Добро пожаловать, друзья мои”, - улыбнулся мужчина из кухни открытой планировки. У него были необычные усы, которые придавали ему отличный характер, подумал Пердью. “Я искренне сожалею, что нам пришлось встретиться при таких ужасных обстоятельствах. Я просто надеюсь, что мы сможем покончить с этим как можно скорее ”.

“Дай мне пистолет, и я смогу покончить со всем этим за тебя за минуту”, - пригрозил Сэм.

Мужчина только криво улыбнулся. “Я не буду утруждать себя протягиванием руки для представления, потому что я не ожидал бы никакой вежливости. Тем не менее, я должен представиться. Джеймс Уиллард, и, честно говоря, для меня большая честь встретиться с вами обоими, как и познакомиться с доктором Гулдом.”

Он жестом пригласил мужчин сесть. Костас занял свое место у двери, как обычно.

“Откуда ты знаешь Нину?” Сэм нахмурился.

“Недавно она была приглашенным лектором в моей школе”, - улыбнулся директор. “Прекрасная женщина”.

“Если ты так восхищаешься ею, как получилось, что ты работаешь с ее похитителями?” Пердью хотел знать. Что нехарактерно, седовласый миллиардер был резок со школьным учителем.

“Это просто досадная необходимость, мистер Пердью”, - Уиллард пожал плечами. “Боюсь, ситуация с этим делом с ножнами вышла из-под контроля, и нам пришлось использовать прекрасную Нину в качестве рычага давления”.

“Но ножны теперь у тебя, не так ли?” Сэм запротестовал. “Это было при мальчике, когда ваши головорезы забрали его и Нину из моей квартиры”.

“Да, да”, - сердечно парировал Уиллард, “но мы охотимся не за ножнами, мистер Клив. Мы ищем Экскалибур. Это единственная причина, по которой мы в первую очередь снимаем ножны. Варкадур приведет нас к Экскалибуру. И прискорбно, что нам пришлось вовлечь в это семью любимого ученика моей школы, но я полагаю, что в этом виноват мой покойный сын ”.

“Как так получилось?” Спросила Ава, чувствуя себя как дома за кухонной стойкой.

“Мой сын, Пол, должен был, ” он пожал плечами с некоторым замешательством, - убрать из коллекции зала несколько случайных предметов, чтобы все выглядело как обычный взлом. Среди этих случайных предметов были бы ножны от меча Артура, Варкадур. Видите ли, по нему мы могли бы следовать карте, выгравированной на коже Рональдом Холлом, с указанием местоположения, где он спрятал Экскалибур.”

“Зачем ему прятать Экскалибур? Если бы он был у меня, я бы сохранил его для себя ”, - рассуждал Сэм. Пердью кивнул в знак согласия, пока Сэм пытался разобраться в исчезновении меча.

“Это довольно просто. После побега Рональда Холла безжалостно преследовали эсэсовцы. Он боялся, что у него найдут меч, меч, представляющий суверенитет Великобритании, а патриот, которым он был, не мог этого иметь ”, - объяснил Уиллард. “Поэтому он спрятал его, поклявшись вернуть, как только сможет добраться до Лондона. Оттуда он должен был сопровождать подразделение союзников, направлявшееся на Нормандские острова, и, разгромив там нацистские силы, вернуть Экскалибур.”

“Дай угадаю”, - сказал Пердью. “Он так и не добрался до Лондона”.

“Именно”, - вмешалась Ава, оторвавшись от пенистого капучино, которое она держала в руках. “После того, как он избавился от Экскалибура, он выжег карту на старой коже раскаленным гвоздем и отдал ножны близкому члену семьи, проживающему в замке Бродик на острове Арран. Этот член семьи был двоюродным братом братьев Холл, прадедом Руфуса Холла, человека, у которого Пол Уиллард и Корт Каллани украли его.”

Директор школы неловко поерзал на своем стуле и вздохнул. “Мой сын погиб во время того ограбления, джентльмены. Он умер за Экскалибур, и будь я проклят, если не сделаю все возможное, чтобы закончить то, что мы начали. Он не должен был вовлекать Корта Каллани, но ему было жаль этого человека. Подумал, что он мог бы помочь ему заработать немного денег. Иронично, что Каллани никоим образом не были вовлечены в первоначальный план, и теперь они - наша самая большая ответственность ”.

“Что случилось с Аланом Сильвером?” Спросила Ава.

“Спроси Костаса”, - сказал Уиллард. Он застонал, когда поднялся со стула и побрел на кухню за кофе. Костас ничего не сказал. Его жесткий взгляд прожигал Сэма насквозь, человека, который с такой дерзостью убил своего лучшего друга, но само его присутствие сказало Пердью и Сэму, что этого персонажа Алана Сильвера больше нет.

“Внезапно обретает смысл”, - заметил Сэм. “Пердью, тот аукционный дом, у которого ты купил стол и другие вещи?”

“Общество Евфрата”?" - Спросил Пердью.

“Я проверил их. Первоклассное заведение для того, что, как я полагаю, является фабрикой реликвий "Черного солнца". Вероятно, поэтому они пригласили тебя на аукцион”, - объяснил Сэм. Он бросил на Аву презрительный взгляд и указал на нее с подлокотника своего кресла. “То, что она пыталась разыграть тебя, не было случайностью. Согласно некоторым исследованиям, которые я провел на Евфрате, ранее они были втянуты в спор с Руфусом Холлом, пытаясь получить контроль над Сокровищами Зала. Это называлось делом Халль-Райана, но оно просто исчезло из судебных протоколов, вероятно, из-за высокой вероятности коррупции среди экспертов Евфрата . Я видел список. Уиллард и Райан были благодетелями общества.”

“Вот так”, - удовлетворенно хмыкнул Пердью. Он всегда мог доверять Сэму в том, что он знает прошлое их противников. Несмотря на все это, Уиллард не опроверг ни одного из замечаний.

“Мне нужно, чтобы вы делали то, что у вас получается лучше всего, мистер Пердью”, - вежливо взмолился Уиллард. “Мы не друзья, и я понимаю, что вы завидуете мне за похищение доктора Гулд, но я надеюсь, вы понимаете, что эта ситуация была вызвана обстоятельствами”.

“Вы можете придать этому любой вкус, мистер Уиллард, но в конце концов вы просто преступник с приятными манерами поведения”, - заявил Пердью. “По правде говоря, вы ответственны за смерть своего сына, но что делает вас всех не более чем преступниками, так это то, что ваша жадность стала причиной смерти невинных людей. Я сделаю так, как ты просишь. Я начну небольшую экскурсию, чтобы найти Экскалибур, который, по моему мнению, в любом случае, вероятно, просто старый меч.”

Под пристальным взглядом Сэма, который следил за Костасом со своего места, Пердью медленно двинулся к Уилларду и Аве. Ему нужно было снять с себя еще одну тяжесть, прежде чем он приступит к карте Варкадура. “Давайте проясним одну вещь. Если что-нибудь случится с Ниной или оставшейся семьей Каллани, тебе никогда от меня не убежать. Не совершай ошибки, Уиллард. Я человек с безграничными средствами и большим интеллектом, две вещи, которые делают меня самым опасным врагом, о котором вы пожалеете, когда встретитесь с ним ”.

Ава усмехнулась. “А ты, ” обратился к ней Пердью, тыча в нее указательным пальцем, “ ... моя дорогая, никогда больше не переступишь порог моего дома. Ты выполнил свою задачу ”.

Сэм улыбнулся. Он чувствовал себя подлым и счастливым от того, что Пердью знал, кто такая Ава, до того, как переспал с ней, и все еще получал от нее свою награду. Он гордился Пердью за то, что тот прослушивал машину Бернарда той ночью. Он гордился тем, что использовал Аву как дешевую интрижку на одну ночь, потому что все в святая святых Пердью устали от женщин, которые трахали его, потому что он был милым. Было приятно видеть, что "Менее чем приятно" Пердью выходит именно тогда, когда и предполагалось.

“Тогда пошли”, - сказал Пардью Уилларду. “Мне нужна карта”.

“Нет”, промурлыкала Ава, “мы оставим карту, Костас и я. Вы сделаете необходимые приготовления для нашей коллективной наводки там ...”

“Подожди минутку”, - громко возразил Сэм. “Просто проясни это для меня. Откуда нам знать, что ты все равно не убьешь Нину, пока мы будем там, возвращая меч, а потом ты просто убьешь и нас, Уиллард?”

“Мистер Клив, я не убийца. Я не могу говорить за своего помощника, майора Райана, но, насколько я могу судить, вы все в полной безопасности ”, - пояснил Уиллард. “Я разумный человек, поэтому, со своей стороны, мы все выйдем из этого живыми. Вы получаете Экскалибур для нас, но не оставляете его себе. Мистер Пердью получает право похвастаться, чтобы произвести еще один огромный фурор в средствах массовой информации о своих знаменитых исследованиях, утверждая, что он обнаружил легендарный Экскалибур ”.

“В чем подвох?” - Спросил Сэм.

“Загвоздка в том, что мистер Пердью получает славу за находку и заявляет, что жертвует ее Обществу Евфрата. Таким образом, никому не нужно умирать за то, что он слишком много знает. Оставьте это для американских фильмов-триллеров ”, - передал Уиллард.

Сэм наблюдал за выражением лица Авы, когда школьный учитель раскрыл свой план, и она не выглядела довольной этим соглашением. Однако она ничего не сказала, оставив Сэма ни с чем, кроме предположений.

“Мы получим Экскалибур, а вы сможете не умереть и присвоить себе заслугу за возвращение реликвии. Назовите это взаимовыгодным вкладом в историческое открытие ”, - пылко передал Уиллард.

У Сэма не было сомнений в плане, хотя и он, и Пердью знали, что Уиллард не был единственным авторитетом, когда дело касалось безопасности Нины. Ава была неуправляемой, как и ее брат. У Пердью было внутреннее чутье, что она и Бернард без колебаний набросятся на своих сообщников, поэтому он все время настороженно относился к их позиции.

“Мне нужно посмотреть на карту, чтобы знать, куда идти”, - сказал Пердью Уилларду. “Я не могу организовать поездку и приобрести соответствующие устройства, рационы питания и снаряжение, не будучи знакомым с местностью, с которой нам приходится работать”.

Уиллард и Ава уставились друг на друга. Наконец, он пожал плечами. “Отдай этому человеку карту, которую ты взял с фотографий Бернарда. Он прав, Ава.”

Она неохотно достала папку из сумочки и бросила ее на стол. Пердью и Сэм сели, в то время как Джеймс Уиллард небрежно направился на кухню.

“Кто-нибудь хочет чаю?” он предложил, как будто они были там для изучения Библии.

“Да, спасибо”, - сказал Сэм, когда Пердью достал различные угловые фотографии ножен. Он заметил серебристую нить, о которой говорила Нина. “На самом деле, Джеймс, у тебя есть кофе?”

“Да”, - ответил Уиллард.

“Послушайте, мистер Уиллард, они здесь не для того, чтобы приказывать вам, как горничной”, - прошипела Ава себе под нос. “Они наши заложники”.

“Мисс Сомерсет, я ценю ваше недовольство, но они не наши враги. Они такие же люди, как и мы, к сожалению, по другую сторону нашего манежа, и вы должны уважать их, ” мягко предупредил он таким же приглушенным тоном.

“Ты слишком откровенен. Почему мы не можем просто пойти туда, взять меч и получить деньги?” она скулила. “Они делают из нас дураков. Эти люди препятствуют нам, и я этого не потерплю. Все это время моему брату приходится нянчиться с их маленькой сучкой, как будто она особенная ”.

Красавица с серебряными волосами уселась на табурет рядом со стойкой и надулась, как ребенок. Она становилась чрезвычайно отчаянной, пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки, чтобы получить деньги и исчезнуть.

“Тебе не хватает терпения, моя дорогая”, - отреагировал Уиллард на ее юношеские угрозы. Он серьезно посмотрел на нее. “Пожалуйста, убедись, что ты не измотал мою”.

29

Утренняя слава

Когда Пэм очнулась от усталости, она едва могла поднять налитые свинцом руки. Ее глаза искали своего сына. Она нашла мальчика крепко спящим в изгибе ее подтянутых ног. На койке она увидела, как убывающий жар Сью заставляет ее неудержимо дрожать. Головные боли и слабость мучили их всех, но труднее всего пришлось Пэм. Ее мигрени вызвали кровотечение из носа, которое пришлось рассматривать как серьезную травму, учитывая тот факт, что ее организм уже страдал от обезвоживания. Малейшая потеря крови могла лишить ее сознания, чего она не могла себе позволить, как защитница своего сына и его немощной бабушки.

Пэм села. По крайней мере, у каждого из них было несколько старых армейских одеял, под которыми можно было спать в заключении, но она просто рассматривала одеяла как потенциальные саваны, в которые Бернард затащит их трупы, когда они умрут. Было раннее утро, догадалась она, потому что солнце едва касалось резких темных линий горизонта оранжевым и желтым. Даже если бы выглянуло солнце, его вскоре закрыла бы тяжелая гряда облаков, которые нависли над панорамой всего на ширину пальца.

Когда она повернулась, чтобы подставить глаза свету в дальнем конце большой комнаты, ее взгляд уловил нечто, за что ей было трудно ухватиться. На полу, сразу за прутьями камеры, стоял стальной поднос с тремя тарелками и оловянный кувшин с водой. На тарелках Пэм разглядела по булочке, на каждой из которых было немного сладкой кукурузы. Наполовину засунув под края тарелок, она увидела три большие стальные ложки.

“О Господи!” - громко воскликнула она. “Спасибо тебе! О Боже, спасибо тебе!”

Опустившись на колени, она бросилась будить своего сына и подавать в суд. “Бини! Бини, проснись! Подать в суд! У нас есть немного воды и еды! Подать в суд!”

Глаза мальчика распахнулись, не веря в то, что перед ними божий дар. Его мать раздавала тарелки с хлебом и кукурузой, пока Брайан наливал своей слабой бабушке чашку воды.

“Та, Бини”, - слабо улыбнулась Сью. Похищение только усугубило ее болезнь, поскольку у нее не было с собой лекарств. Отобрать стальную чашу у ее внука само по себе было трудной задачей, но мальчик был терпелив и ждал, пока она не сможет правильно ее усвоить.

“Я не могу в это поверить”, - прошептала Пэм, практически подавившись едой.

“Медленно, Пэм”, - посоветовала Сью. “Ваше тело отторгнет пищу, если вы будете есть слишком быстро”.

“Мне все равно”, - ответила Пэм с полным ртом всего. “Я чертовски голоден”.

Брайан хихикнул. Это был самый приятный звук, который когда-либо эхом разносился по этим жалким руинам.

“Интересно, есть ли у мисс Нины еда”, - сказал Брайан. “Она была очень тихой там, наверху”.

“Надеюсь, с ней все в порядке”, - сказала Пэм. “Может, нам ей позвонить?”

“Как, мам? У тебя есть телефон?” - Спросил Брайан.

“Нет”, - ответила Пэм. “Вот так”.

Она свистела, как скотомогильщик, резкий визг прорезался сквозь пение птиц и ветер, как нож. “Нина! Ты в порядке?” Пэм кричала длинными, растянутыми словами. Она посмотрела на своего сына и подмигнула. “Видишь? Мы позвали ее”.

Брайан рассмеялся, но после этого они ничего не слышали от Нины. Улыбки исчезли, как и боевой дух. Присутствие Нины в качестве их защитника действовало успокаивающе, поэтому ее молчание вызвало большую озабоченность.

“Что, если она мертва?” Пэм спросила Сью. Сью пыталась молча протестовать против того, чтобы говорить это при Брайане, но было слишком поздно. Он слышал предположение своей матери, и это его расстроило.

“С ней все будет в порядке, я уверена”, - Сью попыталась замазать заявление Пэм. “В конце концов, она даже не пробыла здесь столько, сколько мы, верно? Может быть, она просто спит.”

* * *

В комнате, где удобно устроился Бернард, зазвонил телефон. Он был снаружи, на балконе, прямо под крышей квадратного крыла, обозревая чистую мирную красоту Гернси. Вдали, за деревьями, он мог видеть местный маленький городок. На мгновение ему захотелось, чтобы он мог быть там, непритязательный, без каких-либо обязанностей. Раздался сигнал звонка его мобильного телефона, и он помчался внутрь, чтобы узнать новости о скорой экскурсии от своей сестры.

“Привет, Ава”, - выдохнул он, едва успев подойти к телефону вовремя.

“Привет”, - сказала она. “Мы уезжаем сегодня позже. Майор Райан вызвал нас и отдал приказ.”

“Приказывать? Чего? ” спросил он.

“Чтобы убить Нину Гулд”, - небрежно сказала Ава. “И Каллани тоже. Не звони ему напрямую. Запомни это. Пришлите фотографии их мертвых тел мне, и я отправлю их Уилларду и Райан в качестве подтверждения ”.

Бернард был сбит с толку. “Эм, Ава, я думал, мы блефовали насчет бизнеса с убийствами”.

“Ты что, с ума сошел?” - взвизгнула она. “Как, по-твоему, мы сможем сбежать от всего этого, пока они знают, кто мы такие и как выглядим? Мы позаботимся о Пердью и Сэме с этой стороны ”.

С лица Бернарда исчезли все краски. Он не был убийцей. “Сделай это, Бернард. За Экскалибуром. Если вы хотите стать миллионером, вы должны идти на жертвы ”.

Прежде чем он смог возразить, она повесила трубку. Внезапно красота окружающего пейзажа потеряла для него всякую привлекательность. То, что было рассветом, стало для него сумерками, поскольку обстоятельства его цели стали темными. Он снова вышел на балкон подышать свежим воздухом. К нему подкралась тошнота, и его руки вспотели. Слова Нины отразились в его воспоминаниях.

Ты лучше, чем проклятые нацисты, по следам которых ты идешь!

Бернард глубоко вздохнул. Пришло время выбрать сторону раз и навсегда. Он так долго работал на Уилларда, Райан и Общество Евфрата, что забыл, что занимается этим делом ради прекрасных артефактов. Он не был каким-то военным преступником, контрабандистом, похитителем людей, убийцей детей и женщин.

“Подумай”, - пробормотал он. “Думай, думай!”

Он мерил шагами утренний бриз, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Как бы он подтвердил убийства, не обвиняя себя? Как он мог обмануть Райана и других, что он на самом деле убил Нину и Каллани? Последнего можно было достичь, только если бы он попросил помощи у своих заложников, а это просто полностью подорвало бы его авторитет. С другой стороны, это спасло бы жизни и освободило его от какой-либо дополнительной ответственности.

Но у Бернарда Сомерсета больше не было времени, чтобы тратить его впустую, размышляя о своей лояльности. Под холмом, где руины возвышались над старыми зданиями ратуши, он мог видеть, как что-то движется по узкой извилистой дороге. Облака, наконец, затмили убывающий солнечный свет над ним. Начало накрапывать, но Бернард не побоялся холодной сырости и последовал за объектом внизу. Оно было черным и приближалось к развилке дорог, которая разделяла пути между старой ратушей и современным городом внизу.

Когда черная машина подъехала к развилке, Бернард затаил дыхание. Что-то в машине заставляло его чувствовать себя очень неуютно, хотя он и не знал почему. Он стоял неподвижно, двигатель работал на холостом ходу, как будто решал, куда ехать. Когда машина тронулась с места, все еще было трудно разглядеть, куда она направится, но, к ужасу Бернарда, машина резко повернула налево, на развилку дороги. Это был единственный путь к заброшенной ратуше старого города и руинам церкви рядом с ней.

“О Боже!” - тут же воскликнул он. “Майор Райан!”

Если бы майору пришлось узнать, что ножны Бернарда уже у него, он бы сразу почуял подвох. План Авы прикрыть их и задержать доставку в Райан, пока будут искать Экскалибур, провалился. Бернарду пришлось спрятать ножны, чтобы заставить нечестивого военного поверить, что он еще не нашел ножны. Он быстро позвал свою сестру, схватив ножны, чтобы спрятать их. Бернард поспешил вниз и наружу, к часовой башне аббатства, где он прятал свой автомобиль от посторонних глаз, чтобы сохранить незаметность и не дать местным жителям знать, что между старыми замшелыми стенами руин кто-то есть.

За сиденьем фермерского грузовика он спрятал гигантские ножны. Услышав сквозь шум дождя приближающуюся машину, Бернард бросился обратно в руины, чтобы встретиться с майором Райаном у арочных ворот здания, похожего на крепость. Не успел он перевести дыхание, как элегантный "Хадсон Виктория" 1928 года выпуска въехал под арку и выключил фары. Бернард пытался выглядеть спокойным, хотя у него было плохое предчувствие по поводу необъявленного прибытия. Главной причиной этого плохого предчувствия был тот факт, что только Ава знала, куда он увел заложников.

30

Ярость Пендрагона

Шофер вышел и открыл заднюю пассажирскую дверь для худощавого мужчины в сшитом на заказ костюме. Он надел шляпу-котелок и поправил блейзер, прежде чем крепко сжать в руке трость. Военное ранение стало причиной повреждения его скальпа и правой ноги, что послужило достаточной причиной для его множества шляп и тростей.

“Доброе утро, Бернард”, - приветствовал он спокойным скучающим тоном.

“Сэр! Какой сюрприз, ” ответил Бернард и подошел, чтобы пожать майору руку. “Тебе следовало позвонить заранее. Я мог бы приготовить еду и немного коньяка.”

“О, в этом не было бы необходимости, мой мальчик”, - прохрипел военный ветеран со своим сильным акцентом. “Я просто пришел забрать у тебя ножны”.

Бернард замер. Должен ли он притвориться, что не находил его, и увековечить эту уловку? К счастью, его посетитель пока продолжал говорить, давая ему время разобраться в ситуации. Глядя на древнюю каменную кладку, влажную и покрытую мхом, майор Райан заметил: “Из этого места получился бы отличный проект реставрации, вы не находите?”

“Совершенно верно, сэр”, - согласился Бернард.

“Надеюсь, у вас есть немного горячего чая”, - попросил майор Райан.

“Конечно. Пожалуйста, пройдемте со мной в мои временные покои”, - пригласил торговец антиквариатом. Его фирменная харизма просочилась сквозь него, и вскоре он почувствовал себя немного расслабленнее в компании майора. Через главный зал аббатства они прошли к следующей лестнице, которая должна была привести их по коридору в западное крыло руин.

“Эти стены все еще крепки. Для Общества Евфрата это был бы хороший оплот для хранения наших средневековых артефактов ”, - сказал майор Райан, восхищаясь прочной архитектурой и твердым цементным полом. “Как Экскалибур, например”.

“Ну вот, мы и пришли”, - раздраженно произнес Бернард, ведя майора в бывшую комнату начальника штаба. “Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Я поставлю чай.”

“Я не останусь надолго, Бернард. Все, что я хочу, это чашку чая и немного Варкадура. У вас есть что-нибудь?” - саркастически спросил лысый мужчина небольшого телосложения. Те, кто вел с ним дела, знали, что его более комичные замечания никогда не были рассчитаны на юмор. Обычно майор Райан прибегал к шутке, когда уставал повторяться.

“Чай? У меня их предостаточно, ” улыбнулся Бернард.

“Я знаю, что мои ножны у тебя, Бернард. Я знаю, потому что ваша сестра сообщила мне об этом ”, - медленно и четко произнес майор интонацией, которая вызвала страх у его подчиненных.

“Ава сказала тебе, что у меня есть Варкадур?” Бернард ахнул. Внезапно стало понятно, что майор так легко найдет аббатство. “И это была Ава, которая тоже сказала тебе, где я был”.

Майор Райан кивнул. “Она сказала мне, что ты работаешь с Уиллардом, чтобы найти Экскалибур, мой мальчик, так что прекрати вешать мне лапшу на уши. Она также сообщила мне, что срок полномочий Корта Каллани истек несколько дней назад вместе с Яннисом Аэло. Это означает, что ты тянул время, пока Уиллард добывал Экскалибур, используя мои ножны, чтобы найти путь к нему.”

“Это полная чушь!” Бернард взвизгнул.

“Следи за своим тоном!” Майор Райан сделал ему выговор, но Бернард повернулся лицом к майору. Если его собственная сестра могла предать его, ему нечего было терять. Если бы ему предстояло быть наказанным или убитым, он бы рискнул, потому что было облегчением узнать, что дерьмо вышло из-под контроля и все ставки отменены.

“Позвольте мне сказать вам правду, майор Райан. Независимо от того, верите ли вы мне или моей сестре в этом отношении, я окажу вам честь, рассказав вам правду. То, что вы с ним делаете, - ваша прерогатива ”, - сказал Бернард.

“Если вы собираетесь тратить мое время впустую, дайте мне хотя бы чаю”, - усмехнулся майор Райан. “К тому времени, как мой чай будет допит, тебе лучше подготовить мои ножны, или мы закончим наше сотрудничество прямо здесь”.

“Достаточно справедливо”, - сказал Бернард. Он включил чайник в углу комнаты, где была импровизированная зона для приготовления пищи. В стене, рядом с чайником, в камере был встроенный небольшой шкаф. Хесслер использовал его в качестве аптечки, когда руководил оккупацией Гернси. Маленьких баночек с продуктами быстрого приготовления и булочек хватило примерно на неделю. Среди них жестянка из-под кофе и мешки с сахаром. “Как видите, у меня нет холодильника. Вы будете пить черный чай?” спросил он майора.

“Да, да, с тремя кусочками сахара”, - отрезал майор Райан. “Хватит откладывать”.

Бернард достал маленькую жестянку из старой аптечки. На нем напечатана выцветшая буква "W", и он помялся за годы военных путешествий с Хесслером. Бернард открыл банку и зачерпнул три горки, добавив чайный пакетик, чтобы тот настоялся в течение минуты. Затем он добавил сахар и размешал.

“Вот, пожалуйста. Теперь, пожалуйста, позвольте мне просветить вас, ” взмолился Бернард, “ потому что я только что получил шокирующие новости”.

“Что это?” - Спросил майор Райан, делая глоток чая. Обжигающая вода не давала ему ничего почувствовать, так как обжигала язык.

“Что моя сестра, которая должна была быть в сговоре со мной, очевидно, отвернулась от меня, чтобы забрать Экскалибур себе”, - прямо сказал Бернард. Его глаза наполнились слезами из-за предательства, но он не собирался уходить тихо. “На самом деле, она сейчас с мистером Уиллардом. Они обратились за помощью к Дэвиду Пердью в поисках Экскалибура ...”

“Что?” - взревел истощенный тиран. “Что ты сказал? Дэвид Пердью?”

“Есть, майор. Но это еще не все. Мне сказали, что вы отдали приказ убить помощника Пердью, историка, которого я в настоящее время держу в заложниках в этом самом аббатстве, ” продолжил Бернард.

Старик был в ярости. “Кем? Кто тебе сказал, что я отдавал приказы убивать до того, как Экскалибур был успешно восстановлен?”

“Моя сестра, майор”. Он бросил майору свой мобильный телефон. “Взгляни. Она позвонила мне с твоими приказами всего за несколько минут до твоего прихода, так что, если она хочет меня трахнуть, я могу отплатить ей тем же, что и она, накатив на нее. ”

“Это совершенно возмутительно!” Майор Райан закричал, увидев время в уведомлении по телефону. Его гнев опасно ускорил сердцебиение, но он еще не закончил. “В моих рядах нет места предательству. Между насекомыми, да, но если это дойдет до меня… если это будет использовано против меня, с этим нужно разобраться!”

Бернард улыбнулся. Аву ждал сюрприз, а она и понятия не имела. Майор допил чай до того, как Бернард смог рассказать остальную часть истории, но он был доволен. Он наблюдал, как старик достает свое устройство связи и подключается к своим партнерам. “Это Пендрагон, альфа-код 58689. Соедините меня с Боменом, ” рявкнул он. Пока он ждал, его грудь интенсивно поднималась и опускалась. Он посмотрел на Бернарда. “Где они?”

“Я этого не знаю. Они расшифровали гравюры на ножнах, чтобы найти отправную точку, но у меня нет этой информации ”, - объяснил Бернард. Старик вздохнул, ожидая, когда его вызов пройдет. Его взгляд упал на землю, когда звонок был подключен. “Да, Бомен. Уиллард прорвался. Лондейл-стрит, 224. Глазго. Сейчас! Доложите о результатах через час. А Бомен?” он сделал паузу. “Выживших нет”.

31

Путь Бендеры

Бернард был удовлетворен. То, что началось как кошмар, усиленный тем, что его кровный родственник бросил его на растерзание волкам, теперь обернулось в его пользу. Майор Райан выглядел разъяренным, его глаза метались по комнате. Он размышлял, перестраивая свои планы на неожиданный гамбит. Он нажал кнопку на своих часах, чтобы вызвать своего шофера. “Rudy, kommt sofort bitte.”

Бернард наконец успокоился, хотя непростительный поступок Авы глубоко поразил его. Было приятно знать, что она получит свое наказание, но он все еще не мог поверить, что она вот так набросилась на него. Не Ава.

Внезапный звук удара хлыстом заполнил уши Бернарда, и майор внезапно оказался прямо перед ним. Не мешкая, старик просто воткнул острый конец своей трости Бернарду в живот. Сначала это казалось сном, потому что не было боли, но, взглянув вниз на алые ленты, появившиеся на его куртке, он понял, что это реальность. Тонкие струйки крови стекали на его брюки, в то время как длинное тонкое древко вонзилось в его плоть. Когда майор убрал лезвие кортика в чехол своей трости, Бернард почувствовал, как жар разливается по его коже под одеждой. Он не издал ни звука, кроме стона, и почувствовал, что падает на колени.

На грязном полу палаты Хесслера Бернард услышал, как вошел шофер, и последовавший за этим приказ наполнил его ужасом. “Убейте заложников. Сделай снимки на телефон Бернарда и отнеси его в машину.”

Не сказав ни слова и не предприняв второго нападения, мужчины оставили истекающего кровью Бернарда позади, а дождь и ветер продолжались, не обращая внимания на ад, который он пережил. Не было времени. Руди, шофер, найдет Нину и остальных, если он не будет действовать. С майором Райаном, направлявшимся к машине, остался только Руди. Бернард с трудом поднялся на ноги, держась за живот. Собрав все свои силы, он с трудом поднялся по выдвижной лестнице, которая вела через крышу камеры в огромную комнату, где содержалась Нина. Если бы он только мог войти в комнату, хотя бы настолько, чтобы предупредить ее, он надеялся.

Бернард просунул голову в люк, его взгляд был на уровне пола. Нина спала на предоставленных одеялах. Толстые каменные стены не доносили звуков ссоры внизу. “Нина! Нина!” - хрипло попытался он. Она не проснулась, и он не мог кричать. Но он мог бы предупредить ее. Его слабеющие пальцы нащупали ключи от камеры на поясе и отстегнули их. С большим трудом он попытался не уронить их, так как его тело сильно затекло, и он поднял ключи над плечом. Он стоял на стремянке, целясь в голову Нины.

Собрав все, что у него было, он швырнул ключи, ударив Нину по затылку. Она яростно вскочила, нахмурившись и совершенно разозлившись. “Что за черт!”

“Нина!” Бернард прохрипел, наконец привлекая ее внимание. Она обернулась и увидела его призрачное лицо, лишенное кровинки, глядящее на нее с пола. “Господи Иисусе, Бернард!” - испуганно вскрикнула она. Из-под него Руди подкрался к нему и убрал ноги. Нина смотрела, как Бернард падает обратно в яму, и она знала, что что-то происходит. Именно тогда она увидела ключи, неопровержимый признак беды. Она быстро побежала открывать закрытые двери камеры.

В дыре, куда упал Бернард, хлопнул выстрел, но Нина едва увернулась от пули. Она сильно упала на колени, чтобы избежать рикошета второго, и соскользнула вниз по узкой лестнице туда, где Брайан выкрикивал ее имя.

“Я иду, милая! Я уже в пути!” - закричала она, сбегая-упала с каменной лестницы, где женщины плакали и паниковали, пытаясь защитить мальчика.

“Мы слышали выстрелы!” Сказала Пэм, когда увидела, что Нина, спотыкаясь, направляется к ним с ключами. “Они тебя достали? Ты ранен?”

“Не, я в порядке”, - фыркнула она, безуспешно пробуя клавишу за клавишей.

“Как вы получили ключи, мисс Нина?” - Спросил Брайан.

“Бернард дал их мне”, - она тяжело дышала. Они услышали шаги Руди, спускающегося по лестнице к ним. “Вот! Ты так долго ищешь правильный ключ, ” приказала Нина Пэм. “Его можно поразить чем угодно?”

“Попробуй это”, - сказала Сью и передала Нине стальной поднос.

Руди не был глупым. После того, как миниатюрный историк уклонился от его атаки наверху, он вернулся через комнату Бернарда, чтобы последовать за ее голосом вниз. Он знал, что она была там, ждала, но он не боялся маленькой женщины. Возможно, это было его величайшей ошибкой.

Руди появился в дверном проеме, крепко прижимая пистолет к боку. Он не был идиотом, выставив перед собой пистолет, чтобы его ударили из его руки, даже если она была такой сильной. Нина использовала край подноса, как диск, чтобы нанести смертельный удар по коленным чашечкам смертельно опасного водителя, чего он не ожидал. Это было очень больно, но едва ли достаточно, чтобы обездвижить его, о чем она знала. Нина схватила его за запястье со стороны пистолета и врезала кулаком в его мошонку, что произвело лучший эффект сразу после первоначального удивления. Руди взвизгнул, как собака, получившая удар ботинком, и Нина прекрасно воспользовалась мгновенным преимуществом . Она отбросила его назад, сбив с ног, как раз в тот момент, когда Пэм удалось открыть клетку, в которой они чуть не умерли.

Пока Нина оседлала мужчину, Пэм завизжала от ярости и атаковала. Ее вес удерживал его, пока она помогала Нине убрать пистолет. Обе женщины знали, что убийство было единственным способом выжить сейчас. Пока Пэм удерживала Руди, Нина схватила его за голову и приподняла ее на несколько дюймов. Одним мощным ударом она ударила его черепом о край лестницы. Под ее силой он треснул, как яйцо, и тело Руди обмякло.

“Не смотри на него”, - сказала она Пэм.

“Никаких гребаных проблем”, - ответила Пэм.

“Принеси мне одеяло, чтобы Брайан не мог этого видеть”, - попросила Нина. Она закрыла его мертвые жемчужные глаза и окровавленную лестницу под ним. “Послушай, нам нужно быстро добраться до офиса Бернарда”.

Две молодые женщины шли впереди, а Брайан помогал своей бабушке двигаться вслед за ними. Снаружи лил дождь, поэтому они не слышали, как майор вернулся посмотреть, что задержало Руди. Как только они нашли комнату под бывшей тюрьмой Нины, они резко остановились.

“О Боже мой”, - сказала Пэм, быстро останавливая своего сына и Сью. “Ты не можешь этого видеть. Он мертв ”.

Они ждали в коридоре, пока Нина пробиралась ближе, чтобы посмотреть, что Руди нацарапал собственной кровью. С порога Пэм спросила, что там написано. Нина внимательно прочитала информацию.

“Свастика”, - она нахмурилась. “Над ним написано ‘Бендера", а под ним "Херксхайм-на-Берге”.

“Отлично, так что все это значит?” Спросила Пэм.

“Мисс Нина”, - позвал Брайан.

“Подожди немного, милый”, - сказала Нина. “Я просто пытаюсь разобраться в этом”.

“Мисс Нина”, - повторил Брайан. “Сюда идет мужчина в костюме”.

“О черт!” Пэм тихо зарычала и схватила Сью и Брайана. Она затащила их в комнату Бернарда и спряталась за углом.

Нине пришлось отменить угрозу, подкрадывающуюся к ним, прежде чем она смогла расшифровать сообщение Бернарда. Выглянув из-за угла с низкой точки обзора, Нина увидела, как майор Райан спускается по лестнице туда, где хранились вещи Каллани.

“О черт, он найдет свою пару, лежащую там, и он узнает!” Прошептала Пэм.

“Тсс, он уже знает о нас”, - сказала ей Нина хриплым шепотом. До нее дошло, что он скоро обнаружит тело Руди и помешает их побегу. “Жди здесь!” - сказала она и побежала по коридору, прямо туда, где был майор.

“Она сумасшедшая!” Прошептала Сью.

“Нет, я знаю, что она собирается сделать”, - улыбнулась Пэм. “Используя гравитацию”.

Она была права. Когда майор Райан завернул за угол к лестнице, он увидел накрытое тело. “Руди!” - закричал он. “Ты уже закончил? Мы должны идти!”

Нина стояла прямо за ним на верхней площадке лестницы, в то время как он думал, что тело было одним из заложников. “Руди мертв, ублюдок”, - сказала Нина и сильно толкнула старика. Он взвыл, когда скатился по длинной и узкой лестнице, приземлившись на труп своего шофера.

“Он мертв?” Спросила Пэм прямо у нее за спиной.

“Боже милостивый, Пэм. Напугай меня до смерти, ладно?!” - взвизгнула она. “Давайте посмотрим, что означает это сообщение”.

Вернувшись в комнату Бернарда, Нина присела, чтобы еще раз взглянуть. “Я знаю, что он пытается сказать. Бендера был одним из четырех заключенных, сбежавших из Освенцима. Ладно, так какое нам до этого дело?”

“Мы убегаем, мисс Нина”, - Брайан пожал плечами.

“Да, но что он пытается нам сказать? Как сбежать?” она усмехнулась.

“Почему нет?” Спросила Сью, наклонив голову. “Может быть”.

“Они сбежали на машине, переодевшись офицерами СС. Их просто выгнали из концентрационного лагеря”, - сообщила Нина. “Может быть, на машине?”

“А другая путаница слов?” Спросила Пэм.

“Херксхайм-на-Берге был, есть, город ...” - протянула она, ломая голову.

“И что в этом особенного?” Сью с любопытством допытывалась.

Нина нахмурилась, пытаясь вспомнить, почему город показался ей таким знакомым. Это обрушилось на нее, как удар молотком по голове хомяка. “Конечно!” - воскликнула она. “На башне установлен церковный колокол в честь Гитлера! Вы слышали звон, похожий на церковный, верно?”

“Значит, этот парень знал свою историю”, - заметила Сью.

“Он точно это сделал”, - подтвердила Нина, вставая на ноги и глядя сверху вниз на подлого преступника, который в конечном итоге спас им жизни. “И он знал, что я получу это”. С его кровати она сняла одно из одеял и накрыла им тело Бернарда. “Может, нам убраться отсюда к чертовой матери?”

Они собрали несколько банок с едой и весь хлеб и завернули это. Они напились из-под крана, пока Брайан наблюдал за дверью в ожидании новых сюрпризов. Зная, что старик скоро поправится, они отправились на колокольню, как велел Бернард. Сначала они запрыгнули в грузовик, но Брайан закричал и указал за сиденье. “Мисс! Мисс Нина! Ножны!”

“Где?” - спросила она и обогнула стену башни, чтобы посмотреть. Нина улыбнулась. “Бернард, ты искуплен, сынок”. Она схватила ножны и надела их на Брайана. “Не могли бы вы пока взять это с собой, сэр рыцарь?”

“Безусловно, мисс”, - мальчик просиял.

“Дамы, давайте уедем отсюда с шиком. Я сделаю несколько звонков в город и посмотрю, что мы можем сделать, чтобы доставить вас всех в безопасное место, ” предложила Нина. Они бросились обратно сквозь холодный ливень в арочные ворота, где их ждал черный Хадсон. Нина протянула руку вперед и зазвенела ключами, принимая позу. Ее шикарный британский акцент был на высоте. “Куда, леди и джентльмены?”

Пэм подыгрывала, к радости своего сына. С соответствующим акцентом она ответила: “Ну, на ближайший водопой, Дживс”.

Они помогли робкой Сью забраться на заднее сиденье, где Брайан заботился о своей бабушке. Сью запрыгнула на пассажирское сиденье, и Нина быстро разобралась в устройстве машины. Они отъехали от прекрасного зловещего аббатства, спустились в город.

“Боже мой, это место прекрасно”, - мечтательно произнесла Пэм. Все они глазели из окон классического автомобиля, восхищаясь природными пейзажами и могучим океаном, дышащим над пейзажем. Сильный дождь теперь сменился моросью, что позволило им насладиться зеленью пышных деревьев, которые дугой возвышались над извилистой дорогой.

“Пожалуйста, неужели мы никогда не сможем вернуться домой?” Брайан вздохнул. Он шутил, но это было не так. В глубине души его мать и бабушка чувствовали то же самое. Никто из них, включая Нину, не знал, что их дедушка умер. Возможно, это было к лучшему. Им нужно было выйти победителями из одной близкой трагедии, чтобы преодолеть правду, которая их ждала.

32

Лондонская улица

Проведя ночь в доме Джеймса Уилларда, Пердью приказал доставить один из своих вертолетов в Глазго, откуда они отправятся на юг, на остров Арран. Согласно карте на ножнах, именно там родственник Рональда Холла получил Экскалибур с инструкциями, где его спрятать. Поездка займет не более четырех-пяти часов, учитывая или отнимая, в зависимости от погоды. "Дальний рейнджер" был достаточно прочным, чтобы выдержать любую погоду, но турбулентность была важным фактором, учитывая меньшую высоту, на которой они летели. Ландшафт и ветровые условия значительно менялись , что могло задержать или сократить время полета.

“Почему ты не мог получить один из своих частных самолетов?” - Спросила Ава у Пердью. “Мы могли бы выпить шампанского и посмотреть фильм”.

Он уставился на нее, пораженный нелепым вопросом. Сэм только усмехнулся, пока они с Костасом тащили их рюкзаки к джипу. Будучи вероломной сукой, он едва ли хотел отвечать ей, но у него была возможность быть снисходительным. “Вы были на острове Арран?”

“Нет”, - ответила она.

“Очевидно. Это не поездка в Лас-Вегас. Дело не в роскоши. На острове нет взлетно-посадочных полос, Ава. Следовательно, мы будем путешествовать на вертолете. Пожалуйста, не стесняйтесь оставаться здесь с мистером Уиллардом, если транспорт слишком прост для вас ”, - объяснил Пердью с ехидной ухмылкой. Если бы он знал, что она отдала Бернарду приказ убить Нину, он бы сбросил ее с высоты и наблюдал, как она ударяется о камни. Ава ничего не сказала. Она просто надулась и наслаждалась тем фактом, что любовника Пердью теперь больше нет .

“Пожалуйста, сделай это побыстрее”, - предложил Уиллард. “Чем скорее ты найдешь Экскалибур, тем скорее закончится эта охота, и мы все сможем продолжать жить своей жизнью”.

“Как будто”, - усмехнулся Сэм. Он посмотрел на Аву. “Я с нетерпением жду возвращения Нины от твоего брата”.

“Держу пари, что так и есть”, - усмехнулась она.

Мысль об их лицах при виде мертвого тела Нины взволновала Аву, но это был секрет, который она должна была пока сохранить. К тому времени, когда они вернут Экскалибур, ее брат тоже исчезнет из поля зрения. Как только Уиллард обнаружит, что она организовала его гибель от рук майора Райана, она уже сбежит с легендарной реликвией. Очевидно, что Пердью и Сэм использовали бы свой тайный метод, чтобы уничтожить майора Райана за его участие в убийстве Каллани и Нины. Она могла смириться с трудностями во время этого путешествия, учитывая награды, которые все это принесет.

Сэм подобрался очень близко к прекрасной Аве. Прижавшись грудью к ее спине, он прижал ее тело к машине, дыша ей в шею. Он прошептал: “Не забудь принять к сведению, Ава, что ты можешь оказаться в одной лодке с Ниной. Если с этим болваном Костасом что-нибудь случится, ты останешься наедине со мной и Пердью, и в таком же компрометирующем положении.”

“О, пожалуйста, Сэм. Твои угрозы только возбуждают меня, ” промурлыкала она.

Он взглянул на Пердью. Двое мужчин снова перешли на свой личный невысказанный язык.

“Я задержу майора Райана до твоего возвращения, Ава, так что не беспокойся об этом, хорошо?” - заверил ее мистер Уиллард. Мысленно она рассмеялась, обнимая директора школы и чмокая его в лоб на прощание.

“Как мило”, - сказал Сэм. “Можем ли мы сейчас пойти и забрать этот проклятый меч?”

Они уехали на тяжело груженном джипе Пердью, снаряженные для трехдневной экскурсии, чтобы найти меч и обменять его на Нину. Костас и Сэм сели на заднее сиденье, в то время как Ава встала на сторону Пердью. За светской беседой и небольшими трениями они отправились в аэропорт Глазго, куда люди Пердью доставили его вертолет и оставили его для сбора.

“Согласно карте, нашей первой остановкой будет замок в Бродике”, - сказал Пердью, обращаясь главным образом к Сэму. “За садами есть канал, по которому мы должны следовать к тому странному образованию на карте, я думаю”.

“Итак, кто-то проник на чужую территорию и украл гребную лодку?” - Спросил Сэм.

“Что-то вроде этого”, - подтвердил Пердью. “Он имеет форму щита”.

“И это там, где находится меч?” Спросила Ава.

“Нет, вы увидите на символе щита ключ”, - ответил Пердью. “Мы должны вернуть этот ключ, а затем отправиться на другую сторону острова”.

“Слава Богу, у нас есть вертолет”, - вздохнул Сэм. “Я не могу даже представить, сколько времени нам потребовалось бы, чтобы преодолеть все горы, чтобы добраться до западной стороны”.

“Аминь”, - согласился Пердью, смеясь над юмористическим преувеличением Сэма. По правде говоря, другая сторона острова находилась в двадцати минутах езды от территории замка, но их незваные сообщники этого не знали.

* * *

На Лондейл-стрит остановились два неприметных седана. Была середина субботы, так что вероятность того, что их опознают, была высока, поскольку все были на улице. Мистер Уиллард готовил чай и собирался посмотреть документальный фильм о нефилимах на Историческом канале. Из машины вышли пятеро мужчин, одетых в повседневную одежду. Двое из них несли коробки с кулерами, чтобы разыграть шараду о группе парней, пришедших посмотреть футбольный матч с Джеймсом Уиллардом. Хорошо рассмотрев дом и структуру двора через спутник, они знали , куда идти. Люди майора Райана быстро прочесали территорию двора, чтобы убедиться, что не было свидетелей или возможного вмешательства.

Впечатляющий двор был очень уединенным, что давало ассасинам прекрасную возможность, однако произошла аномалия. “Где остальные?” - спросил один из мужчин.

“Вероятно, внутри”, - предположил руководитель группы. “По расписанию, они должны вылететь через тридцать минут с этого момента”.

“На подъездной дорожке только одна машина, принадлежащая Уилларду”, - сообщил другой мужчина. “Ты думаешь, другой в гараже?”

“Иди проверь”, - сказал лидер. “Убедись”.

Двое мужчин обошли дом спереди, чтобы войти в гараж, умело вскрыв старый школьный замок и ручку, чтобы получить доступ. Внутри была еще одна машина, принадлежавшая покойной жене Уилларда, которую мужчины приняли за принадлежащую одному из гостей директора. “На подъездной дорожке стоял джип, что, если это была их машина?” - сказал один другому.

“Если они ушли, им повезло, но давайте сначала сосредоточимся на Уилларде”, - ответил его коллега. “В конце концов, он - главная цель. Смотри, дверь в дом.” Неудивительно, что дверь была заперта, но они могли нарушить такие обычные меры безопасности во сне. Позади них внезапно активировалась дверь на роликах, закрывая их. Они не смогли открыть его, но пока они пытались открыть его, вентиляционные отверстия начали шипеть.

“Что это?” - спросил один, шмыгая носом и вытирая глаза.

Мощное белое облако накрыло их в течение нескольких секунд.

“Я думаю, этот ублюдок травит нас газом!” - сказал другой. “Ты принес маски?”

“Зачем мне это? Это было прямое попадание ”, - огрызнулся его коллега, наставив на него пистолет.

“Черт! Прикрой рот и нос”, - призвал другой, но было слишком поздно. Их тела начали биться в конвульсиях, когда они медленно задыхались, падая на землю.

В задней части дома трое других мужчин тихо отперли то, что они считали задней дверью. На самом деле это был ложный вход в резиденцию Уиллардов, который просто привел их в отдельную комнату, закрытую веранду.

“Там”, - прошептал один, указывая на внутреннюю дверь, которая вела на кухню. “Настоящая задняя дверь, которая ведет в дом”.

“Закройте за собой наружную дверь, на случай, если кто-нибудь заглянет через забор”, - сказал лидер. Как только они закрыли дверь, звук автоматического замка загнал их в клетку. С другой стороны двери они услышали, как Уиллард весело насвистывает на кухне повторяющуюся и раздражающую старую мелодию.

Главарь включил свой фонарик, чтобы взломать замок внутренней двери, понятия не имея, что естественная система безопасности Уилларда приближается к нему и его людям. Из темноты донеслось низкое рычание. Он взмахнул фонариком, чтобы исследовать, и его луч упал прямо на гримасничающую морду отвратительного существа.

“Атакующие собаки!” - завопил вожак, но они были слишком медлительны. Стрельба осветила комнату, как молния, но люди майора Райана не смогли сдержать свору собак, обученных убивать при звуке определенной насвистываемой мелодии. По-видимому, они были так же раздражены этим, как и злоумышленники. На кухне директор улыбнулся, доставая попкорн из микроволновки. Набив рот, он сел на диван. “Хорошая попытка, Йоханнес. Хорошая попытка.”

33

Как леди Шалотт

Прибыв к побережью острова Арран, Ава ахнула от красоты шотландского острова. День был серым, но мягким, что позволило им оценить величие зелени, окруженной темным и спокойным океаном. Под ними остров был разделен на отдельные участки сельскохозяйственных угодий и небольшие леса в виде участков разных оттенков зеленого, окаймленных дорогами и линиями деревьев.

С побережья над маленьким городком Бродик поднялись дымные брызги. Хлопанье лопастей вертолета Пердью стало громче, когда воздушное судно накренилось, разворачиваясь против ветра, направляясь на север, к территории замка. Пердью собирался посадить вертолет на клочке земли рядом с территорией замка, где он мог бы сидеть до возвращения группы из четырех человек. Он договорился об этом с землевладельцем по телефону и перевел оговоренные средства на счет мужчины.

Сэм, Ава, Костас и Пердью размяли ноги после неспокойного, но приятного перелета на остров Арран. С того места, где Пердью приземлился, открывался чудесный вид.

“Это действительно похоже на сцену из ”Короля Артура", - заметил Пердью, когда легкий ветерок развевал его седые волосы.

“Да”, - согласился Сэм, наслаждаясь небольшим глотком из своей фляжки, чтобы согреться от холода. “Я просто надеюсь, что там есть что искать. Даже если этот меч на самом деле настоящий, вряд ли его передала бы нам горячая женщина в озере. Как будет...?”

Пердью наклонился и заставил Сэма замолчать. “Слушай, мы просто достанем чертов меч и отдадим его им, чтобы мы могли вернуть Нину. Это оружие из вымышленной книги, Сэм. С таким же успехом мы могли бы искать гребаного единорога ”.

“Посмотри на замок!” Костас воскликнул, показывая вверх, чтобы Ава увидела. “Лорды эпохи викингов знали, как строить”.

На вершине каскада холмистых зеленых лужаек возвышался поразительный замок. Он возвышался над заливом Ферт-оф-Клайд на протяжении веков, даже со времен средневековья, родившись из крепости, которая первоначально стояла на этом месте. В эти дни он больше напоминал величественное поместье, чем неприступный замок, сдерживающий врагов и защищающий прилегающий город.

“Слишком много туристов, даже когда чертов замок закрыт на зиму”, - посетовал Сэм и перекинул сумку через плечо. “Должны ли мы?”

“День еще только начался. Если мы сосредоточимся, а ножны будут точными, мы должны найти ключ до наступления темноты ”, - сказал Пердью. Они проследовали через безупречно ухоженные сады на территории замка. Костас хотел бы проводить больше времени, восхищаясь работой ландшафтного дизайнера, но он должен был признать, что перспектива держать в руках меч Артура была гораздо более привлекательной. Они шли в тишине, находя других людей, бродящих по потрясающим садам, но у них была миссия. Согласно "ножнам", им пришлось отмерить пятьдесят четыре шага, в общей сложности, от самого северо-восточного углового камня замка, чтобы добраться до канала под купой деревьев. В боковом кармане рюкзака Пердью зазвонил спутниковый телефон.

“Кто, черт возьми, это мог быть?” Спросила Ава, выглядя раздосадованной. Костас продолжал считать шаги.

“Дьявол”, - поддразнил Пердью и ответил на звонок. “Да?”

На другом конце провода знакомый голос произнес: “Это твоя мать, звонит из Франции”.

Только Сэм заметил, что Пердью был шокирован. У исследователя "плейбоя" было великолепное бесстрастное лицо, но его ближайшие друзья сразу могли сказать обратное. Он пробормотал, заикаясь: “Бонжур, мама!”

Ава закатила глаза. “Его мать француженка?” - спросила она Сэма.

“Да”, - Сэм улыбнулся. “Его отец шотландец, поэтому он родился и вырос здесь, но его мать француженка. После смерти его отца она решила жить на своей родине ”.

Ава купилась на выдумку Сэма, в то время как сердце Сэма тепло забилось в груди. Он знал, что это была Нина. Мать-француженка была ее кодом между ними. В свою очередь, Сэм понял, что Ава не говорит по-французски, иначе она бы знала, что Пердью упомянул, что они были в компании врагов.

Сэм радовалась, что она жива, и если она могла позвонить, значит, она должна была найти выход. Однако Сэм хорошо скрывал свои чувства, как и Пердью, который что-то бессвязно говорил по-французски. Нина сказала ему, что Бернард мертв и что он был застигнут врасплох Йоханнесом Рианом, главным петухом пера.

“У меня есть Варкадур. Семья Каллани все еще на Гернси, где они держали нас в руинах старого аббатства. Я надеюсь, вы не возражаете, они остановились в тамошнем домике для отдыха, и я зафрахтовал обратный рейс в Эдинбург… все за твой счет”, - сказала она Пердью.

Ава уставилась на него, пытаясь понять, не затевается ли что-нибудь неприятное. Он ответил Нине по-французски, чтобы соблюсти приличия, сказав ей, что все в порядке. Наконец, она спросила: “Итак, как мне добраться до тебя?”

Пердью ввел код в свое устройство связи, создав для нее маркер, по которому она могла следить с помощью искусственных наручных часов, которые все они носили во время экспедиций. “Мерси”, - сказала она. “Скоро увидимся”. Нина знала, где Пердью хранил часы в своей Би-лаборатории. Безумно счастливая Лилиан, собравшая в дорогу достаточно еды, наконец покинула Райхтисусис и поехала на запад, в Ардроссан, на западном побережье Шотландии. Оттуда она села на паром до Бродика, и вся поездка заняла у нее менее пяти часов. Вскоре Нина выслеживала своих друзей, чтобы убедиться, что с ними ничего не случилось. В конце концов, всегда было хорошо иметь карту в рукаве.

Пердью и Сэм чувствовали себя победителями во многих отношениях. Теперь, когда они знали, что Нина в безопасности, их окружение приобрело новое великолепие. Нашли они меч или нет, больше не имеет значения. Если они найдут Экскалибур, это будет бонусом. В конце пятидесяти четырех шагов их встретил густой полог из кустов диких роз и переплетенных стеблей виноградной лозы.

“Отлично”, - усмехнулась Ава. “Тупик”.

Пердью улыбнулся. “Очевидно, что ты ничего не знаешь о концепции сокрытия реликвий, моя дорогая. Тебе следует почаще бывать в затхлых антикварных лавках.”

Костас следил за другими туристами из садов, пока Пердью и Сэм раздвигали переплетенные кусты.

“Есть ли лодка?” Саркастически сказала Ава.

Мужчины расступились, чтобы она могла увидеть прочно привязанный плот в канале. “Вот и твоя лодка, о леди Шалотт”, - пригласил Пердью. Она неохотно шагнула вперед, чтобы позволить им помочь ей взобраться на плот. Когда она это сделала, Сэм увидела, как Пердью и Костас обменялись взглядами. Пердью последовал за Сэмом на плот, но Костас остался. Сэм использовал длинное весло, как гондольер, и столкнул их в медленное течение узкого канала. С обеих сторон листва была густой, высокой и зеленой. Над водой ручья поднимался дымящийся туман, создавая настроение и образ вхождения в другой мир через кельтский родовой канал древности и чудес.

Ава оглянулась на Костаса, постепенно исчезающего за пеленой мороси и тумана. “Почему он остается? Я не говорил ему оставаться позади.”

“Во-первых, он слишком тяжел для плота, чтобы нести нас всех”, - объяснил Сэм. “Во-вторых, он должен остаться, чтобы убедиться, что никто не узнает о нашей маленькой миссии, пока мы добываем ключ”.

Это имело смысл, но Аве не нравилось оставаться наедине с Пердью и Сэмом, даже когда Костас был рядом. Более ранняя угроза Сэма в отношении машины крутилась у нее в голове. Плот скользил по извилистому каналу, казалось, целую вечность, а пейзаж оставался таким же. Было довольно неприятно не видеть никаких изменений, как будто они вечно гребли на одном месте в каком-то загробном мире.

“Вот, Пердью”, - внезапно указал Сэм. На берегу ручья был камень естественной формы в виде щита, обычно один из тех, на которых изображен герб. Это было место, где узкая маленькая река заканчивалась прудом. Его окружность была небольшой, но бассейн был глубоким.

“Боже мой! Это Экскалибур?” Ава ахнула. Она наклонилась, вглядываясь в серебристое мерцание в бассейне. Пердью тяжело сглотнул и посмотрел на Сэма. “Могло ли это быть?”

Ава нырнула в темную воду без предупреждения.

“Господи! Ты что, с ума сошла, Ава? Холодно!” - Воскликнула Сэм, погружаясь глубже в воду. Он посмотрел на Пердью. “Что ты думаешь?”

Пердью покачал головой. “Понятия не имею. Я просто знаю, что ее пистолет намокнет ”.

Сэм усмехнулся. Ава всплыла, едва удерживая голову над поверхностью, держа в руках большой серебряный щит. “Возьми это быстро! Это чертовски тяжело!” - простонала она.

Сначала они подняли щит на плот. “Может, нам стоит просто оставить ее там. Припаркуй плот у нее над головой”, - предложил Сэм, чтобы позлить Аву, но он вытащил ее. Как всегда джентльмен, Пердью подарил ей свою куртку, чтобы согреться. Сэм греб обратно вверх по каналу, пока Пердью и Ава внимательно изучали щит. Изготовленная из замечательного материала, который они не смогли легко идентифицировать, эта штука была почти 1,5 метра в длину и достаточно толстой, чтобы противостоять огню и стали. Помимо его впечатляющей силы, во внешнем виде не было ничего особенного.

“Как это может быть ключом?” Ава задавалась вопросом вслух. “Я не очень хорошо представляю, как можно вставить это в слот, а ты?”

“Я полагаю, это называется ключом, потому что он облегчает проникновение, не обязательно служа старомодным целям”, - предположил Пердью. “После всего, что я видел как исследователь, древний мир, особенно, обладал глубокими инженерными методами”.

Ава не ответила ему. Ее взгляд был прикован к чему-то, что пугало ее в тумане.

“Что это?” Спросил Пердью, но она промолчала, просто вытаращив глаза. Он обернулся, чтобы посмотреть, на что она смотрела, когда они приблизились к пологу розовых кустов в чаще. Сэм тоже улыбнулся, когда увидел это. Рядом с возвышающимся телохранителем стояла маленькая фигурка с устрашающей осанкой.

Сквозь туман она стала виднее, размахивая толстым поясом со свисающими с него ножнами. Нос Авы задрался, она зарычала от ярости, направила SPP-1 на Нину и выстрелила. В туманном анклаве прогремели три последовательных выстрела. Пердью и Сэм ударились о палубу, и Нина упала.

“Господи! Нина!” Сэм взвизгнул. Ава замахнулась на него пистолетом, но была застигнута врасплох ударом кулака в скулу, который отбросил ее к воде. По пути Ава ударилась головой о толстый серебряный щит. Костас ухаживал за Ниной, в то время как Пердью пытался удержать Сэма от удерживания Авы. SPP-1 опустился на дно канала, в то время как его владелец утонул под мощной силой Сэма. Пердью пытался оттащить Сэма, но его переполняла ярость, и он не мог пошевелиться. Руки Авы вцепились в запястье Сэма, но его затуманенный разум видел только Нину, падающую с тремя пулями в теле, снова, и снова, и снова.

“Сэм! Сэм, она мертва! Отпусти ее!” Пердью пробормотал на ухо своему другу. “Отпусти ее”.

“Сэм, дай этой сучке утонуть”, - сказала Нина. Ее голос был для него как хор ангелов. Он не мог поверить, что она жива, второй раз за сегодняшний день. Все еще сильно дрожа от ярости, Сэм отпустил серебристые волосы Авы и смотрел, как ее поглощает вода.

“Леди Шалотт, действительно. Проклята, когда она путешествовала на лодке по реке в Камелот”, - мягко заметил Пердью.

34

Экскалибур

Нина была поражена. Она видела, как Брайан избежал верной смерти в конце удара молнии, но все это время она могла только верить, что это была невероятная удача, а не волшебные кожаные ножны. Теперь ей пришлось пересмотреть свои убеждения. Три пули пробили ее торс. Она не только ничего не почувствовала, но и не истекла кровью. Ее тело просто отвергло свинец, как будто ее кожа была слишком мелкой, чтобы впустить его.

Сэм обнимал ее за плечи, провожая к вертолету.

Пердью выглядел слегка разочарованным. “Никаких машин напрокат”.

“Ну и что? Если мы не можем достать колеса, у нас есть крылья, ” подмигнул Сэм.

Пердью крепко обнял Нину. “Я рад, что ты выбралась, моя дорогая. Боже, я скучал по тебе.” Он улыбнулся, когда его руки обхватили ее ягодицы, и она зарычала ему в шею в притворном протесте. “Похоже, ножны действительно каким-то образом волшебные”, - сказал он ей.

“Да, это безумие”, - согласилась она.

“Я не могу дождаться, когда получу его домой, чтобы изучить настоящую причину, по которой он отталкивает пули и электричество”, - вздохнул он и забрался в вертолет.

“О, ради всего святого! Неужели ты не можешь хоть раз позволить нам поверить в немного магии?” - захныкала она. Сэм сел в кресло второго пилота рядом с Пердью, все еще не оправившись от не такой уж случайной смерти у канала. Выйдя на улицу, Костас помог Нине сесть на ее сиденье и обошел машину со своей стороны. Когда он был снаружи, она спросила: “Почему человек, который похитил меня, внезапно перестал пытаться убить меня?”

Сэм пожал плечами, но Пердью ответил: “Такие люди, как он, всегда принимают сторону того, кто предложит самую высокую цену ... и я всегда предлагаю самую высокую цену”.

“Ах!” Сэм воскликнул вместе с Ниной. Греческий наемник запрыгнул внутрь и пристегнулся.

Пердью посмотрел на свою группу. “Мы делаем это? Мы можем просто пойти домой, если ты хочешь ”.

“Что насчет Уилларда?” - Спросил Сэм.

“Я разберусь с ним сам”, - заявил Пердью.

“Уиллард?” Повторила Нина, сразу подумав о директоре Грейсвилла. Пердью подтвердил это кивком. Сэм рассказал все о Уилларде, чтобы ввести ее в курс дела по дороге в маленькую деревушку Макри, пока все они обедали и пили чай из фляжки, любезно предоставленной дорогой Лилиан.

Согласно карте Варкадура, деревня находилась недалеко от треугольника курганов, в одном из которых, как считалось, хранился мифический Экскалибур. Они посчитали, что, если ножны настоящие, в них должен быть меч, поэтому они решили завершить миссию в любом случае.

“Теперь мы должны помнить, что эта карта была вырезана во время Второй мировой войны, ” сказала Нина, - так что местность и маяки, возможно, к настоящему времени изменились. Эти курганы на ножнах совпадают с тем, что сегодня известно как каменный круг Ашагаллон за пределами Махри.”

“Итак, там сказано, что находится где?” - Спросил Пердью.

Нина использовала его планшет, чтобы исследовать сайт. “Пятнадцать плит из песчаника бронзового века окружают погребальную пирамиду. Это официальная настройка ”, - сообщила она. “Но на ножнах есть еще два кургана к северу от места раскопок. Я предлагаю попробовать их все ”.

“Попробовать их?” Сэм усмехнулся. “Как мы должны использовать этот огромный гребаный ключ, чтобы открыть замок ... если это замок”.

Пока они приближались к западному побережью, Нина нашла кое-что интересное в Интернете, исследуя каменный круг. “Ни за что, черт возьми”, - выдохнула она.

“Что?” - Спросил Сэм.

“Возможно, ты захочешь добавить это в свой отчет, когда вернешься домой, чтобы написать об этом, Сэм”, - сказала она. “Новостной интернет сообщает, что кровавое место преступления на Гернси, Нормандские острова, было ‘озадачивающим’… это было бы то, от чего мы сбежали ”, - сказала она группе. “Это интересно. Здесь говорится, что тела Бернарда Сомерсета, антиквара из Глазго, майора Йоханнеса Райана, бывшего военного командира бундесвера, и некоего Рудольфа Шенкера были найдены в заброшенном аббатстве.” Она посмотрела на них. “Причиной смерти Райана было отравление рицином, вы бы поверили?”

“Должно быть, кто-то отравил его, прежде чем ты столкнул его с лестницы”, - сказал Сэм, забавляясь.

“Я надеюсь, что это сделал Бернард”, - пробормотала она.

“И приятно знать, что мой соперник чувствует себя хорошо после этого адского опыта”, - улыбнулся Сэм, имея в виду Брайана. “Обожаю этого маленького ублюдка”.

Нина улыбнулась. “Он быстро вырастет, этот мальчик. Умный и невероятно храбрый. Если я когда-либо и видел чивэла, то у него это получилось. Как жаль, что их дом сгорел дотла. Полиция Гернси уведомила их о смерти Корта, но только о том, что он погиб при пожаре в доме. Так грустно”.

“Напомни мне рассказать им, когда я увижу их снова. Корт сделал все это, чтобы улучшить их жизнь. Он был вором всего на одну ночь, сказал он, и я собираюсь включить это в свое разоблачение ”, - заявил Сэм.

“Думаю, я скоро куплю маленький дом на Гернси”, - улыбнулся Пердью.

“Неужели?” Спросила Нина.

“Думаю, да”, - ответил он. “Если бы они пожелали, они могли бы остаться там, я не вижу причин, почему бы и нет. В конце концов, имея стипендию и колледж, оплачиваемый полностью, молодому Брайану действительно следовало бы жить в городе, где он сможет справиться со всеми этими занятиями ”.

Нина с удивлением посмотрела на щедрого миллиардера. “Поговорим о рыцарстве”, - улыбнулась она.

Вертолет приземлился в Макри ближе к вечеру. Было очень холодно, поэтому вокруг не было людей.

“Боже мой, какая потрясающая панорама!” Сэм ахнул, когда они достигли огороженной пирамиды из камней и ее древних плит. С холма открывался вид на бесконечное пространство темно-синего и серого моря, покрывавшего край темно-зеленых склонов. Подобно зеркалу левиафана, вода слегка вздымала свои волны на сушу, в то время как темно-серые облака тяжело нависали над головой, как вуаль невесты.

Костас нес щит, прогуливаясь с Ниной, пока она фотографировала красивый пейзаж. Пердью рассматривал высокие камни. “Из пятнадцати камней тринадцать сделаны из красного песчаника. Смотрите! Только два из них из серого гранита. Необычно, не так ли?”

“Врата?” Костас догадался. Пердью улыбнулся ему и сказал: “Это то, о чем я думал”.

Он использовал свой планшет для обследования местности, чтобы найти другие камни или насыпи, содержащие гранит, в основном просто руководствуясь интуицией. На светодиодном экране отобразился результат. “Ты почти прав, Костас. Через эти два камня проходит подземный разлом в граните, который ведет к двум другим курганам, которые нигде не задокументированы.

“Давайте поедем и навестим их”, - улыбнулась Нина. Костасу, казалось, было трудно двигаться со щитом в руках. Она подняла бровь и усмехнулась. “Что с тобой не так?”

“Мои ботинки”, - ответил он, выглядя должным образом ошеломленным. “Они поднимают мои ноги”.

Пердью следовал невидимым маршрутом, который привел к двум насыпям в нескольких метрах от пирамиды. Он слушал Костаса, но не отрывал глаз от экрана. Нине все это показалось забавным. Смеясь, она покачала головой. “Подтягиваешь ноги?” она хихикнула, но когда она коснулась щита, ее предплечье сильно ударилось о серебро с могучим лязгом. Она не могла высвободить свою руку без помощи грека. “Видишь?” - сказал он, снимая с нее браслет.

“Костас, ты носишь ботинки со стальными наконечниками?” - Спросил Пердью.

“Да, почему?” Костас ответил, и затем его лицо просветлело. “Магнитный металл!”

Пердью был неописуемо взволнован. Он жестом приказал Костасу перенести щит на левую боковую насыпь. “Подожди!” - Воскликнул Сэм. “Я должен получить видеозапись этого”.

“Совершенно верно, мистер журналист-расследователь”, - сказала Нина. “Достань его!”

Сэм сбросил свою сумку и достал свою большую камеру Canon высокой четкости. Пердью поднялся на насыпь со щитом и поднял его, как зеркало, обходя верхушку неизвестной пирамиды. Сэм снимал с нескольких метров назад, на случай, если они что-то найдут. Над ними начал раскатываться гром. Нина чувствовала себя в безопасности из-за молнии, так как она носила ножны, но ее беспокоила способность щита вытягивать стрелу. “Будь осторожен, Пердью! Я не доверяю погоде.”

Ничего не произошло. Пердью пожал плечами. “Неправильный ключ!” - сказал он.

“Возможно, ошиблись замком”, - пробормотал Костас, съеживаясь от гневных небес.

“Ты прав!” Пердью ухмыльнулся. “Позволь мне попробовать другой”.

Сэм перешел на другую сторону и продолжал снимать, в то время как Нина указывала ему путь, дергая за рубашку. Они оба смотрели, как Пердью наклоняет щит над небольшим камнем, отмечавшим курган бронзового века, и ждали. В конце концов Пердью стало скучно, но он медленно двигался из стороны в сторону, чтобы охватить все углы. Оглушительный раскат грома потряс землю, заставив их всех вздрогнуть с замиранием сердца. Нина вскрикнула от внезапного испуга, но она стояла на своем. Небо озарилось, как вспышка фотокамеры, и долю секунды спустя щит получил от нее электрическое жужжание.

“Аоу!” Пердью закричал от боли, когда электрический ток ударил по его рукам.

“Держи его! Не урони это!” Сэм закричал. Заряженный щит гудел от тока, который он пропускал. Рядом с камнем-маркером земля начала подниматься сквозь траву. Все они зачарованно наблюдали, как Пердью опускает магнитный щит к земле. Чем ниже он опускал его, тем сильнее эффект.

“Боже мой, как бы я хотел, чтобы Брайан был здесь и увидел это!” Взволнованно воскликнула Нина. В кадре камеры Сэма высокий седовласый исследователь возвышался над скалой на насыпи, манипулируя сильно заряженным боевым щитом. Из вздымающейся земли, которая прорвалась сквозь поверхность, в поле зрения появилась покрытая грязью реликвия. Первой на поверхность всплыла черная рукоять огромных размеров, удачно сопровождавшаяся раскатом грома над островом Арран. Пердью разинул рот от того, что происходило. Электрическая волна прошла через него, заставив все его тело покалывать и, так сказать, вынудив могучий меч выйти из камня.

“Я не могу в это поверить”, - улыбнулся Сэм. “Срань господня! Это Экскалибур!”

Нина не могла сдержать своих эмоций. Она плакала от радости и благоговения. Костас стоял на коленях, безмолвный и восторженный событием, частью которого ему выпала честь быть. Когда меч наполовину высунулся из скалы, Пердью положил щит и вытащил его из насыпи.

Грандиозный опыт взволновал их всех, но погода становилась слишком опасной. В то время летать было бы опасно, поэтому они решили найти бар, чтобы убить время. Сделанный из железа и магнетита, как и щит, Экскалибур был великолепен. Далекий от блестящего, идеального реквизита, используемого в бесчисленных фильмах, он своим изношенным металлом демонстрировал истинную боевую эффективность. Нельзя было отрицать, что это было грозное оружие, сделанное с безупречным мастерством. Его сталь мягко звенела, когда Пердью покачивал ее, пока они шли.

“Не возражаешь, если я вложу свой меч в твои ножны?” - поддразнил он Нину, направляя огромный меч в ножны на ее бедре. Ее предупреждающий взгляд заставил мужчин рассмеяться. Она глубоко вздохнула и подумала о человеке, который вытащил меч из камня. Он был королем, у него был замок, в комплекте с его собственным Круглым столом, в конце концов.

Она подмигнула Пердью и сказала: “Ну, может быть, только в этот раз”.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Заговор черного солнца

ПРОЛОГ

“Нет, мадам. Отклонено. Еще раз, - клерк извиняюще улыбнулся, протягивая Нине третью кредитную карту, которую она пыталась использовать, чтобы купить билеты обратно в Эдинбург.

“Ты не можешь быть серьезным!” Нина нахмурилась, никому ничего не рассказывая, внимательно изучая карту Platinum VISA. На некотором расстоянии позади нее ждал Сэм, не подозревающий о трудностях с их возвращением домой из Праги.

Нина повернулась, чтобы найти его, повернулась обратно к продавцу с теплой улыбкой, которая неэффективно скрывала ее смущение, и сказала: “Спасибо. Я скоро вернусь ”.

Аэропорт имени В &# 225;Клава Гавела был переполнен пассажирами, выглядевшими такими же измученными, как Нина и Сэм, некоторые просто бесцельно слонялись без дела в ожидании пересадки. Другие сидели в ресторанах, чтобы скоротать время, ожидая, когда их объявления прозвучат по системе общественного оповещения. Сэм с нетерпением ждал возможности снова увидеть Пэдди и Бруича и, наконец, свернуться калачиком на своем диване с двойным солодом и кусочком бути, пока здоровенный вес его кота согревал желудок.

Нина чувствовала скорее безнадежность, чем злость, но ее разочарование нарастало, как это всегда бывало, когда она сталкивалась с ненужными препятствиями. С выражением решимости на лице она бросилась к банкомату, расположенному в нескольких шагах позади заполненного ряда кресел, при свидетеле невольного замешательства Сэма. Он сидел на полу терминала аэропорта, подтянув ноги и прислонив голову к стене, когда Нина прошла мимо него, не отрывая взгляда от банковского автомата.

“Что случилось?” он должен был спросить, приподнимаясь, чтобы последовать за ней.

“Господи Иисусе, Сэм. Клянусь, в один прекрасный день я взорву прокладку! Кулич только вчера перевел мои гонорары. Вчера вечером я все же купила капучино после ужина, помнишь? ” усмехнулась она, вставляя свою карточку в автомат.

“Я верю. И что теперь? ” спросил он, прислоняясь к рамке банкомата, не вторгаясь в ее уединение взглядом на экран.

Она вбила булавку твердыми пальцами, стиснув челюсти. Глядя на раздражающую невинность Сэм, она склонила голову набок: “Мои карты отклоняются. Все мои карты активны, Сэм, все. Ну, так и должно было быть.”

Когда она закончила свое предложение, прозвучал звуковой сигнал машины, объявляющий, что еще одна транзакция была неудачной. Разразившись потоком ругательств, Нина вытащила свою карточку из щели и пристально посмотрела на Сэма.

“Я хотел бы проверить свою, но у меня украли карточку, помнишь?” - он пытался говорить проактивно.

“Да”, она вздохнула где-то между поражением и досадой на его бесполезное заявление. “Теперь, как мы собираемся покупать наши билеты?”

Сэм недоумевал, как такое могло произойти. С учетом пособия, которое она получала два раза в год от своего неприлично богатого любовника, в сочетании с их недавним вознаграждением за экспедицию в Збирог с доктором профессором Куличем, у нее должно было быть более чем достаточно денег на счету. Словно прочитав его мысли, она закатила глаза: “У меня есть деньги на моем счете. Но... ” она опустила взгляд на карточку с бесполезным платиновым блеском, “ она просто недоступна для меня.

“Дай мне свой мобильный телефон, Нина”, - внезапно сказал Сэм, выглядя гораздо более собранным, чем несколько минут назад.

“Что ты собираешься делать?”

“Я звоню Пэдди. Он может перевести нам некоторые средства, по крайней мере, до тех пор, пока я не смогу снова получить доступ к своим счетам дома ”, - сказал он, позвонив своему лучшему другу Патрику Смиту из МИ-6.

“Сэм”, - сказала Нина, когда ее взгляд метнулся мимо него.

“Кажется, я не могу поймать сигнал”, - он нахмурился, услышав ее, но предпочитая быть занятым телефоном.

“Сэм”, - повторила она более настойчивым тоном. “У тебя есть друзья в олимпийской сборной Праги?”

“Да. Пэдди прислал нескольких парней, помнишь?” Запоздалое осознание ее слов вывело его из задумчивости по поводу мобильного телефона. “Подожди, что? Почему?” Он поднял взгляд ровно настолько, чтобы увидеть, как глаза Нины указывают ему, где они были. Сэм обернулся и увидел двух крупных мужчин, одетых в спортивные костюмы, как группа профессиональных рестлеров.

“Эти мясные кексы? Хм, не знаю, кто они такие, - он покосился на пару, которая выглядела слишком дружелюбно. “Расслабься, Нина. Вероятно, они просто спортсмены, ищущие выход на посадку”.

Прежде чем Нина смогла возразить, прозвучал оглушительный сигнал, означающий подготовку к объявлению. Очень профессиональный женский голос, лишенный тяжелого чешского акцента, характерного для пассажирского персонала, разнесся по терминалу.

Мисс Болден и мистер Сноуд. Пожалуйста, явитесь в справочную, терминал 3. Мисс Болден и мистер Сноуд.

“Сэм. Сэм, - настаивала Нина, не слишком заметно шевеля губами, когда мужчины приблизились, улыбаясь.

“Я понятия не имею, кто они, Нина. Может быть, они действительно просто спортсмены, направляющиеся на встречу. Позвольте мне просто получить сигнал. Ради всего святого, это аэропорт! Как у них может не быть сигнала?” Он видел, как приближаются два бифштекса, а паранойя Нины усиливается. Сэм ободряюще улыбнулся: “Держу пари, они тоже понятия не имеют, кто мы такие”.

“Мистер Раскалывайся. Доктор Гулд, - тот, что справа, улыбнулся, как будто они воссоединились со старыми друзьями. Сэм пожал плечами и застенчиво улыбнулся своему миниатюрному другу, который уставился на него с немалой долей молчаливого упрека.

“Это второе объявление для мисс Болден и мистера Сноуда. Пожалуйста, явитесь в справочную, терминал 3. Мисс Болден и мистер Сноуд.

“Сэм, где находится справочное бюро? Мы должны добраться туда прямо сейчас!” Настойчиво сказала Нина, ее тон был таким низким, что в нем прозвучала смутная паника.

“Это вон там”, - небрежно указал он. “Почему?”

Нина взяла Сэма под руку и потянула его за собой к стойке в расширяющемся зале слева от них. За стойкой особенно интеллигентного вида женщина в униформе какой-то авиакомпании оглядывала толпу. Двое крепышей последовали за Сэмом и Ниной, но сохранили свое спокойствие и собранность, за исключением ухмылок. Нина не осмеливалась оглянуться, таща Сэма за собой, как прицеп.

“Извините меня”, - почти прокричала она даме за стойкой, - “Мисс Болден, а это мистер Сноуд”.

“Нина, какого хрена ты...”

“Заткнись и подыгрывай”, - огрызнулась она себе под нос и облокотилась на стол, чтобы поддерживать зрительный контакт с секретаршей.

“О, мисс Болден, мистер Сноуд, вот ваши билеты. Пожалуйста, поторопитесь. Посадка на ваш рейс начинается”, - механически сказала секретарша, передавая два билета Нине с жуткой застывшей улыбкой.

“Большое вам спасибо”, - улыбнулась Нина и еще раз потащила за собой своего друга-мужчину, пока он держал телефон в воздухе в поисках сигнала.

“Ради бога, Сэм, не мог бы ты прекратить это?” - пожаловалась она.

Они прошли через контрольно-пропускной пункт службы безопасности, и в огромных листах стекла Нина проверила отражение их преследователей. Оба прекратили преследование и теперь стояли и болтали, чтобы сохранить свою неприметность.

“Доктор Гулд и мистер Клив, - услышали они сильный мужской голос, зовущий с дорожки.

Там стоял небрежно одетый джентльмен со строгим выражением лица и журналом в руке, кивая Нине и Сэму.

“Меня зовут Маттеус. Вы меня не знаете, но поверьте мне, когда я говорю вам, что вы будете казнены до наступления темноты, если не пойдете со мной сейчас ”, - объяснил он, как будто спрашивал время.

“Откуда мы знаем, что можем доверять тебе? Что все это значит?” Нина запротестовала.

Высокий мужчина, похожий на итальянца, посмотрел сверху вниз на невысокого историка и перевел взгляд на ее спутника. Он хладнокровно ответил: “У вас были проблемы с отъездом из Праги?”

“Да, у нас произошел сбой, но...” Сэм ответил, но Маттеус перебил его.

“Обнаружили, что ваши активы и банковские счета были заморожены?”

Нина ахнула. Сэм громко вздохнул. "О Боже, ну вот опять".

“Я помогаю некоему Дэвиду Пердью обеспечить ваш побег”, - прямо сказал Маттеус, - “но я должен настоятельно призвать вас поторопиться, пока эти гориллы не догнали нас”.

* * *

Жадно поглощая щедрую порцию лучших персиковых сливовиц Чешской Республики, Сэм слушал, как Нина засыпает Маттеуса вопросами. Он был немногословен, оставаясь готовым доставить их двоих в Пердью, не выслушивая словесный шквал доктора Гулда. После предположения, что Пердью мертв или пропал без вести практически навсегда, Нина была в ярости от того, что ее забрали так бесцеремонно.

“У него даже не хватает порядочности прийти самому? После того, как он просто ушел на два года и даже без дымового сигнала, чтобы сообщить мне, что с ним все в порядке? Господи, на днях я просто перестану срать, пытаясь разобраться во всем этом дерьме! ” - разглагольствовала она, больше для того, чтобы выразить свое недовольство поведением Пердью по отношению к ней, его возлюбленной.

“Доктор Гулд, как только мы прибудем к месту назначения, я предлагаю вам задать свои вопросы мистеру Пердью. Тем не менее, я бы умолял вас подготовиться к немного менее ... роскошному размещению”, - проинформировал их обоих Маттеус. “У меня нет ответов...” он бросил равнодушный, слегка раздраженный взгляд в сторону Нины, “... ни терпения, чтобы объяснить все это сейчас. Но, к сожалению, мы вынуждены отклониться от желаемого пункта назначения ради вашей же безопасности ”.

“Подожди, ты хочешь сказать мне, что Пердью не только появляется без предупреждения, но и командует нашими ...”

“Нина, ” прямо сказал Сэм, “ кто такие Сноуд и Болден?”

“Что?” - рявкнула она на Сэма, все еще находясь в разгаре своего раздражения.

“Кто такие Болден и Сноуд и как вы узнали, что они имели в виду нас?” лениво спросил он. Маттеус наблюдал, как Сэм смог обезоружить дерзкую маленькую женщину в разгар ее натиска, и это заставило его улыбнуться.

Раздраженная тем, что она была бессильна перед своей непреодолимой потребностью поговорить об истории, когда ей задавали вопрос, Нине пришлось прервать свое нытье, чтобы рассказать Сэму о двух американских солдатах, которые уничтожили тридцать пять вооруженных до зубов нацистов в доме во время битвы за Арденны в Бельгии, 1944. Очевидно, она восприняла сравнение как комплимент — два человека столкнулись с непреодолимыми силами, и они уничтожили врага. Осторожно закончив свой рассказ, она на мгновение уставилась в пол.

“Насколько я знаю, Сноуд был убит во время той миссии ...”

Она подняла взгляд, нахмурившись, но Сэм Клив не слушал. Откинулся в кресле, его голова откинулась назад в блаженном сне.

Маттеус оглянулся из кабины, где на некоторое время заступил на пост второго пилота, и подумал про себя: ‘Да, мистер Клив, если бы вы только знали, сколько времени может пройти, прежде чем вы снова увидите дом… Вам действительно хорошо посоветовали отдохнуть.

Глава первая

В темноте вспыхнул желтый огонек, за которым последовал оранжевый огонек зажженной сигареты. Уличные фонари в конце Виа дель Аква снова не горели, но Сэма это вполне устраивало. В темном углу, тихая сигарета… на краткий миг он мог войти в дверной проем, закрыть глаза и представить себя снова в Эдинбурге.

Конечно, было немного слишком тепло. Январскому ветру не хватало резкости, к которой он привык дома, и почти никогда не шел дождь. Однако, это было достаточно безопасно, пока он держал голову опущенной, и это было то, что имело значение больше всего. В дневное время безопаснее всего было оставаться дома, но глубокой ночью, когда ощущение заточения становилось для него невыносимым, Сэм отправлялся бродить.

Маттеус, конечно, предупреждал его не делать этого. Было много коротких, немногословных лекций и пассивно-агрессивных комментариев об опасности, которой подвергал их Сэм, выходя из дома без необходимости. Однако бедный Маттеус вел проигранную битву. Сэм ухмыльнулся, представив раздраженное лицо агента, свирепо смотрящего на него, Нину и Пердью. "Не может быть большого удовольствия пытаться указывать нам троим, что делать", - подумал он. "Помоги ему Бог, когда я самый послушный человек в комнате". Тем не менее, в качестве уступки заботам Маттеуса Сэм попытался сделать так, чтобы его было немного труднее узнать. Его растрепанные каштановые волосы, которые всегда были немного длинноваты, теперь были коротко подстрижены и прикрыты шерстяной шапочкой, натянутой до бровей, а воротник куртки был поднят, чтобы скрыть лицо. Любому, кто пройдет мимо него по темным улицам, он покажется неотличимым от любого другого мужчины, пытающегося согреться.

Докуривая сигарету, Сэм бросил взгляд на Виа делле Бурелла. Он мог видеть дверь на их лестницу, черную и неприступную, но с каждым шагом, который он делал к ней, он чувствовал все меньше и меньше желания возвращаться. "Еще пять минут", подумал он. Еще немного времени для себя. Вытяни ноги. Я быстренько прогуляюсь по площади, а потом вернусь.

Он направился к площади Санта-Кроче, почти безлюдной в это время ночи, и начал медленный обход просторной площади. Когда он прогуливался мимо церкви, мягко освещенного розово-белого кондитерского магазина, из тени вышли трое молодых людей и направились в противоположном от Сэма направлении. Охваченный внезапным чувством дурного предчувствия, Сэм повернул голову, чтобы убедиться, что они не поворачивают назад, но прежде чем он смог оглянуться, он почувствовал, как пальцы сомкнулись вокруг его руки, выкручивая ее за спину. Ему показалось, что он чувствует, как острие ножа прижимается к нему, прямо под ребрами.

“Английский?” - прошипел молодой мужской голос. Сэм быстро взвесил свои шансы убедить их, что он не говорит ни по-английски, ни по-итальянски, в надежде, что препятствие, каким бы незначительным оно ни было, может заставить людей потерять самообладание и сбежать. Он решил не делать этого. Эти трое не казались оппортунистами, от которых так легко отделаться. Он кивнул.

“Иди. Не говори ни слова ”.

Сэм позволил провести себя мимо церкви, в тень, где один из мужчин завязал ему глаза шарфом. С завязанными глазами Сэм попытался составить мысленную карту изгибов их маршрута, но переулки незнакомого города не поддавались легкой визуализации. Беспомощный, он переставлял одну ногу за другой.

"Я не могу выбраться из этого", - подумал он. "Если эти парни имеют какое-либо отношение к "Черному солнцу"… Я мертв. Я просто надеюсь, что я не привел их прямо к остальным.

“Достаточно далеко”, - сказал молодой человек, и похитители Сэма резко остановили его. “Итак. Выверните свои карманы. Быстро.”

На мгновение Сэму захотелось рассмеяться от облегчения, когда он вытаскивал скудное содержимое своих карманов. Они просто хотят ограбить меня! Подумал он. Что ж, прекрасно. Пусть они берут все, что им нравится. Его пальцы сомкнулись на дешевой зажигалке Bic, пластиковый резервуар которой был почти пуст, и банкноте в двадцать евро. Он протянул их своим похитителям, чтобы те забрали их. Только когда он почувствовал, как зажигалку выхватили у него из рук, и услышал, как она была брошена и покатилась по земле, он понял, что все еще в опасности.

“Ты с ума сошел?” На этот раз голос молодого человека был сердитым. “Что это за дерьмо? Отдай мне свой телефон и бумажник, сейчас же ”.

Сэм поднял руки. “Извините, телефона нет. Я не взял его с собой. Или мой бумажник. Я вышел только покурить.”

“Ты издеваешься надо мной? Дай мне свой гребаный телефон ”.

“Честно говоря, у меня его нет. Если бы я знал, я бы дал тебе это. Честно. Вы можете обыскать меня, если хотите ”.

Грубые руки схватили Сэма, обшарили его карманы, похлопали по подкладке. Не сумев найти то, что он хотел, молодой человек произнес сдавленную непристойность.

Затем был нанесен первый удар. Невидимый кулак врезался Сэму в лицо, заставив его крутануться. Он рухнул на колени. Резкий удар в спину выбил из него все дыхание. Теперь, лежа ничком, он свернулся в клубок и закинул руки за голову. Удары посыпались градом, кулаки и ноги попадали в его спину, живот, грудную клетку. Не было смысла пытаться сопротивляться. Трое против одного, особенно когда трое были моложе, сильнее и подтянутее, чем один, могли плохо кончиться, и Сэм это знал.

После того, что казалось вечностью, нападение подошло к концу. Сэму ничего так не хотелось, как сорвать повязку с глаз, но он заставил себя подождать, пока не услышит, как трое мужчин уходят. Медленно, стараясь не напрягать мышцы, которые в данный момент болели, он протянул руку и снял шарф с глаз. Переулок был пуст. Никаких шансов мельком увидеть кого-либо из нападавших. В любом случае, он не мог пойти в полицию.

Шаг за мучительным шагом Сэм начал пытаться найти дорогу домой.

Глава вторая

После сюрреалистичного и напряженного воссоединения после поездки из Праги Нина и Пердью довели свои нынешние отношения до странного танца дружеской отстраненности. На словах и на практике, конечно, они все еще были любовниками, партнерами по дому, но, очевидно, оба понимали, что по прошествии двух лет динамика изменится.

Первые несколько дней после их встречи были потрачены на рассказ о недавних приключениях Сэма и Нины с Пердью, хотя в основном односторонний. Его любопытство относительно рунических татуировок его возлюбленной положило начало разговору, где она начала объяснять свою оду падшему другу, которая привела к опасной встрече с плохими парнями. В ответ на его запрос Нина рассказала ему, что те же самые люди подарили ей постоянный шрам на предплечье во время ужасного эпизода нацистской медицинской помощи.

В свою очередь Дэйв Пердью сказал не больше того, что он мог сыграть вольно, чтобы он мог легко отклониться от правды и все еще сохранить свою основную линию историй, если его загонят в угол для получения информации. Это была неудачная попытка со стороны Нины выведать, как бы сильно она ни старалась проникнуть за секреты, о которых, как утверждал Пердью, он уже разглашал — это было безуспешно. Это оставило ее холодной к нему, особенно в свете ее растущей привязанности к Сэму Кливу за последние год или два.

Пердью слушал, как они рассказывали о своих последующих столкновениях с неприятными типами, вынужденных переездах и угрозах. От участия в серии музейных краж в Эдинбурге, кульминацией которых стала охота за легендой викингов, до более недавнего столкновения Сэма с подразделением немецкой оперативной группы. Последнее заставило его скрываться, где он присоединился к Нине и чешскому антропологу, которые искали нацистские сокровища в румынском лесу с привидениями.

Оглядываясь назад, когда Сэм поделился всем этим с Пердью, он вскоре понял, насколько надуманно и абсурдно все это звучало, когда он сказал это вслух. Тем не менее, это произошло, и Нина была с ним все это время, чтобы поручиться за его точность. Тем не менее, и Сэм, и Нина решили пока сохранить свои большие секреты, свои более тайные знания и открытия о Черном Солнце при себе. После непостоянной лояльности Пердью в прошлом они решили, что лучше наверстать упущенное самым поверхностным способом, который они могли, не выдавая, как много они узнали об Ордене.

Теперь это были несколько недель затаившихся, совсем как в старые времена опасностей и недоверия, благодаря быстрым действиям Маттеуса по спасению Сэма и Нины от неминуемой смерти в Праге. С тех пор, как они встретились с ним, Маттеус постепенно привык к их ссорам, их личностным чертам и дурным привычкам. На этот раз, скрываясь на неопределенный срок, они трое снова оказались во власти собственного ума и товарищества, что, возможно, было самым полезным из всех в подобной ситуации.

Прошло некоторое время с тех пор, как Нина видела Сэма выходящим покурить. Она только что заварила чашку чая, когда услышала лязг неуклюжего рикошета дверной ручки.

“Сэм? Что, черт возьми, с тобой случилось?” Нина увидела избитое лицо Сэм, когда та вышла из кухни. Она немедленно поставила свою дымящуюся кружку и бросилась осматривать повреждения. “Ты в полном беспорядке. Как тебе это удалось?”

“Я в порядке”, - простонал Сэм, неохотно позволяя ей повернуть его лицо к окну. Он вздрогнул, когда ее пальцы нежно коснулись опухоли вокруг его левого глаза и челюсти. Скоро его лицо станет черно-синим. “Не о чем беспокоиться”.

Она насмешливо фыркнула. “Что, ты вошел в дверь, не так ли? Чушь собачья, Сэм. Кто-то сделал это с тобой. Сейчас я собираюсь купить тебе что-нибудь, чтобы надеть это, и когда я вернусь, ты скажешь мне, кто это был ”.

Со своей обычной прытью она ушла на кухню и через мгновение вернулась с горстью кубиков льда, завернутых в маленькое полотенце. “Я знаю, что традиционно используется стейк, - сказала она, - но, учитывая отсутствие сырой вырезки в холодильнике и тот факт, что я даже не уверена, подходит ли стейк, тебе придется обойтись этим”. Она прижала холодный компресс к его лицу. “Где-нибудь еще, или это только твое лицо испорчено?”

Сэм задрал рубашку, чтобы показать ей темно-фиолетовые пятна, покрывающие кожу над его ребрами. “Все в порядке”, - сказал он, видя тревогу на ее лице. “Я просто в синяках, честно. Они меня немного поколотили, но это не так уж плохо. У меня бывало и похуже. Со мной все будет в порядке ”.

“Кто это сделал?” Нина настаивала. “Нам угрожает какая-нибудь опасность?”

“Нет, - сказал Сэм, - я так не думаю. Обычные грабители или садовники. Они были не очень впечатлены, когда узнали, что у меня не было с собой много денег — или телефона. По-видимому, их сердца были прикованы к телефону. Вероятно, я должен считать себя счастливчиком — Бог знает, что бы они сделали, если бы увидели мой настоящий телефон. Вероятно, он ударил меня ножом ”. Он попытался рассмеяться, но из-за боли в ребрах у него перехватило дыхание.

“Маттеус, вероятно, сделает это для них, когда увидит это. Ты знаешь, что он сказал, Сэм. Я ненавижу это так же сильно, как и ты, но… он прав. Чем больше мы выходим на улицу, тем больше вероятность, что нас в конце концов заметят. Если не… ты же не думаешь, что он и Пердью неправы, не так ли? Может быть, мы все просто слишком остро реагируем. Может быть, у этих людей, в конце концов, не такой большой охват?”

"Если бы только это было так", - подумал Сэм. Он надеялся, что никогда больше не окажется мишенью для теневой, опасной организации с международными связями. Он надеялся, что его столкновение с бандой оружейников, которое в конечном итоге привело к смерти Патриции, было последним. "Как это стало моей жизнью?’ Спросил он себя. ‘Я собирался написать книгу Джефферсона, затем вернуться домой и начать строить свою жизнь. Я собирался купить квартиру. Отсиживаться в одном городе за другим не входило в план.

Он оглядел тесную жилую площадь квартиры. Потолок был высоким, но комната была узкой и тусклой, едва освещенной узким окном. Дешевый раскладной диван был придвинут к стене, рядом с ним стояло расшатанное кресло, которое сейчас занимал Сэм. Три маленькие спальни — ну, две маленькие спальни и наспех переделанный кабинет - кухня, которая была немногим больше двух газовых конфорок с холодильником в углу, и крошечная душевая комната с запахом серы составляли остальную часть квартиры. По сравнению с этим его квартира с одной спальней в Эдинбурге была роскошной. Он мог только представить, что должен чувствовать Пердью, приходя к этому из своего обширного особняка на берегу реки Форт.

Не то чтобы они часто видели Пердью в эти дни. Миллиардер проводил большую часть своего времени взаперти в своей комнате, постоянно сидя за клавиатурой. Когда Сэм проверил его, он сказал, что принимает необходимые меры на случай, если им придется скрываться в течение неопределенного периода. Конечно же, после пары дней пребывания во Флоренции Маттеус появился с ноутбуком для Пердью и поддельными документами, удостоверяющими личность для всех. Сэм Клив стал Кевином Андерсоном, а новый паспорт Нины должен был доказать, что она Сабина Бауэр. Им еще предстояло узнать новую личность Пердью, что показалось Сэму немного рискованным.

Сэм понял, что не ответил на вопрос Нины, но как только он открыл рот, чтобы ответить, раздался стук в дверь. И он, и Нина инстинктивно замерли. Они уже научились не доверять стуку в дверь, бояться, что однажды это станет прелюдией к опасности. Нина взглянула на свои часы, затем заметно расслабилась. Она одними губами произнесла “Маттеус” Сэму и подкралась к двери, чтобы посмотреть через рыбий глаз.

Когда Маттеус вошел, нагруженный пакетами с продуктами, Сэм приготовился к неизбежной лекции. Он бросил агенту извиняющуюся улыбку, надеясь на снисхождение, но Маттеус просто пристально посмотрел на него на мгновение, рассматривая засохшую кровь и синяки, прежде чем покачать головой и пройти на кухню. “Я спрошу о твоих травмах позже”, - бросил он через плечо, уходя. “Не думаю, что я был бы признателен за это перед кофе”.

* * *

На самом деле у Маттеуса не было возможности спросить Сэма о его травмах. Прежде чем он даже закончил распаковывать продукты, его телефон начал настойчиво жужжать, побуждая его поспешить.

“Как ты думаешь, куда он направляется, когда делает это?” - Спросил Сэм вслух.

“Кто знает?” Сказала Нина. “Однако, похоже, что здесь процветает торговля выполнением поручений для скрывающихся людей”.

Именно Пердью плохо отреагировал на разбитое лицо Сэма. Выйдя из своей комнаты в поисках завтрака, он побледнел в тот момент, когда мельком увидел синяки. За долю секунды он присел на корточки перед креслом Сэма, обрушивая на него поток вопросов и внимательно изучая выражение его лица в поисках любого признака страха или нечестности.

“Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все о том, что произошло, Сэм”, - настаивал он. “Каждая деталь, которую ты можешь вспомнить. Сколько их там было? Все мужчины? Какой язык они использовали? Вы ясно видели лица кого-нибудь из них? Какие вопросы они тебе задавали? Они упоминали какой-либо конкретный предмет или часть информации, которую они хотели от вас получить?”

Сэм поднял руки, чтобы отбиться от допроса. “Все в порядке! Не о чем беспокоиться. Я знаю, я знаю, ты беспокоишься, что они были из "Черного Солнца". Как и я. Но они не были, они просто хотели мой бумажник и телефон. Не более того, хорошо? Обычное ограбление. Простите, что напугал вас обоих. Я остановлю ночные блуждания. Это больше не повторится ”.

“Ты уверен?” Пердью выгнул бровь. “Они не искали ничего другого? Они тебя обыскивали?”

“Да, но, как я уже сказал, они охотились за моим телефоном”.

“Что, по-твоему, они должны были искать?” Спросила Нина с другого конца комнаты, ее тон был холодным. “Ты чего-то не сказал нам, Дейв?”

Глава третья

Любой другой, кроме Пердью, мог бы выглядеть смущенным из-за того, что его уличили. Но, как оба знали Сэм и Нина, это было не в характере Пердью.

Он посмотрел Нине прямо в глаза, его лицо было спокойным и торжественным. “Конечно”, - сказал он. “Я сомневаюсь, что когда-нибудь наступит время, когда не будет ничего, что я утаивал. Отвечая на ваш первый вопрос, я был обеспокоен тем, что они могут искать определенный артефакт, который находится в моем распоряжении. Это, конечно, предполагало бы, что они каким-то образом знали о связи Сэма со мной, но это было бы вполне возможно для любого, кто обнаружил этот адрес и некоторое время наблюдал за собственностью.”

“О каком артефакте мы здесь говорим?” - Спросил Сэм. “Что-то, чего тебе не суждено иметь? Украденная собственность?”

Пердью пожал плечами. “Средства, с помощью которых я приобрел это, были сравнительно честными. Украденный, да, но не мной — или, по крайней мере, не у его законного владельца. Это было просто то, что я нашел от имени кого-то другого, и это будет не в моих руках достаточно скоро ”.

Внезапное фырканье Нины заставило Сэма подпрыгнуть. “Великолепно!” - воскликнула она. “Просто великолепно. Значит, нам не будет угрожать никакая опасность? Вы можете просто продолжать заниматься любыми сомнительными вещами, которые вы делаете, и мы будем в безопасности, как дома. Что ж, я знаю, что меня это успокоило!” Она в раздражении упала на стул. “Что это такое и для кого это? Если это имеет хоть какое-то отношение к Черному Солнцу... ” она замолчала, слишком разъяренная, чтобы думать о достаточно серьезной угрозе.

Не ответив, Пердью встал и ушел в свою комнату. Через мгновение он вернулся с маленькой картонной трубочкой, которую вручил Нине. “Посмотрите сами”, - сказал он. “Но будь с ним очень осторожен. В его нынешнем состоянии он обеспечит нам безопасность на несколько месяцев ”.

Озадаченная, Нина открыла тюбик и осторожно высыпала его содержимое. В ее руку упал свернутый в рулон цилиндр из ткани. Она разложила его на коленях. Это была картина размером не больше листа формата А4 — картина маслом, изображающая спокойный берег реки, с тростниками и высокой травой, колышущимися на легком ветерке на переднем плане, и лавандово-голубой водной рябью на заднем плане.

“Это прекрасно”, - признала она. “Но что это такое? Я так понимаю, это ценно. Кто нарисовал это?”

“Ренуар”, - сказал Пердью. “В 1879 году. Согласно легенде, это был подарок его любовнице, нарисованный на льняной салфетке — отсюда его необычный размер.”

“И ты украл это?” Спросил Сэм, не сумев подавить улыбку. Пердью иногда приводил его в ужас, но он не мог сдержать тайного восхищения и насмешки над явной дерзостью этого человека.

Пердью покачал головой. “Первоначально он был украден некоторое время назад — в 1950-х годах, если я не ошибаюсь. Из Художественного музея Балтимора. С тех пор он несколько раз переходил из рук в руки. Считается чем-то вроде приза среди людей, которые серьезно относятся к своим коллекциям произведений искусства. Достаточно серьезно, чтобы захотеть включить работу, которой, строго говоря, никогда не было на рынке ”.

“Так что ты с этим делаешь?” - Спросила Нина. “Ты планируешь сохранить это? Я бы подумал, что у тебя сейчас на уме нечто большее, чем просто твоя коллекция произведений искусства.”

Сэму показалось, что он уловил вспышку эмоций на лице Пердью, но он не мог точно сказать, что это было. Больно? Преступление? Только Нина, казалось, обладала способностью уколоть Пердью… Или это было просто воображение Сэма? Что бы это ни было, оно исчезло в одно мгновение.

“Скрываться - дорогое удовольствие, Нина”, - сказал Пердью таким спокойным тоном, как будто они обсуждали погоду. “Мы вряд ли можем ожидать, что люди приютят нас и обеспечат нашу безопасность, подвергая себя значительному риску, если мы не готовы предложить соответствующее вознаграждение. Одни только гонорары Маттеуса значительны. Даже без меня в "Черном солнце" есть люди, способные отслеживать даже самые частные из моих обычных аккаунтов, и, не имея доступа к этим аккаунтам, я обнаруживаю, что впервые за много лет меня беспокоят деньги. Гарантируя, что эта картина найдет безопасный путь от одной пары рук к другой, я гарантирую, что наши потребности будут удовлетворены еще на какое-то время ”.

Нина покачала головой в недоверчивом замешательстве. “Ты говоришь мне, что ты… что, забор? Посредник? Не было никакого законного способа заработать деньги?”

“Будь справедлива к мужчине, Нина”, Сэм понимал ее раздражение, но был уверен, что вступление в спор не принесет им никакой пользы. “Если получение законной работы поставит вас и меня под угрозу разоблачения, те же правила применимы и к Пердью”.

“Я знаю. Мы подробно обсуждали это, я не забыл. Но мы договорились, что все будем просто не высовываться. Полностью. От греха подальше, помнишь? Так и должно было оставаться, пока мы не убедимся, что все разрешилось. Это то, что ты сказал, Дэйв. Это было ваше предложение. Ты сказал, что у тебя много денег и что, раз ты втянул нас в это, было бы правильно, если бы ты позаботился о том, чтобы нам было где жить. И когда я сказал, что они будут следить за твоими аккаунтами, ты сказал, что у тебя есть способы обойти это. И, как чертов идиот, я снова позволил себе поддаться твоей болтовне. Боже, к настоящему времени я должен был бы знать лучше!”

Медленно, с мягкостью, которая совершенно не соответствовала ее тону голоса, она свернула Ренуара и вернула его в защитный футляр, прежде чем протянуть Пердью. Он потянулся, чтобы взять его, а затем накрыл ее руки своими.

“Мне жаль, Нина. Я не должен был вводить тебя в заблуждение. Но я должен попросить вас довериться мне. Я сохраню вас обоих в безопасности, я обещаю, но вы должны позволить мне ...

“Пердью”. Голос Нины мог бы прорезать стекло. “Прекрати это. Мы здесь только потому, что вы подвергли нас опасности. Не оскорбляй мой разум, обещая нашу безопасность. Что бы ты ни собирался сделать, мы не сможем тебя остановить. Мы живем за счет вашей благосклонности, в значительной степени по вашей милости. Я тебя больше не слушаю. Просто постарайся не дать себя убить, и тогда, возможно, у нас будет какой-то шанс вернуться домой живыми. И пока мы этого не сделаем, просто оставь меня, блядь, в покое ”.

Она поднялась на ноги, высвобождая руки из хватки Пердью, и мгновение спустя дверь в ее комнату захлопнулась за ней. Пердью опустил голову и вздохнул.

“Возможно, у тебя будет немного больше веры в меня, Сэм”, - сказал он.

Сэм не ответил. Он не был уверен, что сказать — Нина была права, Пердью подверг их опасности, и Сэм долгое время думал, что этот человек слишком сумасшедший, чтобы отвечать за чью-либо безопасность. Но в то же время они все еще были живы, и это было в немалой степени благодаря Пердью…

“Хорошо”, - сказал Сэм. “Послушай, я не собираюсь притворяться, что меня все это устраивает. Но Нина права, у нас нет большого выбора. Я буду доверять тебе. Просто... просто держи это как можно незаметнее, хорошо? Я верю, что ты не поддашься искушению сделать все интересным, верно?”

Пердью улыбнулся. “Я понимаю, Сэм. А теперь не хотите ли чего-нибудь выпить?”

Глава четвертая

Ранним утром на площади Кавалледжери было тихо. Разразился один из нечастых во Флоренции ливней, из-за которого большинство людей оставались по домам. Те немногие, кто не мог позволить себе роскошь остаться дома, быстро бежали через площадь, прячась под зонтиками, чтобы защититься от капель дождя, которые подобно минометным бомбам врезались в неровный тротуар.

Нина отвыкла пользоваться зонтиком из-за многолетней жизни в Эдинбурге, где ветер гнал дождь почти горизонтально, а зонтики редко выдерживали долго. Тем не менее, ради того, чтобы смешаться с толпой, она низко опустила одну из них, чтобы скрыть лицо. Ее волосы, уже не каштановые, а поспешно обесцвеченные в течение первых нескольких дней их пребывания в бегах, были заправлены под темно-синий берет, а воротник куртки поднят. Она беспокоилась, что слишком старалась выглядеть неприметной, изо всех сил надеясь, что она просто кажется холодной.

Впереди маячили бледные колонны Центральной национальной библиотеки Флоренции. Она толкнула тяжелые двойные двери, вошла внутрь и глубоко вдохнула. Ее окружал знакомый, успокаивающий запах книг, пыли, старого камня и полированных паркетных полов. Впервые за долгое время Нина ненадолго ощутила себя как дома.

“По-английски?” Пожилая женщина за стойкой прищурилась на Нину сквозь толстые очки. Судя по тону ее голоса, получить членство в библиотеке будет намного сложнее, если Нина ответит "да".

Вместо этого она выудила свой новый поддельный паспорт. “Tedesca?” она улыбнулась, добавив свой тщательно выученный немецкий акцент к нескольким словам итальянского, которые она недавно усвоила. “Vorrei guardare dei libri? ”

Пожилая женщина оживленно кивнула и протянула руку. “Passaporto per favore“ Нина протянула паспорт и попыталась не забыть дышать, пока библиотекарь проверяла и сканировала его. Она приняла форму, которую ей предложили, и запуталась в ней, назвав свое вымышленное имя и адрес квартиры.

“Foto.”

Нина оторвала взгляд от анкеты. Библиотекарь указала на маленькую веб-камеру, установленную на столе, ожидая возможности сделать снимок для читательского билета. Нина колебалась. "Я должна была предвидеть это", - подумала она. Я просто надеялся, что здесь еще не приняли фотографии на открытках… Что я собираюсь делать? Просто повернуться и уйти? Слишком подозрительно. Подделать экстренный телефонный звонок?’

“Foto!”Библиотекарь нетерпеливо фыркнул, жестикулируя более выразительно.

"Я не могу", - подумала Нина. Я не могу рисковать быть сфотографированным только ради доступа к библиотеке. Я не могу рисковать этим ни за что. Это безумие. Но, с другой стороны, так же и бродить по всей Флоренции в одиночку. Так же, как и торговля украденными картинами! Знаешь что? Они не единственные, кому приходится рисковать.

Она встала перед камерой, сняла шляпу и провела пальцами по своим растрепанным светлым волосам. Картинка, которая вспыхнула на экране позади стола, была нелестной и незнакомой. Новый цвет волос все еще казался ей странным, и она могла видеть, что ее попытки подстричь их самостоятельно сделали их немного неровными. После ее последних месяцев бегства, страха и, не говоря уже о неудачных пытках из-за заданий, которые были слишком близки к комфорту, красота Нины выглядела напряженной. Женщина на фотографии выглядела уставшей, истощенной, немного раздраженной, возможно, старше своих 36 лет. "Я всегда знала, что светлые волосы мне не подойдут", - задумчиво произнесла Нина.

“La carta è pronta.” Пожилая женщина протянула недавно напечатанную карточку с изображением Нины и именем Сабина Бауэр. Нина поблагодарила ее, сложила свои вещи в шкафчик и направилась в читальный зал с блокнотом и карандашом в руках.

* * *

"Сначала о главном", - подумала Нина, усаживаясь в дальнем конце длинного общего стола. ‘Что я на самом деле ищу? Здесь на выбор более пяти миллионов книг, и мне нужно четко сформулировать свои темы.’ Она знала, что на самом деле ее решение рискнуть и покинуть дом было лишь отчасти вызвано желанием провести некоторое исследование. Самыми большими мотивирующими факторами были лихорадка в каюте и ярость. "Если бы я остался дома еще на один день, я бы закончил тем, что дал кому-нибудь пощечину’ . Она придвинула к себе блокнот, открыла его на новой странице и начала составлять список.

О.Б.С.

Она не могла заставить себя написать полное название теневой организации, которой почти удалось убить ее столько раз за такое короткое время. Осторожность становилась второй натурой, и любой, кто заглядывал ей через плечо, мог прочитать то, что она писала. Рядом с основным пунктом она перечислила свои вопросы.

Структура?

Истинные цели?

Размер/ охват?

N связей

Просмотрев список, она решила, что лучше всего начать с известного района и расследовать связи организации с нацистами. Она знала об интересе к оккультизму, разделяемом Гитлером и другими высокопоставленными нацистскими чиновниками, но ее исследования больше касались опыта простых немцев, чем элиты. Изучение этих оккультных верований было задачей, которую она всегда предпочитала оставлять популярным историкам, целью которых был выпуск шестисерийного минисериала на BBC 2. Ее собственное предпочтение отдавалось работе, которая была бы гораздо менее привлекательной.

"Тогда пришло время освежить основы", - подумала она и отправилась обыскивать полки в поисках чего-нибудь, что могло бы освежить ее память о руководстве нацистской партии и оккультизме.

Глава пятая

Все началось с публикации мнения. Первое мнение Триш в ее новой роли постоянного участника на страницах комментариев Clarion. Она написала первый черновик с жутким похмельем после того, как мы отпраздновали ее новую работу сочетанием очень хорошего односолодового напитка и действительно дешевой шипучки из магазина на углу.

Сама статья о мнении началась со сломавшегося поезда. Бывший муж Триш наконец согласился вернуть последние ее вещи, несколько сентиментальных вещиц, при условии, что она заберет их у его друга в Гринвиче. По дороге домой на поезде Доклендской скоростной железной дороги, в котором мы ехали, произошел внезапный приступ пара, из-за чего нас всех выбросило на платформу. К счастью — или мы так думали — мы уже были на Кэнэри-Уорф, так что быстрая пересадка на Юбилейную линию доставила бы нас прямо домой, в Стратфорд-Ист.

Кэнэри-Уорф - одна из тех странных станций, которые на самом деле состоят из двух станций, поэтому нам пришлось покинуть станцию DLR и срезать путь через Reuters Plaza. К тому времени был вечер, около 8:30 вечера, и это был день бонусов. Городские парни, которым неприлично хорошо платили даже после катастрофы, вышли поиграть, и в воздухе витало ощущение опасности, которое можно было почти ощутить по запаху — острому и металлическому, немного напоминающему кровь.

Когда мы проходили мимо ярко освещенных баров и ресторанов, таща коробку безделушек Триш, мы могли слышать звук раскатистого смеха и хлопающих пробок от шампанского. Парень лет двадцати с гиканьем перебежал нам дорогу, высоко подняв над головой шипящий Джеробоам, содержимое которого рассыпалось за ним невероятно дорогой дорожкой. Триш остановилась как вкопанная и посмотрела вниз. “Больше, чем я зарабатываю за неделю, просто ссутулившись через дорогу”, - усмехнулась она. “Эти люди сумасшедшие. Какова ставка на то, что сегодня вечером, всего за одну ночь, он спустит больше денег, чем мы с тобой заработаем в этом году , вместе взятые?”

Остаток нашего пути домой мы провели, обсуждая атмосферу в Кэнэри-Уорф, это почти осязаемое ощущение, что случиться может все, что угодно, и что эти люди были всего в нескольких секундах от того, чтобы выйти из-под контроля. Когда несколько дней спустя Триш узнала новости о своей новой колонке, она уже знала, о чем хотела написать — о невероятно богатых городских парнях, с которыми безумно, плохо и опасно общаться. Она сделала свой первый шаг на пути, который привел ее прямо к Чарльзу Уитсону.

Сэм отложил ручку и отодвинул блокнот в сторону. Эту историю было нелегко рассказывать, зная, чем она закончилась. Но он был полон решимости рассказать об этом. Триш была мертва, Чарльз Уитсон был мертв, адмирал Уитсон был мертв — единственным человеком, которому эти воспоминания все еще могли причинить боль, был Сэм, и пришло время встретиться с этой болью лицом к лицу.

“Не то чтобы я знал, смогу ли я когда-нибудь опубликовать это”, - пробормотал Сэм себе под нос. Мысли о Триш больше не наполняли его прежним чувством мрачной тоски. Теперь он мог вспоминать ее, не желая напиваться до беспамятства — но, хотя он больше не желал забвения, он все еще чувствовал знакомый импульс, побуждающий его выпить. “Лучше не надо”, - пробормотал он. “Я никогда не напишу это, если начну все это сейчас”.

Он направился в крошечную кухню, наполнил чайник и поставил его на газовую конфорку. Он скучал по электрическому чайнику дома. На самом деле, было много вещей, которые он пропустил. Кухня-камбуз, которая казалась такой убогой в Эдинбурге, но теперь казалась роскошной по сравнению со своим итальянским аналогом. Чай в пакетиках. Мягкая шотландская вода. Поиск чистой кружки больше не проблема, поскольку Пердью не потерпел бы беспорядка. Бруихладдич сидит в раковине, осуждающе наблюдая за ним. Сэм действительно скучал по Бруичу. Он хотел, чтобы он мог позвонить Пэдди и проверить, все ли в порядке с котом. И Пэдди…

"Наверное, думает, что я мертв", - подумал Сэм, наливая молоко в свою кружку. Моя сестра, вероятно, тоже, хотя я сомневаюсь, что она будет так сильно возражать. Интересно, скучает ли по мне Бруич? Вероятно, нет. Кошки знают, с какой стороны намазан маслом их хлеб, и ему определенно лучше у Пэдди ".

Наконец вода закипела. Сэм налил, насыпал несколько ложек сахара и оставил пакет тушиться. Чай был невкусным, но горячим и слегка успокаивающим, и этого было достаточно. Он толкнул дверь в гостиную. К своему удивлению, он обнаружил там Пердью, у стола в дальнем конце комнаты, очевидно, только что вышедшего из своей спальни.

“Извини, чувак”, - сказал Сэм, ставя свою кружку на стол. “Я должен был спросить, хочешь ли ты его. А ты? Это просто вареное”.

“Я думаю, это именно то, что мне нужно”, - кивнул Пердью. “Но садись и наслаждайся своим чаем, Сэм. Я могу создать свой собственный ”.

Сэм не стал спорить, но позволил Пердью протиснуться мимо него в маленькую кухню. Только когда он сел перечитывать написанное, он понял, что оставил свою работу лежать на самом видном месте. "Интересно, читал ли Пердью что-нибудь из этого?’Подумал он. ‘О боже, я надеюсь, что нет. Нет ничего хуже, чем если кто-то увидит дерьмо, которое я штампую в первом черновике.

Глава шестая

“Почему, о, почему я решил изучать немецкий?” Прошептала Нина сама себе. Ненадежно взгромоздился на верхушку стремянки, обыскивая верхний ряд одной из длинных полок. На данный момент ей удалось найти несколько книг, которые выглядели потенциально полезными и, что особенно важно, были на английском или немецком языках. Однако было неприятно видеть полки, заставленные книгами, которые вполне могли содержать полезную, даже жизненно важную информацию, которая была недоступна из-за ее незнания итальянского языка.

"Даже если бы я просто выучила французский, это, вероятно, помогло бы", - подумала она. "Немецкий язык не дает мне особых шансов разобраться’ .

Беглый взгляд на каталог показал ей, что доступны и другие книги на английском языке, но только в том случае, если она отправит запрос на их получение, указав свое имя и номер карточки. У нее возникло искушение рискнуть, особенно когда она нашла книгу под названием "Черное солнце: оккультное происхождение господствующей расы Гитлера".

"Но если бы я была на их месте, - подумала она, - если бы я была частью какой-нибудь секретной организации, пытающейся выследить трех человек, находящихся в бегах, и у меня был доступ к технологиям, которыми, похоже, располагает Орден, я бы определенно отслеживала попытки получить доступ к такого рода информации. Потому что, если мы действительно так ценны или так опасны для них, из-за нас стоило бы случайно убрать нескольких ученых . Итак, она оставила в покое дразнящую книгу, думая, что могла бы спросить Пердью, есть ли какой-нибудь другой способ заполучить ее содержимое. Предполагая, конечно, что в какой-то момент она почувствует себя способной снова поговорить с ним, не желая швырять в него скудной мебелью их убежища.

К тому времени, когда библиотека закрылась, Нина с трудом могла сказать, кружилась ли у нее голова из-за недостатка еды или передозировки информации. Страница за страницей торопливо нацарапанные заметки заполняли ее блокнот. Тем не менее, она все еще чувствовала, что сделала немного больше, чем освежила свои существующие знания и приоткрыла поверхность происходящего. Она вернула свои книги на полки, прежде чем библиотекарь смог увидеть, что они были на языке, на котором, как она утверждала, она не говорит. Затем она собрала свои вещи и вернулась в квартиру, надвинув шляпу на лицо и опустив голову.

* * *

Тяжелая входная дверь захлопнулась, но замок не щелкнул. Нина повернулась, чтобы проверить, что там, прищурившись, пока ее глаза привыкали к темноте на лестничной клетке. Она повернула ручку, ожидая, пока замок сам встанет на место. Как только он щелкнул, она услышала звук позади себя. Шаги! Легкие шаги, спускающиеся по лестнице. Она развернулась лицом к стене и глубоко зарылась в свою сумочку, плечи ссутулились, голова повернута так, чтобы ее лицо оставалось в темноте, чтобы любой проходящий мимо сосед не смог ее разглядеть.

“Очень убедительно, Нина”. В голосе Пердью было слышно веселье. “Если бы я не знал тебя лучше, я был бы совершенно уверен, что ты искал свои ключи”.

Она выпрямилась, пытаясь согнать с лица хмурое выражение, когда Пердью направился к ней по короткому, грязному коридору. Он был закутан в длинное темно-серое пальто и толстый черный шарф, натянутый до ушей. Он все еще был сразу узнаваем как он сам, что приводило Нину в бешенство. Если они с Сэмом старались выглядеть незаметно, когда выходили из дома, почему он не мог сделать то же самое? Куда он направлялся, в любом случае?

“Мне нужно выполнить одно поручение”, - сказал Пердью, показывая длинный тонкий кейс из черной кожи. Казалось, что в нем могла быть флейта, но Нина сразу догадалась, что это, должно быть, Ренуар.

“И ты идешь один?” - спросила она.

Он пожал плечами. “Скорее всего, нас заметят вместе. Я буду в достаточной безопасности. Я должен быть не более чем через час. Если меня не будет больше двух часов, сходите в кафе Rivoire на площади Синьории. Вы найдете Маттеуса там между восемью и десятью. Он будет знать, что делать ”.

“Дэйв, это действительно звучит неубедительно — послушай, почему бы тебе просто не позволить одному из нас пойти с тобой, и, по крайней мере, таким образом мы —”

Она была прервана на полуслове, когда его губы внезапно накрыли ее. Прежде чем она смогла решить, оттолкнуть его или расслабиться в его объятиях, он ушел. Дверь за ним захлопнулась, оставив ее чинить замок еще раз.

Глава седьмая

Ни с чем не сравнимый аромат готовки Сэма поразил Нину, как только она переступила порог квартиры. Легкий привкус дыма в воздухе от подгоревшего хлеба, сладковатая искусственность томатного соуса.

“Вы просто не можете приготовить это правильно с тем хлебом, который вам здесь подают”, - сказал Сэм, ставя на стол две тарелки и с сожалением разглядывая бобы на тосте. “По-видимому, это соль. В какой-то момент на соль ввели огромный налог, поэтому ее перестали класть в хлеб. Так что тебе понадобится это.” Он пододвинул к ней солонку и сел. “Ты очень тихая, Нина. Все в порядке?”

Нина резко вернулась к реальности. “Прости, Сэм, я был за много миль отсюда. Да, все в порядке. Настолько хорошо, насколько это может быть. Спасибо за приготовление.”

“Настала моя очередь. Вероятно, поэтому Пердью ушел, когда он это сделал. Кстати, ты только что разминулся с ним — он ушел, чтобы доставить ту картину, и он вернется через час или ...

“Я знаю”, - оборвала его Нина более резко, чем намеревалась. “Я знаю. Я столкнулся с ним на лестнице. В любом случае, возможно, это и к лучшему, что его здесь нет. Я потратил целый день, пытаясь узнать больше о репутации Ордена Черного Солнца и исторических отчетах о столкновениях с ними, и я предпочел бы просто поговорить с вами об этом. Я не думаю, что смогу прямо сейчас смириться с какими-либо драматическими откровениями от Дэйва ”.

“Я расскажу тебе все, что выяснила на данный момент”, - сказала Нина. “Но мне потребуется гораздо больше дня, чтобы составить четкую картину ...”

* * *

Поскольку Сэм был гораздо менее сведущ в оккультной мифологии, которая очаровывала Гитлера и других высокопоставленных членов нацистской партии, Нина начала с нуля. В ходе своих исследований в библиотеке она обнаружила, что у Ордена было несколько щупалец в местах, которых даже они с Сэмом не ожидали. Организация не только была ответственна за отвратительные эксперименты, свидетелем которых она уже была из первых рук, но они проникли в общество до такой степени, какой даже она никогда бы не ожидала.

Нина немного рассказала о теософском движении, основанном в конце 19 века Еленой Блаватской и Генри Олкоттом, и о том, как Блаватская выдвинула теорию о том, что люди произошли от семи коренных рас. Пятой из них была арийская раса, чистейшая из рас, произошедшая от людей Атлантиды. Вкратце Сэму вспомнились рушащиеся сооружения в Северном море, где пребывание на "Глубоководном" почти познакомило его и Нину с судьбой мифологических атлантов.

“Я знаю”, - сказала Нина, когда Сэм попытался не ухмыльнуться. “Я знаю. Но потерпи меня; это будет намного безумнее, чем это. Не только арийцы были потомками атлантов, семиты, по-видимому, были арийцами, которые стали ‘дегенеративными’ — да, вы правильно расслышали — и предпочли материальное духовному. Есть и другие категории предположительно неполноценных людей, хотя большинство из нас - обычные люди, которым не хватает ‘священной искры’, которая делает арийцев такими особенными. В любом случае, позже это дало начало ариософии, когда Гвидо фон Лист подхватил эти идеи и предположил, что тевтонцы и норвежцы являются подрасой арийцев.”

“Боже мой, мы снова возвращаемся к проблеме Братства”, - заметил Сэм, качая головой по поводу одержимости нацистов скандинавской мифологией. Казалось, что это было вчера, когда он и Нина присоединились к Братству в их битве против погони Черного Солнца за местонахождением Валгаллы.

“Именно. Гвидо фон Лист, очевидно, не был заинтересован в том, чтобы нацисты использовали его работу, но он мало что мог сделать. Нацисты придерживались этой идеи, отдавая предпочтение нордическому типу арийцев, и примешали немного неправильно понятого Ницше — вы слышали о & # 220;берменшен и унтерменшен? Хорошо.”

Сэм внимательно слушал, изо всех сил стараясь уловить каждую деталь, когда Нина начала объяснять значение Черного Солнца как их эмблемы. Самые ранние упоминания о символе, который она нашла, датируются 5 веком, когда рисунок, который они видели используемым в качестве логотипа FireStorm, использовался на железных брошах.

“С чем-то вроде масонства мы, по крайней мере, знаем, что оно существует”, - сказала Нина. “Повсюду существуют масонские ложи. Их обряды и обычаи являются тайной, а не существование самого общества. И хотя до вас доходят слухи, что масоны присматривают друг за другом, и это иногда означает, что люди пользуются большим уровнем защиты от закона, чем следовало бы, они довольно доброжелательны. В то время как Черное Солнце... ну...”

Сэм вспомнил идеологию, с которой они столкнулись на ретрите "Огненный шторм" в пустыне несколько лет назад. Сначала это казалось обычной абсолютной уверенностью богатых и могущественных, уверенных в том, что мир принадлежит им, потому что так было всегда. Сочетание технологии с некоторыми полуформированными духовными верованиями оказалось не более чем новейшим развлечением для людей со значительными суммами денег, очень похожим на каббалу или саентологию. Действительно ли возможно, что все это было прикрытием, просто средством заманить этих людей с хорошими связями в пугающую форму белого превосходства?

“Я согласен”, сказал Сэм, “но есть одна вещь, которая меня беспокоит, и это то, насколько они, кажется, беспокоят Пердью. Во что бы они ни верили, они кажутся по-настоящему опасными. Если он готов уйти в подполье вместо того, чтобы просто вернуться в Райхтисусис и усилить свою охрану ... это не может быть хорошо, не так ли? И затем он говорит, что нам тоже нужно оставаться в подполье, потому что мы знаем слишком много, и я чувствую, что мы знаем, черт возьми, все. Итак, что он знает? Простите меня, если я намекаю на очевидное, но сказал бы он вам, если бы вы спросили его?”

На щеках Нины появился румянец. “Я спрашивала”, - сказала она. “Сразу после того, как мы приехали сюда. Я сказал ему, что если он не расскажет мне обо всем, что происходит, я уйду, и я бы добрался домой автостопом, если бы пришлось. Я тоже это имел в виду. Он знал, что я это сделал. Я никогда не видел, чтобы он так побледнел. Он сказал мне, что есть вещи, о которых тебе и мне лучше не знать, что мы должны доверять ему, все обычные вещи — но на самом деле он умолял меня не идти, не рисковать. Ты знаешь Пердью. Он не признает себя виновным. И он обычно не беспокоится о рисках ”.

“Ты уверен, что это было не только потому, что ты...” Сэм колебался в поисках подходящего слова, не зная, как продолжить, поскольку ни Нина, ни Пердью никогда по-настоящему не проясняли природу своих отношений в последнее время, если даже они знали что-то еще.

“Нет, я так не думаю”, - покачала головой Нина. “Я никогда раньше не видел его таким”.

“Может быть, у него немного сдали нервы? Он довольно сильно влип в Вегасе ”. Сэм вспомнил их бегство из отеля и то, как Пердью было предложено использовать каждую унцию своих знаний и возможностей, как никогда раньше. Это должно было несколько отрезвлять.

“И Бог знает, чем еще он занимался во время своего длительного отсутствия в нашей уважаемой компании”, - добавил Сэм. “Нагрузка на него должна быть огромной, даже на базовом уровне”.

“Возможно. В любом случае, он многое отказывается говорить, ” настаивала Нина с настойчивостью в глазах.

“Что означает, что нам действительно нужно, чтобы он рассказал нам то, что он знает”, - вздохнул Сэм. “Я поговорю с ним. Посмотрим, смогу ли я что-нибудь из него вытянуть. Хочешь поделиться чем-нибудь еще?”

“На этом пока все”, - сказала Нина, отодвигая свою тарелку. “Несколько вещей, в которых мне все еще нужно разобраться. Тем не менее, я был бы более чем счастлив как-нибудь дать вам несколько кулинарных советов. Не то чтобы я не наслаждался тостами с фасолью каждый раз, когда наступает твоя очередь, но ты мог бы немного расширить свой репертуар ”.

Глава восьмая

К тому времени, как вернулся Пердью, Сэм сидел один. Нина решила лечь пораньше, сказав Сэму разбудить ее, если Пердью не вернется в указанное им время. Он сделал, если только только. Он выглядел измученным.

“С тобой все в порядке, Пердью?” - Спросил Сэм.

“Достаточно хорошо”, - ответил Пердью дружелюбно, но не вызывая дальнейших расспросов. Он направился в свою комнату, но Сэм позвал его обратно. “В чем дело?”

“Я...” Сэм остановился. Он обещал Нине, что поговорит с Пердью, но, открыв рот, понял, что это бесполезно. Пердью никогда ничего не раскрывал по запросу, и они оба это знали. Тем не менее, он обещал… “Я просто хотел спросить тебя о нескольких вещах”, - запинаясь, сказал Сэм. “Присядь на минутку?”

Пердью услужливо сел, глядя на Сэма с выражением вежливого вопроса. Это было довольно обезоруживающе.

“Послушай, я просто хотел спросить тебя о нескольких вещах, пока Нина спит”. Он быстро взвесил свои шансы вытянуть информацию из Пердью и решил, будет ли ему лучше действовать прямо или попытаться постепенно вытянуть из него информацию. В конце концов он остановился на первом варианте. Попытка манипулировать Пердью, чтобы заставить его раскрыть что-либо, была обречена на провал. “Она проводила кое-какие исследования по всей этой истории с "Черным солнцем". Я знаю, я знаю — но у нее есть. И то, что она обнаружила, - это довольно тревожные вещи. Я просто хочу знать пару вещей… прежде всего, насколько он силен являются ли эти люди, и, во-вторых, действительно ли они зациклены на всем этом превосходстве белых? Это то, с чем мы столкнулись?”

Последовавшее молчание было достаточно долгим, чтобы Сэм задался вопросом, слышал ли его Пердью, действительно ли он говорил вслух. Затем, наконец, он заговорил. “Ответ на ваш первый вопрос - это то, что я все еще оцениваю, - сказал он, - и я не чувствую, что пока могу дать вам точный ответ. Что касается второго… Я не знаю. Я верю, что некоторые принимают теософию и все ее предписания, в то время как другие отвергают ее или рассматривают ее иконы и мифы как символы и ничего более. Это все, что я чувствую в состоянии вам сказать ”.

“Это все, что ты знаешь?” Сэм прямо спросил.

Единственным ответом Пердью была полуулыбка сожаления, ясный сигнал о том, что Сэм получил всю информацию, которую собирался из него вытянуть. Он поднялся со стула, напомнив Сэму, как всегда, высокую болотную птицу. Как только он открыл дверь в свою комнату, Сэму кое-что пришло в голову.

“Пердью?”

“Да?”

“Могу я попросить тебя об одолжении?”

“Это, конечно, полностью зависит от того, что это такое. Но если предположить, что это не запрос информации, которую я не могу предоставить, тогда да.”

“I’m… Я пытаюсь что-то написать. Это примерно то время, когда я занимался журналистскими расследованиями.” Сэм внимательно наблюдал за Пердью в поисках чего-нибудь, что могло бы подтвердить, что он читал содержимое блокнота Сэма в тот день. “Это о том, что случилось с Триш. Моя девушка... ну, вообще-то, моя невеста. Она написала колонку, она будет доступна онлайн, и было бы действительно полезно, если бы я мог перечитать ее. Есть ли шанс, что ты сможешь найти это для меня?”

Ни малейшего проблеска. Сэму нечего было сказать, читали его работу или нет. Либо Пердью не заглядывал в блокнот, либо он не был потрясен тем, что увидел.

“Конечно, Сэм. Опубликовано в "Кларион", я полагаю? Каково название?”

“Безумный, плохой и опасный для познания: пугающие секреты городских плейбоев. ”

“Оставь это мне”.

“Спасибо”. Сэм поднял свою кружку в благодарном приветствии и улыбнулся.

* * *

Сейчас конец января. Для большинства из нас это время года, когда пояса туго затянуты. Наши банковские счета, наша печень и наши талии только начинают восстанавливаться после излишеств и снисходительности Рождества и Нового года. Но в Кэнэри-Уорф только что были объявлены бонусы, и вечеринка только начинается.

Сэм поймал себя на том, что бессознательно проводит пальцем по грубому рисунку на распечатке, которую дал ему Пердью. Снимок был всего лишь в дюйм высотой и с низким разрешением, но на нем безошибочно была Триш. Он вспомнил, как дразнил ее из-за профессионального выстрела в голову, так непохожего на ту девушку, которую он знал. Триш, которую полюбил Сэм, никогда не была без ручки, воткнутой в безумный завиток волос, подстриженных на макушке, и он никогда, никогда не видел ее в элегантной блузке кремового цвета. Выражение ее лица было серьезным, ее голубые глаза безмятежны. Она не была похожа на женщину, которая плакала бы от смеха, наблюдая, как Брюхладдич гоняется за своим хвостом, или сломала бы ручку в ярости, когда осознала масштабы коррупции, окружающей Чарльза Уитсена. Он пролистал страницу вниз.

Среди гуляк - Чарльз Уитсон. Сын адмирала, получивший образование в Винчестере и Оксфорде, 39-летний Уитсун некоторое время работал на Уолл-стрит, прежде чем его привлекла ASB — торговая фирма, где, по совпадению, его отец входит в совет директоров. Он планирует уехать из города в этом году, так что бонус в 500 тысяч, который он только что прикарманил, будет его последним.

Была вставлена фотография Пятидесятницы. Он был высокомерно выглядящим мужчиной, его светло-каштановые волосы начинали седеть на висках, ледяные голубые глаза смотрели из-под высокого лба. В зале суда он ухмыльнулся и кивнул своим друзьям на публичной галерее, уверенный в своем скором оправдании. Когда его богатым друзьям и семье с хорошими связями не удалось снять его с крючка, наблюдать за его изумленной реакцией было невероятно. Сэм видел, как этот человек рушился у него на глазах. За шоком последовал слепой ужас, когда его увели, чтобы начать его приговор — приговор, который он никогда не закончит, поскольку Уитсун покончил с собой всего несколько месяцев спустя.

Городская мельница слухов была в полном разгаре с тех пор, как появились новости об отъезде Уитсун. Никто не знает наверняка, в чем будет заключаться его новая работа, но в одном сходятся все предположения — следующий шаг Уитсона уведет его с глаз общественности. Хотя он ранее говорил о том, чтобы заняться политикой, после серии нашумевших скандалов, включая обвинения в инсайдерских сделках и несовершеннолетних любовниках, кажется маловероятным, что он будет добиваться государственной должности.

Сэм почти рассмеялся, подумав, как шокировали его и Патрицию первые несколько вещей, которые они узнали о Чарльзе. Как мало они знали… Злоупотребление этим человеком своим знанием рынков бледнело по сравнению с его последующей карьерой международного торговца оружием. Триш была в ярости, полная решимости уничтожить его, и Сэм был готов помочь ей любым возможным способом.

“Это принесет тебе Пулитцеровскую премию, Триш”, - сказал ей Сэм, помогая ей установить микрофон, который она собиралась надеть во время своей последней встречи с Уитсун на складе. “Мы можем повесить ваш сертификат рядом с моим”.

"Если бы я знал, что должно было произойти, - подумал Сэм, - я бы никогда не позволил ей покинуть ту комнату’ .

Глава девятая

Ноющее, пронзительное жужжание пронеслось в темноте над ухом Нины. Ее веки были тяжелыми, но в тот момент, когда она услышала этот звук, ее вырвало с края сна, ее разум мгновенно насторожился.

“Неужели?” пробормотала она, болтая ногами и потянувшись к выключателю. “Сейчас январь. Какого черта здесь комары в январе?” Пока она искала, чем бы прихлопнуть жука, ее внимание привлекли светящиеся цифры на будильнике. 4.07. Самое подходящее время для полусна и беспокойства. Ее взгляд упал на газету, которую она купила в надежде подобрать еще несколько слов по-итальянски. Она свернула его в цилиндр, натянула тапочки и поползла по холодным плиткам, надеясь, что ей удастся быстро и бесшумно убить комара.

Что-то промелькнуло у нее в голове. Она проследила за движением и увидела насекомое, садящееся на ручку двери ее спальни. Стараясь не двигаться больше, чем необходимо, чтобы не потревожить воздух и не заставить существо снова взлететь, Нина направилась к нему. Комар стоял, ничего не подозревая, потирая лапки, когда она подняла газету.

Как раз в тот момент, когда она собиралась ударить, она услышала мягкий щелчок с другой стороны двери. Нина затаила дыхание. Это звучало так, как будто кто-то только что закрыл за собой дверь в квартиру. "Уходишь или приходишь’?Она задумалась, напрягая слух. Ей показалось, что она может различить слабые шаги. Хотя, возможно, это просто мое воображение. Это Сэм? Поздновато для Сэма. Обычно он возвращается до часу дня, и он сказал, что отказывается от ночных прогулок. Пердью? Может быть ... Но будет ли он подкрадываться? Он бы просто вошел и направился прямо в свою комнату, конечно...’

Комар улетел. Нина потянулась к дверной ручке и быстро нажала на нее, открывая дверь так, что свет из ее комнаты внезапно пролился в гостиную.

Фигура в гостиной застыла. Это определенно был не Сэм или Пердью. Это был не Маттеус. Такого Нина никогда раньше не видела. Одет в черное, волосы покрыты, лицо скрыто под балаклавой. Немного выше Нины, но по ее андрогинным очертаниям невозможно определить, была ли фигура мужчиной или женщиной.

Пока Нина стояла, уравновешенная и напряженная, ожидая, что незнакомец либо нападет на нее, либо поджмет хвост и убежит, тишину нарушил низкий смешок.

“Свернутая газета?” Голос незнакомца раздражающе упал между звуком низкого женского голоса и высоким голосом мужчины, не давая Нине никаких подсказок вообще. “Возможно, ты собирался щелкнуть меня по носу, как плохо воспитанного щенка?”

“Кто ты такой?” - Спросила Нина. “Чего ты хочешь?”

“Скажи мне, где найти Пердью”.

“Нет”.

“Тогда очень хорошо...” Фигура двинулась к ближайшей двери, не обеспокоенная отсутствием соучастия со стороны Нины, очевидно, уверенная, что Пердью можно найти в одной из этих комнат.

Нина бросилась вперед, готовая оттолкнуть незнакомца с дороги. “Убирайся!” - закричала она. Темная фигура увернулась, а затем отступила. Он на секунду замешкался, зажатый между дверями спальни и квартиры.

“Я пойду”, - сказал незнакомец. “Но скажи ему, что Рената ждет, и она не будет долго ждать”.

В одно мгновение фигура исчезла, выскользнув на лестничную клетку. Нина услышала, как открылась и закрылась входная дверь, затем подпрыгнула, когда дверь спальни, которую она охраняла, распахнулась позади нее.

“Нина? Ты в порядке? Что происходит?” Сэм осмотрел сцену вокруг них, ища любые признаки борьбы или вреда.

Мгновение спустя из соседней комнаты появился Пердью в наспех накинутом халате, его худое лицо побелело. “Кто это был, Нина?” спросил он настойчивым шепотом.

“Я не знаю”, - ответила она, начиная дрожать, когда первоначальный выброс адреналина прошел. “Но кто бы это ни был, они искали тебя, и там было сообщение. Рената больше не будет ждать. Что происходит это— ” Она замолчала, когда Пердью махнул рукой.

“Сейчас нет времени на это”, - прошептал он, его голос был серьезным, а лицо пепельно-серым. “Мы должны немедленно уезжать. Это место больше не безопасно. Соберите все, что у вас есть, затем приходите ко мне — по отдельности, — и я скажу вам, где ждать инструкций от Маттеуса. Уходи. Сейчас же!”

Сэм и Нина не стали спорить. Они бросились в свои комнаты и начали немедленно собирать свои немногочисленные пожитки.

Глава десятая

Такси остановилось в зоне высадки за пределами аэропорта Америго Веспуччи. Сэм вылез из машины, забрал у водителя свою сумку и отдал деньги. Маттеус уже провел свою регистрацию. Все, что ему нужно было сделать, это пройти прямо через охрану, направиться к выходу, и он покинет Флоренцию в течение часа.

Его первым пунктом назначения был Франкфурт, где ему было поручено зайти в определенное кафе и сообщить о пропаже своего кошелька. В бумажнике, который они ему дадут, будет лежать его следующий билет. Ему не сказали, в каком городе он в конечном итоге окажется, но он знал, что по прибытии он должен был отправиться на главный железнодорожный вокзал. Что бы он ни собирался делать дальше, Маттеус заверил его, что это будет очевидно.

Сэм сунул руку в карман, чтобы проверить, нет ли у него паспорта. "Кевин Андерсон", - напомнил он себе. Я Кевин Андерсон, направляюсь домой через Франкфурт. Если кто-нибудь спросит, пока я на этом этапе путешествия, я возвращаюсь домой из Флоренции. Я направляюсь в Глазго. И если кто-нибудь спросит, пока я на следующем этапе, я родом из Глазго. Достаточно просто. Я все равно не планирую ни с кем болтать.’

В службе безопасности он скинул ботинки, бросил ремень и куртку в пластиковый лоток и послушно прошел через металлоискатель. Раздался звуковой сигнал. Сэм отступил в сторону, вытянул руки и позволил охраннику провести над ним палочкой. Это ни к чему не привело. Он терпеливо стоял, позволяя себя обыскивать. "Сегодня из всех дней", подумал он. "Я знаю, что у меня нет с собой ничего металлического".

“Я сожалею, сэр”, - сказал охранник. “Просто одна из таких вещей. Ты можешь идти ”.

Сэм собрал свои пожитки и поискал удобное место, чтобы остановиться и снова обуться. Когда он уходил от охраны, ему показалось, что один из охранников подозрительно наблюдает за ним. "Полагаю, это их работа", сказал он себе. ‘Не о чем беспокоиться. Я чувствую себя достаточно виноватым, проходя через систему безопасности аэропорта, даже когда я использую свой настоящий паспорт. Это ерунда. Просто глупое чувство. Это как когда ты проходишь мимо полицейского и думаешь, что тебя за что-то прикончат, даже если ты не можешь представить, за что ".

Тем не менее, он держал ухо востро, пока шел к зоне ожидания. Вполне возможно, что охранник должен был начать патрулирование в дьюти фри прямо в этот момент. Сэм твердо сказал себе, что это было совпадением. "Предвзятое отношение к подтверждению", - сказал он себе. Ты в поисках неприятностей, поэтому ты видишь неприятности. Вы думаете, что за вами следят, поэтому вы видите людей, следующих за вами повсюду. Это ерунда.

Он зашел в газетный киоск и осмотрел полки. У него оставалось немного времени до отлета, но он был бы рад чему-нибудь почитать и спрятаться за. "Это отличный способ предотвратить разговоры", - подумал он. Нет смысла рисковать тем, что сегодня будет день, когда я столкнусь с тем единственным болтливым человеком, который в конечном итоге окажется на сиденье рядом со мной в самолете. Сейчас я могу обойтись без этого.

Газеты оставили его равнодушным. Все заголовки были удручающими, не только из-за их содержания, но и из-за странного приступа ностальгии, который пронзил Сэма, когда он смотрел на них и вспоминал дни, когда он был тем, кто их писал. Вместо этого он обратил свое внимание на журналы. Перед ним лежало огромное количество публикаций, начиная от сплетен о знаменитостях и заканчивая малоизвестным интересом специалистов. Как ни заманчиво было взять экземпляр Art Doll Quarterly по иронии судьбы — поскольку его целью было слиться с толпой, а не вызывать комментарии, он решил придерживаться чего-то мейнстримного и выбрал National Geographic .

"Этого хватит", подумал он. Это также не привязывает меня к конкретной стране. Я не хочу, чтобы было очевидно, откуда я родом или куда направляюсь.

Оплатив свои покупки, он вернулся в главный вестибюль, только чтобы увидеть, что охранник снова был там, стоя прямо напротив магазина, из которого вышел Сэм. Он определенно выглядел так, как будто ждал Сэма. Он также выглядел знакомым, хотя Сэм не мог его узнать, особенно на таком расстоянии. Все, что он мог сказать, это то, что он смотрел на довольно высокого, жилистого мужчину с несколько резкими чертами лица, которые были частично скрыты темными очками. "Наденьте на меня униформу и темные очки, и я мог бы посмотреть на себя со стороны", - подумал Сэм. Я никого не знаю. Я просто накручиваю себя сейчас.’

На экране высветился номер выхода на посадку для рейса Сэма. Он взвалил на плечо свою сумку и отправился в путь. Аэропорт был небольшим, и ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до зоны ожидания у выхода с надписью "Франкфурт". Он сел, открыл свой журнал и притворился, что читает, время от времени переворачивая страницы и украдкой поглядывая по сторонам.

Конечно же, через пару минут после того, как Сэм сел, охранник появился снова. Он шел ровным, размеренным шагом, безразлично оглядываясь по сторонам, затем, когда он достиг ворот Сэма, он остановился и стоял, положив руки на пояс, рассматривая открывшуюся перед ним сцену.

"С меня этого достаточно", решил Сэм. Если этот парень преследует меня, я ни за что не смогу от него скрыться. У меня есть еще пятнадцать минут до того, как они начнут посадку. Я застрял здесь до тех пор. Я не могу убежать от него, иначе меня пристрелят, и если я буду ждать, он просто прикажет своим дружкам ждать меня за воротами, чтобы увезти меня в какую-нибудь другую часть аэропорта, а потом бог знает куда. Я собираюсь выяснить это так или иначе.

Не обращая внимания на свою сумку, Сэм встал и направился прямо к охраннику. Он не пытался установить зрительный контакт через темные очки и замедлил свой шаг, чтобы это не было воспринято как угроза. Он остановился на неторопливой прогулке, похожей на туристическую, но по прямому и безошибочному пути к страже.

Когда он оказался в пределах досягаемости, все тело Сэма напряглось, адреналин начал распространяться по его организму. Была бы борьба или бегство. Тогда был бы положен конец этому делу. Его шаги слегка ускорились. Его дыхание участилось и стало более неровным.

Охранник зашагал прочь, прямо мимо Сэма, мимо ворот, и исчез в толпе. Сэм остановился, сбитый с толку. ‘Это было… Неужели я действительно все это только вообразил?’ спросил он себя. "Я был так уверен, что он охотился за мной..."

Чувствуя себя идиотом, он вернулся на свое место и уставился в журнал, пока не пришло время садиться. Он огляделся еще раз, когда шагнул через дверь к самолету, наполненный странным сочетанием надежды, что охранника там не будет, чтобы Сэм знал, что он в безопасности, и надежды, что он будет там, чтобы Сэм был оправдан.

Его там не было. Сэм проскользнул в самолет и подумал, что ему повезло, что больше никого не было там, чтобы стать свидетелем всего этого неловкого инцидента.

Глава одиннадцатая

С тех пор, как они прибыли во Флоренцию, Нина надеялась, что у нее будет возможность посетить Музей Дуомо. Она никогда не считала, что знает об изобразительном искусстве достаточно, но посещение музеев всегда заставляло ее чувствовать себя спокойной и счастливой, возвращая воспоминания о детстве и впервые открывая для себя прелести истории. Кроме того, возможность свободно бродить по галереям и музеям означала бы, что все разрешилось и она теперь в безопасности, что заставило бы ее чувствовать себя лучше, чем что-либо другое.

Посещение при таких обстоятельствах, когда музей был просто местом встречи для нее, чтобы забрать свои проездные билеты у Маттеуса… это было не то, на что она надеялась. Она задавалась вопросом, будет ли у нее когда-нибудь шанс посетить снова, или ее дни свободной женщины закончились, и жизнь в бегах - это все, что она когда-либо узнает.

Маттеус стоял перед "Маддаленой кающейся" Донателло, в его руках был чистый конверт из манильской бумаги, который он небрежно держал за спиной. Нина подошла прямо к нему, вежливо поздоровалась, взяла конверт и ушла. На вопросы о ее предназначении не будет ответов, пока она не спустится вниз и не заберет свой чемодан из гардероба. Пока она ждала, пока ее принесут, она вытащила распечатанные билеты и изучила их. Stazione di Milano Centrale — Milan Central Station. Было ли это ее пунктом назначения или просто остановкой по пути, она не знала. Все, что она знала, это то, что она будет путешествовать на поезде, отправляющемся из Санта-Мария-Новелла в тот же вечер.

Когда она вышла из музея в раннюю вечернюю темноту, ее внимание привлекло какое-то движение. Кто-то скрывался под сводами лоджии соседнего здания. Кто-то, одетый в темную одежду, с надвинутым капюшоном. Воздух был влажным из-за угрозы дождя, так что, возможно, капюшон был просто разумной мерой предосторожности ... но Нина не могла видеть лица человека, и это вызвало у нее плохое предчувствие. Непрошеный, ее разум вызвал образ злоумышленника, который ворвался в дом. Была ли темная фигура одним и тем же человеком? "Похоже, тот же рост и телосложение", Нина подумала: "но это могло быть просто моим воображением. Просто страх. Тем не менее, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Пора убираться отсюда.

Она быстро пересекла улицу, мимо Кафедрального собора, по Виа дей Серретани в направлении Виа Панцани. Не желая оглядываться и рисковать, давая кому-либо понять, что, по ее мнению, за ней следят, она полагалась на отражения в затемненных витринах магазинов, чтобы узнать, был ли кто-нибудь у нее на хвосте. Трудно было быть уверенным. Вокруг было много людей, и многие из них были одеты в темную одежду. Не имея возможности остановиться и внимательно все осмотреть, она могла только следовать своему инстинкту — и ее инстинкт кричал ей подвергнуть это испытанию, найти место, где она могла бы спрятаться в помещении и посмотреть, следует ли за ней фигура. Впереди нее пара средних лет вошла через освещенную дверь в маленькую церковь, очевидно, проводившую вечернюю службу. "Этого будет достаточно", подумала она и последовала за ними внутрь.

Тяжелая дубовая дверь церкви с приглушенным стуком закрылась за Ниной. Небольшая паства сидела, разбросанная по скамьям, слушая успокаивающее бормотание священника. Один или двое обернулись, чтобы посмотреть на нее с упреком за то, что она пропустила начало службы, поэтому она напустила на себя вид раскаяния и окунула пальцы в чашу. Она склонила голову, позволив волосам упасть вперед, чтобы скрыть лицо, и поспешила так далеко вперед, как только осмелилась.

Не успела она занять свое место, как услышала, как дверь снова открылась. Через несколько мест один из стариков, который повернулся, чтобы посмотреть на нее, раздраженно вздохнул, бросив свирепый взгляд сначала в ее сторону, а затем на новоприбывшего. Нина заставила себя обернуться, желая, чтобы новым человеком оказался кто-то, кого она никогда раньше не видела, кто-то, чье появление в это время было совершенно случайным.

Ее молитвы не были услышаны. С неприятным ощущением внизу живота она посмотрела на длинное темное пальто с поднятым капюшоном и свисающим на плечо конским хвостом. Даже в свете церкви она все еще не могла сказать, была ли фигура мужчиной или женщиной. Все, что она знала наверняка, это то, что ей не померещилось. Кто бы это ни был, этот человек определенно следил за ней.

Она огляделась, надеясь увидеть боковую дверь, через которую она могла бы выскользнуть так, чтобы ее преследователь не заметил, но там ничего не было — или, если и было, это было скрыто за тяжелой позолотой, которая украшала каждую поверхность. Та же позолота отражала свет из центрального прохода, а это означало, что не было никакого шанса проскользнуть по боковым проходам, чтобы добраться до главной двери, и Нина была уверена, что если она попытается, то привлечет внимание неодобрительных прихожан, которых она уже оскорбила. Они могли бы не делать и не говорить ничего, кроме вздоха или фырканья, но этого было бы достаточно, чтобы привлечь внимание к ее уходу.

"Похоже, тогда мне придется остаться", - подумала Нина. В какой-то момент служба должна закончиться, и когда это произойдет, я могу попросить священника о помощи. Должен быть другой выход. Если я просто смогу убедить его выпустить меня таким образом, я смогу сесть в такси и быть далеко отсюда к тому времени, как этот человек догонит меня. Она взглянула на часы. за 45 минут до отправления поезда. "Я надеюсь, что это не долгая служба..."

* * *

“Панем нострум котидиánum da nobis h óумри и тускни ítte nobis d éбита ностра...” Нина бормотала слова Молитвы Господней вместе с остальными прихожанами, запинаясь в произношении, когда вытаскивала латинские слова из тайников своей памяти. Сдвинув запястье, чтобы показать часы, она украдкой взглянула еще раз. Двадцать минут до поезда. Пятнадцать минут до станции, если она пойдет быстро. Пятеро в такси.

Прошло много лет с тех пор, как Нина в последний раз ступала в церковь в качестве кого-либо, кроме свадебного гостя. Даже тогда она знала очень немногих католиков и не посещала мессу, поскольку религиозное образование вынудило ее сделать это. Она отчаянно пыталась вспомнить, что еще должно было произойти. Была ли молитва Господня концом? "Нет, - подумала она, - Причастие еще впереди. Когда это произойдет? Это самое последнее, не так ли? Сколько еще нужно пройти, прежде чем мы доберемся туда?’

Она не осознавала, что замолчала и прекратила читать молитву, пока внезапное движение не привело ее в чувство. Женщина на скамье перед ней повернулась к ней лицом, и Нина подпрыгнула, ожидая, что ее отчитают, или пригрозят, или, возможно, просто схватят. Вместо этого женщина протянула руку к Нине и что-то пробормотала. Только когда она повторила это, Нина уловила слова “Pax vobiscum”. Со вздохом облегчения она взяла протянутую руку и пожала ее. Ее память отказывалась выдавать правильный ответ на латыни, поэтому она потянулась к ближайшему эквиваленту, который смогла найти. “Und mit deinem Geiste.” Женщина выглядела немного смущенной, но ничего не сказала. Выполнив свой долг, она снова повернулась лицом к фронту.

“Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, dona nobis pacem…” Прихожане бормотали в унисон, снова и снова. Нина присоединилась к нему рассеянно, рискнув бросить взгляд через плечо в сторону своего преследователя.

К ее удивлению, фигура в капюшоне исчезла. Место было пустым. Сердце Нины подпрыгнуло. Увидев свой шанс прорваться на станцию, она медленно двинулась вдоль жесткой деревянной скамейки, готовясь бежать. Как только люди начали подниматься на ноги, чтобы присоединиться к очереди на Причастие, она почувствовала, как пальцы сомкнулись на ее руке.

“Не оглядывайся”, - наставлял голос позади нее; тот же голос, который она слышала прошлой ночью. “Вы доктор Гулд, да? Просто кивни. Я уверен, что ты - это она, так что нет смысла пытаться обмануть меня. Нам нужно кое-что обсудить, доктор Гулд. Но нас не должны видеть вместе. Иди и присоединяйся к очереди. Я буду прямо за тобой ”.

Нина неохотно поднялась и направилась к растущей очереди. Еще один взгляд на часы подтвердил ее подозрения. Время было на исходе. "Я должна успеть на этот поезд", - подумала она. "Если я застряну здесь один...’Она не смогла закончить мысль. Она, честно говоря, понятия не имела, что случилось бы, если бы она застряла во Флоренции одна. Но она могла представить, что без квалифицированной помощи она быстро окажется неспособной избежать длительного влияния Ордена Черного Солнца.

С внезапной уверенностью Нина развернулась, готовая встретиться лицом к лицу со своим преследователем и пробиться к отступлению, если потребуется. Но фигуры в капюшоне там не было. Они застряли позади пожилой дамы, которая не торопилась пробираться к проходу. Нина увидела свой шанс. Спокойно, осторожно она направилась к двери, проскользнув сквозь прихожан, которые шли в противоположном от нее направлении.

Когда она повернула тяжелую железную ручку, она увидела фигуру в капюшоне, ищущую ее среди толпы, ищущей Причастия. Голова в маске повернулась к ней как раз в тот момент, когда она выскользнула из двери на темную улицу. "Десять минут", - подумала она, начиная бежать. "Я могу это сделать".

* * *

Яркие огни Виа деи Панцани превратились в размытые полосы, когда Нина мчалась по тротуару. Все, что она могла делать, это мысленно ругаться, когда врезалась в группы пешеходов, заставляя себя двигаться вперед к монолиту, которым была Санта-Мария-Новелла. Затуманенными глазами она просмотрела табло вылета на Центральный Милан, затем снова на полной скорости направилась к своей платформе.

Она бросилась в поезд, как только дверь за ней закрылась, и рухнула на колени, задыхаясь и хрипя. Когда поезд набирал скорость, унося ее прочь из Флоренции, Нина, прихрамывая, прошла через вагоны, чтобы найти место, в котором она проведет следующие полтора часа, размышляя об их следующем пункте назначения.

Глава двенадцатая

“Доктор Гулд?”

Нина подпрыгнула. Догнал ли ее преследователь? Она огляделась. Пухленькая, симпатичная женщина со светлыми кудряшками заняла место рядом с ней и приятно улыбалась ей.

“Нет”, - коротко ответила Нина. “Tut mir leid.”

Женщина не казалась ни удивленной, ни смущенной. “Wie heißen sie dann?”

“Сабина”, - сказала Нина, думая, что было бы менее подозрительно назвать свое вымышленное имя, чем отказаться отвечать на вопрос. “Warum?”

“Мне ужасно жаль”, - сказала женщина, - “но можем мы говорить по-английски? Мой немецкий уже не тот, что был когда-то, и я наверняка сбью вас с толку, если случайно перейду на фламандский. Я полагаю, вы знаете моего друга — Маттеуса?”

Вспомнив свои инструкции, Нина кивнула.

“Ах, как чудесно!” - воскликнула женщина. “Я надеюсь, вы не будете возражать против навязывания, но Маттеус сказал мне, что вы будете путешествовать этим путем, и предложил мне отправиться с вами. Я верю, что мы идем одним путем, и дорогой Маттеус знает, как я нервничаю, путешествуя одна, с тех пор как умерла моя невеста é.”

“Конечно”. Нина позволила блондинке, которая назвалась Аксель, сжать ее руку и воскликнуть о том, как она рада, что у нее есть компания, поскольку женщина, путешествующая одна, никогда не знала, с какими опасностями она может столкнуться, и никто, вероятно, не создаст проблем двум женщинам, путешествующим вместе. Нина достаточно хорошо поняла подтекст — если "Черное солнце" присматривало за Ниной, они либо искали ее одну, либо в сопровождении Сэма, Пердью или обоих. Они искали не двух женщин.

“Но где ваши сумки?” - Воскликнула Аксель, заметив пустое место под сиденьем Нины и незанятую багажную полку над ней. “Только не говори мне, что они потерялись в аэропорту! Грузчики могут быть такими неуклюжими, тебе не кажется? Как удачно, что у вас были с собой билеты! Хотя я думаю, что это твое — ты уронил это? Странная удача выпала на твою долю сегодня!” Она наклонилась и подобрала билет с пола. Нина была уверена, что раньше его там не было, но она взяла его и осмотрела. Это был билет на трансфер в аэропорт Милана. “Да, да, это мое”, - сказала она. Аксель не предоставил никакой дополнительной информации об их конечном пункте назначения, только сияющую улыбку, неостановимый поток болтовни и долгожданный открытый кошелек, когда прибыла тележка с закусками.

* * *

“Посадочные талоны!” Пропела Аксель, выуживая бумаги из сумочки и вкладывая одну из них в руку Нины. Теперь, когда они больше не были в поезде, окруженные другими незнакомцами, больше не было необходимости притворяться, что они только что встретились в первый раз. Нина поняла, в чем дело. Теперь они были знакомыми, возможно, даже друзьями, путешествующими вместе. Она взглянула на посадочный талон, желая узнать, куда они направляются.

"Брюссель", - подумала она. "Это там мы будем прятаться дальше?" Интересно, что мы будем делать дальше. Интересно, почему в Брюсселе.

“Знаешь, Сабина”, - размышляла Аксель, пока они стояли в очереди на прохождение контроля безопасности, “чем больше я смотрю на этот цвет волос, тем меньше убеждена, что он тебе идет. Не пора ли перемен, моя дорогая?”

Внезапно смутившись, Нина провела пальцами по волосам. Ей никогда не нравился новый цвет, выбранный наугад ради быстрой смены внешности. “Возможно, ты прав”, - сказала она. “Полагаю, мне следует записаться на прием к парикмахеру, как только мы вернемся домой. Тебе придется посоветовать мне, какой цвет мне попробовать следующим. Может быть, красный? Я думаю, это могло бы мне подойти ...”

Болтая, Нина как можно небрежнее оглядывалась по сторонам, отмечая других путешественников вокруг них. Почти взаимозаменяемые мужчины в костюмах, различающиеся только по цвету галстуков, женщины в дизайнерских пальто, узнаваемые по сумочкам и прическам, туристы, отличающиеся друг от друга по цвету своих сувенирных свитеров. Она пыталась запомнить их, всех до единого, и быть начеку, если кто-то из них обратит на нее особое внимание. Самолет не сядет еще полчаса. Уйма времени, чтобы все пошло не так. Лучше оставаться бдительным. Лучше всего быть в курсе того, кто сел в самолет вместе с ними — и кто вышел и отправился в том же направлении.

Глава тринадцатая

Увидев Нину в главном зале Брюссель-Миди, Сэм отбросил осторожность и бросился к ней, чтобы заключить в крепкие медвежьи объятия.

“У тебя тоже насыщенная поездка?” - спросила она, используя то немногое, что осталось в ее легких.

В тот момент, когда Сэм отпустил Нину, Аксель быстро повела их к главному выходу. Стоянка такси снаружи была пуста, но им пришлось подождать не более нескольких минут, прежде чем подъехало мини-такси.

“Налить Аксель де Бастид?” - спросила она. Водитель кивнул и вышел из кабины, и пока он закидывал сумки Сэма и Аксель в багажник, Нина забралась на заднее сиденье. Затем, к ее удивлению, водитель просто ушел и оставил такси без присмотра. Аксель забрался на водительское сиденье.

“Разве он не будет немного взбешен?” Спросила Нина, указывая на отъезжающего водителя, когда Сэм сел рядом с ней.

“Ты не видел пачку записок, которые она только что дала ему”, - пробормотал Сэм. “Я думаю, что была какая-то договоренность”.

“Где Пердью?" Разве он тоже не должен быть здесь?”

“Я не знаю. Я сам задавался этим вопросом. Но он сказал делать так, как нам сказали, и хотя это не естественно ни для кого из нас, не то чтобы у нас был большой выбор. Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто тебе пришлось чертовски нелегко”.

Нине удалось слабо улыбнуться. “Это было интересно. Но я в порядке. Ты?”

Сэм кивнул. “Я в порядке. Давайте просто надеяться, что Пердью тоже, где бы он ни был ”.

Они погрузились в молчание, пока машина мчалась по улицам Брюсселя к автостраде, устремляясь на север. Сэм прислонил голову к прохладному стеклу окна машины и наблюдал за огнями дорожного движения, мелькающими в противоположном направлении.

* * *

“Сэм. Сэм, проснись. Мы здесь.”

Сэм с трудом открыл глаза и огляделся. Они находились на захудалой улице, которая могла быть где угодно в Европе. Здания восемнадцатого века, полуразрушенные, но все еще элегантные, стояли рядом со своими современными аналогами, неуместными и анонимными. Темнота не давала ему ни малейшего представления о том, как долго он спал. “Где это "здесь”?"

“Гент. Где-то в центре. Давай.”

Он вылез из машины, взял свою сумку и последовал за Ниной и Аксель через широкий арочный проход в заросший двор. В стороне от улицы, за одним из мрачных современных зданий, стояла крошечная часовня. За ним было сильно отремонтированное здание, обозначенное как хостел.

“Раньше здесь был монастырь”, - сообщила им Аксель приглушенным тоном, подталкивая их к стойке регистрации. “Возможно, ты найдешь его немного скудным, но это самое безопасное место, которое я смогла найти для тебя”. Она позвонила в колокольчик. Высокий мужчина со скучающим видом появился из офиса и по ее просьбе передал ключ, едва потрудившись взглянуть на Сэма и Нину. Аксель заверила мужчину, что знает, куда идет - не то чтобы он, казалось, был склонен указывать дорогу, даже если бы она этого не сделала, — и повела их вверх по трем скрипучим пролетам лестницы в их комнату.

Дверь распахнулась, за ней оказалась просторная, но без украшений камера. Две односпальные кровати были придвинуты к противоположным стенам, а потолок резко уходил вверх. “Я скоро должна вас покинуть”, - сказала Аксель, - “но сначала возьмите это”. Она вручила каждому из них по конверту. “Новые документы. Это новые личности для любого из вас. Вы также найдете там предоплаченные кредитные карты, которыми вы можете пользоваться, не совершая операций на каких-либо банковских счетах, которые могли бы предупредить кого-либо о вашем присутствии. Мы включили всю информацию, которая вам понадобится для использования ваших карточек. Я бы настоятельно призвал вас оставаться в этом здании как можно дольше. Блюда подаются в трапезной, и вам укажут, как пройти во внутренний двор, где вы можете заняться физическими упражнениями. Любые другие экскурсии должны быть —”

“Все в порядке, Аксель”, - прервала Нина. “Мы знаем правила игры. Увидимся ли мы с тобой снова?”

“Я не знаю. Я был нанят в срочном порядке только для выполнения этого задания; после этого у меня больше нет соглашений с мистером Пердью. Хотя я ожидал бы, что я помогу облегчить его собственное прибытие, когда придет время ”.

“Тогда на всякий случай, если мы вас больше не увидим, спасибо вам за всю вашу помощь”. Нина взяла Аксель за руку и пожала ее. “Спасибо тебе”.

“Это пустяки”, - ответила Аксель, скромно пожав плечами. Она улыбнулась им обоим и повернулась, чтобы уйти, затем передумала и остановилась на пороге. “Могу я на минутку высказаться откровенно? Я знаю, что у тебя не больше причин доверять мне, чем у кого-либо другого, но… остерегайтесь мистера Пердью. Он твой друг, я знаю, но он опасный человек. Будьте очень осторожны в своих отношениях с ним ”.

Сэм медленно кивнул. “Мы знаем. Спасибо тебе, Аксель.” Он улыбнулся и закрыл за ней дверь, затем оглядел их новое жилье. “Что ж… Из всех мест, в которых я когда-либо оказывался, я никогда не ожидал, что буду прятаться в монастыре. Спустишься к вечерне, Нина?”

* * *

Неудивительно, что Сэм не был серьезен в расследовании того, проводятся ли в маленькой часовне вечерние службы. После долгого дня ожидания, путешествия и прятания и Сэм, и Нина были измотаны. Они с благодарностью рухнули на свои жесткие, узкие кровати. Нина уснула через несколько минут, но Сэм обнаружил, что находится между усталостью и бодрствованием, страстно желая уснуть, но не в силах успокоить свой бешено работающий мозг.

Не будучи самым созерцательным человеком в этот час, он обнаружил, что пялится на маленький пучок изгибов на противоположной стороне комнаты. Невольно его мысли обратились туда — кем он был для Нины, кем он был на самом деле, когда она была одна и не нужно было лгать миру. Это была горько-сладкая мысль, но она несла в себе веское предупреждение о том, что он должен помнить, что она предпочла ему Пердью. Он не сомневался в ее бессмертной дружбе или даже дружеской привязанности, но каждый раз, когда он осмеливался задуматься о ее истинных чувствах к нему и признании того, что она была для него гораздо большим, чем просто другом, знала она об этом или нет — мог ли он признать это или нет, в его сердце появлялся болезненный укол шипа.

Поцелуй в машине под завораживающим небом Бачу, короткие объятия, которые длились всего несколько мгновений, слишком долго, чтобы быть просто объятиями каждый раз, когда они воссоединялись, ночь в Райхтисусисе после того, как Вэл оставила их вдвоем ....

Сэм мог вспомнить сотню различных возможностей, которые у них были, чтобы заняться любовью, даже просто признаться в том, что он чувствовал так же ясно, как кошачий скрежет в душе, когда они были наедине. Его темные глаза пробежались по ее контурам, и на краткий миг Сэму захотелось, чтобы он мог провести ладонью по ее теплой коже и снова почувствовать ее губы на своих. Но сейчас этим понятиям не было места. Она спала, а он был измотан.

Он потянулся за своей курткой, которую бросил на пол рядом с кроватью, и достал зажигалку. Слабое свечение подтвердило его худшие подозрения — на стене действительно висела табличка "Не курить". К счастью, прямо за их окном также была пожарная лестница.

Сэм поморщился, когда окно заскрипело и запротестовало, когда его открыли, беспокоясь, что он разбудит Нину, но она только пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Он вспомнил замечание, которое однажды сделал Пердью о том, как глубоко она спит. Тем не менее, он был осторожен, чтобы не шуметь, когда выбрался на шаткую металлическую конструкцию и устроился покурить.

Сигарета даже не коснулась его губ, когда он заметил движение. Кто-то еще был на пожарной лестнице, всего на один этаж ниже него. Темная фигура — сейчас неподвижна, возможно, предупреждена о возможности быть замеченной. "Это мог быть просто кто-то другой, вышедший покурить", - подумал Сэм. Лучшее, что можно сделать, это сохранять спокойствие. Мы не можем подвергаться опасности каждый раз.’Он осторожно затянулся и медленно выдохнул дым, краем глаза наблюдая за фигурой.

Он сдвинулся. Внезапное, плавное, бесшумное движение, три ступеньки вверх. Сэм не мог придумать никакой причины, по которой другой курильщик этажом ниже стал бы подкрадываться к нему по лестнице. "Ну вот, опять", - подумал он. Он затушил сигарету и повернулся обратно к окну.

“Сэм!”

Сэм сделал паузу. Фигура была теперь ближе и все еще приближалась, медленно и неуклонно, руки без перчаток подняты в жесте капитуляции.

“Сэм, это я”. Бледные руки потянулись вверх и сдернули балаклаву, закрывавшую лицо фигуры.

“Пердью!” У Сэма отвисла челюсть. “Что происходит?”

Пердью ничего не сказал, пока они оба не оказались внутри. “Сейчас мы должны быть немного в безопасности”, - прошептал он. “Я выложил этим первый шаг к последнему полету”. В тусклом свете, проникающем через окно, он поднял маленькую катушку, чуть больше катушки ниток, с чем-то, похожим на пищевую пленку, обернутую вокруг нее. “Я очень горжусь этим. По сути, это гораздо более легкая и долговечная версия моего планшета. Если лист на ступеньке определит вес чего-либо тяжелее вороны, на табличке появится сигнал, сообщающий нам, что мы должны уйти. Это может дать нам несколько спасительных секунд ”.

Как обычно, Сэм чувствовал себя совершенно не в своей тарелке из-за Пердью. В то время как большинство людей начали бы с объяснения того, как они стали пробираться по пожарной лестнице, одетые как воры-домушники, и, возможно, даже извинились бы за любую тревогу, которую они могли вызвать, Пердью не мог дождаться, чтобы поделиться гениальностью своих последних игрушек.

“Что происходит?” Нина проснулась и, прищурившись, вглядывалась в темноту. “Сэм? Мы снова в опасности?”

“Все в порядке, Нина. Это Пердью.”

“Что?” Нина откинула одеяло и встала, все еще полностью одетая из-за того, что она так быстро заснула. “Дэйв? Как ты сюда попал? Нам сказали, что вы задержитесь как минимум на пару дней.”

“Я провел время лучше, чем ожидал”, - сказал Пердью. “У любого, кто преследовал нас, должно было сложиться впечатление, что мы отправились в направлении Цюриха. Они, без сомнения, догонят нас вовремя, но это даст нам достаточно времени, чтобы оставаться на шаг впереди них ”.

“Как долго?” Спросила Нина. “Как долго это будет продолжаться, Дэйв? Мы что, вечно будем в бегах?” В ее тоне проскользнула печальная нотка. “Я хочу вернуться домой”.

Сэм инстинктивно повернулся, чтобы утешить ее, но Пердью оказался там первым. Он сел рядом с ней на кровать и обнял ее за плечи. “Ты справишься, Нина”, - пообещал он. “Ты будешь. У меня есть план, который должен разрешить любую неприязнь между нами и Орденом Черного Солнца. Скоро я буду в состоянии поторговаться за твою безопасность. Ты должен просто доверять мне еще немного — а пока у нас есть задание. Тот, для которого мне понадобится твоя помощь.”

“И что это такое?”

“Есть предмет, который я должен приобрести, что-то, что даст мне средства довести дело с Черным Солнцем до конца. Что-то, что потребует от нас действий ... не совсем законных.”

Нина рухнула обратно на кровать. “Что ж, это приятная перемена”, - вздохнула она. “Расскажи мне об этом утром. У тебя есть комната?”

Он покачал головой. “Не на сегодня. Пола будет вполне достаточно”.

“Не будь идиотом”. Она откинула покрывало, приглашая его лечь на узкую кровать. С протестующей болью в груди Сэм увидел, как он сел рядом с ней, а затем наступила тишина.

"Ну, это вообще ничего не проясняет", - подумал Сэм. Он повернулся, уставился на стену и стал ждать утра.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Глава четырнадцатая

К тому времени, как рассвело, Сэм спал очень мало. Его сны были полны странных, пугающих вещей, образов, которые вырывали его из сна и возвращали в бодрствование снова и снова. Воспоминания о Триш и днях, предшествовавших ее смерти, сами собой переплелись с событиями последних сорока восьми часов.

На рассвете он увидел себя выходящим из своей спальни в гостиную во Флоренции, чтобы посмотреть, как застрелили Нину, точно так же, как это было с Триш, ее красивое лицо было наполовину уничтожено, точно так же, как и у Триш. Он вернулся на склад, выбежал из-за ящика, когда дым рассеялся, и накрыл труп Триш, за исключением того, что на этот раз человек с пистолетом был все еще жив и целился в Сэма. Когда Сэм откинулся назад, чтобы приветствовать пулю, он увидел лицо мужчины и наблюдал, как оно меняется с Чарльза Уитсана на его отца, адмирала Уитсана, на ухмыляющееся золотистое лицо Джефферсона Дэниелса и, наконец, на Пердью, прежде чем звук выстрела вернул его в сознание.

С такими неприятными мыслями, заполнившими его разум, Сэму было легче просто оставаться в сознании. Было слишком темно, чтобы писать, поэтому вместо этого он продолжил планировать свою книгу, сочиняя абзацы в голове и надеясь, что он вспомнит их к тому времени, когда сможет снова увидеть свой блокнот. Составление предложений на стене помогало ему сосредоточиться, мешало ему повернуться и увидеть смутно очерченные фигуры Нины и Пердью на противоположной кровати. Он понятия не имел, как обстоят дела между ними двумя. Он не знал, как спросить. Захваченные бизнесом по спасению своих жизней, у них было мало времени, чтобы беспокоиться о том, как они определяют свои отношения.

"Ты снова думаешь об этом", упрекнул себя Сэм. ‘И ты не должен быть. Не твое дело, что они делают. Если Нина захочет поговорить, она это сделает. Если она этого не сделает, то можно с уверенностью предположить, что она этого не хочет. По крайней мере, не для меня. Важно то, что она знает, что может говорить со мной как друг. По крайней мере, я надеюсь, что она это сделает.

Он выбросил мысль о Нине из головы.

* * *

Свежий аромат бодрящего утра, переплетенный с насыщенным черным кофеином, проник в чувства Сэма. Его тело все еще немного затекло после ночи кошмаров, и ему еще предстояло примириться с новыми условиями сна Нины и Пердью.

“Итак, у нас есть план?” Сэм взобрался на скамью и поставил свою тяжело нагруженную тарелку на длинный обеденный стол.

“Знаешь, ты мог бы вернуться на несколько секунд назад, Сэм”, - заметила Нина, глядя на груду булочек, ветчины и сыра перед ним. “Здесь больше никого нет, я сомневаюсь, что кто-нибудь осудил бы тебя”.

“Бог всегда наблюдает, Нина. Кроме того, кто сказал, что я не вернусь?” Сэм разорвал булочку, густо намазал ее сливочным маслом и набил начинкой. “Это я только начинаю. Ты знаешь правила, никогда не выбрасывай бесплатную еду ”. Он откусил большой кусок и с удовольствием прожевал. Нина закатила на него глаза и отхлебнула горячего шоколада.

Никогда не отвечавший быстро, когда нужно было создать момент интриги, Пердью заставил их ждать, прежде чем ответить на вопрос Сэма. Он огляделся, оценивая длину пустого зала, высоту его сводчатого потолка, высокие узкие окна. “Это интересная конспиративная квартира, не так ли? Я подумывал о покупке этого места, вы знаете, около пяти лет назад. Мне показалось, что у него огромный потенциал — достаточно места для строительства лабораторий и рабочих комнат, и у меня была романтическая фантазия о монашеской келье. Маленькая, иррациональная часть меня была увлечена идеей, что я мог бы хорошо работать в месте, которое было построено специально для преданности и созерцания. Но ему не хватало приватности и уединения, которые предлагал Райхтисусис, и, кроме того, меня перекупили. Не то, что случается со мной очень часто, как, я уверен, вы можете себе представить, но для кого-то было очень важно, чтобы это место оставалось открытым для нуждающихся. Но тогда, если бы я не купил Wrichtishousis, я бы упустил возможность встретиться с вами. В любом случае, знание об этом месте оказало мне медвежью услугу сейчас, потому что, если бы я этого не сделал, я почти уверен, что допустил бы ошибку в интерпретации первой подсказки.”

“Подсказка?” Нина ухватилась за это слово. “О чем, черт возьми, ты говоришь, Дейв?”

“Нам нужно разгадать тайну, Нина!”

“О, Боже...” Она застонала и запустила руки в волосы, не в силах поверить в то, что слышала. “Пожалуйста, нет. Ты забыл, что мы в бегах? Скажи мне, что ты привел нас сюда не для того, чтобы поиграть в Эркюля Пуаро.”

Вопреки себе, Сэм рассмеялся. Склонность Пердью к драме и низкая терпимость к ней Нины обладали способностью развлекать его, даже когда он был смущен и напуган. Возможно, особенно когда он был смущен и напуган. На краткий миг они отвлекли его от серьезности их положения — пока Нина не бросила на него убийственный взгляд, который заставил его замолчать.

“Я обещаю тебе, Нина, это не игра. И это не отвлечение от задачи оставаться в безопасности — и живым. Есть задание, которое я должен выполнить для того, у кого есть ресурсы, чтобы гарантировать нашу безопасность на неопределенный срок. Этот человек ищет определенный объект, предмет, который я должен вернуть ”.

“Рената, предположительно?” Сэм вспомнил слова Нины, сказанные две ночи назад. “Та самая Рената, которая больше не будет ждать?”

“Правильно”, - сказал Пердью. “И поверь мне, она этого не сделает”.

“Кто она?” Спросила Нина. “Она должна быть кем-то очень могущественным, если она может защитить нас от Черного Солнца”.

“Я подвергну опасности вас обоих, если расскажу вам еще что-нибудь о Ренате, и я уже подверг вас слишком большой опасности”, - с сожалением сказал Пердью. “Достаточно сказать, что у меня нет причин сомневаться в ней. Я точно знаю, насколько она могущественна — или, если я этого не знаю, то я ошибаюсь, недооценивая ее.”

“Так что же это за предмет, который она тогда хочет?” Сэм сделал большой глоток чая и перешел ко второй булочке. “И почему мы должны разгадывать подсказки, чтобы получить это?”

“Еще одна картина, ” сказал Пердью, - которая, вероятно, вас не удивит. Она вступила в контакт со мной по рекомендации первого человека, для которого я когда-либо приобрел артефакт, несколько лет назад, еще до того, как я сколотил свое состояние. Мы оба были весьма удивлены, когда узнали, кем была другая сторона… В любом случае, она стремится приобрести определенную картину старого фламандского мастера, но это картина, которой редко кто владел на законных основаниях. Впервые она была украдена при дворе Филиппа Лебона и с тех пор стала чем-то вроде приза среди воров в искусстве и коллекционеров, которые цените работу, которую нельзя найти на открытом рынке. Портрет Арнольфини. Люди называют его “Fides Manualis”, поскольку на нем изображены мужчина и женщина, взявшиеся за руки. Самым последним владельцем картины, насколько кому-либо известно, является человек по имени Эддисон Фабиан, американец со склонностью к головоломкам. Он решил вернуть картину в Бельгию, где, по его мнению, ей самое место, но, будучи спортсменом, он предвидел, что кто-нибудь когда-нибудь придет за ней, и оставил для них цепочку подсказок. Возможно, немного драматично, но я могу понять его рассуждения. Когда у вас есть ресурсы, чтобы осуществить что-то подобное ... ”

“Это, должно быть, заманчиво”, - сказал Сэм. “Итак, какова первая подсказка?”

“Искать в Генте — Реликварий ждет под дюжиной, где должен быть обожаемый ягненок" . Это то, что привело меня прошлой ночью обратно в это место — прежде чем подняться в комнату, я исследовал часовню. Возможно, это больше не действующее место поклонения, но при освящении оно было посвящено Святой Агнессе, поэтому я подумал, что это может быть то место, которое мы ищем. Итак, наша задача на сегодня - отправиться туда и найти то, что нам нужно. Как только Сэм закончит убирать со стола для завтрака.”

Глава пятнадцатая

Первым препятствием, с которым они столкнулись, было то, что часовня была заперта. На самом деле, он был не только заперт, но и его двери были опечатаны толстой металлической цепью, закрепленной здоровенным висячим замком. Судя по состоянию цепочки, прошло некоторое время с тех пор, как эти двери были открыты.

“Разве он еще не действует?” Нина постучала по висячему замку, больше в надежде, чем в ожидании. “Я подумал, исходя из некоторых слов Аксель, что так оно и было”.

“Если это так, то они определенно не проникнут сюда”, - сказал Сэм. “Здесь есть другая дверь?”

Они бодро обошли часовню. Его стены были покрыты густыми лианами, поэтому они разделились и провели более тщательный обыск, на этот раз проверив под цепляющимися лозами на случай, если там можно найти скрытые двери. Все, что они нашли, был состаренный камень.

“Нет окон, через которые мы могли бы пролезть”. Сэм осмотрел стены, ища что-нибудь, что было открыто или уже сломано. “По крайней мере, не без привлечения внимания и попадания в неприятности”.

“Возможно, есть другой способ”, - сказал Пердью. “Следуйте за мной”. Он быстро зашагал прочь от часовни, обратно к главному зданию. Когда Нина спросила, куда они идут, он указал назад, туда, откуда они только что пришли. “Посмотри на землю. Ты видишь все эти маленькие решетки?”

“Ты думаешь, там есть туннель?”

Пердью кивнул и повел их внутрь, в приемную. За стойкой никого не было, поэтому он поднял входную створку и вошел в помещение с надписью "Только для персонала". Рядом со столом висела большая доска с ключами на крючках, и в нижней части доски он нашел те, что были помечены как Кухня, Трапезная, библиотека ... и Часовня (задний вход). “Теперь все, что нам нужно сделать, это найти дверь”, - сказал он, беря ключ.

“Сюда!” Сэм присоединился к Пердью за письменным столом и теперь смотрел через окошко в двери, которое отделяло их от маленького кабинета за стойкой регистрации. “У тебя есть ключ от этой двери?”

Конечно же, в кабинете была маленькая запертая дверь, ведущая на лестничный пролет, ведущий вниз. Ключ, который взял Пердью, легко открыл его, и он достал свой планшет с изменяемым размером и активировал функцию фонарика, когда они спускались в темноту.

“Как только все это закончится”, - пробормотала Нина, наполовину про себя, “как только мы вернемся домой и никто больше не попытается нас убить, клянусь, я никогда больше не пойду в более закрытое место, чем Джордж-стрит”.

“Подойди ближе к свету”. Пердью протянул ей руку. “Это поможет, если ты сможешь видеть то, что тебя окружает. Туннель действительно довольно просторный.”

Туннель был коротким, он вел в маленькую комнату, пахнущую пылью и уставленную старыми сборниками гимнов и молитвенниками в кожаных переплетах, а оттуда они вышли в прохладный, слабый дневной свет самой часовни. Воздух был пропитан ароматом благовоний и ощущением, что его не трогали очень, очень долгое время. Это была простая часовня, без сложных произведений искусства или скульптур, совсем не похожая на ту, в которой Нина оказалась два дня назад. Самыми декоративными элементами были скромный алтарь, изображающий Благовещение, и единственное витражное окно с изображением святой женщины, которую Сэм и Нина предположили, что это, должно быть, святая Агнесса.

“Это не может быть правдой”. Пердью расхаживал взад-вперед у алтаря, его шаги эхом отдавались в чистой акустике часовни. Он выглядел по-настоящему озадаченным, выражение, которое ни Сэм, ни Нина видели нечасто. “Я был так уверен… Здесь так мало. Мы ищем, где должен быть обожаемый Ягненок, который предположительно является окном, но ... под дюжиной . Я не могу уловить в этом смысла, а ты? Там должна быть дюжина ... чего-то такого.”

Он провел длинными пальцами по стене под окном, ища расшатавшийся кирпич, пружину или защелку, что-нибудь, что могло бы дать обещанный реликварий, но ничего не было.

“Подожди минутку”, - сказала Нина. “Ты сказал, что этот реликварий находится под дюжиной… Я думаю, вы взяли не того ягненка!” Пердью прекратил поиски и повернулся, чтобы прислушаться. “Это уловка. Вы интерпретируете это так, как будто все это головоломка, но это не так. Вам не нужно переводить название. Мы должны искать Агнца Божьего. Поклонение Агнцу, если быть точным. Это гентский алтарь! Это полиптих — дюжина разных панно, на всех изображены разные вещи, и одно из них - Поклонение Агнцу!”

“Нина!” - Воскликнул Пердью, радостно схватив ее за руки. “Конечно! Почему я не подумал об этом раньше! Думая об этом месте, я не мог думать ни о каких других возможностях… Ты прав, я уверен в этом!” Он притянул ее к себе и поцеловал в быстром, неудержимом порыве энтузиазма, затем зашагал обратно к туннелю, даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, следуют ли за ним Сэм и Нина.

Они были, хотя ни один из них не смотрел в глаза другому. Нина не была уверена, что делать с поцелуем, и была наполовину убеждена, что, если бы Сэм был тем, кто придумал ответ, Пердью с такой же готовностью поцеловала бы его. Сэм, со своей стороны, чувствовал, что ему должно быть неловко из-за того, что он стал свидетелем интимного момента. Он подумал, не подразнить ли Нину по этому поводу, чтобы разрядить напряжение, но передумал. "Иногда лучше всего просто притвориться, что этого никогда не было", - подумал он про себя.

Глава шестнадцатая

Средневековый центр Гента был переполнен туристами. Все опасения Сэма по поводу того, что его узнают, быстро развеялись. В таких толпах, как эта, среди мальчишников, влюбленных пар и стаек пожилых путешественников в автобусах, было легко потеряться.

Они пробирались по извилистым улицам. Вид замка Грейвенстин вызвал у Сэма острый, внезапный приступ тоски по дому. Он был меньше Эдинбургского замка и спрятался среди улиц, а не гордо возвышался над ними, но все равно воспоминания нахлынули на меня. "Сейчас на это нет времени", - сказал он себе, отбрасывая меланхолические чувства в сторону. Сосредоточься на том, чтобы это сделать. Это самый быстрый путь домой.

Они миновали канал и пересекли оживленную площадь, пока не увидели впечатляющие серые очертания собора Святого Баво, выделяющиеся на фоне ясного голубого неба. Его готическая архитектура и высокая колокольня доминировали во всем районе, затмевая все окружающие его здания.

Тяжелые арочные двери были открыты, приветствуя многочисленных посетителей церкви. Внутри было прохладно и умиротворяюще, его безмятежность лишь немного омрачалась толпой людей с фотоаппаратами в руках, разинувших рты при виде множества художественных сокровищ - Святого Бавона, входящего в монастырь Рубенса в Генте, триптиха "Голгофа" Юстуса ван Гента, Мученичества святой Варвары Каспара де Крейера ... Но от знаменитого алтаря не было и следа.

“Ты уверен, что мы в нужном месте?” - Спросил Сэм. “Его не перенесли куда-нибудь еще?”

“Это определенно то место, где оно хранится. Я помню, что читал об этом; это была картина, которую Гитлер хотел сделать центральной частью своего музея F ührermuseum. ” Нина огляделась в отчаянии. “Должен быть кто-то, кого мы можем спросить. Оставайся здесь. Я пойду и займусь своими обычными делами немецкого туриста ”.

Она ушла не более чем на минуту, прежде чем вернуться с раздраженным выражением лица. “Его здесь нет. Не в данный момент. Человек за стойкой сказал, что некоторые панели предоставлены на выставку, а другие отправлены на консервацию и не вернутся почти два года. Что нам делать?”

“К счастью, - сказал Пердью, - нам не нужно искать саму картину — только место, которое она должна занимать. Я полагаю, что это шутка со стороны мистера Фабиана, поскольку алтарный образ входит в число наиболее часто похищаемых произведений в мире. Кто знает, будет ли он там в то время, когда кто-то попытается его найти? Если мы поищем поблизости от алтаря, мы все равно должны найти реликварий.” Он взглянул на толстую красную веревку, удерживающую их на расстоянии от самого алтаря.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Сэм с улыбкой. “Ты войдешь туда и найдешь эту штуку. Давай, Нина, мы займем персонал ”.

Возле главного входа двое сотрудников собора собрались за столом, один сидел, а другой вертелся поблизости, чтобы поболтать, в то время как он высматривал любого, кто нуждался в помощи или выговоре. Сэм тепло приветствовал их, когда подошел, Нина следовала за ним по пятам и ждала, чтобы узнать, как он хотел их отвлечь.

“Хееееей! Не могли бы вы, ребята, ответить нам на вопрос?” Выбор Сэмом сильного американского акцента никого не удивил больше, чем его самого. "Я говорю как Джефферсон", - подумал он. "Что ж... сойдет".

“Конечно, сэр”, - ответил дежурный. Он был высоким, широкоплечим молодым человеком, который не мог выглядеть более скучающим, хотя и прилагал усилия, чтобы скрыть это. Бейдж с именем, приколотый к его лацкану, указывал, что его зовут Никлас. “Это то, для чего мы здесь”.

Сэм обнял Нину одной рукой. “У меня и моей жены здесь, у нас возникли небольшие разногласия по кое-чему, не так ли, милая?”

“Это так глупо...” Нина решила придерживаться своего немецкого акцента, уверенная, что немец и американец не будут соответствовать никаким описаниям, которые могли быть распространены о двух шотландцах. “Я с трудом могу поверить, что мы вообще беспокоим вас этим, но он не поверит мне на слово. Я пытаюсь сказать ему, что святой Бааф и Святой Варфоломей - это не одно и то же, но он мне не верит. Возможно, вы можете подтвердить это для меня?”

“Милая, как ты думаешь, насколько вероятно, что двум совершенно разным святым дали бы одинаковые имена?” Сэм почувствовал, как мышцы на плече Нины напряглись под его рукой. Он почти слышал, как она скрипит зубами. Даже зная, что они оба просто играли роли, чтобы отвлечь внимание, то, что ее опекали, сильно давило на нее.

Никлаас одарил их мягкой улыбкой. “Прошу прощения, сэр, но леди права. Святой Бааф, которого вы можете видеть изображенным здесь Рубенсом, является покровителем Гента и действительно Бельгии. Он жил в седьмом веке, основал аббатство и раздал все свои деньги и имущество. По-английски его имя произносится Баво. Святой Варфоломей, однако, был одним из апостолов Христа и принял мученическую смерть через распятие и — я не уверен, как вы произносите это слово — удаление кожи.”

Сэм поморщился. “Это довольно мрачно. Но ты уверен, что это не один и тот же парень? Потому что я уверен, что видел где-то в нашем путеводителе, что они были ...”

“Совершенно уверен, сэр”.

“Он говорит, что уверен”, - сказала Нина. “Почему ты не можешь просто принять это? С вами всегда одно и то же; вы просто не хотите признать, что можете ошибаться, даже когда слышите это от кого-то, чья работа - знать эти вещи!” Отчитывая Сэма, она вполглаза следила за Никласом, чье внимание привлекло что-то у алтаря. Он сделал шаг назад, отказываясь от их спора, и двинулся в направлении поиска Пердью. Нина выбросила руку и схватила Никлааса за локоть. “Мне так жаль”, - сказала она. “Вы действительно должны позволить мне извиниться за моего мужа. Зарубежные путешествия выявляют в нем худшее… Я снова и снова прошу его быть, по крайней мере, вежливым и признать, что вы действительно знаете, о чем говорите ...”

Краем глаза Сэм увидел, как Пердью аккуратно перешагнул через канат и небрежно направился по проходу. Он прошел прямо мимо Сэма и Нины, не глядя в глаза и не подавая никаких признаков того, что его миссия увенчалась успехом, и исчез за дверями на улице.

“Милая, ” громко сказал Сэм, “ я думаю, мы отняли у этого джентльмена достаточно времени, не так ли? Давай. Если ты будешь стоять здесь и болтать весь день, мы не увидим замок.” Он вывел ее, все еще протестующую, за дверь.

Как только они вышли на улицу, Нина повернулась к нему, одна изогнутая бровь удивленно приподнялась. “Американец? Неужели?

“Это сработало”, - пожал плечами Сэм. “Итак, где Пердью?”

“Я здесь”. За плечом Сэма появился Пердью. Они продолжали идти, Сэм и Нина вместе, Пердью на шаг позади них, так что случайному наблюдателю казалось, что они просто случайно идут в одном направлении, а не идут вместе. Он быстро настроил свой планшет на размер телефона и поднес его к уху, чтобы он мог говорить, не делая вид, что разговаривает с Сэмом и Ниной. “Я нашел то, что искал”, - сказал он небрежно. “Это было не слишком сложно, все, что требовалось, - это острое зрение. Это очень красиво; я думаю, вы оцените это. Дизайн довольно сложный. Итак, я полагаю, мы должны встретиться в Музее в Шоне Кунстен ? Я уже в пути ”.

Он внезапно ускорил шаг, обходя Сэма, чтобы обогнать его. Проходя мимо, он сунул маленькую коробочку в карман куртки Сэма. Оказавшись немного впереди, он снова замедлил шаг, ровно настолько, чтобы оставаться видимым и указывать путь. Слишком любопытный, чтобы сопротивляться, Сэм подождал всего несколько минут, прежде чем вынуть коробку и изучить ее.

Это была маленькая шкатулка из розового дерева с длинным прямоугольным основанием и заостренной крышкой. Состояние дерева ясно говорило о том, что это не антиквариат, а просто выполненный в стиле готического реликвария. Он не открывался. Поверхность была покрыта резьбой, настолько точной и детализированной, что Сэм был уверен, что они могли быть сделаны только лазером. Они показали то, что выглядело как карта центрального Гента, с линией, отмеченной стрелками, проходящими через нее и заканчивающимися в… пещера?

"Это не может быть правдой, не так ли?’Сэм был озадачен. Пещера? В городе? Почему пещера должна быть прямо рядом со зданием, которое выглядит так?’Конечно же, на иллюстрации было изображено элегантное здание с высоким фасадом с колоннами, над которым завитыми буквами было выведено “S.K.”. Так незаметно, как только мог, он показал это Нине.

“Галерея звучит примерно так”, - сказала она, возвращая ее Сэму. “Насколько я знаю, С.К. - это Schone Kunsten или фламандский эквивалент, который, вероятно, очень похож”.

“А пещера?”

Она пожала плечами. “Кажется немного странным. Но едва ли это самое странное, что мы видели. Я полагаю, мы узнаем, когда доберемся до музея.”

Глава семнадцатая

“Вот! Вот и все, что нужно ”. Сэм указал через дорогу. “Смотри, это та же схема, что и в резьбе на коробке”.

Конечно же, парк Цитадели располагался вокруг двух галерей, Музея современного искусства и Стеделийкского музея современного искусства , а за первой находился небольшой пруд с небольшой пещерой. Три небольшие арки, два каменных столба. Было невозможно сказать, был ли он рукотворным, предназначенным для дополнения галерей, или естественным обнажением. Даже в холодную погоду его обычно окружали туристы, ищущие возможности сфотографироваться, но теперь, когда голубое небо сменилось серым и начал накрапывать дождь, он был безлюден.

“Я думаю, нам, возможно, просто придется смириться с тем, что на этот раз мы будем выглядеть заметными”, - сказал Пердью, когда они пробирались по мокрой траве вдоль края пруда. “Мы должны просто надеяться, что дождь не позволит людям посещать парк достаточно долго, чтобы мы смогли найти ключ”.

Нина повертела реликварий в руке. “Стрела определенно заканчивается здесь”, - сказала она. “За этим ничего нет. Но также ничто не указывает, где в пещере мы должны искать.”

Стены пещеры были грубыми и выглядели естественно. Любая надежда на то, что они могли бы легко заметить необычно большой или выступающий камень, была быстро разрушена. Вместе они обыскивали стены в поисках любого признака ключа или любого признака манипуляций Эддисон Фабиан.

“Здесь ничего нет”, - вздохнула Нина после часа интенсивных поисков. “А если и есть, мы не сможем найти его невооруженным глазом. Есть ли что-нибудь еще, что мы можем попробовать? Начинает проясняться, и я не могу представить, что это место долго будет оставаться тихим, как только прекратится дождь ”.

Пердью прислонился к стене и уставился на потолок пещеры. “Возможно, нам придется отказаться от поисков и вернуться после наступления темноты. Что ты думаешь, Сэм?”

“Понятия не имею”, - устало сказал Сэм. “Давайте еще раз взглянем на эту коробку”.

Он взял реликварий у Нины и осмотрел его еще раз, возвращаясь по их пути от церкви Святого Бавона через центр Гента, от площади Синт-Питерсплейн к галереям-близнецам. Линия, несомненно, вела прямо из галерей в пещеру…

“Как ты думаешь, это важно?” Он поднес коробку к свету и указал на крошечную деталь. Линия, которой они следовали, уступила место гораздо меньшей, гораздо более тонкой линии, едва заметной на фоне темного дерева. “Я не могу сказать, является ли это другой линией меньшего размера или просто случайной царапиной, но ... вам не кажется, что вот этот кусочек похож на стрелу?”

Пердью поправил очки и вгляделся в реликварий. “Это может быть… У меня есть идея.” Он сунул руку в карман и вытащил таблетку, разворачивая ее размером со спичечный коробок и растягивая так, чтобы она покрывала его ладонь. Его пальцы несколько секунд летали по его поверхности; затем он поднес планшет к коробке, сделал снимок и увеличил его как можно ближе.

Тонкая линия, теперь, когда она была увеличена до легко видимого размера, стала еще тоньше, и с такого близкого расстояния они могли видеть, что древесная зернистость на коробке вовсе не была древесной зернистостью. Это было удивительно точное изображение окружающих их скал, тщательно выполненное из обожженного дерева. “Удивительно детальная работа”, - пробормотал Пердью, внимательно изучая его. “А теперь дай мне посмотреть…” Он поднял планшет, постучав чем-то по его краям, чтобы сделать его гибкую рамку прозрачной, и перемещал устройство по стене, пока не нашел место, где оно, казалось, сливалось с фоном, светотень и глубина скал падали в идеальной синхронности. “У нас это есть!” - воскликнул он, затем передал планшет Нине и снова полез в карман.

На этот раз он достал маленькую, узкую отвертку, едва ли толще иглы для подкожных инъекций, и просунул ее лезвие в крошечную щель в скале. Этого было достаточно, чтобы сдвинуть один из камней с места, открыв, наконец, спрятанный за ним ключ.

Это был на удивление массивный ключ, учитывая размеры реликвария. Маленький, но компактный и тяжелый, изготовлен из кованого железа с витиевато изогнутым бантом. Сэм представлял себе что-то более легкое, элегантное и филигранное, но он понял, что это, вероятно, просто романтика в нем. "Если ты собираешься оставить ключ в пещере неизвестно на сколько, я полагаю, он должен быть прочным", - подумал он. "Нет смысла создавать что-то, что выглядит так, будто ему место в фантастическом романе, если оно не может пережить стихии".

Пердью взял ключ и вставил его в замочную скважину. Крышка реликвария открылась, обнажив небольшой свиток внутри. Он осторожно развернул его. “Что ж”, - сказал он, передавая книгу Нине, когда закончил читать, “Я думаю, нам лучше пойти и собрать наши вещи. Похоже, у нас впереди еще один ход ”.

Глава восемнадцатая

Нина наелась досыта, наевшись больше, чем обычно. Она вспомнила, что иногда испытывала такие сильные приступы голода перед изматывающей лекцией или встречами с финансистами, когда профессор Мэтлок ежедневно выводил ее из себя в университете. Сегодня был один из таких дней, однако на этот раз у нее не было законных оснований так себя чувствовать. Успокаивающее тепло кофе, омывающего ее горло, было именно тем, в чем она нуждалась.

Теперь на север северо-запад, чтобы найти свою судьбу —

Мост, один конец которого находится в море.

Вы услышите сладкий звон карильона ясно,

Отсюда вы увидите широкий и спокойный мир.

Наклонный почерк, который тянулся через свиток, был элегантным и размашистым, почти каллиграфическим. Сэм мог сказать, что кто-то приложил немало усилий, чтобы усовершенствовать этот почерк. "Но тогда, - подумал он, - чего можно ожидать от того, кто берет на себя труд организовать всю эту безумную охоту за сокровищами ради людей, которых он никогда не встретит?"

Сэм положил себе щедрую порцию тушеного кролика по-фламандски из сервировочной миски на буфете и отрезал большой ломоть свежего черного хлеба, чтобы подать к нему, прежде чем вернуться и присоединиться к Нине и Пердью за длинным обеденным столом. В преддверии очередного таинственного путешествия он подумал, что лучше всего прилично поесть, пока есть возможность. Воспоминания о жизни на чечевице в пустыне и сублимированных макаронах с сыром в тундре были все еще достаточно свежи, чтобы заставить его ценить хорошую еду, когда она попадалась ему под руку.

“Не похоже, что от моста, один конец которого упирается в море, много пользы”, - заметил он с наполовину набитым ртом.

“Это Брюгге”, - сказала Нина. “По крайней мере, я почти уверен, что это так. Название происходит от слова "мост" — по-голландски, я думаю, но это одно и то же на нескольких языках. Если вы пойдете по каналам вверх от Брюгге, то в конечном итоге доберетесь до Зебрюгге, который по сути является Брюгге-на-море. Северное море, если быть точным. И это более или менее к северо-западу отсюда.”

“Это подходит и к другим уликам”. Пердью оторвал маленький кусочек хлеба и скатал его в таблетку, прежде чем съесть. “Карильон на колокольне в Брюгге всемирно известен — я полагаю, что город одним из последних сохранил постоянного карильонщика, и высота сооружения, по-видимому, дает последнюю подсказку”.

“Это так просто?” Сэма это не убедило. “И что, мы просто садимся на поезд до Брюгге, взбираемся на колокольню и все?" Этот шаг сделан?”

“По-видимому”, - сказал Пердью, слегка улыбаясь. “Я понимаю твое неверие, Сэм. Это кажется немного слишком простым. Но должны ли мы искать осложнения там, где, возможно, на этот раз их не существует?”

“Полагаю, что нет”, - Сэм пожал плечами. “Когда мы отправляемся?”

“Как можно скорее. Я отправил сообщение Маттеусу, и он отправил кого-то организовать наше путешествие и проживание. В течение следующих нескольких часов мы отправимся в путь. И если все пойдет по плану, нам не придется делать это снова. Дни наших конспиративных квартир скоро должны закончиться ”.

Нина рассмеялась, немного горько. “Я поверю в это, когда это произойдет”.

* * *

Поскольку до их отъезда нужно было убить пару часов, а собирать было нечего, так как ему еще предстояло распаковать вещи после последнего переезда, Сэм решил использовать это время для написания. Он вытащил из рюкзака тетрадь с загнутыми краями и выбрался на пожарную лестницу, чтобы просмотреть проделанную им на данный момент работу.

К своему удивлению, Сэм обнаружил, что ему немного грустно покидать Гент так скоро. Комнату нельзя было назвать роскошной, но ему понравилось спокойствие этого места. Он чувствовал, что находиться тремя этажами выше, смотреть вниз на сорняки и высокую траву, курить на холодном воздухе и наблюдать за заходом солнца было довольно успокаивающе. Это было бы хорошим местом для написания.

"Что ж, ничего не поделаешь", - подумал он. Нам просто нужно посмотреть, что принесет Брюгге. Будем надеяться, что там, по крайней мере, будут отдельные комнаты.

Он сел и уставился на страницу, раздумывая, стоит ли продолжать и написать историю о том, как Патриция проложила себе путь в круги Чарльза Уитсена, или же сделать надлежащий набросок. Склонность Сэма писать свободно, не более чем с парой пунктов в качестве плана, всегда сводила Триш с ума. Она была скрупулезным планировщиком, как в своей работе, так и в жизни.

Сэм вспомнил времена, когда они бросали друг другу вызов поменяться стилями. Триш потребовались часы, чтобы написать одну короткую статью, ее мысли постоянно ускользали от нее, когда она пыталась работать без своих заметок. Сэм, с другой стороны, сразу прошел стадию составления заметок, а затем обнаружил, что слова покинули его в тот момент, когда он попытался написать статью полностью. Это уже оформилось и ожило в его голове, так что же оставалось написать? Каждый раз они клялись признать эксперимент неудачным и никогда его не повторять, но время от времени они обнаруживали, что пытаются повторить это снова, решив, что на этот раз они докажут, что могут работать по-другому.

"Это не так уж отличалось от того, как мы собирались вместе", - вспоминал Сэм. Между ними возникло непреодолимое влечение с самого первого дня, когда Триш пришла работать в "Кларион". Сэм сначала отмахнулся от этого, предположив, что ей было интересно поговорить с ним только из-за его недавно выигранной Пулитцеровской премии, как и многим другим молодым журналистам. Зная, что она замужем, он считал ее недоступной.

Постепенно, однако, они обнаружили, что проводят все больше и больше времени вместе, в то время как Триш и мужчина, за которого она вышла замуж слишком рано, отдалялись друг от друга. Был пьяный поцелуй, за которым последовало обещание, что это никогда не повторится. Была ночь, проведенная у Сэм после бурной ссоры с ее мужем, за которой последовало еще одно подобное обещание. Затем, некоторое время спустя, наступила ночь, когда Сэм выпалил свои истинные чувства, и Триш решила разорвать свой брак, собрала сумку, приехала к Сэму, чтобы остаться на ночь, и никогда не уходила.

Сэм опустил взгляд на свою страницу. Там не было слов, просто набросок на синей бумаге. Тот же самый грубый набросок Триш, который он неоднократно рисовал в первые дни влюбленности в нее, но который он так и не смог нарисовать снова после ее смерти. "Я уверен, что мой терапевт сказал бы, что это прогресс", - подумал он.

Окно за его спиной со скрипом открылось. Нина высунулась наружу, ее волосы были недавно покрашены и все еще немного влажные. “Это мы”, - сказала она. “Пердью говорит, что машина здесь. Ты готов идти?”

Сэм кивнул. “Вернуться к брауну?” заметил он, поднимаясь обратно в комнату.

“Я подумала, что тоже могу.” Нина покачала головой, демонстрируя новый глянцевый цвет. “Я пропустил это, и, учитывая, что кто бы это ни был во Флоренции, он видел меня блондинкой, казалось, не было особого смысла сохранять это в качестве маскировки”.

“Справедливое замечание”, - сказал Сэм, хватая свой рюкзак. “Это тебе подходит. Я мог бы попросить тебя помочь мне заняться моим, когда они немного отрастут.”

“Что — прикрывать серых?” Нина увернулась от подушки, которую Сэм бросил в нее.

“Хватит о твоей щеке”, - ухмыльнулся Сэм, ловя подушку, когда она летела обратно к его голове. “Давай. Следующий этап этой странной охоты за мусором ждет нас ”.

Глава девятнадцатая

“Вау”, - Сэм прижался носом к окну машины, когда она мчалась по крошечным, узким улочкам. “Это место выглядит так, будто его профессионально осветили! Это невероятно ”.

“Если я правильно помню, так и есть”, - сказала Нина. “Это место гордится тем, что является самым хорошо сохранившимся средневековым городом в Европе. Посмотри на ступенчатые фронтоны.”

“Что такое ступенчатый фронтон?”

“То, что вы увидите почти на крыше каждого здания в Брюгге. Фронтоны, похожие на ступени. Вы найдете несколько таких на родине из-за торговых связей с Нидерландами, хотя мы называем их ступеньками корби. Они не так распространены, как здесь, но после последних нескольких месяцев я с удовольствием попробую любой домашний вкус, какой только смогу получить ”.

Сэм повернулся, устраиваясь так, чтобы видеть через переднее ветровое стекло. Здания впереди них были приземистыми, уютно выглядящими местами, у которых в основном были остроконечные крыши со ступенчатыми фасадами, как описывала Нина. Мягко освещенные нежными уличными фонарями, они выглядели привлекательно — как будто у Старого города в Эдинбурге была более низкорослая и симпатичная фламандская кузина. Улицы были чище, чем все, что он когда-либо видел прежде, на зданиях не было граффити. "Должно быть, мы в самом разгаре", - подумал Сэм.

На переднем пассажирском сиденье Нина внезапно ахнула. Сэм и Пердью мгновенно насторожились, наклонившись вперед, чтобы проследить за ее взглядом. “Все в порядке!” Она помахала им в ответ, слегка покраснев от смущения. “Не нужно паниковать. Ничего плохого. Я просто увидел кое-кого, кто был похож на того, кого я когда-то знал, вот и все ”.

Повернувшись на своем сиденье, Сэм оглянулся. У него было всего мгновение, прежде чем машина завернула за угол, но он заметил коренастого мужчину с темными волосами, стоящего в дверном проеме. Они были слишком далеко от него, чтобы Сэм мог узнать его в лицо, но что-то подсказывало ему, что он знал, за кого Нина приняла его. Он напомнил ему человека, которого он встретил во время посещения доктора Леманна, исследующего коробку с нацистскими артефактами, которая втянула его в это странное приключение. “Ты думаешь, что он был немного похож на твоего бывшего, не так ли?”

“Он сделал, немного”, - сказала Нина. Сэм увидел, как она украдкой взглянула на Пердью, взгляд, который он не мог истолковать. “Но это ерунда. Мой разум играет со мной злые шутки. Неудивительно, что я вижу вещи повсюду. Не то чтобы у Стивена были какие-то причины находиться в Брюгге ”.

“Ты приходил сюда с ним однажды раньше, не так ли?”

Вопрос Пердью застал Нину врасплох. “Да, я это сделала”, - тихо сказала она. “Но я не помню, чтобы говорил кому-либо из вас об этом. Дай угадаю — у тебя есть свои источники? Да, ты всегда так делаешь.” Она замолчала и отвернула голову, пристально глядя на дорогу перед ними, но Сэму показалось, что он мог видеть, как она впивается ногтями в ладони, верный признак гнева или боли Нины. Он задавался вопросом, наблюдал ли Пердью за этим тоже. Был он или нет, он воздержался от дальнейшего обсуждения этой темы. Они завершили свое путешествие в тишине.

* * *

Последняя конспиративная квартира представляла собой компактное помещение, побеленное снаружи, с датой 1673, написанной над дверью. Маттеус не смог организовать агента, который поприветствовал бы их лично, но вряд ли это имело значение. Это был простой и небольшой дом — небольшая гостиная с парой кресел, диваном и камином, кухня-столовая с хорошо укомплектованным холодильником и кладовой, опасно крутой лестничный пролет, ведущий к двум спальням и ванной комнате. Ощущение было такое, как будто квартиру, в которой они жили во Флоренции, перевезли в Бельгию и перестроили на двух этажах.

Сэм подумал, не предложить ли ему занять диван и оставить Пердью и Нине по комнате каждому, но шансов не было. Прежде чем он закончил формулировать мысль, Пердью взял рюкзак Сэма, сумку Нины с недавно приобретенной одеждой и свой собственный чемодан и распределил их наверху, положив вещи Нины вместе со своими. "Значит, они, должно быть, во всем разобрались", - подумал Сэм. Нина не высказала никаких возражений, и он был уверен, что она дала бы знать о своих чувствах, если бы у нее были проблемы с организацией сна.

“Если вы меня извините”, - сказал Пердью, - “мне нужно кое-что сделать”. Он вошел в спальню и закрыл дверь, оставив Сэма и Нину спускаться обратно по крутой лестнице.

Нина направилась прямо на кухню и начала рыться в шкафах в поисках стаканов. “Судя по всему, здесь нет спиртного”, - сказала она, - “но я заметила несколько бутылок вина в кладовой, так что этого будет достаточно. Можешь взять одну, пока я поищу штопор?”

Сэм сделал, как ему сказали, выбрав бутылку "Пино Нуар" со стеллажа в кладовой. Было прохладно. Очевидно, он некоторое время хранился в неотапливаемом доме. Он отнес бутылку в гостиную и поставил ее на камин. Кто-то сложил готовые к разжиганию дрова, положив рядом с корзиной для дров коробок спичек. Сэм чиркнул спичкой и поджег растопку.

“Что ты задумал?” Нина поставила бокалы и штопор и подошла посмотреть, как Сэм безуспешно пытается развести огонь.

“С жидкостью для зажигалок все намного проще”, - сказал Сэм, наблюдая, как крошечное пламя тускнеет и умирает, не распространяясь на веточки. “Помнишь те крошечные топливные гранулы, которые были у нас в Антарктиде? Сейчас они были бы реальной помощью ”.

“Подвинься, городской парень”. Нина опустилась на колени у камина и взяла у него спички. “Это работа для того, кто вырос на ферме без центрального отопления”. Она потянулась к камину и быстро переставила поленья на каминной решетке, прежде чем засунуть под нее скомканную бумагу и ветки. “Вы должны оставить место для воздуха”, - сказала она. “Ему нужен кислород, чтобы поймать свет”. В ее руке вспыхнула спичка, и она осторожно поднесла ее к сердцевине кучи. С нежным потрескиванием пламя перекинулось на бумагу, охватило веточки и начало облизывать края поленьев. “Ну вот и все”.

“Отличная работа. Теперь, это вино… первую порцию нам придется выпить холодной.” Сэм взял бутылку и вынул пробку. “Если только ты не хочешь подождать, пока он прогреется? Нет, я так не думал.”

“Спасибо”, - сказала Нина, принимая бокал и делая благодарный глоток. “Это неплохо, даже если холодно. Я просто немного сбит с толку. Увидев того парня и подумав, что это Стивен… это выбило меня из колеи. Я просто не ожидала этого.” Она устроилась в одном из кресел, подобрав под себя ноги. “Это было бы последним, что мне было бы нужно прямо сейчас. Стивен и его дурацкие игры в мафию. Тьфу. “

Она замолчала и уставилась в огонь, размеренно потягивая. Сэм наблюдал за ней, не уверенный, стоит ли настаивать на дополнительной информации. Одна вещь, которую он узнал о Нине за то время, что они провели вместе, заключалась в том, что не было смысла пытаться убедить ее заговорить. Все это изольется из нее, когда она будет готова, но до тех пор…

“Глупость в том, что, когда он привел меня сюда, я думала, что он собирается сделать предложение”. В голосе Нины был намек на смех, из тех, что служат для маскировки боли. “Это было на него не похоже. Мы какое-то время встречались в Лондоне, если я был там на конференциях, или он приезжал в Эдинбург и навещал меня там. Конечно, никогда у него дома, хотя в то время я не знал почему. Он просто сказал, что на самом деле не может принимать гостей, потому что это беспокоит его отца. Это смешно, на самом деле — я бы никогда не встретил его, если бы не брал интервью у доктора Леманна для своей диссертации. Он предложил встретиться со мной в его загородном клубе, но ему нужна была помощь Стивена, чтобы добраться туда. Я знал, что он физически слаб, но я не должен был позволять Стивену убеждать меня, что у него начинается старческий маразм и его нельзя беспокоить. Думаю, я просто хотел поверить ему, потому что знал, что происходит что-то странное ”.

Сэм хорошо помнил доктора Леманна — очень умного старика, хотя Сэм был уверен, что он преувеличивал свою хрупкость в присутствии сына. О Стивене у Сэма не осталось приятных воспоминаний. Он помнил только вспыльчивого, злобного маленького человечка, который заставил его почувствовать себя явно нежеланным гостем и пригрозил ему держаться подальше от Нины. Кроме того, Сэм сильно подозревал, что Стивен был связан с оружейной группировкой, которая убила Патрицию и была близка к убийству всей экспедиционной группы в Антарктике. В конце концов, Чарльз Уитсон был лучшим другом Стивена.

“В общем, однажды на выходных я собирался навестить его, и он сказал мне, что хочет забрать меня отсюда. Все это было большим секретом; мне не разрешалось знать, куда мы направлялись. Я просто последовал за ним в "Евростар" и до самого Брюгге. Когда я увидел это место, я запаниковал. Я имею в виду, это так... романтично, понимаешь? Он даже забронировал номер для новобрачных в отеле, который выбрал сам.”

“Ты не хотела, чтобы он делал предложение?”

“Я не был уверен. И я подумал, что если я не был уверен, то, вероятно, не хотел, чтобы он знал. Я просто не могла представить себя, говорящей "да", даже если бы он попросил. Не то чтобы это имело значение в конце концов, потому что на самом деле он привел меня сюда, чтобы сообщить новость о том, что он женат. Он был женат много лет. И его жена узнала обо мне ”.

Сэм не мог удержаться от смеха. “Прости”, - сказал он, пытаясь контролировать это. “Но… он пригласил тебя на романтический уик-энд, чтобы расстаться с тобой?”

“Даже лучше, чем это”, - поморщилась Нина. “Он не хотел заканчивать все. Он просто ожидал, что я буду в порядке с этим. О, он наплел мне обычную чушь о том, что она его не понимает, и он в конце концов бросит ее. Это было грустно, на самом деле. Итак, клише éd. Я не мог поверить, что потратил столько времени и энергии на что-то настолько ... жалкое. Поэтому я сказал ему забыть об этом и ушел. Но, конечно, мне некуда было идти, и я не мог найти места, которое не было бы полностью забронировано, так что в итоге я всю ночь бродил по Брюгге, таща за собой свой чемодан . А потом он разозлился на меня за то, что я все бросил, и начал посылать мне все эти странные сообщения о том, что мне лучше не думать о том, чтобы связываться с кем-то еще, потому что он убьет их, он убьет меня, всю обычную чушь, которую некоторые мужчины считают нужным нести. Через некоторое время это прекратилось. Но я не могу сказать, что горю желанием встретиться с ним снова. Я бы не хотел, чтобы ему взбрело в голову начать все сначала ”.

“Хорошо, что тогда это был не он”, - сказал Сэм, потянувшись за бутылкой вина, чтобы наполнить их бокалы.

“Это, безусловно, так”.

Он подождал, скажет ли Нина что-нибудь еще. Она этого не сделала. Он подумал, не поговорить ли с ней о своей теории о том, что Стивен был связан с кольцом arms, но решил не делать этого. Было ясно, что Нина не хотела обсуждать его дальше, и, насколько кто-либо мог судить, оружейное кольцо распалось после смерти адмирала Уитсана. "Нет смысла поднимать этот вопрос", - подумал он. У нас и так достаточно забот . Вместо этого он сделал еще один большой глоток вина и смотрел, как языки пламени прыгают и танцуют в камине, и они сидели в дружеском молчании.

Глава двадцатая

Ранним утром следующего дня, задолго до того, как подействовал кофеин, Сэм дрожал на булыжной мостовой рыночной площади, глядя на знаменитую колокольню 12 века. Его дрожь была связана не столько с холодом, сколько с тем фактом, что он почти не спал прошлой ночью, мучимый теми же странными снами, которые преследовали его в последнее время. "По крайней мере, я могу курить в этом доме", - подумал он. "Может быть, у меня будет шанс купить немного виски, пока мы будем гулять".

Туристы еще не вышли на улицу. Было всего 8 утра, оставался час до открытия колокольни для публики. Высоко над их головами зазвучал карильон, исполняющий металлическую, но мелодичную композицию "Greensleeves".

“Ну, мы, безусловно, сможем увидеть мир оттуда”, - сказала Нина. Она стояла между ним и Пердью, ее руки сжимали бумажный стаканчик с горячим шоколадом из филиала "Леонидаса", который открылся всего несколько минут назад. “Я полагаю, это будет включать в себя множество маленьких, узких лестниц, не так ли?”

“Я бы предположил, что да”. Тон голоса Пердью был обнадеживающим, но он не смотрел в сторону Нины. Он стоял у закрытого цепью входа на колокольню, внимательно наблюдая за появлением первого члена персонала. “Всего триста шестьдесят шесть ступеней, в основном винтовые лестницы. Возможно, подсчет их может помочь, или — один момент.”

Заметив сотрудницу, он быстро перешагнул через цепь и направился к ней своей неуклюжей походкой. Состоялся короткий, скрытый разговор, деньги перешли из рук в руки, и мгновение спустя Пердью подзывал Нину и Сэма пересечь барьер и присоединиться к нему. “Эта очень любезная молодая леди согласилась впустить нас немного пораньше”, - сказал он. “У нас есть двадцать минут до прибытия ее коллег, так что к тому времени мы должны уйти. Нам лучше действовать быстро ”.

"Двадцать минут?’Сэм вспомнил время, которое они провели в пещере, и неудачный старт, который они предприняли в поисках реликвария. Не может быть, чтобы это заняло у нас всего двадцать минут. Нам потребуется некоторое время, чтобы просто подняться на вершину башни.’Он начал подниматься. Позади себя он слышал, как Нина отсчитывает от трехсот шестидесяти шести.

* * *

После подъема по каменным и деревянным ступеням, петляя по все более и более узким проходам, счет Нины, наконец, достиг однозначных цифр. Простая деревянная дверь открылась на самую верхнюю платформу, и ледяной порыв ветра ударил Сэму прямо в лицо.

Брюгге раскинулся во всех направлениях, за городом простирались мили полей и канала. Возможно, был виден не весь мир, но это определенно было похоже на это. Они уже миновали уровень, на котором располагался карильон, и теперь стояли в ряд вокруг огромного колокола, который занимал самое высокое место в башне.

“О, так намного лучше”, - вздохнула Нина, подходя к ближайшему окну и любуясь видом.

“Значит, высота тебя не беспокоит?” - Спросил Сэм.

“Не совсем. Просто небольшие промежутки. В этом нет особого смысла, я знаю, но почему-то я не чувствую себя здесь в ловушке так, как на лестнице. Полагаю, причина в том, что я всегда мог рискнуть, спускаясь по стенам. Или просто прыгни.”

“Ты можешь быть довольно болезненной, Нина”, - тон Пердью был скорее восхищенным, чем критическим. “Это интересное качество, которое мне всегда нравится наблюдать. Но мы должны разгадать эту часть головоломки. Посмотри на это.” Он указал на подоконник, на котором была металлическая вставка с названиями нескольких городов, указывающими на них стрелками и указанием расстояния, на котором до них можно было добраться. “Я верю, что это ключ. Эддисон Фабиан много лет жила в Монако, так что давайте начнем с поиска того, что указывает в этом направлении ”.

Они разделяются, каждый просматривает надписи в своем окне. Сэм провел пальцем по списку городов, ненадолго задержавшись, когда нашел Лондон. Эдинбурга не было в списке, но он все равно посмотрел. "Два города, которые я называл домом, - подумал он, - оба где-то в этом направлении".

“Сюда!” - Позвал Пердью, подзывая их к себе. “Вот оно. Должно быть, это окно выходит на южную сторону.”

“И что теперь?” Спросила Нина. “В подсказке больше ничего не говорилось, не так ли? Он просто привел нас сюда. Что мы должны искать?”

Пердью ничего не сказал, но полез в карман куртки и вытащил реликварий и ключ от него. Он аккуратно разложил их поверх линии, указывающей в сторону Монако, сначала шкатулку, а затем ключ, а затем развернул свой планшет, открыл карту города и поднес ее к предметам. На экране развернулась тонкая красная линия, змеящаяся от колокольни к их следующему пункту назначения. Проводя по экрану своими длинными тонкими пальцами, Пердью увеличил изображение, чтобы увидеть, где заканчивается строка.

“Как ты узнал, что должен был это сделать?” - Спросил Сэм. “Ты же не хочешь сказать мне, что это была удачная догадка”.

Глаза Нины сузились. “Это как-то связано с работой, которую вы делали прошлой ночью?" Ты—”

“Сэр?” Раздался голос с лестницы. Женщина, которую подкупил Пердью, просунула голову в дверь. “Сэр, мои коллеги начинают прибывать. Ты должен уйти сейчас. Пожалуйста, пойдем со мной”.

Пердью сложил планшет и засунул коробку и ключ обратно в карманы. “Я объясню позже, Нина”, - пообещал он. “Просто доверься мне еще немного. Поверь мне”.

Глава двадцать первая

“Ты выглядишь как турист”, - поддразнила Нина, когда Пердью поднял свой планшет, ища красные линии, которые приведут их к следующей остановке. “Особенно противный тип, который делает ваши праздничные фотографии на планшете. Все, что вам нужно, - это оскорбительно яркий дождевик. И, возможно, бейсболка, которая действительно завершила бы образ ”.

Пердью ухмыльнулся, но не оторвал глаз от экрана. Очередь тянулась вниз по улице, вдоль канала справа от них и чистой террасы белых зданий слева. Стайка школьников в желтых куртках hi-vis протолкалась мимо них по узкому тротуару, а пара учителей гнала их к музею Грунинга.

Не имея ничего другого, как последовать за ним, Сэм отступил на несколько шагов и наблюдал за Пердью. В своей темной куртке и брюках, вцепившись в свою любимую технологическую игрушку, он выглядел заурядно. Он мог быть любым другим туристом, хотя и несколько чокнутым. Туристы, которые проходили мимо него на улице, не смотрели на него дважды. Не было ничего, что выделяло бы его тем, кем он был, ничего, что указывало бы на его гениальность, его непристойное богатство, его безрассудство. Для стороннего наблюдателя Дейв Пердью был таким же непримечательным, как Сэм Клив.

"Заставляет задуматься, какие секреты скрывают все остальные", - подумал Сэм. Мимо прошла пожилая пара, бок о бок, но не рука об руку, дружелюбно препираясь о том, выдержит ли сердце мужчины поездку на сегвее. Посмотри на них, например. Кто знает, что они натворили? Такими могли бы быть я и Нина через несколько десятилетий. Возможно, они провели год или два, когда были моложе, становясь мишенью зловещих секретных организаций, или, возможно, они однажды свергли правительство или обнаружили и потеряли какой-то невероятный артефакт… Они на это не похожи. Но и мы тоже.

Сэм не осознавал, что потратил больше времени, чем намеревался, наблюдая за пожилой парой, пока не услышал, как Нина зовет его с другого конца улицы. Он побежал трусцой, чтобы догнать ее. Пердью уже завернул за угол, следуя за табличкой в небольшой общественный сад. Аккуратно посыпанные гравием дорожки и аккуратно подстриженные живые изгороди вились по пространству, обрамляя четыре статуи.

Только когда Сэм подошел ближе, он понял, что это за извивающиеся бронзовые фигуры на пьедесталах. Все четверо были верхом на лошадях, некоторые спокойные, в то время как другие, казалось, застыли в движении, и фигуры носили разные атрибуты — пару весов, лук и меч.

“Четыре всадника Апокалипсиса”, - сказала Нина вслух, как будто прочитав мысли Сэма. Она ходила от одной статуи к другой, рассматривая их под разными углами, наполовину восхищаясь, наполовину ища. “Они прекрасны, в очень суровом смысле. Но, по-видимому, мы здесь не для того, чтобы восхищаться искусством. Что мы ищем, Пердью?”

Сэм слушал Нину. Он не мог не усомниться в ее преданности Пердью в том, как она обращалась к нему. Возможно, она просто предпочла звучать более профессионально? Но Сэм просто не мог смириться с тем фактом, что Нина, которая, по общему мнению, является любовницей и подругой Пердью, обращалась к мужчине по фамилии, как будто они были коллегами в офисе.

“Я подозреваю, что в настоящее время мы ничего не можем найти”. Пердью стоял немного поодаль, в фокусе пристальных взглядов Четырех всадников. Он немного сдвинул табличку, проверяя красные линии, чтобы увидеть, когда они перемещаются, а когда нет, он сказал: “Это то, где мы должны быть. Что бы мы ни искали здесь, я думаю, нам, возможно, придется докапываться до этого или найти какой-то другой способ увидеть это.”

“Значит, это будет ночная экскурсия”, - предположил Сэм. Он подумал, не стоит ли им остаться еще немного, подумать со стороны, посмотреть, нет ли поблизости каких—нибудь улик - но Пердью уже складывал планшет и готовился уходить.

“Это может показаться излишним вопросом, учитывая, что это Пердью”, - тихо сказала Нина, идя рядом с Сэмом, когда они следовали за Пердью, “но у вас не создается впечатления, что он знает намного больше об этой маленькой охоте за сокровищами, чем показывает?”

“Конечно, знаю”, - ответил Сэм. “Он всегда так делает. Я имею в виду, все эти вещи в колокольне — откуда он знал, что ему нужно выстроить все таким образом? Или что мы должны были смотреть в сторону дома этого парня Эддисона? Он никак не мог узнать все это по имеющимся у нас подсказкам, не так ли?”

“Я бы так не подумал. Если бы он выяснял это по ходу дела, он бы, по крайней мере, попытался объяснить это нам. Ты знаешь, что ему нравится публика.”

“Именно так я и думал. Так что, предположительно, у него есть кто-то, кто снабжает его информацией, и это, вероятно, как-то связано с работой, которую он выполнял прошлой ночью.”

Нина открыла рот, чтобы ответить, но впереди них Пердью остановился как вкопанный, и ход ее мыслей был пущен под откос. Она наблюдала, как он на мгновение замер, затем повернулся лицом к ней и Сэму. “Вам придется извинить меня”, - сказал он. “Есть кое-что, что я должен сделать. В одиночку. Увидимся снова в доме. Мы можем вернуться к раскопкам сегодня вечером — я найду необходимое оборудование, пока меня не будет.”

“Пердью, что все это значит?” - Спросил Сэм. “Я знаю, ты хочешь, чтобы мы тебе доверяли, но нам действительно нужно знать, что происходит”.

“Всему свое время, Сэм. Я должен идти. Это срочно”.

“Есть ли план на случай, если ты не вернешься?” Голос Нины был ровным, но Сэм был уверен, что смог уловить нотку пугающей озабоченности.

Пердью покачал головой. “В этом не будет необходимости. Я сделаю это снова. И чем скорее я уйду, тем скорее это произойдет. А теперь иди домой и оставайся в безопасности ”.

Не сказав больше ни слова, он сорвался с места, исчезнув в боковой улочке. Сэм подождал мгновение, а затем последовал за ним, думая, что если они последуют за ним, то смогут наконец узнать, что происходит, но к тому времени, как он завернул за угол, Пердью исчез.

Нина проклинала его себе под нос. “Черт возьми, он приводит в бешенство. Давай, Сэм. Давайте вернемся назад и посмотрим, сможем ли мы что-нибудь придумать ”. С этими словами она рванулась вперед, чтобы встать перед Сэмом, но неровная местность под ней нарушила равновесие, и ее нога подогнулась. Сэм поймал ее как раз перед тем, как она коснулась земли.

“Будь осторожен!” - воскликнул он. Ему потребовалось мгновение, чтобы поднять ее на ноги, но она вскрикнула.

“Я думаю, что я облажался с лодыжкой, Сэм. Просто дай мне секунду, чтобы прийти в себя ”.

Но она снова поморщилась от боли, больше раздраженная неудобством, чем травмой. “Отлично, как раз то, что мне сейчас нужно”, - проворчала она и сделала все возможное, чтобы обуздать свой гнев на Пердью.

Глава двадцать вторая

К тому времени, когда Сэм и Нина вернулись в безопасное место, лодыжка Нины беспокоила ее до такой степени, что ей приходилось держаться за руку Сэма для поддержки.

“Это действительно требует должного внимания”, - сказал он, помогая ей переступить порог.

“Я знаю. Хотя, возможно, придется немного подождать. Все в порядке, мне просто нужно немного отдохнуть. У Пердью в чемоданчике моя аптечка первой помощи.” Она поморщилась, когда начала подниматься по лестнице, цепляясь за перила, чтобы перенести вес с левой ноги. На полпути она остановилась. “Ты действительно думаешь, что с ним все будет в порядке, не так ли?”

Сэм был захвачен врасплох. “Пердью? Да, конечно, он это сделает ”. Несмотря на то, что он несколько раз видел Пердью в опасности и даже видел, как тот получал серьезные травмы, он просто не мог представить, что Пердью когда-либо не сможет выйти из любой ситуации целым и невредимым. Судя по выражению ее лица, Нина не разделяла его уверенности. Она выглядела искренне обеспокоенной.

“Это просто...” Она села, взгромоздившись на узкую ступеньку. “Я не знаю. С ним, вероятно, все будет в порядке, что бы он ни задумал, но я беспокоюсь за него. Если я измотан и у меня болит после напряженных последних двух дней, я могу только представить, что он тоже. Но он всегда был уверен, что может поставить разум выше материи и что ему не нужно уступать таким мелочам, как травмы. Я просто надеюсь, что он не подвергает себя опасности — или, по крайней мере, большей опасности, чем это абсолютно необходимо. Опять же, это Пердью. Это все равно, что просить его не дышать. Она покачала головой, как будто отбрасывая мысль о том, что Пердью может пострадать, затем снова поднялась на ноги. “В любом случае, мне лучше пойти и перевязать это”.

Сэм наблюдал, как она, прихрамывая, преодолевает последние несколько ступенек. “Я знаю, что заставит тебя почувствовать себя лучше”, - сказал он. “Я вернусь через несколько минут”.

* * *

Выйдя из дома, Сэм резко повернул направо и направился к магазину, который он заметил из машины, когда они приехали. Витрины были заставлены бутылками — в основном огромным ассортиментом бельгийского пива, но было несколько многообещающе выглядящих бутылок большего размера, которые навели его на мысль, что он мог бы найти там виски.

Над головой Сэма, когда он вошел в магазин, зазвенел колокольчик, разбудив старика из задней комнаты. Сэм осмотрел полки, но все, что он смог увидеть, это пиво и вино.

“У тебя есть немного виски?” - спросил он, больше с надеждой, чем ожидая. Старик кивнул и широко улыбнулся. Он прошаркал к дальнему концу стойки и наклонился. Когда он вынырнул, в руке у него была бутылка. Он подвинул его через прилавок к Сэму.

“Бельгиец”, - прохрипел он. “Очень хорошо. Сделано в Liège. Единственная винокурня в Бельгии. Лучший в мире”.

Сэм поднял бровь, про себя сомневаясь, что он когда-нибудь найдет что-нибудь предпочтительнее солода "Айлей", но он принял бутылку и просмотрел этикетку. Бельгийская сова . Напиток был незнакомым, но это был односолодовый напиток, который послужил бы его целям. “Я возьму это”, - сказал он и протянул предоплаченную кредитную карту.

* * *

Нина растянулась поперек кровати, ее мышцы болели, а затем расслабились. Она перевернулась на живот и вытянулась поперек матраса. Чемоданчик Пердью лежал в ногах кровати, и она знала, что аптечка первой помощи была в одном из отделений на молнии. Она открывала их один за другим и рылась в них.

Когда она открыла карман с нижней правой стороны, оттуда выпало что-то черное и прямоугольное. Она наклонилась и подняла его. Это была маленькая записная книжка из молескиновой кожи, аккуратно перетянутая резинкой. Ее сердце пропустило удар.

Его записная книжка. Я не могу это читать… или, по крайней мере, я не должен.’ Она просунула палец под резинку. Обычно я бы не стал. Это личное. Я уважаю это. Но… мы в опасности. Есть многое, о чем он мне не хочет рассказывать. Если есть хоть какой-то шанс, что прочтение этого будет означать обнаружение чего-то, что может сохранить нам жизнь в дальнейшем, наверняка это оправдывает вторжение?’

Она перевернула блокнот в своей руке. Ремешок легко соскользнул по углам. Зная Пердью, это, вероятно, в любом случае зашифровано. Это своего рода предосторожность, которую он бы предпринял. Он все равно мало что записывает. Скорее всего, он будет в основном пустым.’ Нина знала, что она усердно работала, чтобы оправдать его открытие. Она обошла стороной мысль о том, что, возможно, она хотела посмотреть, написал ли он что-нибудь о ней, и полагалась на их ситуации, чтобы обеспечить этически безупречное оправдание. Эта мысль вертелась на краю ее сознания, как бы сильно она ни пыталась оттолкнуть ее.

“К черту все”, - пробормотала она себе под нос. “Никто не отваживался...”

Она открыла блокнот на случайной странице. Как она и ожидала, было много такого, чего она не понимала. Закодированные заметки, формулы и цепочки чисел, которые выглядели так, как будто они могли быть URL-адресами. Она открыла его на другой странице, ближе к началу. На нее смотрели пустые страницы. Она попыталась зайти сзади. Там она нашла густо исписанные листы. Очевидно, Пердью предпочел начать с конца книги и продвигаться к началу.

Между страницами, которые Нина сочла непонятными, она нашла несколько, которые привлекли ее внимание. На одной была какая-то схема, грубо набросанная пирамида, помеченная именами. Некоторые имена были ей знакомы — Сара Стромер, Джефферсон Дэниелс и адмирал Уитсон. Некоторые были зачеркнуты и перемещены, или отмечены вопросительными знаками или другими символами, которые ничего для нее не значили. Казалось, что это описывает какие-то иерархические отношения между ними всеми. - Значит, Пердью либо знает их положение в Ордене Черного Солнца, либо он пытался разобраться в этом, - рассуждала Нина. "В любом случае, я не особо удивлен’.

Она пролистала еще несколько страниц. Ее внимание привлек еще один набросок, на этот раз примерный план этажа. Нина узнала расположение. Это был первый этаж восточного крыла Райхтисусиса, на нем были показаны хозяйская спальня и кабинет Пердью. Две другие большие комнаты находились рядом, комнаты, которые были пусты, за исключением нескольких картин и скульптур каждый раз, когда Нина видела их. Теперь он нарисовал полки, письменный стол и стул и пометил комнаты ‘N. Изучайте ’и библиотеку N.’. Ее глаза расширились.

Не обращая внимания на бешеный стук своего сердца и все те ужасные ощущения от того, что она попала в ловушку, которые она всегда испытывала, когда думала о такого рода обязательствах, Нина продолжала. Была еще только одна страница, в которой она могла что-то понять, и это был список имен. Большинство из них были незнакомы, но горстка вызывала ассоциации. Ян Провуст. Petrus Christus. Ян ван Эйк. Hieronymus Bosch. "Художники", - подумала она. Я думаю, они все фламандские примитивы? Предположительно, это как-то связано с тем, что он собирается украсть, или отоварить, или чем там это считается.

Внизу открылась и закрылась входная дверь. Нина подпрыгнула. Она быстро захлопнула блокнот и защелкнула резинку на месте, затем засунула его обратно в карман. Она схватила один из бинтов из аптечки первой помощи и поспешно намотала один на поврежденную лодыжку, затем захромала вниз, чтобы присоединиться к Сэму.

Глава двадцать третья

Часы на каминной полке пробили полчаса. Дисплей показывал половину одиннадцатого. На улице было тихо, и единственными звуками в комнате были потрескивание огня, скрежет ручки Сэма по бумаге и стук клавиатуры, когда Нина работала на ноутбуке Пердью. Несколькими часами ранее она совершила набег на кухню, смешала различные ингредиенты, чтобы приготовить густой, сытный суп. Аромат все еще витал в воздухе.

“Он еще не вернулся”. Нина знала, что констатирует очевидное, но чувствовала, что должна что-то сказать.

“Хочешь, я пойду и поищу его?” Предложил Сэм. “Я бы сказал, давай пойдем вместе, но тебе, наверное, лучше сейчас больше не напрягать лодыжку”.

Нина снова взглянула на часы. “Хм… Я думаю, нам было бы лучше держаться вместе. У нас нет телефонов. Если что-нибудь случится, мы никак не сможем это выяснить. Давайте дадим ему время до одиннадцати. Если он не вернется к тому времени, мы… Я не знаю. Мы с этим разберемся”.

Она вернулась к стуку по клавиатуре. Сэм налил еще стакан виски себе, затем один для Нины. Она поблагодарила его и добавила в бокал немного воды.

“Я думал, ты все воспринял аккуратно?” Сэм заметил. “Я всегда помню ту ночь, когда мы были у Пердью, и он предложил мне виски, а затем спросил, что ты хочешь, и ты выпил все без остатка. Выражение твоего лица...”

Нина улыбнулась. “Просто моя стандартная реакция на то, что с тобой обращаются как с девчонкой. Я люблю виски, желательно с несколькими каплями воды, чтобы подчеркнуть аромат. Я бы не стал снова пробовать это со льдом, если только мы не окажемся в другой жаркой стране — и, надеюсь, пройдет много времени, прежде чем это произойдет. Когда мы вернемся домой после этого, это будет означать, что с зарубежными поездками у меня на некоторое время покончено ”.

Сэм чокнулся своим бокалом с ее. “Ты и я оба”, - сказал он и снова сосредоточился на своем письме. Он начинал обретать форму. Главы, касающиеся осторожного проникновения Триш в мир Чарльза Уитсена, были почти закончены, какими бы болезненными ни были их написание. Пока Триш пробивалась на вечеринки и мероприятия, на которые приглашали Чарльза, Сэм всегда был там, на заднем плане, свидетелем и телохранителем, готовым защитить ее. Наблюдать, как она флиртует с этим мужчиной, было достаточно сложно в первый раз. Ворошить воспоминания сейчас, после всего, что произошло, было, мягко говоря, утомительно.

Дверь распахнулась. Пердью чуть не рухнул в коридоре, его лицо было еще бледнее, чем обычно. Сэм и Нина мгновенно вскочили на ноги, готовые поддержать его и усадить на ближайший стул.

“Ты ранен?” - Спросила Нина. “Что случилось?”

Пердью слабо покачал головой. “Не больно. Просто выдохся”. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, откидываясь на подушки. “Просто дай мне немного отдохнуть”.

Сэм оставил Нину наливать ему выпить и пошел на кухню. Суп в кастрюле был еще теплым. Он насыпал немного в миску, отломил ломоть хлеба и отнес их обратно к камину. “Вот”, - сказал он, передавая еду Пердью. “Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно”.

По негласному соглашению Сэм и Нина оба молчали, пока Пердью ел, несмотря на их нетерпение узнать, что с ним случилось. Тот небольшой румянец, который был у миллиардера, постепенно вернулся на его щеки. “Спасибо”, - вздохнул он, доедая последний кусочек. “У меня был утомительный вечер”.

“Что делаешь?” - Спросил Сэм.

“Обеспечение нашей безопасности”. Они ждали, что Пердью скажет больше, но он этого не сделал. Он закрыл глаза и откинул голову назад, держась за плечо, тот самый сустав, который был поврежден во время их предыдущей совместной экскурсии.

Нина разочарованно закатила глаза. “Нам понадобится немного больше информации, чем эта”, - сказала она. “От кого? И как? И почему ты одержим желанием проделать все это в одиночку?”

Брови Пердью нахмурились, когда он размышлял, отвечать ли на ее вопросы. “Нина… Хотите верьте, хотите нет, но я был бы очень рад рассказать вам все. Но я вынужден признать, что я сам не располагаю всеми фактами ”.

“Тогда расскажи нам, что ты действительно знаешь”.

“Я хотел бы, чтобы я мог, - сказал он, - но все, чего я добился бы, это запутал бы ситуацию. Мне нужно узнать больше, прежде чем я смогу поделиться чем-нибудь полезным, и я боюсь, что преждевременное высказывание слишком многого может подвергнуть вас дальнейшей опасности. Кроме того, мы должны вернуться к Четырем всадникам и получить следующую часть головоломки.”

Сэм покачал головой. “Этого не будет, Пердью. Посмотри на себя, ты - развалина. Ты никуда не пойдешь, пока не отдохнешь как следует. Ты был бы достаточно силен, чтобы копать, даже если бы пошел? Давайте посмотрим.”

В тот момент, когда Пердью снял рубашку, Сэм мог сказать, что ситуация была не из лучших. Шрам в том месте, где нож вонзился в его грудную мышцу, все еще был багровым — не заражен, но имел красновато-фиолетовый оттенок, который предполагал, что еще многое предстоит залечить. Однако более тревожной была разница в массе между одним плечом и другим. После того, как Пердью на некоторое время был обездвижен бинтами, его правая рука сильно потеряла силу. Даже его предплечье уменьшилось. Это выглядело болезненно, хотя Пердью хорошо скрывал свой дискомфорт.

"Или, может быть, он этого не скрывает", - подумал Сэм, заметив цилиндрический контейнер, торчащий из кармана сброшенной рубашки. Как можно незаметнее он попытался повернуть рубашку так, чтобы этикетка контейнера была обращена наружу.

“Не беспокойся, Сэм”, - Пердью одарил его кривой улыбкой. “Это единственная информация, которую я предоставлю вам добровольно. Это Трамадол. Время от времени было необходимо сдерживать боль. Я обещаю вам, что я был чрезвычайно осторожен, чтобы избежать развития любого вида зависимости ”.

“Это решило дело”, - сказала Нина, - “ты остаешься здесь. Мы знаем, куда идем, это не займет у нас много времени ”.

Сэм почти предположил, что Нина тоже была не в том состоянии, чтобы снова выходить на улицу, но он узнал выражение ее лица. Он мог сказать, что она была полна решимости докопаться до сути того, что скрывал Пердью, и считала решение их последней головоломки неотъемлемой частью процесса. Пытаться остановить ее сейчас было бы неразумно. "Кроме того, - подумал он, - я буду счастлив составить ей компанию".

“Идешь, Сэм?” Нина уже надела пальто. Лопата и маленький совочек, которые Пердью уронил, когда вошел, были у нее в руках.

Сэм схватил свою куртку и последовал за ней к двери.

Глава двадцать четвертая

“Оглядываясь назад, мы должны были предвидеть это”. Нина осторожно постучала в запертую калитку. “Я видел ворота ранее, но поскольку это сквозная дорога, я просто не заметил, что они будут заперты. Глупо.”

Сэм огляделся вокруг. Поблизости не было ничего, что выглядело бы так, как будто оно откроется раньше, чем музеи. “Интересно, во сколько они открывают ворота?” он размышлял вслух. “Мы могли бы попробовать вернуться первым делом утром”.

“Если здесь есть кто-то, кто может открыть врата, это означает, что кто—то рядом - и кто бы их ни открыл, я сомневаюсь, что они захотят позволить нам что-то раскопать. Я думаю, это должно произойти сейчас, Сэм. Давай. Поддержи меня”.

Ворота были сделаны из длинных вертикальных перекрученных железных прутьев, каждый из которых заканчивался коварным острием. Между воротами и обрамляющей их каменной аркой был зазор, оставлявший достаточно места для пролезания по одному человеку за раз, но Сэм не видел никаких опор, которые облегчили бы подъем. Особенно для Нины, которая была невысокого роста и ранена.

Она видела сомнение на его лице и не хотела ничего из этого. “Сэм, мы должны это сделать. Если это то, что приведет нас домой, нам лучше просто смириться с этим. Так что спасибо вам за вашу заботу, но я справлюсь. Мне просто нужно, чтобы ты поддержал меня ”.

Пожав плечами, Сэм присел на корточки и руками сформировал корзину. “Тогда ты поднимайся”. Нина поставила ногу на его руки и позволила ему подтянуть себя вверх, достаточно далеко, чтобы она могла ухватиться за прутья и начать подтягиваться. Как только она освободилась от шипов, она упала на землю с другой стороны, подавив крик, когда жгучая боль пронзила ее поврежденную лодыжку при ударе.

Сэм взял лопату и совок и передал их ей через решетку, прежде чем тоже начал подниматься. Его пальцы сомкнулись на холодном железе, и он подтянулся, упираясь пальцами ног в изгибы решетки. Мало-помалу он медленно продвигался к вершине, затем неуклюже приземлился рядом с Ниной.

“Не самый приятный момент для меня”, - он поморщился. “Давай. Давайте копать.”

* * *

Земля в том месте, на которое указал Пердью и взгляды всадников пересеклись, была твердой в холодную погоду и не особенно восприимчивой к копанию. У Сэма заныли плечи. К счастью, ему пришлось копнуть всего на пару футов, прежде чем он наткнулся на какой-то контейнер, и Нина взялась за совок. Он стоял рядом, держа факел, и пытался согреть свои замерзшие пальцы, пока она работала.

В яме, которую они выкопали, лежал короткий металлический цилиндр. Нина вытащила его и рассмотрела. В отличие от реликвария, он был абсолютно гладким, и на одном конце была крышка, которую она легко открутила и вытащила длинный лист пергамента.

“Это карта”, - сказала она. “Конечно, это так. Поднести факел немного ближе?” Нина поднесла карту близко к лицу и, прищурившись, посмотрела на нее. “Ах. Это не так уж и полезно. Это не карта, которая приведет нас отсюда в следующее место — смотрите, это просто карта того, что выглядит как парк или сад. Два озера рядом друг с другом — или, может быть, одно озеро с мостом через него; и ... это здание. Предположительно, это то место, куда мы должны отправиться, поскольку оно нарисовано крупнее, чем что-либо другое на карте. Что ты думаешь?”

Эскиз был довольно изысканным, деликатным и подробным. Четкие черные линии змеились по толстому пергаменту цвета слоновой кости. Это не был антиквариат, но, очевидно, кто-то приложил немало усилий, чтобы придать ему такой вид. Здание на карте выглядело так, словно ему самое место на коробке из-под шоколада, до такой степени, что Сэм задался вопросом, может ли оно изображать что—то реальное - но со всех сторон их окружал Брюгге, заполненный одним невероятно красивым и нетронутым зданием за другим, возможно, это было не так уж неправдоподобно. Под крышей, которая заканчивалась ступенчатыми фронтонами, были стены из бледно-красного кирпича с маленькими окнами в свинцовых переплетах.

“На чем это сидит сверху?” Спросил Сэм, указывая на ряд арок, которые, казалось, подпирали дом.

“Я не уверен”. Нина внимательно изучила его. “Здесь похоже на воду, так что я бы предположил, что это рядом с рекой или что-то в этом роде. Может быть, арки предназначены для лодок? Или какая-нибудь плотина? Я не знаю. Хотя Пердью, вероятно, мог бы провести поиск по изображениям.” Она начала сворачивать пергамент. “Давайте заделаем дыру, а затем отправимся—”

Ворота лязгнули. Они застыли. По гравию захрустели медленные, осторожные шаги, больше, чем один заход.

Стараясь не оглядываться, Сэм протянул руку Нине, чтобы помочь ей подняться. Она взяла его за руку и поднялась на ноги. Шаги приближались, по одному с каждой стороны. Сэм поправил хватку на лопате, готовый использовать ее как самое близкое к оружию, что у него было. Он посмотрел на Нину, чтобы посмотреть, делает ли она то же самое с лопаткой, но она смотрела прямо мимо него, через его плечо. Ее глаза расширились.

“Пригнись!” - прошипела она, сильно дергая Сэма за руку, так что тот немедленно наклонился. Нож просвистел над его головой, именно там, где он был мгновением ранее. Он звякнул о землю, когда упал.

Они сбежали. Сэм, будучи сильнее и проворнее, взял на себя инициативу. Выбрав направление наугад, он повернул направо у ворот, потянув Нину за собой. Черная машина промчалась мимо них и с визгом остановилась, отрезав им путь. Их занесло и они развернулись, готовые бежать в противоположном направлении, но дверца машины распахнулась, и оттуда выглянула знакомая светловолосая голова.

“Нина! Сэм!” - воскликнула Аксель. “Садись!”

Услышав звук преследующих их шагов позади себя, Сэм и Нина бросились в машину. Дверь за ними захлопнулась, и двигатель взревел, когда они умчались прочь.

Глава двадцать пятая

“Что происходит?” Сэм ахнул, хватаясь за ремень безопасности и застегивая его на место. Всего несколько секунд спустя он был рад, что сделал это, поскольку Аксель крутанул руль и направил машину в крутой поворот. Нина, которая не так быстро сошла с дистанции, оказалась распростертой поперек него.

“Аксель, кто они были?” - спросила она, выпрямляясь. “Это были "Черные солнца”?"

Аксель посмотрела в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли преследующих машин. Их не было. “Не как таковой”, - сказала она. “Эти люди были наняты специально для того, чтобы перехватить вас сегодня вечером. Они работают не исключительно на ”Черное солнце"; они работают на того, кто им платит ".

“Ну, я не могу вспомнить никого другого, кто хотел бы нас убить”, - сказала Нина. Сэм поймал Аксель, пристально смотрящую на него в зеркало. Она не отвела взгляд, когда он встретился с ней взглядом. "Что это значит?’Он задумался. "Что она знает?"

Пока они мчались по темным, безмолвным улицам, Аксель объяснила, что Пердью перехватил приказ, отданный потенциальным убийцам, и отправил ее вернуть Сэма и Нину в целости и сохранности. Когда на нее надавили по поводу того, кто отдавал приказы и как именно Пердью смог узнать о них, она возразила. “Я рассказала тебе все, что знаю”, - сказала она. “Все остальное было бы только предположением”. Сэм и Нина обменялись взглядами при звуке этих знакомых слов.

Внезапно из боковой улицы прямо перед машиной вылетел мотоцикл. Аксель закричала и дико вильнула. Скрежет металла о металл пронзил воздух, когда они врезались в ряд припаркованных машин, больно протащив крыло вдоль ряда дверей, пока они не вернулись на прежнее место.

Машина неслась по Ньюве-Гентвег, мотоциклист не отставал от них слева. Он сунул руку в карман куртки и вытащил пистолет. Он блеснул в свете уличных фонарей, когда он поравнялся с окном водителя и прицелился в Аксель. Она немного отклонилась, ровно настолько, чтобы заставить его тоже свернуть, чтобы избежать удара. Он отстал. Аксель сильно нажала на акселератор — затем, так же внезапно, она резко затормозила, когда в ночи раздался выстрел.

Как только машина замедлила ход, чтобы остановиться, тишину нарушил еще один выстрел. Машина содрогнулась. “Шина!” Аксель плакала. “Они прострелили шину!” Она снова нажала на педаль, проверяя свой контроль. “Все в порядке. Они не остановят нас ”. Сэм задавался вопросом, были ли ее слова предназначены для того, чтобы успокоить его и Нину или саму Аксель. Машину сильно дернуло вправо, но Аксель компенсировал это.

Впереди замаячила развилка дорог с высокой готической церковью в центре. Мотоциклист догнал нас, снова с левой стороны. Аксель осматривала дорогу, прикидывая наилучший выбор маршрута, чтобы избавиться от их нежеланного спутника. Она поступила правильно.

"Слишком рано, - подумал Сэм, - слишком рано! Возможно, мы могли бы поймать его на обмане… Можем ли мы потерять его? Мы не можем набрать скорость, чтобы избавиться от него, не на этих узких улочках.

“Держись!” Аксель кричала. Она развернула нос машины. С тошнотворным хрустом мотоцикл врезался в крыло. Удар подбросил водителя высоко, подальше от транспортного средства. Сэм развернулся на своем месте, наблюдая с открытым ртом, слишком медленно, чтобы заметить падение. Наездник лежал в неестественной позе на тротуаре за дверью церкви, его голова находилась под невозможным углом к телу.

Долгий момент созерцания мертвеца прошел, и машина умчалась в ночь.

* * *

Потребовалось не более десяти минут, чтобы вернуться через тихий центр города на конспиративную квартиру. Аксель остановил машину в конце улицы. “Вы двое ушли пешком, не так ли? Тогда вам лучше вернуться пешком. Неподалеку есть место, где я могу спрятать машину, а потом догоню. Есть вещи, которые нам нужно обсудить ”.

“С тобой все в порядке?” - Спросила Нина Сэма, наблюдая за отъезжающей машиной. Сэм не осознавал, что его трясет, пока она не спросила. Он что-то неопределенно пробормотал в ответ. Они как можно непринужденнее вернулись к маленькому белому домику и постучали в дверь.

Ответил Пердью, все еще осунувшийся и бледный. Его глаза быстро пробежались по ним обоим, проверяя, нет ли новых травм. Затем, совершенно неожиданно, он бросился вперед и обнял их обоих. “Я должен был быть с тобой”, - сказал он. “Было слишком опасно отпускать тебя без меня”.

“Если бы ты был с нами, ты, вероятно, не узнал бы, что эти люди охотились за нами”, - сказал Сэм, неловко похлопав Пердью пару раз по спине, прежде чем высвободиться. “Тогда бы нас всех убили”. "Он такой странный", - подумал он. Я никогда не знаю, что с ним делать. Большую часть времени он такой отстраненный, а потом время от времени у него случаются эти вспышки гнева, и он ведет себя так, как будто мы лучшие друзья. Я никогда не могу сказать, наслаждается ли он всем этим или это так же пугает его, как и меня.

Еще один стук в дверь заставил их всех подпрыгнуть. Пердью сразу же был на взводе, лицом ко входу, вставая между Ниной и тем, что находилось за дверью.

“Все в порядке”. Нина проверила "рыбий глаз", а затем потянулась к ручке. “Это Аксель”.

"Возможно, это мое воображение, - подумал Сэм, - но я думаю, что Пердью просто стал немного белее. В чем проблема между ним и Аксель?’

Потребовалось не более нескольких минут, чтобы ввести Пердью в курс того, что произошло — карта, фигуры с ножами и преследование. “Машина надежно спрятана”, - заверила его Аксель. “К настоящему времени я бы предположил, что мотоциклист найден, и, возможно, полиция ищет транспортное средство. Они не найдут его, по крайней мере, в ближайшее время.”

“Хорошо”, - сказал Пердью. “И там был только один мотоциклист? Что случилось с другим нападавшим?”

“Я не знаю. Конечно, нас преследовал только один, но у нас не было возможности увидеть, куда ушел другой. Я не думаю, что он смог бы пуститься в погоню пешком ”.

“Хорошо. Спасибо тебе, Аксель. Вы можете сказать Маттеусу, что я чрезвычайно рад, что он передал наше дело вам. Я, конечно, позабочусь о том, чтобы вам соответствующим образом возместили ущерб, нанесенный машине ”.

Аксель пристально посмотрела на Пердью. Не было никакой благодарности, которая обычно следовала бы за таким комплиментом. “Мистер Пердью, ” сказала она, ее голос был таким же неумолимым, как и ее взгляд, - я понимаю по твоему тону, что ты хотел бы, чтобы я сказала "добро пожаловать" и ушла. Но я не буду. Сегодня вечером я видел, как эти два человека рисковали своими жизнями, даже не зная, почему они это делают. Пришло время оказать им любезность и рассказать, что вы делаете. Потому что, если ты этого не сделаешь, это сделаю я ”.

Челюсть Пердью сжалась. Он выглядел так, как будто собирался возразить. Затем внезапно он смягчился. Он повернулся и прошел в гостиную, взял бутылку виски и налил себе выпить. “Я бы предложил вам всем присоединиться ко мне в этом”, - сказал он, указывая на стаканы. “Они могут тебе понадобиться”.

Глава двадцать шестая

Аксель приняла напиток, но не опустилась в свое кресло. Вместо этого она присела на краешек сиденья, сжимая свой стакан, пристально глядя на Пердью. “Ну, вы собираетесь рассказать им, мистер Пердью? Или мне следует?”

Пердью вздохнул и взболтал виски в своем стакане. “Я так и сделаю, я полагаю. Или, по крайней мере, я начну. Я уверен, что к настоящему моменту вы поняли, что мои отношения с Орденом Черного Солнца более тесные, чем я заставлял вас думать ”.

“Ты никогда по-настоящему не заставлял нас поверить чему-либо о том, на чьей ты стороне с ними”, - сказал Сэм. “Ну, по крайней мере, я — я не знаю, что ты сказал Нине. Я знал, что ты связан с группой FireStorm, когда ты делал ту презентацию о смерти частной жизни или что бы это ни было. И это было больше, чем просто совпадение, что ты исчез с радаров после той заварухи с людьми Стромера. Тогда я должен упомянуть случай в Глубоководье, когда вы содействовали встрече с членами Ордена по поводу Копья Судьбы, помните? Естественно, когда вы сказали нам о существовании Ордена Черного Солнца, я понял, что вы, должно быть, имели к ним какое-то отношение, но на самом деле вы никогда не рассказывали мне об этом.”

“И я тоже”, - вмешалась Нина. “Я в таком же замешательстве, как и Сэм. Ты никогда ничего толком не рассказывал мне о том, на кого ты работал.”

“Очень хорошо, чем я расскажу тебе сейчас. Дело в том, что несколько лет назад меня пригласили вступить в Орден в качестве посвященного седьмого уровня.”

“Что это значит?” Спросила Нина. “Что такое посвященный седьмого уровня?”

“Фактически подрядчик, но тот, чья работа требует понимания их операций, что не допускается без посвящения. Они обратились ко мне с просьбой разработать устройство слежения, которое можно было бы легко проглотить, не осознавая этого проглатывающим. Я, конечно, согласился на эту работу. Это было особенно прибыльно, и их спецификации предлагали несколько интересных задач. Но они требовали, чтобы я работал в их лабораториях, по крайней мере, часть времени, что означало, что мне требовался допуск, который мог быть предоставлен только посвященным самого низкого уровня — Седьмого. Этот уровень предлагает только минимальную информацию. Мне сообщили, что "Черное солнце" - это глобальная организация, занимающаяся продвижением определенных целей. Поначалу все это казалось достаточно безобидным — мир, процветание, развитие технологий, которые принесли бы большие суммы денег небольшой группе людей. Меня мало интересовали их убеждения. Принадлежность к организациям никогда не была чем-то, что меня волновало. Но поскольку для меня не имело большого значения, считали ли они меня своим или нет, я позволил себе пройти посвящение ”.

Сэм вспомнил о том, что он видел в Парашанте. “Значит ли это, что вам пришлось пройти через тот же ритуал, что и Джефферсону?” - спросил он. “Все эти золотые маски, скандирование и тому подобное? Это действительно произошло, верно? Это не просто я потерял лицо из-за их наркотиков?”

“Нет, ты это не выдумываешь”, - подтвердила Нина. “Я тоже это видел, и я был далеко не так высоко, как ты”.

Пердью улыбнулся этой идее. “К счастью, такие ритуалы популярны только среди культа Огненной Бури. Это, как я уже говорил вам ранее, дочерняя компания "Черного солнца". Его практику нельзя обнаружить во всей организации. Мое посвящение было менее сложным делом, которое состояло всего лишь из краткой встречи с кем-то на несколько уровней выше. До недавнего времени мое участие было крайне ограниченным. Фактически, после моего возвращения из Глубоководного. В этот момент мне рассказали о ветке FireStorm и попросили взять на себя работу, которая уже велась в рамках подготовки к смерти частной жизни. В тот момент я получил значительно больше информации и продвинулся до четвертого уровня. Тогда я узнал, что их намерением было получить абсолютный контроль, установить авторитарный режим, который доминировал бы во всем мире ”.

Сэм почувствовал, как все тело Нины рядом с ним напряглось. “И ты все еще работал с ними?” Ее голос слегка дрожал. “Вы были готовы помочь им? Быть частью этого?”

“Лучше я, чем кто-либо другой, - подумал я. Если подобная технология будет существовать — а я допускал, что когда—нибудь это произойдет, - то я бы предпочел, чтобы она была моего собственного дизайна и в конечном счете находилась под моим контролем. Если бы это не было моим творением, мы бы не смогли его уничтожить ”.

“Если бы это не было твоим творением”, - отрезала Нина, - “нам бы не пришлось его уничтожать. Кроме того, ты сказал, что это будет только вопросом времени, когда они заменят его.”

“Это правда. Это означает, что причины моего прежнего участия все еще остаются в силе. И вот почему, когда Орден снова связался со мной, я подумал, что мне лучше воспользоваться возможностью, чтобы восстановить себя и восстановить свой контроль. Видите ли, они не считают, что членство в Ордене может быть отозвано, будь то ими или мной. Членство в нем пожизненное. Мне предложили возможность возместить причиненный мною ущерб — который они приписывают в основном вам двоим, предполагая, что я был невольно втянут в это — или прекратить мое членство единственно возможным способом. Что еще я мог сделать? Если бы я отказался сотрудничать, ваши жизни были бы потеряны вместе с моими собственными ”.

У Сэма голова шла кругом. “Что они просили тебя сделать?”

“Чтобы вернуть то, что они хотят. Нина, пожалуйста, не смотри на меня так. Я не утаиваю информацию в попытке сохранить тайну; я, честно говоря, не знаю, что это такое. Я знаю, что это та картина, о которой я упоминал ранее, я осознаю, что она имеет определенное значение как часть истории Черного солнца, и что я узнаю это, когда увижу. Помимо этого, я нахожусь в темноте. Отсюда и цепочка улик, по которым мы шли. Однако они пообещали мне, что, как только я верну этот фрагмент, мое положение будет восстановлено, и я смогу гарантировать не только свою безопасность, но и вашу ”.

В глубине души Сэм задавался вопросом, возможно ли было быть в безопасности после всего, что произошло. Орден потерял по меньшей мере дюжину членов благодаря им. Постепенно это начало меньше преследовать Сэма, но он сомневался, что Черное Солнце забудет об этом быстрее, чем он.

“Конечно, пока мистер Пердью не преуспеет в своей миссии”, - голос Аксель резко прервал мысли Сэма, - “вы будете оставаться в опасности. И даже когда он будет завершен, ваша безопасность всегда будет зависеть от его доброй воли. Вот почему я предупреждал вас о нем раньше, и вот почему я предупреждаю вас еще раз сейчас ”.

Она поднялась на ноги и повернулась лицом к Сэму и Нине. “Они не перестанут посылать за тобой людей. Вы должны тщательно подумать, доверяете ли вы этому человеку защищать ваши интересы. А если вы этого не сделаете, то ваш лучший шанс на выживание - обратиться к Ордену и предложить присоединиться к нему по собственной воле. Я могу рассказать вам, как это сделать. Возможно, в качестве жеста доброй воли мистер Пердью расскажет вам, как вы могли бы найти меня, если бы решили это сделать. Если он этого не сделает, я разыщу вас в течение следующих двадцати четырех часов и надеюсь, что его решение утаить от вас еще больше информации повлияет на ваш выбор. А теперь спокойной ночи. Я думаю, вам троим есть что обсудить.”

Глава двадцать седьмая

После ухода Аксель в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Нина подтянула колени к груди и положила на них подбородок, уставившись в огонь. Сэм медленно потягивал виски. Когда он допил свой, он взял нетронутый бокал Аксель со стула и приступил к нему. Он посмотрел на Пердью, который неподвижно и безмолвно сидел в углу, его глаза были прикованы к Нине, ожидая ее ответа.

Из глубин сознания Сэма воспоминания, к которым он не позволял себе возвращаться, начали пробиваться в его сознание. В его жизни была только одна ситуация, которая застала его в подобном положении… день, когда они с Триш приняли решение, продолжать ли историю с кольцом arms или отказаться от нее.

Они вернулись домой ранним утром, в крошечную квартирку в Стратфорде, все еще полную коробок с вещами Триш, которые еще предстояло распаковать. Мышцы Сэма были сведены судорогой и болели после долгого вечера, проведенного в чулане для чистки белья рядом с номером Чарльза Уитсена в отеле Century в Мейфэре, когда он слушал разговор Триш с ним через наушник и яростно записывал все, что мог.

После месяцев пререканий, прокладывающих себе путь в круги Пятидесятницы, Триш в конце концов удалось привлечь его внимание. Она выдавала себя за модного журналиста, ложь, которая была достаточно близка к правде, чтобы ее придерживаться. Это оправдывало ее интерес к кругу его друзей или, по крайней мере, к их женам, носящим дизайнерскую одежду. Это сблизило ее с ним настолько, что он — неизбежно, по мнению Сэма — заметил в ней много привлекательного и начал приглашать ее на свидание. Сначала она колебалась, отчасти для того, чтобы продлить их общение, а отчасти из опасения, что она может поступиться своей этикой ради истории. Только после того, как Уитсун впервые упомянул о сделке, заключенной в Афганистане, прибыльной сделке по продаже оружия тому, кто больше заплатит, Триш решила, что стоит скомпрометировать себя достаточно сильно, чтобы узнать, была ли хоть капля правды в его рассказе.

После пары недель ужинов, вечеринок и долгих ночных разговоров Триш была близка к тому, чтобы узнать правду. Уитсон не был осторожным человеком, и было ясно, что он верил, что эту светлоглазую модницу привлекают влиятельные мужчины со связями в армии. По мере того, как он работал все усерднее, чтобы затащить ее в постель, он становился все более безрассудным и рассказал ей гораздо больше, чем следовало.

Сидя на корточках в том шкафу, Сэм слушал, как Чарльз Уитсон перечислял имена богатых и влиятельных людей — политиков, финансистов, редакторов газет — и потчевал Триш рассказами о своей тесной личной дружбе с ними, все это время пытаясь убедить ее остаться на ночь. Судя по громкости и влажным чмокающим звукам в наушнике, Сэм мог только представить, что Уитсон был где-то позади Триш, возможно, обнимая ее, убирая ее волосы с дороги, чтобы поцеловать в затылок. Это заставило Сэма почувствовать себя глубоко неловко.

И затем он предложил Триш приз. Через десять дней, сказал ей Уитсон, несколько его приятелей из Дубая собирались быть в городе, и они попросили его опытным взглядом присмотреть для них кое-какие товары. Он хотел, чтобы Триш познакомилась с ними. Он хотел, чтобы они познакомились с ней. Его новая подружка, намного сексуальнее, чем их трофейные жены. Конечно, он ясно дал понять, что к тому времени ему нужно было иметь возможность считать Триш своей девушкой…

Той ночью она сбежала из его номера, сославшись на то, что на следующий день встанет пораньше, и когда они вернулись домой, они с Сэмом сидели за барной стойкой на их крошечной кухне, распивая бутылку кавы, которую Сэм прихватил из отеля, и обсуждая, что делать. Это была та встреча, которой Триш ждала. Это был ее шанс установить личности других членов преступного сообщества, и если они свяжутся с CID и Интерполом, она может полностью уничтожить его. Но если что-то пойдет не так…

“Что, если бы ты этого не сделал?” Сэм спросил ее той ночью. “Что, если бы ты просто ушел сейчас?”

Триш накрутила выбившийся локон на палец, туго натянув его, а затем позволила ему вернуться на место. “Если я уйду, он будет задаваться вопросом, почему. Если он придет искать меня, он узнает, кто я на самом деле. Он знает людей, есть все шансы, что он выяснит, что я задумал, и если это произойдет, я покойник. Он может найти свой путь и к тебе, и я никогда не прощу себе, если из-за этого тебе причинят какой-нибудь вред. И что более важно, эти люди могли бы продолжать делать то, что они делают, беспрепятственно. Все, что я могу сейчас сделать, это давить и надеяться, что мы сможем уничтожить их прежде, чем он узнает, кто я на самом деле.” Сэм вспомнил давление ее пальцев, когда она взяла его за руку и сжала ее. “Кроме того, - сказала она, - если бы я хотела быть в безопасности, я действительно была бы журналистом о моде. Это то, для чего я здесь, Сэм.”

Он вспомнил, как искал аргумент, чтобы опровергнуть ее. Он страстно хотел сказать ей, что найдет способ обеспечить ее безопасность, что если она просто уйдет из этой истории и останется с ним, он позаботится о том, чтобы никакие враги с хорошими связями не смогли ее тронуть. Но он знал, что не может этого обещать. Ничто, кроме новых личностей и жизни в бегах, не спасло бы их к тому моменту. Он вспомнил ощущение холода, которое окатило его, как ведро ледяной воды, когда он понял, что они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад.

"И на этот раз, - подумал он, - даже новые личности и жизнь в подполье не помогут. Они найдут нас, куда бы мы ни пошли. Но на этот раз, в отличие от прошлого раза, у нас есть возможность отдать себя на милость наших врагов...’

Он наблюдал, как Пердью наблюдает за Ниной. Он задавался вопросом, сможет ли он когда—нибудь разобраться в их отношениях - или они когда-нибудь разберутся. Он не мог видеть в них любовников в том смысле, в каком он и Триш были любовниками, разделяя свободную, легкую и неоспоримую связь, неспособные представить жизнь друг без друга. Все, что он мог видеть, это решительное преследование Пердью и желание Нины держать мир на расстоянии вытянутой руки. Но теперь, наблюдая за Пердью, он начал думать, что в нем было больше подлинной нежности, чем он предполагал, к этому человеку.

Словно по сигналу, Пердью наклонился вперед и нежно положил руку на руку Нины, которая была сцеплена перед ее голенями, удерживая ее согнутые ноги на месте. Он ничего не сказал, никаких извинений, объяснений или попыток убедить. Всего лишь прикосновение. Не более того. Нина высвободила руку и взяла его за руку. Она не смотрела на него. Сэм, однако, увидел проблеск облегчения на лице Пердью, когда она ответила взаимностью на его жест.

"Какой бы выбор ни сделала Нина, я соглашусь с этим", - решил Сэм. "Независимо от того, кому может быть предан Пердью, я почти уверен, что что бы ни случилось, он не допустит, чтобы Нине причинили вред — и если это так, то какой бы выбор она ни сделала, он будет правильным".

Глава двадцать восьмая

“Сэм! Вылезай из постели, ленивый ублюдок!”

Сэм неохотно заставил себя откинуть одеяло и натянуть одежду. Запах готовящейся еды ударил в него в полную силу, как только он открыл дверь своей спальни. Внезапно показалось, что со вчерашнего супа прошло очень много времени.

Сцена на кухне была странно спокойной и почти нервирующе домашней. Пердью стоял у плиты, рядом с ним стояла большая миска для смешивания и горка нарезанных ингредиентов, а в руке он держал шипящую сковороду. Нина расставляла кружки с чаем, когда вошел Сэм. Она приветствовала его улыбкой, а затем прошла прямо мимо него, чтобы взять несколько тарелок.

“Что здесь происходит?” Спросил Сэм, немного ошеломленный. “Когда все стало таким ... нормальным?”

Нина передала первую тарелку Пердью, который положил на нее первый омлет. Она передала его Сэму. “Ешь, пей и веселись, потому что завтра мы можем умереть”, - усмехнулась она.

Сэм уронил голову на руки. “Еще слишком рано… И для тебя тоже обычно слишком рано. Почему ты так чертовски весел в этот час?”

“Потому что я не спала целую вечность, так что кофеину потребовалось время, чтобы подействовать”. Она сделала глоток чая. “Честно говоря, я просто чувствую себя намного лучше после прошлой ночи. Полагаю, менее страшный. Просто немного лучше понимаю вещи… это заставляет меня чувствовать, что у меня есть немного контроля, понимаешь? Тост?”

“Дай мне время проснуться, и я, возможно, соглашусь с тобой”, - простонал Сэм. “И да, пожалуйста”.

К тому времени, как они закончили завтракать, Сэм чувствовал себя бесконечно лучше. Пердью, безусловно, был лучшим поваром из них троих, а переслащенный чай волшебным образом повлиял на настроение Сэма. Остальные больше не казались такими оскорбительно оптимистичными, какими были раньше. Теперь он начал видеть, что настроение Нины действительно улучшилось, и он был склонен согласиться, что понимание их опасности сделало ее менее ошеломляющей. Очевидно, она сделала свой выбор, и она решила следовать за Пердью.

“Я провела большую часть прошлой ночи, размышляя о том, что сказала Аксель”, - объяснила Нина, когда Сэм наконец затронул эту тему. “Честно говоря, если наши единственные варианты - присоединиться к какой-нибудь зловещей организации под давлением или верить, что мы будем в безопасности, если найдем эту картину, которую они хотят, я бы предпочел заняться поиском сокровищ. Я был сыт по горло их играми по вербовке в Парашанте, и мне не понравилось то, что я там увидел. Как вы хорошо знаете, я прекрасно осведомлена о нелепых и зловещих методах, к которым они могут прибегнуть, когда чувствуют угрозу, ” сказала она, отталкивая свою рукав, чтобы Сэм мог видеть круглый шрам, где рыжеволосый монстр "Черного солнца" Лита и ее команда нацистских врачей практиковали свой разврат на Нине, когда она была пленницей на Гебридских островах. “У меня такое чувство, что попытка вступить в их ряды закончится так же хорошо, как и в тот раз — я окажусь в ловушке в какой-нибудь подземной камере или буду бороться с коварным вирусом, бегущим по моим венам”, - лучезарно улыбнулась Нина, но оба мужчины знали, через какой ад прошла Нина от рук организации.

“Кроме того,” - настаивала она, наливая еще чаю, “То, что она говорила о нашей безопасности, находясь в подарке Пердью ... На самом деле, это ничем не отличается от того, что мы находимся в чьем-либо другом. Даже если бы мы смогли убедить их принять нас, мы были бы под постоянным пристальным вниманием, постоянной угрозой отзыва… Ты можешь представить, чтобы кто-нибудь из нас продержался пять минут при таких обстоятельствах? Неужели?”

Сэм был склонен согласиться. Пердью был опасен, но, по крайней мере, он был тем дьяволом, которого они знали. Он также был уверен, что Нина, как и он, считала, что вступление в Орден рискует навлечь на себя враждебность Пердью, и если их не примут в "Черное солнце", у них не останется ничего, кроме врагов.

Наконец, Пердью заговорил. “Спасибо вам обоим”, - сказал он, его голос был мягким, а выражение лица искренним. “Я понимаю, что вы оба оказываете мне огромное доверие. И я понимаю, что это не совсем ваш свободный выбор. Я не подведу тебя. Моя первоочередная задача - как можно скорее доставить нас всех домой, и я ценю вашу помощь. Теперь, если все закончили, мы должны приступить к следующей подсказке. У тебя есть карта?”

Нина кивнула. “Это в кармане моего пальто. Дай мне минуту”. Она встала из-за стола и пошла за ним. Сэм наблюдал, как Пердью провожает ее взглядом. "Что произошло между ними прошлой ночью?’он задумался. "Я никогда не видел их такими".

Минуту спустя Нина вернулась с пепельно-серым лицом и пальто в руке. “Его там нет. Он был у меня прошлой ночью. Я помню, как положил тюбик в карман как раз перед тем, как мы начали бежать ”.

“В таком случае он либо выпал, когда мы бежали, либо находится на заднем сиденье машины Аксель”, - сказал Сэм. “Мы можем связаться с ней?”

Пердью покачал головой. “Я сомневаюсь, что мы увидим ее раньше вечера, а это значит, что мы теряем день. Время дорого — как сказала Аксель, Орден Черного Солнца не прекратит искать нас, пока их не успокоят. Вы можете описать, что было на карте?”

Между ними двумя, Сэм и Нина помнили большинство деталей. Они описали расположение озер и характеристики дома так четко, как только могли, в то время как Пердью развернул свой планшет и использовал его для поиска по карте Брюгге. Когда Нина описала странное расположение арок под домом, он улыбнулся. “Думаю, у меня получилось”, - сказал он, затем поднял табличку, чтобы они увидели. “Это выглядело вот так?”

Конечно же, изображение на экране было точно таким же, как рисунок на карте. Характерная крыша, маленькие окна, текущая мимо вода. “Это водяная мельница, - сказал Пердью, - или, по крайней мере, была. Мы найдем его в Минневотерпарке, недалеко отсюда. Давайте просто надеяться, что в это время года в парке будет тихо ”.

* * *

Это было тихо, или, по крайней мере, достаточно тихо для их целей. Горстка туристов, готовых противостоять холоду, была разбросана по всему парку, большинство из них наблюдали за лебедями, скользящими по озеру. К счастью, лебеди были достаточно тактичны, чтобы собраться в дальнем конце, на некотором расстоянии от маленького домика на мельнице, сведя количество потенциальных наблюдателей к минимуму. Сам дом был мгновенно узнаваем, любопытное маленькое местечко, окруженное кустарниками и ивами, с небольшим ручьем, протекающим мимо него спереди.

“Нам постучать?” - Спросил Сэм. “Вломиться? Каков план?”

“Отметка на карте была в одной из арок”, - сказала Нина. “Итак, предположительно, то, что мы ищем, находится под домом”.

Пердью перегнулся через перила, глядя вниз на арки. “В таком случае нам придется найти способ проникнуть внутрь и надеяться, что расположение метки указывает на подвал”.

“Ты же не думаешь, что мы ищем что-то под водой, не так ли?”

“Я искренне надеюсь, что нет. Для поиска под водой потребовалось бы оборудование, которого у нас нет, и его можно было бы провести незамеченным только ночью. Будем надеяться, что никому из нас не понадобится рисковать гипотермией, чтобы разгадать этот ... ”

Быстрый обход здания не выявил никаких общественных входов и ничего, что указывало бы на то, что это было что-то иное, чем чья-то частная резиденция. Здесь было так же аккуратно и нетронуто, как в выставочном доме, с кухней и кабинетом, которые были видны через некоторые окна. На других окнах шторы были задернуты, что не давало ни малейшего представления об их содержимом или о том, был ли кто-нибудь внутри. Стук в дверь не дал никаких результатов, но через стеклянные панели они могли видеть, что она была заперта изнутри и ключ все еще был там.

Быстрым рывком локтя Сэм выбил одно из маленьких стекол и просунул руку внутрь, чтобы повернуть ключ. Дверь скрипнула и застонала, но распахнулась без особых проблем, впуская их в узкий, тихий коридор. В доме было ощущение холода, сырости или собственности, в которой долгое время регулярно никто не жил, но при этом не было ни пыли, ни паутины. О месте явно заботились, даже если там никто не жил и не работал.

Осторожно положив руку на тяжелую железную ручку первой двери слева от них, Пердью повел их в затемненную комнату. Он щелкнул выключателем света, открывая взору помещение без мебели с облупившейся грязно-белой краской. Это был разительный контраст с опрятностью коридора. В центре комнаты был дешевый коричневый ковер, наполовину отодвинут, открывая очертания люка и толстого металлического кольца.

Сэм взялся за кольцо и потянул, но люк не сдвинулся с места. Он попытался снова, на этот раз с большей силой. Он не мог изменить это. Он посмотрел на Пердью и Нину. “Есть идеи?”

Пердью опустился на колени и начал осматривать края люка, ища любой признак слабости. Он наклонился, вглядываясь сквозь очки, его нос был в нескольких дюймах от пола.

“Что это было?” - Спросил Сэм.

“Что?” Пердью сразу встал и насторожился.

“Снова откинься назад”.

Пердью сделал, как просил Сэм. Все трое внимательно слушали. Когда Пердью приблизился к полу, они услышали щелчок.

“Я думаю, это все, что нужно для раскрытия”, - сказал Сэм. “Что его запускает? Что у тебя с собой?”

Лицо Пердью озарилось радостным осознанием. Он расстегнул молнию на куртке и вытащил реликварий. “Это”, - он улыбнулся. “Я думаю, это спусковой крючок. Подойди туда.” Он оттолкнул Сэма от люка и коснулся резной шкатулки у ручки. Слабый щелчок прозвучал снова, под досками. Пердью взялся за ручку и потянул ее вверх. На этот раз она открылась, показывая лестницу, ведущую в подвал.

Пока Пердью держал свой планшет высоко, используя его, чтобы осветить пространство внизу, Сэм спустился по лестнице и шарил вокруг, пока не нашел источник света. Единственная лампочка без абажура заливала подвал теплым светом. В кирпичных стенах было широкое окно, выходящее прямо в темные глубины ручья снаружи, и звук журчащей воды за стеклом наполнял воздух. В дальнем конце комнаты стояла внушительная дверь, а в центре, аккуратно разложенный, лежал промокший, задушенный труп Аксель.

Глава двадцать девятая

У Сэма не было времени предупредить Нину и Пердью о том, что их ожидало. Он стоял с открытым ртом, уставившись и потеряв дар речи. Слабо, издалека он услышал приглушенное “О, Боже мой” Нины, звук, наполовину заглушенный стремительным потоком.

Золотистые кудри Аксель были рассыпаны вокруг ее головы подобно ореолу, но под светлыми волосами был виден след темно-красного цвета. Ее голова была немного наклонена набок, показывая намек на рану в том месте, где кто-то проткнул ее череп. Полуоткрытые голубые глаза незряче смотрели вдаль. Кожа на ее шее была мертвенно-бледной от красных и фиолетовых синяков, а проволока, которая лишила ее жизни, все еще была на месте, глубоко врезавшись в горло. Она была туго скручена с помощью палки, которая лежала рядом с ней.

“Тройной...” Пердью говорил тихо, почти неслышно. Он опустился на колени рядом с ней. Сэм задавался вопросом, что он делает, когда потянулся к ее руке, но затем увидел, что Аксель держит конверт. Или, по крайней мере, конверт был вложен в ее руку после ее смерти. Бумага была сухой и, очевидно, ее не было в ее руке, когда она была под водой.

Пердью ловко просунул длинный палец под клапан и разорвал конверт. В его ладонь упал толстый лист карты, пустой с одной стороны. Он перевернул его и уставился на текст. Сэм наблюдал за ним, но не мог понять выражения его лица. Он проследил за взглядом миллиардера, когда тот посмотрел на закрытую дверь. Карточка выпала у него из рук.

Это была Нина, которая подобрала его. “Что это значит?” - спросила она, протягивая его так, чтобы Сэм мог его видеть.

Твое время вышло, Пердью.

— R

Прежде чем Пердью смог ответить, дверь распахнулась. Вошли двое мужчин мощного телосложения, сопровождая по бокам высокую, импозантную женщину в спортивном пальто с высоким воротником. У нее были сильные, привлекательные черты лица и длинные каштановые волосы, зачесанные назад в шиньон, и она держалась с видом огромной уверенности. Она оглядела каждого из них по очереди, и Сэм сразу почувствовала себя сбитой с толку, пойманной. Это Рената, подумал он. Кто еще это мог быть?

“Избавьтесь от нее”, - приказала женщина, щелкнув пальцами двум мужчинам. Они послушно прошли вперед и, взяв тело Аксель, перевернули ее на бок, так что на мгновение стала видна глубокая дыра в ее черепе, прежде чем ее прикрыли пряди мокрых волос.

Сэм, занимавший такое положение, был единственным, кто получил четкое представление об этом. Темная краснота, осколки белой кости и густой, тяжелый запах крови были слишком сильны для него. Желчь подступила к его горлу, он наклонился вперед, его вырвало, и он упал на четвереньки. Его рвало, пока его тело не затряслось от напряжения. К тому времени, как он поднял голову, тело Аксель исчезло из комнаты.

Женщина, которую Сэм принял за Ренату, стояла лицом к лицу с Пердью. “Я дала тебе хороший шанс”, - сказала она. “Настолько справедливый шанс, насколько я мог. Человек, которого я знал раньше, разгадал бы всю головоломку за гораздо меньшее время, чем это. Но тогда человек, которого я знал, был ... ничем не обременен.” Она указала на своих охранников. “Возьми их. Все три.”

“Рената, нет”. Пердью сделал решительный шаг вперед, а затем остановился, опомнившись. Он заставил себя оставаться неподвижным, но его голос был низким и настойчивым. “Пожалуйста. Все, что мне нужно, это еще немного времени. Вы получите свою картину и все остальное, что вам потребуется. Все, что ты захочешь. Все, о чем я прошу, это об их безопасности. Не мой собственный. Вы можете поступать со мной так, как считаете нужным, но с величайшим уважением я бы попросил вас обеспечить их безопасность ”.

“Ты не в том положении, чтобы торговаться, Пердью”. Тон Ренаты был спокойным, немного пренебрежительным. Нина наблюдала за Пердью, ожидая от него гневной реакции, уверенная, что ему не понравится, когда с ним так разговаривают. К ее изумлению, он сохранил самообладание и даже выглядел немного смиренным.

Двое охранников приблизились, один приблизился к Нине, а другой нацелился на Сэма, и связали им руки за спиной. Они подтолкнули их к Ренате и двинулись к Пердью.

“Прекрати”, - рявкнула Рената. Стражники сразу остановились. “Оставь его”, - сказала она. “Я уверен, что мистер Пердью будет сопровождать нас по собственной воле… Не так ли? Если вы хотите, чтобы ваши дорогие друзья были в безопасности?”

Пердью сосредоточенно кивнул. Рената улыбнулась, но это не было обнадеживающим выражением. У нее было лицо человека, находящегося на несколько шагов впереди, наблюдающего, как все вокруг пытаются ее догнать. “Тогда очень хорошо”, - она ухмыльнулась и взяла Пердью под руку. “Давайте отправимся в путь”.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава тридцатая

Три дня Нина никого не видела, ни с кем не разговаривала. После их задержания в доме Миннуотеров их провели через туннель в другой дом, городской дом с широкой центральной лестницей и, по крайней мере, тремя этажами. Комнаты, которые когда-то были помещениями для прислуги на самом верхнем этаже, были переоборудованы в обычные жилые помещения с высокотехнологичными замками на дверях. Замки, которыми можно было управлять только снаружи.

Я в камере. Снова. Нина уставилась на окно в наклонном потолке. В первый день она наблюдала за улицей и пыталась привлечь к себе внимание каждый раз, когда кто-нибудь проходил мимо. Крики, вопли, размахивание руками, удары по стеклу - все было неэффективно. "Здесь должна быть звукоизоляция", рассуждала она. И, учитывая, что я не ослепляюсь каждый раз, когда солнце находится прямо над головой, я бы предположил, что снаружи оно также подкрашено. Даже если бы я мог каким-то образом сообщить кому-то снаружи, что мы здесь в ловушке, что хорошего это дало бы? Что они собираются делать? Вызвать полицию? Если эти люди хоть немного так могущественны, как кажутся, полиция не принесет нам много пользы.’

Выцветшие обои начали отслаиваться в углу, где стояла кровать. Нина лежала на жестком матрасе и ковырялась в нем, сосредоточившись на том, чтобы отрывать его длинными ровными полосками. Всякий раз, когда ей не удавалось чисто удалить полоску, она возвращалась и тщательно отбирала каждый клочок, пока стена не становилась чистой, и она не могла видеть ничего, кроме бледной краски под ней. Это дало ей пищу для размышлений. Что-то, что не входило в Орден Черного Солнца, или что могло случиться с Сэмом или с Пердью. Она провела слишком много времени, думая обо всех этих вещах в течение первых двух дней.

Она услышала звук шагов в коридоре. Всего сорок восемь часов назад она отреагировала на этот звук, вскочив на ноги, готовая ко всему, что могло прийти через дверь — бороться за свою жизнь, если они пришли положить этому конец, прорваться мимо и убежать, если у нее будет шанс, или даже просто попытаться отговориться. Теперь она смирилась с тем, что дверь не откроется. Подносы с едой доставлялись через слот. В углах комнаты были установлены камеры, так что у кого-либо не было причин входить, чтобы проверить, как она. Даже в маленькой душевой, примыкавшей к ее камере, она не была свободна от камер. Зная все это, она больше не начинала действовать каждый раз, когда слышала шум снаружи. Все, что она делала, это лгала, ждала и слушала.

Слот с грохотом открылся, когда принесли ее еду. Она не двигалась. Шаги удалялись, один шаг, два шага, три шага, четыре шага. Затем они остановились, и несколько секунд спустя откуда-то поблизости донесся другой, похожий грохот. "Должно быть, там они держат Сэма", - подумала она. Либо в соседней комнате, либо самое большее через две двери. Если только у них нет других заключенных? Я полагаю, они могли бы. Или это мог быть Пердью. Интересно, сколько еще они собираются держать нас здесь. Интересно, почему они просто еще не убили нас. Несомненно, это то, что они сделают в конце.

Она встала и исследовала содержимое подноса. Какое-нибудь рагу, горсть зеленой фасоли и горошка, толстый ломоть черного хлеба и бутылка воды. Она бы убила за шоколад — или что-нибудь сладкое — и снова ее беспокоила нехватка сигарет и алкоголя. Последние два дня у нее была сильная головная боль.

"Мне следовало пропустить благотворительный вечер той ночью", - подумала она, свернувшись калачиком, скрестив ноги, на кровати, чтобы поесть. Если бы я просто остался дома, купил пиццу и провел вечер за просмотром чего-нибудь бессмысленного, что я и хотел сделать в первую очередь, нас бы сейчас здесь не было. Ну, Пердью мог бы, но Сэм не стал бы, и я бы не стал. Не то чтобы меня волновало, сможет ли университет профинансировать новое спортивное сооружение. И если бы я осталась дома, я бы не столкнулась с Пердью, и я бы не позволила ему уговорить меня поужинать с ним, и мы бы не переспали вместе. Это моя собственная чертова вина. Я знал, что он будет на благотворительном вечере, университет ни за что не позволил бы такому событию произойти, не попросив его прийти. И я знал, что если бы он был там, он попытался бы...’

Она слишком ясно помнила ту ночь. Мероприятие проводилось в башне Брэксфилд, здании, которое Нина ненавидела. Она была полна решимости не ехать, пока ей не пришло в голову, что ее заклятый враг, профессор Мэтлок, будет там, властвуя над всеми и хвастаясь славой, которую принес ему успех его книги об экспедиции в Антарктиду. Она не хотела, чтобы ее отсутствие заставило его думать, что он победил. Она хотела быть там как напоминание его совести, если она у него была, о том, что он украл ее исследования. Итак, она достала свое старое верное красное шелковое платье, надела черные лакированные туфли на каблуках, запаслась тушью и вызывающей красной помадой, как будто готовилась к битве. Она собиралась быть там, непобежденной и работать в зале. Она уже решила, что будет искать работу в другом месте, и пришло время наладить серьезные связи.

В тот момент, когда она вошла в двери, она пожалела о своем решении. Мэтлок не потрудился появиться, слишком занятый переговорами о появлении где-то на телевидении. Все лица в комнате были очень знакомыми, люди, которые не имели силы помочь Нине, и люди, к чьим группировкам она не имела желания становиться частью. Единственным человеком, который представлял для нее хоть какой-то интерес, был Пердью.

Пердью, которого она хотела ненавидеть, но обнаружила, что не может. Пердью, чьему безрассудному подходу к жизни она завидовала и которым неохотно восхищалась. Мужчина, который вовлек ее в приключение всей жизни. Он никогда не делал секрета из своего влечения к ней. Дело было не столько в том, что он делал ей предложение каждый раз, когда видел ее, сколько в том, что он всегда давал ей понять, что, если она когда-нибудь заинтересуется, предложение остается открытым. В ту ночь, совершенно расстроенная и отчаянно нуждающаяся в каком-то возбуждении, Нина решила, что ей интересно. Она приняла его приглашение на ужин, который, как оказалось, был накрыт на террасе на крыше отеля Wrichtishousis. Они смотрели, как солнце садится за Ферт-оф-Форт, пока обедали, затем, когда они стояли у балюстрады и наблюдали за восходом луны, Пердью поцеловал ее. Они закончили вечер, потягивая превосходный бренди, лежа на куче выброшенной одежды. Она вернулась домой только через два дня.

Гедонизм Пердью был как раз тем спасением, в котором Нина нуждалась после многих лет тяжелой, неблагодарной работы. Он был превосходным любовником и предъявлял к ней мало эмоциональных требований. Насколько она могла судить, они оба наслаждались взаимно удовлетворяющими, но очень случайными отношениями. А потом она согласилась поехать с ним в Америку, и все изменилось.

"Возможно, это то, от чего мне следовало отказаться", подумала она. Несмотря на все, что произошло, я почти уверен, что если бы я мог повторить все это снова, я бы все равно пошел с ним домой. Если не той ночью, то как-нибудь в другой раз. Он всегда вызывал у меня любопытство. Я бы никогда не сказал "да" Антарктиде, если бы не был там.’

Тихий голос в голове Нины хотел напомнить ей о ее собственных скрытых планах по отношению к Пердью — еще одна причина, по которой она согласилась: он был управляемым риском и у него было много денег. Она отказывалась признавать комфорт своего финансового положения с тех пор, как согласилась стать его девушкой, и последующую легкость, с которой она смогла поддерживать свои исследования и предприятия. Если бы не его богатство, удачно сочетающееся с его привязанностью к ней, они бы с большим успехом не пережили свои поиски Валгаллы. Даже в его отсутствие во время той отчаянной поездки в Россию в поисках местонахождения скандинавской легенды, Пердью оказал ей неоценимую помощь. Но Нина предпочла не обращать внимания на его богатство.

Она задавалась вопросом, что с ним происходит, нашел ли он способ вернуть расположение Ордена. Основываясь на том факте, что она была все еще жива, она предположила, что он. "Надеюсь, с Сэмом все в порядке", - подумала она. Острый укол беспокойства пронзил ее живот. Я никогда не прощу себе, если с ним что-нибудь случится. Он не был бы вовлечен ни во что из этого, если бы не я. И я действительно должен был ...

Ее размышления были прерваны звуком шагов снова. Это было необычно. Никто не ходил по коридору, кроме как во время еды, и даже тогда это была одиночная серия шагов. На этот раз звучало так, как будто там было по меньшей мере два человека. Они остановились перед ее дверью, и она ждала звука открывающейся створки. Оно не пришло. Вместо этого она услышала серию звуковых сигналов, когда человек по другую сторону двери прошел тройную биометрическую проверку. Нина поднялась на ноги, готовясь ко всем возможным сценариям, которые она рассматривала. Дверь распахнулась, и вошел мужчина.

Она с изумлением и ужасом смотрела на вьющиеся черные волосы, коренастую фигуру, легкий изгиб губ мужчины.

“Стивен?”

Глава тридцать первая

“Вы готовы сотрудничать, мистер Клив?” Голос эхом разнесся по комнате Сэма. С момента своего прибытия он пытался выяснить, где находятся микрофоны и колонки, но безуспешно.

“Понятия не имею”, - ответил Сэм, чувствуя себя глупо, обращаясь к пустому воздуху. “Честно. Это не бравада, я действительно понятия не имею, с чем именно вы хотите, чтобы я сотрудничал. Если ты расскажешь мне немного больше — Господи, если ты вообще мне что-нибудь расскажешь - я, возможно, смогу дать тебе ответ ”.

“Очень хорошо”. Несколько звуковых сигналов, несколько щелчков, и дверь в его комнату открылась. Пара охранников ждала снаружи. “Иди с ними”, - приказал голос. “Мы будем вести переговоры”.

Демонстрируя несвойственное ему послушание, Сэм вышел навстречу охранникам. Они сопроводили его вниз по задней лестнице, на первый этаж, и остановились перед богато украшенными двойными дверями, украшенными элегантной абстрактной интерпретацией той же эмблемы Черного Солнца, которую он видел так много раз прежде. Нетронутые двери распахнулись, и Сэма втолкнули в длинную, изысканно обставленную комнату, в которой стоял большой овальный стол. В дальнем конце сидела Рената, развалившись в позолоченном кресле, которое Сэм мог воспринимать только как трон. Она поманила его подойти ближе и указала, что он должен занять место слева от нее.

Господи, что такого в высшем совете Черного Солнца и его хищных женщинах? Лита Рøдерик, Сара Стромер, Грета Хеллер, теперь эта бешеная корова...’

Вблизи Сэм мог видеть, что то, что он первоначально принял за кафедру, на самом деле было приподнятым сенсорным экраном. Она стерла его, как только заметила, что Сэм смотрит на него, но не раньше, чем он заметил, что дисплей разделен на несколько маленьких окон. В одной из них он узнал свою собственную пустую камеру, но Рената убрала экран, прежде чем он смог мельком увидеть камеру Нины.

“Итак, с чем вы просите меня сотрудничать?” Сэм спросил напрямик. Казалось пустой тратой времени вести светскую беседу с его похитителями.

Рената нахмурила брови. “Тебя никогда не учили, как правильно обращаться ко мне?”

“Я имею лишь самое слабое представление, кто вы такой”, - сказал Сэм. “Секретность - это то, в чем ваши коллеги были очень хороши. Все, что я знаю, это то, что тебя зовут Рената.”

“Меня зовут Рената. Но вы правы, это имя, под которым вы будете обращаться ко мне. Суть в том, что ты будешь обращаться ко мне по имени ”.

“Если бы я был членом вашего Ордена, я бы обращался к вам по имени”, - сказал Сэм. “Но я не такой”.

“Ты мог бы быть. Это то, что я пригласил вас сюда обсудить ”.

“Спросили?”

Рената проигнорировала насмешку. Она открыла панель на подлокотнике своего кресла, чтобы показать несколько маленьких кнопок. От прикосновения одного из них стенная панель отодвинулась, открывая хорошо укомплектованный бар. “Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Клив?”

При виде бутылки "Лагавулина" у Сэма практически потекли слюнки, но он передумал. "Кто знает, что она задумала". подумал он. Я усвоил свой урок еще в Парашанте. Никто больше не сведет меня с ума наркотиками, если я сам этого не захочу!’Рената налила бокал себе. Аромат разнесся по комнате. Сэм жадно вдохнул. "Сосредоточься на том, чтобы выбраться отсюда, а не на выпивке", - сказал он себе. "Да, прошло несколько дней, но у меня больше самообладания, чем это ..." “Просто воды, пожалуйста. Она протянула ему запечатанную пластиковую бутылку и стакан. Все еще настороженный своим предыдущим опытом, Сэм отодвинул стакан и отпил прямо из бутылки. Он ждал, когда Рената заговорит. Она ничего не сказала, но начала постукивать по экрану перед собой. Сэм подпрыгнул, когда весь стол осветился и ожил.

Его собственное изображение смотрело на Сэма с полированной поверхности. То, что он принял за дерево, не имело ничего подобного. Весь стол мог функционировать как продолжение экрана перед Ренатой. Одно за другим она выделила изображения перед собой и щелчком пальца заставила их выстреливать и вращаться по столу, создавая обширный коллаж из жизни Сэма.

Картины, которые он никогда раньше не видел, были перемешаны со знакомыми фотографиями. "Как, черт возьми, они получили эти фотографии?’он задумался, когда увидел особенно нелестный образ самого себя, окруженного группой людей, которых он не видел со средней школы, все в футболках с автографами в последний день шестого курса. Мимо пролетел еще один, Сэм с девушкой, с которой он недолго встречался в университете. Я даже не могу вспомнить ее имя. Но ведь этой фотографии наверняка нет в Интернете, не так ли? Я думаю, что это было снято моей камерой. Я даже не думаю, что у кого-то еще была копия ...’ Были также изображения, почерпнутые из газет — ранние фотографии с подписями, Сэм получает Пулитцеровскую премию, Сэм выглядит ошеломленным после перестрелки на арене arms ring. Затем более свежие: Сэм, завернутый в одеяло, сходящий с лодки в Ушуайе. Сэм покидает офис "Эдинбург пост" в последний раз. Сэм в стеклянном лифте отеля "Вербена", с поднятым огнетушителем, в нескольких секундах от того, чтобы отправить послушника "Огненного шторма" навстречу своей смерти.

За кадром, на котором Сэм и его друзья вступают в схватку с Литой в зале Валгаллы, последовал кадр, на котором он ведет Нину из группы профессора Кулича в густой лес Хойя-Бачу. Затем появился снимок, на котором он покидает место преступления, где Интерпол схватил сына Греты Хеллер, в то время как Сэм ускользнул с Хайнцем Хеллером, чтобы избежать ареста. Все это было свидетельством не только самых незначительных моментов его жизни, но и непрекращающихся помех, с которыми Сэм сталкивался с агентами Черного Солнца в последние годы.

“Где ты это взял?” - спросил он.

“Это не важно”, - сказала Рената.

“Тогда в чем смысл всего этого? Ты пытаешься показать мне, что у тебя есть контроль надо мной, верно? Что ты повсюду? Что ж, я это знаю, так что ты можешь ...

“Нет, мистер Клив. Цель этого - убедить вас, что мы заинтересованы в вас, и что мы приложили немало усилий, чтобы узнать о вас. Вы должны чувствовать себя польщенным, а не запуганным. Мы не берем на себя такие хлопоты за всех, и вряд ли кто-то получает приглашение от меня лично ”.

“А кто ты, собственно, такой?” Терпение Сэма начало иссякать. “Нелегко оценить честь, которую ты предположительно оказываешь мне, когда я не знаю тебя от Адама”.

“Удостоенный премии журналист-расследователь так и не разобрался в этом”. Рената усмехнулась и сделала большой глоток виски.” Я глава Ордена Черного Солнца, Сэм.”

Слова медленно доходили до меня. Сэм непонимающе уставился на Ренату. Затем внезапно, непроизвольно, он расхохотался. Выражение ее лица сразу стало кислым. “Возможно, вы ожидали мужчину?” - спросила она, поджав губы.

Сэм развел руками в жесте умиротворения. “Я ничего не ожидал! Честно говоря, если у меня и были какие-то ожидания, то, вероятно, это было то, что меня убьет какой-нибудь подчиненный. Я бы никогда не подумал, что глава глобального тайного общества или как бы вы его ни описывали, будет тратить время на таких, как я. На самом деле я не из тех людей, которые устраивают встречи с влиятельными людьми, если только это не часть моей работы ”.

“Ты прав”, - сказала она. Ее тон оттаял, но лишь немного. “Каким бы талантливым ты ни был, ты не тот человек, к которому я обычно обращаюсь лично. При обычных обстоятельствах к кому-то с вашими особыми навыками обратился бы Член Четвертого уровня или Третьего на самом высоком. Вас пригласили бы стать Посвященным, Членом Седьмого уровня, и весьма вероятно, что вы никогда бы не узнали, кто я такой. Я бы знал, что ты присоединился к нам, но у нас не было бы контакта. Однако, учитывая количество проблем, которые вы нам причинили , и неспособность даже Члена Третьего уровня привлечь вас… Я подумал, что лучше всего заняться этим делом лично ”.

Сэму стало интересно, кем был Член Третьего уровня. По-видимому, не Пердью, поскольку он пытался удержать Сэма подальше от Ордена.

“Предложение таково, мистер Клив”, - сказала она, откидываясь на спинку своего сиденья. “Мы приглашаем вас присоединиться к нам. В свете ваших особых навыков и всего, что вы уже узнали о нас, вы были бы приняты в качестве Члена четвертого уровня. Мы предлагаем разместить вас в крупной газете. Любой город в мире, любая зарплата, какая вам нравится. Какой бы роскошный образ жизни вы ни выбрали, мы будем его финансировать. Вам будет предоставлен список газет, которые мы одобрили бы, но вы найдете его обширным. Вы будете делать то, что делали всегда, в чем вы были так успешны, но цели ваших расследований будут предоставлены нами. Работа, которую вы производите, будет соответствовать посланиям, которые мы хотим послать миру. Вы будете нести ответственность, частично за продвижение наших целей ”.

“Ты имеешь в виду, писать свои пропагандистские статьи? Уничтожайте любого, кто вам не нравится? Будет ли у меня какой-либо способ узнать, расследую ли я подлинную коррупцию, подлинные правонарушения, или мне просто придется поверить вам и вашему Ордену, что любые доказательства, которые я найду, достоверны? ”

Рената пожала плечами. “Ты можешь думать, что тебе нравится, Сэм. Большинство наших участников уже смирились с нашим образом мышления к моменту вступления, но те немногие, кто присоединяется, все еще испытывая сомнения, как правило, довольно быстро преодолевают их ”.

“Я уверен, что это правда”, - сказал Сэм. “Но писать на заказ - это не совсем то, чем я занимаюсь. Я ценю предложение, но, честно говоря, я бы предпочел просто отвязаться от тебя ”.

“Мистер Клив, этот аргумент ниже твоего достоинства. Вы умный человек. Я уверен, вы осознаете, что мы не можем сейчас просто оставить вас на произвол судьбы. Но на случай, если остались какие-либо сомнения, позвольте мне внести предельную ясность… Вы возьметесь за эту работу и будете наслаждаться ее многими, многими преимуществами, или вы не покинете это место. Ваша скрытность неудивительна, и я понимаю, что для вас важно видеть себя честным человеком. Мы будем ценить вашу честность ... как только вас научат ценить наш образ мышления ”. Она ждала, когда Сэм заговорит. Когда он этого не сделал, она наклонилась вперед и заговорила в панель перед ней на языке, которого Сэм не знал. “Я вижу, что не убедил тебя, и у меня больше нет времени, чтобы тратить его. Возможно, мой коллега преуспеет там, где я потерпел неудачу. Я с нетерпением жду, когда вы присоединитесь к нам, мистер Раскалывайся. Когда вы будете готовы ”.

Она встала и вышла из комнаты, выйдя через двойные двери. Когда она уходила, вошел мужчина, которого Сэм не видел некоторое время, и, проходя мимо, уважительно кивнул ей. Сэм оглядел новоприбывшего с ног до головы, отметив жилистое телосложение, безумные черно-каштановые волосы, выразительные глаза и глубокий шрам на щеке.

“Александр”, - сказал он с невольной улыбкой. “Давно не виделись”.

Глава тридцать вторая

Дверь в салон бесшумно открылась. Пердью не обернулся. Его внимание было приковано к картине на стене перед ним, триптиху на деревянных панелях. Он был занят тщательным изучением детали на правой панели.

“Эта фигура здесь, ” сказал он, все еще не двигаясь, “ та, которую задушили на берегу реки. Прав ли я, думая, что это только первый этап ее казни?”

“Да”, - ответила Рената, стоя у него за плечом. “Двое мужчин, приводящих в исполнение ее приговор, затем погрузят ее в реку до тех пор, пока жизнь почти не покинет ее, затем они нанесут смертельный удар по ее затылку. Это проверенный временем способ ведения дел ”.

Пердью кивнул, но больше ничего не ответил. Он продолжал изучать нарисованные фигуры. Рената наблюдала за ним. “Тебе нравится моя маленькая галерея?” спросила она.

Он небрежно огляделся, не обращая особого внимания на выставленные на стенах экспонаты. “Кажется, я припоминаю, что ваши стандарты кураторства раньше были выше. Эта коллекция организована не так хорошо, как могла бы быть ”.

Рената ухмыльнулась. “Значит, вы не заметили тематическую ссылку? Приди. Позвольте мне на мгновение оторвать вас от Provoost и рассказать об этом.” Легким прикосновением к его плечу она показала ему ранний образец фламандской примитивной работы. Бог, длинноволосый и длиннобородый, в окружении ангелов с красными перьями, был изображен темперой на дереве. Дыхание Бога исходило от него длинной и широкой золотой линией, а его голова и плечи были окружены тем, что на первый взгляд выглядело как нимб. При ближайшем рассмотрении Пердью заметил, что под замысловатой позолотой краска была черной, и от нее зигзагообразно расходились длинные черные линии. “Ты узнаешь это?”

“Melchior Broederlam?” Пердью догадался.

“Это верно. Я купил его в Музее изящных искусств в Дижоне, где сейчас висит превосходная копия — за вычетом самой важной детали, самого Черного солнца. Вы также увидите здесь картину, которая побудила меня создать эту небольшую коллекцию ”. Она указала на панель с Гентского алтаря, которая, как знал Пердью, называлась "Справедливые судьи". “Это было передано мне несколько лет назад, когда я стала Ренатой. Он находится во владении Ордена с 1934 года, когда легендарный Арс èне Гедерти украл его из церкви Святого Бавона во многом по тем же причинам, по которым вы предприняли свое неудачное задание. Здесь изображены Филипп Добрый и братья Ван Эйк, а также ряд мужчин, которые были видными членами Ордена в 1430-х годах. Вы начинаете понимать тему моей коллекции?”

Зная значение первых нескольких картин, Пердью снова взглянул на беспорядочную коллекцию. Он начал понимать, почему у Ренаты были фламандские примитивисты, которые делили пространство у стены с Энсором и Де Сметом. “Все эти работы имеют какое-то отношение к Ордену Черного Солнца”, - сказал он. “На некоторых изображены моменты из его истории, предположительно, включая женщину, которую душат в триптихе "Провуст". Некоторые из них должны быть аллегорическими, как скелеты Энсора ... А другие изображают значимых участников, верно? ”

“Вполне”, - улыбнулась она. “Диптих Провуста - мой особый фаворит. Время от времени мне нравится посещать музей Грунинге и слушать, как гиды описывают его туристам как "Смерть и скряга", в то время как я стою и вежливо киваю, зная, что каждое сказанное ими слово - чушь. Человек на левой панели - не просто аллегорическая фигура. Он - Маркус ван дер Бек, человек, который купил здание, которое первоначально стояло на этом месте. Если бы не он, Орден не мог бы существовать в его нынешнем виде сегодня. Это место, этот город, стал для нас центром нашей деятельности. Наша штаб-квартира всегда была здесь, и нам удалось организовать городское управление исключительно для нашего удобства ”.

Она указала на медальон "Черного солнца“ на шее священнослужителя, стоящего за ”Смертью". “Это было изменено для более поздней копии, конечно. Но то, что вы видите, - это Член Второго уровня, получающий инструкции от умирающего де Бека относительно назначения его преемницы — этой дамы в розовом, Марии ди Каносси. Она была первой женщиной, возглавившей Орден, самой первой Ренатой.”

“А убитая женщина?”

“Ее сестра-близнец, Марта. Инструкции Де Бека заключались в том, что они должны разделить руководство. Мария была замужем за старшим сыном де Бека, и он намеревался, чтобы Марта вышла замуж за его младшего. Их дети вступили бы в браки между собой, и таким образом была бы основана династия, которая управляла бы Орденом. Он изучал расцвет династии Каролингов и намеревался стать основателем линии, которая затмила бы их достижения. Он намеревался стать прародителем правителя, который посрамил бы Карла Великого. К несчастью для него, Мария не была женщиной, склонной делиться. Ее шпионы сообщили ей о намерении де Бека назвать и ее, и Марту, поэтому она послала своих охранников убить свою сестру. В конце концов, у нее осталась только дочь, которая умерла в детстве, и мечты де Бека о вечном правлении через свою родословную лопнули, как мыльный пузырь ”.

“Тогда почему бы не назначить одного из его сыновей?”

“История ничего не говорит нам. Вероятно, у него были какие-то причины думать, что они не справятся с этой задачей.” Она взглянула на элегантные часы Cartier на своем тонком запястье. “Теперь, как бы мне ни хотелось познакомить вас со всей моей коллекцией, есть кое-что, за чем мы должны следить”.

Они подошли к небольшому участку глухой стены в одном конце галереи. “Комната 3”, - четко произнесла Рената, и инкрустированный экран сразу же засветился. На нем была показана комната Нины с четырех разных ракурсов, изображения поступали с камер в каждом углу. Рената выбрала один из них, чтобы подчеркнуть. На нем была изображена Нина, немного растрепанная, в той же одежде, в которой она была с тех пор, как их поймали, с ужасом смотревшая, как Стивен Леманн заходит в ее комнату.

Выражение ее лица сменилось с шока на гнев и возмущение. Не было слышно ни звука, но она явно кричала ему, чтобы он убирался. Он рассмеялся и сделал пару шагов вперед. Она невольно попятилась, приняв оборонительную позу.

Пердью повернулся к Ренате, его лицо было белым, а глаза горели яростью. “Ты обещал мне, что она будет в безопасности”, - сказал он сквозь стиснутые зубы. “Ты дала мне слово, Мирела. Если Стивен Леманн тронет ее хотя бы пальцем, если ей причинят малейший вред, я ...

“Что?” Улыбка Ренаты была полна презрения. “Ты что, Пердью? Ты забыл, как мало власти у тебя здесь?” Пердью отступил, но когда он снова посмотрел на экран, Рената увидела, как его кулаки сжались в немом отчаянии. “Не беспокойся об этом, Дейв. Твоя девушка будет в безопасности. Я готов убедиться в этом. Конечно, я ничего не смогу поделать, если она решит возродить то, что у нее было с Леманном по собственной воле, не так ли? ”

Она рассмеялась, наслаждаясь дискомфортом Пердью, и скомандовала экрану включить звук.

Глава тридцать третья

“Не прикасайся ко мне”, - зарычала Нина, отступая, пока не коснулась стены позади нее. “Не смей, блядь, приближаться ко мне, Стивен. Что бы ты ни хотел сказать, ты можешь сказать это с порога. И тогда ты сможешь убираться к чертовой матери ”.

Мужчина, которого, как когда-то думала Нина, она любила, стоял и смеялся над ней. Желчь подступила к ее горлу при мысли, что между ними когда-либо что-то было. То, что она увидела сейчас, было коренастым мужчиной средних лет с брюшком, свисающим над ремнем. Его волосы отросли, и теперь он носил свои черные кудри немного длиннее, чтобы компенсировать это, но это ему не шло. По его лицу были разбросаны паутинные красные вены - результат многолетнего переедания и чрезмерного употребления алкоголя. Римский нос, который когда-то выглядел выдающимся, теперь выглядел просто ястребиным, поскольку лицо Стивена стало слишком толстым.

Он двинулся на Нину, загоняя ее в угол. “Разве ты не рада меня видеть, Нина? Раньше ты был. Я помню, как ты бывал так взволнован, видя меня, что умолял меня трахнуть тебя, как только мы оказывались за закрытыми дверями ”. Он приблизился к ней, так близко, что она могла чувствовать его горячее дыхание на своей коже. Она отвернула голову. “Хочешь еще рюмочку, Нина, просто в память о старых временах?" Вернуть старые воспоминания? Я в игре, если ты в игре ”. Он положил руку на ее бедро и начал двигать им вверх. “Только по-быстрому?”

Рука Нины взметнулась и нанесла сильную пощечину. У Стивена закружилась голова, и он сделал шаг назад, давая ей достаточно места, чтобы отойти от него. “Я сказала, не прикасайся ко мне, блядь”, - повторила она с животным шипением.

Стивен потер свою покрасневшую щеку. Улыбка исчезла, сменившись презрительной усмешкой. Украдкой, неистово, Нина осмотрела комнату в поисках чего-нибудь, что она могла бы использовать в качестве оружия. Она понятия не имела, почему Стивен был здесь или чего он мог хотеть, но она помнила угрозы, которые он высказал после того, как они расстались. Она вспомнила свое подозрение, что он организовал обыск в ее квартире после того, как Сэм навестил своего отца, когда Стивен предположил, что Сэм был новым любовником Нины. Чего бы он ни хотел, Нина знала, что она чувствовала бы себя в большей безопасности, если бы у нее было что-нибудь, хоть что-нибудь, с помощью чего она могла бы защитить себя.

“Я здесь важный человек, ты знаешь”, - заныл Стивен, от его гнусавого голоса у нее заныли зубы. “Так что ты можешь просто относиться ко мне с чуть большим уважением. Если ты сделаешь это снова, ты пожалеешь ”.

“И если ты прикоснешься ко мне еще раз, ты пожалеешь”.

“Мне никогда не нравился твой характер, Нина. Это неприлично”. Он сел в кресло и указал, чтобы она села на кровать. Она не двигалась. “Очень хорошо, встаньте, если вы должны. В любом случае, для меня это не имеет значения. Дело в том, что я всегда говорил тебе, что у меня есть влиятельные друзья. Ты никогда не верил мне, не так ли? Что ж, теперь ты знаешь. Теперь вы увидели их сами. Это то, частью чего я являюсь, Нина! Всемирная организация, имеющая связи в правительстве, вооруженных силах, крупном бизнесе, во всем, о чем только можно подумать. Что ты об этом думаешь?”

Она хотела пожать плечами, но знала, что это только спровоцирует его. “Я не знаю, Стивен”, - сказала она. “Что я должен думать? Я должен быть впечатлен? Я понятия не имею, что я должен думать о чем-либо здесь ”.

“Ну, с этим я могу тебе помочь”. Раздутое лицо Стивена выглядело раздутым от его собственной важности. “Вы должны подумать, как замечательно, что такая организация, как эта, существует и действует на протяжении веков — и не только это, но и то, что вы оказались в прямом контакте с ней! Большинство людей никогда не окажутся в такой непосредственной близости от Черного Солнца, как сейчас. Я полагаю, возможно, что кто-то вроде вас мог привлечь наше внимание в свое время, но это маловероятно. Я полагаю, есть горстка ученых, занятых на различных исследовательских должностях, но мир полон умных людей. У нас есть самые лучшие из них на выбор, и твою карьеру трудно было назвать звездной ”.

Нина придержала язык, как бы ее ни подмывало сообщить бедному самодовольному придурку, что она знает более чем достаточно о его драгоценных друзьях и их больной клике психопатов. Отчаянно борясь с собой, чтобы просто не ляпнуть, что она узнала об Ордене Черного Солнца таким образом, каким, она была уверена, он не обладал знаниями.

Но это было бы глупо в данном начинании. Она знала, что то, что она узнала об истории Черного Солнца от Братства, и что то, что она перенесла от рук Литы Р & # 248; дерик, должно было таиться глубоко внутри, служа козырной картой опытного игрока.

“Ближе к делу, Стивен”.

Он ощетинился, но не позволил прямоте Нины прервать его самовозвеличивание. “Я понимаю, что ты не выбирала быть частью всего этого, Нина. Тебя втянул в это кто-то, кто некоторое время действовал на нашей периферии. Дэйв Пердью всегда был только помехой, вы знаете — я на самом деле предостерегал от его участия еще тогда, когда его впервые привлекли, но я был отвергнут людьми, которые впоследствии пожалели о своем решении. И этот человек Клив, которого вы послали в мой дом! Я был так зол тогда. Конечно, позже я понял, что у тебя не было возможности узнать, во что ты ввязываешься. Но ты ввязался в это, и есть много людей в Ордене, которые хотят твоей смерти за то, что ты знаешь.”

Нина подняла голову и посмотрела прямо на Стивена. У нее болела голова, она была измотана месяцами постоянного страха и тревоги, и она устала больше, чем когда-либо думала, что это возможно чувствовать. “Тогда скажи им, чтобы они покончили с этим”, - вздохнула она. “Если это то, что должно произойти, давайте покончим с этим”.

Стивен поступил неправильно. Он уставился на нее с открытым ртом, а его лицо напоминало не более чем дохлую пикшу. “Ты... ты выбил меня из колеи”, - возмущенно пробормотал он. “Я пытался сказать тебе, что могу спасти тебя от этой судьбы”.

“И зачем тебе это?” - Спросила Нина. “Не то чтобы ты сильно беспокоился о моем благополучии. Это ты, не так ли, приказал кому-то вломиться в мою квартиру? Просто чтобы напугать меня?”

“Нина, разве ты не хочешь жить?” Она могла сказать, что он был разочарован. Красный оттенок поднимался от его воротника, расползаясь по лицу. “Я готов использовать свое влияние, чтобы обеспечить вашу безопасность! Ты знаешь, скольких одолжений мне придется попросить, чтобы это произошло? Но я могу это сделать! Я могу тебе помочь. Ты должен быть готов полностью подчиниться Ордену, но по всему миру есть архивы, и я мог бы найти тебе место в одном из них. Ты бы предложил свои навыки в обмен на свою безопасность. Какое-то время вы были бы под пристальным вниманием, но в конце концов вы стали бы надежным членом. Ты мог бы даже продвинуться на более высокую должность, как это сделал я ”.

Нина прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол. Думая, что он убедил ее, Стивен улыбнулся. Он поднялся и встал перед ней, протягивая руку. “Я передам ваше согласие, хорошо?”

Несмотря на свою веру в собственную победу, Стивен не ожидал милой улыбки, которая приветствовала его, когда Нина подняла глаза. Такого выражения он не видел у нее с самых первых дней их романа, когда он все еще чувствовал себя достаточно молодым и смелым, чтобы думать, что действительно может уйти от своей жены. Затем, не прерывая зрительного контакта с ним, Нина подняла кулак и показала средний палец.

Стивен театрально вздохнул. “Я оставлю тебя подумать об этом. Я уверен, что как только вы придете в более спокойное расположение духа, вы поймете, что это единственный вариант, который у вас есть. В то же время, я уверен, что тебе, должно быть, уже надоело носить эту одежду ”. Он позвал охранника, ожидавшего снаружи. Спустя пару щелчков, дверь открылась, впуская охранника, который положил небольшую сумку на кровать Нины. Стивен последовал за охранником, но остановился на пороге и повернулся к ней. Он сунул руку в карман куртки и вытащил пачку сигарет, затем бросил их перед Ниной. Она не прикасалась к ним. Она оставила их лежать там, где они упали, на выцветшем бежевом ковре. Стивен снова вздохнул и ушел.

Как только дверь за ним закрылась, Нина набросилась на пачку и разорвала ее, надеясь найти зажигалку внутри рядом с сигаретами.

Зажигалки не было.

“Ублюдок”, - прошипела она и уронила пакет.

Глава тридцать четвертая

Сэм едва уловил хоть слово из того, что говорил Александр. Он мог догадаться о сути этого — он должен вступить в Орден, он не жил бы, если бы не сделал этого, его таланты были бы бесценны для них. Все, на чем он мог сосредоточиться, было его изумление при виде сумасшедшего русского, который вытащил их из антарктического подводного дока живыми.

Ему казалось, что миллион лет назад, когда они предприняли опасное путешествие в Антарктиду, чтобы найти ледяную станцию Вольфенштейн и ее нацистские секреты, он впервые встретился с Александром. Они обменялись несколькими электронными письмами после того, как их пути впоследствии разошлись в Ушуайе, но Александра редко можно было встретить в местах, достаточно населенных, чтобы иметь доступ в Интернет. Чаще всего он был вне досягаемости обычных форм общения, где-то в глубинах своей родной Сибири.

“Послушай, старый друг”, Александр поманил Сэма, чтобы тот наклонился поближе. Сэм сомневался, что от этого будет какой-то толк, но все равно подчинился. “Я вижу, что ты принял решение. Вы уже полны решимости послать их нахуй. Мне хорошо знакомо это чувство, верно? Я тоже это чувствую. Даже сейчас, когда они доверяют мне и защищают меня, я не всегда счастлив. Но я жив, да? И мертвый человек не может быть счастлив. Мертвецы не пьют самогон — так говорил мой отец. Ты гордый человек, я гордый человек. Но мы найдем места, чтобы сохранить нашу гордость. Всегда есть способ стать частью чего-то великого ”.

“Ты думаешь, это что-то великое, что они здесь делают?” Недоверчиво спросил Сэм.

Александр ответил, пожав одним плечом. “В моем родном городе есть люди, у которых теперь достаточно еды, дети, которые переживут зиму, и все потому, что Орден хочет утвердиться там. Я вижу, как мужчинам дают работу, а их жены жиреют на деньгах. Могу ли я сказать вам, что это не здорово?”

Сэм вспомнил исследование, которое Нина проводила в последние два года, о тревожащей идеологии, которая лежала в основе верований "Черного солнца". Он попытался представить Александра верующим в чистоту расы мастеров, но у него не получилось. Этот человек всегда казался слишком ... ненормальным, Сэму пришлось признать, но, по крайней мере, не сумасшедшим в этом конкретном смысле. Он попытался вспомнить, распространились ли славяне так далеко, как Сибирь, и будет ли эта часть идеологии "Черного солнца" беспокоить его. “Но как ты вписываешься во все это?” - Спросил Сэм. “Зачем они тебя привели?”

“Антарктида”, - сказал Александр, откидываясь на спинку стула и небрежно закидывая ноги в ботинках на стол. “После того, как ты покинул Ушуайю, я был помолвлен вернуться в Wolfenstein, возглавляя группу людей, задачей которых было уничтожить это место раз и навсегда. Я помогал им в их миссии, что означало, что я видел и слышал вещи, которые я не должен был видеть или слышать. Все это должно было привести к моей смерти, но не пришло мое время...”

Несмотря на то, что они не видели друг друга некоторое время, Сэм вспомнил, как Александр устраивался, чтобы рассказать длинную историю. Он решил, что пришло время заглянуть в бар. Виски все еще взывало к нему, и Рената выпила его без происшествий. Он взял пару стаканов и бутылку и устроился в одном из элегантных кожаных кресел.

История, которую рассказал Александр, была настолько притянутой за уши и убедительной, насколько Сэм и ожидал. Лидером оперативной группы, посланной уничтожить станцию ice, был человек по имени Драгош Заяц, торговец оружием, которому Александр однажды помогал, когда тот контрабандой перевозил груз оружия через Россию, а тайная полиция шла по его горячим следам. Заджак поблагодарил его, согласился, что он должен Александру услугу в дополнение к его оплате, затем снова обратился к его услугам на обратном пути. По словам Александра, именно его вмешательство позволило Заджаку скрываться в Уральских горах в течение нескольких месяцев и избежать неминуемой смерти в противном случае. Они поклялись кровным договором быть братьями навеки.

Итак, когда Заджак понял, что человек, которого его наняли эксплуатировать и убить, был не кем иным, как его кровным братом Александром Ариченковым, он отказался выполнять свое поручение. Они вдвоем разграбили ледовую станцию, забрав немногие оставшиеся ресурсы, а затем глубокой ночью отправились в безрассудный, почти самоубийственный поход на Новолазаревскую. Там они сели в самолет, направлявшийся в Кейптаун. Оттуда они выпрашивали, брали взаймы и крали один вид транспорта за другим, пока не добрались до Москвы, и там их пути разошлись. Александр чувствовал, что их братство прочно укрепилось в результате их приключений.

“Когда мой кровный брат, мой дорогой Драгос, рассказал мне об Ордене, к которому он принадлежал, и сообщил мне, что они будут лишать меня жизни, если я не позволю ему выступать в мою защиту и привести меня в их ряды, я поверил ему на слово. Я доверял ему, и доверяю до сих пор. Всего несколько коротких недель спустя меня вызвали в Санкт-Петербург и пригласили стать частью Ордена, Членом Пятого уровня, который помогал Драгошу создавать сеть по всей России. Я согласился не только из любви к моему брату, но и потому, что за недели, прошедшие с тех пор, как я вернулся , на мою жизнь было совершено не менее трех покушений! Но это, Сэм, история для другого раза. Они помогли убедить меня, и это все, что вам нужно знать. И теперь я надеюсь убедить вас. Сэм, сохрани свою жизнь. Ты можешь делать с ним хорошие вещи, пока он у тебя все еще есть ”.

Резкий, жужжащий звук заполнил комнату, заставив Александра слегка поморщиться. “Это значит сказать мне, что я должен уйти и оставить вас обдумывать ваш ответ”. Он встал и пожал Сэму руку, затем притянул его в медвежьи объятия. “Я надеюсь, что вскоре увижу тебя снова, но если я этого не сделаю, это будет потому, что ты отказался от их предложения. Если это случится, знай, что я выпью в твою память ”.

“Держу пари, что так и будет”, - ухмыльнулся Сэм. “И если я скажу ”да", вы выпьете за то, что я все еще жив".

Он посмотрел, как русский уходит, затем налил себе еще глоток и сел, тупо уставившись на обшивку из красного дерева. Мысленным взором он увидел себя дома, в своей квартире недалеко от книжного магазина на углу, в своем любимом пабе по соседству и своего кота, крепко спящего на нем. Изображение казалось таким реальным, таким интенсивным, что Сэм практически почувствовал, как его ноги подкашиваются под весом Бруихладдича. Он представил, как снова работает в "Эдинбург пост", на своей старой работе, в результате того, что "Черное солнце" дергает за ниточки.

"Я сомневаюсь, что это произойдет", подумал он. "Они могут сказать, что я мог бы работать где угодно, но они не захотят, чтобы я освещал их повестку дня в какой-то крошечной местной газетенке’. Он скорректировал свою мысленную картину, пытаясь представить себя в крупном городе. "Не Лондон. Я больше там не буду жить. Но я полагаю… Может быть, в Берлине? Или Париж? Нью-Йорк? Я не могу точно представить себя жителем Манхэттена.’

Затем он попытался представить, какие статьи ему придется писать, чтобы угодить своим бенефициарам. В его ранние дни несколько его статей подверглись критике, потому что они не соответствовали редакционным позициям газет, для которых он писал в то время. Сотрудники, пишущие для новостных агентств, чьи взгляды были полностью сформированы политическими пристрастиями их владельцев, оказались разочаровывающим опытом, и Сэм быстро перешел от восторга от получения своей первой оплачиваемой работы к угрюмому гневу из-за необходимости следовать линии партии. Именно эти чувства подтолкнули его к фрилансу, где он оставался вполне счастливым, пока его Пулитцеровская премия не сделала его популярной собственностью.

Даже тогда первым побуждением Сэма было отказаться от предложений о постоянных должностях, которые посыпались потоком. Он наслаждался своей свободой и не хотел от нее отказываться. Именно Пэдди усадил его и вразумил, как он делал много раз за годы их долгой дружбы. Предложения не будут длиться вечно, он указал. Как только краткий момент узнавания Сэма закончится, все иссякнет, и если он когда-нибудь захочет немного безопасности, он будет бороться за это вместе со всеми остальными. Лучше воспользоваться моментом, пока у него еще есть выбор из бумаг и он может назвать свою цену. Видя мудрость совета Пэдди, Сэм выбрал публикацию, которая, казалось, наименее вероятно повлияла бы на его стиль. Он выбрал "Кларион".

"Справедливо, - подумал Сэм, - возможно, в долгосрочной перспективе это сработало бы не так уж хорошо, но в то время это определенно казалось лучшей идеей. А что было бы лучше? Остаться фрилансером или выбрать другую газету и вообще никогда не встречаться с Триш? Была бы она все еще жива, если бы я сделал другой выбор, или она всегда нашла бы дорогу на склад в тот день? Лучше ли было любить ее короткое время, чем было бы вообще никогда ее не знать? Что бы она хотела, чтобы я сделал сейчас? Что бы предложил Пэдди?’

Погруженный в свои мысли, Сэм едва даже заметил охранников, идущих за ним, пока чья-то рука не сомкнулась вокруг его руки и не подняла его на ноги. "Что ж..." подумал он, когда его выводили из комнаты, "похоже, пришло время принимать решение".

Глава тридцать пятая

Пердью был не новичком в самодисциплине. Это было ключом к его успеху. Его испытания и эксперименты научили его ценности того, чтобы заставлять себя проявлять терпение. И все же, несмотря на годы тренировок, он изо всех сил старался спокойно смотреть, как Стивен Леманн провоцирует Нину на экране перед ним.

Он знал, что Рената наблюдает за ним, наслаждаясь его реакцией, поэтому заставил себя придержать язык. Усилием воли он расслабил руки и разжал челюсть. Он знал, что дыхание было ключом к сохранению спокойствия, поэтому он заставил себя тщательно регулировать его. Он знал, что уже показал ей слишком много своего гнева, но он был полон решимости, чтобы она больше этого не видела.

Когда Стивен загнал Нину в угол и высмеивал ее, лицо Пердью оставалось бесстрастным. Когда она набросилась и убежала, он не отреагировал. С каждой секундой становилось все труднее, но он справился. Единственной уступкой, которую он сделал своему эмоциональному состоянию, было позволить себе небольшой облегченный выдох, когда Стивен наконец вышел из комнаты.

“Ты справился лучше, чем я ожидал”. Рената выключила экран одним движением пальца. “Твой самоконтроль намного лучше, чем был раньше”.

“И твое чувство юмора оставляет желать лучшего, как всегда, Мирела”.

Ее глаза сузились. “Ты не имеешь права называть меня так, ты знаешь. Я ожидаю, что вы будете обращаться ко мне по моему титулу ”.

“Я прошу прощения”, тон Пердью был ровным, его поведение незаинтересованным. “Сорвалось с языка. Я все еще помню тебя той же юной девушкой, которая привыкла полагаться на меня, когда училась своему ремеслу. Возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы полностью привыкнуть думать о тебе как о Ренате.

“Просто смотри, чтобы ты это сделал”, - сказала она. “Я больше не потерплю от тебя неподчинения, особенно когда я только что оказал тебе услугу. Тебе понравился мой сюрприз? Я подумал, что Леманн был бы идеальным человеком для реализации нашего предложения ”.

“Так я видел”.

Его отсутствие реакции начинало ее раздражать. “Значит, это тебя не расстраивает? Мужчина, с которым она была до тебя?”

Пердью поднял брови с выражением легкого безразличия. “Если бы ты знал Нину так, как знаю я, ты бы понял, что к тому времени, когда они расстались, между ними почти не осталось любви”.

“И тебя не беспокоит, что она теперь думает, что он единственный, кто спасет ее?" Я думал, ты хочешь быть ответственным. Разве это не был твой план? Обеспечить ее вечную благодарность?”

Он покачал головой. “Боюсь, вы не знаете Нину Гулд, Мирелу — приношу свои извинения, Рената . Худшее, что я мог сделать, это позволить ей почувствовать, что ее жизнь или средства к существованию находятся в моем подарке. Я более чем счастлив позволить Стивену Леманну стать объектом ее негодования по этому поводу. Теперь, предполагая, что они оба согласятся вступить в Орден, а я уверен, что они согласятся, о чем вы намерены их попросить?”

“Они выполнят задачу, которую я поставила перед тобой”, - сказала Рената. “Когда мы с Эддисон Фабиан задумывали нашу маленькую охоту за мусором, я предполагал, что это будет средством поиска моего преемника, но и здесь это сослужит не меньшую службу. На самом деле это не более чем потворство своим желаниям. Небольшое злоупотребление своим положением ради собственного развлечения. Я мог бы просто попросить то, что мне нужно— прямо - или я мог бы приобрести это сам. Но я бы предпочел посмотреть, как разыгрывается эта маленькая драма, так что твоя девушка и ее парень принесут ее мне. Или, если они потерпят неудачу, они умрут ”.

Пердью кивнул. Получить шанс на безопасность для Нины и Сэма было всем, что он был в состоянии сделать. Избавить их от злонамеренных игр Ренаты было выше его сил. Именно ее удовольствие от сложных игр в кошки-мышки сделало ее превосходной воровкой, готовой идти на большой риск. Ее любовь к риску, конечно, была основой для связи между ней и Пердью, когда он работал в той же области, ее карьера была на подъеме, а его - на спаде, когда он переключил свое внимание на лабораторную работу. В те дни они были прекрасными друзьями, пока Пердью не заработал достаточно, чтобы профинансировать строительство своей первой лаборатории и вообще выйти из игры.

Ее презрение, когда Пердью решил стать законным, было значительным. Она презирала его стремление стать похожим на клиентов, которых они обслуживали, установить личность и остепениться. Она не видела его любви к своей работе. Она никогда не знала человека, который восхищался бы мелочами программирования или триумфом создания новых форм нанотехнологий. Все, что она когда-либо видела, это как Пердью распродавался, принимая деньги от правительств, корпораций и частных лиц там, где когда-то он бы их ограбил и надул. Какие бы чувства ни существовали между ними, она считала их разрушенными, когда Пердью принял свое решение. То, что произошло между ними в самый последний момент, укрепило ее враждебность, и теперь он боялся, что может быть слишком поздно взывать к той нежности, которая у нее когда-то была. Слишком многое изменилось. Она слишком сильно изменилась.

“Прав ли я, полагая, что они должны сделать это без моей помощи?” - Спросил Пердью.

“Конечно”.

“Я так и думал. В таком случае, можно мне немного удлинить поводок? Если вы хотите, чтобы я вернулся к своим первоначальным обязанностям, было бы полезно иметь возможность перемещаться между моей каютой и лабораторией, не находясь под постоянным наблюдением.”

Рената на несколько мгновений задумалась, затем коротко кивнула Пердью. “Я отзову твою охрану. Вы можете свободно передвигаться, при условии, что будете оставаться в здании. Конечно, в лаборатории, как обычно, будут камеры ”.

Ничего другого он и не ожидал. С тщательно усиленной ноткой благодарности в голосе он поблагодарил Ренату— позаботившись о том, чтобы обращаться к ней по надлежащему титулу. Она объявила, что ей пора пойти и выяснить, удалось ли убедить Сэма в здравомыслии. Когда она повернулась, чтобы уйти, Пердью остановил ее. “Если позволите, еще один вопрос. Почему ты приказал убить Аксель?”

Рената выпрямилась во весь свой впечатляющий рост и подошла к Пердью так близко, что они оказались почти нос к носу. Ее глаза встретились с его, пугающие и напряженные. “Для тебя, конечно”, - прошептала она. “Никто не предаст тебя и не выйдет сухим из воды при мне. Никто, то есть..., кроме меня ”.

Глава тридцать шестая

Первое, что захотелось сделать Нине, выйдя на узкую мощеную улицу, это широко раскинуть руки и обнять внешний мир. Свежий воздух, сравнительно открытое пространство, присутствие других людей — в тот момент она любила все это. Однако, зная, что за ней почти наверняка наблюдают, она ограничилась тем, что просто подняла голову, закрыла глаза и позволила холодной мороси дождя падать на ее лицо.

Позади нее возвышалось высокое и величественное здание, которое было ее временной тюрьмой. Она насчитала четыре этажа, включая чердак, который она недавно занимала. Его фасад был элегантного голубого цвета, как утиное яйцо, с изогнутыми перемычками цвета слоновой кости, простирающимися над верхушками окон. Над входной дверью был большой круглый светильник, защищенный рисунком из черного металла. Сторонний наблюдатель, вероятно, принял бы это за цветок, но Нина знала лучше. Это были не лепестки, а лучи, исходящие от Черного Солнца.

"Это наглость", - подумала она. Они, очевидно, не слишком обеспокоены тем, что их найдут. Что ж, по крайней мере, это облегчит мне поиск пути обратно сюда, когда придет время. Предполагая, что время действительно придет. Предполагая, что я зайду так далеко.

Когда дождь усилился, она натянула капюшон куртки и перешла дорогу, чтобы укрыться под арочными воротами Годсхейзена по пути. Последние инструкции были в маленьком пластиковом конверте у нее в кармане, и ее заверили, что на этот раз они не были загадочными. Просто набор координат, несколько направлений и небольшая сумма денег. Помимо этого, она была предоставлена самой себе.

Через дорогу дверь под металлическим солнцем снова открылась. Нина отступила в арку и оглянулась назад, проверяя линию отступления. На противоположной стороне двора Годсхейзена была еще одна арка. Она могла бы перебежать через него, если бы ей понадобилось. Где она окажется в конечном итоге, она не знала, но это было наименьшей из ее забот. Если бы кто-то пришел сказать ей, что сделка расторгнута, и отвести ее обратно внутрь, она бы сначала побежала, а потом выясняла пункт назначения.

“Сэм!” Увидев Сэма, выходящего из дома Черного Солнца, Нина покинула свое убежище и побежала прямо к нему. Она обвила его руками. Он подхватил ее в крепкие объятия, отрывая от земли.

“Я так рада, что ты в безопасности”, - выдохнула она Сэму на ухо, уткнувшись лицом в его шею более чем нежным жестом, который вернул его к ночи в Бачу, когда у них произошел спонтанный поцелуй. Он неохотно опустил ее обратно, и она немедленно изменила свой тон на дружеский. “Я так волновался!”

“Ты и я оба”, - сказал Сэм, явно взволнованный. Напустив на себя деловой вид, он спросил: “Есть идеи, что случилось с Пердью?”

Она покачала головой. “Нет. Но с ним, наверное, все в порядке. Я надеюсь, что это так, в любом случае… Если бы это было не так, мы, вероятно, были бы уже мертвы. Давай, давай уберемся подальше от этого места ”.

“Куда мы направляемся? Они сказали, что дали тебе инструкции.”

“Я не знаю. Я понятия не имею, где мы находимся. Я просто хочу быть где-нибудь в другом месте”, - поманила Нина.

“Тогда давайте просто запишем, где мы находимся, прежде чем отправимся. Они позволили мне забрать это обратно ”. Он вытащил свой блокнот и помахал им перед ней. “На какой улице мы находимся? Я просто быстро — о, подожди, это не мое. Это твой почерк?”

Нина взяла книгу и узнала свой собственный колючий почерк. “Так и есть. Я не думал, что получу это обратно! У тебя есть ручка? Спасибо.” Она нацарапала адрес улицы и краткое описание побеленного Годсхейзена на случай, если им понадобится использовать его в качестве ориентира. Затем они отправились по улице, выбирая направление наугад, и продолжали идти, пока дом Черного Солнца не остался на некотором расстоянии позади них.

* * *

Они не ушли далеко, прежде чем поняли, насколько близко дом "Черного солнца" находился от Минневотерпарка. Им потребовалось всего несколько минут, чтобы оказаться в пределах видимости шпилей собора Святого Сальватора. Они продолжали идти, пока не оказались на другой стороне Рыночной площади, Колокольня позади них, и нашли крошечный бар в подвале, где они могли остановиться и посмотреть на содержимое конверта, который получила Нина. Сэм оставил ее присматривать за ближайшим к огню столиком, а сам пошел за двумя самыми дешевыми блюдами, которые там подавали. Ему также дали небольшую сумму наличных, но у него было смутное подозрение, что это будет намного меньше, чем им понадобится, и что им лучше всего сохранить это.

Когда он вернулся, они сгрудились у решетки и склонили головы над серией маленьких толстых карточек, которые они нашли внутри конверта. На одной карточке были указаны координаты. На другом был представлен поэтажный план здания, предположительно того места, куда они могли бы добраться, если бы следовали координатам. Наконец, одно из них просто гласило В случае успешного приобретения доставьте артефакт на имя Марии де Бек в отель Savoy. Проследи, чтобы он хранился в ящике для перчаток.

“Так что бы это ни было, они доверяют нам пойти и забрать это, но не вернуть обратно?” Сэм сделал большой глоток своего пива. “Они странные ребята”.

“Они, безусловно, такие”, - сказала Нина. “И я не знаю, подходит ли слово "доверие". Посмотри на это.” Она приподняла конверт и протянула ладонь, чтобы Сэм мог увидеть две капсулы, которые она нашла.

“Черт”. Сэм взял капсулу и осторожно подержал ее между указательным и большим пальцами. Это была прозрачная желеобразная оболочка, наполненная молочно-белым порошком. “Я не большой любитель азартных игр, но готов поспорить, что это не дневная сиделка”.

“Как бы тактично ни было с их стороны отправить нас в такую погоду, вооруженных псевдоэфедрином, я бы поддержала твою ставку”, - сказала Нина. “По крайней мере, мы знаем, чего они ожидают от нас, если все пойдет не так. Или, предположительно, если мы передумаем.”

“Приятно знать, что у нас есть варианты, я полагаю. Лучше храните их в надежном месте.” Он расстегнул внутренний карман куртки и провел пальцем по подкладке, проверяя, нет ли дырок. Не найдя ни одного, он аккуратно спрятал его в угол.

“Нам нужно найти библиотеку или интернет-кафе &# 233; или что-нибудь еще, чтобы мы могли узнать, куда приводят нас эти координаты”. Нина сунула свою собственную капсулу обратно в конверт рядом с карточками. “Судя по тому факту, что мы должны доставить объект в отель Savoy, как только найдем его, я предполагаю, что мы направляемся в Великобританию, но я хотел бы проверить, нет ли других объектов с таким названием, которые могли бы быть возможными. Сколько денег они тебе дали? У меня есть сто евро ”.

Сэм достал тонкую пачку банкнот и развернул их. “Пятьдесят евро, минус пять за выпивку, итого сорок пять и пятьдесят фунтов стерлингов. Не так уж много. Конечно, этого недостаточно, чтобы вернуть хотя бы одного из нас в Великобританию. Похоже, нам придется подойти к делу творчески. Интернет-кафе &# 233; во-первых, тогда вы можете сообщить мне, предпочитаете ли вы спрятаться в самолете, поезде или машине.”

“О, пожалуйста”, - Нина махнула рукой с наигранной беспечностью. “Кто прячется в машинах? Обычно мы просто крадем их, не так ли?” Они смеялись, но их сердца не были к этому причастны. Нина откинулась на спинку жесткого деревянного сиденья и пробормотала, допивая остатки пива: “Значит, поезд. Я был сыт по горло вождением после последних нескольких раз.”

Глава тридцать седьмая

“Серьезно? Он честно говорит нам, что во всем Брюгге нет интернет-кафе?” Нина спустилась по ступенькам с туристической информацией. “Как это вообще возможно?”

“Ну, во всяком случае, ничего такого, о чем этот парень знает”, - сказал Сэм. “Судя по всему, мы опоздали всего на пару лет. Все ожидают, что в наши дни вы будете просто пользоваться своим телефоном. Жаль, что он не позволил нам использовать его, хотя.”

“Ммм. И, конечно, чертовы библиотеки сегодня закрыты. Ты расслышал, что он говорил по этому поводу? Какой-то праздник? Не то чтобы это имело значение, почему, дело в том, что это не вариант, и я не собираюсь провести еще одну ночь, просто бродя по Брюгге. Я сделал это один раз в своей жизни, и этого было достаточно ”.

Сэм кивнул. “Достаточно справедливо. В любом случае, я не уверен, что Орден отнесся бы слишком благосклонно к тому, что мы торчим здесь всю ночь. Было бы лучше быть в движении ”.

Они стояли там, в тупике, оба пытаясь понять, что делать. В тот день на площади было меньше туристов, которых сырая погода отпугнула или загнала внутрь, но это все еще был оживленный уголок. Молодой американец, идущий задом наперед по булыжникам, уставившись на экран своего смартфона, пытаясь вместить в картинку всю высоту колокольни. Он врезался прямо в Сэма, затем извинился и пошел своей дорогой. Наблюдая за ним, Сэм заметил горстку других туристов, делающих то же самое, с зонтиками в одной руке, чтобы прикрыть свои технологии, и очень мало внимания уделяя пространственному восприятию.

“Давай выпьем кофе”, - сказал Сэм.

“Что? Мы недавно вышли из паба, почему мы пьем кофе сейчас? Мы должны разобраться в этом, Сэм ”.

“Доверься мне”. Сэм повел ее в самое оживленное кафе é-бары, полные промокших людей, прячущихся от непогоды. Они подошли к бару, миновав пару пустых столиков.

“Ты не хочешь присесть?” Спросила Нина. “Я уверен, что это сервировка стола, смотри —”

“Нет, все в порядке, сначала тебе нужно посмотреть, что ты хочешь — посмотри, у них действительно хороший выбор пива и тому подобного. Встаньте вон на те перила, тогда вы сможете увидеть ”. Не обращая внимания на ее замешательство, Сэм положил руку ей на спину и подтолкнул ее вперед, пока она не сделала, как он сказал, и не подошла, чтобы заглянуть через прилавок. Казалось, он знал, чего хотел. Он небрежно облокотился на стойку бара, пока ждал ее.

Нина едва заметила, что было на полках холодильника. Ее разум был слишком занят, пытаясь разобраться в поведении Сэма. "Планирует ли он спросить владельцев кафе, есть ли у них компьютер, которым он может пользоваться?’ Она задумалась. "Или он действительно просто ведет себя очень странно?"

“Не видишь ничего, что тебе нравится?” - Что это? - бодро спросил Сэм. “Ну что ж! Давай попробуем где-нибудь в другом месте ”. Он схватил ее за руку и быстро повел к двери. “Как насчет того места, куда мы ходили вчера, ты бы предпочел вернуться туда? Или мы могли бы попробовать то место, мимо которого проходили по пути сюда ...”

Как только они вышли, Сэм замолчал. Однако он не отпустил ее руку. Он повел ее по первой же боковой улице, на которую они вышли, затем остановился.

“Что, черт возьми, все это значило?” Нина была совершенно сбита с толку.

С торжествующим, озорным выражением на лице Сэм поднял правую руку. В его ладони, наполовину засунутой в рукав, был спрятан чей-то iPhone. Он быстро достал его и провел пальцем по экрану. “Ты крошечная красавица”, - счастливо вздохнул он. “Я надеялся, что его еще не закрыли снова. Я получил его сразу после того, как парень положил его в карман, он только что перестал смотреть на него. Слава Богу за задержки с блокировкой телефонов!”

“Ты украл чей-то телефон? Вот так просто?” - спросила она.

На секунду Сэму показалось, что она не одобрит, но когда он посмотрел на нее, то увидел, что выражение ее лица было всего лишь вопросительным.

“Скучаю по потраченной молодости”, - объяснил Сэм. “Должен был на что-то сгодиться. Ты знал об этом, ты видел, как я воровал в магазинах раньше ”.

Она фыркнула. “Воровать может любой. Красть вещи из карманов людей гораздо искуснее!”

“Что ж, если меня когда-нибудь поймают, я заставлю тебя поспорить с судьей, что это следует уважать как вид искусства. Верно… Я не знаю, что я делаю с этими вещами. Где Google? Вот. Верно. Понял. У тебя там есть эти координаты, Нина?”

Она протянула ему карточку с написанными на ней координатами. С большой осторожностью он ввел их в телефон, дождался результата, затем подозрительно посмотрел на устройство и попробовал еще раз. Во второй раз карта показала ему тот же ответ. Он показал это Нине. Она держала свой блокнот наготове, готовая записать их пункт назначения.

“Вау”, - прокомментировала она, записывая. “Питер-стрит. Это будет непросто. В этом районе нет ничего, что не было бы, по крайней мере, умеренно шикарным и хорошо защищенным. Это не то место, где я бы предпочел начать воровскую жизнь, совсем нет. Я полагаю, мы должны быть просто благодарны, что нам придется попасть в одно из зданий через дорогу, а не в сам Британский музей ”.

“Я не знаю, ” сказал Сэм, “ вероятно, так было бы проще. У вас есть полный адрес? Верно. Подожди здесь. Я собираюсь пойти и сдать телефон обратно в бар. Возможно, мы собираемся украсть чей-то драгоценный предмет искусства, но это не значит, что мы должны портить чей-то праздник ”.

* * *

Спрятаться в поезде из Брюгге в Брюссель оказалось на удивление просто. На обеих станциях не было билетных барьеров, только бортовой инспектор, с которым они могли играть в кошки-мышки на протяжении всего путешествия.

“Я не делала этого с тех пор, как мне было около пятнадцати”, - прошептала Нина, когда они спрятались в туалете, чтобы пропустить инспектора. Кабина была маленькой и тесной, а соседство - неудобным. В попытке отвлечься от замкнутого пространства и соблазна, который представляли их тела, прижатые друг к другу, Нина продолжала лепетать.

“Мы часто ездили в Глазго, эта маленькая компания ребят из моей школы, и всегда заканчивали тем, что тратили все наши деньги на дешевую выпивку, и у нас не хватало денег на обратный поезд. Мы садились на последний поезд обратно в Обан и надеялись, что никто не потрудился зайти, чтобы проверить билеты. Или мы остались бы на ночь в Глазго, а утром нам пришлось бы уворачиваться от инспекторов с похмелья, что было еще хуже ”.

Попасть на борт Eurostar в Брюссель-Миди было более сложной перспективой. Мало того, что там были билетные барьеры для прохождения, там был контрольно-пропускной пункт, где они должны были предъявить свои паспорта - и их паспорта должны были совпадать с именами на их билетах.

“Это будет невозможно”, - пробормотала Нина. “Возможно, нам было бы легче попытаться скрыться, хотя я понятия не имею, как мы бы это сделали”.

Сэм неодобрительно прищелкнул языком. “Такая пораженческая, Нина! Всегда есть выход. Смотрите. ” Он кивнул в сторону стройной темноволосой женщины, которая стояла перед табло вылета, проверяя билет Eurostar.

“Ты, должно быть, шутишь”. Глаза Нины расширились. “Что, затащить ее в темный переулок, стукнуть по голове и появиться в ее одежде, размахивая ее паспортом?" Это безумие ”.

“У тебя есть идея получше?”

“Она даже не настолько похожа на меня!”

“Итак? Кто похож на фотографию в паспорте? Она женщина с похожей стрижкой и формой лица. Готов поспорить на что угодно, что это все, на что они способны. И не составит труда найти человека, чья фотография в паспорте немного похожа на меня. Итак, каким он должен быть? Найдите темный переулок где-нибудь на железнодорожной станции, или мы пойдем по более легкому варианту и украдем их билеты и паспорта?”

Нина вздохнула. “Заберите и их кошельки”, - сказала она. “Мы не хотим, чтобы они могли слишком быстро установить свою личность, когда заявят о пропаже своих паспортов”.

“Я сделаю”, - кивнул он. “На этот раз, я думаю, нам просто придется взять на себя обязательство испортить кому-то праздник”.

Глава тридцать восьмая

Питер-стрит оказалась странным переплетением улиц. Дизайнерские бутики высокого класса и дилеры, торгующие дорогими абстрактными принтами, прижались друг к другу вплотную с магазинами туристических татуировок, торгующими пластиковыми бифитерами и литыми под давлением красными автобусами. Типично английский паб с баром в форме подковы и портретом королевы на стене находился напротив ресторана, предлагающего ‘экспериментальную молекулярную кухню’. На одном конце улицы было видно эпическое величие Британского музея, а на другом конце единственным видом было офисное здание в стиле брутализма, нуждающееся в хорошей уборке.

Хотя большая часть недвижимости на Питер-стрит была разделена на квартиры и коммерческие помещения, несколько зданий остались нетронутыми. Дом номер 34, на поиски которого их послали, был одним из таких. Построенный как шикарная городская резиденция в начале 19 века, он имел значительное сходство с часто перестраиваемым домом Черного солнца.

Сэм и Нина остановились у полуразрушенного газетного киоска на углу и купили бутербродов, чтобы перекусить, пока изучали план этажа на второй карточке. “Похоже, наша удача поворачивается к нам лицом”, - сказал Сэм. “Мы здесь. Дождя нет. Мы купили последние два BLT в магазине, там есть скамейка, на которой можно посидеть, и у тебя еще осталось несколько сигарет в этой пачке. Вот моя зажигалка. Ты выкуришь одну из своих сигарет, а я прикурю у кого-нибудь возле паба, так пачка разойдется дальше ”.

Они с жадностью набросились на свои бутерброды, уничтожая их почти мгновенно. “Ты не находишь это странным, ” спросила Нина, - вернуться в Лондон?“ Я знаю, что знаю. У Стивена был любимый ресторан где-то здесь. Какое-то чересчур модное закусочное.”

“Быть на Кингс-Кросс было странно”, - ответил Сэм. “Это... не так уж и много. Я почти никогда не был здесь. В основном я был в Восточном Лондоне или в окрестностях Фаррингдона, где базировался "Кларион". Центр Лондона никогда по-настоящему не был моей чашкой чая. Слишком много людей.”

Нина кивнула. “Ага. Я знаю, что ты имеешь в виду. Похоже, что это может стать и нашей проблемой сегодня вечером ”. Она широко помахала своим сэндвичем в сторону Питер-стрит, любуясь угасающим дневным светом и прохожими. Ресторан и паб начали заполняться, и, хотя время закрытия музея истекло, все еще было много людей, использующих улицу как сквозной маршрут. “Как мы собираемся сделать это так, чтобы никто не заметил? Мы же не можем просто поднести лом к двери. Там есть окно, которое слегка приоткрыто, но мы не полезем туда, не подвергнувшись аресту ”.

Питер-стрит выходила на несколько боковых улиц, одна из которых вела к тому, что когда-то было переулком, пока его не перекрыли пристройки к первому этажу. Это был маленький, узкий переулок, и на него выходили задние окна верхнего этажа.

Идея пришла им обоим в голову одновременно. Они огляделись, проверяя, что на боковой улице все еще тихо, затем Сэм наклонился и поднял Нину, чтобы она могла забраться на крышу пристройки. Он вскарабкался вслед за ней. Они пересекли крышу и спустились с другой стороны, обратно на уровень улицы.

“Это выглядит неплохо”, - сказала Нина, указывая на маленькое подвальное окошко у ее ног. Она опустилась на колени. “Это похоже на подсобное помещение. Я думаю, что смогу попасть сюда. Я не уверен, что ты сможешь, но, может быть, я смогу подойти к входной двери и впустить тебя таким образом. Можем ли мы приглушить шум? Кто-нибудь услышит нас, если мы разобьем стекло ”.

Сэм огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы заглушить шум. В луже неподалеку лежала наполовину погруженная в воду влажная газета. “Попробуй это”, - сказал он. “О, и это”. В одном из соседних домов недавно перекрасили окна, и под подоконником была забыта маленькая банка с краской. “Используйте краску, чтобы приклеить бумагу к стеклу. Таким образом, осколки должны остаться на бумаге, когда она порвется, или, по крайней мере, большая ее часть.”

Она сделала, как он предложил, намазав окно чистой белой краской, прежде чем наклеить слой газеты. Затем она взяла маленький камешек и начала постукивать по стеклу. К счастью, в старом здании было только одно остекление, и стекло быстро поддалось удару и прилипло к краске и бумаге. Лишь небольшое количество попало на пол, недостаточно, чтобы вызвать тот переполох, которого боялась Нина. Как только рама стала прозрачной, Сэм помог ей спуститься, затем снова перелез через пристройку и снова обошел дом спереди.

Пару минут спустя Нина открыла дверь и жестом пригласила Сэма внутрь. “Тебе нужно увидеть это место”, - прошептала она. “Это прекрасно!”

Даже вестибюль был пропорциональным и элегантно декорированным. Это была своего рода изысканно богатая собственность, которая всегда заставляла Сэма желать, чтобы он чувствовал себя как дома в модных местах. Они прокрались по покрытой толстым ковром лестнице на первый этаж, где нашли площадку с несколькими дверями.

“Давайте начнем с открытых, ” прошептал Сэм, - и надеемся, что мы будем знать, что ищем, когда увидим это”.

Нина протянула руку и осторожно толкнула первую дверь, к которой они подошли. “Нам повезло, Сэм”, - тихо сказала она. “Я думаю, мы только что это сделали”.

Комната не была необычно большой, но ее высокие потолки и девственная белизна заставляли ее казаться огромной. Полированный деревянный пол отдавал эхом от каждого шага повсюду вокруг. На каждой стене висело по картине в рамке, их цвета были яркими даже в тускло-оранжевом свете светофоров, просачивающемся сквозь прозрачные занавески.

“Какой из них мы должны взять?” Сэм беспомощно переводил взгляд с одной картины на другую, внезапно охваченный страхом, что они потерпят неудачу после того, как зашли так далеко. “Есть ли на этих карточках что-нибудь, что могло бы дать нам подсказку?”

“Нет”, - Нина решительно покачала головой. Она пристально смотрела на произведение искусства перед ней, тондо, изображающее мученическую смерть Святого Себастьяна. “Это испытание. Это своего рода загадка. Мы должны доказать свою ценность, выбрав правильного. Кажется, я начинаю понимать, как думает Рената… Что бы мы ни искали, это будет иметь некоторое значение, касающееся ...

“Черное солнце?” Сэм прервал. “Тогда, я думаю, мы, возможно, нашли того, кого искали”.

Он рассматривал картину на стене позади Нины. Она сразу узнала в нем "Свадьбу Арнольфини", картину Яна ван Эйка, которую она раньше видела в Национальной галерее. Мужчина в длинной темной мантии и черной шляпе стоял, держа за руку женщину в просторном зеленом платье, скорее всего, в момент вступления в брак или обручения. Она вспомнила путеводитель, в котором указывалось на зеркало на заднем плане как на пример исключительного мастерства ван Эйка, где другие обитатели комнаты были изображены в идеальной перспективе. В этой версии, однако, зеркала не было. Между парой висело только черное солнце, его черные лучи падали на стену позади них. С этой точки зрения, зная то, что она теперь знала, отношения между мужчиной и женщиной выглядели не столько как брак, сколько как посвящение.

“Должно быть, так и есть”, - согласилась она. “Как нам вытащить это из кадра?”

“Понятия не имею”, - сказал Сэм. “Давайте для начала снимем это со стены”.

Картина была небольшой, но она была выполнена на деревянной панели, с которой было нелегко обращаться. С некоторым трудом они сняли его с подвешивания и опустили на пол без травм, но при прикосновении к нему стало ясно, что любое грубое обращение приведет к серьезным повреждениям. Что бы они ни делали дальше, им придется делать это очень осторожно. "Возможно, нам было бы лучше просто оставить это в кадре и накинуть поверх куртки, пока мы на улице", - подумал Сэм. "Нет смысла в ... "

Над их головами вспыхнул свет. Сэм в тревоге поднял глаза и обнаружил, что смотрит в дуло дробовика.

Глава тридцать девятая

“Пожалуйста, не двигайтесь”, - спокойно сказал человек с дробовиком. “Я разрешаю вам поднять руки, но если вы сделаете что-то большее, чем это, я буду стрелять”.

Сэм поднял руки, очень медленно. Он не осмеливался повернуть голову и не мог достаточно ясно разглядеть мужчину боковым зрением. Все, что он мог сказать, это то, что пистолет был направлен низко, ему в живот. "Не желудок, - подумал он, - это медленный, жалкий путь к смерти". Он задавался вопросом, сможет ли он дотянуться до своей капсулы с ядом, если она ему понадобится.

“На твоем месте я бы не стал”.

Кровь Сэма застыла при звуке голоса Нины. "Что она делает?’Он задумался. "Мы не совсем в том положении, чтобы вести здесь переговоры!"

“Если ты выстрелишь из этой штуки, отдача отправит тебя в полет”, - продолжила она. “Помнишь? В прошлый раз так и было, профессор.”

Наступила тишина и момент замешательства. Затем мужчина опустил пистолет. “Нина?”

Когда мужчина прошел дальше в комнату, чтобы поближе взглянуть на Нину, Сэм рискнул оглянуться. Он увидел хрупкого пожилого мужчину, одетого в элегантный костюм, с аккуратно подстриженными седыми волосами и безукоризненно ухоженной бородой. Он достал из нагрудного кармана очки, протер их носовым платком и надел. Затем его лицо расплылось в теплой, восхищенной улыбке.

“Нина!” Профессор Леманн раскрыл объятия, и Нина сразу же шагнула в них для долгих, сердечных объятий. “Ради всего святого, что ты здесь делаешь?”

“Это долгая история”, - сказала она. “Ты помнишь Сэма? Однажды я послал его повидаться с тобой. Сэм, ты помнишь профессора Леманна?”

Это сделал Сэм. Когда у него оказалась коробка с памятными вещами от мертвого нациста, Нина направила его к профессору Леманну, чтобы узнать больше о коллекции таинственных предметов из латуни. Ему очень нравился старик, даже несмотря на то, что он был не в восторге от своего сына. Это было незадолго до его первой опасной экспедиции с Пердью в Wolfenstein.

“Ах да”, - профессор Леманн протянул Сэму руку для пожатия. Его кожа была прохладной и похожей на бумагу, и казалось, что у Сэма она может сломаться. “Как поживаете, мистер... Кливер, это было?”

“Клив”, - сказал Сэм. “Достаточно близко”.

“Мистер Клив, это верно. Что ж, мистер Клив, почему бы вам с Ниной не рассказать мне, что, черт возьми, здесь происходит, и как вы оказались в моем доме? Проходите в мой кабинет. Я приготовлю немного чая.”

* * *

К тому времени, как чайник, который профессор Леманн держал у огня в своем кабинете, закипел, Сэм и Нина рассказали ему о своей ситуации. Сэм намеревался сохранить все в туманности, давая ему понять, что их заставляют воровать на заказ под страхом смерти. Когда Нина впервые упомянула об Ордене, он невольно ахнул. Он не ожидал, что она будет такой нескромной. Но она заметила его испуг и объяснила, почему она считает, что профессор Леманн уже знал об Ордене.

“Если Стивен является частью этого и у него вообще есть какая-то власть, то это потому, что кто-то другой дергал за ниточки вместо него”, - сказала она тоном, не терпящим возражений. “Поскольку эта картина принадлежит профессору Леманну, я готов поспорить, что любое влияние, которое оказывает Стивен, на самом деле исходит от него. Я прав, профессор?”

“К сожалению, моя дорогая, это так”, - сказал профессор. Трясущимися руками он налил горячей воды в изящный фарфоровый чайник и добавил четыре ложки чайных листьев. “В характере моего сына никогда не было заглядывать далеко за пределы того, что я мог для него сделать. Что касается моей связи с Черным Солнцем… Да, они завербовали меня во время моего пребывания в Пенемюнде в сороковых. Я так и не продвинулся дальше четвертого уровня, который является наивысшим, которого может достичь любой, оставаясь в безопасности в исследовательском центре, а не в полевых условиях.”

“Что вы исследовали?” - Спросил Сэм.

“Воздухоплавание. Разработка новых типов военных самолетов. Я много лет работал над созданием самолетов, которые могли бы уклоняться от обнаружения радарами. Именно мой опыт и мое согласие занять место в Ордене обеспечили мою безопасность, когда пал Гитлер. Они заботятся о своих. Они вытащили меня в рамках операции "Скрепка" и позволили мне продолжить работу, которую я делал. Единственное, что изменилось, это то, что я отчитался перед другим казначеем — гораздо более щедрым, по правде говоря.”

“Итак, как ты здесь оказался?” Нина взяла свою чашку и присела на скамеечку для ног. “Я думал, ты живешь где-то недалеко от Рединга”.

“Я верю”, - сказал он. “В Колд Эш, со Стивеном и моей внучкой Лавинией”.

Он не упомянул Фриду, жену Стивена с не менее коварными наклонностями, но ни Сэм, ни Нина не потрудились спросить. “Но благодаря щедрому вознаграждению, предложенному "Черным солнцем ", я смог купить этот дом вскоре после войны, в то время, когда недвижимость, подобную этой, все еще можно было приобрести дешево. Я использую его для хранения нескольких своих любимых вещей и остаюсь здесь, когда приезжаю в город на прием к врачу. Это одно из моих удовольствий - время от времени сбегать в это место ”.

Сэм слушал, зачарованный. Он нашел интригующими не только подробности, которые профессор Леманн раскрыл о своей жизни, это было все, что не было сказано, все подразумевалось. У этого человека явно была увлекательная жизнь, и все же Сэм уловил в его поведении некоторую сдержанность, некоторое отвращение к Ордену. "Тогда возможно ли это?’Сэм задумался. Можете ли вы воспользоваться защитой этих людей, получить от них все, что можете, но при этом не потерять свою честность по отношению к ним? Или, по крайней мере, держаться за себя настолько, чтобы ты мог отвергать их идеи, даже когда берешь их деньги? Множество людей работают в компаниях, в этику которых они не верят. Это действительно что-то другое? Но даже если они так плохи, как кажутся, разве мы не должны оставаться в живых и сражаться с ними? Это то, что сделал Леманн?’

“Теперь расскажите мне больше об этой вашей миссии”, - настаивал Леманн, потягивая чай. “Вы говорите, что вас послали получить одну из моих картин? Предположительно, тот самый Ван Эйк?”

“Это верно”, - сказала Нина. “По крайней мере, мы так думаем. Я бы предположил, что это своего рода проверка на состоятельность. Это расстраивает, потому что мы многого не знаем, и мы не смогли ничего исследовать должным образом из-за того, что были в бегах ... но, насколько мы можем судить, "Черное солнце" скрывает ряд… Я не знаю, как это выразить. Оккультные верования? Эзотерические верования?” Нина в очередной раз прикинулась дурочкой, скрыв то, что они с Сэмом узнали о происхождении и верованиях "Черного солнца". Она даже не взглянула на Сэма, но он мог прочитать по ее тону, что она вела себя гораздо более неосведомленнее, чем она, и было бы лучше, если бы он последовал ее примеру и не разглашал. “В любом случае, многое из этого, похоже, основано на скандинавской мифологии, а скандинавские боги стремились заработать мудрость и знания тяжелым путем. Один обменял глаз на питье из колодца Мирмира, чтобы обрести Мудрость веков, и он висел на дереве — ладно, это было не просто дерево, это был Иггдрасиль, но в любом случае — что-то около девяти дней и даже пронзил себя копьем, чтобы познать тайны рун!”

Леманн кивнул. “Подобные игры не редкость, но, как вы видели, в них играют смертельно серьезно. Моей собственной задачей было доставить предмет, который я никогда не увижу, в место, в которое мне посчастливилось войти и выбраться живым. Теперь...” Он встал и начал мерить шагами комнату. “Ты будешь убит, если вернешься без картины. Вы не можете убежать от Ордена. Поэтому ты должен вернуться с картиной ”.

“Но это твое”, - сказал Сэм. “Я знаю, что не имеет смысла испытывать угрызения совести по поводу кражи у кого-то, кого мы знаем, когда мы были готовы украсть это у незнакомца, но ...” Он замолчал. Возможно, он и не знал профессора Леманна хорошо, но Нина явно знала, и казалось абсолютно неправильным пользоваться его слабостью.

“К счастью, с этим можно справиться”, - улыбнулся профессор. “Еще чаю, мистер Клив? Я отдам тебе картину — по крайней мере, взаймы. Как бы мне ни было больно потерять его, я был бы готов позволить вам временно им воспользоваться. Заберите его с собой в Бельгию, и мы вернем его себе позже, когда вы двое будете в меньшей опасности ”.

Нина цинично усмехнулась. “Я заметил, что ты не говоришь, когда мы будем вне опасности”.

“Действительно, я не знаю”. Откинувшись в кресле, он протянул руку и похлопал Нину по руке. “Я думаю, ты уже знаешь, что ты в этом надолго. По крайней мере...” Он покачал головой. “Нет. По этому поводу нечего сказать. Лучше смириться с тем, что это твоя судьба. Возьмите картину, и мы решим, как вернуть ее позже ”.

“Спасибо тебе”, - сказала Нина, беря его за руку и крепко сжимая ее. Слезы облегчения подступили к ее глазам.

Профессор Леманн снова сжал ее руку и улыбнулся так широко и храбро, как только мог. “Я хотел бы, чтобы ты была моей невесткой, Нина ... За исключением того, что это означало бы, что ты была замужем за моим сыном. Прими одолжение картины в знак любви и извинения за Стивена ”. Он вздохнул и осушил свою чашку. “Я думаю, это меньшее, что я могу сделать”.

Глава сороковая

“Эта уловка с кражей становится намного проще, когда владелец картины дает вам ящик и пузырчатую пленку, чтобы упаковать ее”. Сэм развернул полоску пластиковой пленки и обернул ею деревянную панель.

“И вызывает такси, чтобы доставить товар к месту их выдачи”, - добавила Нина. “Я почти уверен, что это не стандартная практика, но мы можем уточнить у Пердью, когда увидим его”.

Как только картина была надежно упакована, Сэм и Нина взяли ее и понесли вниз по широкой винтовой лестнице. Черное такси ждало у входной двери, и профессор Леманн направлял и контролировал, пока они загружали ящик и располагались вокруг него. Нина сидела пристегнутая на заднем сиденье, держа их груз вертикально и весело болтая со стариком.

Такси выехало на Холборн и влилось прямо в плотный поток машин. Когда вся вереница машин резко остановилась, и водитель сообщил им, что они могут застрять там на некоторое время, Сэм украдкой взглянул на счетчик. "Я рад, что профессор Леманн предложил оплатить счет за это дело", - подумал он.

“Надеюсь, вы знаете историю, стоящую за картиной?” Профессор Леманн сложил руки на своей прогулочной трости.

“Мы не знаем”, - признался Сэм. “Но если бы я хотел угадать, я бы предположил, что тот, что в музее, является копией и что кому-то в какой-то момент показалось забавным поменять их местами”.

“Тогда вы были бы неправы, мистер Клив. Понятно, что вы сделали такое предположение, но на самом деле картина, которая висит в Национальной галерее, является оригиналом. Но этот, это тоже оригинал. Оба вышли из-под кисти Яна ван Эйка, ни один из них не является подделкой. Очень немногие знают, что он написал две похожие, но немного отличающиеся версии, обе для разных целей. В равной степени, очень немногие люди знают, что версия, которую мы имеем здесь, версия, о существовании которой большинство людей даже не подозревает, предназначалась для появления в музее Ф üхреермузеуме Гитлера ”.

“Его что?” Сэм был в растерянности.

“Это был проект, который так никуда и не продвинулся”, - ввела его в курс дела Нина. “План музея в Линце в Австрии. Он должен был быть заполнен сокровищами, которые были украдены нацистами во время войны. Учитывая, что они, как предполагается, разграбили около двадцати процентов всех произведений искусства в Европе, это могла бы быть отличная коллекция. Она должна была быть разделена на два раздела — один для искусства, которое изображало или отражало арийскую расу и идеалы, а другой для того, что они называли "дегенеративным’ искусством. Идея заключалась в том, чтобы показать миру, от какой порочности их спасли нацисты ”.

“И этот предмет, предположительно, должен был стать частью арийской коллекции?”

“Да”, - сказал профессор Леманн, похлопывая по ящику со странным выражением на лице. Сэм не мог сказать, было ли то, что он видел, раскаянием или какой-то ностальгией. “Я никогда сам не видел планов музея, но я знал одного или двух человек, которые утверждали, что работали над ними, и рассказывали истории о проектах. Центральный зал, гигантский круг с Черным Солнцем, выложенным мозаикой на полу, каждый из его лучей направлен в сторону вспомогательной галереи… Это было бы замечательно, и существование Ордена Черного Солнца наконец-то перестало бы быть секретом. Галерея изложила бы свою историю, прослеживая многовековую деятельность, которая ранее оставалась скрытой. И это могло бы рассказать историю соприкосновения Ордена с открытиями в пятнадцатом веке.”

Пока они сидели в такси, ожидая, когда пробка перед ними рассеется и машины снова начнут движение, Леманн начал рассказывать историю происхождения картины и о том, как близко подошло "Черное солнце" к раскрытию. Сначала он объяснил, что называть это свадьбой Арнольфини было неправильным, не только потому, что это была не свадьба, но и потому, что мужчина на картине был не торговцем тканями Джованни Арнольфини, а совершенно другим человеком. Ошибочная идентификация произошла в 1516 году, и это произошло либо случайно, либо как часть удобного прикрытия.

Истинной личностью этого человека, по словам Леманна, был Рауль д'Анжу. Он происходил от внебрачного сына французской правящей династии и когда-то возглавлял Орден, продолжая дело Марии ди Каносси. В то время как Мария была первой женщиной, взявшей на себя эту роль, Рауль был первым, кто разделил ее. Его решение вызвало большие разногласия внутри Ордена и едва не привело к расколу, но его правление было основано на страхе. Было хорошо известно, что он держал в подчинении нескольких наемных убийц, и его порочная репутация выиграла от популярного слуха о том, что вся семья Анжу имела дело с дьяволом. Когда он настоял на том, что будет руководить совместно со своей женой, очень немногие осмелились выступить против него. Те, кто это сделал, либо оказались мертвы, либо быстро отступили, когда осознали опасность.

Катрина ван дер Гелдре была женщиной, ради которой Рауль д'Анжу был готов многим рискнуть. В отличие от него, она не происходила из могущественной или богатой семьи. Ее происхождение было окутано тайной, но в Ордене знали, что она была авантюристкой, рожденной от неназванной проститутки и неизвестного отца в Синт-Эденроде. Благодаря сочетанию огромной решимости, смелости и череды все более богатых и влиятельных любовников, она проложила себе путь наверх, чтобы стать богатой и по-своему влиятельной.

Ее окружало еще более бурное море слухов, чем Рауля. Когда ее собственная мать попыталась шантажировать ее, угрожая устроить скандал и унизить девушку перед ее придворным любовником, считалось, что Катрина медленно, мучительно отравляла ее в течение нескольких недель. К тому времени, когда она покинула голландский двор в пользу фламандского, едва ли в Нидерландах был хоть один дворянин, которому не было чего рассказать ужасного. Катрина ван дер Гелдре была ведьмой, которая соблазняла всех, от конюхов до королей. Катрина похищала новорожденных детей женщин по всему двору и приносила их в жертву. Катрина сбежала от двора с горстью драгоценностей короны. Если нужны были доказательства того, что Рауль д'Анжу был в союзе с Дьяволом, его союза с Катриной было более чем достаточно.

“Все это очень интересно”, - сказал Сэм, когда такси проехало еще немного вперед. Олдвич теперь был в поле зрения, Стрэнд был мучительно близко. “Но что происходит с картиной? Главы Ордена обычно заказывали портреты?”

“Они поступили так же, как мог бы поступить любой богатый человек той эпохи. Что делает это необычным, так это то, что, насколько нам известно, это единственное изображение кого-то, проходящего инициацию как Рената. Конечно, это единственный, где ее инициирует действующий Ренатус. Это ее официальное представление старшим членам Ордена ”.

“Значит, Ян ван Эйк был членом?”

“Опять же, мистер Клив, разумное предположение - но неверное. Ян ван Эйк не был его участником, или, по крайней мере, не в своем сердце. Ван Эйк был шпионом, нанятым для проникновения в Орден Черного Солнца. Как вы можете видеть, он проделал очень хорошую работу. Очень немногим людям когда-либо доверили бы выполнение подобного поручения ”.

“Для кого он шпионил?” Спросила Нина.

“Для его покровителя, Филиппа Доброго”, - ответил Леманн. “Очень могущественный человек. Герцог Бургундии, граф Фландрии, основатель ордена Золотого руна, рыцарской организации, которая также существует по сей день. Филипп слышал о существовании Ордена Черного Солнца, но еще не получил убедительных доказательств его существования. Когда он перевел свой двор в Брюгге, он понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее, но было ли это особенно могущественным торговым картелем, придворной фракцией, пользующейся поддержкой местного населения, или чем-то совершенно иным, он не мог сказать. Все, что он знал, это то, что его слово, похоже, не было законом в Брюгге, как это всегда было везде. Город продолжал поступать более или менее так, как ему заблагорассудится, почти не считаясь с пожеланиями Филиппа. Он никогда не встречался с прямой оппозицией, но с молчаливым заговором неповиновения всему, что не нравилось бюргерам. Он перешел в "Лилль", но оставил ван Эйка, который пользовался его покровительством. Ван Эйку было приказано выяснить, существует ли Орден на самом деле, и сообщить Филиппу о личностях его членов.”

Такси вырулило из-за угла на оживленный Стрэнд. Сэм едва заметил. Он был полон решимости быть в курсе этой новой информации. “Так как же получилось, что он нарисовал одно и то же дважды? Не показалось ли вам это немного подозрительным?”

“Возможно, поначалу, но и Рауль, и Катрина знали, что ван Эйк был на жалованье у Филиппа. Они считали, что используют его как шпиона против своего герцога! Итак, как только он закончил портрет, который они хотели для себя, тот, что у нас есть здесь, который стал бы символом статуса, который никогда не видели за пределами Ордена, они позволили ему сделать копию, чтобы отправить своему работодателю. Ван Эйк был умным человеком. Он утверждал, что ему не разрешалось получать частные заказы от бюргеров, пока он все еще был обязан Филиппу, поэтому, чтобы понравиться герцогу, они должны появиться и подарить ему картину. Созданная им копия имела одно существенное отличие — вместо Черного Солнца, появляющегося на задней стене, он нарисовал зеркало, отображающее лица мужчин в комнате. Для Рауля и Катрины, блаженно уверенных в секретности Ордена, это было не более чем демонстрацией способности ван Эйка видеть перспективу обмана. Но для Филипа это был четкий показатель того, что эти люди были вовлечены в Орден. Один за другим они погибли по приказу Филиппа. Он почти полностью уничтожил Орден — я уверен, что он бы это сделал, если бы Катрина не снабдила его ценной информацией, которая обеспечила ему победу в войнах за крючок и треску, в результате чего Голландия оказалась под его контролем. Ценой ее интеллекта была безопасность Ордена, гарантированная на всю ее жизнь, и к тому времени, когда ее жизнь подошла к концу, Филипп был мертв уже много лет, и о Черном Солнце снова благополучно забыли. Но теперь, вот мы и здесь — хватит болтовни! Пришло время мне и моей картине расстаться на некоторое время ”.

Такси свернуло в специально построенный тупик возле отеля "Савой" и резко остановилось. Пока профессор Леманн расплачивался с водителем такси и тепло приветствовал персонал отеля, Сэм и Нина выкатили ящик на тротуар. Через несколько секунд появился носильщик в униформе с высокой латунной тележкой и осторожно переложил на нее Ван Эйка. Не дожидаясь, пока узнают, куда они направляются, он быстро вкатил его в дом и вывел в фойе, в то время как Сэм и Нина обменялись взглядами и последовали за профессором Леманном.

Глава сорок первая

Сэм и Нина последовали за профессором Леманном через вращающиеся двери в роскошный вестибюль отеля "Савой", мимо стойки администратора в небольшой кабинет, незаметно спрятанный за плюшевыми диванами и полированными столами. Носильщик, кативший ящик, попытался остановить его, направить к администраторам или к стойке консьержа, но Леманн ничего этого не хотел.

“Уверяю тебя, мой дорогой, я знаю, куда иду. Консьерж, я вижу, не на своем месте, и мы должны поговорить с ним по срочному, частному делу. Пожалуйста, найдите его немедленно. Мы будем ждать здесь”.

“Конечно, сэр”. Портье выглядел немного смущенным, но он знал, что лучше не спорить. Он указал на ящик. “Мне отправить это в твою комнату?”

“Оставьте это здесь, у нас”, - сказал Леманн. Он не предложил никакого объяснения их решимости оставить таинственный пакет при себе. Тяжело опираясь на трость, он опустился на мягкий диван и скрестил ноги. “И, пожалуйста, пришлите кого—нибудь, чтобы мы могли заказать чай”.

Следуя примеру Леманна, Сэм и Нина тоже сели. Незаметный сигнал портье заставил официанта пробежать по клетчатому полу, чтобы принять их заказ. Каким-то образом, между уходом портье и приходом официанта представления профессора Леманна о том, что они должны пить, несколько изменились. Заказ, который слетел с его губ, был вовсе не на чай, а на три больших джина с тоником. "Похоже, он определенно хорошо знает Нину", - подумал Сэм.

Он оглядел свое элегантное окружение. Он давно не видел этих замысловатых фризов, теплых деревянных панелей, шикарных подвесных светильников. На вкус Сэма такие заведения, как "Савой", всегда были чересчур престижными, но у него остались приятные воспоминания о вечеринке с Триш. Презентация книги, насколько он помнил, для какого-то автора, о котором ни один из них не слышал, но у Триш был друг, который фотографировал мероприятие и тайком привез их. Они в полной мере воспользовались льющимся шампанским и улизнули обратно с карманами Сэма и сумкой Триш, набитыми украденными канапе. "Я знаю, что ты должен перерасти такие занятия, как только закончишь свои студенческие годы, - подумал он, усмехаясь воспоминаниям, - но мы не могли устоять. Мы выявили худшее друг в друге.

“Вы сказали, что вам было поручено назвать конкретное имя при передаче картины на хранение”, - сказал профессор Леманн. “Еще раз, как это называлось?”

Несмотря на уверенность, что она запомнила инструкции, Нина снова проверила карточки. “Мария де Бек”, - ответила она.

Леманн издал короткий отрывистый смешок. “Кто бы ни разработал эту схему, у него есть чувство юмора и, действительно, знание истории”.

“И мы должны убедиться, что это будет помещено в ”Черный ящик"".

“В самом деле?” он поднял свои густые белые брови. “И у вас есть какое-нибудь представление о значении этого имени?”

Сэм выжидающе смотрел на Нину. Она посмотрела на него, чтобы узнать, знает ли он, но он покачал головой. Она покачала своей в ответ. “Боюсь, что нет”, - сказала она.

“Вы, вероятно, слышали о Джоне Гонте?”

“Конечно”, - сказала Нина. “Я некоторое время изучал Плантагенеты, когда получал степень бакалавра, хотя я больше знаком с более ранними. Он был сыном Эдуарда III, третьим сыном, если я правильно помню. Его мать была… Филиппа из Эно, я думаю? Имя Гонт было искажением Гента, где он родился.”

“Опять Гент”, - заметил Сэм.

“Снова Гент. По-видимому, ему досталось немало, потому что он предположительно был бастардом — сыном мясника из Гента. Он обычно впадал в ярость, когда люди дразнили его по этому поводу. И он... о.” Она замолчала. Сэм мог видеть момент осознания, написанный на ее лице. “Его резиденцией был Савойский дворец, не так ли?” Она посмотрела на профессора Леманна, который утвердительно кивнул. “И он потерял его во время восстания — Крестьянского бунта? Да, примерно так. Он был стерт с лица земли”.

“Так и было”, - сказал Леманн. “И больница для нуждающихся, построенная на ее месте несколько лет спустя, а затем, в конечном счете, это прекрасное учреждение, в котором мы сейчас находимся. До начала восемнадцатого века земля, на которой стоял Савойский дворец — земля, которая формирует свою собственную юрисдикцию, независимую от графства Миддлсекс, — принадлежала одному и тому же народу.”

“Орден?” Сэм догадался.

“Действительно. Он был передан через высокопоставленных членов английского отделения Ордена, и продажа, которая состоялась в 1700-х годах, включала условие, что любое имущество, построенное здесь, всегда будет вмещать членов, нуждающихся в убежище. Я провел свои первые несколько недель в Англии в этом прекрасном месте именно по этому соглашению, хотя я сомневаюсь, что персонал отеля или даже его владельцы знают об этом. Все, что они знают, это то, что номер хранится под названием, которое меняется так часто, что кажется, будто он переходит из рук в руки. В настоящее время, кажется, ее зовут Мария де Бек. Я бы предположил, что нынешняя Рената, кем бы она ни была, носит это имя всякий раз, когда она находится в Англии и проживает здесь.”

Сэм попытался представить высокую, статную блондинку, которую он знал только как Ренату в этом окружении. Это было не сложно. Как и невероятно умная нацистская вундеркинд Лита Р &# 248; дерик, которую, как они надеялись, навсегда отправили в Валгаллу, уверенная, почти высокомерная походка Ренаты и дорогой вкус в одежде были бы здесь неуместны. Она спускалась по этим ступеням с высоко поднятой головой, выглядя так, как будто принадлежала этому месту. Не было бы ни одного из тех опасений, которые Сэм всегда испытывал в подобных местах.

Рената чувствовала бы себя как дома.

Она не стала бы краем глаза наблюдать, не подойдет ли портье или консьержка, чтобы попросить ее уйти. Не то чтобы Сэма когда-либо на самом деле просили уйти — даже в тех случаях, когда он терпел крушение в модных местах, у него всегда был инстинкт, когда нужно выходить. Но он всегда чувствовал, что это может произойти, и что было бы только справедливо, если бы это произошло.

Наконец прибыл консьерж, невысокий, полный мужчина в черном костюме с маленьким значком на лацкане в виде двух скрещенных ключей. Его звали мистер Баррингтон, и он рассыпался в извинениях за то, что заставил их ждать. Хотя он никогда раньше не видел Сэма или Нину, а профессор Леманн не останавливался в отеле с 1940-х годов, при упоминании Марии де Бек он отнесся к ним так, как будто они были самыми дорогими, самыми почетными, самыми уважаемыми гостями, которые когда-либо были в отеле.

Он провел их в уединенный кабинет. На нем не было пометки Консьерж, фактически он почти полностью отошел на второй план. Это было место для бизнеса, которое не должно было прерываться просьбами заказать такси, столик или билеты в оперу. После роскошного вестибюля здесь было странно немноголюдно: светлые стены, простой письменный стол и стул, несколько шкафов для документов у стены и несколько полок, заполненных папками и бухгалтерскими книгами. Носильщик вкатил тележку. Латунь все еще мерцала в тусклом свете, из-за чего она выглядела неуместно.

“Это все, спасибо”, - сказал Баррингтон носильщику и отправил его восвояси. “Итак, чем я могу вам помочь?”

Сэм и Нина отошли в сторону и позволили профессору Леманну говорить. Хотя все они знали, что нужно сказать, Леманн явно был тем, кто привык иметь дело с подобными ситуациями, и они оба были рады, что избавлены от еще одного разговора, в котором им оставалось нащупывать свой путь, всегда в надежде сказать нужное слово, чтобы остаться в живых.

Сэм заметил, что Нина выглядела измученной. Они провели так много времени в компании друг друга, что он едва заметил ее осунувшееся лицо, более выступающие, чем раньше, скулы, темные тени под глазами. Он старался, чтобы это не напоминало ему о ее испытании и о том, как она выглядела во время их охоты в Вальхалле в Баварии, где ее постепенно съедал коварный яд Литы. Перед его мысленным взором она всегда была женщиной, которую он встретил в тот день в Брэксфилд Тауэр — все еще стройной, но не такой изможденной, как выглядела сейчас, с блестящими темными волосами и симпатичной, заостренной чертах появилось выражение раздражения, которое он так хорошо знал. Он задавался вопросом, произошла ли с ним подобная перемена. Насколько тяжело все это сказалось на нем? "Что ж, если повезет, скоро все успокоится", - подумал он. Возможно, мы не сможем сбежать из Ордена, но, по крайней мере, мы могли бы выиграть себе немного передышки. Как только Рената получит свою картину и они будут уверены в нашей лояльности, мы сможем подыгрывать, пока не оправимся достаточно, чтобы подумать о том, как нам выбраться из всего этого навсегда.На Мысль о том, что профессор Леманн, по-видимому, большую часть своей жизни искал выход, так и не найдя его, приходила Сэму в голову, но он заставил себя не думать об этом. "Мы найдем способ’. Сэм пообещал себе. Между нами двоими, так или иначе, мы найдем способ.

Осознав, что он отключился, Сэм быстро возобновил концентрацию на разговоре, происходящем перед ним. Консьерж энергично кивал, обещая сразу же отвести их к сейфовым ячейкам отеля, где они могли бы засвидетельствовать, как он лично помещает ящик в ящик Гонта.

“Ложи, которыми пользуются наши обычные гости, находятся рядом с зоной регистрации, ” сказал Баррингтон, “ но для наших более постоянных посетителей, тех, с кем у нас особые отношения, есть более эксклюзивная зона, доступ в которую имеют лишь несколько избранных сотрудников. Если вы будете так любезны следовать за мной...”

Вместо того, чтобы вывести их обратно через вестибюль, он повел их в небольшой коридор, который проходил за его кабинетом. В конце коридора нас ждала пара двойных дверей, которые при нажатии кнопки открылись, открывая лифт с плюшевыми сиденьями внутри. Желудок Сэма перевернулся, когда он начал резкое снижение, погружаясь в недра здания.

Когда лифт достиг места назначения, он остановился, но двери не открылись, по крайней мере, до тех пор, пока Баррингтон не прижал ладонь к латунной панели и не позволил просканировать свою сетчатку. Он вызвал каждого из них по очереди, чтобы произнести их имена в скрытый микрофон в верхней части панели и позволить сделать снимки их ладоней. “Боюсь, я не могу принять вас никаким другим способом”, - сказал он. “Двери откроются только после того, как будет учтен каждый человек в лифте”.

Сэм выступил последним, четко произнеся свое имя в микрофон. Двери скользнули в сторону, и они вошли в совершенно белую комнату за ними.

Глава сорок вторая

Коробка Гаунта оказалась не столько коробкой, сколько хранилищем. Чтобы получить к нему доступ, Баррингтону пришлось ввести длинную комбинацию цифр и пройти еще одно сканирование ладони, прежде чем замки с лязгом открылись и впустили его. Он поставил ящик на место, и когда он это делал, Сэм украдкой взглянул через его плечо.

Он ожидал увидеть сокровищницу, проблеск крошечной части нераскрытого нацистского артефакта. Вместо этого он увидел только пустые каменные стены. Либо Шкатулкой Гаунта пользовались редко, либо ее часто опустошали.

“Я выполнил свой долг”, - сказал консьерж, отряхивая руки, когда выходил из хранилища. “Я надеюсь, это к вашему удовлетворению. Никто другой не должен входить в это хранилище, пока мадам де Бек не прибудет, чтобы забрать ящик, или пока кого-нибудь не отправят с ее распиской из рук в руки. Не вернуться ли нам наверх?”

Они вернулись на свои шикарные бархатные места в лифте и сидели в тишине, пока он перевозил их обратно на первый этаж. Сэм, Нина и профессор Леманн были каждый погружен в свои собственные мысли или вообще ни о чем не думали, ошеломленные и опустошенные. Они пошли обратно по тускло освещенному коридору. Они позволили Баррингтону вывести их из его кабинета, обратно через вестибюль и к главным дверям.

“Если я могу сделать что-нибудь еще, чтобы помочь вам, пожалуйста, дайте мне знать”, - сказал он, слегка поклонившись и провожая их к выходу.

“Спасибо, ” сказал профессор Леманн, - но я думаю, что такси - это все, что нам нужно”.

Учитывая, что от "Савоя" до Питер-стрит было такое короткое расстояние, Сэм чуть не рассмеялся вслух при мысли о том, чтобы взять такси. Он вспомнил расстояния, которые проходил пешком в свои лондонские дни, просто чтобы не чувствовать себя запертым и раздавленным в метро. Это был другой город, если вы узнали его пешком. Тем не менее, профессор Леманн был пожилым человеком, и дневные нагрузки начинали сказываться на нем. Теперь он немного тяжелее опирался на свою трость, и его дыхание было более прерывистым. После всей помощи, которую он им оказал, ни Сэм, ни Нина не позволили бы ему ни минуты ненужного дискомфорта.

“Итак, что нам теперь делать?” Спросил Сэм, как только они сели в такси. “Предположительно, мы возвращаемся в Брюгге и говорим с Ренатой?”

“Я думаю, да”, - сказала Нина.

“Тогда я надеюсь, что вы примете приглашение остаться у меня на ночь”, - сказал профессор Леманн. “Вы выполнили свою задачу, но я не вижу причин, почему вы должны сразу же спешить обратно. У меня достаточно места для гостей, а вы, должно быть, проголодались. Мы можем заказать хороший ужин, и ты сможешь как следует выспаться перед возвращением ”.

Сэм и Нина обменялись взглядами. “Ты уверен?” Спросила Нина. “Я бы хотел сказать "да " — я признаю, что я полностью вымотан, и я был бы действительно признателен за место для сна. Но я не хочу подвергать тебя еще большей опасности, и я не могу представить, что общение с нами особенно безопасно. Нет, пока мы не уладим все с Ренатой и Орденом.”

Леманн отмахнулся от ее опасений. “В какие бы неприятности я ни попал, - сказал он, - я в них уже влип. Принимаю. Пожалуйста. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем провести некоторое время с вами и узнать мистера Клива немного лучше. Возможно, я даже смогу найти вам легальный транспорт обратно в Бельгию, но не раньше утра.”

“Тогда да, пожалуйста”, - сказала Нина. “Спасибо тебе. Я понятия не имею, как бы мы справились с этим без тебя. Как вы видели, мы точно не были лучшими в мире взломщиками ”.

“В будущем мы оставим подобные вещи профессионалам”, - сказал Сэм. Разговор перешел к важнейшей теме о том, что заказать на вынос, когда такси свернуло на Питер-стрит и остановилось у дома профессора Леманна. К тому времени, как они вышли, заплатили водителю и открыли дверь, они пришли к единому мнению, что китайская еда будет лучшим вариантом. Когда они поднимались по лестнице, у Сэма потекли слюнки в предвкушении курицы в кисло-сладком соусе и жареного риса с яйцом. Профессор Леманн проводил их в комнату для гостей, где стояли две аккуратно застеленные латунные кровати, а затем они сидели в кабинете и потягивали перно, пока стук в дверь не возвестил о прибытии еды.

“Я пойду”. Нина встала и потянулась, затем направилась вниз, чтобы открыть дверь, в то время как двое мужчин готовились к неторопливой беседе. Потягивая прохладный бокал, Сэм услышал голос Нины, доносившийся снизу.

“Какого хрена ты здесь делаешь?”

* * *

Из всех странных вещей, которые Сэм когда-либо видел, зрелище Александра Ариченкова, небрежно сидящего в кожаном кресле в элегантном лондонском таунхаусе, было одним из самых странных. Мужчина выглядел неуместно везде, где не пахло дизельным топливом или дымом, и его присутствие не имело смысла в таком изысканном месте, как это.

Орден послал его. Он, очевидно, не знал почему. Рената проинструктировала его последовать за Сэмом и Ниной в Лондон и быть под рукой, чтобы привезти их обратно, когда она прикажет. Александр, который никогда не ставил под сомнение заказ, к которому прилагалась значительная сумма денег, сделал так, как ему было велено.

“Как тебе удавалось следить за нами?” - Спросил Сэм. “Мы проверили нашу одежду на наличие GPS-трекеров и тому подобного”.

“Ах, я надеялся, что ты не будешь спрашивать меня!” Александр ухмыльнулся, как дьявол. “Это один из приемов Пердью, и вы знаете, как он любит сам давать подобные объяснения. Нанотрекер, который выдал мне ваше местоположение, в картах.” Он вытащил что-то похожее на смартфон и проконсультировался с ним. “Карты в настоящее время находятся в твоем левом кармане, Нина”.

По тому, как рука Нины метнулась к карману, Сэм понял, что Александр был прав. Не то чтобы была какая-то причина сомневаться в нем. По опыту Сэма, Орден Черного Солнца, как правило, располагал точными технологиями.

“Теперь, мои инструкции заключаются в том, чтобы доставить вас всех троих обратно в штаб-квартиру как можно быстрее. Самолет готов для нас в Нортхолте, и я...

“Подожди, - сказал Сэм, “ Мы все трое? Почему все трое из нас? Зачем вам понадобилось тащить профессора Леманна через всю Бельгию?”

“Это прямой приказ его сына”, - сказал Александр. - “Вы подчинитесь, профессор?”

“О, Господи”, - вмешалась Нина, закатывая глаза от дерзости Стивена Леманна.

Челюсть профессора Леманна была плотно сжата. “Я сделаю”, - сказал он. “Мне не нравится, когда мне так приказывают, но я думаю, что пришло время поговорить с моим сыном”.

Глава сорок третья

Был почти полдень, когда машина остановилась у дома "Черного солнца". Кто-то, очевидно, ожидал их прибытия и отслеживал их местоположение, потому что в тот момент, когда автомобиль начал замедлять ход, дверь распахнулась. Александр открыл дверь и провел их внутрь, где они обнаружили Ренату, ожидающую их.

“Почему ты так долго?” - спросила она Александра. “Их миссия была завершена прошлой ночью, и ты заставил меня ждать до сих пор?”

Александр встретил ее взгляд с непримиримой улыбкой. “Если бы я должен был забрать только мистера Клива и доктора Гулда, я бы сразу привел их к вам, - сказал он, - но меня попросили привести также профессора Леманна”.

Рената резко обернулась, чтобы посмотреть на Леманна, ее красивое лицо исказила гримаса. “Эта просьба исходила не от меня”, - сказала она. “Ариченков, мы уже говорили об этом раньше. Ты никому не подчиняешься, кроме меня; ты ни перед кем не отчитываешься, кроме меня. Кто думал, что их приказы перевешивают мои?”

Александру не было необходимости отвечать, поскольку в этот момент на лестнице появился Стивен. “Отец!” Он бросился вниз по оставшимся ступенькам, внезапно его коричневые волосы покрылись потом. “Я не думал, что ты придешь”.

“И все же я здесь”, - ответил Леманн. Сэм перевел взгляд с отца на сына и обратно, пытаясь прочесть динамику между ними, и потерпел неудачу. Для человека, который, по-видимому, мог отдавать приказы неподатливому Александру, Стивен сейчас не выглядел уверенным авторитарным человеком. Если уж на то пошло, Сэму показалось, что он уловил оттенки школьника, готового устроить скандал, в нервной испарине Стивена и опущенных плечах. Несмотря на его решение не поддаваться любопытству насчет Стивена и Нины, он поймал себя на том, что пытается представить, каким Леманн был с ней — казалось почти невозможным, что этот слабый на вид мужчина, запуганный суровым взглядом своего престарелого отца, мог быть властным бывшим любовником, на которого намекала Нина.

Он украдкой взглянул на Нину, но она не смотрела на двух мужчин. Ее глаза были прикованы к Ренате, ее острый ум деловито сопоставлял все то, что они узнали во время их короткой поездки с женщиной, которая сейчас стояла перед ними.

Осознавая свое нарушение приличий, профессор Леманн представился Ренате и извинился за вторжение к ней. Он никогда бы так не поступил, сказал он ей, если бы не верил, что его сын действовал по ее приказу. Раздражение не полностью покинуло ее лицо, но она немного смягчилась и поручила Стивену найти место для проживания его отца. Двое мужчин ушли вместе, направляясь наверх, к главным спальням на втором этаже.

То, что последовало дальше, было жарким разговором, который велся исключительно на русском. Ни Сэм, ни Нина не могли разобрать слов, но по тону было кристально ясно, что лидер Ордена была недовольна, и что Александр не чувствовал, что ее недовольство было оправданным. Поскольку даже Пердью был удивительно почтителен в присутствии этой женщины, Сэм мог только предположить, что очень немногие люди когда-либо не повиновались ей, переходили ей дорогу или даже просто говорили ей в ответ. Он хотел бы вмешаться, отвести Александра в сторону и попросить его подумать о том, что он делает. "Ты тот, кто сказал мне, что жизнь полезна только до тех пор, пока она у тебя все еще есть", - подумал Сэм. Но он молчал. Лучше не рисковать, подливая масла в огонь.

Разговор поднялся до крещендо, затем Рената развернулась на своих шпильках и зашагала прочь по коридору. Александр тяжело вздохнул. “Вы должны пойти со мной, ” сказал он, “ и я должен отвести вас обратно в ваши комнаты. Сюда.” Он повел их обратно на чердак, где их держали раньше, показывая им заднюю лестницу. Первая дверь, к которой они подошли, была дверью Сэма.

“Я думал, идея заключалась в том, что мы покончили со всем этим?” - Спросил Сэм, пока Александр проходил через череду сканирований ладони и радужной оболочки.

“Рената говорит, что миссия была скомпрометирована из-за участия профессора Леманна”, - мрачно сказал Александр. Он мягко подтолкнул Сэма в маленькую грязно-белую комнату, затем последовал за ним и поманил Нину за собой. “Предполагается, что я отведу каждого из вас в вашу отдельную комнату. Я чувствую, что это достаточно близко. На случай, если она решит подержать тебя здесь некоторое время, я хочу сначала ненадолго тебя навестить. У тебя достаточно времени, чтобы побыть одному в своем гробу ”.

Он сел, скрестив ноги, на тонкий бежевый ковер и приглашающе похлопал по нему. “Проходи, садись”, - сказал он. “Все будет как в старые добрые времена, за исключением того, что на улице не будет бушующей снежной бури, и мы все как следует вымылись за прошедшую неделю! Садись.”

Они сделали. Ни Сэм, ни Нина даже слегка не удивились, увидев, как Александр достает свою фляжку. В Антарктиде они узнали, что он никогда не расставался с книгой, и он никогда не был скуп на то, чтобы делиться ее содержимым. Он пустил его по кругу, и каждый из них глотнул жгучего, всепоглощающего спирта. “Это все еще вещи твоего кузена?” - Спросил Сэм. “Если это так, то он легенда”.

Александр кивнул, сияя от удовольствия от комплимента. “Я передам это, Сэм, при следующей встрече с ним. Возможно, когда-нибудь вы оба приедете в гости и попробуете его в лучшем виде, который подают в доме моего кузена, с черным хлебом, который печет его жена, и запахом его собак в воздухе ”.

“Иногда я задаюсь вопросом, можешь ли ты быть настоящим”, - сказала Нина, принимая второй глоток. “Вы работаете над тем, чтобы жить по стереотипам?”

“Нет,” ответил Александр. “Не все русские такие, как я. На самом деле, очень немногие похожи на меня. Но именно такие русские, как я, производят впечатление ”. Он подмигнул ей, и она рассмеялась.

“Хорошо, что я никогда не принимаю всерьез то, что ты говоришь”, - сказала она.

Его поведение сразу изменилось. “О, но ты должен. Ты должен, потому что то, что я собираюсь сказать, действительно очень серьезно… Вы должны быть очень, очень осторожны в выборе, который вы делаете здесь. Я не знаю, как много вы знаете о людях, которых вы встретили здесь. Вы, конечно, знаете Пердью, а Нина, похоже, знакома с профессором Леманом, но остальные… Как много ты знаешь о Ренате?”

“Почти ничего”. Сэм потянулся, прислонившись к краю своей кровати. “Очевидно, она знает обо мне все”.

“Она беспокоит Пердью, ” сказала Нина, “ и это беспокоит меня. У меня складывается впечатление, что мы ей не очень нравимся, но она чувствует себя обязанной принять нас. Я бы предположил, что ее обязательство перед Пердью, но он не уверен, что она его выполнит.”

“Очень близко к цели”, - кивнул Александр. “Я сам мало что знаю о ней, и то, что я делаю, исходит из вторых рук от Пердью и моего кровного брата Драгоша. Но что я могу вам сказать, так это то, что для такой женщины, как она, было непросто зайти так далеко, как у нее есть. Никто не может быть Ренатой, если он, скажем так, немного опасен. Больше, чем немного. У Ренаты нет чувства опасности; это случается только с другими людьми и часто от ее рук.”

В его описании безжалостности лидера Ордена и Сэм, и Нина явно вспомнили рыжеволосую Литу и ее непревзойденную силу. Ни один из них не упоминал о ней напрямую, но в то время как у Сэм было краткое воспоминание о ее поражении в зале Валгаллы, Нина живо вспомнила ее злобу, и она задалась вопросом, в какой безопасности была бы Рената, если бы Лита не была заперта в тонущем мавзолее, который был земным залом Одина.

Но сейчас это не имело большого значения, и Нина с большим вниманием прислушивалась к деталям предупреждений Александра. “Вот почему, прежде чем ее взяли на себя обязательства перед Орденом Черного Солнца, она была великой и успешной воровкой и контрабандисткой”.

“Предположительно, специализирующийся на искусстве?” Для Сэма все части становились на свои места. “Именно поэтому она организовала охоту за сокровищами — это то, о чем она знает, как и вся идея испытания доблести”.

“Верно, но она не сосредотачивалась исключительно на художественном оформлении. Какой бы талантливой она ни была, я сомневаюсь, что Орден когда-либо обратил бы на нее внимание, если бы она была всего лишь воровкой произведений искусства. Они ищут авантюристов! Драгос познакомился с ней, когда она везла машину скорой помощи, полную автоматов Калашникова и осколочных гранат, через Россию в Туркменистан. Знаете ли вы, друзья мои, сколько границ ей пришлось пересечь? Сколько лжи, сколько преследований, скольких вещей она едва избежала? Из России в Казахстан, затем через Узбекистан, затем до самой двери в Ад. Он сказал мне, что именно там Драгос впервые увидел ее — и много раз он говорил, что именно там ее место!”

“Александр!” В открытой двери появился Пердью. Бросив быстрый, многозначительный взгляд на камеры по углам, он приложил палец к губам. “Рената заметила, что одна из комнат пуста. Она послала меня убедиться, что и Сэм, и Нина там, где они должны быть ”.

“Ну, тогда вечеринка окончена”, - покорно сказала Нина, поднимаясь на ноги. “Джентльмены, это было весело. Давайте посмотрим, что она приготовила для нас дальше ”.

Глава сорок четвертая

“Нина”, - полушепотом произнес Пердью, сопровождая ее по коридору и проходя через этапы отпирания ее двери, — “Я понимаю твое разочарование, но, пожалуйста, остерегайся Ренаты. Тебе было бы лучше не враждовать с ней и не ослушаться ее. Будьте осторожны в своих словах, даже когда думаете, что находитесь среди друзей. Пожалуйста.” Он убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. “Я не могу остаться, но я вернусь, как только смогу, и удостоверюсь, что с тобой все в порядке”.

Она схватила его за руку, не давая ему уйти. “Только одна вещь, прежде чем ты уйдешь. Я уже некоторое время хотел спросить тебя кое о чем.”

“Что угодно”.

“Почему я?” Тихо спросила Нина. “Я понимаю, что вы чувствуете потребность во всех этих острых ощущениях, которые вы делаете. Тебе нравится подвергать себя опасности. Но я? А Сэм? Мы этого не делаем. Ты только что втянул меня во все это. Почему? Зачем тебе это делать? Что я тебе такого сделал, что заставило тебя захотеть так поступить со мной?”

Она никогда раньше не видела подобного выражения на лице Пердью. Его обычный напряженный, аналитический взгляд уступил место мягкому выражению сожаления. Он закрыл глаза и вздохнул, потянувшись к ее руке. Сбитая с толку, Нина автоматически взяла его. Она ожидала гнева, ненависти, чего угодно, но не этого.

“Я надеялся, что это будет самоочевидно”, - сказал он с печальной полуулыбкой на губах. “Я люблю тебя, Нина”.

На мгновение она уставилась на него, потеряв дар речи, затем начала почти непроизвольно качать головой. “Нет, ” прошептала она, “ нет, не говори так. Ты не понимаешь. Ты не можешь. Сколько раз ты подвергал меня опасности, снова и снова? Если бы ты любил меня… Я не верю, что ты бы сделал это. Это просто еще одна манипуляция. Просто еще одна из твоих маленьких странных игр ”.

Пердью вздрогнул, как будто она физически ударила его. “Должно быть, трудно поверить, что я когда-либо делаю что-то, что не является частью какой-то игры, - сказал он, - но я могу только попросить вас доверять мне. Ты, конечно, помнишь ту ночь, когда мы встретились?”

Это сделала Нина. Она никогда не забывала вечер, который провела на том благотворительном вечере в Национальной библиотеке Шотландии, прекрасно осознавая пристальный взгляд Пердью, устремленный на нее, вызывающий неловкость. Она надеялась, что он удовлетворится тем, что будет просто наблюдать за ней на расстоянии, и попыталась сосредоточиться на беседе с другими благотворителями и ее коллегами из департамента, но даже тогда она знала, что в конце концов он попросит разрешения поговорить с ней. Конечно же, как только вечер начал подходить к концу и она начала расслабляться, ее начальник отдела отозвал ее в сторону и указал на Пердью. “Он очень заинтересован в твоей работе”, - прошипел Мэтлок ей на ухо. “Он даже пробрался через твою ужасную диссертацию, так что можно только предположить, что он немного странный. Идите и принесите департаменту немного пользы ”.

Оказавшись между взглядами Мэтлока и Пердью, Нина заставила себя высоко держать голову и улыбаться, совершая свое жалкое путешествие через комнату. Она вспомнила, как была удивлена его сильной хваткой, когда он обхватил ее руку своими тонкими пальцами, как рукопожатие длилось всего на долю секунды дольше, чем следовало, и как она внезапно остро ощутила обнаженную плоть на своей шее и плечах. Глаза Пердью ни на секунду не отрывались от ее лица, даже на секунду, но, тем не менее, она чувствовала, что за ней пристально наблюдают.

Она вспомнила, как после краткого и формального разговора о ее работе и его предполагаемом интересе к ней он сделал ей предложение. Это было самое прозаичное заявление о заинтересованности, которое она когда-либо получала. Он сообщил ей, что она, по-видимому, представляет собой “идеальное сочетание эротического и интеллектуального очарования”, и пригласил ее в свой гостиничный номер. Она вежливо отказалась. Он не выказал никаких признаков гнева или даже разочарования. Это казалось ему таким же незначительным делом, каким было бы, если бы Нина отказалась от еще одного бокала шампанского.

“Если я не выказал большей боли из-за твоего отказа той ночью”, - сказал он, как будто читая хронологию ее мыслей, “это было потому, что я был уверен, что рано или поздно ты придешь ко мне. Я пробудил ваш интерес. Это был только вопрос времени ”.

Нине хотелось возразить с негодованием, сказать Пердью, что он ошибался и в тот вечер не было ни малейшего проблеска интереса. Все это произошло позже, во время бурных моментов, которые она пережила после их возвращения из Антарктиды. И все же, когда она мысленно вернулась назад, она поняла, что никогда полностью не переставала думать о его предложении. Она всегда задавалась вопросом, что могло бы произойти, если бы она сказала "да"…

"Если бы я сказала "да", он, вероятно, уже убил бы меня к этому моменту", - твердо сказала она себе. Но хотя она не сомневалась, что принять его приглашение было бы плохой идеей, чем больше она думала об этом, тем меньше могла отрицать, что это было заманчиво. На самом деле, настолько заманчивый, что на следующем сборе средств она почувствовала необходимость назначить свидание — якобы для того, чтобы держать Пердью на расстоянии от нее, но, возможно, оглядываясь назад, также для того, чтобы не пойти домой со своим эксцентричным поклонником. "И посмотри, к чему это меня привело", подумала она. "Я втянул Сэма во все это вместе со мной — и мы оба вернулись в "Пердью" той ночью".

“Я помню это”, - Нина вернула свой разум в настоящее. “Что ты пытаешься мне сказать? Что это была любовь с первого взгляда?”

“Именно это”.

Она снова яростно покачала головой. “Нет. Я в это не верю. И я не знаю, что ты думаешь обо мне, если думаешь, что я поведусь на всю эту сказочную чушь ”.

“Я бы хотел, чтобы ты не смотрела на это таким образом, Нина. Я признаю, что я пошел на это мероприятие, чтобы узнать о вас больше. Я уже планировал экспедицию в Антарктиду и полагал, что вы можете оказаться тем специалистом, которого я ищу. К концу того вечера я был не только убежден, что ты был — я также был уверен, что куда бы я ни пошел, я хотел, чтобы ты был там со мной. К тому времени, когда мы снова заговорили, я был готов предложить тебе все, что потребуется, чтобы убедить тебя присоединиться ко мне ”.

“Но пока мы были вместе… мы оба согласились, что это не будет ничем ... ” Нина отчаянно искала подходящее слово. “Я не знаю. Что-нибудь значительное? Что-нибудь серьезное? Мы просто собирались посмотреть, как все прошло ”.

Пердью пожал плечами. “Это было то, чего ты хотел. Я бы согласился на любую договоренность, которую ты предпочел, от случайных встреч до обязательств на всю жизнь. Ты, конечно, уже поняла это, Нина. Я не демонстративный человек, но я преданный своему делу. Когда я решу, что хочу чего-то, я сдвину саму землю, чтобы это получить ”.

Глаза Нины сузились. “Так я имею право голоса во всем этом? Или мной просто будут безжалостно манипулировать, пока ты не получишь то, что хочешь?”

Пердью осознал свою ошибку на несколько секунд позже. Он попытался схватить ее за руку, когда она вырывала ее из его хватки, но она была слишком быстрой, слишком злой.

“Так что насчет той ночи, когда мы были вместе?” Нина кричала, отступая от него, пока их не разделил стол. “Это все было подстроено? Был ли у меня на самом деле выбор, или все это было частью плана? Подожди, пока я не буду достаточно травмирован, заставь меня рассказать об этом и позволь мне упасть в твои объятия? Я не могу поверить, что я был таким —”

“По правде говоря, это не входило в мой план”, - категоричное заявление Пердью прервало поток ярости Нины, остановив ее на полуслове. “Во время той экспедиции многое пошло не так, как я планировал. Если вы хотите знать, моим намерением было, чтобы мы вернулись после успешной миссии, и нас объединил бы трепет победы. На самом деле я был обеспокоен тем, что наша неудача и последующая травма могут полностью отдалить тебя от меня. Возможно, по отношению к нашему дорогому другу мистеру Кливу.”

При упоминании имени Сэма Нина покраснела. Она вспомнила их единственный отчаянный поцелуй на борту подводной лодки, когда никто не знал, выживут ли они. Знал ли Пердью об этом? Или были другие признаки их кратковременного влечения? Еще больше вспышек пронзило ее тайные хранилища памяти, где она занималась Сэмом в отсутствие Пердью, даже недавно, когда она чувствовала необходимость бросить все это, чтобы быть с ним — только с ним и его кошкой. “Я не видела Сэма после всего этого”, - сказала она. “Не раньше, чем в Америке. И я даже не знал, что он там будет — хотя я думаю, что ты знал. Так вот почему он был там? Это так, не так ли? Ты уговорил Джефферсона нанять его, чтобы он был там, чтобы он мог видеть нас вместе. Не так ли? Продолжай, скажи мне, что я неправ ”.

Пердью ничего не сказал. Нина фыркнула. “Именно так я и думал. Это та любовь, без которой я могу обойтись ”.

На несколько долгих мгновений в комнате воцарилась тишина. Лицо Пердью было мертвенно-бледным. С абсолютной точностью и экономией движений он снял очки, протер их и водрузил обратно на нос. В сознании Нины сформировался образ его на борту лодки, которая спасла их в Антарктиде. Пердью потребовал, чтобы их спасатели покинули экипаж тонущего эсминца, и когда капитан отказался, она увидела похожий на ярость взгляд на нем.

Было еще кое-что, о чем следовало беспокоиться. Пренебрежительное и почти враждебное поведение Пердью в Deep Sea One было более чем сомнительным. Тот факт, что он бросил ее Сэму, в ад — во что бы то ни стало, чтобы совершить чистое бегство, когда нефтяная платформа рухнула, захваченная вражескими агентами Черного Солнца. Нет, он никогда не был ей предан, по крайней мере, не в смысле настоящей любви, правильной любви. Инстинктивно она осмотрела комнату в поисках выхода и проклинала себя за то, что позволила Пердью встать между ней и дверью.

“Нина”. Тон Пердью был таким же прозаичным, как и всегда, но даже он не смог полностью подавить нотку гнева, которая придала остроту его голосу. “Я до сих пор не затрагивал тему наших отношений. Я хотел оставить это в ваших руках, позволить вам вернуться ко мне, когда вы будете готовы, когда вы оправитесь от напряжения нашего времени в Америке ”.

“Ты пренебрег той частью, где ты исчез на два года, Пердью. Та часть, где я был недостаточно значим для тебя, чтобы даже сообщить мне, жив ли ты! Я жил в твоем доме, спал в нашей постели, и все же от тебя не было ни слова, чтобы успокоить меня. Я не вернусь”, - сказала Нина с большей смелостью, чем чувствовала.

“Нет?”

“Нет”.

Глаза Пердью впились в нее. “Очень хорошо. Я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь делать. Я буду просто ждать, пока ты передумаешь. Когда ты это сделаешь, я буду ждать ”.

Он открыл рот, чтобы сказать больше, но передумал. Он повернулся и вышел из комнаты, оставив Нину одну. Когда она услышала его удаляющиеся шаги, ее руки начали расслабляться, разжимая кулаки и оставляя на ладонях темно-розовые полукруглые следы от ногтей.

Глава сорок пятая

“Ты ничего не услышишь, Сэм”, - сказал Александр. “Ее комната находится слишком далеко по коридору, почти в другом конце дома”.

Сэм даже не осознал, что он медленно приблизился к двери и наклонил к ней голову. Он быстро выпрямился и переместился обратно в исходное положение. “Ты уверен, что они отправились именно туда?” - спросил он. “Я просто немного на взводе после всего, что произошло — я просто хочу знать, что с ней все в порядке”.

“Если судить по выражению лица Пердью, с ним она будет в полной безопасности. Это не было выражением лица мужчины, который собирался передать ее кому-то другому. Сэм, почему ты так выглядишь? Ты должен смело смотреть правде в глаза, мой друг — это тяжело, когда женщина выбирает другого мужчину, но это то, что она сделала, не так ли?”

Сэм чуть не поперхнулся. “Что? Нет! Я имею в виду… Все не так. Нина и я, мы никогда не были… Между нами никогда ничего не было. Ей не пришлось выбирать между мной и Пердью, мы всегда были просто друзьями ”. Бровь Александра медленно поднялась, неумолимо потянув за собой уголок его губы.

“В самом деле! Почему все так думают?” Сэм запротестовал, солгав так хорошо, как только мог.

“Если ты так говоришь, Сэм”, Александр поднял руки в жесте подчинения, но Сэм мог сказать, что он его не убедил. “Вы просто друзья. Ты ее очень заботливый, очень озабоченный друг. Вот и все. Я понимаю. За мою жизнь у меня было много таких друзей. Почему, когда я был молодым человеком, когда я впервые жил в Севастополе, у меня там был друг, которого я никогда не забуду до конца своих дней… Ее звали Екатерина. Как я могу описать ее тебе, Сэм? Такая женщина! Рыжие волосы до пояса, зеленые глаза, каких ты никогда не видел ни у одной смертной женщины… и муж на целую голову выше меня, широкоплечий и мой прямой начальник! Да, Сэм, ты должен поверить мне, когда я говорю тебе, что мы с Екатериной позаботились о том, чтобы все знали, что мы не более чем друзья ... ”

И он ушел, подробно описывая свою тайную любовную связь во время работы на базе подводных лодок в Балаклаве. Зная непреодолимую природу историй Александра, Сэм растянулся на полу и расслабился, положив ноги на узкую латунную кровать. После их безумного броска в Англию было облегчением посидеть некоторое время спокойно, и хотя по-прежнему было о чем беспокоиться, все это было далеко за пределами его контроля. Лучше наслаждаться временем простоя, пока оно длилось, и позволить себе потеряться в преувеличенных, фантастических историях Александра.

Верный своей форме, как только русский начал рассказывать свои истории, ему было трудно остановиться. После того, как он описал конец своего романа с Екатериной, прерванного распадом Советского Союза и отправкой ее мужа наблюдать за выводом из эксплуатации "Кратер", он сразу перешел к истории женщины, которая его утешала. И снова она была прекрасна, незабываема, возможно, сверхъестественна, и снова их роман пришел к преждевременному завершению. Итак, он скитался с работы на работу, из города в город, от женщины к женщине. На некоторые приключения он намекал, другие объяснял довольно подробно, пока двое мужчин делились сигаретами и прихлебывали из фляжки.

“Итак, каково положение дел сейчас?” - Спросил Сэм, лениво выпуская колечки дыма. “Кто-нибудь в пути?”

“Да”, - ответил Александр с удовлетворенной ухмылкой. “Когда Рената приказала мне прийти сюда, я был уверен, что мне будет скучно, скучнее, чем я мог себе представить. Что может быть для меня здесь, в этом милом, безопасном городе? Я создан для диких, негостеприимных мест. Вот почему они завербовали меня в первую очередь! В этом моя цель, опасность и приключение. Приехать сюда, где нет чистых улиц, ни гор, ни океанов, ни ледников… Для меня это на полпути к смерти. По крайней мере, я так думал. Но с тех пор, как я здесь, все стало гораздо интереснее, чем я когда-либо ожидал. Женщина, которую я встретил здесь, она не похожа на неземных красавиц моего дома, но у нее огромное мужество и дух. Она, безусловно, самый интересный человек, которого я встречал в Ордене Черного Солнца. Она женщина, с которой я могу наслаждаться своим пребыванием здесь ”. Он глубоко затянулся своей тонкой самокруткой. “Возможно, я заберу ее со мной обратно в Сибирь”.

“Как ее зовут?”

“Аксель”.

Холодное, пронизывающее ощущение внезапно ударило Сэма в живот. "Это не может быть она, - подумал он, - это не может быть одна и та же женщина. Должно быть больше, чем одна Аксель… Это распространенное название здесь? Может быть, так оно и есть. Я надеюсь, что это так". Кошмарный образ пропитанных кровью светлых кудрей заполнил разум Сэма и отпечатался на внутренней стороне его век. Он прижал кулаки к закрытым глазам, как будто это могло прогнать мысли.

“Сэм? Ты в порядке?”

“Да”, - выдохнул он. “Я имею в виду… Я не знаю. Расскажи мне, как выглядит Аксель.”

Хриплый голос Александра захлестнул Сэма, утопив его в поднимающихся водах уверенности и отчаяния, когда он описывал женщину, которую Сэм знал так недолго. Невысокий рост, полная фигура, милое личико в форме сердечка с серьезными голубыми глазами, вздернутым носиком и вьющимися светлыми волосами.

“Посмотреть на нее, - сказал он, - ни одна душа не поверила бы, что она способна на то, что она делает. Попытайтесь представить женщину, которая является экспертом по взлому кодов. Давай, попробуй это! Первый образ, который приходит на ум — это не та женщина, которую я описал, не для вас. Это кто-то немного похожий на Нину, не так ли? Да, я вижу, что я не ошибаюсь! Теперь попытайтесь представить женщину, которая бесстрашно водит машину так быстро, как будто за ней гонится сам дьявол.”

"Это определенно был бы Аксель", - подумал Сэм, возвращаясь мыслями к той ужасающей поездке по улицам Брюгге с преследующим его мотоциклистом. ‘Как мне сказать ему? Как я должен сказать ему, что она мертва? Почему он не знает?’Он задавался вопросом, знала ли Рената об отношениях Александра и Аксель. Возможно ли, что она была, и все это было частью какой-то более масштабной игры власти? Или, если бы это было не так, пожалела бы она о том, что отдала этот приказ, когда узнала? Или принятие такого рода сопутствующего ущерба было просто частью жизни в Ордене? Почему-то он не мог представить, что Александр спокойно воспримет эту новость.

“Александр...” - неуверенно начал он, затем остановился, не находя слов. После паузы, слишком долгой, чтобы сойти за обычное колебание, он продолжил: “Я ... кажется, я встретил Аксель. Вкратце. Мы определенно встретили кого-то, кто был похож на нее и носил это имя. И она казалась действительно необыкновенной женщиной за то короткое время, что я ее знал. Но у меня сложилось впечатление, что у нее была какая-то борьба за власть с Орденом. Это правильно звучит?”

Глаза Александра подозрительно сузились. “Это возможно”, - сказал он. “Сэм, что ты знаешь? Что она сказала?”

Сэм подумал, не должен ли он просто признаться, нанести удар быстро, но мужество покинуло его. “Всего несколько слов о том, как мы не должны доверять Пердью, и как Орден примет нас, если мы сделаем определенные вещи, но мы все равно должны быть осторожны с этим. Ничего слишком конкретного. То, как она говорила о вещах, было просто… необычный, вот и все.” "Здесь могут происходить всевозможные вещи, о которых я не знаю", - подумал Сэм. Ему нужно услышать это не от меня, а от кого-то, кто лучше разбирается во всех этих вещах ...’ Он глубоко вздохнул и похлопал Александра по плечу. “Послушай, я думаю, тебе лучше пойти и поговорить с Ренатой. Я многого не понимаю.”

Медленно, не отрывая глаз от лица Сэма, Александр закрыл свою фляжку и убрал ее. Он затушил то немногое, что осталось от его сигареты, и встал, его поведение было необычно серьезным. “Что случилось, Сэм? Что-то случилось с Аксель?”

Слова полностью покинули Сэма. Он вспомнил, как ему сообщили новости после перестрелки, адские новости, которые подтвердили то, что он знал, и лишили его сладкой надежды на то, что смерть Триш, возможно, была не чем иным, как кошмаром. Он мог видеть тревогу, растущую в Александре, но он не мог смириться с тем, что был тем, кто лишил его надежды. Особенно когда он был не в состоянии ясно объяснить ситуацию. “Тебе просто... нужно пойти и поговорить с Ренатой, хорошо? Пожалуйста.”

С насмешливым кивком и обещанием вернуться позже, Александр принял предложение Сэма. Он положил руку на табличку у двери и выскользнул. Сэм упал на свою кровать и прижался щекой к прохладной подушке, испустив долгий, обескураженный вздох через гладкий хлопок.

"Бедный Александр", подумал он. "То, что ему предстоит испытать, я бы никому не пожелал".

Глава сорок шестая

Над круто наклоненным окном в комнате Нины в темном небе мерцала горстка звезд рядом с кусочком луны. Она лежала в темноте и смотрела на них. Как она ни старалась, она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме слов, которые только что услышала от Пердью, и того, что они могли означать.

"Я могла бы уберечь нас от всего этого", подумала она, теребя пальцами уголок наволочки. Если то, что он говорит, правда... Если бы я просто сказал "нет" с самого начала, если бы я не согласился поужинать тем вечером… Нас бы сейчас здесь не было. Или если бы я сказал "да" раньше — нет, это бессмысленный путь, по которому нужно идти. Я не мог предвидеть, что все это произойдет. Я бы держался подальше, если бы знал. С таким же успехом я мог бы сказать, что мы могли бы избежать этого, если бы я никогда не изучал историю или немецкий, или если бы я принял предложение поступить в Кембридж вместо Эдинбурга. Любая из этих вещей означала бы, что наши с Пердью пути никогда не пересекались.’

Она попыталась представить, что сказала бы ее мать, если бы могла поговорить с ней. ‘Она, вероятно, посоветовала бы мне выйти за него замуж. Я бы предположил, что есть довольно много людей, которые сказали бы мне это. Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, возможно, я бы… Это, конечно, помогло бы нам выбраться отсюда? Если бы я сказал ему, что вернусь. По крайней мере, это помогло бы мне выбраться, и тогда нам оставалось бы беспокоиться только об освобождении Сэма. Она включила свет. "Может быть, стоит попробовать..."

Войдя в маленькую холодную ванную, она изучила свое лицо в зеркале. Она была бледной и осунувшейся, и выглядела почти такой же испуганной, какой себя чувствовала. Она знала, что выглядела лучше. Тем не менее, она выглядела бы более расслабленной и, возможно, более привлекательной после душа. Она включила воду и захлопнула дверь.

Сумка от костюма висела на крючке с обратной стороны двери. Она уставилась на него. Она не видела этого раньше. Одежда, которую принес Стивен, была сложена аккуратными стопками под кроватью, за неимением чемодана или комода, в котором ее можно было бы разложить, но в сумке, подобной этой, ничего не было. Любопытная, настороженная, она сняла его и открыла. Река темно-синего бархата каскадом полилась из сумки, и она чуть не швырнула ее через всю комнату.

“Стивен Леманн, ты ублюдок”, - прошипела она. Это было платье, в котором Нина была на ужине в тот вечер, когда Стивен наконец признался, что женат. Это был подарок от него на ее день рождения, несколькими неделями ранее. Когда он разорвал свою бомбу, она сорвала его, чтобы надеть что-нибудь более подходящее для путешествия. Быстрый осмотр показал, что это определенно было то же самое платье и его не чинили, молния отделилась от бархата там, где она за нее дергала, а крючок, который скреплял застежку на затылке, был погнут не по форме.

Хуже всего было то, что она знала, что это ей шло. Она чувствовала себя такой очаровательной в нем… "Единственная красивая вещь, которая у меня здесь есть", подумала она, вспомнив груды простых футболок и брюк под кроватью и плоские, прочные ботинки на ногах, которые она носила ежедневно сразу после их приезда во Флоренцию. ‘А также самый уродливый. Я ни за что не надену это. Стивен и его маленькие игры разума могут отвалить.’Она сложила платье обратно в сумку, застегнула ее и повесила обратно на дверь, но его присутствие раздражало ее, даже когда она не могла его видеть. Это напомнило ей о том, как много времени прошло с тех пор, как она в последний раз могла одеваться как она сама.

"Это не имеет значения", сказала она себе. ‘Или, по крайней мере, так не должно быть. Меня просто тошнит от ощущения, что я не стою на твердой почве.’ Не зная, что еще делать, она начала стаскивать оскорбительную простую рубашку и готовиться принять душ.

“Нина?” За звонком последовал тихий стук в дверь. Она быстро натянула топ обратно и бросилась в спальню.

“Кто там?”

“Professor Lehmann.”

Нина вздохнула с облегчением. “Вы можете войти”, - позвала она и подождала, пока он пройдет через всю эту канитель с подтверждением своей личности, чтобы войти. “Я не думала, что ко мне будут допускаться посетители”, - сказала она, когда он, прихрамывая, вошел в комнату, более зависимый от своей трости, чем когда-либо.

“Строго говоря, я подозреваю, что это не так”, - он поморщился. “Могу я присесть?" Спасибо. ” Он с трудом опустился на край кровати. “На самом деле, мне было сказано совершенно определенно, что никто не должен был приближаться к вам. Но есть некоторые правила, которым нельзя подчиняться ”. Он посмотрел на нее с серьезным выражением на лице. “Нина, кто-нибудь говорил с тобой о дальнейшей миссии?”

“Нет, - сказала она, - со мной вообще никто не разговаривал. Никто, кроме Пердью, но он ничего подобного не говорил ”.

“Тогда позволь мне предупредить тебя, а затем позволь нам обоим попытаться предупредить мистера Клива, если сможем. Мой сын сообщает мне, что, хотя одному из вас может быть предложена безопасность, другому будет сказано, что они должны проявить себя дальше, и ему будет предоставлена возможность сделать это с помощью новой миссии. Он имеет кодовое название ”Лонгинус"."

Это слово прозвучало как звонок. Нина на мгновение крепко задумалась. “Подожди, Лонгин, как в "Копье судьбы”?" Профессор кивнул.

Столько мыслей нахлынуло на голову Нины при упоминании проклятого артефакта, который чуть не стоил жизни ей и Сэму, и последующего захвата его Пердью, чтобы произвести впечатление на своих спутников Черного Солнца во время той судьбоносной встречи на Deep Sea One. До сих пор она предпочитала игнорировать тот факт, что Копье Судьбы, которым владел Пердью, было той самой причиной, по которой она впервые согласилась на его ухаживания.

Прошли месяцы, а Пердью даже не упомянул о Копье Судьбы. Той ночью, прежде чем Сэм согласился присоединиться к ней в поисках Валгаллы, она фактически призналась ему, что местонахождение пропавшего Копья, выяснение, где оно находится, было ее причиной трахаться с Пердью, как она так красноречиво выразилась. Сердце Нины учащенно забилось при мысли о злой реликвии, но она сохранила невозмутимое выражение лица.

“Да, я довольно хорошо знакома с реликвией, профессор”, - она часто моргала. “The Heilige Lanze.”

“То же самое, хотя имеет ли миссия какое-либо отношение к самому артефакту, я не знаю. Что я точно знаю, так это то, что тот, кто возьмет на себя миссию, будет отправлен на российско-монгольскую границу, где-то возле М öнх Саридаг, прямиком в чрезвычайно опасную ситуацию. Я искренне сомневаюсь, что тот, кто уйдет, вернется живым ”.

“Почему это?”

“Потому что в окрестностях М öнх Саридаг находится база компании отступников, которые убьют любого, кого они считают членом Ордена. Я убежден, что это то, на что полагаются и Рената, и Стивен, хотя у них могут быть разные цели. Нина, это необходимо, императивно, чтобы ты не позволила отправить себя на это задание. Независимо от того, какая альтернатива, примите ее ”.

“Мне довольно ясно дали понять, что единственной альтернативой выполнению того, о чем просят эти люди, является смерть”. Тон Нины был ровным. Она поняла, о чем говорил профессор Леманн. Слова имели смысл. Она поняла концепцию. Но она не могла усвоить это. Она ничего не чувствовала, ни страха, ни боли, ни даже гнева. Все, что она могла найти в себе, это оцепенение и покорность, чувство, что ее перехитрили, прежде чем она смогла даже попытаться спасти себя.

Профессор Леманн протянул руку и взял ее за руку. Он нежно сжал ее. “Тогда возьми это”, - тихо сказал он. “Нина, ты знаешь, как я люблю тебя. Я бы никогда не хотел, чтобы тебе причинили какой-либо вред. Но если дело дойдет до выбора между быстрой смертью здесь или участью, которая может ожидать вас в М öнх Саридаг… Стивен однажды рассказал мне о человеке, которого месяцами держали в живых, пытали ради получения информации. Что, если бы то же самое случилось с тобой? Учитывая, как мало ты знаешь, как мало ты смог бы рассказать им, даже если бы захотел; можешь ли ты представить, как долго могли бы продлиться твои страдания, прежде чем они в конце концов позволят тебе умереть?” Старик уронил голову на руки, позволив своей трости со стуком упасть на пол.

Нина села рядом с ним на кровать и успокаивающе обняла его за плечи. “Всю свою жизнь я был в плену у этих людей”, - прошептал он. “Я пытался бороться с ними тихо, подрывая их цели и отрицая некоторые из моих собственных способностей. Я подумал, что, возможно, удастся ускользнуть от их радаров… И это могло бы быть, могло быть, если бы не мой сын и его нелепая решимость… Мы не знали, во что ввязывались, понимаете. Казармы, полные впечатлительных молодых людей в Пенемюнде, все думали, что мы собираемся изменить мир и сделать его правильным, а затем лучших и умнейших из нас пригласили вступить в Орден. Мы думали, что это будет что-то вроде масонов. Такая глупость, такая наивность… Это было непростительно ”.

Нина увидела, как слеза скатилась по его носу и упала на светло-серую ткань брюк. “Я понимаю, что это должно звучать бесполезно. Мир не слышал ничего такого, начиная с Нюрнберга. Мы понятия не имели, мы всего лишь выполняли приказы, и мы ничего не знали, пока не стало слишком поздно — но, пожалуйста, поверьте мне: если бы я понял, кто и что эти люди, я бы никогда не позволил себе быть вовлеченным. Хотя, что я должен был сделать, я не знаю. Как только они узнают степень своей власти, свой охват, многие люди могут подумать, что лучше всего просто уступить ... ”

Старик замолчал, в то время как Нина похлопала его по плечу в попытке утешить. Она задавалась вопросом, каково, должно быть, было хранить его секреты на протяжении стольких десятилетий. Его связь с нацистами, его членство в "Черном солнце" ... Все это произошло, когда он был молод, все ошибки, которые он не смог исправить.

"Я, вероятно, никогда не узнаю, каково это - хранить секрет так долго", - подумала она. ‘Сомневаюсь, что проживу так долго. Судя по тому, как идут дела, мне, вероятно, не придется хранить какие-либо секреты дольше, чем в ближайшие несколько дней. И все же...’

“Профессор Леманн, ” сказала она, - я действительно благодарна за то, что вы рассказали мне все это. Это может показаться странным утешением, но в каком-то смысле приятно знать, что не только мы с Сэмом думаем, что от этих людей ничего не зависит. Но эти ренегаты, о которых вы упоминаете… они откололись от Ордена? И они все еще живы? Что ты знаешь о них? Пожалуйста, профессор, если у нас есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми, мне нужно знать как можно больше, что вы можете мне рассказать.”

Казалось, целую вечность профессор Леманн сидел в тишине, погруженный в свои мысли. Затем он решительно поднял голову и рассказал Нине все, что знал. Она слушала с абсолютным вниманием, запоминая столько деталей, сколько могла. Затем, когда он закончил, она кивнула и сказала: “Мне нужно увидеть Сэма”.

Глава сорок седьмая

“Где она?” Голос Александра разнесся по длинной комнате, от золотых дверей, когда они ударились о стены, до дальнего конца, где Рената сидела, погруженная в беседу с Пердью. Он пронесся через всю комнату и отодвинул ее кресло назад, схватив ее за плечи и подняв на ноги. “Скажи мне, где найти Аксель!”

Руки Ренаты взметнулись вверх, прижимая Александра спиной к стене. Она ударила предплечьем по его горлу, пригвоздив его. Ему показалось, что он почувствовал, как холодное острие лезвия вонзилось ему в живот. Подчинившись, он сдержал свой гнев и развел руки в жесте капитуляции.

“Если ты когда-нибудь снова ворвешься ко мне подобным образом”, - прошипела она сквозь зубы, “ предупреждения не будет. А теперь сядь и не смей мне угрожать ”.

“Я буду стоять”, - он нахмурился. Она не отступила.

“Ты будешь сидеть”. Ее глаза были как холодная сталь. Александр неохотно кивнул. Она освободила его. Он занял место, сидя напряженно. С другого конца стола Пердью пристально наблюдал, его тело было напряжено и готово бежать, либо в бегство, либо к чьей-то помощи.

Рената не сразу вернулась на свое место, не ответила на вопросы Александра и не попросила его повторить их. Вместо этого она спокойно подошла к бару, наполнила высокий стакан водой и стояла, небрежно потягивая. Когда она была готова, она поставила стакан на стол и повернулась, встав за стулом Александра.

“Вы можете повторить свой вопрос”, - спокойно сказала она.

Пердью наблюдал, как Александр борется с желанием повернуться к ней лицом или вскочить со своего места. Это потребовало от него всей самодисциплины, но он тщательно контролировал свой голос, когда еще раз спросил ее, где он может найти Аксель. Когда Рената холодно сообщила ему, что Аксель была казнена по ее приказу всего несколько дней назад, пальцы Александра крепко сжали подлокотники кресла. Его глаза закрылись, и он испустил долгий, проникновенный вздох. Костяшки его пальцев побелели, когда хватка усилилась.

“Почему?” - спросил он.

“Тебе следовало бы знать лучше, чем спрашивать меня об этом”, - ответила Рената. “В любом случае, почему тебя это волнует?”

“Мы были… закрывается ”.

Губы Ренаты изогнулись в подобии улыбки. “Разве это не мило?” она ухмыльнулась. “Так приятно видеть, как Орден объединяет родственные души. И все же как трагично. Что ж, к сожалению, твоя возлюбленная забыла, что есть цена, которую нужно заплатить за распространение определенной информации и за нелояльность ко мне и Черному Солнцу. Я и так слишком долго терпел ее неподчинение.” Она подвинулась, чтобы сесть на край стола, и приблизила свое лицо угрожающе близко к лицу Александра. Щетина его пятидневной щетины коснулась ее гладкой щеки. “Я должен предупредить тебя, Александр, я не в настроении для этой ерунды. Помни, кому ты предан, или ты и твоя драгоценная Аксель очень скоро воссоединимся. С меня довольно того, что люди берут дело в свои руки вместо того, чтобы просто следовать приказам.”

“Тогда каковы мои приказы?” Выражение лица Александра было пустым, все эмоции скрывались за стеной напускного безразличия. Только крепкая хватка на подлокотниках кресел выдавала его чувства.

“В ближайшее время я отправлю одного из новых членов на поисковую миссию”, - сказала Рената. “Завтра утром, как только будет сделан выбор. Вашей задачей будет сопроводить этого нового участника до озера Нуур Khövsg öl. После этого вы можете возвращаться домой до следующего раза, когда мы свяжемся с вами ”.

Она прошествовала обратно к бару, оставив Александра и Пердью недоверчиво смотреть друг на друга. Пердью первым нарушил молчание. “Khövsg öl Нуур?” он произнес это слово так, как будто оно было незнакомым, но его встревоженное выражение невозможно было скрыть. “Прошло некоторое время с тех пор, как я в последний раз был в этой части Азии, но, если я правильно помню, Kh övsg & #246;l Nuur находится в окрестностях М & # 246;нх Саридага ...” Он оставил вопрос незаданным, повиснув в воздухе.

“Вы бы отправили их на верную смерть”, - категорично заявил Александр.

“Вы подвергаете сомнению прямой приказ?” Спросила Рената.

Александр покачал головой. “Нет, Рената. Я просто констатирую факт. Если вы пошлете неопытного нового члена в этот район, сомнительно, что они преуспеют в своей миссии. Если миссия важна, я со всем уважением предлагаю вам послать меня вместо себя. Вы знаете, что я знаю, что там есть, и я бы предположил, что мои навыки подошли бы лучше, чем у Сэма или Нины. Или, если ты— ” Быстрый жест Пердью, незаметный для Ренаты, заставил его замолчать. Миллиардер почти незаметно покачал головой.

“Что?” Рената не выдержала. “Если я что, Ариченков?” Она ждала, но он не продолжил. “Не имеет значения. В этой миссии есть аспекты, частью которых вы не будете. Ваша единственная задача - убедиться, что они благополучно доберутся до Kh övsg &# 246;l. Остальное не твое дело. Просто будьте готовы принять их, когда они будут готовы уйти, каким бы он ни оказался. Пердью, мы поговорим позже. Приходите в мою галерею через полчаса. Джентльмены.”

Коротко кивнув, она вышла из комнаты, ее охранники маршировали за ней. Пердью и Александр подождали, пока звук ее шагов не затихнет в коридоре, затем Пердью встал и налил себе порцию виски. “Учитывая скорость, с которой она передвигается, ” размышлял он, - я иногда задаюсь вопросом, почему она вообще беспокоится о том, чтобы иметь охрану”. Он одним глотком опрокинул напиток обратно, затем начал наполнять стакан. “Я сожалею об Аксель”.

Александр покачал головой. “Она знала, что это вероятно”, - сказал он. “Как только ты вбиваешь себе в голову выступить против Ордена, это только вопрос времени. Она говорила слишком свободно. Скорее всего, когда-нибудь меня постигнет та же участь. Но не сегодня, да? Возможно, у меня нет того мужества, которое было у нее, потому что сегодня я должен был сохранить свою шею ”. Он принял стакан виски, который протянул ему Пердью. “Но знаете ли вы? Если Рената планирует отправить только одного в М öнх Саридаг, то я предполагаю, что вы планируете, что это не должна быть Нина.”

Пердью мрачно уставился в свой стакан. “Я, конечно, сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что это не она”, - сказал он. “И если ты сможешь вытащить Сэма из этой ситуации невредимым, я удвою сумму, которую платит тебе Орден. Если кто-то и может справиться с этим, я бы предположил, что ты сможешь ”.

Несмотря на его горе, лицо Александра на мгновение осветилось перспективой сумм, которые ему предлагали. “Я сделаю все, что смогу”, - пообещал он.

“Спасибо”. Пердью снова погрузился в молчание, уставившись на свой напиток.

Глава сорок восьмая

“Я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал профессор Леманн, неловко поднимаясь на ноги. “К сожалению, тревога будет поднята, если кто-нибудь пройдет через эту дверь без предварительной проверки своей личности с помощью сканирования ладони, и, конечно, она была запрограммирована так, чтобы не позволить вам уйти незамеченным”.

“Посмотри, сможешь ли ты найти Александра”, - сказала Нина. “Он хорош в этих вещах. Или — нет, может быть, и нет.” Она слегка покраснела. “Ну ... другим человеком, которого следует спросить, был бы Пердью, но я не знаю, насколько хорошо это сработало бы прямо сейчас. Наверное, лучше сначала попробовать Александра.”

“Я сделаю все, что в моих силах”. Леманн прижал ладонь к табличке, открыл дверь; затем остановился как раз перед тем, как переступить порог. Он повернулся назад и протянул Нине свои распростертые объятия. Она радостно обняла его. “Если бы только все могло быть по-другому… Нина, мне жаль.”

Она глубоко уткнулась лицом в его плечо. “Не будь глупцом”, - сказала она. “Это не твоя вина”. Она сделала шаг назад и улыбнулась так лучезарно, как только могла, не обращая внимания на слезы, которые покалывали ее глазные яблоки. “Как тебе удалось родить такого сына, как Стивен, я никогда не узнаю. Но даже при том, что я жалею, что никогда не видела его, я все еще думаю, что если бы у меня когда-нибудь появился тесть, я не смогла бы добиться большего успеха, чем ты. Встреча с тобой была единственной хорошей вещью, которая вышла из всей этой чепухи.”

Не говоря больше ни слова, профессор Леманн слабо улыбнулся в ответ и переступил порог. Когда дверь закрылась за ним, Нина почувствовала внезапную, ошеломляющую уверенность, что она видела старика в последний раз. Она хотела перезвонить ему, умолять его не рисковать, помогая ей дальше ... Но если она сделает это, у нее не будет возможности увидеть Сэма и рассказать ему, что она узнала.

Кроме того, она была уверена, что уловила уверенность самого Леманна в том, что он не переживет эту встречу с Орденом. Его готовность рискнуть быть пойманным на камеру, разговаривая с ней, его размышления о своем прошлом участии, информация, которую он дал ей…

Она поймала себя на том, что подслушивает под дверью. "Пока нет смысла делать это", сказала она себе. Ему потребуется некоторое время, чтобы найти Александра, вытащить Сэма и привести его сюда. Или вытащи меня. В любом случае, я узнаю, когда они будут здесь. До тех пор… что ж, полагаю, я подожду.’ Она присела на край кровати. Она даже не заметила, как ее пальцы потянулись к отслаивающимся обоям и начали отрывать одну маленькую полоску за другой.

* * *

Когда Сэм услышал, как щелкнул замок и дверь распахнулась, он не удивился. Он думал, что Александр может вернуться после разговора с Ренатой, нуждаясь в ком-то, с кем можно поговорить, или просто в тихой компании. Он скатился с кровати и встал, чтобы поприветствовать своего посетителя.

Вид профессора Леманна застал его врасплох. Глаза старика были красными, хотя невозможно было сказать, плакал ли он или просто был слаб и измучен после нагрузок прошедшего дня. Он сразу же начал спрашивать, все ли с ним в порядке, должен ли он сесть, не хочет ли он, чтобы Сэм пошел и привел кого—нибудь - нелепость последнего вопроса не доходила до Сэма, пока слова уже не слетели с его губ. Затем за плечом Леманна появился Александр, и Сэм почувствовал себя еще более сбитым с толку.

“Александр, мне так жаль”. Он никогда не видел лицо русского таким жестким и серьезным. Его обычной озорной ухмылки нигде не было видно. Без своего обычного напускного веселья Александр казался почти другим человеком.

“Ты был прав, что сказал мне, Сэм, - сказал он, - или сказал мне потребовать ответа от Ренаты, по крайней мере. Знать это не очень приятно, но… по крайней мере, я знаю.”

Профессор Леманн слегка запнулся. Сэм и Александр бросились вперед, чтобы поймать его, и подвели к кровати, чтобы он сел. “Простите меня...” он кашлянул, отмахиваясь от их вопросов о том, все ли с ним в порядке. “Я буду достаточно здоров прямо сейчас. Сейчас это не важно. Возможно, у нас не так много времени, прежде чем...

Прежде чем он смог закончить свое предложение, дверь со зловещим лязгом захлопнулась и заперлась сама. Все трое мужчин мгновение молча смотрели на него, затем Александр заговорил. “Это было открыто слишком долго”, - сказал он. “Это моя вина. Я должен был закрыть его за собой. Эти двери, когда их оставляют открытыми дольше, чем на полминуты, и не удается обнаружить физического присутствия в дверном проеме, они закрываются сами. Сэм, мы пришли, чтобы вытащить тебя отсюда. Это не попытка побега, прошу прощения — побег из этого дома был бы практически невозможен, — но профессор Леманн здесь говорит, что Нине нужно поговорить с вами, и что это срочно. Поскольку прозвучит сигнал тревоги, если из комнаты выйдет больше людей, чем вошло в нее, профессор Леманн предложил оставаться в комнате, пока я не смогу вернуть вас в нее. Вы готовы? Ты пойдешь со мной?”

“Конечно!” Сказал Сэм. “Давайте начнем”. Он последовал за Александром к двери, но когда русский прижал его руку к пластине, ничего не произошло. Не последовало ответного звукового сигнала, замок не щелкнул. Он убрал руку, подождал мгновение и попробовал снова. Ничего.

Александр выругался себе под нос. “Либо дверь неисправна, либо мой допуск был превышен”, - сказал он. “Хммм. Профессор Леманн, вы достаточно здоровы, чтобы снова стоять? Хорошо. Сэм, покончи с этим ”.

Александр схватился за один конец латунной кровати и повернул ее, волоча тяжелую кровать по полу. Сэм взял другой и последовал за ним, помогая ему подтащить его к наклонному окну.

“Это не сломается, если это то, о чем ты думаешь”, - сказал Сэм. “Я пытался, когда впервые попал сюда. Запустил в него прикроватным столиком, но он даже не раскололся.”

“Орден стандартно использует безопасное стекло”, - сказал Александр, не отрывая взгляда от окна. Он положил ноги на матрас, затем вытащил маленький швейцарский армейский нож и начал обрабатывать нижний левый угол окна. Движения были настолько мелкими, что Сэм не мог точно видеть, что он делает, как бы сильно он ни вытягивал шею. Затем быстрым движением запястья Александр оторвал длинную полоску силикона и бросил ее на кровать. Последовала еще одна полоса, затем еще. “Держи его ровно внизу, Сэм”, - проинструктировал он. “Мы приложим стекло к стене, как только оно опустится”.

Когда он снял последнюю белую полоску герметика с верхней части окна, стекло оторвалось, и Сэм почувствовал, как оно всем весом упало на его ждущие руки. Под руководством Александра он поднес тяжелый лист стекла к указанному участку стены и осторожно положил его. Холодный ночной воздух проникал через щель, где когда-то было оконное стекло. Сэм забрался на кровать и высунул голову наружу.

Крыша круто спускалась вниз, ее красная черепичная поверхность тянулась на несколько футов к небольшому выступу, примыкающему к водосточному желобу. Он и близко не выглядел достаточно прочным, чтобы выдержать вес взрослого мужчины. "Даже такой тощий ублюдок, как я", - сглотнув, подумал Сэм. За выступом, за канавой, не было ничего, кроме пустого воздуха, вплоть до мощеного переулка, тремя этажами ниже.

“Куда мы направляемся?” Сэм зашипел, когда Александр вскочил с кровати и перекинул ногу через пустую оконную раму. “Как мы должны проникнуть в комнату Нины снаружи?”

“Мы идем на другой конец крыши, Сэм, - сказал Александр, “ и мы попадем внутрь, проделав то же самое в обратном порядке”.

Проклиная безумие Александра, Сэм последовал за ним через окно. Они спустились на выступ, прислонившись спиной к плиткам, чтобы распределить свой вес. Сэм сбил черепицу с места, и она со скрежетом покатилась по крыше. Он приготовился к секундам тишины, за которыми последовал оглушительный грохот с улицы, но его не последовало. Он открыл глаза и увидел, что плитка не набрала достаточной скорости, чтобы очистить желоб, но ненадежно качалась на краю. Он продолжал тащиться вперед.

Когда они подошли к окну, которое, как знал Александр, принадлежало Нине, он постучал в него. “Все они затемнены так, что снаружи их невозможно разглядеть, если не подойти совсем близко, - сказал он, “ но она сможет увидеть нас, и мы должны быть в состоянии сделать — ах, да! Вот она!” В комнате появилась неясная фигура, чуть больше темной фигуры на фоне света. “Нам нужно, чтобы она перевернула свою кровать так, чтобы стекло упало на матрас, а не на пол”, - сказал Александр. Он прищурился на стекло, пытаясь разглядеть планировку комнаты так, чтобы он мог указать на кровать.

“Позволь мне”, - сказал Сэм. В кармане у него был клочок бумаги и изжеванные остатки ручки. Он осторожно развернул бумагу и написал "ПОДВИНЬ КРОВАТЬ ПОД окно" так аккуратно и четко, как только мог. "Сейчас не время расстраиваться из-за плохого почерка", - подумал он. Он прижал бумагу к стеклу. Темная фигура, казалось, поднялась на цыпочки, чтобы прочитать его.

Мгновение спустя фигура исчезла, и они услышали слабый скребущий звук, когда она устанавливала кровать на место. Александр махнул ей, чтобы она отошла, и когда он убедился, что она отошла на безопасное расстояние, он повторил свой трюк с уплотнителями окон. Стекло с мягким стуком упало на одеяло, и Сэм смог спуститься.

Он повернулся, чтобы помочь Александру пройти, но русский не последовал за ним. “Я не войду”, - сказал он. “Я вернусь и проверю, как там профессор Леманн. Казалось, дела у него шли не так уж хорошо. Я оставлю вас двоих, чтобы вы могли поговорить. Сэм теперь знает, что нужно сделать, чтобы вернуться”. Он ушел, двигаясь значительно быстрее по уступу теперь, когда ему не нужно было ждать Сэма.

Сэм повернулся к Нине, ожидая, что она будет дразнить его за столь драматичное появление. Она этого не сделала. Она просто обвила его руками и крепко прижала к себе.

Глава сорок девятая

Сэм обнял ее и позволил этим объятиям утешить себя. Во всем этом безумии было облегчением почувствовать что-то такое простое, как дружеское прикосновение, тем более дружеское прикосновение того, кто ему так дорог. Он закрыл глаза и постоял мгновение, вдыхая чистый аромат ее волос, находя утешение в ее близости.

“Они сказали, что ты хотела меня видеть”, - тихо сказал он, не отпуская.

“Я так и сделала”, - кивнула она. “Я верю. Есть кое-что, что ты должен знать, кое-что, что рассказал мне профессор Леманн. Вероятно, мне следовало просто попросить его рассказать вам самому, а не рисковать тем, что у всех будут проблемы таким образом, но я подумал… Я подумал, что тебе лучше услышать это от меня ”.

“Звучит серьезно”, - сказал он. “Отпусти на секунду. Вот. Если это будет серьезно, нам, вероятно, понадобятся вот это ”. Он достал оставшиеся сигареты и зажигалку. “Не похоже, что нам придется беспокоиться об отключении пожарной сигнализации, не при таком распахнутом окне”.

Нина с благодарностью приняла сигарету, затем свернулась калачиком на одном конце кровати и поджала под себя ноги. Сэм села напротив, прислонив свою подушку к латунным поручням за его спиной. Он обнаружил, что в этих моментах было что-то странно успокаивающее. От глубин антарктического бункера до залитого лунным светом берега реки в дальнем конце Гранд-Каньона, от пабов с липким полом в Эдинбурге до этой странной бельгийской тюрьмы, единственное, что оставалось неизменным, была Нина и ощущение того, что они были вместе — даже когда они точно не знали, что это такое.

“Ко мне приходил профессор Леманн”, - сказала Нина, пытаясь придумать, с чего начать. “Он сказал мне… ну, он многое мне рассказал. Кое-что об Ордене в целом и о том, как он был связан с ним в молодости, и как он надеялся, что, переехав в Англию, сможет не привлекать к себе внимания и не быть активным членом. К несчастью для него — к несчастью для всех нас — у него есть сын Стивен. Когда Стивен вырос, некоторые из старых контактов Леманна из "Черного солнца" начали предлагать ему работу. В конце концов, они пригласили его присоединиться к Ордену, и когда профессор Леманн предложил понимая, что это был бы плохой ход, Стивен решил пойти на это. С ним всегда так было. У него огромный комплекс неполноценности, когда дело касается его отца — думает, что он пытается подавить Стивена и убедиться, что он никогда не добьется такого успеха, каким был его отец. Ничего подобного, насколько я могу судить. Просто один из тех прискорбных случаев, когда гениальный отец умудряется родить глупого сына. Или, скорее, сын, который просто достаточно умен, чтобы признать, что он не в лиге своего отца, но недостаточно умен, чтобы понять почему.”

Она сделала паузу и глубоко затянулась сигаретой. “Извините. Я бредил. Дело в том, что Стивен ввязался в это дело благодаря связям своего отца, который понял, что им довольно легко манипулировать и он достаточно головорез, чтобы быть полезным, если поставить его в нужное положение. Он также был хорошим другом Чарльза Уитсена.”

“Ты упоминал это раньше”, - сказал Сэм. “Вы собираетесь сказать мне, что Стивен был частью "Армз ринг"? Потому что у меня уже давно были подозрения.”

“Он был”, - кивнула она, глядя в темное небо. “Конечно, в то время я этого не знал. Когда мы были вместе. Насколько я знал, он был менеджером по маркетингу в глобальной сети розничной торговли спиртными напитками. Он довольно часто ездил за границу, потому что частью его работы было убеждать людей на Ближнем Востоке покупать водку, джин или что там еще, что он продавал вразнос. Очевидно, это было прикрытием. На самом деле он действовал как посредник в этом оружейном ринге. Не очень влиятельная должность - и он тесно сотрудничал с Чарльзом Уитсоном и всегда был в его тени. Но, должно быть, это заставляло Стивена чувствовать, что он общается с большими мальчиками, и ему всегда это нравилось ”.

“Итак, профессор Леманн сказал, что Чарльз Уитсон на самом деле управлял кольцом?” Спросил Сэм, его любопытство взяло верх над болью, связанной с извлечением воспоминаний. “Я думал, что он был главным, но с тех пор, как в Антарктиде я думал, что его отец дергал за ниточки”.

“Это именно то, что происходило. Чарльз нес ответственность за небольшую часть этого, перевозя оружие через тот склад в Восточном Лондоне со Стивеном в качестве своего хулигана, но адмирал Уитсон был ответственен за глобальную операцию. Единственным человеком, перед которым он был подотчетен, был глава Ордена. Профессор Леманн не вдавался в подробности о том, кто это был, но он упомянул "Ренатус", а не "Ренату", поэтому мы можем предположить, что это была не та женщина, которую мы видели. Из того, что он сказал, она не очень долго находится у власти. Дело в том, что адмирал Уитсон считался слишком ценным, чтобы погибнуть, когда рухнуло кольцо вооружений, поэтому вместо этого он пожертвовал своим собственным сыном.”

Сэм задумчиво кивнул. Он предполагал это, когда размышлял об участии адмирала Уитсена. Чарльз Уитсон никогда не казался ему достаточно харизматичным или достаточно эффективным лидером, чтобы руководить такой опасной операцией. Он был слишком нескромен, слишком раздут от гордости и стремился использовать свой статус, чтобы произвести впечатление на горячую девушку. Сэм был уверен, что люди, которые успешно заключали сделки с оружием на черном рынке, не так легко раскрывали свои секреты.

“Очевидно, Уитсун надеялась избежать суда и всего связанного с ним разоблачения”, - продолжала Нина. “Его намерение состояло в том, чтобы Чарльз попал под перекрестный огонь во время перестрелки, в которой вы участвовали. Он даже попросил Стивена быть тем, кто проследит за этим. Я сомневаюсь, что он бы это сделал, потому что он был искренне предан Чарльзу, но его самого застрелили, и у него не было шанса сделать это — или, по крайней мере, так он сказал Ордену, когда они нашли его скрывающимся впоследствии. Если бы они подумали, что он ослушался прямого приказа, они, вероятно, казнили бы его. Как бы то ни было, профессору Леманну потребовалось много услуг, чтобы обеспечить безопасность Стивена. Но он сказал мне… он сказал, что после того, как вы пришли в их дом в тот раз, они со Стивеном жестоко поссорились. Стивен думал, что ты пошел туда, потому что его отец пытался натравить тебя на него и убрать его так же, как Чарльза. Пока они спорили... ” она замолчала, подыскивая правильные слова. “Пока они спорили, Стивен сказал, что Чарльз знал о настоящей личности Патриции. Он знал, что она планировала написать разоблачительную статью, чтобы разоблачить его и the arms ring, и именно поэтому он пригласил ее в тот день. Он дал Стивену задание... застрелить ее. Он убил ее, Сэм. Стивен Леманн был тем, кто убил Патрисию.”

Сэм молчал. Мир вокруг него, казалось, замедлился до остановки. Он искал, что бы такое сказать. Ничего особенного, всего несколько слов в подтверждение того, что сказала Нина. У него ничего не было. Он всегда предполагал, что никогда точно не узнает, кто выпустил пулю, которая лишила Триш половины лица. В перекрестном огне, подумал он, это мог быть кто угодно. Увидеть падение arms ring и привлечение Чарльза Уитсена к суду было единственной местью или завершением, которое он когда-либо собирался получить.

Теперь, чтобы узнать, что ее смерть не была делом случая, и что человек, который намеревался убить ее, был прямо здесь, под той же крышей… Это было странно. "Я должен был реагировать по-другому", - подумал он. "Я должен быть на ногах сейчас, я должен пойти за ублюдком. Я должен быть на полпути вниз по лестнице, готовый размозжить ему голову в лепешку или умереть, пытаясь. Так почему же я не такой? Почему я просто сижу здесь?’

“Сэм?” Нина переместилась на его край кровати, а он даже не заметил, пока она не положила руку ему на плечо. “Ты в порядке? Я подумал, что лучше рассказать тебе ...”

Он быстро тряхнул головой, пытаясь вернуть себя к реальности. “Да”, - сказал он отстраненно. “Да, я в порядке… Ты был прав, что сказал мне. Ты должен был.”

Она пристально наблюдала за ним. “Есть еще что рассказать”, - сказала она. “После падения arms ring, и, по-видимому, непосредственно перед назначением Ренаты, в Ордене произошел своего рода раскол. Профессор Леманн думает, что это могло иметь какое-то отношение к ее назначению. Она была странным выбором, но ее предшественник назвал ее, и это все, что потребовалось. В Ордене была фракция, которая хотела отменить его и назначить кого-то другого, но это плохо закончилось. Те, кто не поддержал ее, сформировали своего рода отколовшуюся группу, и теперь происходит странное противостояние между Орденом Черного Солнца и этой другой организацией. Они базируются в одной из старых цитаделей оружейного кольца на границе между Монголией и Россией, но профессор Леманн считает, что они набраны из всех различных ветвей Ордена и что никто не знает, как глубоко проникла отколовшаяся группа.”

Ее слова захлестнули Сэма. Он пытался вникнуть в то, что она говорила, но его разум все еще был полон изуродованным лицом Триш и мыслями о Стивене Леманне, нажимающем на курок. Постепенно до меня начали доходить несколько слов, но недостаточно быстро для Нины. Она схватила его за плечи и слегка встряхнула.

“Сэм! Я знаю, что это сложно воспринять, но это важно. Послушай . Если существует отколовшаяся группа, то эти люди не всемогущи. Это значит, что мы не должны им уступать. Кто-то там уже борется с ними. Мы тоже можем. Все еще есть шанс! Если мы сможем найти способ выбраться отсюда, возможно, мы сможем установить контакт с этой группой — я знаю, где они, профессор Леманн сказал мне. У нас все еще есть шанс!”

Подобно человеку, пробуждающемуся от глубокого сна, Сэм почувствовал, что собирает все воедино. Чувство потерянности начинало проясняться. Если Орден Черного Солнца был ответственен за смерть Триш, то он не присоединился бы к нему, чтобы спасти свою собственную жизнь. Ни при каких обстоятельствах. Если бы он знал личность убийцы Триш, он бы позаботился о том, чтобы этот человек заплатил. И если был шанс, каким бы ничтожным он ни был, что он сможет бороться против Ордена, то это было то, что он собирался сделать. Он сыграл свою роль в падении arms ring и в крахе FireStorm. Он был вовлечен в драку байкеров в Валгалле, которая заставила замолчать самую мощную угрозу человеческой расе и ее беззаконные планы. Он делал все эти вещи, когда его единственными боями были несправедливость и угрозы в адрес людей, которых он любил.

“Тогда давайте сразимся с ними”. Голос Сэма был решительным рычанием. “Давайте бороться с ними на каждом шагу”.

Затем каким-то образом, Сэм не совсем понимал как, Нина оказалась у него на коленях, и его руки обняли ее, и его губы были на ее губах, ее руки были на его коже, и все, что было за пределами прилива ощущений, было потеряно.

Глава пятьдесят

Яркие цвета картины Яна ван Эйка четко и красиво выделялись на фоне простых белых стен. Он занял почетное место в галерее Ренаты Strange Gallery, завершив ее коллекцию. Пердью равнодушно посмотрел на это.

“Вот из-за чего был весь сыр-бор”, - заметил он. “Это то, ради чего вы были готовы рисковать жизнями”.

Рената сунула ему в руку холодный стакан. Запах крепкой сливовицы ударил ему в ноздри. “Не оскорбляй мой интеллект”, - сказала она. “Вы очень хорошо знали, из-за чего, как вы выразились, был весь сыр-бор. Картины были просто удобным фокусом. Целью упражнения была власть. Обретение этого, демонстрация этого, сохранение этого ”.

Пердью поиграл со стаканом, поворачивая его в руке. “Тогда, если бы я плеснул этим напитком на это восхитительное блюдо, тебя бы это не беспокоило?”

“Я предупреждала тебя не оскорблять меня”. Рот Ренаты скривился в хмурой гримасе. “Такого рода травля недостойна тебя, и, кроме того, я знаю, что ты бы этого не сделал. Ты слишком высоко ценишь изысканное.” Она придвинула табурет и села лицом к картине, закинув одну длинную ногу на другую. “Сядь”, - приказала она, указывая ногой на другой стул. Пердью механически повиновался. “О, прекрати хандрить, Дэйв. Итак, твоя маленькая подружка нанесла тебе ответный удар. На случай, если вы не заметили, вы один из самых богатых людей в мире. Ты могущественен. Ты привлекательна. Двигайтесь дальше. Ты не будешь одинок вечно. Я уверен, что следующая женщина, которая тебе приглянется, не сможет устоять перед такой трогательной речью ”.

“Ты обещал мне, что не будешь подслушивать”. На бледных щеках Пердью начали формироваться два темно-розовых пятна. “Ты обещала мне минуту уединения, Мирела”.

Она пожала плечами. “Ну, я отказался”.

Пердью подавил желание выйти прямо из комнаты. Он знал, что это бессмысленно. Двери были бы заперты, и даже если бы их не было, идти было некуда. Драматический жест был бы подорван только тогда, когда он был вынужден вернуться и пресмыкаться перед ней позже. Он сделал глоток напитка, позволив алкогольному привкусу распространиться по языку. “Вот почему из тебя никогда не выйдет хорошего лидера, Мирела. Ты так и не научился противостоять искушению быть излишне жестоким. Вы должны разумно распоряжаться властью, иначе ожидайте, что у вас ее отнимут ”.

“Это угроза?” Нотка гнева в ее голосе уступила место веселью.

“Дружеский совет, если такое возможно между нами”, - ответил Пердью. “Если ты не хочешь потерять свою силу, ты не должен использовать ее произвольно. Насколько мне известно, уже была по крайней мере одна попытка отобрать его у тебя. Если вы действительно хотите предотвратить еще один, я полагаю, что решение все еще в ваших руках ”.

“Я отказываюсь, чтобы мне диктовали”, - сказала Рената. “Люди, которые выступали против меня, были отброшены назад. Пусть они прячутся в своей пещере и строят козни против меня, почему меня это должно волновать? Я тот, у кого есть сила. За моей спиной весь Орден. Позволь им восстать против меня, и в следующий раз я сокрушу их полностью ”.

“Возможно, для вас все прошло бы лучше, если бы вы полностью разгромили их в первом раунде”, - отметил Пердью. “Оставлять побежденного врага в живых - рискованная стратегия”.

Она посмотрела на него. “О, и ты мог бы знать? Кажется, я помню, как ты стремился избежать власти, когда представилась такая возможность. Я научился всему, чему должен был научиться у тебя давным-давно, Пердью. Не думай, что ты все еще можешь учить меня.”

Когда она посмотрела на него, Пердью мельком увидел разъяренную молодую женщину, какой она была в ту ночь, когда он поймал ее при попытке ограбления его дома. Он также был тогда намного моложе и новичком в богатстве, еще не установив полноценную систему безопасности или наняв своего первого телохранителя. Действительно, именно ее успешное проникновение побудило его разработать нечто большее, чем просто базовую систему обнаружения проникновения, и сделать свой первый звонок в агентство, которое столько лет обеспечивало его защиту.

Он вспомнил, как яростно она боролась, чтобы спастись от него, иногда убегая, прячась и швыряя в него его вещами, иногда подбираясь достаточно близко, чтобы вступить в короткие схватки врукопашную. Ощущение, как ее нож со свистом проходит мимо его щеки, и звук, как он вонзается в стену позади него, вызвали большой выброс адреналина. В конце концов, он запер ее в кладовке без окон и забаррикадировал дверь, затем оставил ее кричать, бушевать и биться о дверь, пока ее энергия не иссякнет и ее можно будет легко допросить. Его поверженному врагу было позволено жить.

Его капризное воображение было захвачено этой странной молодой женщиной, шипящей на него, как загнанная в угол кошка. Она проникла в его дом в надежде украсть картину Мондриана — первое оригинальное произведение искусства, которое он когда-либо купил. Он не мог позволить ей заполучить это. Его сентиментальная ценность была просто слишком высока. Эта картина была символом того, что я, наконец, стал богатым человеком. В тот день, когда он купил его, он пообещал себе, что это положит конец его карьере в краже произведений искусства. Никогда больше он не стал бы воровать по заказу.

Однако, хотя он и не был склонен позволить девушке забрать картину, он обнаружил, что восхищается упорством, которое она проявила, выследив ее, ворвавшись в его дом и не выказав ни секунды страха, когда его поймали. Она храбро сражалась, и он хотел вознаградить ее. Вместо того, чтобы передать ее полиции или свершить над ней какое-либо собственное жестокое правосудие, он решил рассказать ей о своем прошлом. Он рассказал о своем собственном опыте в краже произведений искусства и предложил обучить ее. Он научил ее всему, что знал о скрытности, взломе и проникновении, оценке работы, распознавании подделок и их создании самостоятельно. Чему он никогда не мог научить ее, так это терпению. Искусство контролировать свой характер всегда ускользало от нее, и она не хотела учиться.

“Возможно, вы не хотите, чтобы я вас учил”, - сказал Пердью тщательно ровным тоном, “но рано или поздно кто-нибудь научит вас последствиям травли побежденных противников. Если вы будете мучить их, но дадите им шанс оправиться и прийти за вами, рано или поздно они придут. Если вы не хотите раздавить их, научитесь играть в них. Завоюйте их лояльность. Не раздражай их еще больше ”.

“Нет!” - отрезала она. “Я буду обращаться с ними так, как мне заблагорассудится. Они снова научатся бояться меня!”

“Но что, если они этого не сделают, Мирела? Что, если они вспомнят, как ты цеплялся за власть? Или насколько подозрительными были обстоятельства вашего назначения? Вы хотите отправить Сэма или Нину в их лагерь ради удовольствия знать, что их будут пытать за информацию, которой у них нет. Это взывает к вашей злобе и вашему чувству драмы. Вы думаете, что ваши враги примут их неспособность говорить за отказ, и что им напомнят, что вы окружены людьми, которые скорее умрут, чем выдадут вас. Но что, если ваш план пойдет не так? Что, если Сэму или Нине удастся объясните их обстоятельства? Ты не знаешь их так, как знаю я. Сэм удивительно представителен, и его легко расположить к себе, и в М öнх Саридаг найдется много людей, которые встретили бы человека, свергнувшего Чарльза Уитсена, с распростертыми объятиями. А что касается Нины ... Неужели ты не понимаешь, каким подарком она была бы для них? Женщина, которая могла бы привести их прямо ко мне домой и знает дорогу туда? Это прагматичные люди, Мирела. Они откажутся от удовольствия отправить вашего шпиона обратно по частям, если это будет означать, что у них есть конфиденциальная информация, которую они могли бы получить от моего ... от того, кто когда-то был моим любовником.”

“И любовница Стивена Леманна”. Рената метала свои язвительные слова в Пердью, как дротики. “Да, каким кладезем информации она могла бы быть. Возможно, потребуется альтернативное решение.” Ее лицо озарилось злорадным удовольствием. “Я знаю! Я отправлю одного из них в М öнх Саридаг, но вместо того, чтобы искать альтернативную миссию для другого, я оставлю их, и вас, здесь в качестве своих заложников. На случай, если мой посланник не вернется с "Лонгинусом"… что ж, я уверен, вы сможете в этом разобраться. Учитывая способ—”

Внезапно ее внимание привлекло что-то на мерцающем экране в углу. Она уставилась на него через плечо Пердью, затем откинула голову и рассмеялась. “Я думаю, что нашла испытание на верность, которое мне необходимо для тебя, если ты хочешь остаться одним из нас”, - сказала она. “Смотри на экран и не отводи взгляда, пока я не дам тебе разрешения”.

Пердью обратился. Экран был настроен на отображение комнаты Нины. Рената не выключила его после того, как увидела, как он признался в любви Нине и был отвергнут. Теперь он видел Нину в объятиях Сэма Клива, ее ноги крепко обвились вокруг него, а голова откинута назад, когда он входит в нее. Наблюдая за тем, как они целовались, он понял, что она никогда так его не целовала.

Под пристальным взглядом Ренаты он не мог отвести взгляд. Он сосредоточил свое внимание на своем дыхании, вдохе, выдохе, спокойном, регулярном. Каждый мускул на его лице оставался совершенно неподвижным. Он заставил себя расслабить руки. Неважно, что она знала или думала, что знает, все, что он позволил бы ей увидеть, было безразличие. Он не доставит ей удовольствия наблюдать, как горит его душа.

Наконец он увидел, как стройное тело Нины напряглось, а затем обмякло. Она рухнула вперед, ее голова упала на плечо Сэма, и он осторожно опустил ее на кровать. Сэм свернулся калачиком вокруг нее. Пердью старался не вспоминать аромат ее мягкой кожи, слегка пропитанный потом, или звук ее прерывистого дыхания, или ощущение ее головы, покоящейся на его плече или на его руке. Затем Сэм что-то сказал ей, и она ответила через плечо сонной улыбкой, затем он откинул ее волосы в сторону и поцеловал в затылок, и что-то похожее на боль пронзило Пердью. “Хватит”, - прошептал он. “Пожалуйста”.

“Я так понимаю, это конец твоей одержимости ее защитой?” Рената ухмыльнулась. Пердью ничего не сказал. Он закрыл глаза, крепко зажмурив их, и не поднимал взгляда. Удовлетворенная результатом их разговора, Рената встала и оставила его наедине с его ревностью.

Глава пятьдесят первая

Сэм не мог сказать, проснулась Нина или нет. Ее дыхание было глубоким и ровным, как будто она спала, но невозможно было быть уверенным. Он не хотел говорить на случай, если она спит, и он разбудит ее, но в то же время ему отчаянно хотелось поговорить. Хотя, что противоречиво, он также хотел сохранить этот момент незамысловатой близости. Ощущение ее тела рядом с его телом было успокаивающим и сладким.

Это был секс с кем-то, кто не был незнакомцем, с кем-то, о ком он глубоко заботился. Не то чтобы было много людей, о которых он так сильно заботился. "Нет, если мы говорим о людях, которые не являются семьей", - подумал он. Или Пэдди, который практически член семьи. И я определенно не хотел бы делать это с ним.

Мысленный образ, как он обнимает Патрика Смита, недавнее приобретение МИ-6, после минуты страсти, застал его врасплох, и смех вырвался наружу прежде, чем он смог это предотвратить. Он разразился неудержимым фырканьем веселья, все его тело сотрясалось в конвульсиях, когда он пытался бороться с этим. "Что ж, если Нина не проснулась, - подумал он, - то сейчас проснется".

Конечно же, она повернулась и посмотрела на него так, как будто он был сумасшедшим. “Ты в порядке?” - спросила она.

“Я в порядке”, - сказал Сэм. “Извините. Я не хотел тебя будить. Это просто... О, боже, я не могу поверить, что рассказываю тебе это. Я думала о том, что среди моих других друзей не было никого, с кем я хотела бы переспать, и внезапно в моей голове возник образ того, как я лежу здесь с Пэдди, и это просто ... ” Он снова разразился беспомощным смехом.

“Я только что подумала, что ты, вероятно, самый нормальный мужчина, с которым я когда-либо спала”, - вздохнула Нина. “Но я беру свои слова обратно. Лучшее, что я могу сказать, это то, что, учитывая последние годы, ты наименее тревожно ненормальный ”.

“Это самая приятная вещь, которую кто-либо когда-либо мне говорил”, - усмехнулся Сэм. Она закатила глаза и села.

“Давай”, - сказала она, потянувшись за своим нижним бельем. “Нам лучше одеться. Нам нужно спланировать. Есть идеи, как нам выбраться из этого места?”

“Подыгрывая, я думаю. По крайней мере, в первом случае.” Он стянул рубашку через голову и взъерошил пальцами волосы. “Они не знают, что нам известно о том, что поездка в Россию была самоубийственной миссией. Итак, если мы согласимся уйти, очевидно, из растущей лояльности, мы сможем выбраться отсюда. Затем мы придумаем способ скрыться и не высовываться, пока не найдем способ установить контакт с этой другой фракцией ”.

“Но они собираются послать только одного из нас, не так ли? Предположительно, другой остается здесь в качестве какой-то гарантии.” Она пересекла комнату, чтобы подобрать ботинок, который сбросила немного сильнее, чем намеревалась. “Так что же нам делать? Тот, кто выберется, попытается вытащить другого?”

“Это звучит не так обнадеживающе, когда ты так это излагаешь, не так ли?” Сэм зажег последнюю сигарету и затянулся, прежде чем передать ее Нине. “Тем не менее, на нашей стороне есть один человек — Александр. После того, что случилось с Аксель… он поможет нам. Я думаю, ему надоело все это. Он, вероятно, пойдет с нами, если мы попросим, и он самый полезный союзник, которого мы могли бы иметь прямо сейчас. Есть вероятность, что он все еще в моей комнате. Я сейчас вернусь туда и спрошу его, что происходит ”.

Он сунул ноги в ботинки и затянул шнурки, затем пошел вылезать из окна. Как раз когда он собирался выйти, ему кое-что пришло в голову. “Нина... Могу я внести предложение? Я думаю, что добровольцем должен быть я ”.

“Почему это?”

“Рискуя изобразить тебя какой-нибудь девицей в бедственном положении, я думаю, здесь ты будешь в большей безопасности. Рената, кажется, имеет зуб на тебя, по какой-то причине. Если вы отправитесь в какое-нибудь опасное путешествие, у вас будет много шансов пострадать. Если ты здесь, по крайней мере, Пердью будет на твоей стороне ”.

При упоминании имени Пердью повисла неловкая пауза. Нина поморщилась. “Возможно”, - сказала она. “Я не совсем уверен, насколько хорошо он настроен по отношению ко мне в данный момент”.

“Ситуация становилась неловкой?”

“Немного”, - кивнула она. “Он сказал мне, что влюблен в меня”.

“И что ты сказал?”

“Что я не чувствовала того же”, - сказала она, выглядя слегка обиженной. “И... что я на самом деле не поверил ему. Я не уверена, почему я это сказала, потому что я знаю — или я верю, что он, по крайней мере, думает, что влюблен в меня. Меня просто взбесило то, как он это сказал, как будто это должно было все исправить. Думаю, я причинил ему боль больше, чем хотел.”

Сэм снова опустился на кровать и серьезно посмотрел на нее. “Нина, это… что только что произошло между нами… Это было не только потому, что вы с Пердью поссорились, не так ли? Потому что, если бы это было тогда достаточно справедливо, я пойму, но если бы это было не так ... ” Он застонал и скорчил гримасу. “Невозможно сказать это так, чтобы не прозвучало неловко, не так ли? Все в порядке; я не делаю никаких громких заявлений о вечной любви. Я просто хочу знать, на чем я стою, вот и все ”.

“Насколько я понимаю, ”меня и Пердью" не существует", - сказала Нина. “Я отказал ему, дело сделано. Окончен. Невозможно продолжать случайные отношения, когда знаешь, что у одного человека есть такие чувства. Но я бы не хотел причинять ему боль или толкать это ему в лицо. Ему не нужно знать, что между нами что-то произошло. Я не говорю, что мы должны это отрицать, просто я точно не планирую бежать вниз и делиться новостями ”.

Сэм кивнул. “Это кажется справедливым”. "И если это не говорит мне, где я нахожусь в таком количестве слов, - подумал он, - это дает мне довольно ясную идею. Это интрижка между друзьями. Он почувствовал вспышку облегчения, странно приправленную меланхолией. "В любом случае, мне нужно сосредоточиться на других вещах", сказал он себе. "Например, вытащить нас отсюда и добиться какого-то правосудия для Триш против Стивена Леманна, если смогу". “Хорошо. Я лучше пойду. Я предложу взять на себя миссию ”.

“Подождите!” Нина остановила его, поймав за руку. “Они могли бы отправить тебя прямо сейчас. Это может быть прощанием, по крайней мере, на некоторое время ”.

“Э-э, я полагаю, что могло бы”, Сэм неловко встал, наполовину высунувшись из окна. Он об этом не подумал. “Ну, я...” Он замолчал, не уверенный, что сказать или сделать. "От меня никогда не было толку при громких прощаниях, подумал он, и уж точно не в таких странных ситуациях, как эта".

К счастью, Нина взяла руководство на себя. Она взобралась на кровать, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Ее прохладные пальцы скользнули вверх по одной стороне его лица и наклонили его голову, чтобы поцеловать ее. Поглощенные друг другом, они не услышали звука чьего-то приближения по коридору. Они вообще ничего не слышали, пока внезапно не раздался лязг отодвигаемого замка.

Они отпрянули друг от друга, удивленные. Нина спрыгнула с кровати, инстинктивно готовая к драке, а Сэм вцепился в оконную раму, чтобы восстановить равновесие.

Стивен Леманн стоял в дверном проеме со старомодным револьвером в руке. “Извините, что прерываю”, - сказал он, его голос сочился сарказмом. “Меня попросили привести вас двоих в комнату для совещаний… теперь, когда у тебя было время снова одеться.” Он оглядел Нину с ног до головы. “Сначала я, потом Пердью, потом он… Для женщины, которая подняла такой шум, узнав, что я был женат, ты действительно много о себе думаешь, Нина. Возможно, это к лучшему, что я не вышла за тебя замуж, что бы ни думал отец. По крайней мере, моя жена была способна держать ноги сомкнутыми ”.

Сэм инстинктивно сжал кулак, но реакция Нины была скорее отвращением, чем гневом. “Если бы ты был способен раздвинуть ноги своей жены, тебе бы вообще не понадобилось трахать меня, Стивен”.

На какой-то ужасный момент Сэм подумала, что Стивен собирается поднять пистолет и пристрелить ее на месте. Он этого не сделал. Вместо этого он нанес удар левой, тыльной стороной ладони сильно ударив Нину по щеке, отбросив ее на пол. Сэм услышал вопль ярости, который мог исходить только от него самого, и бросился вперед, но Стивен в мгновение ока прикрыл его пистолетом. Сэм резко остановился.

“Я в порядке, Сэм”, - выдохнула Нина, осторожно дотрагиваясь до багрово-розового пятна на своем лице. Она сердито посмотрела на Стивена. “Просто интересно, как я вообще мог уйти от такого очаровашки, вот и все”.

“Хватит разговоров”, - отрезал Стивен. “Тебя хотят немедленно, и ты уже заставил всех ждать достаточно долго”. Он махнул пистолетом, выпроваживая Сэма и Нину за дверь. По пути они обменялись быстрыми усталыми взглядами, признавая, что их тайна просуществовала недолго.

Глава пятьдесят вторая

В тот момент, когда она вошла в комнату для совещаний и ее глаза встретились с глазами Пердью, Нина поняла, что он знал. Неприкрытое выражение боли, промелькнувшее на его лице, было там лишь на мгновение, прежде чем он взял себя в руки, но она увидела это. "Если бы ты знал, как мне жаль", - подумала она. - "Я хочу, чтобы ты знал, как я сожалею". Я сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я сделал это, потому что меня захватило чувство надежды. Я не знаю, будет ли у меня когда-нибудь шанс объясниться, и я сомневаюсь, что ты поймешь, даже если бы я это сделал, но я хотел бы попытаться.

Хрипящий звук с другой стороны длинного стола привлек ее внимание. Профессор Леманн сидел в одном из кресел с высокой спинкой, наполовину облокотившись на стол, пытаясь отдышаться. Нина направилась прямо к нему и присела на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом. “С вами все в порядке, профессор?” - спросила она. Он, конечно, так не выглядел. Его лицо было смертельно бледным, и он выглядел так, как будто испытывал сильную физическую боль.

“Я—” Профессор Леманн сильно закашлялся и попытался снова. “Я достаточно здоров, Нина”. Он похлопал ее по руке. “Тебе не о чем беспокоиться. Старость, астма, ничего другого, кроме того, чего следовало ожидать ”.

Она хотела бы расспросить дальше, но Стивен схватил ее за плечо и толкнул на сиденье рядом с Сэмом. Оглядев стол, она увидела Ренату рядом с Пердью, затем Александра. Двое охранников встали за плечами Ренаты, но она быстрым приказом отпустила их. Это показалось Нине странным. "Быть во главе Ордена, должно быть, опасная должность", - подумала она. Я бы ожидал, что с ней все время будут ее охранники. Почему бы и нет?’

На ее вопрос был дан быстрый ответ. “Теперь это то, что мне нравится видеть”, - Рената лучезарно улыбнулась им всем. “Комната, полная людей, которым я могу абсолютно доверять ... не так ли?”

“Это не должно быть общей суммой людей, которым ты можешь доверять, Рената”, - мягко сказал Пердью. “Если у вас есть сомнения относительно ваших собственных охранников, замените их”.

“Предупредите меня еще раз, и вы узнаете, что мне не нужны мои охранники, чтобы заставить вас замолчать”. Угроза была произнесена тоном, от которого у Нины кровь застыла в жилах, но, похоже, на Пердью это не произвело особого эффекта. Он просто улыбнулся, немного грустно.

“Ты еще никогда не побеждал меня”, - сказал он. “Это не вопрос доверия. Это попытка предотвратить распространение слухов о вашем неправильном обращении с ситуацией ”.

Взбешенная Рената обернулась. “Пердью, я предупреждаю тебя. Я буду терпеть от тебя больше, чем от любого живого человека, но ты зайдешь слишком далеко. Не было никакого неправильного обращения. Я волен решать эти вопросы так, как мне заблагорассудится, и мне приятно тщательно протестировать этих двоих, прежде чем я приму их в наши ряды. После всего, что они сделали, разве вы не согласитесь, что их лояльность должна быть хорошо и по-настоящему испытана? Ну?” Она яростно посмотрела на него сверху вниз. Он отвел взгляд. “Как я и думал. Теперь не говори больше, пока я тебя не приглашу. Это касается всех вас. Я собрал вас здесь, чтобы обсудить мои планы в отношении этих новых потенциальных членов, и я расскажу вам об этих планах без прерываний или вмешательства. Это понятно?”

По комнате пробежала тихая рябь согласия, хотя Сэму показалось, что он все еще улавливает намек на мятеж в атмосфере. У него сложилось впечатление, что Пердью и Александр уже участвовали в этих планах, судя по взглядам, которыми обменялись двое мужчин, и дискомфорту, который выражал язык их тела. Стивен также, по-видимому, был хотя бы мимоходом знаком с ними. Он стоял позади Сэма и Нины и приветствовал заявления Ренаты множеством одобрительных звуков, возвышаясь над спинками стульев в манере, явно предназначенной для устрашения.

План, который изложила Рената, заключался в том, что Сэму и Нине больше не должно быть позволено выбирать, кто из них совершит поездку в Россию. Это решение было принято за них — это будет Сэм. Он тихо вздохнул с облегчением при этом. Александр будет сопровождать его. Они выдавали себя за перебежчиков из Ордена, ищущих убежища в штаб-квартире повстанцев возле Мöнх Саридага. Они привезут столько информации о повстанцах, сколько смогут, включая имена их лидеров и планировку базы. Они также хотели вернуть Лонгинус.

Сэм поднял руку. “Лонгин?” - спросил он. “Что это?”

“Оружие”, - объяснила Рената. “Чрезвычайно мощное оружие. Повстанцы владеют... своего рода прототипом. Само оружие будет для вас совершенно безопасным при транспортировке. Он маленький и неприметный. Но это имеет огромное значение, вот почему я приму меры предосторожности, чтобы убедиться, что вы вернете это в целости и сохранности под контроль Ордена ”.

Они ожидали услышать, что в отсутствие Сэма Нину будут держать в заложниках, чтобы обеспечить его хорошее поведение. Сэму уже приходило в голову, что ее могут доверить заботам Пердью на время его миссии. Он задавался вопросом, насколько неловким это может быть для них обоих.

Чего никто из них не ожидал, так это того, что ее надзирателем во время ее пребывания в качестве заложницы будет Стивен.

“Что?” Раздались три отдельных голоса: Сэма, Нины и Пердью. Не обращая внимания на указание Ренаты хранить молчание, все трое разразились потоком возражений, восклицаний и угроз.

“Рената, послушай меня”, - Пердью говорил быстро, настойчиво, “если ты передашь ее под опеку Стивена, ты не сможешь гарантировать ее безопасность. Оставь ее вместо этого здесь или доверь ее мне, иначе ты потеряешь свою—”

“О, Пердью, когда ты собираешься научиться?” Улыбка Ренаты была ледяной. “Посмотри на нее. Ты ей не нужен. Нет, я серьезно, посмотри на нее. Твоя память действительно такая короткая? Разве вы не помните, что вы видели на мониторах совсем недавно? Ты не завоюешь ее сердце, сделав ее своей пленницей!”

Пердью ощетинился от ее насмешливого тона, но больше ничего не сказал. Сэм начал пересматривать свои планы на максимальной скорости. Первым делом следовало бы выяснить, где будет содержаться Нина - предположительно, не в доме Стивена в Колд Эш. В доме профессора Леманна в Лондоне? Или по какому-то секретному адресу, используемому оружейным кольцом? Пердью наверняка смог бы это выяснить — получение такого рода информации было его специальностью. Предполагая, конечно, что Пердью захочет помочь, хотя Сэм был воодушевлен его вспышкой, думая, что он будет.

"Я смогу уговорить Александра на это, я уверен в этом", - подумал он. Но у меня такое чувство, что вернуть ее от Стивена будет намного сложнее, чем вытащить ее отсюда. Я сомневаюсь, что Рената выбрала бы его для своей охраны в противном случае.’ Он взглянул на Нину, которая выглядела ошеломленной и испуганной. Она могла представить, что ожидало ее в качестве пленницы Стивена.

“Рената”, - прохрипел профессор Леманн, поднимая голову. “С величайшим уважением… Я должен высказать возражение против вашего плана. Мой сын...” Он замолчал, задыхаясь от внезапной боли. Сэму показалось, что он увидел, как напряглась левая рука Леманна. “Мой сын не подходит для охраны. Он… изменчивый. Неустойчивый. Доверьте ее кому-нибудь другому. Я с радостью предлагаю свои собственные услуги ”.

“Это очень щедрое предложение”, - сказала Рената с преувеличенной вежливостью. “Но с величайшим уважением, профессор Леманн… посмотри на себя. Ты старый человек, и, если я хоть сколько-нибудь могу судить, твое сердце слабеет. Ваши дни, когда вы держали кого-либо в заложниках, прошли. Кроме того, вы уже продемонстрировали тревожный уровень предпочтения в пользу доктора Гулд. Должен ли я верить, что мог бы доверить ее тебе? Простите меня, профессор, но я не верю, что смог бы. Только этим вечером ты ослушался прямого приказа держаться от нее подальше. Приказ, который, как я полагаю, я ясно дал понять в то время, был отдан под страхом смерти.” Она мило улыбнулась сыну профессора Леманна. “Стивен?”

“Нет!” Нина закричала. Она вскочила и развернулась, ее стул отлетел в сторону, когда она отбросила его в сторону, но к тому времени, когда она поднялась на ноги, было уже слишком поздно. Оглушительный звук одиночного выстрела разнесся по комнате. Пистолет в руке Стивена дымился. Профессор Леманн полностью рухнул вперед, и его кровь вытекла и собралась лужицей на темном дереве стола.

Глава пятьдесят третья

Звук выстрела и крик Нины повисли в воздухе, а затем рассеялись. Густой, темный запах крови заполнил комнату, металлический и кислый. У Сэма закружилась голова. Воспоминания о Триш нахлынули на него. Ему стало плохо. Он не мог примирить ссутулившийся, истощенный труп перед ним с остро мыслящим стариком, которого он знал так недолго.

“Боже милостивый, Рената”, - прошептал Пердью, первым нарушив тишину, которая последовала за смертью. “Что ты наделал? Они уничтожат тебя за это ”.

Даже Рената, казалось, была немного ошеломлена — не столько убийством, сколько испуганной реакцией окружающих. Единственным человеком, который не выглядел больным, обеспокоенным или опустошенным, был Стивен. Его лицо сияло, было приподнято, светилось рвением человека, который совершил нечто невыразимое и, сделав это, снял с себя последние ограничения.

“Они не будут”, - Рената слишком решительно покачала головой. “Совет поймет. Демонстрация силы иногда необходима. С предателями нельзя мириться”. Ее глаза были широко раскрыты и устремлены на кровавое месиво, которое когда-то было профессором Леманном. “В любом случае, он больше не был полезен. Те функции, которые он сохранил, достаточно легко передать Стивену ”.

“Его все любили”, - голос Пердью был нежен, как поцелуй. Сэм, напрягая слух с другой стороны стола, сначала подумала, что он пытается ее успокоить. Затем он уловил настоящие слова, а не только тон. “В основном это мужчины его поколения, Мирела. Они воспримут это как нападение на них ”.

Нина опустилась на колени рядом с телом профессора Леманна, тихие слезы текли по ее щекам. Она положила руку ему на спину, как будто пыталась заставить его чувствовать себя лучше. Сэм хотел подойти к ней и увести ее подальше от этого ужасного зрелища, но Стивен оказался там первым. “На ноги, Нина”, - сказал он, указывая револьвером. “Нет смысла плакать по нему. Это было давно назревшим. Уже много лет он был лишь обузой, и если он собирался продолжать подвергать Орден опасности ...”

“Это его пистолет”, - оцепенело сказала Нина. Она вспомнила, как профессор Леманн показывал ей его много лет назад, свой старый служебный револьвер, который он хранил еще со времен Пенемюнде. Он содержал его в отличном рабочем состоянии, отполированным и совершенным, как постоянное напоминание самому себе о том, кем он когда-то был. Она медленно поднялась. “Что-нибудь, чем можно вышибить ему мозги в следующий раз, когда к власти придут не те люди, так он обычно говорил, не так ли?” Внезапный истерический смешок сорвался с ее губ. “Никогда не было более правдивого гребаного слова, верно, Стивен? Ты убил своего отца из его собственного пистолета!”

Ее рука взметнулась и ударила Стивена прямо по голове сбоку. Затем она набросилась на него, колотила кулаками, повалила на пол, била пощечинами, колотя кулаками, крича, избивая. “Ты никогда не станешь и малой частью того человека, которым он был!” - взвизгнула она. “Ты прожил всю свою жизнь в страхе, что никогда не будешь соответствовать своему отцу — и ты не будешь, ты не можешь! Он был невероятным человеком, и посмотри на себя! Гребаный ребенок-переросток, который думает, что может бегать с большими мальчиками! Они используют тебя, Стивен, используют тебя и смеются над тобой за твоей спиной, как они всегда делали. У всех есть! Это была даже не твоя идея убить его. Ты должен был дождаться, пока она скажет, что ты можешь. Ему, должно быть, было так чертовски стыдно за тебя!”

“Нина. Нина, ну же. Ш-ш-ш. Нежно положив руку ей на плечо, Сэм остановил поток взаимных обвинений, которые лились изо рта Нины. Она неохотно перестала бить Стивена и позволила ему помочь ей подняться. Когда она поднялась на ноги, ее лодыжка подкосилась. Она схватила Сэм, чтобы удержать ее, и только тогда она увидела, что Стивен, должно быть, выронил револьвер профессора Леманна, когда падал, потому что теперь он был в руке Сэм. И он был направлен прямо на Ренату.

За долю секунды Александр вскочил и подошел к Сэму, а Пердью оттолкнул Ренату от себя. “Не делай этого, Сэм”, - убеждал он. “Это не выход. Опусти пистолет.”

“Сэм, он прав”, - Нина вцепилась в свободную руку Сэма. "Если ты попытаешься это сделать, мы покойники", - подумала она. ‘Ты никак не можешь знать, как правильно стрелять из этой штуки. Я сомневаюсь, что он стреляет метко. У тебя больше шансов попасть в Пердью, чем в нее, или вообще промахнуться и выронить пистолет.

“Сэм”. Александр направился прямо к нему, так беспечно, как будто Сэм держал водяной пистолет вместо заряженного револьвера. “Ты не будешь стрелять в нее, Сэм. Ну же, мой старый друг, кого ты пытаешься обмануть? Ты можешь быть кем угодно, но убийцей ты не являешься ”. Он властно протянул руку. “Отдай мне пистолет. Я позабочусь о том, чтобы он никогда не попал обратно в руки Стивена ”.

Сбитый с толку, Сэм колебался. "Что, по-моему, я собирался делать?" спросил он себя. У меня нет особого плана на этот счет. Я просто собирался потребовать, чтобы они нас отпустили, и на этом все. Я просто увидел пистолет и потянулся за ним.’ Он чувствовал, как пальцы Нины зарылись в его рукав, пытаясь привести его в чувство. "Я только собираюсь втянуть нас обоих в еще большие неприятности", - подумал он. В любую секунду Рената позовет свою охрану, или Стивен нападет. Либо я должен стрелять сейчас, либо я должен бросить пистолет.’Его палец был на спусковом крючке, готовый нажать. Его рука немного дрожала. Он сомневался в своей способности нанести точный удар. Если бы я собирался это сделать, я бы уже это сделал… а я бы так не поступил?’

Его палец соскользнул со спускового крючка. Его рука опустилась. Он протянул пистолет Александру, который с удовольствием осмотрел его. “Прекрасное оружие”, - сказал он. “Профессор Леманн очень позаботился об этом. Наган M1895, если я не ошибаюсь, разработан здесь, в Бельгии, и изготовлен на моей родине.” Он повертел пистолет в руке, проведя пальцем по его цилиндру. “Револьверы никогда не были популярны среди нацистов, по крайней мере, так мне говорили. Ошибочное суждение с их стороны, поскольку эти пистолеты являются одними из самых прочных и надежных, которые я когда-либо знал… Я всегда восхищался Орденом за то, что он признает, что бывают моменты, когда то, чего хочет мужчина, - это табельное оружие, которое можно починить ударом молотка! Жаль, что такое прекрасное оружие попало в руки сына, настолько недостойного того, чтобы убить им собственного отца.”

Одним плавным движением Александр поднял пистолет, прицелился и выстрелил. И Сэм, и Нина почувствовали движение воздуха, когда пуля пролетела мимо и нашла свою цель в животе Стивена. Он тут же рухнул, крича и корчась от боли.

“Что, во имя адского пламени, ты думаешь, ты делаешь?” Рената закричала. “У тебя не было ни права, ни полномочий — опусти пистолет! Вы можете считать себя изгнанным! Ты ренегат, тебе конец. Стража!”

Александр небрежно положил пистолет на стол перед собой. “У вас нет охраны”, - сказал он. “Ни одного. Это начало переворота, Рената. Ваше время в качестве главы Ордена почти истекло. Твои стражники отвернулись от тебя, и Совет отрекся от тебя. Единственное, что вам остается, это назвать своего преемника до того, как вас свергнут — или вы можете войти в историю, отказавшись от этого права. Если бы это был я, я знаю, что бы я выбрал! Но ты - не я, и, возможно, ты выберешь последний момент контроля.”

Глава пятьдесят четвертая

Рената сидела разбитая, пытаясь скрыть свое замешательство, но не совсем преуспела. “Я… Меня так легко не свергнуть”, - настаивала она, цепляясь за свой авторитет, как утопающий за веревку. “Я не могу, есть процедуры...”

"Он говорит правду?’Сэм задумался. Это уловка, или мы действительно были частью какого-то заговора, направленного на свержение Ренаты? Меня бы это не удивило, но какова роль Александра во всем этом? Я думал, что он был более свободным агентом, я бы и представить себе не мог, что он окажется втянутым в политику чего-то подобного.

“Если ты думаешь, что я лгу, давай подождем и посмотрим, откликнутся ли твои охранники на твой зов”, - Александр пожал плечами. “Разве они не должны были прибежать, когда услышали второй выстрел? Или, если бы они смотрели на экраны, они бы ворвались в дверь в тот момент, когда Сэм здесь приобрел пистолет. Они не сделали ни того, ни другого, потому что они больше не подчиняются вашим приказам. Члены Совета на пути сюда. Они на пути, чтобы свергнуть тебя ”.

Ее губы насмешливо скривились, но Сэм мог видеть, что ее руки дрожали. “Даже если бы это было правдой, зачем тебе знать? Ты никто”.

“Я делаю себя полезным тому, кто платит мне больше всего. Моей задачей было убедиться, что вашим охранникам заплатили в нужный момент, и доставить вас в выбранное ими место. Так что ты должен пойти со мной сейчас. Все вы.”

Рената отшвырнула стул и бросилась к двери, но Пердью тут же набросился на нее. Он схватил ее за запястье и дернул к себе, заворачивая ее руку за спину. Он поймал ее за другую руку, когда она попыталась наброситься на него, и толкнул ее лицом вниз на длинный стол, шипя проклятия в его адрес. Всегда практичный, Александр протиснулся мимо Сэма и Нины, чтобы добраться до Стивена Леманна и снять с него ремень, которым он застегнул руки Ренаты за спиной. Стивен слабо вскрикнул от боли, когда его переместили.

“Вот тебе и все твои обещания верности!” Рената плюнула в Пердью. “В конце концов, у воров нет чести!”

Пердью поднял ее на ноги с помощью Александра, крепко держась за ремень. “Мирела, что я мог сделать? Даже если бы я знал ... Если Совет принял свое решение, я или кто-либо другой ничего не смогу сделать, чтобы противостоять им. Иди к ним. Поговори с ними.”

“Похоже, у меня нет особого выбора”. Она набросилась на Александра, но это было нерешительно. Она знала, что не сможет сбежать. Александр вышел из комнаты, собираясь вызвать машину из автопарка в гараже, спрятанном глубоко в недрах здания.

Наконец Нина заметила, что ее руки все еще крепко сжимают руку Сэма. Она ослабила хватку. Ее пальцы онемели. Когда она встряхнула их, чтобы восстановить кровообращение, она посмотрела вниз на Стивена. При нормальных обстоятельствах она бы бросилась ему на помощь, даже несмотря на их прошлые отношения и его недавнее насилие по отношению к ней. Но на этот раз… “Сэм”, - тихо сказала она, - “Я думаю, что этот выбор должен быть за тобой”.

Скрюченный, истекающий кровью мужчина, который лежал у ног Сэма, был бы зрелищем, вызывающим жалость, будь он любым другим человеком. Сэм подумал о том, как Стивен легко издевался над Ниной. Было легко представить, какой восторг он получил бы, убив Триш. Имена, которыми он назвал бы ее, когда планировалась ее смерть, мерзкие спекуляции о ней, превращение храброй и талантливой женщины в нечто меньшее, чем человек. "Ты кричал об этом потом’? Сэм задавался вопросом, наблюдая, как Стивена поглощает его боль. "Конечно, ты это сделал.Бьюсь об заклад, ты думал, что ты такой большой мужчина, стреляющий в безоружную женщину. Если бы ты был кем-то другим, я бы прямо сейчас вызвал тебе скорую. Но это не так. Ты тот ублюдок, который убил Триш. Ты причина...’ Он не смог закончить мысль. Пистолет вернулся в его руку прежде, чем он даже осознал это.

“Сэм!” Нина встала перед ним, когда он двинулся к Стивену, преграждая ему путь. Она слегка коснулась его лица, изучая его, как будто пытаясь прочитать его мысли. “Я не собираюсь говорить тебе не делать этого, Сэм. Просто... делай то, что она хотела бы, чтобы ты сделал?” Она отпустила, отступила назад и сразу исчезла из рассуждений Сэма.

Рана Стивена была серьезной, но она медленно кровоточила. Если оставить его без присмотра на достаточно долгое время, он наверняка истечет кровью до смерти. Это было бы болезненно, и это не было бы быстро. Сэм не был большим знатоком огнестрельных ранений, но это выглядело достаточно серьезно, чтобы убить человека, даже если бы кто-то оказал ему медицинскую помощь. Сэм знал, что самым милосердным, что можно было бы сделать, было бы обеспечить ему быструю смерть. Пуля в его голове была бы любезностью. Это могло бы избавить его от нескольких часов страданий.

"И если бы он избавил Триш от пули в ее голове, - рассуждал Сэм, - она все еще была бы жива, меня бы здесь не было, и он, возможно, вообще не дал бы себя подстрелить. Хотела бы она, чтобы я помог ему?’ Он вспомнил, какой мягкосердечной могла быть Триш, до такой степени, что это заставляло ее с трудом принимать некоторые решения, которых требовала ее работа. Даже когда она готовилась свергнуть Чарльза Уитсана, Сэм слышал, как она выражала ему сочувствие — не столько к мужчине, которым он стал, сколько к строго воспитанному ребенку, которым он был, и к потенциалу, которым он мог бы обладать, если бы его отец не выбрал за него его путь с момента его рождения. Триш попыталась бы спасти его. Сэм был уверен в этом. Если бы она не могла, она бы избавила его от страданий.

Но были некоторые вещи, которые Сэм не мог заставить себя сделать. Даже не ради Триш. Он осторожно положил пистолет так, чтобы Стивен мог до него дотянуться. Возможно, ему будет немного больно потягиваться за этим, но, по крайней мере, милосердие будет в пределах его досягаемости. “Выбор за тобой, приятель”, - пробормотал он, наклоняясь. “Лучшее, что ты можешь от меня получить”.

Он выпрямился. Александр вернулся и помогал Пердью вывести Ренату из комнаты. Сэм взял протянутую руку Нины и последовал за ней, предоставив Стивену Леманну самому решать свою судьбу.

Глава пятьдесят пятая

Машина, которая ждала снаружи, была гладким черным седаном Lexus. Александр оставил двигатель на холостом ходу, ключи в замке зажигания, а сам вернулся, чтобы помочь с Ренатой. Сэм с трудом мог поверить, что такую красивую и дорогую машину можно было оставить без присмотра, имея под рукой ключи, и все же она все еще была там, когда они вернулись. "Это странное место", - снова подумал он, оглядывая нетронутую улицу.

Александр и Пердью втолкнули Ренату на заднее сиденье, и Пердью забрался следом за ней, в то время как Александр обошел машину, чтобы занять место водителя. Нина взглянула на Сэма, затем подтолкнула его к переднему пассажирскому сиденью, а сама села сзади, сев с противоположной от Пердью стороны от Ренаты.

“Куда мы ее везем?” - Спросил Сэм, пристегивая ремень безопасности. “Нам придется долго держать ее у себя до того, как сюда прибудут члены Совета?”

“На самом деле Совет базируется в Брюгге, Сэм”, - сказал Пердью. “Все члены, которые назначены в Совет, обязаны поселиться здесь. Как вы думаете, почему еще Брюгге так хорошо сохранился? Это результат столетий пребывания под прямым влиянием Черного Солнца ”.

“И они обеспечивают какой-то противовес для того, кто такая Рената? Или Ренатуса?” Спросила Нина.

“Правильно”. Пердью не смотрел Нине в глаза, когда отвечал ей. Он решительно выглянул в окно, наблюдая за мелькающими улицами. “Коллективно, и при условии, что они действуют единодушно, Совет является единственной организацией, которая может оспорить правящего главу Ордена. Они уже будут знать, что мы в пути. К тому времени, как мы доберемся до места их встречи, они уже должны быть в сборе. Они встречаются в секретной комнате в глубине ратуши, где они встречаются с конца 14 века. Мирела присоединится к длинной линии Ренати, которая боролась за сохранение должности там — и, возможно, была лишена ее ”.

Сэм узнал улицу, по которой они шли, Экхаутстраат. Они были максимум в нескольких минутах ходьбы от ратуши, во всей ее готической красоте. Он задавался вопросом, что случилось бы с ним и Ниной, если бы Ренату отстранили от должности. "Предположительно, мы будем во власти того, кто займет ее место", - подумал он. В этом может быть какая-то надежда. Может быть, это будет кто—то, кто не считает нас такими уж значимыми и отпустит нас - или, если они не могут, мы можем, по крайней мере, надеяться, что это будет кто-то, кто не разделяет ее склонности к странным маленьким тестам.

Машина сделала внезапный, неожиданный поворот направо. Вырванный из своих мыслей, Сэм огляделся в поисках уличного знака. Rozenhoedkaai. "К чему это приведет?’он задумался. Есть ли какой-нибудь другой способ попасть туда? Черный ход?

“Александр, это неправильный путь”, - сказал Пердью с ноткой замешательства в голосе.

“Пердью, мой старый друг, это правильный путь”. Русский рассмеялся и прибавил скорость, мчась вдоль канала мимо рыбного рынка.

“Но ты забираешь нас из города”.

“Это верно! Я боюсь, что Совету придется подождать! Теперь у меня есть другой казначей, которому я должен служить. Друзья мои, мы идем на восток — до самого Мöнх Саридага!”

“Что?” Рената, которая сидела молчаливая и необычно сдержанная, разразилась гневной тирадой. Назвав Александра предателем, она потребовала, чтобы он остановил машину и сдался Совету. Она дала обещания, которые не могла выполнить, о снисхождении, которое ему будет оказано, если он это сделает, и о возмездии, которое ожидало его, если он этого не сделает. Ее руки все еще были сцеплены за спиной, она брыкалась и извивалась на заднем сиденье, пока Пердью и Нине обоим не пришлось с трудом удерживать ее, даже с помощью ремня безопасности. Раздраженная, Нина порылась в наборе для чистки автомобиля под передним сиденьем, нашла пару чистых замшевых салфеток. Она засунула один из них Ренате в рот, сразу остановив поток ярости, затем быстро обвязала другой вокруг ее головы, чтобы закрепить кляп на месте.

“Александр, ты серьезно?” - Спросил Сэм. “Вы действительно планируете увезти нас всех в Россию?”

“Строго говоря, Монголия”, - ответил Александр со смешком. “И да, это так. Прости, Сэм, я хотел бы посоветоваться с тобой, прежде чем предпринимать этот шаг, но это единственный способ для вас с Ниной быть в безопасности. И для меня, хотя я думаю, что ты больше озабочен безопасностью, чем я. Наши шансы быть принятыми диссидентом в M & # 246;nkh Saridag намного выше, если у нас есть что-то хорошее, чтобы предложить им, и мы сможем предложить им величайшего заложника, которого кто-либо когда—либо предлагал - саму главу Ордена Черного Солнца!”

“Им будет все равно, что она вот-вот будет свергнута главой?” Спросила Нина.

“Так даже лучше!” - воскликнул Александр. “Ее нельзя заменить, пока они не смогут ее сместить! И они не могут свергнуть ее, пока не смогут найти! Итак, высшие эшелоны Ордена застопорились, и кто знает, что мы сможем сделать за отведенное нам время? Возможно, мы даже убедим присутствующую здесь Мирелу покинуть Орден и присоединиться к нам — разве вы не видите, каким переворотом это было бы?”

Он сказал бы больше, но когда они пересекли границы Старого города и помчались по шоссе N9 в современные пригороды города, у них на хвосте появился черный внедорожник. Он подъехал совсем близко, практически оседлав их бампер. Стекла были тонированы, что делало водителя невидимым.

Несмотря на то, что у Ренаты был кляп во рту, она была более чем способна выразить свои чувства по поводу ситуации. Возможно, она не могла говорить, но выражения злорадной радости в ее глазах было достаточно, чтобы сказать остальным, что они в беде. "Это должно быть из-за машины", подумал Сэм, "они будут следить за машиной. Даже если они отвернулись от нее, Рената, должно быть, слишком ценна для них, чтобы рисковать ее потерей — либо это, либо они думают, что она пытается сбежать, прежде чем они заберут ее титул.

Александр чуть сильнее давил на педаль, все больше и больше разгоняя машину за пределы допустимой скорости. Внедорожник догонял их милю за милей, не отставая, но не находя возможности для обгона.

“Мы в достаточной безопасности, пока находимся в пригороде, ” сказал Александр, “ но как только мы полностью выберемся из города, это изменится”.

“Мы никак не можем вернуться? Потерять их в городе?” - Спросил Сэм.

Пердью заговорил с заднего сиденья. “Они знают город лучше, чем мы, и там их будет ждать больше. Если мы повернем назад, мы должны быть готовы отдать им Ренату и сдаться сами ”.

“Это единственное, чего я не буду делать”, - сказал Александр и нажал на акселератор. Они полностью очистили город, мили исчезали под их колесами, поля и автострады мелькали мимо. Машину опасно занесло на скользкую дорогу, она выехала на второстепенную дорогу, чтобы выехать на большую автомагистраль. Грузовики, легковушки и автобусы разбегались перед ними, уходя с пути двух безумно мчащихся транспортных средств, но какими бы ни были повороты Александра в последнюю секунду, преследователь никогда не терял их из виду. Время от времени они преодолевали небольшое расстояние и видели другую машину позади них, обычную машину, но это никогда не длилось больше минуты, прежде чем черный внедорожник снова появлялся в зеркале заднего вида.

"Мы не можем убежать от них", - подумал Сэм. Все, что мы можем сделать, это надеяться, что они успеют заправиться раньше нас, потому что в противном случае, как только у нас закончится бензин, нам конец. Окончен. И я понятия не имею, что нас ждет, если они догонят, но я предполагаю, что это будет не очень приятно, что бы это ни было. Вести этих парней на танцы не будет хорошо для нас, независимо от того ...

Мир завертелся. На пустом участке дороги Александр резко развернул машину на 180 градусов, надеясь немного оторваться от внедорожника. Переднее колесо попало в пятно вытекшего масла. Машина развернулась быстрее, дальше, чем планировал Александр. Он сильно вывернул руль набок в отчаянной попытке выровнять их, но на ветровом стекле было размытое пятно движения, и он не мог достаточно замедлить их.

Они прорвались через ограждение на обочине дороги. Коричневое и зеленое окружало их, деревья и кусты расплывались в окнах, пока крик сминающегося металла и бьющегося стекла не заполнил их уши, и машина резко остановилась.

Глава пятьдесят шестая

“Нина. Нина. Посмотри на меня, Нина.”

Ошеломленная, Нина повернула голову в направлении голоса, который говорил с ней. В воздухе стоял густой запах разбитой машины. Все ее тело затекло и сотрясалось, а шея болела. Она заставила себя сосредоточиться, несмотря на туман замешательства, окутывающий ее мозг.

Пердью был рядом с ней. Ренаты там не было, хотя Нина не могла видеть, куда она ушла. Она почувствовала прохладные пальцы Пердью на своем лице, прикасающиеся к ее векам, поворачивающие ее голову. Он задавал ей вопросы — могла ли она слышать его должным образом, могла ли она ясно видеть, помнила ли она, что произошло. Она кивнула, но это оказалось болезненным, поэтому она заставила свой вялый язык сложиться в правильные слова.

“Ты выглядишь вполне здоровой”, - заверил ее Пердью. “Остальные в безопасности, но ты ударился головой. Я думаю, у тебя небольшое сотрясение мозга, оно достаточно скоро пройдет. Но ты должна выслушать меня, Нина. Это для тебя.” Он вложил ей в руку две маленькие пробирки, каждая из которых была сделана из какого-то твердого, эластичного пластика и наполнена темно-красной жидкостью. “Одно для тебя, другое для Сэм”, - сказал он, говоря медленно и четко, как будто боялся, что она не сохранит информацию. “Подожди, пока я уйду, и тогда ты должен их выпить”.

“Что… кто они?”

“Ничего, что ты сможешь попробовать или почувствовать”, - сказал он. “Это противоядие от того, что вы уже приняли. Во время вашего пребывания в том доме наниты были введены в ваш организм через пищу и питье. Назначение этих нанитов - позволить Ордену отслеживать вас через GPS, точно так же, как если бы у вас был трекер dot. Вот почему они не прилагали особых усилий, чтобы выследить вас, пока вы были в Англии — им не нужно было. Теперь они смогут отследить тебя, если ты не проглотишь это. Боюсь, что еще наниты, но они будут глушить сигнал GPS ”.

Нина посмотрела на маленький пузырек, пытаясь представить крошечные машины, копошащиеся в нем. Это могла быть цветная газировка, насколько она знала. Тем не менее, она открыла один и проглотила его содержимое.

“Хорошо”, - сказал Пердью, забирая у нее пустой флакон. “Отдай вторую Сэму, как только сможешь, и будь в безопасности. Я скажу Сэму и Александру, что вас можно безопасно перевезти ”. Он отвернулся, открывая дверцу машины.

“Подождите!” Нина протянула руку, чтобы остановить его, но ее ремень безопасности застегнулся на место и сбил ее с толку. Он повернулся к ней лицом и подождал, пока она отдышится. “Пердью… благодарю вас ”.

“Для чего?” Он казался искренне сбитым с толку.

“Для этого. За то, что помог мне, несмотря на… ты знаешь. Даже несмотря на то, что из этого ничего не вышло ”. Она почувствовала, как розовый румянец начинает расползаться по ее шее и лицу.

К ее удивлению, Пердью тихо рассмеялся. Он взял ее руку и поцеловал. “О, Нина. Подумать только, что кто-то может быть таким высокоинтеллектуальным и в то же время таким ... тупым. Ты думаешь, что это я принимаю поражение? Подумайте еще раз. Это я даю тебе время. Ты еще будешь любить меня, Нина. Я уверен в этом. И нет смысла бросать вызов, торжествуя над мертвецом. Когда ты будешь готова покинуть его постель и вернуться в мою, ты будешь знать, где меня найти. Я позабочусь об этом.” Он наклонился и поцеловал ее. Прикосновение его губ было легким, но решительным. Затем он исчез.

"Будь ты проклят, Пердью", - подумала она, сидя в ожидании, когда ей помогут выйти из машины. Сначала ты спасаешь меня и заставляешь меня чувствовать, что я должен быть благодарен тебе, затем ты говоришь мне, что это просто очередная манипуляция, и заставляешь меня хотеть ненавидеть тебя. Моя голова недостаточно ясна для этого. Медленно, с трудом ей удалось отстегнуть ремень безопасности и открыть дверь как раз вовремя, чтобы увидеть приближающихся Александра и Сэма.

Ничего не было сломано или вывихнуто. Нина определенно ударилась головой, но когда туман замешательства начал рассеиваться, она была уверена, что с ней все в порядке. Двое мужчин помогли ей твердо встать на ноги. Машина была в худшем состоянии. Дерево, в которое они врезались, было старым, массивным дубом, и капот был полностью смят.

“Другая машина тоже раскрутилась, ” сказал Сэм, “ но она цела. Это недалеко отсюда. Водителю не так повезло, бедняге. Не похоже, что он был втянут в это. Его довольно сильно швырнуло. К тому времени, как мы добрались до него, он был мертв ”.

“Тем не менее, нужно быть позитивным”, - сказал Александр. “По крайней мере, есть одно рабочее транспортное средство, которое мы можем взять”.

Сэм кивнул в знак согласия. “Мы должны отправляться в путь, на случай, если за нами еще кто-нибудь из них охотится”. Они направились сквозь деревья к тому месту, где внедорожник с грохотом остановился.

“Э-э-э ... это там, где это было, не так ли?” Спросил Сэм, чувствуя себя совершенно глупо. Он был уверен, что они были в нужном месте, но там не было машины.

“Так и есть”, - сказал Александр. Он указал на следы шин в грязи и примятую листву, затем на труп водителя внедорожника, который они частично скрыли под листьями и травой. “Похоже, что внедорожнику удалось уехать без своего водителя”.

“Где Пердью?" И... где Рената?” Спросила Нина, и даже когда она произнесла эти слова, она почувствовала, как у нее внутри все сжалось, и поняла, что Пердью, должно быть, взял машину. Они начали поиски, выкрикивая имя Пердью и прочесывая подлесок в поисках каких-либо признаков его присутствия, но таковых не было. Только следы шин, пропавшая машина и подкрадывающееся осознание Ниной того, что его слова, сказанные ей в машине, были прощанием, которое она была слишком слаба, чтобы осознать.

“Что ж”, - сказал Сэм, как только они убедились, что Пердью нигде не найден, “Я полагаю, что это, наконец, отвечает на вопрос о том, кому он предан, раз и навсегда. Похоже, он решил забрать Ренату обратно в Брюгге и связать свою судьбу с ”Черным солнцем" раз и навсегда."

“Похоже на то”, - кивнул Александр. “Вы двое планируете сделать то же самое? Или ты присоединишься ко мне в России и будешь сражаться против них?”

Нина вложила свою руку в руку Сэма. “Мы будем сражаться”, - сказала она.

“Я думаю, мы должны сделать это сейчас”, - согласился Сэм. “Должен быть способ свергнуть Орден. Теперь… каким путем в Россию?”

КОНЕЦ ШЕСТОЙ КНИГИ

Престон У.Ч., Таша Д. Уравнение Эйнштейна 429k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Вавилонская маска 433k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Тайна янтарной комнаты 462k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Бриллианты царя Соломона 434k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Свитки Атлантиды 521k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Нацистское золото 514k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У.Ч., Таша Д. Хранители затерянного города 445k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Глубоководный один 521k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Ледяная станция Вольфенштейн 465k "Роман" Детектив, Приключения

Чайлд П.У. Охота за потерянным сокровищем 427k "Роман" Детектив, Приключения

New Чайлд П.У. Восходит черное солнце 477k "Роман" Детектив, Приключения

Престон У. Чайлд, Таша Данциг

Уравнение Эйнштейна

‘Как одинокий вой локомотива

Мчась по вневременным путям, бесконечным

Наши усилия продолжаются еще долго после того, как пар от усилий нашей власти иссяк

Наши путешествия забыты, но только ради остатков слов и поступков, записанных за час ...’

— Михо Тандербейн

Пролог

Зима никогда не пугала Мишу и его друзей. На самом деле, они наслаждались тем фактом, что могли ходить босиком там, где туристы не осмеливались даже выходить из вестибюлей своих отелей. Для Миши было большим развлечением наблюдать за туристами, не только потому, что их слабость к роскоши и комфортному климату приводила его в восторг, но и потому, что они платили. Они хорошо заплатили.

Многие в запале перепутали свои валюты, хотя бы для того, чтобы он указал им лучшие места для фотосессии или бессмысленных репортажей об исторических событиях, которые когда-то преследовали Беларусь. Это было, когда они переплатили ему, и его друзья были только рады разделить добычу, когда они собрались на пустынной железнодорожной станции после захода солнца.

Минск был достаточно велик, чтобы иметь свое собственное преступное подполье, как международного масштаба, так и мелкого сорта. Девятнадцатилетний Миша был неплохим образцом, сам по себе, но он сделал то, что должен был сделать, чтобы закончить колледж. Его долговязый светловолосый образ был привлекательным в восточноевропейском смысле, что привлекало к нему достаточное внимание иностранных гостей. Темные круги под его глазами говорили о поздних ночах и недоедании, но его поразительные светло-голубые глаза делали его привлекательным.

Сегодня был особенный день. Он должен был остановиться в отеле "Козлова", не слишком роскошном заведении, которое сошло за приличное жилье, учитывая конкуренцию. Послеполуденное солнце было бледным на безоблачном осеннем небе, но оно освещало своими лучами умирающие ветви деревьев на дорожках по всему парку. Температура была мягкой и приятной, идеальный день для Миши, чтобы подзаработать. Благодаря приятной обстановке он был обязан убедить американцев в отеле посетить по крайней мере еще два места для фотографического развлечения.

“Новенькие из Техаса”, - сказал Миша своим приятелям, посасывая наполовину выкуренную сигарету "Фест", пока они собирались вокруг костра на железнодорожной станции.

“Сколько?” - спросил его друг Виктор.

“Четыре. Должно быть простым. Три женщины и толстый ковбой”, - Миша засмеялся, его хихиканье выбрасывало ритмичные клубы дыма через ноздри. “И лучше всего то, что одна из женщин - хорошенькая малышка”.

“Съедобно?” - с любопытством поинтересовался Микель, темноволосый бродяга, выше их всех по крайней мере на фут. Он был странновато выглядящим молодым человеком с кожей цвета старой пиццы.

“Малолетка. Держись подальше, ” предупредил Миша, “ если она не скажет тебе, что хочет, там, где никто не может видеть.”

Группа подростков выла, как дикие собаки, в холоде мрачного здания, которым они управляли. Им потребовалось два года и несколько посещений больницы, прежде чем они честно завоевали территорию у другой группы клоунов из их средней школы. Пока они планировали свою аферу, разбитые окна насвистывали гимны страдания, а сильный ветер бросал вызов серым стенам старой заброшенной станции. Рядом с разрушающейся платформой лежали безмолвные рельсы, ржавые и заросшие.

“Микель, ты исполняешь роль безголового начальника станции, пока Вик свистит”, - поручил Миша. “Я позабочусь о том, чтобы вагон заглох, не доезжая боковой дорожки, чтобы нам пришлось выйти и подняться по платформе”. Его глаза вспыхнули при виде его высокого друга. “И не облажайся, как в прошлый раз. Выставили меня полным дураком, когда увидели, как ты мочишься на перила ”.

“Ты пришел раньше! Ты должен был привести их только через десять минут, придурок!” Микель горячо защищался.

“Не имеет значения, идиот!” Прошипел Миша, отбрасывая окурок в сторону и делая шаг вперед, чтобы порыкать. “Вы должны быть готовы, несмотря ни на что!”

“Эй, ты не даешь мне достаточно большой доли, чтобы я забрал у тебя это дерьмо”, - прорычал Микел.

Виктор подскочил и разнял двух обезьян с тестостероном. “Послушайте! У нас нет на это времени! Если ты сейчас ввяжешься в драку, мы не сможем продолжать эту суету, понял? Нам нужны все доверчивые группы, которых мы можем привлечь. Но если вы двое хотите сразиться прямо сейчас, я выхожу! ”

Двое других прекратили драку и поправили одежду. Микель выглядел обеспокоенным. Он тихо пробормотал: “У меня нет штанов на сегодняшний вечер. Это моя последняя пара. Моя мать, блядь, убьет меня, если я испачкаю это ”.

“Ради Бога, прекрати расти”, - фыркнул Виктор, игриво шлепнув своего чудовищного друга. “Скоро вы сможете красть уток в полете”.

“По крайней мере, тогда мы сможем поесть”, - усмехнулся Микель, прикуривая сигарету прикрываясь ладонью.

“Им не обязательно видеть твои ноги”, - сказал ему Миша. “Просто оставайтесь за оконной рамой и двигайтесь вдоль платформы. До тех пор, пока они видят твое тело ”.

Микель согласился, что это хорошее решение. Он кивнул, глядя сквозь разбитое оконное стекло, где солнце окрашивало острые края в ярко-красный цвет. Даже кости мертвых деревьев загорелись малиновым и оранжевым, и Микель представил парк в огне. Несмотря на все свое одиночество и заброшенную красоту, парк все еще был мирным местом.

Летом листья и газоны были темно-зелеными, а цветы необычайно яркими - это было одно из любимых мест Микеля в Молодечно, где он родился и вырос. К сожалению, в более холодные сезоны казалось, что деревья сбрасывали свои листья, превращаясь в надгробные плиты, лишенные цвета, с когтями, которые царапали друг друга. Скрипя, они толкались, добиваясь внимания воронов, умоляя согреть их. Все эти предположения проносились в голове высокого худощавого мальчика, пока его друзья обсуждали розыгрыш, но, тем не менее, он был сосредоточен. Несмотря на свои мечты, он знал, что сегодняшняя шутка будет чем-то другим. Почему, он не мог рассуждать.

1

Шалость Миши

Трехзвездочный отель "Козлова" практически не работал, если не считать мальчишника из Минска и нескольких временных гостей, направлявшихся в Санкт-Петербург. Это было ужасное время года для бизнеса, лето закончилось, и большинство туристов были зрелого возраста, неохотные транжиры, которые приехали посмотреть исторические места. Сразу после 18:00 Миша появился в двухэтажной гостинице на своем Volkswagen Kombi и его реплики были хорошо отрепетированы.

Он посмотрел на свои часы в надвигающейся полосе теней. Цементно-кирпичный фасад отеля над головой покачнулся в тихом упреке за его своенравные методы. Козлова была одним из оригинальных зданий города, о чем свидетельствует ее архитектура рубежа веков. Поскольку Миша был маленьким мальчиком, его мать говорила ему держаться подальше от старого места, но он никогда не прислушивался к ее пьяному бормотанию. На самом деле, он даже не слушал ее, когда она сказала ему, что умирает, небольшое сожаление с его стороны. С тех пор подросток-негодяй жульничал и прокладывал себе путь через то, что он считал своей последней попыткой искупить вину за свое жалкое существование — небольшой курс базовой физики и геометрии в колледже.

Он ненавидел этот предмет, но в России, на Украине и в Белоруссии это был путь к респектабельной работе. Это был единственный совет, который Миша получил от своей покойной матери, после того как она рассказала ему, что его покойный отец был физиком из Долгопрудненского физико-технического института. По ее словам, это было у Миши в крови, но сначала он отмахнулся от этого, посчитав родительским капризом. Удивительно, каким образом короткое пребывание в тюрьме для несовершеннолетних может изменить потребность молодого человека в руководстве. Однако, не имея ни денег, ни работы, Мише пришлось прибегнуть к уличной смекалке и хитрости. Поскольку большинство восточноевропейцев были приучены видеть насквозь чушь собачью, ему пришлось сменить свои целевые ориентиры на непритязательных иностранцев, и американцы были его любимцами.

Их естественно энергичные манеры и в основном либеральные позиции сделали их очень открытыми по отношению к историям о борьбе Третьего мира, которые рассказывал им Миша. Его американские клиенты, как он их называл, давали самые лучшие чаевые и были восхитительно доверчивы к "дополнительным услугам", которые предлагали его экскурсии с гидом. Пока он мог уклоняться от властей, которые запрашивали разрешения и регистрацию гида, у него все было в порядке. Это должен был быть один из тех вечеров, когда Мише и его приятелям-мошенникам предстояло заработать дополнительные деньги. Миша уже подначил толстого ковбоя, некоего мистера Генри Брауна III из Форт-Уэрта.

“Ах, кстати о дьяволе”, - усмехнулся Миша, когда небольшая группа вышла из парадных дверей "Козлова". Через недавно отполированные окна своего фургона он внимательно разглядывал туристов. Две пожилые дамы, одна из которых была миссис Браун, оживленно болтали высокими голосами. Генри Браун был одет в джинсы и рубашку с длинными рукавами, частично скрытую жилетом без рукавов, который напомнил Мише Майкла Дж. Фокса из "Назад в будущее" — на четыре размера больше. Вопреки ожиданиям, богатый американец выбрал бейсболку вместо десятигаллоновой шляпы.

“Добрый вечер, сынок!” - громко крикнул мистер Браун, когда они приблизились к старому минивэну. “Надеюсь, мы не опоздали”.

“Нет, сэр”, - улыбнулся Миша, выпрыгивая из своего автомобиля, чтобы открыть раздвижную дверь для дам, пока Генри Браун раскачивал сиденье дробовика. “Моя следующая группа только в девять часов”. Миша, конечно, соврал. Это была необходимая ложь, чтобы использовать уловку с тем, что его услуги востребованы многими, тем самым увеличивая шансы на получение более высокого гонорара, когда дерьмо представлено в корыте.

“Тогда лучше поторопиться”, - очаровательная молодая леди, предположительно дочь Брауна, закатила глаза. Миша пытался не показывать своего влечения к избалованной блондинке-подростку, но он находил ее практически неотразимой. Ему понравилась идея поиграть в героя сегодня вечером, когда она, несомненно, будет в ужасе от того, что он и его товарищи запланировали. Когда они ехали к парку и его мемориальным камням времен Второй мировой войны, Миша начал применять свое обаяние.

“Жаль, что вы не увидите станцию. У него также богатая история, - заметил Миша, когда они свернули на парк-лейн. “Но я полагаю, что его репутация отпугивает многих посетителей. Я имею в виду, что даже моя девятичасовая группа отказалась от ночного тура ”.

“Какая репутация?” - поспешно осведомилась юная мисс Браун.

"Зацепило", подумал Миша.

Он пожал плечами: “Ну, у этого места репутация, - он сделал драматическую паузу, - места с привидениями”.

“С помощью чего?” Мисс Браун подтолкнула, забавляя своего ухмыляющегося отца.

“Черт возьми, Карли, он просто издевается над тобой, хоне”, - усмехнулся Генри, не сводя глаз с двух женщин, делающих снимки. Их непрекращающееся тявканье стихало по мере того, как они удалялись от Генри, и расстояние успокаивало его слух.

Миша улыбнулся: “Это не пустая строка, сэр. Местные жители годами сообщают о наблюдениях, но мы держим это в секрете, в основном. Послушайте, не беспокойтесь, я понимаю, что большинству людей не хватает смелости выйти на станцию ночью. Бояться естественно ”.

“Папа”, - шепотом убеждала мисс Браун, дергая отца за рукав.

“Да ладно, ты же не всерьез на это купишься”, - ухмыльнулся Генри.

“Папа, все, что я видел с тех пор, как мы покинули Польшу, наскучило мне до чертиков. Разве мы не можем просто сделать это для меня?” - настаивала она. “Пожалуйста?”

Генри, опытный бизнесмен, бросил на молодого человека мерцающий плотоядный взгляд. “Сколько?”

“Не чувствуйте себя сейчас стесненным, мистер Браун”, - ответил Миша, стараясь не встречаться глазами с молодой леди, стоящей рядом с отцом. “Для большинства людей эти туры немного крутоваты из-за связанной с ними опасности”.

“Боже мой, папочка, ты должен взять нас с собой!” взволнованно причитала она. Мисс Браун повернулась к Мише. “Я просто, типа, люблю опасные вещи. Спроси моего отца. Я такой предприимчивый человек ...”

‘Бьюсь об заклад, вы,’ Миши внутренний голос согласился с вожделением, как его глаза изучали гладкая мраморная кожа между ее шарф и шов ее расстегнутого воротника.

“Карли, не существует такого понятия, как железнодорожная станция с привидениями. Это все часть шоу, не так ли, Миша?” Генри весело взревел. Он снова наклонился к Мише. “Сколько?”

"... леска и грузило!’Миша кричал в пределах своего интригующего разума.

Карли бросилась звать свою мать и тетю обратно в фургон, когда солнце поцеловало горизонт на прощание. Мягкий ветерок быстро превратился в прохладное дыхание, когда темнота опустилась на парк. Качая головой из-за своей слабости к мольбам дочери, Генри изо всех сил пытался застегнуть ремень безопасности на животе, пока Миша заводил Фольксваген Комби.

“Это займет много времени?” - спросила тетя. Миша ненавидел ее. Даже ее спокойное выражение лица напомнило ему о ком-то, кто почувствовал запах чего-то гнилого.

“Хотите, я сначала подброшу вас до отеля, мэм?” Миша намеренно пошевелился.

“Нет, нет, мы можем просто пойти на вокзал и закончить экскурсию?” Сказал Генри, маскируя свое твердое решение под просьбу звучать тактично.

Миша надеялся, что на этот раз его друзья будут готовы. На этот раз не могло быть никаких сбоев, особенно мочащегося призрака , пойманного на рельсах. Он испытал облегчение, обнаружив жуткую пустынную станцию, как и планировалось, — уединенную, темную и унылую. По заросшим дорожкам ветер разметал осенние листья, пригибая стебли сорняков в минской ночи.

“Итак, история гласит, что если вы встанете ночью на платформу 6 железнодорожной станции Дудко, вы услышите свисток старого локомотива, который перевозил осужденных военнопленных в Шталаг 342”, - Миша пересказал сфабрикованные подробности своим клиентам. “И затем вы видите начальника станции, который ищет свою голову после того, как сотрудники НКВД обезглавили его во время допроса”.

“Что такое Шталаг 342?” Спросила Карли Браун. К этому времени ее отец выглядел немного менее жизнерадостным, поскольку детали звучали слишком реалистично, чтобы быть мошенничеством, и он ответил ей торжественным тоном.

“Это был лагерь военнопленных для советских солдат, хун”, - сказал он.

Они шли в тесноте, неохотно пересекая платформу 6. Единственный свет на угрюмом здании исходил от балок фургона "Фольксваген" в нескольких метрах от него.

“Кто такой НК… что опять?” Спросила Карли.

“Советская тайная полиция”, - похвастался Миша, чтобы придать своей истории больше правдоподобия.

Он получал огромное удовольствие, наблюдая, как женщины дрожали, их глаза были как блюдца, когда они ожидали увидеть призрачную форму начальника станции.

"Давай, Виктор", Миша молился, чтобы его друзья выкарабкались. Сразу же откуда-то с рельсов донесся одинокий свисток поезда, принесенный ледяным северо-западным ветром.

“О, Боже милостивый!” - взвизгнула жена мистера Брауна, но ее муж был настроен скептически.

“Не настоящее, Полли”, - напомнил ей Генри. “Вероятно, с ним работает группа людей”.

Миша не обращал внимания на Генри. Он знал, что произойдет. Другой, более громкий вой донесся ближе к ним. Отчаянно пытаясь улыбнуться, Миша был больше всего впечатлен усилиями своих сообщников, когда из темноты на рельсах появился слабый циклопический отблеск.

“Смотрите! Срань господня! Вот он!” В панике прошептала Карли, указывая через утопленные рельсы на другую сторону, где показалась стройная фигура Майкла. У нее подогнулись колени, но другие испуганные женщины едва поддерживали ее в своей собственной истерике. Миша не улыбнулся, продолжая свою уловку. Он посмотрел на Генри, который просто наблюдал за дрожащими движениями возвышающегося Майкла, изображающего безголового начальника станции.

“Ты видишь это?” Жена Генри заскулила, но ковбой ничего не сказал. Внезапно его взгляд упал на приближающийся свет ревущего локомотива, пыхтящего, как дракон-левиафан, когда он рвался к станции. Лицо толстого ковбоя налилось кровью, когда старинный паровой двигатель появился из ночи, скользя к ним с пульсирующим громом.

Миша нахмурился. Все это было немного слишком хорошо сделано. Настоящего поезда не должно было быть, и все же он был на виду, мчался к ним. Как бы он ни ломал голову, привлекательный молодой шарлатан не мог постичь происходящие события.

Микель, под впечатлением, что Виктор был ответственен за свисток, наткнулся на рельсы, чтобы пересечь их, и порядочно напугал туристов. Его ноги нащупывали дорогу по железным прутьям и расшатанным камням. Под прикрытием пальто его скрытое лицо хихикало от радости при виде ужаса женщин.

“Микель!” Миша кричал. “Нет! Нет! Вернись назад!”

Но Микель перешагнул через рельсы, направляясь туда, где он услышал вздохи. Его зрение было затемнено тканью, которая покрывала его голову, чтобы эффективно напоминать безголового человека. Виктор вышел из пустой билетной кассы и помчался к группе. При виде другого силуэта вся семья с криками бросилась спасать Фольксваген. На самом деле Виктор пытался предупредить двух своих друзей, что он не несет ответственности за происходящее. Он прыгнул на рельсы, чтобы столкнуть ничего не подозревающего Микеля на другую сторону, но он неверно оценил скорость аномального проявления.

Миша в ужасе наблюдал, как локомотив раздавил его друзей, убив их мгновенно и не оставив после себя ничего, кроме тошнотворно-алого месива из костей и плоти. Его большие голубые глаза застыли на месте, как и его отвисшая челюсть. Потрясенный до глубины души, он увидел, как поезд растворился в воздухе. Только крики американских женщин соперничали с затихающим свистом машины-убийцы, когда разум Миши покинул свои чувства.

2

Дева Балморалская

“Теперь послушай, мальчик, я не позволю тебе войти в эту дверь, пока ты не вывернешь свои карманы! С меня хватит фальшивых ублюдков, ведущих себя как настоящие Уолли и разгуливающих здесь, называя себя K-squad . Только через мой труп!” Шеймус предупредил. Его красное лицо дрожало, когда он излагал закон человеку, пытающемуся уйти. “K-squad не для неудачников. Да?”

Группа крепких, разъяренных мужчин, стоявших позади Шеймуса, согласилась одобрительным ревом.

Да!

Симус прищурил один глаз и прорычал: “Сейчас! Сейчас, блядь!”

Симпатичная брюнетка скрестила руки на груди и нетерпеливо вздохнула: “Господи, Сэм, просто покажи им уже товар”.

Сэм повернулся и в ужасе посмотрел на нее. “Перед вами и присутствующими здесь дамами? Я так не думаю, Нина.”

“Я видела это”, - усмехнулась она, тем не менее, глядя в другую сторону.

Сэм Клив, журналистская элита и видная местная знаменитость, превратился в краснеющего школьника. Несмотря на его грубоватую внешность и бесстрашное отношение, по сравнению с K-squad Балморала, он был ничем иным, как препубертатным алтарным служкой с комплексом.

“Выверни карманы”, - усмехнулся Симус. Его худощавое лицо венчала вязаная шапочка, которую он надевал в море во время рыбалки, а изо рта пахло табаком и сыром, которые дополнялись жидким пивом.

Сэм проглотил пулю, иначе его никогда бы не приняли в "Балморал Армз". Он приподнял килт, демонстрируя свое голое снаряжение группе грубиянов, которые называли паб домом. На мгновение они замерли в осуждении

Сэм захныкал: “Холодно, ребята”.

“Сморщенный - вот что это такое!” Симус взревел в шутку, возглавив хор посетителей в оглушительном приветствии. Они открыли дверь в заведение, позволив Нине и другим дамам войти первыми, прежде чем проводить красавца Сэма, похлопывая его по спине. Нина поморщилась от смущения, которое он пережил, и подмигнула: “С днем рождения, Сэм”.

“Та”, - вздохнул он и с радостью принял поцелуй, который она запечатлела на его правом глазу. Последнее было ритуалом между ними еще до того, как они стали бывшими любовниками. Он держал глаза закрытыми некоторое время после того, как она отстранилась, наслаждаясь воспоминаниями.

“Ради бога, дайте человеку выпить!” - крикнул один из посетителей паба, указывая на Сэма.

“Я так понимаю, K-squad означает ношение килта?” Догадалась Нина, имея в виду скопление сырых шотландцев и их различные тартаны.

Сэм сделал глоток своего первого "Гиннесса". “На самом деле, "К" означает ручку . Не спрашивай.”

“В этом нет необходимости”, - ответила она, прикладывая горлышко пивной бутылки к темно-бордовым губам.

“Шеймус - представитель старой школы, как вы можете заметить”, - добавил Сэм. “Он традиционалист. Никакого нижнего белья под килтом”.

“Конечно”, - она улыбнулась. “Итак, насколько там холодно?”

Сэм рассмеялся и проигнорировал ее поддразнивание. Он был втайне в восторге от того, что Нина была с ним в его день рождения. Сэм никогда бы этого не признал, но он был в восторге от того, что она пережила ужасные травмы, полученные во время их последней экспедиции в Новую Зеландию. Если бы не предвидение Пердью, она бы погибла, и Сэм не знал, переживет ли он когда-нибудь смерть другой женщины, которую он любил. Она была ему очень дорога, даже как платонический друг. По крайней мере, она все еще позволяла ему флиртовать с ней, что поддерживало его надежды на возможное возрождение в будущем того, что у них когда-то было.

“Ты что-нибудь слышал от Пердью?” внезапно спросил он, как будто пытаясь обойти обязательный вопрос.

“Он все еще в больнице”, - сообщила она.

“Я думал, доктор Ламар выписал ему чистый счет”, - нахмурился Сэм.

“Да, он был. Ему потребовалось время, чтобы восстановиться после основного медицинского лечения, и сейчас он переходит к следующему этапу ”, - сказала она.

“Следующий этап?” Спросил Сэм.

“Они готовят его к какой-то корректирующей операции”, - ответила она. “Вы не можете винить человека. Я имею в виду, то, что с ним случилось, оставило несколько уродливых шрамов. И поскольку у него есть деньги ...”

“Я согласен. Я бы сделал то же самое, ” кивнул Сэм. “Говорю тебе, этот человек сделан из стали”.

“Почему ты так говоришь?” Она улыбнулась.

Сэм пожал плечами и выдохнул, думая о стойкости их общего друга. “Не знаю. Я считаю, что раны заживают, а пластическая операция восстанавливает, но, Боже, какие душевные муки были в тот день, Нина.”

“Ты слишком прав, любимый”, - ответила она с такой же долей беспокойства. “Он никогда бы этого не признал, но я думаю, что разум Пердью, должно быть, переживает непостижимые кошмары из-за того, что случилось с ним в Затерянном городе. Иисус.”

“Крепкий орешек, этот ублюдок”, - Сэм покачал головой в восхищении Пердью. Он поднял свою бутылку и посмотрел Нине в глаза. “Пердью… пусть солнце никогда не опалит его, а змеи познают его гнев”.

“Аминь!” Эхом повторила Нина, чокаясь своей бутылкой с бутылкой Сэма. “За Пердью!”

Большая часть шумной толпы в "Балморал Армз" не слышала тоста Сэма и Нины, но были некоторые, кто слышал - и знал значение выбранных фраз. Без ведома празднующего дуэта, молчаливая фигура наблюдала за ними с дальней стороны паба. Мужчина крепкого телосложения, который наблюдал за ними, пил кофе, а не алкоголь. Его скрытые глаза тайно смотрят на двух людей, на поиски которых у него ушли недели. Сегодня вечером все изменится, подумал он, наблюдая, как они смеются и пьют.

Все, что ему нужно было, это подождать достаточно долго, чтобы их возлияние эффективно сделало их менее проницательными, чтобы отреагировать. Все, что ему было нужно, это пять минут наедине с Сэмом Кливом. Не успел он поинтересоваться, когда представится такая возможность, как Сэм с трудом поднялся со своего стула.

Забавно, что знаменитый журналист-расследователь схватился за край стойки, одергивая килт, опасаясь, что его ягодицы попадут в объектив одного из мобильных телефонов посетителей. К его ужасному удивлению, это случалось и раньше, когда он был сфотографирован в том же наборе на неустойчивом пластиковом выставочном столе на фестивале Highland несколько лет назад. Неправильная походка и неудачный взмах килта вскоре привели к тому, что в 2012 году Женский вспомогательный военный корпус в Эдинбурге признал его самым сексуальным шотландцем.

Он осторожно подкрался к затемненным дверям в правой части бара с надписью ‘Куры" и "Петухи", нерешительно направляясь к соответствующей двери. Нина наблюдала за ним с большим весельем, готовая броситься ему на помощь, если он перепутает два пола в момент нетрезвой семантики. В шумной толпе повышенная громкость футбола на большом настенном плоском экране воспроизводила саундтрек к культуре и традициям. Нина восприняла все это. После пребывания в Новой Зеландии в прошлом месяце она затосковала по Старому городу и тартанам.

Сэм исчез в нужном туалете, оставив Нину сосредоточиться на своем single malt и веселых мужчинах и женщинах вокруг нее. Несмотря на все их неистовые крики и толчки, это была мирная толпа, посетившая Балморал сегодня вечером. В суматохе разливающегося пива и спотыкающихся пьющих, в движении противников по дартсу и танцующих дам Нина быстро заметила одну аномалию — фигуру, сидящую в одиночестве, практически неподвижно, и тихо в одиночестве. Было довольно интригующе, насколько неуместно выглядел этот мужчина, но Нина решила, что он, вероятно, пришел не для того, чтобы праздновать. Не все пили, чтобы отпраздновать. Это она знала слишком хорошо. Каждый раз, когда она теряла кого-то из близких или оплакивала какие-то сожаления о прошлом, она напивалась. Этот незнакомец, казалось, был здесь по другой причине, чтобы выпить.

Казалось, он чего-то ждал. Этого было достаточно, чтобы сексуальная историчка не спускала с него глаз. Она наблюдала за ним в зеркале за стойкой бара, потягивая виски. Это было почти зловеще, то, как он не двигался, за исключением случайного поднятия руки, чтобы выпить. Внезапно он поднялся со стула, и Нина оживилась. Она наблюдала за его удивительно быстрыми движениями, после чего обнаружила, что он пил не алкоголь, а кофе со льдом по-ирландски.

"О, я вижу, трезвый призрак", подумала она про себя, провожая его взглядом. Она достала из своей кожаной сумочки пачку "Мальборо" и вытащила сигарету из картонной коробки. Мужчина посмотрел в ее сторону, но Нина продолжала оставаться в неведении, прикуривая сигарету. Сквозь свои намеренные клубы дыма она могла наблюдать за ним. Она была безмолвно благодарна, что в этом заведении не соблюдался закон о курении, поскольку оно находилось на земле, принадлежащей Дэвиду Пердью, миллиардеру-бунтарю, с которым она встречалась.

Она и не подозревала, что последнее было той самой причиной, по которой этот человек решил посетить Балморал Армз сегодня вечером. Не пьющий и, очевидно, не курящий, незнакомец не имел причин выбирать этот паб, подумала Нина. Это вызвало у нее подозрения, но она понимала, что раньше была чересчур самозащитна, даже параноидальна, поэтому пока оставила это в покое и вернулась к текущей задаче.

“Еще одну, пожалуйста, Роуэн!” она подмигнула одному из барменов, который немедленно подчинился.

“Где тот хаггис, который был здесь с тобой?” - пошутил он.

“В болоте, - усмехнулась она, - занимаюсь Бог знает чем”.

Он засмеялся, наливая ей еще одну янтарную пустышку. Нина наклонилась вперед, чтобы говорить как можно тише в такой шумной обстановке. Она притянула голову Роуэна к своему рту и заткнула ему ухо пальцем, чтобы убедиться, что он может слышать ее слова. “Вы обратили внимание на мужчину, сидящего вон в том углу?” - спросила она, кивнув головой в сторону пустого столика с недопитым кофе со льдом. “Я имею в виду, ты знаешь, кто он?”

Роуэн знала, о ком она говорила. Таких послушных персонажей было легко различить в "Балморале", но он понятия не имел, кто был посетителем. Он покачал головой и продолжил разговор в той же манере. “Девственница?” - крикнул он.

Нина нахмурилась от эпитета. “Всю ночь заказывал напитки virgin. Никакого алкоголя. Он был здесь уже три часа, когда появились вы с Сэмом, но он заказал только кофе со льдом и сэндвич. Никогда ни о чем не говорил, понимаешь?”

“О, хорошо”, - она приняла информацию Роуэна и с улыбкой подняла свой бокал, чтобы отпустить его. “Ta.”

Прошло некоторое время с тех пор, как Сэм была в туалете, и к настоящему времени она начала чувствовать намек на беспокойство. Тем более, что незнакомец проследил за Сэмом до мужского туалета, и он тоже все еще отсутствовал в главной комнате. Что-то ей не нравилось. Она ничего не могла с этим поделать, но она была просто одним из тех людей, которые не могли отпустить что-то, как только это ее беспокоило.

“Куда вы направляетесь, доктор Гулд? Ты знаешь, что то, что ты там найдешь, не может быть хорошим, а?” Симус взревел. Его группа разразилась смехом и вызывающими воплями, которые вызвали только улыбку у историка. “Я не знал, что вы такой врач!” Под их вопли веселья Нина постучала в дверь мужского туалета и прислонилась головой к двери, чтобы лучше расслышать любой ответ.

“Сэм?” - воскликнула она. “Сэм, с тобой там все в порядке?”

Внутри она могла слышать мужские голоса в оживленном разговоре, но было невозможно различить, принадлежал ли кто-либо из них Сэму. “Сэм?” она продолжала преследовать жильцов, стуча. Спор превратился в громкий треск по ту сторону двери, но она не осмелилась войти.

“Черт”, - усмехнулась она. “Это мог быть кто угодно, Нина, так что не входи и не выставляй себя дурой!” Пока она ждала, ее сапоги на высоких каблуках нетерпеливо постукивали по полу, но из ‘Петушиной’ двери по-прежнему никто не выходил. Сразу же в туалете раздался еще один мощный шум, звучавший довольно серьезно. Это было так громко, что даже дикая толпа обратила на это внимание, несколько приглушив их разговоры.

Фарфор разбился, и что-то большое и тяжелое ударилось о внутреннюю сторону двери, сильно ударившись о миниатюрный череп Нины.

“Боже милостивый! Что, черт возьми, там происходит?” она сердито взвизгнула, но одновременно испугалась за Сэма. Не прошло и секунды, как он рывком распахнул дверь и налетел прямо на Нину. Сила сбила ее с ног, но Сэм вовремя поймал ее.

“Пойдем, Нина! Быстро! Давайте убираться нахуй отсюда! Итак, Нина! Сейчас же!” - прогремел он, таща ее за запястье через переполненный паб. Прежде чем кто-либо успел спросить, именинник и его друг растворились в холодной шотландской ночи.

3

Кресс-салат и боль

Когда Пердью с трудом открыл глаза, он почувствовал себя неживой куском дорожной трупы.

“Что ж, доброе утро, мистер Пердью”, - услышал он, но не смог определить местонахождение дружелюбного женского голоса. “Как вы себя чувствуете, сэр?”

“Меня немного подташнивает, спасибо. Можно мне немного воды, пожалуйста?” - хотел сказать он, но то, что Пердью был огорчен, услышав из собственных уст, было просьбой, которую лучше оставить за дверями борделя. Медсестра отчаянно пыталась не рассмеяться, но она тоже удивила себя хихиканьем, которое мгновенно разрушило ее профессиональное поведение, и она опустилась на корточки, зажимая рот обеими руками.

“Боже мой, мистер Пердью, я приношу свои извинения!” - пробормотала она, прикрыв лицо руками, но ее пациент выглядел явно более пристыженным своим поведением, чем она когда-либо могла. Его бледно-голубые глаза смотрели на нее с ужасом. “Нет, пожалуйста”, - он оценил точность звучания своих намеренных слов, - “Извините меня. Уверяю вас, это была зашифрованная трансляция ”. Наконец, Пердью осмелился улыбнуться, хотя это было больше похоже на гримасу.

“Я знаю, мистер Пердью”, - признала добрая зеленоглазая блондинка, помогая ему сесть ровно настолько, чтобы сделать глоток воды. “Поможет ли вам сказать, чтобы вы знали, что я слышал гораздо, гораздо худшее и гораздо более путанное, чем это?”

Пердью смочил горло чистой прохладной водой и ответил: “Вы бы поверили, что это не принесло бы мне утешения, узнав это? Я все равно сказал то, что сказал, несмотря на то, что другие тоже выставляли себя дураками ”. Он расхохотался. “Это было довольно непристойно, не так ли?”

Медсестра Мэдисон, когда на ее бейджике было написано ее имя, от души захихикала. Это было искреннее хихиканье восторга, а не что-то, что она инсценировала, чтобы заставить его чувствовать себя лучше. “Да, мистер Пердью, это было великолепно метко нацелено”.

Дверь в личный кабинет Пердью открылась, и доктор Патель выглянул из-за нее.

“Похоже, у вас все хорошо, мистер Пердью”, - улыбнулся он, приподняв одну бровь. “Когда ты проснулся?”

“На самом деле, некоторое время назад я проснулся, чувствуя себя довольно бодрым”, - Пердью снова улыбнулся медсестре Мэдисон, чтобы повторить их личную шутку. Она поджала губы, чтобы сдержать смешок, и протянула доктору доску.

“Я сейчас вернусь с завтраком, сэр”, - сообщила она обоим джентльменам, прежде чем выйти из комнаты.

Пердью вздернул нос и прошептал: “Доктор Патель, я бы предпочел не есть прямо сейчас, если вы не возражаете. Я думаю, что наркотики вызывают у меня тошноту еще некоторое время ”.

“Боюсь, мне пришлось бы настаивать, мистер Пердью”, - настаивал доктор Патель. “Вы уже находились под действием седативных препаратов дольше суток, и вашему организму требуется некоторое увлажнение и питание, прежде чем мы приступим к следующему лечению”.

“Почему я был под воздействием так долго?” - Немедленно спросил Пердью.

“На самом деле”, - сказал доктор себе под нос, выглядя очень обеспокоенным, “мы понятия не имеем. Ваши жизненные показатели были удовлетворительными, даже хорошими, но вы, казалось, продолжали спать, так сказать. Обычно такого рода операции не слишком опасны, вероятность успеха составляет 98%, и большинство пациентов просыпаются примерно через три часа после ”.

“Но мне потребовался еще день, плюс-минус, чтобы выйти из состояния успокоения?” Пердью нахмурился, пытаясь правильно сесть на жестком матрасе, который неудобно обхватил его ягодицы. “Почему это должно было произойти?”

Доктор Патель пожал плечами. “Послушайте, все люди разные. Может быть чем угодно. Могло быть ничем. Возможно, ваш разум устал и решил взять тайм-аут.” Врач из Бангладеш вздохнул: “Видит Бог, судя по вашему отчету о происшествии, я думаю, что ваше тело решило, что на сегодня хватит — и, черт возьми, не без оснований!”

Пердью воспользовался моментом, чтобы обдумать заявление пластического хирурга. Впервые с момента своего тяжелого испытания и последующей госпитализации в частную клинику в Хэмпшире безрассудный и богатый исследователь немного подумал о своих невзгодах в Новой Зеландии. По правде говоря, это еще не дошло до его сознания, насколько ужасающим был его опыт там. Очевидно, разум Пердью справился с травмой в виде запоздалого чувства невежества. Я буду жалеть себя позже.

Меняя тему, он обратился к доктору Пателю. “Должен ли я есть? Можно мне просто немного водянистого супа или еще чего-нибудь?”

“Вы, должно быть, умеете читать мысли, мистер Пердью”, - заметила сестра Мэдисон, вкатывая серебряную тележку в комнату. На нем стояли кружка чая, высокий стакан воды и тарелка с супом из кресс-салата, который в этой стерильной обстановке пах просто замечательно. “Насчет супа, а не водянистости”, - добавила она.

“Это действительно выглядит очень аппетитно, ” признал Пердью, “ но, честно говоря, я не могу”.

“Боюсь, это предписания врача, мистер Пердью. Даже ты съедаешь всего несколько ложек?” она уговаривала. “Пока у вас просто есть что-то, мы были бы благодарны”.

“Совершенно верно”, - улыбнулся доктор Патель. “Просто попробуйте, мистер Пердью. Как, я уверен, вы бы оценили, мы не можем продолжать лечить вас на пустой желудок. Лекарство нанесет ущерб вашему организму ”.

“Хорошо”, - неохотно согласился Пердью. Сливочно-зеленое блюдо, стоявшее перед ним, пахло как рай, но все, чего хотелось его телу, - это воды. Он, конечно, понимал, почему ему нужно есть, и поэтому взял ложку и сделал усилие. Лежа под холодным одеялом на своей больничной койке, он чувствовал, как на его ноги время от времени надевают толстую обивку. Под повязкой это жгло, как вишенка от сигареты, потушенная на синяке, но он сохранил свою позу. В конце концов, он был одним из основных акционеров этой клиники — Частная медицинская помощь в Солсбери — и Пердью не хотел выглядеть слабаком перед тем самым персоналом, за трудоустройство которого он отвечал.

Зажмурив глаза, чтобы побороть боль, он поднес ложку к губам и насладился кулинарным мастерством частной больницы, которую еще некоторое время будет называть домом. Однако изысканный вкус еды не отвлек его от странного предчувствия, которое он испытывал. Он не мог не думать о том, как выглядит нижняя часть его тела под прокладкой из марли и пластыря.

После подписания последней оценки жизненных показателей Пердью после операции доктор Патель выписал рецепты медсестре Мэдисон на следующую неделю. Она открыла жалюзи в комнате Пердью, и он, наконец, понял, что находится на третьем этаже от сада во внутреннем дворе.

“Я не на первом этаже?” спросил он довольно нервно.

“Нет”, - пропела она с озадаченным видом. “Почему? Имеет ли это значение?”

“Полагаю, что нет”, - ответил он, все еще выглядя немного озадаченным.

Ее тон был несколько озабоченным. “У вас есть страх высоты, мистер Пердью?”

“Нет, у меня нет фобий, как таковых, моя дорогая”, - объяснил он. “На самом деле, я не могу точно сказать, о чем оно. Может быть, я был просто удивлен, что не увидел сад, когда ты опустил жалюзи.”

“Если бы мы знали, что это важно для вас, уверяю вас, мы бы разместили вас на первом этаже, сэр”, - сказала она. “Должен ли я спросить доктора, можем ли мы переместить вас?”

“Нет, нет, пожалуйста”, - мягко запротестовал Пердью. “Я не собираюсь усложнять с пейзажем. Все, что я хочу знать, это то, что произойдет дальше. Кстати, когда ты будешь менять повязки на моих ногах?”

Светло-зеленое платье медсестры Мэдисон с сочувствием смотрело на ее пациента. Она мягко сказала: “Не беспокойтесь об этом, мистер Пердью. Послушай, у тебя были неприятные проблемы с ужасным... - она почтительно замялась, отчаянно пытаясь смягчить удар, - ... опытом , который у тебя был. Но не волнуйтесь, мистер Пердью, вы увидите, что опыт доктора Пателя не имеет аналогов. Вы знаете, какова бы ни была ваша оценка этой корректирующей операции, сэр, я уверен, вы будете впечатлены ”.

Она одарила Пердью искренней улыбкой, которая достигла своей цели - успокоить его.

“Спасибо”, - кивнул он, легкая ухмылка тронула его губы. “И смогу ли я оценить работу в ближайшее время?”

Маленькая медсестра в рамке с добрым голосом собрала пустой кувшин из-под воды и стакан и направилась к двери, чтобы вскоре вернуться. Когда она открыла дверь, чтобы выйти, она оглянулась на него и указала на суп. “Но только после того, как вы оставите основательную вмятину в этой чаше, мистер”.

Пердью сделал все возможное, чтобы последовавший за этим смешок прошел безболезненно, хотя усилия были напрасны. Тонкий шов натягивался на его тщательно сшитую кожу, где отсутствующие ткани были заменены. Пердью приложил усилия, чтобы съесть как можно больше супа, хотя к этому времени он остыл и превратился в пастообразное блюдо с хрустящей корочкой — не совсем та кухня, на которую обычно соглашаются миллиардеры. С другой стороны, Пердью был слишком благодарен за то, что он вообще выжил в челюстях чудовищных обитателей Затерянного города, и он не собирался жаловаться на холодный бульон.

“Сделано?” он услышал.

Вошла медсестра Мэдисон, вооруженная инструментами, чтобы промыть раны своего пациента, и свежей повязкой, чтобы закрыть швы после. Пердью не знал, как относиться к этому откровению. Он не испытывал ни малейшего намека на страх или робость, но мысль о том, что зверь в лабиринте Затерянного Города сделает с ним, заставляла его чувствовать себя неловко. Конечно, Пердью не осмеливался проявлять какие-либо черты человека, который был близок к приступу паники.

“Это будет немного больно, но я постараюсь сделать это как можно безболезненнее”, - сказала она ему, не глядя на него. Пердью был благодарен, потому что он представлял, что выражение его лица сейчас было не из приятных. “Будет некоторое жжение”, - продолжила она, стерилизуя свой изящный инструмент, чтобы ослабить края пластыря, - “но я могла бы дать вам местную мазь, если вы сочтете это слишком утомительным”.

“Нет, спасибо”, - он слегка хмыкнул. “Просто дерзай, и я справлюсь с трудностями”.

На мгновение она подняла глаза и одарила его улыбкой, как будто одобряла его смелость. Это была несложная задача, но втайне она понимала опасность травмирующих воспоминаний и беспокойство, которое они могли вызвать. Хотя ни одна из подробностей нападения на Дэвида Пердью никогда не была раскрыта ей, медсестре Мэдисон ранее, к несчастью, довелось столкнуться с трагедией такой интенсивности. Она знала, каково это - быть искалеченной, даже там, где никто не мог видеть. Память об испытании никогда не покидала своих жертв, она знала. Возможно, именно поэтому она испытывала такую симпатию к богатому исследователю на личном уровне.

У него перехватило дыхание, он зажмурился, когда она отклеила первый толстый слой штукатурки. Оно издало тошнотворный звук, который заставил Пердью съежиться, но он еще не был готов удовлетворить свое любопытство, открыв глаза. Она остановилась. “Это нормально? Хочешь, чтобы я ехал медленнее?”

Он поморщился: “Нет, нет, просто поторопись. Просто сделай это быстро, но дай мне время между ними перевести дыхание ”.

Не сказав ни слова в ответ, сестра Мэдисон внезапно одним рывком сорвала пластырь. Пердью вскрикнул в агонии, задыхаясь от мгновенного полета своего дыхания.

“Джи-зусс Чарист!” - закричал он, его глаза широко открылись от шока. Его грудь быстро вздымалась, пока его разум обрабатывал мучительный ад в локализованной области кожи.

“Простите, мистер Пердью”, - искренне извинилась она. “Ты сказал, что я должен просто идти вперед и покончить с этим”.

“Я –я знаю-ч-ч-что, что я сказал”, - пробормотал он, слегка восстанавливая способность дышать. Он никогда не ожидал, что это будет похоже на пытку на допросе или выдергивание гвоздей. “Вы правы. Я действительно это сказал. Боже мой, это чуть не убило меня ”.

Но чего Пердью никак не ожидал, так это того, что он увидит, когда посмотрит на свои раны.

4

Явление мертвой относительности

Сэм поспешно попытался открыть дверцу своей машины, в то время как Нина дико хрипела рядом с ним. К этому времени она поняла, что бесполезно расспрашивать своего старого товарища о чем-либо, пока он сосредоточен на серьезных вещах, поэтому она предпочла перевести дыхание и придержать язык. Ночь была морозной для этого времени года, и его ноги, чувствуя обжигающий холод ветра, свернулись калачиком под килтом, а руки также онемели. Со стороны паба за пределами заведения раздавались голоса, похожие на крики охотников, готовых броситься по следам лисы.

“Ради всего святого!” Сэм зашипел в темноте, когда кончик ключа продолжал царапать замок, не находя выхода. Нина оглянулась на темные фигуры. Они не отошли от здания, но она могла различить ссору.

“Сэм, - прошептала она, учащенно дыша, “ могу я тебе помочь?”

“Он придет? Он уже приедет?” - настойчиво спросил он.

Все еще озадаченная бегством Сэма, она ответила: “Кто? Мне нужно знать, на кого обращать внимание, но я могу сказать вам, что пока за нами никто не следит ”.

“Т-т-этот... этот фу—” - заикаясь, пробормотал он, - “гребаный парень, который напал на меня”.

Ее большие темные глаза осматривали местность, но все же, насколько Нина могла видеть, не было заметно никакого движения в промежутке между дракой у паба и развалюхой Сэма. Дверь со скрипом открылась, прежде чем Нина смогла понять, кого имел в виду Сэм, и она почувствовала, как его рука схватила ее за руку. Он швырнул ее в машину так нежно, как только мог, и подтолкнул вслед за ней.

“Господи, Сэм! Твое ручное переключение передач - ад для моих ног! ” - пожаловалась она, с трудом перебираясь на пассажирское сиденье. Обычно у Сэма нашлась бы какая-нибудь колкость по поводу двусмысленности, которую она произнесла, но сейчас у него не было времени на юмор. Нина потерла бедра, все еще недоумевая, из-за чего весь сыр-бор, когда Сэм завел машину. Выполнение ее обычного запирания двери произошло как раз вовремя, поскольку, не раньше, громкий удар в окно заставил Нину вскрикнуть от ужаса.

“Боже мой!” - закричала она при виде мужчины с глазами-блюдцами в плаще, внезапно появившегося из ниоткуда.

“Сукин сын!” Сэм кипел, переводя рычаг в первую очередь и разгоняя машину.

Мужчина за дверью Нины яростно кричал на нее, нанося быстрые удары по окну. Пока Сэм готовился к ускорению, время замедлилось для Нины. Она внимательно посмотрела на мужчину, чье лицо было искажено от напряжения, и сразу узнала его.

“Девственница”, - пробормотала она в изумлении.

Когда машина вырывалась со своего парковочного места, мужчина что-то прокричал им в красном свете стоп-сигналов, но Нина была слишком потрясена, чтобы обращать внимание на то, что он говорил. Разинув рот, она ждала правильного объяснения, которое мог бы дать Сэм, но в голове у нее все перемешалось. В поздний час они проехали на два красных светофора по главной улице Гленротса, направляясь на юг, в сторону Северного Квинсферри.

“Что ты сказал?” - Спросил Сэм у Нины, когда они, наконец, выехали на главную дорогу.

“Примерно?” - спросила она, настолько ошеломленная всем этим, что забыла большую часть того, о чем говорила. “О, мужчина у двери? Это та кили, от которой ты убегаешь?”

“Да”, - ответил Сэм. “Как ты его там назвал?”

“О, Пресвятая Дева”, - сказала она. “Наблюдал за ним в пабе, пока ты был на болоте, и я заметил, что он не употребляет алкоголь. Итак, все его напитки ...”

“Девственницы”, - предположил Сэм. “Я понимаю. Я понял.” Его лицо раскраснелось, а глаза все еще были дикими, но он пристально следил за извилистой дорогой в свете фар дальнего света. “Мне действительно нужно купить машину с центральным замком”.

“Ни хрена себе”, - согласилась она, убирая волосы под вязаную шапочку. “Я бы подумал, что для вас это уже стало очевидным, особенно в бизнесе, которым вы занимаетесь. Чтобы за твоей задницей так часто гонялись и к тебе приставали, потребовался бы лучший транспорт.”

“Мне нравится моя машина”, - пробормотал он.

“Это выглядит как ошибка, Сэм, и ты достаточно богат, чтобы позволить себе что-то, соответствующее твоим потребностям”, - проповедовала она. “Как танк”.

“Он тебе что-нибудь сказал?” Сэм спросил ее.

“Нет, но я видел, как он зашел в туалет после тебя. Я просто ничего об этом не подумал. Почему? Он тебе что-то сказал там или просто напал на тебя?” Поинтересовалась Нина, улучив момент, чтобы зачесать его черные локоны за ухо, чтобы убрать волосы с лица. “Боже милостивый, ты выглядишь так, словно увидел умершего родственника или что-то в этомроде”.

Сэм посмотрел на нее. “Почему ты так говоришь?”

“Это просто такая манера выражаться”, - защищалась Нина. “Если только он не был вашим умершим родственником”.

“Не говори глупостей”, - усмехнулся Сэм.

До Нины дошло, что ее спутник не совсем соблюдал правила дорожного движения, учитывая, что в его венах был миллион галлонов чистого виски и порция шока для пущей убедительности. Она нежно провела рукой от его волос до плеча, чтобы не напугать его. “Тебе не кажется, что мне лучше сесть за руль?”

“Ты не знаешь мою машину. В нем есть ... хитрости, ” запротестовал Сэм.

“Не больше, чем у тебя есть, и я прекрасно могу тебя отвезти”, - улыбнулась она. “Давай сейчас. Если копы остановят тебя, ты окажешься по уши в дерьме, и нам не нужен еще один кислый привкус от этого вечера, слышишь?”

Ее уговоры были успешными. С тихим вздохом капитуляции он свернул с дороги и поменялся местами с Ниной. Все еще взволнованный случившимся, Сэм прочесал темную дорогу в поисках следов преследования, но с облегчением обнаружил, что угроза отсутствует. Несмотря на то, что Сэм был пьян, он не выспался по дороге домой.

“Знаешь, мое сердце все еще колотится”, - сказал он Нине.

“Да, мое тоже. Ты понятия не имеешь, кем он был?” - спросила она.

“Он был похож на кого-то, кого я когда-то знал, но я не могу точно сказать, на кого”, - признался Сэм. Его слова были такими же сбивчивыми, как и эмоции, переполнявшие его. Он провел пальцами по волосам и нежно провел ладонью по лицу, прежде чем снова посмотреть на Нину. “Я думал, он собирался убить меня. Он не делал выпада или что-то в этом роде, но он что-то бормотал и толкал меня, так что я разозлился. Ублюдок не удосужился сказать простое "привет" или что-то в этом роде, так что я воспринял это как подталкивание к драке или подумал, что, может быть, он пытается пихнуть меня в дерьмо, понимаешь? ”

“Имеет смысл”, - согласилась она, внимательно следя за дорогой перед ними и позади них. “Что он все-таки пробормотал? Это может подсказать вам, кем он был или для чего он был там ”.

Сэм вспомнил туманный инцидент, но ничего конкретного на ум не пришло.

“Понятия не имею”, - ответил он. “Опять же, я нахожусь в световых годах от любой убедительной мысли прямо сейчас. Может быть, виски смыло мою память или что-то в этом роде, потому что то, что я помню, похоже на картину Дали вживую. Просто все, ” он рыгнул и сделал руками капающий жест, “ размазано и перемешано слишком многими цветами”.

“Звучит как большинство твоих дней рождения”, - заметила она, стараясь не улыбаться. “Не волнуйся, любимая. Скоро ты сможешь все это отоспать. Завтра ты лучше запомнишь это дерьмо. Более того, есть хороший шанс, что Роуэн мог бы рассказать вам немного больше о вашем растлителе, поскольку он обслуживал его весь вечер.”

Пьяная голова Сэма повернулась, чтобы злобно взглянуть на нее, и недоверчиво склонилась набок. “Мой растлитель ? Господи, я уверена, что он был нежным, потому что я не помню, чтобы он приставал ко мне. Также… кто, черт возьми, такой Роуэн?”

Нина закатила глаза. “Боже мой, Сэм, ты журналист. Можно было бы предположить, что вы знаете, что этот термин использовался веками для обозначения кого-то, кто пристает или раздражает . Это не такое твердое существительное, как насильник или насильник. А Роуэн - бармен в Балморале ”.

“О”, - пропел Сэм, когда его веки опустились. “Да, тогда, да, этот бормочущий долбоеб донимал меня до чертиков. Говорю вам, я уже давно не чувствовал, что ко мне так пристают ”.

“Хорошо, окей, отставить сарказм. Перестань быть глупым и бодрствуй. Мы почти у тебя дома”, - инструктировала она, когда они проезжали по полю для гольфа Turnhouse.

“Ты остаешься на ночь?” он спросил.

“Да, но ты отправляешься прямо в постель, именинник”, - строго сказала она.

“Я знаю, что мы есть. И если ты поедешь с нами, мы покажем тебе, что живет в Республике Тартан, ” объявил он, улыбаясь ей в свете проезжающих желтых огней, выстроившихся вдоль дороги.

Нина вздохнула и закатила глаза. “Поговорим о том, чтобы видеть призраков старых знакомых”, - пробормотала она, когда они свернули на улицу, где жил Сэм. Он ничего не сказал. Затуманенный разум Сэма работал на автопилоте, когда он в тишине покачивался на поворотах автомобиля, в то время как далекие мысли продолжали выталкивать из памяти размытое лицо незнакомца в мужском туалете.

Сэм не был большой обузой, когда Нина положила его голову на взбитую подушку в его спальне. Это было долгожданным изменением в его многословных протестах, но она знала, что вечернее кислое мероприятие наряду с употреблением алкоголя озлобленным ирландцем, должно было сказаться на поведении ее друга. Он был измотан, и каким бы усталым ни было его тело, его разум боролся против отдыха. Она могла видеть это в движении его глаз за прикрытыми веками.

“Спи спокойно, парень”, - прошептала она. Поцеловав Сэма в щеку, она натянула одеяло и подоткнула край его флисового одеяла ему под плечо. Слабые вспышки света освещали наполовину задернутые шторы, когда Нина выключила прикроватную лампу Сэма.

Оставив его в удовлетворенном волнении, она направилась в гостиную, где на каминной полке бездельничал его любимый кот.

“Привет, Бруич”, - прошептала она, чувствуя себя совершенно опустошенной. “Хочешь согреть меня сегодня вечером?” Кот не сделал ничего другого, кроме как взглянул сквозь щелочки своих век, чтобы изучить ее намерения, прежде чем мирно задремать под раскаты грома над Эдинбургом. “Нет”, - она пожала плечами. “Мог бы принять предложение твоего учителя, если бы знал, что ты собираешься пренебречь мной. Вы, чертовы самцы, все одинаковые ”.

Нина плюхнулась на диван и включила телевизор, не столько для развлечения, сколько для компании. Обрывки ночных происшествий пронеслись в ее памяти, но она слишком устала, чтобы пересматривать слишком многое из этого. Все, что она знала, это то, что ее выбил из колеи звук, который вырвался у девственника, когда он бил кулаками в окно ее машины, прежде чем Сэм уехал. Это было похоже на замедленный зевок, воспроизведенный в замедленной съемке; ужасный, навязчивый звук, который она не могла забыть.

Что-то привлекло ее внимание на экране. Это был один из парков ее родного города Обан на северо-западе Шотландии. Снаружи хлынул дождь, чтобы смыть день рождения Сэма Клива и объявить о наступлении нового дня.

Два часа ночи.

“О, мы снова попали в новости”, - сказала она и прибавила громкость, перекрикивая шум дождя. “Хотя и не слишком захватывающее”. В новостном сообщении не было ничего серьезного, кроме того, что новоизбранный мэр Обана направляется на национальное собрание высокого приоритета и большого доверия. “Уверенность, черт возьми”, - усмехнулась Нина, закуривая "Мальборо". “Просто красивое название для секретного протокола экстренного прикрытия, эй, вы, ублюдки?” Со свойственным ей цинизмом Нина пыталась понять, как простого мэра можно считать достаточно важным, чтобы пригласить на встречу такого высокого уровня. Это было странно, но песочного цвета глаза Нины больше не могли выносить голубой свет телевизора, и она заснула под шум дождя и бессвязную, затихающую болтовню репортера на 8 канале.

5

Другая медсестра

В утреннем свете, который проникал через окно Пердью, его раны выглядели намного менее гротескно, чем накануне днем, когда сестра Мэдисон промывала их. Он скрыл свой первоначальный шок при виде бледно-голубых щелочек, но вряд ли мог спорить, что работа врачей в клинике Солсбери была на высшем уровне. Учитывая разрушительный ущерб, нанесенный нижней части его тела, в недрах Затерянного города, корректирующая операция прошла блестяще.

“Выглядит лучше, чем я думал”, - сказал он медсестре, когда она снимала повязку. “С другой стороны, может быть, я просто хорошо выздоравливаю?”

Медсестра, молодая леди, чье поведение у постели больного было чуть менее личным, неуверенно улыбнулась ему. Пердью поняла, что не разделяет чувства юмора медсестры Мэдисон, но она, по крайней мере, была дружелюбна. Она казалась довольно неуютной рядом с ним, но он не мог понять почему. Будучи тем, кем он был, экстраверт-миллиардер просто спросил.

“У тебя аллергия?” - пошутил он.

“Нет, мистер Пердью?” - осторожно ответила она. “К чему?”

“Для меня”, - улыбнулся он.

На краткий миг на ее лице появилось старое выражение ‘загнанный олень’, но его усмешка вскоре избавила ее от замешательства. Она сразу же улыбнулась ему. “Хм, нет, я не такой. Они протестировали меня и обнаружили, что на самом деле у меня к тебе иммунитет ”.

“Ха!” - воскликнул он, пытаясь игнорировать знакомое жжение от напряжения швов на коже. “Вы, кажется, неохотно говорите много, поэтому я заключил, что на это должна быть какая-то медицинская причина”.

Медсестра сделала глубокий, протяжный вдох, прежде чем ответить ему. “Это личное дело каждого, мистер Пердью. Пожалуйста, постарайся не принимать близко к сердцу мой жесткий профессионализм. Это просто мой способ. Все пациенты дороги мне, но я стараюсь не привязываться к ним лично ”.

“Неудачный опыт?” он спросил.

“Хоспис”, - ответила она. “Видеть, как пациенты подходят к концу после того, как я сблизился с ними, было просто слишком для меня”.

“Черт возьми, я надеюсь, ты не подразумеваешь, что я вот-вот умру”, - пробормотал он с широко раскрытыми глазами.

“Нет, конечно, это не то, что я имела в виду”, - быстро опровергла она свое утверждение. “Я уверен, что получилось неправильно. Некоторые из нас просто не очень общительные люди. Я стала медсестрой, чтобы помогать людям, а не для того, чтобы присоединиться к семье, если это не слишком ехидно с моей стороны сказать.”

Пердью понял. “Я понимаю. Люди думают, что, поскольку я богат, научная знаменитость и тому подобное, мне нравится вступать в организации и встречаться с важными людьми ”. Он покачал головой. “Все это время я просто хочу работать над своими изобретениями и находить молчаливых предвестников из истории, которые помогают прояснить некоторые повторяющиеся явления в наши эпохи, понимаете? Только потому, что мы где-то там, добиваемся великих побед в тех мирских делах, которые действительно имеют значение, люди автоматически думают, что мы делаем это ради славы ”.

Она кивнула, морщась, когда снимала последнюю повязку, которая заставила Пердью перевести дыхание. “Слишком верно, сэр”.

“Пожалуйста, зовите меня Дэвид”, - простонал он, когда холодная жидкость лизнула зашитый разрез на его правой четырехглавой мышце. Его рука инстинктивно схватила ее за руку, но он остановил ее движение в воздухе. “Господи, это ужасное чувство. Холодная вода на мертвой плоти, понимаешь?”

“Я знаю, я помню, когда мне делали операцию на вращательной манжете”, - посочувствовала она. “Не волнуйся, мы почти закончили”.

Быстрый стук в дверь возвестил о визите доктора Пателя. Он выглядел усталым, но в приподнятом настроении. “Доброе утро, веселые люди. Как у всех нас дела сегодня?”

Медсестра просто улыбнулась, сосредоточившись на своей работе. Пердью пришлось подождать, пока восстановится дыхание, прежде чем он смог попытаться ответить, но доктор без колебаний продолжал изучать таблицу. Его пациент изучал его лицо, когда он читал последние результаты, читая пустое мнение.

“В чем дело, доктор?” Пердью нахмурился. “Я думаю, мои раны уже выглядят лучше, верно?”

“Не переоценивай все, Дэвид”, - усмехнулся доктор Патель. “С тобой все в порядке, и все выглядит хорошо. Только что перенес долгую операцию на всю ночь, которая в значительной степени вытянула из меня все ”.

“Пациент выкарабкался?” Пердью пошутил, надеясь, что он не был слишком бесчувственным.

Доктор Патель бросил на него насмешливый взгляд, полный веселья. “Нет, на самом деле, она умерла от острой потребности иметь сиськи больше, чем у любовницы ее мужа”. Прежде чем Пердью смог с этим разобраться, доктор вздохнул. “Силикон просочился в ткани, потому что некоторые из моих пациентов, ” он предостерегающе посмотрел на Пердью, “ не соблюдают последующий курс лечения и в конечном итоге изнашиваются хуже”.

“Тонко”, - сказал Пердью. “Но я не сделал ничего, что могло бы поставить под угрозу вашу работу”.

“Хороший человек”, - сказал доктор Патель. “Итак, сегодня мы начнем лазерное лечение, просто чтобы ослабить большую часть твердых тканей вокруг разрезов и снять напряжение нервов”.

Медсестра на минуту вышла из палаты, чтобы позволить доктору поговорить с Пердью.

“Мы используем IR425”, - похвастался доктор Патель, и это правильно. Пердью был изобретателем элементарной техники и выпустил первую линию инструментов для терапии. Теперь пришло время создателю извлечь выгоду из своей собственной работы, и Пердью был в восторге, когда из первых рук убедился в ее эффективности. Доктор Патель гордо улыбнулся. “Последний прототип превзошел наши ожидания, Дэвид. Возможно, вам следует использовать свой мозг, чтобы продвинуть Британию вперед в индустрии медицинского оборудования.

Пердью рассмеялся. “Если бы у меня только было время, мой дорогой друг, я бы с достоинством принял вызов. К сожалению, там слишком много вещей, которые нужно раскрыть ”.

Доктор Патель внезапно стал выглядеть более серьезным и озабоченным. “Как созданные нацистами ядовитые удавы?”

Он хотел произвести впечатление этим утверждением, и, судя по реакции Пердью, ему это удалось. Его твердолобый пациент слегка побледнел при воспоминании о чудовищной змее, которая наполовину проглотила его, прежде чем Сэм Клив спас его. Доктор Патель сделал паузу, чтобы позволить Пердью предаться ужасным воспоминаниям, чтобы убедиться, что он по-прежнему осознает, как ему повезло, что он смог дышать.

“Не принимайте ничего на веру, это все, что я хочу сказать”, - мягко посоветовал доктор. “Послушай, я понимаю твой свободный дух и это врожденное стремление к исследованиям, Дэвид. Просто попытайся смотреть на вещи в перспективе. Я работал с вами и для вас уже некоторое время, и я должен сказать, что ваше безрассудное стремление к приключениям… или знание… достойно восхищения. Все, о чем я прошу, это следить за своей смертностью. Такие гении, как ваш, достаточно редки в этом мире. Такие люди, как вы, являются пионерами, предшественниками прогресса. Пожалуйста... не умирай ”.

Пердью не мог не улыбнуться этому. “Оружие так же важно, как и инструменты, которые заживляют повреждения, Харун. Кому-то в медицинском мире это может показаться не таким, но мы не можем идти безоружными против врага ”.

“Ну, если бы в мире не было оружия, у нас никогда бы не было смертельных исходов с самого начала, и никаких врагов, пытающихся убить нас”, - несколько равнодушно возразил доктор Патель.

“Эта дискуссия зайдет в тупик в течение нескольких минут, и вы это знаете”, - пообещал Пердью. “Без разрушений и увечий у тебя не было бы работы, старый петух”.

“Врачи берут на себя широкий спектр функций; не только заживление ран и извлечение пуль, Дэвид. Всегда будут роды, сердечные приступы, аппендицит и так далее, Которые позволят нам работать, даже без войн и секретных арсеналов в мире ”, - парировал доктор, но Пердью подкрепил свой аргумент простым ответом. “И всегда будут угрозы невинным, даже без войн и секретных арсеналов. Лучше обладать воинской доблестью в мирное время, чем столкнуться с порабощением и исчезновением из-за своего благородства, Харун.”

Доктор выдохнул и упер руки в бока. “Я понимаю, да. Достигнут тупик.”

Пердью в любом случае не хотел продолжать на этой мрачной ноте, поэтому он сменил тему на то, о чем хотел спросить пластического хирурга. “Скажи, Харун, тогда чем занимается эта медсестра?”

“Что вы имеете в виду?” - спросил доктор Патель, внимательно осматривая шрамы Пердью.

“Ей очень неуютно рядом со мной, но я не верю, что она просто интроверт”, - с любопытством объяснил Пердью. “В ее взаимодействии есть нечто большее”.

“Я знаю”, - пробормотал доктор Патель, поднимая ногу Пердью, чтобы осмотреть противоположную рану, которая проходила над коленом на внутренней стороне икры. “Господи, это худшее сокращение из всех. Ты знаешь, я прививал это часами ”.

“Очень хорошо. Работа потрясающая. Итак, что значит "ты знаешь"? Она что-то сказала?” он спросил доктора. “Кто она?”

Доктор Патель выглядел немного раздраженным постоянным прерыванием. Тем не менее, он решил рассказать Пердью то, что хотел знать, хотя бы для того, чтобы помешать исследователю вести себя как потерявший любовь школьник, нуждающийся в утешении из-за того, что его бросили.

“Лилит Херст. Она увлечена тобой, Дэвид, но не так, как ты думаешь. Это все. Но, пожалуйста, во имя всего святого, не ухаживай за женщиной моложе тебя вдвое, даже если это модно ”, - посоветовал он. “На самом деле это не так круто, как кажется. Я нахожу это довольно печальным ”.

“Я никогда не говорил, что буду преследовать ее, старина”, - выдохнул Пердью. “Ее манеры были просто необычны для меня”.

“Она, по-видимому, была настоящим ученым, но она связалась со своим коллегой, и они в конечном итоге поженились. Из того, что рассказала мне медсестра Мэдисон, эту пару всегда в шутку сравнивали с мадам Кюри и ее мужем ”, - пояснил доктор Патель.

“Так какое это имеет отношение ко мне?” - Поинтересовался Пердью.

“Ее муж заболел рассеянным склерозом через три года после их брака, и его состояние быстро ухудшилось, в результате чего она не смогла продолжить учебу. Ей пришлось отказаться от своей программы и своих исследований, чтобы проводить с ним больше времени, пока он не умер в 2015 году ”, - рассказал доктор Патель. “И вы всегда были главным вдохновителем ее мужа, как в науке, так и в технике. Давайте просто скажем, что этот человек был большим последователем вашей работы и всегда хотел встретиться с вами ”.

“Тогда почему они не связались со мной, чтобы встретиться с ним? Я был бы рад познакомиться с ним, даже просто чтобы немного подбодрить этого человека ”, - посетовал Пердью.

Темные глаза Пателя пронзили Пердью, когда он ответил: “Мы пытались связаться с вами, но в то время вы гонялись за какой-то греческой реликвией. Филипп Херст умер незадолго до того, как вы вернулись в современный мир.”

“Боже мой, мне так жаль это узнавать”, - сказал Пердью. “Неудивительно, что она немного фригидна по отношению ко мне”.

Доктор мог видеть искреннюю жалость своего пациента и некоторый намек на возникающее чувство вины перед незнакомцем, которого он мог бы знать; чье поведение он мог бы улучшить. В свою очередь, доктор Патель пожалел Пердью и решил исправить его беспокойство словами утешения. “Это не имеет значения, Дэвид. Филипп знал, что ты занятой человек. Кроме того, он даже не знал, что его жена пыталась связаться с вами. Неважно, это все вода под мостом. Он не мог быть разочарован тем, чего не знал.

Это помогло. Пердью кивнул: “Я полагаю, ты прав, старина. Тем не менее, я должен быть более доступным. Боюсь, что после поездки в Новую Зеландию я буду немного не в себе, как психологически, так и физически ”.

“Вау, - сказал доктор Патель, - я рад слышать, что вы это говорите. Учитывая твои карьерные успехи и твое упорство, я боялся предложить им обоим взять тайм-аут. Теперь ты сделал это для меня. Пожалуйста, Дэвид, удели немного времени. Возможно, ты так не думаешь, но под твоей суровой внешностью ты все еще обладаешь очень человеческим духом. Человеческие души склонны трескаться, сворачиваться или даже ломаться, если у них сложилось правильное впечатление об ужасном. Ваша психика нуждается в таком же отдыхе, как и ваша плоть.”

“Я знаю”, - признал Пердью. Его доктор даже не подозревал, что упорство Пердью уже помогло ему умело скрывать то, что преследовало его. За улыбкой миллиардера скрывалась ужасная хрупкость, которая появлялась в любое время, когда он погружался в сон.

6

Отступник

Собрание Академии физики, Брюгге, Бельгия

В 10:30 вечера собрание ученых закрыто.

“Спокойной ночи, Каспер”, - воскликнула женщина-ректор из Роттердама, посетившая нас от имени голландского университета Allegiance. Она помахала легкомысленному мужчине, к которому обратилась, прежде чем сесть в такси. Он скромно помахал в ответ, благодарный за то, что она не обратилась к нему по поводу его диссертации — Отчета Эйнштейна, — которую он представил месяцем ранее. Он не был человеком, который наслаждался вниманием, если только оно не исходило от тех, кто мог просветить его в его области знаний. И их, по общему признанию, было немного, и они были далеко друг от друга.

В течение некоторого времени доктор Каспер Джейкобс возглавлял Бельгийскую ассоциацию физических исследований, тайный филиал Ордена Черного Солнца в Брюгге. Академический департамент при управлении Министерства научной политики тесно сотрудничал с тайной организацией, которая проникла в самые влиятельные финансовые и медицинские учреждения по всей Европе и Азии. Их исследования и эксперименты финансировались многими ведущими мировыми учреждениями, в то время как старшие члены правления пользовались полной свободой действий и множеством льгот, выходящих за рамки меркантильного рода.

Защита была первостепенной, как и доверие, между основными игроками Ордена и политиками и финансистами Европы. Существовало несколько правительственных организаций и частных учреждений, достаточно богатых, чтобы сотрудничать с the devious, но отклонивших предложение о членстве. Таким образом, эти организации были честной добычей на охотничьих угодьях за всемирной монополией в области научного развития и денежной аннексии.

Так Орден Черного Солнца увековечил свое неустанное стремление к мировому господству. Заручившись помощью и преданностью тех, кто был достаточно жаден, чтобы отказаться от власти и честности во имя корыстного пропитания, они обеспечили себе позиции во властных структурах. Коррупция была распространена до такой степени, что даже честные стрелки не понимали, что они больше обслуживали нечестные сделки.

С другой стороны, некоторым кривым стрелкам очень хотелось выстрелить прямо. Каспер нажал кнопку на своем дистанционном устройстве блокировки и прислушался к звуковому сигналу. На мгновение вспыхнули маленькие огоньки его автомобиля, унося его к свободе. После общения с блестящими преступниками и ничего не подозревающими Вундеркиндами мира науки физик отчаянно хотел попасть домой и заняться более важной проблемой вечера.

“Твое выступление, как всегда, было великолепным, Каспер”, - услышал он из двух машин на парковке. В пределах очевидной слышимости было бы очень странно притворно игнорировать громкий голос. Каспер вздохнул. Он должен был бы отреагировать, поэтому он повернулся с полной шарадой сердечности и улыбнулся. Он был огорчен, увидев, что это был Клифтон Тафт, безумно богатый магнат из высшего общества Чикаго.

“Спасибо, Клифф”, - вежливо ответил Каспер. Он никогда не думал, что ему снова придется иметь дело с Тафтом, после позорного расторжения контракта Каспера в рамках проекта Тафта "Единое поле". Итак, было немного неприятно снова увидеть высокомерного предпринимателя, после того как он категорически назвал Тафта бабуином с золотым кольцом, прежде чем вылететь из лаборатории химии Тафта в Вашингтоне, округ Колумбия, два года назад.

Каспер был застенчивым человеком, но он ни в коем случае не осознавал своей ценности. Эксплуататоры, подобные магнату, вызывали у него отвращение, используя свое богатство, чтобы покупать вундеркиндов, отчаянно нуждающихся в признании под многообещающим лозунгом, только для того, чтобы присвоить себе заслуги за их гениальность. Что касается доктора Джейкобса, то людям вроде Тафта нечего было делать в науке или технике, кроме как использовать то, что создали настоящие ученые. По словам Каспера, Клифтон Тафт был обезьяной с деньгами, без собственного таланта.

Тафт пожал ему руку и ухмыльнулся, как извращенный священник. “Приятно видеть, что вы все еще прогрессируете с каждым годом. Я прочитал некоторые из ваших последних гипотез о межпространственных порталах и вероятных уравнениях, которые могли бы доказать теорию раз и навсегда.”

“О, ты сделал?” Спросил Каспер, открывая дверцу своей машины, чтобы показать свою спешку. “Вы знаете, это было почерпнуто Зельдой Бесслер, так что, если вы хотите получить часть этого, вам придется убедить ее поделиться”. В голосе Каспера была оправданная горечь. Зельда Бесслер была главным физиком Брюггского отделения Ордена, и хотя она была почти такой же умной, как Джейкобс, ей редко удавалось проводить собственные исследования. Ее игра заключалась в том, чтобы оттеснить других ученых и запугать их, заставив поверить, что работа принадлежит ей, просто потому, что у нее было больше влияния среди больших шишек.

“Я слышал, но я думал, ты бы больше боролся, чтобы сохранить права, приятель”, - протянул Клифф со своим раздражающим акцентом, убедившись, что его снисходительность была слышна всем вокруг них на парковке. “Способ позволить чертовой женщине забрать твои исследования. Я имею в виду, Боже, где твои яйца?”

Каспер видел, как остальные переглядывались или подталкивали друг друга локтями, когда все они направлялись к своим машинам, лимузинам и такси. Он фантазировал о том, как на мгновение отложит свой мозг в сторону и использует свое тело, чтобы вытоптать жизнь из Тафта и выбить его огромные зубы. “Мои яйца в идеальном состоянии, Клифф”, - спокойно ответил он. “Для применения некоторых исследований требуется настоящий научный интеллект. Чтения причудливых фраз и записи констант в последовательности с переменными недостаточно, чтобы превратить теорию в практику. Но я уверен, что такой сильный ученый, как Зельда Бесслер, знает это ”.

Каспер наслаждался чувством, с которым он не был знаком. По-видимому, это называлось злорадством, и ему редко удавалось надрать пресловутые яйца хулигану, как он это сделал только что. Он посмотрел на часы, наслаждаясь изумленными взглядами, которыми одаривал магната-идиота, и извинился тем же уверенным тоном. “А теперь, если ты меня извинишь, Клифтон, у меня свидание”.

Конечно, он врал сквозь зубы. С другой стороны, он не указал, с кем или даже с чем у него было свидание.

* * *

После того, как Каспер отчитал хвастливого придурка с плохой прической, он поехал по ухабистой восточной дороге парковки. Он всего лишь хотел избежать очереди из роскошных лимузинов и "Бентли", покидающих зал, но после его удачной реплики перед прощанием с Тафтом это, безусловно, тоже выглядело высокомерно. Доктор Каспер Джейкобс был зрелым и новаторским физиком, помимо прочих ролей, но он всегда был слишком скромен в своей работе и преданности делу.

Орден Черного Солнца высоко ценил его. На протяжении многих лет работы над их специальными проектами он понял, что члены организации всегда были готовы оказать услугу и прикрыть себя. Их преданность, как и самому Ордену, не имела себе равных; это то, чем Каспер Джейкобс всегда восхищался. Когда он выпил и стал философствовать, он много думал об этом и пришел к одному выводу. Если бы только люди могли так сильно заботиться об общих целях своих школ, систем социального обеспечения и здравоохранения, мир процветал бы.

Он нашел забавным, что группа нацистских идеологов может быть образцом приличия и прогресса в социальной парадигме в наши дни. По состоянию мировой дезинформации и пропаганде приличий, которые порабощали мораль и сдерживали индивидуальное рассмотрение, Джейкобсу было ясно.

Мерцающие в такт на его лобовом стекле огни шоссе погрузили его мысли в догмы революции. По словам Каспера, Ордену легко удалось бы свергать режимы, если бы только гражданские лица не рассматривали представителей как объекты власти, бросающие свою судьбу в пропасть лжецов, шарлатанов и капиталистических монстров. Монархи, президенты и премьер-министры держали в руках судьбы людей, в то время как такая вещь должна быть мерзостью, считал Каспер. К сожалению, не было другого способа успешно управлять, кроме как обманывать и сеять страх среди собственного народа. Он выразил сожаление в связи с тем, что население мира никогда не будет свободным. Что даже думать об альтернативах единственной, доминирующей в мире сущности становилось нелепо.

Сворачивая с канала Гент-Брюгге, он вскоре после этого миновал кладбище Ассебрук, где были похоронены оба его родителя. По радио женщина-телеведущая объявила, что уже 11 вечера, и Каспер почувствовал облегчение, которого он не испытывал уже долгое время. Он сравнил это ощущение с радостью от позднего пробуждения в школу и осознания того, что сегодня суббота — и так оно и было.

“Слава Богу, завтра я смогу поспать немного позже”, - улыбнулся он.

Жизнь была беспокойной с тех пор, как он взялся за новый проект, руководимый этим академическим эквивалентом кукушки, доктором Зельдой Бесслер. Она руководила сверхсекретной программой, о которой знали лишь несколько членов Ордена, исключая автора оригинальных формул, самого доктора Каспера Джейкобса.

Будучи гением-пацифистом, он всегда отмахивался от того, что она приписывала себе все заслуги в его работе под маской сотрудничества и командной работы ‘на благо Порядка’, как она выразилась. Но в последнее время он начал испытывать все большее негодование по отношению к своим коллегам за исключение из их рядов, особенно учитывая, что те осязаемые теории, которые он выдвинул, стоили бы больших денег в любом другом учреждении. Деньги, которые он мог бы иметь в полном своем распоряжении. Вместо этого ему пришлось довольствоваться лишь малой долей стоимости, в то время как питомцы Ордена, предлагавшие самые высокие ставки, пользовались предпочтением в отделе заработной платы. И все они безбедно жили за счет его гипотез и его тяжелой работы.

Когда он остановился перед своей квартирой в охраняемом комплексе в тупике, Каспер почувствовал тошноту. Так долго он избегал внутренней антипатии во имя своих исследований, но сегодняшнее повторное знакомство с Тафтом снова усилило враждебность. Это была такая неприятная тема, которая запятнала его разум, но она отказывалась все время подавляться.

Он вприпрыжку поднялся по лестнице на площадку из гранитных плит, которая вела к входной двери его отдельной квартиры. В главном доме горел свет, но он всегда двигался тихо, чтобы не потревожить домовладельца. По сравнению со своими коллегами Каспер Джейкобс вел удивительно уединенную и скромную жизнь. За исключением тех, кто украл его работу и получил прибыль, его менее навязчивые партнеры также зарабатывали вполне прилично. По средним стандартам доктор Джейкобс чувствовал себя комфортно, но ни в коем случае не был богат.

Дверь со скрипом отворилась, и запах корицы ударил ему в ноздри, остановив его на полпути в темноте. Каспер улыбнулся и включил свет, подтверждая секретную доставку матерью его домовладельца.

“Карен, ты ужасно меня балуешь”, - сказал он пустой кухне, направляясь прямо к противню, полному булочек с изюмом. Он быстро схватил два мягких хлебца и отправил их в рот так быстро, как только мог прожевать. Он сел за компьютер и вошел в систему, проглатывая кусочки вкусного хлеба с изюмом.

Каспер проверил свою электронную почту, после чего перешел к просмотру последних новостей на Nerd Porn , подпольном научном веб-сайте, участником которого он был. Внезапно Каспер почувствовал себя лучше после дерьмового вечера, когда увидел знакомый логотип, использующий символы из химических уравнений для создания надписи названия веб-сайта.

Что-то привлекло его внимание на вкладке ‘Последние’. Он наклонился вперед, чтобы убедиться, что правильно читает. “Ты чертов придурок”, - прошептал он, глядя на фотографию Дэвида Пердью с темой темы:

"Дейв Пердью нашел Ужасного Змея!"

“Ты гребаный идиот”, - выдохнул Каспер. “Если он применит это уравнение на практике, нам всем крышка”.

7

На следующий день после

Когда Сэм проснулся, он пожалел, что у него вообще есть мозг. Привыкший к похмелью, он знал последствия выпивки на свой день рождения, но это был особый вид ада, тлеющего внутри его черепа. Он, спотыкаясь, вышел в коридор, каждый шаг отдавался в его глазницах изнутри.

“О, Боже, просто убей меня”, - пробормотал он, мучительно вытирая глаза, одетый в один халат. Под подошвами его ног пол был похож на хоккейный каток, в то время как холодный порыв ветра под его дверью предупреждал о еще одном холодном дне на другой стороне. Телевизор все еще был включен, но Нины не было, и его кот, Бруихладдих, выбрал этот неудобный момент, чтобы начать скулить, требуя еды.

“Черт возьми, моя голова”, - пожаловался Сэм, держась за лоб. Он неторопливо прошел на кухню, чтобы выпить крепкого черного кофе и две порции Анадина, как было принято в те дни, когда он был закоренелым газетчиком. Тот факт, что это были выходные, не имел никакого значения для Сэма. Будь то работа журналиста-расследователя, работа автора или поездки на экскурсии с Дейвом Пердью, у Сэма никогда не было выходных, праздников или дня. Каждый день для него был таким же, как предыдущий, и он считал свои дни по крайним срокам и обязательствам в своем дневнике.

Насытив большую рыжую кошку банкой рыбной каши, Сэм постарался не подавиться. Ужасный запах дохлой рыбы был не лучшим запахом, от которого можно было страдать, учитывая его состояние. Он быстро смягчил страдания горячим кофе в гостиной. Нина оставила записку:

Надеюсь, у вас есть жидкость для полоскания рта и крепкий желудок. Я показал вам кое-что интересное о поезде-призраке в глобальных новостях этим утром. Слишком хорошо, чтобы пропустить. Мне нужно возвращаться в Обан на лекцию в колледже. Надеюсь, ты переживешь ирландский грипп этим утром. Удачи!

— Нина

“Ха-ха, очень смешно”, - простонал он, запивая Анадины пирожными с полным ртом кофе. Удовлетворенный, Бруич появился на кухне. Он занял свое место на свободном стуле и начал радостно приводить себя в порядок. Сэма возмущало беспечное счастье его кота, не говоря уже о полном отсутствии дискомфорта, которым наслаждался Бруич. “О, отвали”, - сказал Сэм.

Ему была любопытна запись новостей Нины, но он не думал, что ее предупреждение о сильном желудке было желанным. Не с этим похмельем. В результате быстрого перетягивания каната его любопытство победило болезнь, и он включил запись, на которую она ссылалась. Снаружи ветер принес еще больше дождя, поэтому Сэму пришлось увеличить громкость телевизора.

В отрывке журналист сообщил о загадочной смерти двух молодых людей в городе Молодечно, недалеко от Минска, в Беларуси. Женщина, одетая в толстое пальто, стояла на ветхой платформе того, что выглядело как старая железнодорожная станция. Она предупредила зрителей о графических сценах, прежде чем камера переключилась на размазанные останки на старых ржавых рельсах.

“Что за хуйня?” Одними губами произнес Сэм, нахмурившись, пытаясь осмыслить произошедшее.

“Молодые люди, по-видимому, переходили железнодорожные пути вот здесь”, - репортер указал на покрытое пластиком красное месиво чуть ниже края платформы. “Согласно заявлению единственного выжившего участника, личность которого власти все еще скрывают, двое его друзей были сбиты… на поезде-призраке ”.

“Я бы так подумал”, - пробормотал Сэм, потянувшись за пакетом чипсов, который Нина забыла доесть. Он не слишком верил в суеверия и призраков, но то, что побудило его принять такой оборот речи, заключалось в том, что дорожки были явно неработоспособны. Не обращая внимания на очевидную кровь и трагедию, как его учили делать, Сэм заметил, что участки трассы отсутствовали. Другие снимки камеры показали сильную коррозию рельсов, которая сделала бы невозможным движение по ним любого поезда.

Сэм поставил кадр на паузу, чтобы внимательно рассмотреть фон. Помимо интенсивного роста листвы и кустарников на рельсах, были обнаружены признаки горения на поверхности откидной стенки, которая примыкала к железной дороге. Это выглядело свежо, но он не мог быть уверен. Не слишком сведущий в науке или физике, Сэм нутром чуял, что черная отметина от ожога была оставлена чем-то, что использовало интенсивный нагрев для создания силы, способной превратить двух человек в кашицу.

Сэм несколько раз прокрутил отчет, рассматривая каждую возможность. Это потрясло его мозг до такой степени, что он забыл об ужасной мигрени, которой его благословили боги алкоголя. На самом деле, он привык испытывать сильную головную боль во время работы над запутанными преступлениями и подобными загадками, поэтому предпочел поверить, что его похмелье было просто результатом напряженной работы мозга, пытающегося разгадать обстоятельства и причины этого захватывающего происшествия.

“Пердью, я надеюсь, что ты встал и продолжаешь выздоравливать, мой друг”, - Сэм улыбнулся, когда увеличил пятно, которое обуглило половину стены матово-черным налетом. “Потому что у меня есть кое-что для тебя, приятель”.

Пердью был бы идеальным человеком, чтобы спросить о чем-то подобном, но Сэм поклялся не беспокоить гениального миллиардера, пока тот полностью не оправится от перенесенных операций и не почувствует себя готовым снова общаться. С другой стороны, Сэм счел нужным нанести Пердью визит, чтобы узнать, как у него дела. Он находился в отделении интенсивной терапии в Веллингтоне и двух других медицинских учреждениях с тех пор, как вернулся в Шотландию две недели спустя.

Пришло время Сэму пойти поздороваться, даже просто чтобы подбодрить Пердью. Для такого активного человека внезапно оказаться прикованным к постели на столь долгое время должно было быть в определенной степени удручающим. Пердью был самым активным разумом и телом, с которыми Сэм когда-либо сталкивался, и он не мог представить разочарование миллиардера, вынужденного проводить каждый день в больницах, выполняя предписания и находясь взаперти.

* * *

Сэм связался с Джейн, личным ассистентом Пердью, чтобы узнать адрес частной клиники, в которой он находился. Он поспешно набросал указания на белом листе "Эдинбург пост", который он только что купил перед поездкой, и поблагодарил ее за помощь. Сэм увернулся от струй дождя, которые проникали в окно его машины, и только тогда он начал задаваться вопросом, как Нина добралась домой.

Быстрого звонка было бы достаточно, подумал Сэм и позвонил Нине. Звонок непрерывно повторялся без ответа, поэтому он попробовал отправить сообщение, надеясь, что она ответит, как только включит свой телефон. Потягивая кофе навынос из придорожной закусочной, Сэм заметил кое-что необычное на первой странице "Пост". Это был не заголовок, а прикрепленный в нижнем углу мелкими буквами заголовок, которого было достаточно, чтобы занять первую полосу, не будучи слишком внушительным.

Всемирный саммит в неизвестном месте?

В статье не было представлено много подробностей, но в ней был поставлен вопрос о внезапной договоренности муниципальных советов Шотландии и их представителей посетить встречу в нераскрытом месте. Для Сэма это не выглядело чем-то особенным, если не считать того факта, что новый мэр Обана, достопочтенный. Лэнс Макфадден также был назван репрезентативным.

“Удар немного выше вашего веса, Мак Фадден?” - Поддразнил Сэм себе под нос, допивая остатки остывшего напитка. “Ты должен быть таким важным. Если бы ты хотел, - усмехнулся он, отбрасывая газету в сторону.

Он знал Мак-Фаддена по его неустанной кампании в последние несколько месяцев. По мнению большинства людей в Обане, Мак-Фадден был фашистом, маскирующимся под либерально настроенного современного губернатора — типа "народного мэра", если хотите. Нина назвала его хулиганом, а Пердью знал его по совместному предприятию в Вашингтоне, округ Колумбия, где-то в 1996 году, когда они сотрудничали в неудачном эксперименте по преобразованию внутри измерений и теории фундаментального ускорения частиц. Ни Пердью, ни Нина никогда не ожидали, что этот высокомерный ублюдок победит на выборах мэра, но, в конце концов, все знали, что это потому, что у него было больше денег, чем у его соперника-кандидата.

Нина упомянула, что ей интересно, откуда взялась эта большая сумма, поскольку Мак-Фадден никогда не был богатым человеком. Да ведь он даже сам обращался к Пердью некоторое время назад за финансовой помощью, но, конечно, Пердью ему отказал. Он, должно быть, нашел какого-то тупицу, который не мог видеть его насквозь, чтобы поддержать его кампанию, иначе он никогда бы не пробрался в этот приятный, ничем не примечательный городок.

В конце последнего предложения Сэм заметил, что статья была написана Эйданом Гластоном, старшим журналистом the political desk.

“Ни за что, старый пес”, - усмехнулся Сэм. “Ты все еще пишешь обо всем этом дерьме после всех этих лет, приятель?” Сэм вспомнил, как работал над двумя разоблачениями с Эйданом за несколько лет до той судьбоносной первой экспедиции с Пердью, которая отвратила его от газетной журналистики. Он был удивлен, что журналист пятидесяти с чем-то лет еще не ушел на пенсию к чему-то более достойному, возможно, к политическому консультанту в телевизионном шоу или чему-то в этом роде.

На телефон Сэма пришло сообщение.

“Нина!” - воскликнул он и схватил свою старую Nokia, чтобы прочитать ее сообщение. Его глаза изучали название на экране. “Не Нина”.

На самом деле это было сообщение от Пердью, и в нем Сэма умоляли принести видеозапись экспедиции в Затерянный город в Райхтисусис , историческую резиденцию Пердью. Сэм нахмурился, увидев странное сообщение. Как Пердью мог попросить его встретиться в Райхтисусисе, если он все еще был в больнице? В конце концов, разве Сэм менее чем за час до этого не связался с Джейн, чтобы узнать адрес частной клиники в Солсбери?

Он решил позвонить Пердью, чтобы убедиться, что у него действительно есть свой мобильный телефон и что он действительно отправил вызов. Пердью ответил почти сразу.

“Сэм, ты получил мое сообщение?” он начал разговор.

“Да, но я думал, ты в больнице”, - объяснил Сэм.

“Да, ” ответил Пердью, “ но меня выписывают сегодня днем. Итак, ты можешь сделать то, о чем я просил?”

Предполагая, что в комнате с Пердью кто-то был, Сэм с готовностью согласился на то, о чем его попросил Пердью. “Позволь мне просто вернуться домой и забрать это, и я встречу тебя у тебя дома позже этим вечером, хорошо?”

“Идеально”, - ответил Пердью и бесцеремонно повесил трубку. Сэму потребовалось время, чтобы осознать внезапное отключение, прежде чем завести машину, чтобы вернуться домой за видеозаписью экспедиции. Он вспомнил, как Пердью просил его сфотографировать, в частности, массивный рисунок на великой стене под домом нацистского ученого в Некенхалле , зловещем клочке земли в Новой Зеландии.

Они узнали, что это было известно как Ужасный Змей, но что касается его точного значения, Пердью, Сэм и Нина на самом деле понятия не имели. Что касается Пердью, то это было мощное уравнение, чему не было объяснения ... пока.

Это было то, что удерживало его от того, чтобы потратить время в больнице на выздоровление и отдых — его, по сути, днем и ночью преследовала тайна происхождения Ужасного Змея. Ему нужно было, чтобы Сэм получил подробное изображение, чтобы он мог скопировать его в программу и проанализировать природу его математического зла.

Сэм не торопился. У него еще оставалось несколько часов до обеда, поэтому он решил купить что-нибудь китайское навынос и выпить пива, пока будет ждать дома. Это дало бы ему время просмотреть отснятый материал и посмотреть, есть ли там что-то конкретное, что могло бы заинтересовать Пердью. Когда Сэм вывел свою машину на подъездную дорожку, он заметил, что кто-то затемняет его порог. Не желая вести себя как истинный шотландец и просто противостоять незнакомцу, он заглушил двигатель и подождал, чего хочет сомнительный тип.

Мужчина сначала возился с дверной ручкой, но затем повернулся и посмотрел прямо на Сэма.

“Иисус Христос!” Сэм выл в своей машине. “Это чертова девственница!”

8

Лицо под фетровой шляпой

Рука Сэма опустилась к боку, где он прятал свою "Беретту". В тот же миг незнакомец снова начал безумно кричать, стремительно сбегая по лестнице к машине Сэма. Сэм завел машину и переключил передачу на задний ход, прежде чем мужчина смог подъехать к нему. Его шины лизали горячие черные следы на асфальте, когда он ускорялся назад, вне досягаемости сумасшедшего со сломанным носом.

В зеркало заднего вида Сэм увидел, что незнакомец, не теряя времени, запрыгнул в свой автомобиль, темно-синий "Таурус", который выглядел гораздо более цивилизованным и крепким, чем его владелец.

“Ты, черт возьми, серьезно? Ради всего святого! Ты действительно собираешься преследовать меня?” Сэм вскрикнул, не веря своим ушам. Он был прав, и он опустил ногу. Было бы ошибкой выезжать на открытую дорогу, поскольку его маленький драндулет никогда не смог бы обогнать по крутящему моменту шестицилиндровый ’Таурус", поэтому он направился прямиком к старой заброшенной территории средней школы в нескольких кварталах от его квартиры.

Не прошло и мгновения, как он увидел в боковом зеркале крутящуюся синюю машину. Сэм беспокоился о пешеходах. Пройдет некоторое время, прежде чем дорога станет менее населенной людьми, и он опасался, что кто-то может выйти перед его заряжающейся машиной. Адреналин подпитывал его сердце, самое неприятное чувство осталось в животе, но он должен был убежать от маньяка-преследователя любой ценой. Он откуда-то знал его, хотя и не мог вспомнить, что именно, а учитывая карьеру Сэма, было очень вероятно, что его многочисленные враги к настоящему времени стали не более чем слегка знакомыми лицами.

Из-за непостоянной игры облаков Сэму пришлось включить дворники на самом сильном ветровом стекле, чтобы убедиться, что он может видеть людей под зонтиками и тех, кто достаточно безрассуден, чтобы перебегать дорогу под проливным дождем. Многие люди не могли видеть две мчащиеся машины, направлявшиеся в их сторону, их взгляд был скрыт капюшонами пальто, в то время как другие просто думали, что транспортные средства остановятся на перекрестках. Они ошиблись, и это едва не стоило им дорого.

Две женщины закричали, когда левый передний фонарь Сэма едва не задел их, когда они переходили улицу. Мчась по сверкающему асфальту и бетонной дороге, Сэм непрерывно мигал фарами и сигналил. Голубой Таурус не сделал ничего подобного. Преследователя интересовало только одно — Сэм Клив. На крутом повороте на Стэнтон-роуд Сэм резко дернул ручной тормоз, и машину занесло в поворот. Это был трюк, который он знал из своего знакомства с окрестностями, чего не знала девственница. Взвизгнув шинами, "Таурус" вильнул, дико кренясь с тротуара на тротуар. Боковым зрением Сэм мог видеть яркие искры от столкновения цементного покрытия с алюминиевыми колпаками, но "Таурус" оставался устойчивым, как только он взял под контроль отклонение.

“Черт! Черт! Черт!” Сэм усмехнулся, сильно потея под своим толстым свитером. Не было другого способа избавиться от безумца, следовавшего за ним по пятам. Стрельба не была вариантом. По его подсчетам, слишком много пешеходов и других транспортных средств использовали дорогу для полета пуль.

Наконец, слева от него показался старый школьный двор. Сэм развернулся, чтобы прорваться сквозь то, что осталось от забора из алмазной сетки. Это было бы просто. Ржавый, порванный забор с трудом крепился к угловому столбу, оставляя слабое место, которое многие бродяги обнаружили задолго до Сэма. “Да, это больше похоже на это!” - крикнул он и ускорился прямо на тротуар. “Это должно тебя что-то смущать, эй, ублюдок?”

Вызывающе рассмеявшись, Сэм резко повернул налево, готовясь к столкновению с тротуаром на переднем бампере своей бедной машины. Независимо от того, насколько Сэм думал, что он подготовлен, столкновение было в десять раз хуже. Его шея дернулась вперед вместе с хрустом крыла. В то же время его короткое ребро было жестоко введено в тазовую кость, по крайней мере, так ему показалось, прежде чем он продолжил сражаться. Старый "Форд" Сэма ужасно царапался о ржавый край забора, впиваясь в краску, как когти тигра.

Опустив голову, заглядывая глазами под верхнюю часть руля, Сэм направил машину на потрескавшуюся поверхность того, что когда-то было теннисными кортами. Теперь на плоском участке сохранились лишь остатки демаркации и дизайна, остались только пучки травы и диких растений, торчащие сквозь него. "Таурус" с ревом налетел на него, как раз когда у Сэма кончилась поверхность, чтобы ехать дальше. Перед его мчащейся изогнутой машиной была только низкая цементная стена.

“О черт!” - заорал он, стиснув зубы.

Небольшая разрушенная стена привела к крутому обрыву с другой стороны. Помимо этого, вырисовывались старые классные комнаты S3 из остроконечного красного кирпича. Мгновенная остановка, которая наверняка положила бы конец жизни Сэма. У него не было выбора, кроме как снова нажать на ручной тормоз, хотя было уже немного поздно. "Таурус" бросился на машину Сэма, как будто там была целая миля взлетно-посадочной полосы, с которой можно было поиграть. С огромной силой "Форд" завертелся практически на двух колесах.

Дождь ухудшил зрение Сэма. Его трюк с перелетом через забор вывел из строя дворники, и у него работала только левая щетка стеклоочистителя — бесполезная для водителя автомобиля с правосторонним управлением. Тем не менее, он надеялся, что его неконтролируемый поворот замедлит его транспортное средство достаточно, чтобы не врезаться в здание класса. Это было его непосредственной заботой, учитывая намерения пассажира "Тауруса" в качестве ближайшего помощника. Центробежная сила была ужасным состоянием, в котором нужно было находиться. Несмотря на то, что движение вызвало у Сэма рвоту, его влияние было столь же эффективным, чтобы удержать все это в себе.

Лязг металла, сопровождаемый внезапной рывковой остановкой, заставил Сэма вскочить со своего места. К счастью для него, его тело не вылетело через лобовое стекло, а упало на рычаг переключения передач и большую часть пассажирского сиденья после того, как вращение прекратилось.

В ушах Сэма звучали только шум дождя и жестяные щелчки остывающего двигателя. Его ребра и шея ужасно болели, но он был в порядке. Глубокий выдох вырвался у Сэма, когда он понял, что, в конце концов, пострадал не так уж сильно. Но внезапно он вспомнил, почему он был вовлечен в это бедствие в первую очередь. Опустив голову, чтобы притвориться мертвым для преследователя, Сэм почувствовал, как из его руки вытекает теплая струйка крови. Кожа была разорвана прямо под локтем, где его рука ударилась об открытую крышку пепельницы между сиденьями.

Он мог слышать неуклюжие шаги, шлепающие по лужам мокрого цемента. Он боялся бормотания незнакомца, но от отвратительных криков мужчины у него по коже побежали мурашки. К счастью, сейчас он только бормотал, поскольку его цель не убегала от него. Сэм сделал вывод, что ужасный крик мужчины раздавался только тогда, когда кто-то убегал от него. Это было по меньшей мере жутко, и Сэм не двигался, чтобы обмануть странного преследователя.

"Подойди немного ближе, ублюдок", - подумал Сэм, в то время как его сердце стучало в ушах, подражая раскатам грома над головой. Его пальцы сжались на рукояти пистолета. Как бы он ни надеялся, что его притворная смерть удержит незнакомца от того, чтобы беспокоить или причинять ему боль, мужчина просто рывком открыл дверь Сэма. "Еще чуть-чуть", - наставлял Сэма внутренний голос его жертвы, ‘чтобы я мог вышибить твои гребаные мозги. Никто даже не услышит его здесь под дождем".

“Притворство”, - сказал мужчина у двери, непреднамеренно отрицая желание Сэма сократить расстояние между ними. “Ш-шам”.

Либо у сумасшедшего было нарушение речи, либо он был умственно отсталым, что могло объяснить его беспорядочное поведение. Вкратце, недавний репортаж на 8 канале пронесся в голове Сэма. Он вспомнил, что слышал о пациенте, сбежавшем из лечебницы для душевнобольных преступников в Бродмуре, и ему стало интересно, может ли это быть тот самый человек. Однако вслед за этим запросом возник вопрос о том, знакомо ли ему имя Сэм.

Вдалеке Сэм мог слышать полицейские сирены. Один из местных предпринимателей, должно быть, позвонил властям, когда в их квартале началась автомобильная погоня. Он почувствовал облегчение. Это, без сомнения, решило бы судьбу сталкера, и он был бы избавлен от угрозы раз и навсегда. Сначала Сэм подумал, что это было всего лишь одноразовое недоразумение, как и те, что часто происходят в пабах субботними вечерами. Однако настойчивость этого жуткого человека сделала его чем-то большим, чем просто совпадение в жизни Сэма.

Они раздавались все громче и громче, но присутствие человека по-прежнему было неоспоримым. К удивлению и отвращению Сэма, мужчина метнулся под крышу машины и схватил неподвижного журналиста, без усилий поднимая его. Внезапно Сэм отбросил свою шараду, но он не смог вовремя дотянуться до своего пистолета, и он отбросил его также.

“Что, во имя всего святого, ты делаешь, безмозглый ублюдок?” Сэм сердито закричал, пытаясь вырвать руки мужчины. Именно в таком тесном помещении, как это, он, наконец, увидел лицо маньяка средь бела дня. Под его фетровой шляпой скрывалось лицо, от которого демоны отшатнулись бы, подобный ужас от его тревожащей речи, но вблизи он казался совершенно нормальным. Прежде всего, ужасная сила незнакомца убедила Сэма не сопротивляться на этот раз.

Он швырнул Сэма на пассажирское сиденье своей машины. Естественно, Сэм попытался открыть дверь с другой стороны, чтобы сбежать, но у нее отсутствовал весь замок и панель с ручкой. К тому времени, когда Сэм повернулся, чтобы попытаться выйти через водительское сиденье, его похититель уже заводил двигатель.

“Держись крепче”, - это то, что Сэм истолковал как команду мужчины. Его рот был всего лишь щелью на обугленной коже лица. Именно тогда Сэм понял, что его похититель не был ни сумасшедшим, ни выполз откуда-то из черной лагуны. Он был изувечен, что практически лишило его способности говорить и вынудило носить плащ и фетровую шляпу.

"Боже мой, он напоминает мне Даркмена", - подумал Сэм, наблюдая, как мужчина умело работает с Blue torque machine. Прошло много лет с тех пор, как Сэм читал графические романы или что-то подобное, но он живо помнил персонажа. Когда они покидали место происшествия, Сэм оплакивал потерю своего транспортного средства, даже если это был кусок дерьма из старых времен. Кроме того, до того, как Пердью завладел своим мобильным телефоном, он тоже был антиквариатом от Nokia BC и мало что мог делать, кроме отправки текстовых сообщений и быстрых звонков.

“О черт! Пердью!” - случайно воскликнул он, вспомнив, что должен был забрать отснятый материал и встретиться с миллиардером ближе к вечеру. Его похититель просто посмотрел на него в перерывах между уклончивыми движениями, чтобы выбраться из густонаселенных районов Эдинбурга. “Послушай, чувак, если ты собираешься убить меня, сделай это. В противном случае, выпустите меня. У меня очень срочная встреча, и мне действительно все равно, какого рода увлечение ты испытываешь ко мне ”.

“Не льсти себе”, - усмехнулся обожженный мужчина, ведя машину как хорошо обученный голливудский каскадер. Его слова были сильно невнятными, и его s в основном звучало как "ш’, но Сэм обнаружил, что немного времени в его компании позволило его уху привыкнуть к четкой дикции.

"Таурус" перепрыгнул через выступающие дорожные знаки, которые были нанесены желтой краской вдоль дороги, где они съехали с съезда на шоссе. До сих пор на их пути не было полицейских машин. Они еще не прибыли, когда мужчина увел Сэма с площадки, и не знали, с чего начать преследование.

“Куда мы направляемся?” Спросил Сэм, его первоначальная паника медленно превращалась в разочарование.

“Место для разговора”, - ответил мужчина.

“Боже мой, ты выглядишь таким знакомым”, - пробормотал Сэм.

“Откуда ты вообще можешь знать?” - саркастически спросил похититель. Было ясно, что его недостаток не повлиял на его отношение, и это сделало его одним из тех типов — типа, которому наплевать на ограничения. Эффективный союзник. Смертельный враг.

9

Возвращаемся домой с Пердью

“Я хочу занести это в протокол как очень плохую идею”, - простонал доктор Патель, неохотно выписывая своего упорствующего пациента. “На данный момент у меня нет конкретного оправдания для того, чтобы держать тебя взаперти, Дэвид, но я не уверен, что ты еще в состоянии отправиться домой”.

“Принято к сведению”, - улыбнулся Пердью, опираясь на свою новую трость. “Как бы то ни было, старина, я постараюсь не усугублять свои порезы и швы. Кроме того, я договорился об уходе на дому два раза в неделю до нашего следующего осмотра ”.

“Ты сделал? Это действительно заставляет меня чувствовать некоторое облегчение ”, - признался доктор Патель. “Какой медицинской помощью вы пользуетесь?”

Озорная улыбка Пердью пробудила в хирурге некоторое беспокойство. “Я воспользовался услугами медсестры Херст за частную плату сверх ее рабочего времени здесь, в клинике, так что это вообще не должно мешать ее работе. Два раза в неделю. Один час на оценку и лечение. Что вы скажете?”

Доктор Патель ошеломленно замолчал. “Черт возьми, Дэвид, ты действительно не можешь позволить какой-либо тайне пройти мимо тебя, не так ли?”

“Послушайте, я чувствую себя ужасно из-за того, что меня не было рядом, когда ее муж мог бы воспользоваться моим вдохновением, даже просто с точки зрения морального духа. Меньшее, что я могу сделать, это попытаться как-то компенсировать свое отсутствие тогда ”.

Хирург вздохнул и положил руку на плечо Пердью, наклоняясь, чтобы мягко напомнить ему: “Это ничего не спасет, ты знаешь. Человек мертв и его больше нет. Ничто хорошее, что вы пытаетесь сделать сейчас, не вернет его или не удовлетворит его мечты ”.

“Я знаю, я знаю, в этом мало смысла, но как бы то ни было, Харун, позволь мне сделать это. Во всяком случае, встреча с медсестрой Херст немного облегчит мою совесть. Пожалуйста, предоставьте мне это”, - умолял Пердью. Доктор Патель не мог спорить, что это было осуществимо с психологической точки зрения. Он должен был признать, что каждая частичка ментального успокоения, которую мог предоставить Пердью, могла помочь ему оправиться от слишком недавнего испытания. Не было сомнений, что его раны заживут почти так же хорошо, как это было до нападения, но Пердью нужно было занять его психику любой ценой.

“Не беспокойся, Дэвид”, - ответил доктор Патель. “Хотите верьте, хотите нет, но я полностью понимаю, что вы пытаетесь сделать. И я с тобой, мой друг. Делайте то, что вы считаете искупительным и исправляющим. Это может пойти вам только на пользу ”.

“Спасибо”, - улыбнулся Пердью, искренне довольный согласием своего врача. Короткий момент неловкого молчания прошел между окончанием разговора и приходом медсестры Херст из раздевалки.

“Извините, что я так долго, мистер Пердью”, - она торопливо выдохнула. “У меня были небольшие проблемы с чулками, если хочешь знать”.

Доктор Патель надул губы и подавил свое веселье от ее заявления, но Пердью, всегда остававшийся вежливым джентльменом, немедленно сменил тему, чтобы уберечь ее от дальнейшего смущения. “Тогда, может быть, мы пойдем? Я скоро кое-кого жду ”.

“Вы уезжаете вместе?” - быстро спросил доктор Патель, выглядя застигнутым врасплох.

“Да, доктор”, - объяснила медсестра. “Я предложил отвезти мистера Пердью домой по дороге домой. Я подумал, что это была бы возможность найти наилучший маршрут к его поместью. Я никогда не поднимался этим путем, так что теперь я могу запомнить дорогу ”.

“А, понятно”, - ответил Харун Патель, хотя на его лице отразилось подозрение. Он все еще придерживался мнения, что Дэвиду Пердью было нужно нечто большее, чем медицинский опыт Лилит, но, увы, это было не его дело.

Пердью прибыл в Райхтисусис позже, чем он ожидал. Лилит Херст настояла, чтобы они сначала остановились, чтобы заправить бак ее машины, и это их немного задержало, но они все равно хорошо успели. Внутри Пердью чувствовал себя ребенком утром в свой день рождения. Он не мог дождаться возвращения домой, ожидая, что Сэм будет ждать его с призом, которого он так жаждал с тех пор, как они заблудились в адском лабиринте Затерянного города.

“Боже милостивый, мистер Пердью, что за место у вас здесь!” Воскликнула Лилит. Ее рот был разинут, когда она наклонилась вперед на своем рулевом колесе, чтобы рассмотреть величественные ворота в Райхтишусис. “Это потрясающе! Господи, я не могу представить, какой у тебя счет за электричество ”.

Пердью от души посмеялся над ее откровенностью. Ее кажущийся скромным образ жизни был долгожданным изменением по сравнению с компанией богатых землевладельцев, магнатов и политиков, к которым он привык.

“Это довольно круто”, - подыграл он.

Лилит вытаращила на него глаза. “Конечно. Как будто кто-то вроде вас может знать, что такое крутой. Бьюсь об заклад, для вашего кошелька никогда не бывает слишком дорого.” Она сразу поняла, на что намекала, и ахнула: “О Боже мой. Мистер Пердью, я приношу свои извинения! Я подавлен. Я склонен высказывать то, что думаю ...”

“Все в порядке, Лилит”, - засмеялся он. “Пожалуйста, не извиняйся за это. Я нахожу это освежающим. Я привык, что люди целуют мне задницу весь день, поэтому приятно слышать, как кто-то говорит то, что они думают ”.

Она медленно покачала головой, когда они миновали будку охраны и поехали вверх по небольшому склону к внушительному старинному зданию, которое Пердью называл домом. Когда машина приблизилась к особняку, Пердью мог практически выскочить из нее, чтобы увидеть Сэма и видеозапись, которая будет сопровождать его. Он хотел, чтобы медсестра вела машину немного быстрее, но не осмелился обратиться с такой просьбой.

“Ваш сад прекрасен”, - заметила она. “Посмотрите на все эти удивительные каменные сооружения. Раньше это был замок?”

“Не замок, моя дорогая, но близко. Это историческое место, поэтому я уверен, что когда-то оно сдерживало вторжение и защищало многих людей от вреда. Когда мы впервые осматривали собственность, мы обнаружили остатки огромных конюшен и помещений для прислуги. На дальнем востоке поместья есть даже руины старой часовни ”, - мечтательно описал он, чувствуя немалую гордость за свою резиденцию в Эдинбурге. Конечно, у него было несколько домов по всему миру, но он считал главный дом в своей родной Шотландии основным местом нахождения Purdue fortune.

Как только машина остановилась перед главными дверями, Пердью открыл свою дверь.

“Будьте осторожны, мистер Пердью!” - закричала она. Обеспокоенная, она заглушила двигатель и поспешила к нему, как раз в тот момент, когда Чарльз, его дворецкий, открыл дверь.

“С возвращением, сэр”, - сказал жесткий Чарльз в своей сухой манере. “Мы ожидали вас всего через два дня”. Он спустился по ступенькам, чтобы забрать сумки Пердью, в то время как седовласый миллиардер бросился к лестнице так быстро, как только мог. “Добрый день, мадам”, - поприветствовал Чарльз медсестру, которая, в свою очередь, кивнула в знак признания, что он понятия не имел, кто она такая, но если она пришла с Пердью, он считал ее важной персоной.

“Мистер Пердью, ты пока не можешь так сильно давить на ногу, ” заскулила она ему вслед, пытаясь поспеть за его широкими шагами. “Мистер Пердью...”

“Просто помоги мне подняться по ступенькам, хорошо?” - вежливо попросил он, хотя она уловила в его голосе нотки глубокой озабоченности. “Чарльз?”

“Да, сэр”.

“Мистер Клив уже прибыл?” - Спросил Пердью, нетерпеливо переступая шаг за шагом.

“Нет, сэр”, - небрежно ответил Чарльз. Ответ был скромным, но выражение лица Пердью в ответ было выражением крайнего ужаса. Мгновение он стоял неподвижно, держась за руку медсестры и с вожделением глядя на своего дворецкого.

“Нет?” - в панике фыркнул он.

Как раз в этот момент в дверях появились Лилиан и Джейн, его экономка и личный помощник соответственно.

“Нет, сэр. Его не было весь день. Вы его ожидали?” Спросил Чарльз.

“Был ли я... п-был ли я ожидаемо… Господи, Чарльз, стал бы я спрашивать, был ли он здесь, если бы я его не ждал?” Пердью разглагольствовал нехарактерно. Для них было шоком услышать вопль от их обычно невозмутимого работодателя, и женщины обменялись озадаченными взглядами с Чарльзом, который оставался немым.

“Он звонил?” Пердью спросил Джейн.

“Добрый вечер вам, мистер Пердью”, - резко ответила она. В отличие от Лилиан и Чарльза, Джейн была не прочь сделать выговор своему боссу, когда он выходил за рамки или когда что-то было не так. Обычно она была его моральным компасом и правой рукой, принимающей решения, когда ему требовалось мнение. Он увидел, как она скрестила руки на груди, и понял, что ведет себя как придурок.

“Мне жаль”, - вздохнул он. “Я просто срочно жду Сэма. Рад видеть всех вас. Действительно.”

“Мы слышали, что случилось с вами в Новой Зеландии, сэр. Я так счастлива, что ты все еще пинаешься и выздоравливаешь”, - промурлыкала Лилиан, сотрудница по материнской линии с милой улыбкой и наивными понятиями.

“Спасибо, Лили”, - выдохнул он, запыхавшись от усилий, затраченных на подъем к двери. “Мой гусь был почти готов, да, но я одержал верх”. Они могли видеть, что Пердью был чрезвычайно расстроен, но он пытался оставаться сердечным. “Все, это медсестра Херст из клиники Солсбери. Она будет обрабатывать мои раны дважды в неделю ”.

После краткого обмена любезностями все замолчали и отступили в сторону, пропуская Пердью в вестибюль. Он, наконец, снова посмотрел на Джейн. Значительно менее насмешливым тоном он снова спросил: “Сэм вообще звонил, Джейн?”

“Нет”, - мягко ответила она. “Хочешь, я позвоню ему, пока ты остепеняешься на такой долгий срок?”

Он хотел возразить, но знал, что ее предположение было бы в порядке вещей. Медсестра Херст определенно настояла бы на том, чтобы оценить его состояние перед уходом, а Лилиан настояла бы на том, чтобы хорошенько накормить его, прежде чем он смог бы отпустить ее на вечер. Он устало кивнул. “Пожалуйста, позвони ему и узнай, в чем задержка, Джейн”.

“Конечно”, - она улыбнулась и начала подниматься по лестнице на первый этаж в офис. Она перезвонила ему. “И, пожалуйста, немного отдохни. Я уверен, что Сэм будет рядом, даже если я не смогу до него дозвониться ”.

“Да, да”, - он дружелюбно помахал ей рукой и продолжил с трудом подниматься по лестнице. Лилит осматривала великолепную резиденцию, оказывая помощь своему пациенту. Она никогда не видела такой роскоши в жилище кого-то, кто не был королевского статуса. Лично она никогда не была в доме такого достатка. Прожив в Эдинбурге уже несколько лет, она была знакома со знаменитым исследователем, который построил империю на своем превосходном коэффициенте интеллекта. Пердью был выдающимся гражданином Эдинбурга, чья слава и позор распространились по всему миру.

Большинство известных личностей в мире финансов, политики и науки знали Дэвида Пердью. Однако многие из них стали ненавидеть его существование. Это она тоже хорошо знала. Тем не менее, его гениальность не могли отрицать даже его враги. Будучи бывшей студенткой факультета физики и теоретической химии, Лилит была очарована разнообразными знаниями, которые Пердью демонстрировал на протяжении многих лет. Теперь она была свидетелем продукта его изобретений и истории охоты за реликвиями.

Высокие потолки вестибюля отеля Wrichtishousis достигали трех этажей, прежде чем их поглотили несущие стены отдельных подразделений и ярусов, как и полы. Мраморные и древние известняковые полы украшали дом левиафана, и, судя по внешнему виду этого места, здесь было мало украшений моложе 16-го века.

“У вас прекрасный дом, мистер Пердью”, - выдохнула она.

“Спасибо”, - улыбнулся он. “Вы раньше были ученым по профессии, верно?”

“Я была”, - ответила она с немного серьезным видом.

“Когда вы вернетесь на следующей неделе, я, возможно, мог бы устроить вам короткую экскурсию по моим лабораториям”, - предложил он.

Лилит выглядела менее восторженной, чем он думал. “Вообще-то, я был в лабораториях. Фактически, тремя разными филиалами управляет ваша компания, Scorpio Majorus, - похвасталась она, чтобы произвести на него впечатление. Глаза Пердью сверкнули озорным блеском. Он покачал головой.

“Нет, моя дорогая, я имею в виду тестовые лаборатории в доме”, - сказал он, чувствуя действие обезболивающего и недавнее расстройство из-за Сэма, вызывающее у него сонливость.

“Здесь?” она сглотнула, наконец-то отреагировав так, как он на это надеялся.

“Да, мэм. Прямо там, внизу, под уровнем вестибюля. Я покажу тебе в следующий раз ”, - похвастался он. Ему бесконечно понравилось, как покраснела молодая медсестра от его предложения. От ее улыбки ему стало хорошо, и на мгновение он поверил, что, возможно, сможет компенсировать ту жертву, на которую ей пришлось пойти из-за болезни мужа. Таково было его намерение, но она имела в виду нечто большее, чем небольшое искупление вины Дэвида Пердью.

10

Надувательство в Обане

Нина взяла напрокат машину, чтобы вернуться в Обан от дома Сэма. Было здорово вернуться домой, в свой старый дом, из которого открывался вид на темпераментные воды залива Обан. Единственное, что она ненавидела в возвращении домой после отлучки, была уборка дома. Ее дом ни в коем случае не был маленьким, и она была его единственной обитательницей.

Раньше она нанимала уборщиц, которые приходили раз в неделю и помогали ей с содержанием объекта исторического наследия, который она приобрела много лет назад. В конце концов ей надоело отдавать антиквариат уборщицам, которым требовалась дополнительная сумма от любого доверчивого коллекционера антиквариата. Кроме липких пальцев, Нина потеряла более чем достаточно своих любимых вещей из-за нерадивых домработниц, разбив драгоценные реликвии, которые она приобрела, рискуя своей жизнью в экспедициях Пердью, в основном. Быть историком не было призванием для доктора Нина Гулд, но очень специфическая одержимость, к которой она чувствовала себя ближе, чем к современным удобствам ее эпохи. Это была ее жизнь. Прошлое было ее сокровищницей знаний, ее бездонным колодцем увлекательных отчетов и прекрасных артефактов, созданных пером и глиной более смелых, сильных цивилизаций.

Сэм еще не звонил, но она узнала его как человека с рассеянным мозгом и вечно занятого тем или иным новым делом. Как ищейке, ему нужно было только почувствовать запах приключения или шанс пристального внимания, чтобы сосредоточиться на чем-то. Ей было интересно, что он думает о новостном репортаже, который она оставила ему посмотреть, но она не была настолько усердна в рецензии.

День выдался пасмурный, так что не было причин прогуливаться вдоль берега или заходить в кафе, чтобы грешным делом отведать клубничный чизкейк — в холодильнике, не испеченный. Даже такое вкусное чудо, как чизкейк, не смогло заставить Нину выйти на улицу в серый, моросящий день, что свидетельствовало о дискомфорте на улице. Через одно из своих эркерных окон Нина увидела мучительные путешествия тех, кто все-таки решился сегодня выйти, и снова поблагодарила себя.

“О, и что ты задумал?” - прошептала она, прижимаясь лицом к складке кружевной занавески и выглядывая не очень-то незаметно. Под своим домом, вниз по крутому склону лужайки, Нина заметила старого мистера Хемминга, который медленно поднимался по дороге в ужасную погоду, зовя свою собаку.

Мистер Хемминг был одним из старейших жителей Дунуаран-роуд, вдовцом с блестящим прошлым. Она знала это, потому что после нескольких порций виски ничто не могло помешать ему рассказывать истории из своей юности. Будь то на вечеринке или в пабе, старый мастер-инженер никогда не упускал случая разглагольствовать до рассвета, чтобы любой, кто достаточно трезв, запомнил. Когда он начал переходить дорогу, Нина заметила, что за несколько домов от него мчится черная машина. Поскольку ее окно располагалось так высоко над улицей внизу, она была единственной, кто мог предвидеть это.

“О, Господи”, - выдохнула она и быстро бросилась к двери. Босиком, в одних джинсах и лифчике, Нина сбежала по ступенькам на свою потрескавшуюся дорожку. На бегу она выкрикивала его имя, но дождь и гром помешали ему услышать ее предупреждение.

“Мистер Хемминг! Берегись машины!” Нина взвизгнула, ее ноги едва ощущали холод от мокрых луж и травы, по которым она проходила. Ледяной ветер обжигал ее обнаженную кожу. Ее голова повернулась вправо, чтобы измерить расстояние до быстро приближающейся машины, которая плескалась по переполненной канаве. “Мистер Хемминг!”

К тому времени, как Нина добралась до калитки в своем заборе, мистер Хемминг уже тащился через половину дороги, подзывая свою собаку. Как всегда, в спешке, ее влажные пальцы скользили и возились с защелкой замка, не в силах достаточно быстро снять штифт. Когда она пыталась открыть замок, она все еще выкрикивала его имя. Поскольку других пешеходов, настолько сумасшедших, чтобы выйти в такую погоду, не было, она была его единственной надеждой, его единственным предвестником.

“О, черт возьми!" - закричала она в отчаянии, как только булавка освободилась. На самом деле, именно ее ругань в конце концов привлекла внимание мистера Хемминга. Он нахмурился и медленно повернулся, чтобы посмотреть, откуда доносится ругань, но он поворачивался против часовой стрелки, мешая ему видеть приближающуюся машину. Когда он увидел красивого историка, скудно одетого, старик почувствовал странный укол ностальгии по своим старым дням.

“Привет, доктор Гулд”, - поприветствовал он. Легкая ухмылка появилась на его лице, когда он увидел ее в лифчике, подумав, что она либо пьяна, либо сумасшедшая, учитывая холодную погоду и все такое.

“Мистер Хемминг!” она все еще кричала, когда бежала к нему. Его улыбка исчезла, когда он начал сомневаться в намерениях сумасшедшей женщины по отношению к нему. Но он был слишком стар, чтобы убежать от нее, поэтому он ждал удара и надеялся, что она не причинит ему вреда. Слева от него раздался оглушительный плеск воды, и, наконец, он повернул голову, чтобы увидеть, как чудовищный черный "Мерседес" скользит к нему. С обеих сторон от дороги поднимались белые пенистые крылья, когда шины рассекали воду.

“Черт возьми...!” - выдохнул он, его глаза расширились от ужаса, но Нина схватила его за предплечье. Она дернула его так сильно, что он споткнулся о тротуар, но скорость ее действий спасла его от крыла "Мерседеса". Охваченные волной воды, поднятой машиной, Нина и старый мистер Хемминг съежились за припаркованным автомобилем, пока толчок в "Мерсе" не прошел.

Нина немедленно вскочила.

“Ты попадешь за это, придурок! Я выслежу тебя и надеру тебе задницу, придурок!” она приветствовала свои оскорбления в адрес идиота в шикарной машине. Ее темные волосы обрамляли лицо и шею, завиваясь над холмиками груди, когда она рычала на улице. "Мерседес" свернул на повороте дороги и постепенно скрылся за каменным мостом. Нина была разъярена и холодна. Она протянула руку ошеломленному пожилому гражданину, дрожа от холода.

“Пойдемте, мистер Хемминг, давайте отведем вас внутрь, пока вы не подхватили свою смерть”, - твердо предложила Нина. Его скрюченные пальцы сомкнулись на ее руке, и она осторожно подняла хрупкого мужчину на ноги.

“Моя собака, Бетси”, - пробормотал он, все еще находясь в шоке от испуга, вызванного угрозой, - “она убежала, когда начался гром”.

“Не волнуйтесь, мистер Хемминг, мы найдем ее для вас, хорошо? Просто спрячься от дождя. Боже мой, я так и выслеживаю этого засранца, ” заверила она его, переводя дыхание короткими вздохами.

“Вы ничего не можете с ними сделать, доктор Гулд”, - пробормотал он, когда она повела его через улицу. “Они скорее убьют тебя, чем потратят минуту на оправдание своих действий, подонки”.

“Кто?” - спросила она.

Он кивнул головой в сторону моста, где исчезла машина. “Они! Выброшенный послед того, что когда-то было хорошим муниципалитетом, когда Обаном управлял праведный совет достойных людей ”.

Она нахмурилась, выглядя сбитой с толку. “Ч-что? Вы хотите сказать, что знаете, кому принадлежит эта машина?”

“Конечно!” - ответил он, когда она открыла для него садовую калитку. “Эти чертовы стервятники в ратуше. Макфадден! Вот свинья! Он собирается покончить с этим городом, но молодых людей больше не волнует, кто главный, пока они могут продолжать распутничать и устраивать вечеринки. Это те, кто должен был проголосовать. Проголосовали за его отстранение, они должны были, но нет. Деньги победили. Я голосовал против этого подонка. Я сделал. И он это знает. Он знает всех, кто голосовал против него ”.

Нина вспомнила, что некоторое время назад видела Макфаддена в новостях, где он присутствовал на очень важной секретной встрече, характер которой новостные каналы не смогли раскрыть. Большинство людей в Обане любили мистера Хемминга, но большинство считало его политические взгляды слишком старомодными, что он был одним из тех опытных противников, которые отказывались допускать прогресс.

“Как он может знать, кто голосовал против него? И что он мог сделать?” она бросила вызов злодею, но мистер Хемминг был непреклонен, требуя, чтобы она была осторожна. Она терпеливо вела его вверх по крутому склону своей дорожки, зная, что его сердце не выдержит напряженного марша в гору.

“Послушай, Нина, он знает. Я не разбираюсь в современных технологиях, но ходят слухи, что он использует устройства для наблюдения за гражданами и что у него были скрытые камеры, установленные над кабинками для голосования ”, - продолжал болтать старик, как он делал всегда. Только на этот раз его лепет не был небылицей или приятным воспоминанием о давно минувших днях, нет; он прозвучал в форме серьезных обвинений.

“Как он может позволить себе все эти вещи, мистер Хемминг?” она спросила. “Ты знаешь, что это будет стоить целое состояние”.

Большие глаза искоса смотрели на Нину из-под мокрых, неухоженных бровей. “О, у него есть друзья, доктор Гулд. У него есть друзья с большими деньгами, которые поддерживают его кампании и оплачивают все его поездки и встречи ”.

Она усадила его перед своим теплым очагом, где огонь лизал устье трубы. Она схватила со своего дивана кашемировый плед и обернула его вокруг него, растирая его руки поверх пледа, чтобы согреть его. Он уставился на нее с грубой искренностью. “Как ты думаешь, почему они пытались переехать меня? Я был главным оппонентом их предложений во время митинга. Я и Антон Левинг, помнишь? Мы выступили против кампании Макфаддена”.

Нина кивнула. “Да, я действительно помню. В то время я был в Испании, но я следил за всем этим в социальных сетях. Вы правы. Все были убеждены, что Левинг получит еще одно место в палатах городского совета, но мы все были опустошены, когда Макфадден неожиданно победил. Собирается ли Левинг возражать или предложить провести еще одно голосование в совете?”

Старик горько усмехнулся, уставившись в огонь, и его рот растянулся в угрюмой улыбке.

“Он мертв”.

“Кто? Ливинг?” - недоверчиво спросила она.

“Да, Левинг мертв. На прошлой неделе он, - мистер Хемминг посмотрел на нее с саркастическим выражением лица, - попал в аварию, как они сказали”.

“Что?” она нахмурилась. Нина была совершенно ошеломлена зловещими событиями, происходящими в ее собственном городе. “Что произошло?”

“По-видимому, он упал с лестницы своего викторианского дома в состоянии алкогольного опьянения”, - сообщил старик, но его лицо разыграло другую карту. “Вы знаете, я знал Ливинга тридцать два года, и он никогда не пил больше, чем чарку шерри в "голубой луне". Как он мог быть в состоянии алкогольного опьянения? Как он мог так напиться, что не мог подняться по чертовой лестнице, по которой ходил двадцать пять лет в одном и том же доме, доктор Гулд?” Он засмеялся, вспоминая о своем собственном почти трагическом опыте. “И, похоже, сегодня была моя очередь на виселице”.

“Это будет в тот день”, - усмехнулась она, обдумывая информацию, пока надевала халат и завязывала его.

“Теперь вы вовлечены, доктор Гулд”, - предупредил он. “Ты лишил их шанса убить меня. Ты сейчас в эпицентре дерьмового шторма ”.

“Хорошо”, - сказала Нина со стальным взглядом. “Это то, где я нахожусь лучше всего”.

11

Суть вопроса

Похититель Сэма съехал с трассы на восток по шоссе А68, направляясь навстречу неизвестности.

“Куда ты меня ведешь?” - Спросил Сэм, сохраняя свой голос ровным и дружелюбным.

“Вогри”, - ответил мужчина.

“Загородный парк Вогри?” Сэм ответил, не задумываясь.

“Да, Сэм”, - ответил мужчина.

Сэм немного подумал над ответом Свифта, оценивая уровень угрозы, связанный с местом проведения. На самом деле, это было довольно приятное место, не из тех, где его обязательно выпотрошили бы или повесили на дереве. На самом деле, парк постоянно посещался, поскольку он был разбит лесными массивами, куда люди приходили поиграть в гольф, отправиться в пеший поход или развлечь своих детей на игровой площадке для резидентов. Он мгновенно почувствовал себя лучше. Одна вещь побудила его спросить еще раз. “Кстати, как тебя зовут, приятель? Вы выглядите очень знакомо, но я сомневаюсь, что на самом деле знаю вас.”

“Меня зовут Джордж Мастерс, Сэм. Вы знаете меня по уродливым черно-белым фотографиям, любезно предоставленным нашим общим другом Эйданом из ”Эдинбург пост", - пояснил он.

“Говоря об Эйдане как о друге, вы саркастичны или он действительно ваш друг?” Сэм допытывался.

“Нет, мы друзья в старомодном смысле этого слова”, - ответил Джордж, не отрывая взгляда от дороги. “Я отвезу тебя в Вогри, чтобы мы могли поговорить, а затем я отпущу тебя”. Он медленно повернул голову, чтобы благословить Сэма своим выражением лица, и добавил: “Я не собирался преследовать тебя, но у тебя есть склонность реагировать с крайним предубеждением еще до того, как ты поймешь, что происходит. То, как ты берешь себя в руки во время операций по укусу, выше моего понимания ”.

“Я был пьян, когда ты загнал меня в угол в мужском туалете, Джордж”, - попытался объяснить Сэм, но это не возымело никакого корректирующего эффекта. “Что я должен был подумать?”

Джордж Мастерс усмехнулся. “Я полагаю, вы не ожидали увидеть кого-то такого красивого, как я, в этом баре. Я мог бы сделать все лучше… или ты мог бы проводить больше времени трезвым.”

“Эй, это был мой гребаный день рождения”, - защищался Сэм. “Я имел право разозлиться”.

“Может быть, и так, но сейчас это не имеет значения”, - возразил Джордж. “Ты сбежал тогда и сбежал снова, даже не дав мне шанса объяснить, чего я от тебя хочу”.

“Полагаю, ты прав”, - вздохнул Сэм, когда они свернули на дорогу, ведущую к прекрасному району Вогри. Викторианский дом, от которого пошло название парка, показался из-за деревьев, когда машина значительно замедлила ход.

“Река заслонит нашу дискуссию, - упомянул Джордж, - на случай, если они следят или подслушивают”.

“Они? Сэм нахмурился, очарованный паранойей своего похитителя, того самого человека, который минуту назад критиковал собственные параноидальные реакции Сэма. “Ты имеешь в виду, любого, кто не видел карнавал скоростного долбоебизма, которым мы занимались по соседству?”

“Ты знаешь, кто они, Сэм. Они были поразительно терпеливы, наблюдая за тобой и симпатичным историком ... наблюдая за Дэвидом Пердью ...”, - сказал он, когда они шли к берегу реки Тайн, протекавшей через поместье.

“Подожди, ты знаешь Нину и Пердью?” Сэм ахнул. “Какое они имеют отношение к тому, почему вы преследуете меня?”

Джордж вздохнул. Пришло время добраться до сути вопроса. Он остановился, не сказав больше ни слова, прочесал горизонт глазами, спрятанными под изуродованными бровями. Вода подарила Сэму ощущение покоя, Ева под моросящим дождем из серых облаков. Его волосы разметались по лицу, пока он ждал, когда Джордж разъяснит его цель.

“Я буду краток, Сэм”, - сказал Джордж. “Я не могу сейчас объяснить, откуда я все это знаю, но просто поверьте мне, что знаю”. Отметив, что журналист просто смотрел на него без выражения, он продолжил. “У тебя все еще есть видеозапись "Ужасного змея", Сэм? Видеозапись, которую вы записали, когда все вы были в Затерянном городе, она у вас с собой?”

Сэм быстро подумал. Он решил держать свои ответы расплывчатыми, пока не был уверен в намерениях Джорджа Мастерса. “Нет, я оставил запись у доктора Гулд, но она за границей”.

“Неужели?” Беспечно ответил Джордж. “Вам следует почитать газеты, господин известный журналист. Вчера она спасла жизнь видному представителю своего родного города, так что либо вы мне лжете, либо она способна на билокацию ”.

“Послушай, просто скажи мне, что ты должен сказать мне, ради всего святого. Из-за твоего дерьмового подхода я списал свою машину, и мне все еще приходится иметь дело с этим дерьмом, когда ты заканчиваешь играть в игры в игровом парке ”, - рявкнул Сэм.

“У вас есть с собой видеозапись "Ужасного змея”?" Джордж повторил со своим собственным способом запугивания. Каждое слово было подобно удару молота по наковальне для ушей Сэма. У него не было выхода из разговора, и не было выхода из парка без Джорджа.

“The… Ужасный змей?” Сэм упорствовал. Он мало знал о вещах, которые Пердью просил его снимать в недрах горы в Новой Зеландии, и он предпочитал, чтобы это было так. Его любопытство обычно ограничивалось тем, что его интересовало, а физика и числа были не его коньком.

“Иисус Христос!” Джордж бушевал в своей медленной, невнятной речи. “Ужасный Змей, пиктограмма, составленная из последовательности переменных и символов, Расщепляйся! Также известное как уравнение! Где эта запись?”

Сэм вскинул руки в знак капитуляции. Люди под зонтиками заметили повышенные голоса двух мужчин, выглядывающих из своих укрытий, и туристы обернулись, чтобы посмотреть, из-за чего был переполох. “Хорошо, Боже! Расслабься, ” жестко прошептал Сэм. “У меня нет с собой отснятого материала, Джордж. Не здесь и сейчас. Почему?”

“Эти фотографии никогда не должны попасть в руки Дэвиду Пердью, вы понимаете?” - Предупредил Джордж хриплой дрожью. “Никогда! Мне все равно, что ты собираешься ему сказать, Сэм. Просто удалите его. Испортите файлы, что угодно.”

“Это все, о чем он заботится, приятель”, - проинформировал его Сэм. “Я бы зашел так далеко, что сказал бы, что он одержим этим”.

“Я в курсе этого, приятель”, - прошипел Джордж в ответ Сэму. “В этом-то и заключается чертова проблема. Его использует кукловод намного, намного больший, чем он сам ”.

“Они?” Саркастически спросил Сэм, имея в виду параноидальную теорию Джорджа.

Мужчине с линялой кожей надоела юношеская выходка Сэма Клива, и он бросился вперед, схватив Сэма за воротник и встряхнув его с ужасающей силой. На мгновение Сэм почувствовал себя маленьким ребенком, которого швыряет сенбернар, заставляя его вспомнить, что физическая сила Джорджа была почти нечеловеческой.

“Теперь слушай, и слушай внимательно, приятель”, - прошипел он в лицо Сэму, его дыхание пахло табаком и мятой. “Если Дэвид Пердью получит это уравнение, Орден Черного Солнца восторжествует!”

Сэм тщетно пытался разжать руки обожженного мужчины, только еще больше разозлив его на Еву. Джордж снова встряхнул его, а затем отпустил так резко, что он отшатнулся назад. Пока Сэм пытался найти опору, Джордж подошел ближе. “Вы хотя бы понимаете, что вы вызываете? Пердью не должен работать с Ужасным Змеем. Он тот самый гений, которого они ждали, чтобы решить эту гребаную математическую задачу с тех пор, как ее разработал их предыдущий золотой мальчик. К сожалению, у упомянутого золотого мальчика проснулась совесть, и он уничтожил свою работу, но не раньше, чем горничная скопировала ее, убирая его комнату. Излишне говорить вам, что она была оперативником, работала на гестапо.”

“Тогда кто был их золотым мальчиком?” Спросил Сэм.

Пораженный Джордж посмотрел на Сэма. “Ты не знаешь? Когда-нибудь слышал о парне по имени Эйнштейн, друг мой? Эйнштейн, ‘Теория относительности’-гай, работал над чем-то немного более разрушительным, чем атомная бомба, но с похожими характеристиками. Послушайте, я ученый, но я не гений. Слава Богу, никто не мог завершить это уравнение, и именно поэтому покойный доктор Кеннет Вильгельм записал его в "Затерянном городе". Никто не должен был выжить в этой гребаной змеиной яме ”.

Сэм вспомнил доктора Вильгельма, который владел фермой в Новой Зеландии, где находился Затерянный город. Он был нацистским ученым, о котором большинство не знало, и который много лет носил фамилию Уильямс.

“Хорошо, хорошо. Предположим, я купил все это”, - умолял Сэм, снова подняв руки. “Каковы последствия этого уравнения? Мне понадобится действительно конкретный предлог, чтобы сообщить об этом Пердью, который, кстати, должно быть, планирует мою кончину примерно сейчас. Твое безумное стремление стоило мне встречи с ним. Господи, он, должно быть, в ярости.”

Джордж пожал плечами. “Тебе не следовало убегать”.

Сэм знал, что он был прав. Если бы Сэм просто столкнулся с Джорджем у его входной двери и спросил, это избавило бы его от многих проблем. Прежде всего, у него все еще была бы машина. С другой стороны, скорбь по поводу дерьма, которое уже выяснилось, не принесла Сэму никакой пользы.

“Мне не ясны мелкие детали, Сэм, но между мной и Эйданом Гластоном, общее мнение таково, что это уравнение будет способствовать монументальному сдвигу в текущей парадигме физики”, - признал Джордж. “Из того, что Эйдану удалось выяснить из своих источников, этот расчет вызовет хаос в глобальном масштабе. Это позволит объекту пробиться сквозь завесу между измерениями, в результате чего наша собственная физика столкнется с тем, что находится по другую сторону. Нацисты экспериментировали с ним, подобно утверждениям Единой теории поля, которые не могли быть доказаны ”.

“И как "Черное солнце" выиграет от этого, Мастерс?” - Спросил Сэм, используя свой журналистский талант разбираться в дерьме. “Они живут в том же времени и пространстве, что и остальной мир. Смешно думать, что они будут экспериментировать с дерьмом, которое уничтожит их вместе со всем остальным ”.

“Может быть, и так, но ты разобрался хотя бы в половине того странного, извращенного дерьма, которое они на самом деле применяли во время Второй мировой войны?” Джордж возразил. “Большая часть того, что они пытались сделать, в целом не имело абсолютно никакой пользы, и все же они продолжали проводить чудовищные эксперименты только для того, чтобы преодолеть этот барьер, полагая, что это продвинет их знания о работе других наук — тех наук, которые мы пока не можем постичь. Кто скажет, что это не очередная нелепая попытка увековечить их безумие и контроль?”

“Я понимаю, что ты говоришь, Джордж, но я искренне не думаю, что даже они настолько безумны. Во всяком случае, у них должна быть какая-то осязаемая причина желать достичь этого, но какая это может быть?” Сэм спорил. Он хотел верить Джорджу Мастерсу, но в его теориях было слишком много пробелов. С другой стороны, судя по отчаянию этого человека, его историю стоило хотя бы проверить.

“Послушай, Сэм, веришь ты мне или нет, просто сделай одолжение и посмотри на это, прежде чем позволишь Дэвиду Пердью заполучить это уравнение в свои руки”, - умолял Джордж.

Сэм кивнул в знак согласия. “Он хороший человек. Если бы в этих утверждениях была хоть какая-то серьезность, он бы сам ее уничтожил, поверь мне ”.

“Я знаю, что он филантроп. Я знаю, как он трахнул Black Sun шестью способами до воскресенья, когда понял, что они планируют для мира, Сэм, ” нетерпеливо объяснил невнятный ученый. “Но чего я, кажется, не могу до вас донести, так это того, что Пердью не знает о своей роли в разрушении. Он в блаженном неведении о том, что они используют его гений и врожденное любопытство, чтобы направить его прямо в пропасть. Дело не в том, согласен он или нет. Ему лучше понятия не иметь, где находится уравнение, иначе они убьют его ... и тебя, и даму из Обана ”.

Наконец, Сэм уловил намек. Он решил немного потянуть время, прежде чем передавать отснятый материал Пердью, хотя бы для того, чтобы дать Джорджу Мастерсу преимущество сомнения. Было бы трудно внести ясность в подозрение, не передавая важную информацию случайным источникам. Кроме Пердью, было мало людей, которые могли бы дать ему совет относительно опасности, таящейся в этом расчете, и даже тех, кто мог… он никогда бы не узнал, можно ли им доверять.

“Отвези меня домой, пожалуйста”, - попросил Сэм своего похитителя. “Я изучу это, прежде чем что-либо предпринимать, хорошо?”

“Я доверяю тебе, Сэм”, - сказал Джордж. Это звучало скорее как ультиматум, чем клятва о доверии. “Если вы не уничтожите эту запись, вы будете сожалеть об этом в течение короткого отрезка того, что осталось бы от вашей жизни”.

12

Ольга

В конце своего остроумия Каспер Джейкобс провел пальцами по своим песочного цвета волосам, оставив их торчком на голове, как у поп-звезды восьмидесятых. Его глаза были налиты кровью от чтения всю ночь, противоположного тому, на что он надеялся ночью — расслабиться и выспаться. Вместо этого новость об открытии Ужасного Змея привела его в бешенство. Он отчаянно надеялся, что Зельда Бесслер или ее комнатные собачки все еще не обращают внимания на новости.

Кто-то снаружи производил ужасный шум, на который он сначала пытался не обращать внимания, но из-за своих опасений по поводу надвигающегося зловещего мира и недостатка сна он сегодня многого не мог вынести. Это прозвучало как разбивающаяся тарелка и какой-то последующий грохот перед его дверью, сопровождаемый воем автомобильной сигнализации.

“О, ради бога, что теперь?” - громко крикнул он. Он бросился к входной двери, готовый выместить свое раздражение на том, кто его побеспокоил. Толкнув дверь в сторону, Каспер взревел: “Что, во имя всего святого, здесь происходит?” То, что он увидел у подножия лестницы, ведущей к его подъездной дорожке, мгновенно обезоружило его. Самая восхитительная блондинка сидела на корточках рядом с его машиной, выглядя подавленной. На тротуаре перед ней было месиво из торта и шариков глазури, ранее принадлежавших большому свадебному торту.

Когда она умоляюще посмотрела на Каспера, ее чистые зеленые глаза ошеломили его. “Пожалуйста, сэр, пожалуйста, не сердитесь! Я могу стереть все это сразу. Смотри, пятно на твоей машине - это просто глазурь ”.

“Нет, нет”, - запротестовал он, извиняющимся тоном протягивая руки, “пожалуйста, не беспокойтесь о моей машине. Вот, позволь мне помочь тебе”. Два визга и нажатие кнопки дистанционного управления на его наборе ключей отключили вой сигнализации. Каспер поспешил помочь рыдающей красавице подобрать испорченный торт. “Не плачь, пожалуйста. Эй, вот что я тебе скажу. Как только мы с этим разберемся, я отведу вас в местную домашнюю пекарню и заменю торт. На мне”.

“Спасибо, но ты не можешь этого сделать”, - фыркнула она, собирая пригоршнями жидкое тесто и украшения из марципана. “Видите ли, я сам испек этот торт. У меня ушло два дня, и это после того, как я изготовила все украшения вручную. Видите ли, это был свадебный торт. Мы нигде не можем просто купить свадебный торт в любом магазине ”.

Ее налитые кровью глаза, в которых тонули слезы, разбили сердце Каспера. Он неохотно положил руку на ее предплечье и мягко потер его, чтобы выразить свое сочувствие. Полностью увлеченный ею, он почувствовал укол в груди, тот знакомый укол разочарования, который возникает, когда сталкиваешься с жестокой реальностью. У Каспера заныло внутри. Он не хотел слышать ответ, но ему отчаянно хотелось задать вопрос. “Является… I-это торт f-для вашего… свадьба?” он услышал, как его губы предали его.

‘Пожалуйста, скажи "нет"! Пожалуйста, будь подружкой невесты или типа того. Ради любви к Богу, пожалуйста, не будь невестой!" его сердце, казалось, кричало. Он никогда раньше не был влюблен, если не считать технологии и науки, это было. Хрупкая блондинка посмотрела на него сквозь слезы. У нее вырвался тихий сдавленный звук, когда кривая улыбка появилась на ее прекрасном лице.

“О Боже, нет”, - она покачала головой, шмыгая носом и глупо хихикая. “Неужели я кажусь тебе таким тупым?”

"Спасибо тебе, Иисус!" ликующий физик услышал, как ликует его внутренний голос. Он внезапно широко улыбнулся ей, чувствуя огромное облегчение от того, что она не только одинока, но и обладает чувством юмора. “Ha! Не могу не согласиться! Бакалавр сюда! ” неловко пробормотал он. Осознав, насколько глупо это прозвучало, Каспер подумал, что можно сказать что-нибудь более безопасное. “Кстати, меня зовут Каспер”, - сказал он, протягивая неряшливую руку. “Доктор Каспер Джейкобс”. Он убедился, что она обратила внимание на его название.

С энтузиазмом симпатичная женщина схватила его за руку своими липкими от глазури пальцами и засмеялась: “Только что ты говорил как Джеймс Бонд. Меня зовут Ольга Митра, эм... бейкер.”

“Ольга, пекарь”, - усмехнулся он. “Мне это нравится”.

“Послушай,” серьезно сказала она, вытирая щеку рукавом, “мне нужно, чтобы этот торт доставили на свадьбу меньше чем через час. У вас есть какие-нибудь идеи?”

Каспер немного подумал. Он был далек от того, чтобы оставить девицу такой степени великолепия в опасности. Это был его единственный шанс произвести неизгладимое впечатление, и притом хорошее. Он тут же щелкнул пальцами, и в его голове возникла идея, от которой разлетелись куски торта. “Возможно, у меня есть идея, мисс Митра. Подожди здесь ”.

С новообретенным энтузиазмом обычно подавленный Каспер взбежал по лестнице в дом своего домовладельца и стал умолять Карен помочь. В конце концов, она всегда пекла, всегда оставляла сладкие булочки и рогалики у него на чердаке. К его радости, мать домовладельца согласилась помочь новой подруге Каспера спасти ее репутацию. У них был готов еще один свадебный торт в рекордно короткие сроки после того, как Карен сделала несколько собственных звонков.

* * *

После гонки за временем, чтобы приготовить новый свадебный торт, который, к счастью для Ольги и Карен, был скромным поначалу, они выпили по бокалу хереса, чтобы выпить за их успех.

“Я не только нашла прекрасного партнера по преступлению на кухне, ” приветствовала грациозная Карен, поднимая свой бокал, “ но и завела нового друга! За сотрудничество и новых друзей!”

“Я поддерживаю это”, - Каспер хитро улыбнулся, чокаясь бокалами с двумя довольными дамами. Он не мог оторвать глаз от Ольги. Теперь, когда она снова была расслаблена и счастлива, она сверкала, как шампанское.

“Миллион раз спасибо тебе, Карен”, - Ольга просияла. “Что бы я сделал, если бы ты не спас меня?”

“Ну, я полагаю, что это был твой рыцарь вон там, который все это устроил, дорогая”, - сказала шестидесятипятилетняя рыжеволосая Карен, указывая своим бокалом на Каспера.

“Это верно”, - согласилась Ольга. Она повернулась к Касперу и заглянула глубоко в его глаза. “Он не только простил мне мою неуклюжесть и беспорядок в его машине, но и спас мою задницу ... И они говорят, что рыцарство умерло”.

Сердце Каспера подпрыгнуло. За его улыбкой и невозмутимой внешностью скрывался румянец, как у школьника в женской раздевалке. “Кто-то должен спасти принцессу от того, чтобы она не наступила в грязь. С таким же успехом это могу быть и я, - он подмигнул, удивленный собственным обаянием. Каспер ни в коем случае не был непривлекательным, но его страсть к карьере сделала его менее общительным человеком. На самом деле, он не мог поверить в свою удачу в поисках Ольги. Мало того, что он, казалось, завоевал ее внимание, но она практически появилась на его пороге. Личная доставка, любезность судьбы, посчитал он.

“Ты пойдешь со мной разносить торт?” - спросила она Каспера. “Карен, я мигом вернусь, чтобы прийти и помочь тебе прибраться”.

“Ерунда”, - игриво взвизгнула Карен. “Вы двое, идите и распорядитесь, чтобы доставили торт. Просто принеси мне полбутылки бренди, знаешь, за беспокойство, - она подмигнула.

В восторге Ольга поцеловала Карен в щеку. Карен и Каспер обменялись победоносными взглядами при внезапном появлении в их жизни ходячего солнечного луча. Как будто Карен могла услышать мысли своего жильца, она спросила: “Откуда ты взялась, дорогая? Ваша машина припаркована поблизости?”

Каспер вытаращил на нее глаза. Он хотел оставаться в неведении по поводу вопроса, который тоже приходил ему в голову, но теперь откровенная Карен озвучила это. Ольга опустила голову и ответила на них без оговорок. “О, да, моя машина припаркована на улице. Я пытался донести торт из своей квартиры до машины, когда из-за неровной дороги потерял равновесие.”

“Твоя квартира?” Спросил Каспер. “Здесь?”

“Да, по соседству, через изгородь. Я твоя соседка, глупышка, ” засмеялась она. “Разве вы не слышали шум, когда я въезжал в среду? Грузчики подняли такой шум, что я подумал, что мне предстоит строгий выговор, но, к счастью, никто не появился ”.

Каспер посмотрел на Карен с удивленной, но довольной ухмылкой. “Ты слышишь это, Карен? Она наша новая соседка ”.

“Я слышу это, Ромео”, - поддразнила Карен. “Теперь начинайте. У меня заканчиваются возлияния ”.

“О черт, да”, - воскликнула Ольга.

Он осторожно помог ей приподнять основу торта, прочную деревянную панель в форме монеты, покрытую прессованной фольгой для демонстрации. Пирог был не слишком сложным, поэтому было легко найти баланс между ними двумя. Как и Каспер, Ольга была высокой. С ее высокими скулами, светлой кожей и волосами, стройным телосложением в придачу, она была типичным восточноевропейским стереотипом красоты и роста. Они отнесли торт в ее Лексус и умудрились запихнуть его на заднее сиденье.

“Ты поведешь”, - сказала она, бросая ему ключи. “Я буду сидеть сзади с тортом”.

Пока они ехали, у Каспера была тысяча вопросов, которые он хотел задать потрясающей женщине, но он решил вести себя спокойно. Он получал указания от нее.

“Должен сказать, это просто доказывает, что я могу водить любую машину без усилий”, - похвастался он, когда они подошли к задней части зала для приемов.

“Или моя машина просто удобна в использовании. Знаешь, не нужно быть специалистом по ракетостроению, чтобы управлять им, ” пошутила она. В момент отчаяния Каспер вспомнил об открытии Dire Serpent и о том, что ему все еще нужно убедиться, что Дэвид Пердью не изучал его. Должно быть, это отразилось на его лице, когда он помогал Ольге отнести торт на кухню в холле.

“Каспер?” она нажала. “Каспер, что-то не так?”

“Нет, конечно, нет”, - улыбнулся он. “Просто думаю о рабочих вещах”.

Он вряд ли мог сказать ей, что ее приезд и ее великолепная внешность стерли все приоритеты из его головы, но правда заключалась в том, что это произошло. Только сейчас он вспомнил, с какой настойчивостью пытался связаться с Пердью, не подавая виду, что делает это. В конце концов, он был членом Ордена, и если бы они узнали, что он был в сговоре с Дэвидом Пердью, они бы наверняка прикончили его.

Это было неприятное совпадение, что именно та область физики, которую Каспер возглавлял, станет предметом "Страшного змея". Он боялся того, к чему это может привести при правильном применении, но умное изложение уравнения доктором Вильгельмом успокаивало Каспера ... до сих пор.

13

Пешка Пердью

Пердью был в ярости. Обычно уравновешенный гений вел себя как маньяк с тех пор, как Сэм пропустил свою встречу. Поскольку он не смог определить местонахождение Сэма по электронной почте, телефону или спутниковому отслеживанию на его машине, Пердью разрывался между чувством предательства и ужасом. Он доверил журналисту-расследователю самую важную информацию, которую когда-либо скрывали нацисты, и вот он обнаружил, что держится на тонкой ниточке здравомыслия.

“Если Сэм потерялся или заболел, мне все равно!” - рявкнул он на Джейн. “Все, что я хочу, это чертовы кадры с утраченной городской стеной, ради всего святого! Я хочу, чтобы ты сегодня снова поехала к нему домой, Джейн, и я хочу, чтобы ты взломала дверь, если понадобится.”

Джейн и Чарльз, дворецкий, посмотрели друг на друга с большим беспокойством. Она никогда бы не прибегла к каким-либо преступным действиям ни по какой причине, и Пердью знал это, но он искренне ожидал этого от нее. Чарльз, как всегда, стоял в напряженном молчании рядом с обеденным столом Пердью, но по его глазам было видно, насколько он обеспокоен новыми разработками.

В дверях огромной кухни в Райхтисусисе Лилиан, экономка, стояла и прислушивалась. Вытирая столовые приборы после испорченного завтрака, который она приготовила, ее обычное жизнерадостное поведение прошло через нижнюю точку и опустилось на угрюмый уровень.

“Что происходит с нашим замком?” - пробормотала она, качая головой. “Что так расстроило хозяина поместья, что он превратился в такое чудовище?”

Она оплакивала те дни, когда Пердью был самим собой — спокойным и собранным, обходительным и временами даже капризным. Теперь из его лаборатории больше не играла музыка, и по телевизору не показывали футбол, пока он орал на судью. Мистер Клив и доктор Гулд отсутствовали, и бедным Джейн и Чарльзу пришлось мириться с боссом и его новой навязчивой идеей, зловещим уравнением, которое они обнаружили во время своей последней экспедиции.

Казалось, что даже свет не проникал в высокие окна особняка. Ее глаза блуждали по высоким потолкам и экстравагантным украшениям, реликвиям и величественным картинам. Ничто из этого больше не было красивым. Лилиан почувствовала, как будто сами цвета исчезли из интерьера тихого особняка. “Как саркофаг”, - вздохнула она, поворачиваясь. На ее пути стояла фигура, сильная и внушительная, и Лилиан вошла прямо в нее. Высокий визг вырвался у испуганной Лилиан.

“Боже мой, Лили, это всего лишь я”, - засмеялась медсестра, утешая бледную экономку объятиями. “Тогда что тебя так взволновало?”

Лилиан почувствовала облегчение при появлении медсестры. Она обмахнула лицо кухонным полотенцем, пытаясь прийти в себя после того, как начала. “Слава Богу, ты здесь, Лилит”, - прохрипела она. “Мистер Пердью сходит с ума, я клянусь в этом. Не могли бы вы дать ему успокоительное на несколько часов? Персонал измотан его безумными требованиями ”.

“Я полагаю, вы все еще не нашли мистера Клива?” - Предположила сестра Херст с безнадежным видом.

“Нет, и у Джейн есть основания полагать, что с мистером Кливом что-то случилось, но у нее не хватает духу сказать мистеру Пердью ... пока. Не раньше, чем он станет немного меньше, ты знаешь, ” Лилиан сделала жест с хмурым видом, чтобы передать ярость Пердью.

“Почему Джейн думает, что с Сэмом что-то случилось?” - спросила медсестра у усталой кухарки.

Лилиан наклонилась и прошептала: “Очевидно, они обнаружили, что его машина врезалась в забор на школьном дворе на Олд-Стэнтон-роуд, полностью списанная”.

“Что?” Сестра Херст тихо ахнула. “Боже мой, я надеюсь, с ним все в порядке?”

“Мы ничего не знаем. Все, что Джейн смогла выяснить, это то, что машина мистера Клива была найдена полицией после того, как несколько местных жителей и владельцев бизнеса позвонили, чтобы сообщить о погоне на большой скорости ”, - сообщила ей экономка.

“Боже мой, неудивительно, что Дэвид так встревожен”, - нахмурилась она. “Ты должен сказать ему немедленно”.

“При всем уважении, мисс Херст, он еще недостаточно безумен? Эта новость подтолкнет его к краю. Он ничего не ел, как вы можете видеть, - Лилиан указала на выброшенный завтрак, - и он вообще не спит, за исключением тех случаев, когда вы даете ему дозу.

“Я думаю, ему следует рассказать. На данный момент он, вероятно, думает, что мистер Клив предал его или просто игнорирует его без причины. Если он знает, что кто-то преследовал его друга, он может чувствовать себя менее мстительным. Ты когда-нибудь думал об этом?” Сестра Херст предложила. “Я поговорю с ним”.

Лилиан кивнула. Возможно, медсестра была права. “Ну, ты был бы лучшим человеком, который мог бы рассказать ему. В конце концов, он водил вас на экскурсию по своим лабораториям и поделился с вами некоторыми научными беседами. Он доверяет тебе”.

“Ты права, Лили”, - признала медсестра. “Позвольте мне поговорить с ним, пока я проверяю его прогресс. Я помогу ему в этом ”.

“Спасибо тебе, Лилит. Ты - дар божий. Это место превратилось в тюрьму для всех нас с тех пор, как вернулся босс ”, - жаловалась на ситуацию Лилиан.

“Не беспокойся, дорогая”, - ответила сестра Херст, ободряюще подмигнув. “Мы вернем его в отличную форму”.

“Доброе утро, мистер Пердью”, - улыбнулась медсестра, входя в столовую.

“Доброе утро, Лилит”, - устало поздоровался он.

“Это необычно. Ты ничего не ел?” она сказала. “Вы должны есть, чтобы я проводил ваше лечение.

“Ради бога, я съел кусочек тоста”, - нетерпеливо сообщил Пердью. “Насколько я знаю, этого будет достаточно”.

Она не могла с этим поспорить. Сестра Херст чувствовала напряжение в комнате. Джейн с тревогой ждала подписи Пердью на документе, но он отказался подписать, прежде чем она поехала домой к Сэму для расследования.

“Это может подождать?” - спокойно спросила Джейн медсестра. Взгляд Джейн метнулся к Пердью, но он отодвинул свой стул и, спотыкаясь, поднялся на ноги при некоторой поддержке Чарльза. Она кивнула медсестре и собрала документы, сразу поняв намек медсестры Херст.

“Иди, Джейн, забери мои кадры у Сэма!” Пердью кричал ей вслед, когда она покидала огромную комнату и поднималась в свой кабинет. “Она меня слышала?”

“Она слышала вас”, - подтвердила сестра Херст. “Я уверен, что она скоро уйдет”.

“Спасибо, Чарльз, я справлюсь с этим”, - рявкнул Пердью своему дворецкому, выпроваживая его.

“Да, сэр”, - ответил Чарльз и удалился. Обычно каменное выражение лица дворецкого было пронизано разочарованием и намеком на грусть, но ему нужно было делегировать работу садовникам и уборщицам.

“Вы ведете себя как надоедливый человек, мистер Пердью”, - прошептала сестра Херст, ведя Пердью в гостиную, где она обычно оценивала его успехи.

“Дэвид, моя дорогая, Дэвид или Дейв”, - поправил он ее.

“Хорошо, перестань так грубо обращаться со своим персоналом”, - проинструктировала она, стараясь говорить ровным голосом, чтобы не вызвать в нем враждебности. “Это не их вина”.

“Сэма все еще не было. Ты знаешь это?” Пердью зашипел, когда она потянула его за рукав.

“Я слышала”, - ответила она. “Если я могу спросить, что такого особенного в этих кадрах? Это не так, как если бы вы снимали документальный фильм в сжатые сроки или что-то в этом роде ”.

Пердью увидел в медсестре Херст редкого союзника, того, кто понимал его увлечение наукой. Он был не против довериться ей. Когда Нины не было, а Джейн была подчиненной, его медсестра была единственной женщиной, с которой он чувствовал близость в эти дни.

“Согласно исследованиям, считается, что это была одна из теорий Эйнштейна, но мысль о том, что это может сработать на практике, была настолько ужасающей, что он уничтожил ее. Единственное, оно было скопировано до того, как было уничтожено, понимаете”, - рассказал Пердью, его светло-голубые глаза потемнели от сосредоточенности. У Дэвида Пердью глаза были не такого оттенка. Что-то затуманивалось, что-то выходило за рамки его личности. Но сестра Херст не знала личность Пердью так хорошо, как другие, поэтому она не могла видеть, насколько ужасно неладно обстоят дела с ее пациентом “.

“И у Сэма есть это уравнение?” она спросила.

“Он делает. И мне нужно начать работать над этим ”, - объяснил Пердью. Теперь его голос звучал почти вменяемо. “Я должен знать, что это такое, что оно делает. Я должен знать, почему Орден Черного Солнца хранил это так долго, почему доктор Кен Уильямс чувствовал необходимость похоронить это там, где никто не смог бы до этого добраться. Или, ” прошептал он, “ ... почему они ждали.”

“Порядок чего?” Она нахмурилась.

Внезапно до Пердью дошло, что он разговаривал не с Ниной, или Сэмом, или Джейн, или кем-либо, знакомым с его тайной жизнью. “Хм, просто одна организация, с которой у меня раньше были стычки. Ничего особенного.”

“Знаешь, этот стресс не способствует твоему исцелению, Дэвид”, - посоветовала она. “Как я могу помочь вам получить это уравнение? Если бы у вас было это, вы могли бы оставаться занятыми, вместо того, чтобы терроризировать свой персонал и меня всеми этими истериками. Ваше кровяное давление повышено, а ваш вспыльчивый характер ухудшает ваше здоровье, и я просто не могу этого допустить ”.

“Я знаю, что это так, но пока у меня не будет видеозаписи Сэма, я не могу успокоиться”, - пожал плечами Пердью.

“Доктор Патель ожидает, что я буду придерживаться его стандартов за пределами учреждения, вы понимаете? Если я продолжу доставлять ему жизненно важные проблемы, он собирается меня уволить, потому что, похоже, я не справляюсь со своей работой, - она намеренно заныла, чтобы вызвать у него жалость.

Пердью недолго знал Лилит Херст, но, помимо присущей ему вины за то, что случилось с ее мужем, в ней у него было что-то родственное, ориентированное на науку. Он также чувствовал, что она вполне могла бы быть его единственным сотрудником в его стремлении заполучить отснятый Сэмом материал, в основном потому, что у нее не было никаких запретов по этому поводу. Ее невежество действительно было его блаженством. То, чего она не знала, позволило бы ей помочь ему с единственной целью - помочь ему без какой—либо критики или мнения - именно так, как это нравилось Пердью.

Он преуменьшил свое неистовое стремление к информации, чтобы казаться послушным и разумным. “Если бы вы могли просто, возможно, найти Сэма и попросить у него видеозапись, это было бы огромной помощью”.

“Хорошо, дай мне посмотреть, что я могу сделать”, - утешила она его, “но ты должен пообещать мне, что дашь мне несколько дней. Давайте договоримся, что я должен получить его на следующей неделе, когда у нас будет следующая встреча. Как это?”

Пердью кивнул. “Это звучит разумно”.

“Хорошо, теперь больше никаких разговоров о математике и пропущенных кадрах. Тебе нужно отдохнуть для разнообразия. Лили сказала мне, что ты почти никогда не спишь, и, откровенно говоря, твои жизненные показатели кричат, что это правда, Дэвид ”, - скомандовала она удивительно сердечным тоном, подтверждавшим ее талант к дипломатии.

“Что это?” - спросил он, когда она набрала в шприц маленький пузырек с водянистым раствором.

“Просто немного валиума внутривенно, чтобы помочь вам поспать еще несколько часов”, - сообщила она, измеряя количество на глаз. Через трубку для инъекции свет играл с веществом внутри, придавая ему священное сияние, которое она нашла привлекательным. Если бы только Лилиан могла это увидеть, подумала она, чтобы быть уверенной, что в Райхтисусисе все еще осталось немного прекрасного света. Темнота в глазах Пердью сменилась мирным сном, когда лекарство подействовало.

Он поморщился, когда адское ощущение горящей кислоты в его венах мучило его, но это длилось всего несколько секунд, прежде чем она достигла его сердца. Довольный тем, что медсестра Херст согласилась достать ему формулу с видеозаписи Сэма, Пердью позволил бархатной тьме поглотить его. Вдали эхом отдавались голоса, прежде чем он полностью погрузился в сон. Лилиан принесла одеяло и подушку, накрыв его флисовым пледом. “Просто прикройте его здесь”, - посоветовала сестра Херст. “Пусть он пока поспит здесь, на диване. Бедняжка. Он измотан”.

“Да”, - согласилась Лилиан, помогая медсестре Херст укрыть хозяина поместья, как называла его Лилиан. “И благодаря вам все мы тоже сможем получить передышку”.

“Всегда пожалуйста”, - усмехнулась сестра Херст. Ее лицо погрузилось в легкую меланхолию. “Я знаю, каково это - иметь дело с трудным мужчиной в доме. Они могут думать, что они главные, но когда они больны или ранены, они могут быть настоящей занозой в заднице ”.

“Аминь”, - ответила Лилиан.

“Лилиан”, - мягко упрекнул Чарльз, хотя он был полностью согласен с экономкой. “Спасибо вам, сестра Херст. Ты останешься на обед?”

“О, нет, спасибо, Чарльз”, - улыбнулась медсестра, собирая свой медицинский чемоданчик и выбрасывая старые бинты. “Мне нужно выполнить кое-какие дела перед ночной сменой в клинике сегодня вечером”.

14

Важное решение

Сэм не смог найти убедительных доказательств того, что Ужасный Змей был способен на зверства и разрушения, в которых пытался убедить его Джордж Мастерс. Куда бы он ни обращался, везде его встречали недоверием или невежеством, что только подтверждало его убежденность в том, что Мастерс был своего рода параноидальным безумцем. Однако он казался настолько искренним, что Сэм держался в тени от Пердью, пока у него не было достаточных доказательств, чего он не мог получить из своих обычных источников.

Прежде чем он передал отснятый материал в Пердью, Сэм решил совершить последнее путешествие к очень надежному источнику вдохновения и хранителю тайной мудрости — единственному Эйдану Гластону. Поскольку Сэм увидел статью Гластона, опубликованную в недавнем выпуске газеты, он решил, что ирландец будет лучшим человеком, чтобы спросить об Ужасном Змее и его мифах.

Без пары колес Сэм вызвал такси. Это было лучше, чем пытаться спасти обломки, которые он называл своей машиной, что разоблачило бы его. Чего ему не было нужно, так это полицейского расследования погони на высокой скорости и возможного последующего ареста за угрозу жизни граждан и неосторожное вождение. Пока местные власти считали его пропавшим без вести, у него было время разобраться в фактах, когда он, наконец, объявится.

Когда он прибыл в "Эдинбург пост", ему сказали, что Эйдан Гластон находится на задании. Новый редактор не была знакома с Сэмом лично, но она позволила ему провести несколько минут в своем кабинете.

“Дженис Ноубл”, - она улыбнулась. “Приятно встретить такого уважаемого представителя нашей профессии. Пожалуйста, присаживайтесь”.

“Спасибо, мисс Ноубл”, - ответил Сэм, испытывая облегчение от того, что в офисах сегодня практически не было персонала. Он был не в настроении видеть старых слизняков, которые топтали его, когда он был новичком, даже не для того, чтобы ткнуть их носом в его знаменитость и успех. “Я сделаю это быстро”, - сказал он. “Мне просто нужно знать, где я могу связаться с Эйданом. Я знаю, что это конфиденциальная информация, но мне нужно связаться с ним по поводу моего собственного расследования прямо сейчас ”.

Она наклонилась вперед, опираясь на локти, и мягко сцепила руки. Оба ее запястья украшали кольца из толстого золота, и браслеты издавали ужасный звук при ударе о полированную поверхность стола. “Мистер Клив, я бы с удовольствием помогла тебе, но, как я уже говорила ранее, Эйдан работает под прикрытием на политически деликатном задании, и мы не можем позволить себе раскрыть его прикрытие. Вы понимаете, на что это похоже. Тебе даже не следовало спрашивать меня об этом ”.

“Я в курсе, ” парировал Сэм, - но то, во что я ввязан, гораздо важнее, чем тайная личная жизнь какого-нибудь политика или типичный удар в спину, о котором так любят писать таблоиды”.

Редактор выглядел мгновенно обескураженным. Она взяла более жесткий тон с Сэмом. “Пожалуйста, не думайте, что из-за того, что вы снискали славу и состояние своим не слишком изящным участием, вы можете вклиниться сюда и предположить, что знаете, над чем работают мои люди”.

“Послушай меня, леди. Мне нужна информация очень деликатного характера, и она включает в себя уничтожение целых стран, ” твердо возразил ей Сэм. “Все, что мне нужно, это номер телефона”.

Она нахмурилась. “На кого вы работаете по этому делу?”

“Внештатный сотрудник”, - быстро ответил он. “Это то, чему я научился у знакомого, и у меня есть основания полагать, что оно имеет силу. Только Эйдан может подтвердить это для меня. Пожалуйста, мисс Ноубл. Пожалуйста.”

“Должна сказать, я заинтригована”, - признала она, записывая иностранный номер стационарного телефона. “Это безопасная линия, но звоните только один раз, мистер Клив. Я слежу за этой линией, чтобы видеть, не мешаете ли вы нашему человеку, когда он работает ”.

“Нет проблем. Мне нужен всего один звонок, ” рьяно сказал Сэм. “Спасибо, спасибо вам!”

Она облизывала губы, когда писала, явно озабоченная тем, что сказал Сэм. Пододвинув к нему листок, она сказала: “Послушайте, мистер Клив, возможно, мы могли бы сотрудничать над тем, что у вас есть?”

“Позвольте мне сначала подтвердить, стоит ли этим заниматься, мисс Ноубл. Если в этом что-то есть, мы можем поговорить, ” он подмигнул. Она выглядела удовлетворенной. Обаяние и красивые черты лица Сэма могли привести его в Жемчужные Врата, пока он был в ударе.

В такси, по пути домой, в новостях радио сообщили, что последний саммит, который планируется созвать, будет посвящен возобновляемым источникам энергии. На встрече будут присутствовать несколько мировых лидеров, а также несколько делегатов из научного сообщества Бельгии.

“Почему Бельгия, из всех мест?” Сэм обнаружил, что спрашивает вслух. Он не осознавал, что водитель, приятная дама средних лет, слушает.

“Вероятно, одно из тех скрытых фиаско”, - заметила она.

“Что вы имеете в виду?” Спросил Сэм, весьма удивленный внезапным интересом.

“Ну, Бельгия, например, является домом НАТО и Европейского союза, поэтому я могу представить, что они, вероятно, приняли бы у себя что-то подобное”, - болтала она.

“Что-то вроде… что? ” Допытывался Сэм. С тех пор, как началась эта история с Пердью и Мастерсом, он совершенно не обращал внимания на текущие дела, но леди, казалось, была хорошо информирована, так что вместо этого он наслаждался ее беседой. Она закатила глаза.

“Ох, твоя догадка так же хороша, как и моя, мой мальчик”, - хихикнула она. “Можете называть меня параноиком, но я всегда считал, что эти маленькие встречи были не более чем шарадой для обсуждения гнусных планов дальнейшего расшатывания правительств ...”

Ее глаза расширились, и она прикрыла рот рукой. “Боже мой, прости меня за ругань”, - извинилась она, к восторгу Сэма.

“Не обращайте внимания, мадам”, - засмеялся он. “У меня есть подруга-историк, которая могла бы заставить моряков краснеть”.

“О, хорошо”, - вздохнула она. “Обычно я никогда не ругаюсь со своими пассажирами”.

“Так ты думаешь, они таким образом портят правительства?” он улыбнулся, все еще наслаждаясь юмором слов женщины.

“Да, я знаю. Но, видите ли, я не могу толком объяснить. Это одна из тех вещей, которые я просто чувствую, понимаешь? Например, зачем им нужна встреча семи мировых лидеров? А как насчет остальных стран? Я скорее чувствую, что это похоже на школьный двор, где группа спрогов устраивает посиделки на перемене, а другие дети интересуются, ‘Эй, что это значит?’ … Ты знаешь?” - бессвязно пробормотала она.

“Да, я понимаю, к чему вы клоните”, - согласился он. “Значит, они не вышли и не сказали, о чем был саммит?”

Она покачала головой. “Они обсуждают это. Чертово жульничество. Говорю вам, СМИ - марионетка этих хулиганов ”.

Сэму пришлось улыбнуться. Она говорила очень похоже на Нину, а Нина обычно была точна в своих ожиданиях. “Я слышу тебя. Что ж, будьте уверены, что некоторые из нас в средствах массовой информации пытаются донести правду, чего бы это ни стоило ”.

Ее голова наполовину повернулась, так что она почти оглянулась на него, но дорога заставила ее этого не делать. “О боже! Опять я сую свою чертову ногу в свой чертов рот!” - жаловалась она. “Вы представитель прессы?”

“Я журналист-расследователь”, - подмигнул Сэм с тем же обольщением, которое он использовал в отношении жен высокопоставленных лиц, у которых брал интервью. Иногда он мог заставить их раскрыть ужасную правду об их мужьях.

“Что вы исследуете?” спросила она в своей восхитительной манере непрофессионала. Сэм могла сказать, что ей не хватало надлежащей терминологии и знаний, но ее здравый смысл и формулирование ее мнений были четкими и логичными.

“Я рассматриваю возможный заговор, чтобы помешать богатому человеку делать длинное деление и уничтожить мир в процессе”, - пошутил Сэм.

Прищурившись в зеркале заднего вида, женщина-водитель такси усмехнулась, а затем пожала плечами: “Тогда ладно. Не говори мне ”.

Ее темноволосый пассажир все еще был удивлен и молча смотрел в окно на обратном пути в свой жилой комплекс. Когда они проходили мимо старого школьного двора, он, казалось, воспрянул духом, но она не спросила почему. Когда она проследила за направлением его взгляда, она увидела только обломки того, что выглядело как разбитое стекло после автомобильной аварии, но ей показалось странным, что на таком месте произошло столкновение транспортных средств.

“Не могли бы вы, пожалуйста, подождать меня?” - Спросил ее Сэм, когда они подъезжали к его дому.

“Конечно!” - воскликнула она.

“Спасибо, я быстро с этим справлюсь”, - пообещал он, выходя из машины.

“Не торопись, любимый”, - усмехнулась она. “Счетчик работает”.

Когда Сэм ворвался в комплекс, он защелкнул электронный замок, убедившись, что ворота надежно закрыты за ним, прежде чем взбежать по лестнице к своей входной двери. Он позвонил Эйдану по номеру, который дал ему редактор "Пост". К удивлению Сэма, его старый коллега ответил почти сразу.

У Сэма и Эйдана было мало свободного времени, поэтому они вели разговор кратко.

“Итак, куда они послали твою изношенную задницу на этот раз, приятель?” Сэм улыбнулся, достал из холодильника недопитую содовую и залпом выпил ее. Прошло некоторое время с тех пор, как он что-либо ел или пил, но сейчас он слишком торопился.

“Я не могу разглашать эту информацию, Саммо”, - радостно ответил Эйдан, всегда дразня Сэма за то, что он не брал его с собой на задания, когда они еще работали в газете.

“Да ладно тебе”, - сказал Сэм, тихонько отрыгивая от налитого напитка. “Послушай, ты когда-нибудь слышал о мифе под названием Ужасный Змей ?”

Не могу сказать, что у меня есть, сынок, ” быстро ответил Эйдан. “Что это? Опять привязан к какому-нибудь нацистскому пережитку?”

“Да. Нет. Я не знаю. Предполагается, что это уравнение было разработано самим Альбертом Эйнштейном через некоторое время после публикации статьи 1905 года, судя по тому, что мне сказали ”, - уточнил Сэм. “Говорят, что при правильном применении оно содержит ключ к какому-то ужасному результату. Знаешь что-нибудь подобное?”

Эйдан задумчиво промычал и, наконец, признал: “Нет. Нет, Саммо. Я никогда не слышал ни о чем подобном. Либо твой источник посвящает тебя в нечто настолько грандиозное, что об этом знают только высшие чины ... Либо тобой играют, приятель.”

Сэм вздохнул. “Тогда ладно. Я просто хотел обсудить это с вами. Послушай, Эйд, чем бы ты там ни занимался, просто будь осторожен, слышишь?”

“О, я не знал, что тебя это волнует, Саммо”, - поддразнил Эйдан. “Я обещаю, что буду мыть за ушами каждый вечер, хорошо?”

“Да, ладно, пошел ты тоже”, - улыбнулся Сэм. Он услышал, как Эйдан расхохотался своим хриплым старческим голосом, прежде чем он закончил разговор. Поскольку его бывший коллега не знал о заявлении Мастерса, Сэм был почти уверен, что большая шумиха была переоценена. В конце концов, было безопасно отдать Пердью видеозапись с уравнением Эйнштейна. Однако, прежде чем он уйдет, нужно было позаботиться об одной последней вещи.

“Лейси!” - крикнул он в коридор, ведущий к квартире в углу его этажа. “Лейси!”

Девочка-подросток, спотыкаясь, вышла, поправляя ленту в волосах.

“Эй, Сэм”, - позвала она, возвращаясь трусцой к нему домой. “Я иду. Я иду.”

“Пожалуйста, присмотри за Бруичем для меня всего одну ночь, хорошо?” - поспешно взмолился он, поднимая недовольного старого кота с дивана, на котором он бездельничал.

“Тебе повезло, что моя мама влюблена в тебя, Сэм”, - проповедовала Лейси, пока Сэм распихивала кошачий корм по карманам. “Она ненавидит кошек”.

“Я знаю, мне жаль”, - извинился он, - “но мне нужно добраться до дома моего друга с некоторыми важными вещами”.

“Шпионские штучки?” она взволнованно ахнула.

Сэм пожал плечами: “Да, совершенно секретное дерьмо”.

“Потрясающе”, - улыбнулась она, нежно поглаживая Бруича. “Ладно, давай, Бруич, поехали! Пока, Сэм!” И с этими словами она ушла, возвращаясь внутрь из холодного и мокрого цементного коридора.

Сэму потребовалось менее четырех минут, чтобы упаковать дорожную сумку и засунуть столь желанный отснятый материал в чехол для фотоаппарата. Вскоре он был готов уйти, чтобы успокоить Пердью.

"Боже, он с меня шкуру спустит", - подумал Сэм. "Он, должно быть, чертовски зол".

15

Крысы в ячмене

Неунывающий Эйдан Гластон был журналистом-ветераном. Он был на многих заданиях во время холодной войны, во время правления нескольких нечестных политиков, и он всегда получал свою историю. Он выбрал более пассивный карьерный рост после того, как его чуть не убили в Белфасте. Люди, которых он расследовал в то время, неоднократно предупреждали его, но он должен был узнать об этом раньше всех в Шотландии. Вскоре после этого карма сделала свое дело, и Эйдан оказался одним из многих, раненных шрапнелью во время взрывов ИРА. Он понял намек и попросил работу административного писателя.

Теперь он снова был в поле. За шестьдесят ему перевалило не так хорошо, как он думал, и суровый репортер вскоре обнаружил, что скука убьет его задолго до того, как это сделают сигареты или холестерин. После нескольких месяцев упрашиваний и предложений лучших льгот, чем у других журналистов, Эйдан убедил суетливую мисс Ноубл, что он подходит для этой работы. В конце концов, именно он написал статью на первую полосу о Макфаддене и самой необычной встрече избранных мэров в Шотландии. Одно это, слово "избранный", вселяло недоверие в кого-то вроде Эйдана.

В желтом свете своей арендованной комнаты в общежитии в Каслмилке он, посасывая дешевую сигарету, писал черновик отчета на своем компьютере, чтобы сформулировать позже. Эйдан хорошо знал о потере ценных записей раньше, поэтому у него была надежная защита — после того, как он заканчивал с каждым черновиком, он отправлял его себе по электронной почте. Таким образом, у него всегда были резервные копии.

Я задавался вопросом, почему в этом участвуют только некоторые муниципальные администраторы Шотландии, и я узнал об этом, когда обманом проник на местное собрание в Глазго. Стало ясно, что утечка информации, к которой я подключился, не была преднамеренной, потому что мой источник впоследствии исчез с радаров. На встрече муниципальных губернаторов Шотландии я узнал, что общим знаменателем является не их профессия. Разве это не интересно?

Что у всех них общего, так это фактически принадлежность к более крупной всемирной организации, или, скорее, конгломерату влиятельных предприятий и ассоциаций. Макфадден, которым я интересовался больше всего, оказался наименьшей из наших забот. Пока я думал, что это встреча мэров, все они оказались членами этой анонимной партии, в которую входят политики, финансисты и военные. Эта встреча была посвящена не мелким законам или постановлениям городского совета, а чему-то гораздо большему; саммиту в Бельгии, о котором мы все слышали в новостях. И Бельгия - это то место, где я буду присутствовать на следующем секретном саммите. Я должен знать, будет ли это последним, что я сделаю.

Стук в дверь прервал его доклад, но он быстро добавил время и дату, как обычно, прежде чем затушить сигарету. Стук стал настойчивым, даже настойчивым.

“Эй, не снимай штаны, я уже в пути!” - нетерпеливо рявкнул он. Он натянул брюки и, чтобы досадить звонившему, решил сначала приложить свой черновик к электронному письму и отправить его, прежде чем открывать дверь. Стук становился все громче и чаще, но когда он посмотрел в глазок, он узнал Бенни Ди, своего главного источника. Бенни был личным помощником в эдинбургском отделении частной финансовой корпорации.

“Боже, Бенни, какого черта ты здесь делаешь? Я думал, ты исчез с лица планеты, ” пробормотал Эйдан, открывая дверь. Перед ним в грязном коридоре общежития стоял Бенни Ди, выглядевший бледным и больным.

“Мне так жаль, что я не перезвонил тебе, Эйдан”, - извинился Бенни. “Я боялся, что они меня раскусят, понимаете...”

“Я знаю, Бенни. Я знаю, как обстоят дела в этой игре, сынок. Входите, ” пригласил Эйдан. “Просто запри за собой замки, когда войдешь”.

“Хорошо”, - нервно выдохнул трясущийся снитч.

“Хочешь немного виски?" Звучит так, что вам бы не помешало немного, ” предложил пожилой журналист. Не успели его слова остыть, как за его спиной раздался глухой удар. Не прошло и мгновения, как Эйдан почувствовал брызги свежей крови на своей обнаженной шее и верхней части спины. Он в шоке обернулся, и его глаза расширились при виде расколотого черепа Бенни, там, где он упал на колени. Его обмякшее тело упало, и Эйдан съежился от медного запаха только что проломленного черепа его главного источника.

Позади Бенни стояли две фигуры. Один запирал дверь на задвижку, а другой, огромный головорез в костюме, чистил сопло своего глушителя. Человек у двери вышел из тени и показал себя.

“Бенни не будет пить виски, мистер Гластон, но мы с Вульфом не отказались бы от одной-двух порций”, - ухмыльнулся бизнесмен с лицом шакала.

“Макфадден”, - усмехнулся Эйдан. “Я бы не стал тратить на тебя свою мочу, не говоря уже о хорошем односолодовом напитке”.

Волк хрюкнул, как животное, которым он и был, раздраженный тем, что ему пришлось оставить старого газетчика в живых, пока ему не приказали иначе. Эйдан встретил его взгляд с презрением. “Что это? Вы не могли бы позволить себе телохранителя, который может составлять правильные слова? Я полагаю, ты получаешь то, что можешь себе позволить, эй?”

Ухмылка Макфаддена померкла в свете лампы, тени углубили каждую черточку его лисьих черт. “Полегче, Вольф”, - промурлыкал он, произнося имя бандита на немецкий манер. Эйдан обратил внимание на имя и произношение и сделал вывод, что это, вероятно, могло быть настоящее имя телохранителя. “Я могу позволить себе больше, чем ты думаешь, ты, конченый халтурщик”, - издевался Макфадден, медленно обходя журналиста. Эйдан не сводил глаз с Вульфа, пока мэр Обана не обогнул его и не остановился у своего ноутбука. “У меня есть несколько очень влиятельных друзей”.

“Очевидно”, - усмехнулся Эйдан. “Какие замечательные вещи тебе пришлось совершить, пока ты стоял на коленях перед этими друзьями, достопочтенный Лэнс Макфадден?”

Вульф вмешался и ударил Эйдана так сильно, что тот, споткнувшись, рухнул на пол. Он сплюнул небольшое количество крови, скопившейся у него на губе, и усмехнулся. Макфадден сел на кровать Эйдана со своим ноутбуком и просмотрел его открытые документы, включая тот, который Эйдан писал до того, как его прервали. Синий светодиод освещал его отвратительное лицо, пока его глаза беззвучно бегали из стороны в сторону. Вольф стоял неподвижно, сцепив руки перед собой с торчащим из пальцев глушителем пистолета, просто ожидая команды.

Макфадден вздохнул: “Итак, вы выяснили, что встреча мэров была не совсем такой, какой она пахла, верно?”

“Да, твои новые друзья намного могущественнее, чем ты когда-либо будешь”, - фыркнул журналист. “Это просто доказывает, что ты всего лишь пешка. Хуй знает, для чего ты им нужен. Вряд ли Обан можно назвать важным городом ... практически в любом вопросе ”.

“Ты был бы удивлен, приятель, насколько ценным станет Oban, когда Бельгийский саммит 2017 года будет в самом разгаре”, - похвастался Макфадден. “Я нахожусь на вершине, чтобы убедиться, что в нашем уютном маленьком городке царит спокойствие, когда придет время”.

“Для чего? Когда придет время для чего?” Спросил Эйдан, но был встречен лишь раздражающим хихиканьем злодея с лисьим лицом. Макфадден наклонился ближе к Эйдану, который все еще стоял на коленях на коврике перед кроватью, куда его отправил Вольф. “Ты никогда не узнаешь, мой любопытный маленький враг. Вы никогда не узнаете. Это, должно быть, ад для вас, типов, эй? Потому что вы просто должны знать все, не так ли?”

“Я выясню”, - настаивал Эйдан, выглядя вызывающе, но он был в ужасе. “Помните, я выяснил, что вы и ваши коллеги-администраторы в сговоре с более старшим братом и сестрой, и что вы прокладываете себе путь по службе, запугивая тех, кто видит вас насквозь”.

Эйдан даже не видел, как приказ из глаз Макфаддена перешел к его собаке. Ботинок Вольфа одним сильным ударом раздробил левую часть грудной клетки журналиста. Эйдан вскрикнул от боли, когда его туловище загорелось от удара усиленных сталью ботинок, которые были на нападавшем. Он согнулся пополам на полу, ощущая во рту еще больше вкуса своей теплой крови.

“Теперь скажи мне, Эйдан, ты когда-нибудь жил на ферме?” - спросил Макфадден.

Эйдан не смог ответить. Его легкие горели огнем и отказывались наполняться настолько, чтобы он мог говорить. От него исходило только шипение. “Эйдан”, - пропел Макфадден, чтобы подбодрить его. Чтобы избежать дальнейшего наказания, журналист энергично закивал, чтобы дать какой-то ответ. К счастью для него, на данный момент это было удовлетворительно. Почувствовав запах пыли с грязного пола, Эйдан втянул в себя столько воздуха, сколько смог, в то время как ребра сдавили его органы.

“Я жил на ферме, когда был подростком. Мой отец выращивал пшеницу. Наша ферма давала яровой ячмень каждый год, но несколько лет, прежде чем мы отправляли мешки на рынок, мы хранили их во время сбора урожая ”, - медленно рассказывал мэр Обана. “Иногда нам приходилось работать сверхбыстро, потому что, видите ли, у нас была проблема со складскими помещениями. Я спросил своего отца, почему мы должны работать так быстро, и он объяснил, что у нас проблема с паразитами. Я помню одно лето, когда нам пришлось уничтожать целые гнезда, зарывшиеся под ячмень, отравляя каждую крысу, которую мы смогли найти. Их всегда было больше, когда ты оставлял их в живых, понимаешь?”

Эйдан мог предвидеть, к чему это приведет, но боль удерживала его мнение в голове. В свете лампы он мог видеть, как движется массивная тень бандита, когда он попытался посмотреть вверх, но он не мог повернуть шею достаточно далеко, чтобы увидеть, что тот делает. Макфадден передал ноутбук Эйдана Вульфу. “Позаботься обо всей этой... информации, хорошо? Vielen Dank.” Он вернул свое внимание к журналистке у своих ног. “Теперь, я уверен, ты следуешь моему примеру в этом сравнении, Эйдан, но на случай, если кровь уже наполняет твои уши, позволь мне пояснить”.

‘Уже? Что он имеет в виду под уже?’Эйдан задумался. Звук разбитого вдребезги ноутбука резанул его по ушам. По какой-то причине все, что его интересовало, это то, как его редактор собирался жаловаться на потерю технологий компании.

“Видите ли, вы одна из этих крыс”, - спокойно продолжил Макфадден. “Ты зарываешься в землю, пока не исчезаешь в беспорядке, и тогда, - он драматично вздохнул, “ становится все труднее и труднее тебя найти. Все это время вы сеете хаос и разрушаете изнутри весь труд и заботу, которые были вложены в сбор урожая ”.

Эйдан едва мог дышать. Его худощавое телосложение не подходило для физического наказания. Большая часть его силы исходила от его остроумия, здравого смысла и дедуктивных способностей. Его тело, однако, было ужасно хрупким по сравнению с ним. Когда Макфадден говорил об уничтожении крыс, ветерану-журналисту стало совершенно ясно, что мэр Обана и его домашний орангутан не оставят его в живых.

В поле его зрения он мог видеть красную улыбку на черепе Бенни, искажающую форму его вытаращенных мертвых глаз. Он знал, что скоро станет им, но когда Вулф присел рядом с ним на корточки и обернул шнур от ноутбука вокруг его шеи, Эйдан понял, что быстрого курса для него не будет. Ему уже было трудно дышать, и единственной жалобой, которая исходила из этого, было то, что у него не будет вызывающих последних слов для своих убийц.

“Должен сказать, это довольно прибыльный вечер для нас с Вульфом”, - Макфадден наполнил последние минуты Эйдана своим пронзительным голосом. “Две крысы за одну ночь, и масса опасной информации устранена”.

Старый журналист почувствовал, как неизмеримая сила немецкого головореза приложилась к его горлу. Его руки были слишком слабы, чтобы оторвать проволоку от горла, поэтому он решил умереть как можно быстрее, не утомляя себя бесполезной борьбой. Все, о чем он мог думать, когда его голова начала гореть за глазами, было то, что Сэм Клив, вероятно, был на том же самом, что и эти высокопоставленные мошенники. Затем Эйдан вспомнил еще один ироничный поворот. Не более пятнадцати минут назад, в черновике своего отчета, он написал, что разоблачит этих людей , даже если это будет последнее, что он сделает. Его электронное письмо разошлось бы. Вольф не мог стереть то, что уже было в киберпространстве.

Когда темнота окутала Эйдана Гластона, он сумел улыбнуться.

16

Доктор Джейкобс и уравнение Эйнштейна

Каспер танцевал со своей новой пассией, потрясающей, но неуклюжей Ольгой Митра. Он был в восторге, особенно когда семья пригласила их остаться и насладиться свадебным приемом, на который Ольга привезла торт.

“Этот день, безусловно, выдался замечательным”, - засмеялась она, когда он игриво покрутил ее и попробовал окунуть. Каспер не мог насытиться высоким, мягким хихиканьем Ольги, наполненным восторгом.

“Я согласен с этим”, - улыбнулся он.

“Когда этот торт начал опрокидываться, - призналась она, - клянусь, я почувствовала, что вся моя жизнь разваливается на куски. Это была моя первая работа здесь, и на карту была поставлена моя репутация… ты знаешь, как это происходит ”.

“Я знаю”, - посочувствовал он. “Если подумать, мой день был дерьмовым, пока не случился ты”.

Он не думал о том, что говорил. Чистая честность слетела с его губ, меру которой он осознал только мгновение спустя, когда обнаружил, что она ошарашена, уставившись ему в глаза.

“Вау”, - сказала она. “Каспер, это самая удивительная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне”.

Он просто улыбнулся, в то время как внутри него взорвался фейерверк. “Да, мой день мог закончиться в тысячу раз хуже, особенно с того, как он начался”. Внезапно Каспера поразила ясность. Это ударило его прямо между глаз с такой силой, что он почти потерял сознание. В одно мгновение все теплые, хорошие события дня вылетели у него из головы, чтобы быть замененными тем, что терзало его мозг всю ночь, прежде чем он услышал судьбоносные рыдания Ольги за его дверью.

Мысли о Дэвиде Пердью и Ужасном Змее всплыли мгновенно, проникая в каждый дюйм его мозга. “О Боже”, - он нахмурился.

“Что не так?” - спросила она.

“Я забыл кое о чем очень важном”, - признался он, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. “Ты не возражаешь, если мы уйдем?”

“Уже?” - простонала она. “Но мы здесь всего тридцать минут”.

Каспер не был темпераментным человеком по натуре, однако он повысил голос, чтобы передать срочность ситуации, произвести впечатление на серьезность затруднительного положения. “Пожалуйста, мы можем идти? Мы приехали на вашей машине, иначе вы могли бы остаться подольше ”.

“Господи, почему я должен хотеть остаться подольше?” она набросилась на него.

Отличное начало того, что могло бы стать прекрасными отношениями. Это или это и есть настоящая любовь", подумал он. Но ее агрессия была на самом деле милой. “Я задержался так надолго только для того, чтобы потанцевать с тобой? Почему я хотел бы остаться, если бы тебя не было здесь со мной?”

Он не мог сердиться на это. Эмоции Каспера были переполнены красивой женщиной и надвигающимся разрушением мира в грубом противостоянии. В конце концов, он снизил уровень истерии, чтобы взмолился: “Можем мы, пожалуйста, просто уйти? Мне нужно связаться кое с кем по поводу чего-то очень важного, Ольга. Пожалуйста?”

“Конечно”, - сказала она. “Мы можем идти”. Она взяла его за руку и бросилась прочь от толпы, хихикая и подмигивая. Кроме того, они уже заплатили мне ”.

“О, хорошо”, - ответил он, “а вот я чувствовал себя плохо”.

Они выскочили, и Ольга поехала обратно к дому Каспера, но кто-то другой уже ждал его там, сидя на крыльце.

“О, черт возьми, нет”, - пробормотал он, когда Ольга припарковала свою машину на улице.

“Кто это?” - спросила она. “Не похоже, что ты рад их видеть”.

“Я не такой”, - подтвердил он. “Это кто-то с работы, Ольга, так что, если ты не возражаешь, я действительно не хочу, чтобы он с тобой знакомился”.

“Почему?” - спросила она.

“Просто, пожалуйста”, - он снова немного разозлился, - “доверься мне. Я не хочу, чтобы вы знали этих людей. Позвольте мне поделиться с вами секретом. Ты мне действительно, действительно нравишься ”.

Она тепло улыбнулась. “Я чувствую то же самое”.

Обычно Каспер бы покраснел от восторга при этом, но срочность проблемы, с которой он имел дело, перевешивала приятное. “Итак, тогда вы поймете, что я не хочу смешивать того, кто заставляет меня улыбаться, с тем, кого я ненавижу”.

К его удивлению, она полностью поняла его затруднительное положение. “Конечно. Я поеду в магазин после того, как ты выйдешь. Мне все равно нужно немного оливкового масла для моей чиабатты.”

“Спасибо за понимание, Ольга. Я зайду к тебе, когда со всем этим разберусь, хорошо?” пообещал он, нежно сжимая ее руку. Ольга наклонилась и поцеловала его в щеку, но ничего не сказала. Каспер вышел из машины и услышал, как она отъезжает позади него. Карен нигде не было видно, и он надеялся, что Ольга вспомнит о половинчатом джеке, который она попросила в награду за выпечку все утро.

Каспер пытался выглядеть беспечным, когда шел по подъездной дорожке, но тот факт, что ему пришлось объезжать непомерно большую машину, припаркованную на его стоянке, царапал его самообладание, как наждачная бумага. На стуле Каспера на крыльце, как будто это место принадлежало ему, сидел достойный порицания Клифтон Тафт. В руке он держал гроздь греческого винограда, отрывая их одну за другой и засовывая в свои такие же огромные зубы.

“Разве вы не должны были уже вернуться в Соединенные Штаты?” Каспер усмехнулся, сохраняя тон между насмешкой и неуместным юмором.

Клифтон хихикнул, поверив последнему. “Прости, что вот так вторгаюсь в твои дела, Каспер, но я полагаю, нам с тобой нужно обсудить дело”.

“Это богато, исходить от тебя”, - ответил Каспер, отпирая свою дверь. Он намеревался добраться до своего ноутбука до того, как Тафт увидит, что он пытался найти Дэвида Пердью.

“Сейчас, сейчас. Нет книги правил, в которой говорится, что мы не можем возродить наше прежнее партнерство, не так ли?” Пучок тащился за ним по пятам, просто предполагая, что его пригласили войти.

Каспер быстро свернул окно и закрыл крышку своего ноутбука. “Партнерство?” Каспер усмехнулся со смешком. “Неужели ваше партнерство с Зельдой Бесслер не дало результатов, на которые вы надеялись? Я полагаю, что я был просто суррогатом, глупым вдохновителем для вас двоих. В чем дело? Она что, не знает, как применить сложную математику, или у нее закончились идеи аутсорсинга?”

Клифтон Тафт кивнул с горькой улыбкой. “Принимай все удары ниже пояса, которые ты хочешь, мой друг. Я не стану спорить с тем, что вы заслужили это негодование. В конце концов, вы правы во всех этих предположениях. Она понятия не имеет, как поступить ”.

“Продолжать?” Каспер нахмурился. “На чем?”

“Ваша предыдущая работа, конечно. Разве это не та работа, которую, как вы полагали, она украла у вас в свою пользу?” Спросил Тафт.

“Ну, да”, - подтвердил физик, но он все еще выглядел немного ошеломленным. “Я просто... подумал… Я думал, ты отменил ту неудачу.”

Клифтон Тафт ухмыльнулся и упер руки в бока. Он попытался изящно проглотить свою гордость, но это ничего не значило, выглядело просто неловко. “Это не был провал, не полный. Хм, мы никогда не говорили вам об этом после того, как вы покинули проект, доктор Джейкобс, но, ” Тафт заколебался, подыскивая самый мягкий способ сообщить новость, “ мы никогда не прекращали проект.

“Что? Вы что, все с ума посходили, блядь?” Каспер кипел. “Вы хотя бы осознаете последствия эксперимента?”

“Мы делаем!” Тафт искренне заверил его.

“Неужели?” Каспер раскрыл его блеф. “Даже после того, что случилось с Джорджем Мастерсом, вы все еще верите, что можете задействовать биологические компоненты в эксперименте? Ты настолько же безумен, насколько и глуп”.

“Эй, сейчас”, - предупредил Тафт, но Каспер Джейкобс был слишком погружен в свою проповедь, чтобы заботиться о том, что он сказал и для кого это было оскорбительно.

“Нет. Ты послушай меня”, - проворчал обычно замкнутый и скромный физик. “Признай это. Вы здесь просто деньги. Клифф, ты не знаешь, в чем разница между переменной и коровьим выменем, а мы все это знаем! Поэтому, пожалуйста, перестаньте делать вывод, что вы понимаете, что вы на самом деле финансируете здесь!”

“Ты понимаешь, какие деньги мы могли бы заработать, если бы этот проект был успешным, Каспер?” Тафт настаивал. “Это сделает все ядерное оружие, все источники ядерной энергии устаревшими. Это аннулирует все существующие виды ископаемого топлива и их добычу. Мы избавим землю от дальнейшего бурения и гидроразрыва. Разве ты не понимаешь? Если этот проект окажется успешным, не будет войн за нефть или ресурсы. Мы будем единственным поставщиком неисчерпаемой энергии”.

“И кто будет покупать это у нас ? Вы имеете в виду, что вы и ваш двор знати выиграете от всего этого, и те из нас, кто сделал так, чтобы это произошло, будут продолжать управлять выработкой этой энергии ”, - объяснил Каспер американскому миллиардеру. Тафт не мог на самом деле опровергнуть что-либо из этого как вздор, поэтому он просто пожал плечами.

“Нам нужно, чтобы вы сделали так, чтобы это произошло, независимо от Мастеров. То, что там произошло, было человеческой ошибкой ”, - уговаривал Тафт сопротивляющегося гения.

“Да, это было!” Каспер ахнул. “Твое! Ты и твои высокие и могучие комнатные собачки в белых халатах. Это была ваша ошибка, которая чуть не убила того ученого. Что ты делал после того, как я ушел? Ты ему заплатил?”

“Забудь о нем. У него есть все, что ему нужно, чтобы прожить свою жизнь ”, - сообщил Тафт Касперу. “Я увеличу вашу зарплату в четыре раза, если вы вернетесь на объект еще раз, чтобы посмотреть, сможете ли вы исправить уравнение Эйнштейна для нас. Я назначу тебя главным физиком. У вас будет полный контроль над проектом, при условии, что вы сможете интегрировать его в текущий проект к-му октября 25 ”.

Каспер откинул голову назад и рассмеялся. “Ты, блядь, издеваешься надо мной, да?”

“Нет”, - ответил Тафт. “Вы сделаете так, чтобы это произошло, доктор Джейкобс, и вы войдете в учебники истории как человек, который узурпировал гениальность Эйнштейна и превзошел его”.

Каспер впитал слова забывчивого магната и попытался понять, как у такого красноречивого человека могли возникнуть такие проблемы с пониманием катастрофы. Он счел необходимым взять более простой, спокойный тон, чтобы попытаться в последний раз.

“Клифф, мы знаем, каким будет результат успешного проекта, верно? Теперь скажите мне, что произойдет, если этот эксперимент снова пойдет не так? Еще одна вещь, которую мне нужно знать заранее, - это кого вы планируете использовать в качестве подопытного кролика на этот раз?” Спросил Каспер. Он убедился, что его идея прозвучала убедительно, чтобы выяснить отвратительные детали плана, который Тафт вынашивал вместе с Орденом.

“Не беспокойся. Вы просто применяете уравнение”, - таинственно сказал Тафт.

“Тогда удачи”, - усмехнулся Каспер. “Я не являюсь частью какого-либо проекта, если не знаю голых фактов, вокруг которых я должен способствовать хаосу”.

“О, пожалуйста”, - усмехнулся Тафт. “Хаос. Ты такой драматичный ”.

“В последний раз, когда мы пытались применить уравнение Эйнштейна, наш испытуемый поджарился. Это доказывает, что мы не можем успешно запустить этот проект без человеческих жертв. Теоретически это работает, Клифф”, - объяснил Каспер. “Но на практике генерация энергии внутри измерения вызовет обратный поток в наше измерение, поджарив каждого человека на этой планете. Любая парадигма, включающая биологический компонент в этот эксперимент, приведет к исчезновению. Все деньги в мире не смогут заплатить этот выкуп, приятель ”.

“Опять же, этот негатив никогда не был основой прогресса и прорыва, Каспер. Господи Иисусе! Вы думаете, Эйнштейн считал это невозможным?” Тафт пытался убедить доктора Джейкобса.

“Нет, он знал, что это возможно”, - возразил Каспер, “ и именно по этой причине он пытался уничтожить Ужасного Змея. Ты гребаный идиот!”

“Следи за своими словами, Джейкобс! Я многое потерплю, но это дерьмо не будет долго сопровождать меня”, - кипел Тафт. Его лицо покраснело, и слюна покрыла уголки его рта. “Мы всегда можем попросить кого-нибудь другого завершить уравнение Эйнштейна, "Ужасный змей", за нас. Не думай, что тобой нельзя расходовать, приятель.”

Доктор Джейкобс боялся мысли о том, что сучка Тафта, Бесслер, извращает его работу. Тафт не упомянул Пердью, что означало, что он еще не узнал, что Пердью уже обнаружил Ужасного Змея. Как только Тафт и Орден Черного Солнца узнают об этом, Джейкобс станет расходным материалом, и он не мог рисковать таким увольнением навсегда.

“Хорошо”, - вздохнул он, наблюдая за тошнотворным удовлетворением Тафта. “Я вернусь к проекту, но на этот раз я не хочу никаких человеческих объектов. Это слишком тяжело на моей совести, и мне все равно, что думаете вы или Орден. У меня есть мораль ”.

17

И хомут зафиксирован

“Боже мой, Сэм, я думал, тебя убили в бою. Где, во имя всего святого, ты был?” Пердью пришел в ярость, когда увидел высокого, сурового журналиста, стоящего в его дверях. Пердью все еще находился под влиянием недавнего успокоительного, но он был достаточно убедителен. Он сел в кровати. “Ты принес отснятый материал из "Затерянного города"? Я должен приступить к работе над уравнением ”.

“Господи, успокойся, ладно?” Сэм нахмурился. “Я прошел через ад и вернулся обратно из-за этого твоего гребаного уравнения, так что вежливое ‘привет’ - это меньшее, что ты можешь сделать”.

Если бы Чарльз обладал более яркой индивидуальностью, он бы уже закатил глаза. Вместо этого он стоял жесткий и дисциплинированный, в то же время очарованный двумя обычно веселыми мужчинами. Они оба волшебным образом испортились! Пердью был безумным маньяком с тех пор, как вернулся домой, а Сэм Клив превратился в напыщенного придурка. Чарльз правильно рассчитал, что оба мужчины пережили сильную эмоциональную травму и ни у одного из них не было признаков хорошего здоровья или сна.

“Вам нужно что-нибудь еще, сэр?” Он осмелился спросить своего работодателя, но, к удивлению, Пердью был спокоен.

“Нет, спасибо, Чарльз. Не могли бы вы, пожалуйста, закрыть за собой дверь?” Вежливо спросил Пердью.

“Конечно, сэр”, - ответил Чарльз.

После того, как дверь со щелчком закрылась, Пердью и Сэм напряженно уставились друг на друга. Все, что они слышали в уединении спальни Пердью, было пение вьюрков, которые сидели на большой сосне снаружи, и Чарльз, обсуждающий свежие простыни с Лилиан через несколько дверей по коридору.

“Итак, как у тебя дела?” - Спросил Пердью, выполняя первое обязательное проявление вежливости. Сэм рассмеялся. Он открыл футляр для фотоаппарата и достал внешний жесткий диск из-за своего Canon. Он бросил его на колени Пердью и сказал: “Давайте не будем морочить себе голову любезностями. Это все, что вы от меня хотите, и, честно говоря, я чертовски рад избавиться от кровавой видеозаписи раз и навсегда ”.

Пердью ухмыльнулся, качая головой. “Спасибо, Сэм”, - он улыбнулся своему другу. “Со всей серьезностью, однако, почему вы так рады избавиться от этого? Я помню, ты говорил, что хотел бы отредактировать это в документальном фильме для Общества дикой природы или что-то в этомроде ”.

“Сначала таков был план, ” признался Сэм, “ но я просто устал от всего этого. Меня похитил сумасшедший, разбил мою машину и в итоге я потерял дорогого старого коллегу, и все это за какие-то три дня, приятель. Согласно его последней записи — я взломал его электронную почту, ” объяснил Сэм, “ согласно этому, он был на чем-то большом ”.

“Большое?” Спросил Пердью, медленно одеваясь за своей антикварной ширмой из розового дерева.

“Грандиозный конец света”, - признался Сэм.

Пердью заглянул поверх витиеватой резьбы. Он выглядел как утонченный сурикат, вытянувшийся по стойке "смирно". “И? Что он сказал? И что это за история с сумасшедшим?”

“О, это долгая история”, - вздохнул Сэм, все еще не оправившийся от испытания. “Копы будут искать меня, так как я списал свою машину средь бела дня… в автомобильной погоне по Старому городу, подвергая опасности людей и тому подобное ”.

“Боже мой, Сэм, в чем его проблема? Ты ускользнул от него?” - Спросил Пердью, со стоном натягивая одежду.

“Как я уже сказал, это долгая история, но сначала я должен выполнить задание, над которым работал мой бывший коллега в The Post”, - сказал Сэм. Его глаза увлажнились, но он продолжал говорить. “Вы когда-нибудь слышали об Эйдане Гластоне?”

Пердью покачал головой. Вероятно, он где-то видел это название, но оно ему ни о чем не говорило. Сэм пожал плечами: “Они убили его. Два дня назад его нашли в комнате, куда его отправил редактор, чтобы он зарегистрировался в ходе спецоперации в Каслмилке. С ним был какой-то парень, которого он, вероятно, знал, в стиле shot execution. Эйдана вздернули, как гребаную свинью, Пердью.”

“Боже мой, Сэм. Мне так жаль это слышать ”, - посочувствовал Пердью. “Ты занимаешь его место на задании?”

Как и надеялся Сэм, Пердью был настолько одержим желанием как можно скорее начать работу над уравнением, что забыл спросить о сумасшедшем, который преследовал Сэма. Это было бы слишком сложно объяснить за такое короткое время, и был риск оттолкнуть Пердью. Он не хотел бы знать, что работа, за которую он умирал от желания начать, считалась инструментом разрушения. Конечно, он бы списал это на паранойю или преднамеренное вмешательство Сэма, поэтому журналист оставил все как есть.

“Я поговорил с его редактором, и она отправляет меня в Бельгию на этот тайный саммит, замаскированный под выступление по возобновляемой энергетике. Эйдан думал, что это прикрытие для чего-то зловещего, и мэр Обана - один из них ”, - кратко пояснил Сэм. Он знал, что Пердью все равно уделял этому мало внимания. Сэм встал и закрыл футляр для фотоаппарата, взглянув на диск, который он оставил для Пердью. Его желудок сжался, когда он посмотрел на это, лежащее там, молчаливо угрожающее, но его внутреннее чувство не имело целостности без подтверждающих его фактов. Все, что он мог сделать, это надеяться, что Джордж Мастерс заблуждался и что он, Сэм, не только что передал исчезновение человечества в руки волшебника физики.

* * *

Сэм с облегчением покинул Райхтисоусис. Это было странно, потому что это было как его второй дом. Что-то в уравнении на видеозаписи, которую он передал Пердью, заставило его почувствовать тошноту. Всего несколько раз в своей жизни он испытывал подобное, и обычно это было после того, как он совершал проступки или когда он лгал своей покойной невесте é Патрисии. На этот раз все выглядело мрачнее, окончательно, но он списал это на собственную нечистую совесть.

Пердью был достаточно любезен, чтобы одолжить Сэму свой 4x4, пока он не сможет приобрести новый комплект колес. Его старая машина не была застрахована, потому что Сэм предпочитал оставаться в тени общедоступных записей и серверов с низким уровнем безопасности, опасаясь, что "Черное солнце" может заинтересоваться. В конце концов, полиция, вероятно, посадила бы его, если бы они его выследили. Это была находка, что его машина, доставшаяся в наследство от умершего школьного приятеля, не была зарегистрирована на его имя.

Был поздний вечер. Сэм гордо прошествовал к большому Nissan и, по-волчьи свистнув, нажал кнопку иммобилайзера. Свет дважды вспыхнул и погас, прежде чем он услышал, как щелкнул центральный замок. Симпатичная женщина вышла из-под деревьев, направляясь к входной двери особняка. У нее была медицинская сумка, но она была одета в обычную одежду. Проходя мимо, она улыбнулась ему: “Это был свисток для меня?”

Сэм понятия не имел, как реагировать. Если бы он сказал "да", она могла бы дать ему пощечину, и он бы солгал. Если бы он отрицал это, он был бы чудаком, спекшимся с машиной. Сэм был быстрым мыслителем, он стоял там как дурак с поднятой рукой.

“Вы Сэм Клив?” - спросила она.

Бинго!

“Да, это, должно быть, я”, - просиял он. “А ты кто?”

Молодая женщина подошла к Сэм и стерла улыбку с ее лица. “Вы принесли ему запись, которую он просил, мистер Клив? А ты? Я надеюсь на это, потому что его здоровье стремительно ухудшалось, пока вы, черт возьми, не торопились доставлять ему это ”.

По его мнению, ее внезапная ехидность выходила за рамки дозволенного. Обычно он воспринимал дерзких женщин как забавный вызов, но в последнее время трудности сделали его немного менее послушным.

“Прости меня, куколка, но кто ты такая, чтобы отчитывать меня?” Сэм вернул услугу. “Из того, что я наблюдаю здесь с вашей маленькой сумкой, следует, что вы занимаетесь домашним уходом, в лучшем случае медсестрой, и уж точно не входите в число давних знакомых Пердью”. Он открыл дверь со стороны водителя. “А теперь, почему бы тебе не пропустить это и не заняться тем, за что тебе платят, эй? Или ты надеваешь костюм медсестры для тех особых вызовов?”

“Как ты смеешь?” - прошипела она, но Сэм не расслышал продолжения. Роскошный комфорт кабины 4x4 был особенно хорош в плане звукоизоляции, и это свело ее разглагольствования к приглушенному бормотанию. Он завел двигатель автомобиля и насладился роскошью, прежде чем дать задний ход в опасной близости от расстроенного незнакомца с медицинской сумкой.

Смеясь, как непослушный ребенок, Сэм помахал рукой охранникам у ворот, покидая Райхтишусиса следом за ним. Когда он спускался по извилистой дороге в сторону Эдинбурга, у него зазвонил телефон. Это была Дженис Ноубл, редактор "Эдинбург пост", сообщавшая ему о точке встречи в Бельгии, где он должен был встретиться с ее местным корреспондентом. Оттуда они проводили его в одну из частных лож в галерее Ла Монне, чтобы он мог собрать как можно больше информации.

“Пожалуйста, будьте осторожны, мистер Клив”, - сказала она наконец. “Ваш авиабилет был отправлен вам по электронной почте”.

“Спасибо, мисс Ноубл”, - ответил Сэм. “Я буду там в течение следующего дня. Мы доберемся до сути этого ”.

Как только Сэм повесил трубку, ему позвонила Нина. Впервые за несколько дней он был рад услышать это от кого-то. “Привет, красотка!” - приветствовал он.

“Сэм, ты все еще пьян?” - был ее первый ответ.

“Гм, нет”, - ответил он со сдержанным энтузиазмом. “Просто рад услышать от вас. Это все.”

“О, хорошо”, - сказала она. “Послушай, мне нужно с тобой поговорить. Может быть, вы могли бы встретиться со мной где-нибудь?”

“В Обане? На самом деле я уезжаю из страны”, - объяснил Сэм.

“Нет, я покинул Обан прошлой ночью. На самом деле, именно об этом я и хочу с вами поговорить. Я в Radisson Blu на Королевской миле ”, - сказала она, звуча немного измотанно. По стандартам Нины Гулд, "измотанный" означало, что произошло что-то огромное. Ее было нелегко вывести из себя.

“Хорошо, зацени. Я заеду за тобой, а потом мы сможем поговорить у меня дома, пока я собираю вещи. Как это звучит?” он предложил.

“Расчетное время прибытия?” - спросила она. Сэм знал, что что-то должно было преследовать Нину, раз она даже не потрудилась расспросить его о мельчайших деталях. Если она прямо спросила о его предполагаемом времени прибытия, она уже приняла решение принять его предложение.

“Я буду там примерно через тридцать минут из-за пробок”, - подтвердил он, сверяясь с цифровыми часами на приборной панели.

“Спасибо, Сэм”, - сказала она слабеющим тоном, который встревожил его. Затем она ушла. Всю дорогу до своего отеля Сэм чувствовал себя так, словно на него надели колоссальное ярмо. Ужасная судьба бедняги Эйдана, наряду с его теориями о Макфаддене, переменчивостью настроения Пердью и тревожным отношением Джорджа Мастерса к Сэму, только усилили беспокойство, которое он теперь испытывал и за Нину. Он был так озабочен ее благополучием, что едва заметил, как пересек оживленные улицы Эдинбурга. Несколько минут спустя он прибыл в отель Нины.

Он сразу узнал ее. Ботинки и джинсы делали ее больше похожей на рок-звезду, чем на историка, но зауженный замшевый блейзер и шарф из пашмины несколько смягчили образ — достаточно, чтобы она выглядела такой же утонченной, какой была на самом деле. Как бы стильно она ни была одета, это не искупало ее усталого лица. Обычно красивые даже по естественным стандартам, большие темные глаза историка потеряли свой блеск.

Ей нужно было многое рассказать Сэму, и у нее было очень мало времени, чтобы сделать это. Она, не теряя времени, села в грузовик и сразу перешла к делу. “Привет, Сэм. Могу я переночевать у тебя дома, пока ты Бог знает где?”

“Конечно”, - ответил он. “Я тоже рад тебя видеть”.

Это было сверхъестественно, как за один день Сэм воссоединился с обоими своими лучшими друзьями, и они оба встретили его с безразличием и мирской усталостью от страданий.

18

Маяк в страшной ночи

Что было для нее нехарактерно, Нина почти ничего не сказала по дороге в квартиру Сэма. Она просто сидела, уставившись в окно машины, ни на что конкретное. Чтобы создать атмосферу, Сэм включил местную радиостанцию, чтобы побороть неловкое молчание. Ему до боли хотелось спросить Нину, почему она сбежала из Обана, хотя бы на несколько дней, потому что он знал, что у нее был контракт на лекции в местном колледже там, по крайней мере, еще на шесть месяцев. Однако по тому, как она себя вела, он понял, что лучше не совать нос не в свое дело — пока.

Когда они добрались до квартиры Сэма, Нина поплелась внутрь и опустилась на свой любимый диван Сэма, который обычно занимал Бруич. Он не торопился, как таковой, но Сэм начал собирать все, что ему могло понадобиться для столь долгого сбора разведданных. В надежде, что Нина объяснит свое тяжелое положение, он не стал на нее давить. Он знал, что она в курсе, что он скоро уедет по заданию, и поэтому, если ей было что сказать, она должна была это высказать.

“Я пошел в душ”, - сказал он, проходя мимо нее. “Если тебе нужно поговорить, просто зайди”.

Едва он спустил брюки, чтобы залезть под теплую воду, как заметил тень Нины, скользнувшую мимо его зеркала. Она села на крышку унитаза, предоставив ему заниматься своими делами по стирке, не сказав ни единого слова в шутку или издевательством, как это было у нее в привычке.

“Они убили старого мистера Хемминга, Сэм”, - просто заявила она. Он мог видеть, как она ссутулилась на унитазе, сложив руки между коленями, опустив голову в отчаянии. Сэм предположил, что персонаж Хемминга был кем-то из детства Нины.

“Твой друг?” он спросил повышенным тоном, бросая вызов несущемуся ливню.

“Да, так сказать. Видный гражданин Обана с 400 года до н.э., вы знаете? ” - просто ответила она.

“Прости, любимая”, - сказал Сэм. “Ты, должно быть, очень сильно любила его, раз восприняла это так тяжело”. Затем Сэма осенило, что она упомянула, что кто-то убил старика.

“Нет, он был просто знакомым, но мы разговаривали несколько раз”, - объяснила она.

“Подождите, кто его убил? И откуда вы знаете, что он был убит?” Нетерпеливо спросил Сэм. Это звучало зловеще, как судьба Эйдана. Совпадение?

“Гребаный ротвейлер Макфаддена убил его, Сэм. Он убил немощного пожилого гражданина прямо у меня на глазах, - пробормотала она, запинаясь. Сэм почувствовал, как его грудь приняла невидимый удар. Его пронзил шок.

“Перед тобой? Означает ли это...?” - начал он, когда Нина вошла с ним в душ. Это был замечательный сюрприз и в целом сокрушительное воздействие, когда он увидел ее обнаженное тело. Прошло много времени с тех пор, как он видел ее такой, но на этот раз это было совсем не сексуально. На самом деле, у Сэма разрывалось сердце, когда он увидел синяки на ее бедрах и ребрах. Затем он заметил рубцы на ее груди и спине и грубо зашитые ножевые раны на внутренней стороне левой ключицы и под левой рукой, нанесенные медсестрой на пенсии, которая пообещала никому не рассказывать.

“Иисус Христос!” - взвизгнул он. Его сердце бешено колотилось, и все, о чем он мог думать, это схватить ее и крепко обнять. Она не плакала, и это ужаснуло его. “Это была работа его ротвейлера?” - спросил он в ее мокрые волосы, продолжая целовать ее в макушку.

“Его имя, кстати, Вольф, как у Вольфганга”, - пробормотала она сквозь струйки теплой воды, стекавшие по его мускулистой груди. “Они просто вошли и напали на мистера Хемминга, но я услышала шум с верхнего этажа, где я приносила ему другое одеяло. К тому времени, как я спустилась вниз, ” она задыхалась, “ они вытащили его из кресла и бросили головой в огонь в камине. Боже! У него не было шансов!”

“Затем они напали на вас?” - спросил он.

“Да, они пытались представить это как несчастный случай. Вульф сбросил меня с лестницы, но когда я встала, он просто использовал мою полотенцесушительную трубку, пока я пыталась убежать ”, - задыхаясь, рассказала она. “В конце концов, он просто пырнул меня ножом и оставил истекать кровью”.

У Сэма не было слов, которые могли бы хоть что-то улучшить. У него был миллион вопросов о полиции, о теле старика, о том, как она попала в Эдинбург, но все это должно было подождать. Сейчас он должен был успокоить ее и напомнить, что она в безопасности, и он намеревался сохранить ее такой.

"Макфадден, ты только что связался не с теми людьми", - подумал он. Теперь у него было доказательство, что Макфадден действительно стоял за убийством Эйдана. Это также подтвердило, что Макфадден, в конце концов, был членом ордена Черного Солнца. Время для его поездки в Бельгию подходило к концу. Он вытер ее слезы и сказал: “Вытрись, но пока не одевайся. Я собираюсь сфотографировать ваши травмы, а затем вы поедете со мной в Бельгию. Я не потеряю тебя из виду ни на минуту, пока сам не спущу шкуру с этого вероломного ублюдка ”.

На этот раз Нина не протестовала. Она позволила Сэму взять все под контроль. У нее не возникло ни единого сомнения в том, что он был ее мстителем. В ее голове, когда Канон Сэма вспыхнул на ее секретах, она все еще могла слышать, как мистер Хемминг предупреждал ее, что она была отмечена. Тем не менее, она бы спасла его снова, даже зная, с какой свиньей она имеет дело.

После того, как у него было достаточно доказательств, и они оба были одеты, он приготовил ей чашку Хорликса, чтобы она согрелась перед их отъездом.

“У вас есть паспорт?” он спросил ее.

“Да, ” сказала она, “ у вас есть какие-нибудь обезболивающие?”

“Я друг Дейва Пердью, ” учтиво ответил он, “ конечно, у меня есть обезболивающие”.

Нина не смогла удержаться от хихиканья, и для ушей Сэма было благословением услышать, как у нее поднялось настроение.

* * *

Во время полета в Брюссель они обменялись важной информацией, собранной отдельно в течение прошлой недели. Сэм должен был осветить факты, в соответствии с которыми он чувствовал себя обязанным взяться за задание Эйдана Гластона, чтобы Нина поняла, что нужно сделать. Он поделился с ней своим собственным испытанием с Джорджем Мастерсом и сомнениями, которые у него были по поводу владения Пердью Ужасным Змеем.

“Боже мой, неудивительно, что ты выглядишь как разогретая смерть”, - в конце концов сказала она. “Без обид. Я уверен, что я тоже выгляжу дерьмово. Я, конечно, чувствую себя дерьмово ”.

Он взъерошил ее густые темные локоны и поцеловал в висок. “Без обид, любимая. Но да, ты действительно выглядишь дерьмово ”.

Она осторожно толкнула его локтем, как делала всегда, когда он говорил что-то жестокое в шутку, но, конечно, не могла нанести ему удар в полную силу. Сэм усмехнулся и взял ее за руку. “У нас осталось чуть меньше двух часов до прибытия в Бельгию. Расслабься и сделай передышку, хорошо? Те таблетки, которые я тебе дал, потрясающие, вот увидишь ”.

“Ты бы знал, чем лучше накачать девушку”, - поддразнила она, откинув голову на подголовник кресла.

“Мне не нужны наркотики. Птицам слишком нравятся длинные кудри и жесткая борода ”, - похвастался он, медленно проводя пальцами по щеке и линии подбородка. “Тебе повезло, что я питаю к тебе слабость. Это единственная причина, по которой я все еще остаюсь холостяком, ожидая, когда ты образумишься ”.

Сэм не услышал ехидных реплик. Когда он посмотрел на Нину, она крепко спала, измученная тем адом, через который ей пришлось пройти. Приятно было видеть, что она немного отдохнула, подумал он.

“Мои лучшие реплики всегда остаются без внимания”, - сказал он и откинулся на спинку кресла, чтобы поймать несколько подмигиваний.

19

Пандора открывается

В Райхтисусисе все изменилось, но не обязательно к лучшему. Хотя Пердью был менее угрюм и добрее к своим сотрудникам, другой бич вытянул шею. Наличие помехи в паре плоскостей.

“Где Дэвид?” Резко спросила сестра Херст, когда Чарльз открыл дверь.

Дворецкий Пердью был воплощением самообладания, и даже ему пришлось прикусить губу.

“Он в лаборатории, мадам, но он не ожидает вас”, - ответил он.

“Он будет взволнован, увидев меня”, - холодно сказала она. “Если у него есть сомнения по поводу меня, пусть он скажет мне сам”.

Чарльз, тем не менее, последовал за высокомерной медсестрой в компьютерный зал Пердью. Дверь в комнату была приоткрыта, что означало, что Пердью был занят, но не закрыт для посещения. От стены до стены возвышались черные и хромированные серверы, мигающие огоньки мерцали, как маленькие сердцебиения, в их полированных ящиках из плексигласа и пластика.

“Сэр, сестра Херст появилась без предупреждения. Она настаивает, что ты хочешь ее видеть?” Чарльз выразил свою сдержанную враждебность на повышенных тонах.

“Спасибо тебе, Чарльз”, - прокричал его работодатель сквозь громкий гул машин. Пердью сидел в дальнем углу комнаты, надев наушники, чтобы отвлечься от шума комнаты. Он сидел за огромным письменным столом. На нем стояли четыре ноутбука, соединенные и подключенные к другой большой коробке. Белая корона густых волнистых волос Пердью приподнялась из-за крышек компьютеров. Была суббота, и Джейн там не было. Подобно Лилиан и Чарльзу, даже Джейн стало немного раздражать постоянное присутствие медсестры.

Три сотрудника считали, что она была не просто опекуном Пердью, хотя они и не знали о ее интересе к науке. Это гораздо больше походило на заинтересованность богатого мужа избавить ее от вдовства, чтобы ей не приходилось весь день убирать чужие отходы и иметь дело со смертью. Конечно, будучи профессионалами, которыми они были, они никогда не обвиняли ее перед Пердью.

“Как у тебя дела, Дэвид?” Спросила сестра Херст.

“Очень хорошо, Лилит, спасибо”, - улыбнулся он. “Подойди и посмотри”.

Она перескочила на его сторону стола и нашла, на что он тратил свое время в последнее время. На каждом экране медсестра заметила множество числовых последовательностей, которые она узнала.

“Уравнение? Но почему оно продолжает меняться? Для чего это?” - спросила она, намеренно близко наклоняясь к миллиардеру, чтобы он почувствовал ее запах. Пердью был поглощен своим программированием, но он никогда не пренебрегал соблазнением женщин.

“Я еще не совсем уверен, пока мне не скажет эта программа”, - похвастался он.

“Это довольно туманное объяснение. Ты хотя бы знаешь, что оно включает в себя?” она допытывалась, пытаясь разобраться в меняющихся последовательностях на экранах.

“Считается, что это было написано Альбертом Эйнштейном где-то во время Первой мировой войны, когда он жил в Германии, понимаете”, - радостно пояснил Пердью. “Считалось, что оно было уничтожено, и что ж, - вздохнул он, - с тех пор оно стало чем-то вроде мифа в научных кругах”.

“О, и ты раскрыл это”, - кивнула она, выглядя очень заинтересованной. “И что это такое?” Она указала на другой компьютер, более громоздкую старую машину, над которой работал Пердью. Оно было связано с ноутбуками и единственным сервером, но единственным устройством, на котором он активно печатал.

“Здесь я занят написанием программы для его расшифровки”, - объяснил он. “Его приходится постоянно переписывать в соответствии с данными, поступающими из источника ввода. Алгоритм этого устройства в конечном итоге поможет мне установить природу уравнения, но пока это похоже на другую теорию квантовой механики ”.

Сильно нахмурившись, Лилит Херст некоторое время изучала третий экран. Она посмотрела на Пердью. “Это вычисление там, по-видимому, представляет атомную энергию. Ты заметил?”

“Боже мой, ты драгоценна”, - улыбнулся Пердью, его глаза заблестели от ее знаний. “Вы совершенно правы. Оно продолжает выдавать информацию, которая возвращает меня к какому-то столкновению, которое породит чистую атомную энергию ”.

“Звучит опасно”, - заметила она. “Это напоминает мне о суперколлайдере ЦЕРН и о том, чего они пытаются достичь с помощью ускорения частиц”.

“Я думаю, что это было в значительной степени то, что открыл Эйнштейн, но, как и в статье 1905 года, он считал такое знание слишком разрушительным для дураков в военной форме и костюмах. Вот почему он счел его слишком опасным для публикации ”, - рассказал Пердью.

Она положила руку ему на плечо. “Но ты сейчас не носишь форму или костюм, не так ли, Дэвид?” она подмигнула.

“Я, конечно, не знаю”, - ответил он, опускаясь обратно в свое кресло с удовлетворенным стоном.

В вестибюле зазвонил телефон. На стационарный телефон особняка обычно отвечали Джейн или Чарльз, но она была не на дежурстве, а он был снаружи с разносчиком продуктов. По всему поместью было установлено несколько телефонов, на общий номер которых можно было отвечать в любой точке дома. Добавочный номер Джейн тоже завывал, но ее офис был слишком далеко.

“Я достану это”, - предложила Лилит.

“Ты гость, ты знаешь”, - сердечно напомнил ей Пердью.

“Все еще? Боже, Дэвид, я так часто бываю здесь в последнее время, что удивлена, что ты до сих пор не предложил мне комнату, ” намекнула она, быстро проходя через дверной проем и устремляясь вверх по лестнице на первый этаж. Пердью ничего не мог расслышать из-за оглушительного гула.

“Алло?” - ответила она, убедившись, что не назвала себя.

Ответил мужской голос, звучащий по-иностранному. У него был сильный голландский акцент, но она могла его понять. “Могу я поговорить с Дэвидом Пердью, пожалуйста? Это довольно срочно”.

“Он недоступен прямо сейчас. Фактически, на собрании. Могу я передать ему сообщение, чтобы он, возможно, перезвонил вам, когда закончит? ” - спросила она, хватая ручку из ящика стола, чтобы написать в маленьком блокноте для сообщений.

“Это доктор Каспер Джейкобс”, - представился мужчина. “Пожалуйста, попросите мистера Пердью срочно позвонить мне”.

Он дал ей свой номер и повторил экстренный вызов.

“Просто скажи ему, что это касается Ужасного Змея. Я знаю, что это не имеет смысла, но он поймет, о чем я говорю ”, - настаивал Джейкобс.

“Бельгия? Префикс вашего номера, ” спросила она.

“Это верно”, - подтвердил он. “Большое вам спасибо”.

“Нет проблем”, - сказала она. “До свидания”.

Она оторвала верхний лист и вернулась к Пердью.

“Кто это был?” он спросил.

“Неправильный номер”, - она пожала плечами. “Мне пришлось трижды объяснять, что это не "Студия йоги Трейси‘ и что мы закрыты”, - засмеялась она, засовывая листок в карман.

“Это впервые”, - усмехнулся Пердью. “Нас даже нет в списке. Я предпочитаю держаться в тени ”.

“Это хорошо. Я всегда говорю, что люди, которые не знают моего имени, когда я отвечаю на свой городской телефон, не должны даже пытаться обмануть меня ”, - усмехнулась она. “А теперь возвращайся к своему программированию, а я принесу нам что-нибудь выпить”.

После того, как доктору Касперу Джейкобсу не удалось дозвониться до Дэвида Пердью, чтобы предупредить его об уравнении, ему пришлось признать, что даже попытка уже заставила его почувствовать себя лучше. К сожалению, небольшое улучшение поведения не продлилось долго.

“С кем это ты разговаривал? Ты ведь знаешь, что в этом районе телефоны запрещены, верно, Джейкобс? ” - диктовала из-за спины Каспера отвратительная Зельда Бесслер. Он повернулся к ней с самодовольной репликой. “Для тебя это доктор Джейкобс, Бесслер. На этот раз я отвечаю за этот проект ”.

Она не могла этого отрицать. Клифтон Тафт специально изложил контракт на пересмотренный проект, в соответствии с которым доктор Каспер Джейкобс будет отвечать за строительство судна, необходимого для эксперимента. Только он понимал теории, связанные с тем, чего Орден пытался достичь, основываясь на принципе Эйнштейна, поэтому ему также была доверена инженерная часть. В течение короткого периода времени судно должно было быть завершено. Намного тяжелее и быстрее, новый объект должен был бы быть значительно больше предыдущего, что привело к увечью ученого и заставило Джейкобса дистанцироваться от проекта.

“Как продвигаются дела здесь, на заводе, доктор Джейкобс?” - раздался скрипучий протяжный голос Клифтона Тафта, который Каспер так ненавидел. “Я надеюсь, что мы идем по графику”.

Зельда Бесслер держала руки в карманах своего белого лабораторного халата и слегка покачивала фигурой слева направо и обратно. Она выглядела как маленькая глупая школьница, пытающаяся произвести впечатление на сердцееда, и от этого Джейкобса затошнило. Она улыбнулась Тафту. “Если бы он не проводил так много времени на телефоне, он, вероятно, успел бы сделать намного больше”.

“У меня достаточно знаний о компонентах этого эксперимента, чтобы время от времени совершать звонки”, - отрезал Каспер с невозмутимым видом. “У меня действительно есть жизнь за пределами этой секретной выгребной ямы, в которой ты живешь, Бесслер”.

“Ой”, - передразнила она его. “Я предпочитаю поддерживать...” Она соблазнительно посмотрела на американского магната, “компанию с высшими силами”.

Крупные зубы Тафта вылезли из-под его губ, но он никак не отреагировал на ее вывод. “Серьезно, доктор Джейкобс”, - сказал он, слегка беря Каспера за руку и отводя его подальше, чтобы Зельда Бесслер не могла слышать, - “как у нас идут дела с конструкцией пули?”

“Знаешь, Клифф, я ненавижу, что ты это так называешь”, - признался Каспер.

“Но так оно и есть. Для того, чтобы мы могли усилить эффекты последнего эксперимента, нам понадобится нечто, летящее со скоростью пули, с равным разбросом веса и скорости для выполнения задачи ”, - напомнил ему Тафт, когда двое мужчин отошли подальше от расстроенного Бесслера. Строительная площадка была расположена в Меердалвуде, лесистой местности к востоку от Брюсселя. Завод, скромно расположенный на ферме, принадлежащей Tuft, отличался системой подземных туннелей, которая была завершена несколько лет назад. Немногие из ученых, привлеченных законным правительством и университетскими академическими кругами, когда-либо видели подполье, но оно было там.

“Я почти закончил, Клифф”, - сказал Каспер. “Все, что еще осталось вычислить, - это общий вес, который мне нужен от вас . Помните, чтобы эксперимент был успешным, вы должны предоставить мне точный вес сосуда, или ‘пули’, как вы говорите. И, Клифф, оно должно быть точным до грамма, иначе никакое гениальное уравнение не поможет мне осуществить это ”.

Клифтон Тафт горько усмехнулся. Подобно человеку, собирающемуся сообщить очень плохие новости хорошему другу, он прочистил горло сквозь неловкую ухмылку на своем уродливом лице.

“Что? Ты можешь отдать его мне или как?” Каспер нажал.

“Я сообщу вам эти подробности вскоре после завтрашнего саммита в Брюсселе”, - сказал Тафт.

“Вы имеете в виду международный саммит в новостях?” Спросил Каспер. “Я не интересуюсь политикой”.

“Так и должно быть, приятель”, - проворчал Тафт, как грязный старик. “Из всех людей вы являетесь главным участником в содействии этому эксперименту. Завтра Международное агентство по атомной энергии соберется с международным правом вето в отношении ДНЯО”.

“ДНЯО?” Каспер нахмурился. У него сложилось впечатление, что его участие в проекте было чисто экспериментальным, но ДНЯО был политическим вопросом.

“Договор о нераспространении, приятель. Господи, ты действительно не утруждаешь себя исследованием того, куда пойдет твоя работа после публикации результатов, не так ли?” американец засмеялся, игриво хлопнув Каспера по спине. “Все активные участники этого проекта должны представлять Орден завтра вечером, но вы нужны нам здесь, чтобы наблюдать за заключительными этапами”.

“Знают ли эти мировые лидеры вообще об Ордене?” - Гипотетически спросил Каспер.

“Порядок Черного Солнца повсюду, мой друг. Это самая могущественная мировая сила со времен Римской империи, но только элита знает это. У нас есть люди на высоких командных должностях в каждой из стран-участниц ДНЯО. Вице-президенты, члены королевской семьи, советники президента и лица, принимающие решения”, - мечтательно уточнил Тафт. “Даже мэры, помогающие нам внедряться на муниципальном уровне. Примите участие. Как организатор нашего следующего силового хода, ты имеешь право наслаждаться добычей, Каспер ”.

У Каспера голова пошла кругом от этого открытия. Его сердце громыхало под лабораторным халатом, но он сохранил свою позу и кивнул в знак согласия. "Смотри с энтузиазмом!" убеждал он себя. “Вау, я польщен. Похоже, я наконец-то получаю признание, которого заслуживаю ”, - похвастался он в своей шараде, и Тафт поверил каждому слову.

“Вот это дух! Теперь подготовь все, чтобы в расчет могли быть введены только цифры, которые мы должны начать, хорошо?” Тафт радостно взревел. Он оставил Каспера, чтобы присоединиться к Бесслеру в коридоре, оставив Каспера шокированным и сбитым с толку, но в одном он был уверен. Он должен был связаться с Дэвидом Пердью, или ему пришлось саботировать свою собственную работу.

20

Семейные узы

Каспер вбежал в свой дом и запер за собой дверь. После двойной смены он был полностью истощен, но времени на усталость не было. Время догоняло его, а он все еще не мог поговорить с Пердью. У гениального исследователя была надежная система безопасности, и большую часть времени он надежно скрывался от посторонних глаз. Большая часть его связи осуществлялась его личным помощником, но это была женщина, с которой, как думал Каспер, он разговаривал, когда разговаривал с Лилит Херст.

От стука в дверь у него на мгновение остановилось сердце.

“Это я!” - услышал он с другой стороны двери, голос, который капнул немного рая в ведро с дерьмом, в котором он находился.

“Ольга!” - выдохнул он, быстро открыл дверь и втащил ее внутрь.

“Вау, о чем ты сейчас?” - спросила она, страстно целуя его. “Я думал, ты зайдешь ко мне вечером, но ты за весь день не ответил ни на один из моих звонков”.

В своих нежных манерах и мягким голосом прекрасная Ольга продолжала говорить о том, что ее игнорируют, и обо всей той прочей чепухе из женских фильмов, из-за которой ее новый парень действительно не мог позволить себе страдать или брать вину на себя. Он крепко схватил ее и усадил на стул. Просто для эффекта Каспер напомнил ей, как сильно он ее любит, настоящим поцелуем, но после этого пришло время все ей объяснить. Она всегда быстро схватывала то, что он пытался сказать, поэтому он знал, что может доверить ей этот экспоненциально серьезный вопрос.

“Могу ли я доверить тебе очень конфиденциальную информацию, милая?” он жестко прошептал ей на ухо.

“Конечно. Что-то сводит тебя с ума, и я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом, понимаешь? ” - сказала она. “Я не хочу, чтобы между нами было секретов”.

“Великолепно!” - воскликнул он. “Фантастика. Послушай, я безумно люблю тебя, но моя работа становится всепоглощающей ”. Она спокойно кивнула, когда он продолжил. “Я сохраню это простым. Я работал над сверхсекретным экспериментом, создавая камеру в форме пули для проведения теста, верно? Оно практически завершено, и только сегодня я узнал, ” он тяжело сглотнул, - что то, над чем я работал, вот-вот будет использовано в очень злых целях. Мне нужно покинуть эту страну и исчезнуть, ты понимаешь?”

“Что?” - взвизгнула она.

“Помнишь мудака, который сидел на моем крыльце в тот день после того, как мы вернулись со свадьбы? Он руководит зловещей операцией, и, и я думаю… Я думаю, что они планируют убить группу мировых лидеров во время встречи ”, - поспешно объяснил он. “Им завладел единственный человек, который может расшифровать правильное уравнение. Ольга, он работает над этим прямо сейчас в своем доме в Шотландии, скоро разгадает переменные! Как только это произойдет, мудак, на которого я работаю (теперь это был код Ольги и Каспера для Tuft), применит это уравнение к устройству, которое я им построил. Каспер покачал головой, удивляясь, зачем ему вообще понадобилось перекладывать все это на хорошенькую пекаршу, но он знал Ольгу совсем недолго. У нее самой было несколько секретов.

“Дефект”, - прямо сказала она.

“Что?” Он нахмурился.

“Предательство моей страны. Они не могут прикоснуться к тебе там”, - повторила она. “Я родом из Беларуси. Мой брат - физик из Физико-технического института, работающий в тех же областях, что и вы. Может быть, он сможет тебе помочь?”

Каспер чувствовал себя странно. Паника уступила место облегчению, но затем ясность смыла ее. Он замолчал на минуту или около того, пытаясь обдумать все детали наряду с поразительной информацией о семье своей новой возлюбленной. Она молчала, чтобы дать ему подумать, поглаживая его руки кончиками пальцев. Это была хорошая идея, подумал он, если бы он мог сбежать до того, как Тафт это осознает. Как мог главный физик проекта просто ускользнуть так, чтобы никто не заметил?

“Как?” - высказал он свои сомнения. “Как я могу дезертировать?”

“Ты идешь на работу. Вы уничтожаете все копии своей работы и забираете с собой все их проектные записи. Я знаю это, потому что мой дядя сделал это много лет назад ”, - сообщила она.

“Он тоже там?” Спросил Каспер.

“Кто?”

“Твой дядя”, - ответил он.

Она беспечно покачала головой. “Нет. Он мертв. Они убили его, когда узнали, что он саботировал поезд-призрак ”.

“Что? ” воскликнул он, снова быстро отвлекаясь от дела о мертвом дяде. В конце концов, из того, что она говорила, ее дядя умер именно из-за того, что Каспер собирался попробовать.

“Эксперимент с поездом-призраком”, - она пожала плечами. “Мой дядя делал почти то же самое, что и вы. Он был членом Русского тайного физического общества. Они провели этот эксперимент с отправкой поезда через звуковой барьер, или барьер скорости, или что-то еще.” Ольга захихикала над своей неумелостью. Она ничего не знала о науке, поэтому ей было трудно правильно передать то, что сделали ее дядя и его коллеги.

“А потом?” Каспер нажал. “Что сделал поезд?”

“Они говорят, что это должно было телепортироваться или отправиться в другое измерение… Каспер, я действительно ничего не знаю об этих вещах. Ты заставляешь меня чувствовать себя здесь очень глупо”, - она прервала свое объяснение оправданием, но Каспер понял.

“Ты не кажешься глупой, милая. Мне все равно, как ты это произносишь, главное, чтобы у меня появилась идея, ” уговаривал он ее, впервые улыбнувшись. Она действительно не была глупой. Ольга могла видеть напряжение в улыбке своего возлюбленного.

“Мой дядя сказал, что поезд был слишком мощным, что это нарушило бы энергетические поля здесь и вызвало бы взрыв или что-то в этом роде. Тогда все люди на земле… ... умер бы?” она вздрогнула, ища его одобрения. “Говорят, его коллеги все еще пытаются заставить это работать, используя заброшенные железнодорожные пути”. Она не была уверена в том, как закончить свои отношения, но Каспер был в восторге.

Каспер обхватил ее руками и потянул вверх, удерживая ее в воздухе над землей, пока он осыпал мириадами маленьких поцелуев все ее лицо. Ольга больше не чувствовала себя глупой.

“Боже мой, я никогда не был так рад слышать о вымирании человечества”, - пошутил он. “Дорогая, ты почти точно описала, с чем я здесь борюсь. Верно, я должен добраться до завода. Тогда я должен обратиться к журналистам. Нет! Я должен связаться с журналистами в Эдинбурге. Да!” - продолжал он, перебирая в уме тысячи приоритетов. “Видите, если я заставлю эдинбургские газеты опубликовать это, это не только раскроет Порядок и эксперимент, но и Дэвид Пердью услышит об этом и прекратит свою работу над уравнением Эйнштейна!”

В ужасе от того, что еще предстояло сделать, Каспер в то же время испытывал чувство свободы. Наконец-то он мог быть с Ольгой, не прикрывая ее спину от гнусных последователей. Его работа не была бы искажена, а его имя не было бы связано с мировым злодеянием.

Пока Ольга готовила ему чай, Каспер схватил свой ноутбук и поискал ‘Лучшие журналисты-расследователи Эдинбурга’. Из всех представленных ссылок, а их было много, одно имя выделялось особо, и с этим человеком было удивительно легко связаться.

“Сэм Клив”, - прочитал Каспер Ольге вслух. “Он отмеченный наградами журналист-расследователь, милая. Он жил в Эдинбурге и является фрилансером, но раньше он работал в нескольких местных газетах ... прежде чем...”

“До чего? Ты вызываешь у меня любопытство. Говори!” - крикнула она из кухни открытой планировки.

Каспер улыбнулся. “Я чувствую себя беременной женщиной, Ольга”.

Она покатилась со смеху. “Как будто ты знаешь, на что это похоже. Ты определенно вел себя как один из них. Это точно. Почему ты так говоришь, любимая?”

“Так много эмоций одновременно. Я хочу смеяться, плакать и вопить, ” он ухмыльнулся, выглядя намного лучше, чем минуту назад. “Сэм Клив, парень, которому я хочу рассказать эту историю? Угадайте, что? Он известный автор и исследователь, участвовавший в нескольких экспедициях, возглавляемых одним-единственным Дэвидом, мать его, Пердью!”

“Кто он?” - спросила она.

“Человек с опасным уравнением, до которого я не могу дозвониться”, - объяснил Каспер. “Если мне придется рассказать репортеру о коварном плане, кто лучше, чем тот, кто лично знает человека, у которого есть уравнение Эйнштейна?”

“Идеально!” - воскликнула она. Когда Каспер набрал номер Сэма, что-то в нем изменилось. Его не волновало, насколько опасным будет дезертирство. Он был готов отстаивать свою позицию.

21

Взвешивание

В Брюсселе пришло время собраться собранию основных участников глобального управления атомной энергией. Достопочтенный. Мероприятие проводил Лэнс Макфадден, поскольку он был вовлечен в отделение Международного агентства по атомной энергии в Соединенном Королевстве незадолго до своей кампании по выборам мэра Обана.

“Явка на уровне ста процентов, сэр”, - доложил Вулф Макфаддену, когда они наблюдали, как делегаты занимают свои места в великолепии Оперного театра Ла Монне. “Мы ждем только появления Клифтона Тафта, сэр. Как только он будет здесь, мы сможем приступить к, - он сделал драматическую паузу, - процедуре замены.

Макфадден был одет в свой лучший воскресный костюм. С тех пор как он связался с Тафтом и Орденом, он познакомился с богатством, хотя это и не принесло ему класса. Он незаметно повернул голову и прошептал: “Калибровка прошла успешно? Я должен передать эту информацию нашему человеку, Джейкобсу, до завтра. Если у него не будет точного веса всех пассажиров, эксперимент никогда не сработает ”.

“Каждое кресло, предназначенное для представителя, было оборудовано датчиками, которые будут определять точный вес его тела соответственно”, - проинформировал его Вольф. “Датчики были разработаны для взвешивания даже самых тонких материалов с убийственной точностью с помощью новой, передовой научной технологии”. Отвратительный бандит ухмыльнулся. “И вам это понравится, сэр. Эта технология была изобретена и произведена единственным Дэвидом Пердью.”

Макфадден ахнул, услышав имя гениального исследователя. “Боже мой! Действительно? Ты слишком прав, Вольф. Мне нравится ирония в этом. Интересно, как у него дела после того несчастного случая, который произошел с ним в Новой Зеландии.”

“По-видимому, он обнаружил Ужасного Змея, сэр. До сих пор слух не был подтвержден, но, зная Пердью, он, вероятно, действительно нашел это ”, - предположил Вольф. Для Макфаддена это было одновременно и хорошим открытием, и ужасающим.

“Господи Иисусе, Вольф, мы должны получить это от него! Если мы расшифруем Страшного Змея, мы сможем применить его к эксперименту без необходимости проходить через все это дерьмо ”, - сказал Макфадден, выглядя положительно пораженным этим фактом. “Он завершил уравнение? Я думал, что это миф ”.

“Многие так думали, пока он не позвал двух своих помощников, чтобы помочь ему найти это. Из того, что мне сказали, он усердно работает над решением проблемы недостающих деталей, но еще не разгадал ее ”, - сплетничал Вольф. “По-видимому, он был настолько одержим этим, что почти никогда больше не спит”.

“Сможем ли мы это получить? Он, конечно же, не отдаст его нам, и с тех пор, как вы покончили с его маленькой подружкой, доктором Гулд, у нас стало на одну его подругу меньше, которую можно шантажировать из-за этого. Сэм Клив непроницаем. Он последний человек, на которого я бы стал рассчитывать в предательстве Пердью ”, - прошептал Макфадден, в то время как делегаты правительственных учреждений тихо переговаривались на заднем плане. Прежде чем Вольф смог ответить, женщина-сотрудник службы безопасности Совета ЕС, наблюдающая за процессом, прервала его.

“Извините, сэр”, - обратилась она к Макфаддену, - “сейчас ровно восемь часов”.

“Спасибо, спасибо”, - фальшивая улыбка Макфаддена обманула ее. “Любезно с вашей стороны сообщить мне”.

Он оглянулся на Вольфа, когда тот выходил со сцены на трибуну, чтобы обратиться к участникам саммита. Каждое кресло, занимаемое активным членом Международного агентства по атомной энергии, а также странами-участниками ДНЯО, передало данные на компьютер Black Sun в Меердалвуде.

Пока доктор Каспер Джейкобс собирал свою важную работу, стирая свои данные, насколько мог, информация поступила на сервер. Он жаловался на то, что достроил сосуд для эксперимента. По крайней мере, он мог сам исказить созданное им уравнение, похожее на уравнение Эйнштейна, но с меньшим энергопотреблением.

Точно так же, как Эйнштейн, он должен был решить, позволит ли он использовать свой гений для гнусных действий или не допустит массового уничтожения своей работы. Он выбрал последнее и, не спуская глаз с установленных камер слежения, притворился, что работает. На самом деле, блестящий физик искажал свои расчеты, чтобы сорвать эксперимент. Каспер чувствовал себя виноватым настолько, что уже построил гигантский цилиндрический сосуд. Его способности не позволили бы больше служить Тафту и его нечестивому культу.

Касперу хотелось улыбнуться, когда последние строки его уравнения были изменены ровно настолько, чтобы быть принятыми, но не функционировать. Он видел цифры, передаваемые из Оперного театра, но проигнорировал это. К тому времени, когда Тафт, Макфадден и другие придут, чтобы активировать эксперимент, его уже давно не будет.

Но одним отчаявшимся человеком, которого он не учел в своих расчетах побега, была Зельда Бесслер. Она наблюдала за ним из уединенной кабинки прямо внутри большой площадки, где ждал гигантский корабль. Как кошка, она выжидала своего часа, позволяя ему делать все, что, по его мнению, сходило ему с рук. Зельда улыбнулась. На коленях у нее был планшет, подключенный к платформе связи между оперативниками Ордена Черного Солнца. Без звука, выдающего ее присутствие, она напечатала "Задержать Ольгу и посадить ее на "Валькирию"" и отправила сообщение подчиненным Вольфа в Брюгге.

Доктор Каспер Джейкобс делал вид, что усердно работает над экспериментальной парадигмой, понятия не имея, что его девушка вот-вот познакомится с его миром. У него зазвонил телефон. Выглядя довольно взволнованным из-за внезапного беспокойства, он быстро встал и пошел в мужской туалет. Это был звонок, которого он ожидал.

“Сэм?” - прошептал он, убедившись, что все кабинки в туалете свободны. Он рассказал Сэму Кливу о предстоящем эксперименте, но даже Сэму не удалось дозвониться до Пердью, чтобы тот изменил свое мнение об уравнении. Пока Каспер проверял мусорные баки на наличие подслушивающих устройств, он продолжил. “Ты здесь?”

“Да”, - прошептал Сэм на другом конце провода. “Я нахожусь в кабинке в Оперном театре, так что могу подслушивать должным образом, но пока я не могу обнаружить ничего неправильного, о чем можно было бы сообщить. Саммит только начинается, но...”

“Что? Что происходит?” Спросил Каспер.

“Подожди”, - резко сказал Сэм. “Вы знаете что-нибудь о поездке на поезде в Сибирь?”

Каспер нахмурился в полном замешательстве. “Что? Нет, ничего подобного. Почему?”

“Представитель российской службы безопасности сказал что-то о сегодняшнем рейсе в Москву”, - пересказал Сэм, но Каспер ничего подобного не слышал ни от Тафта, ни от Бесслера. Сэм добавил: “У меня есть программа, которую я стащил с регистратуры. Насколько я понял, это трехдневный саммит. Сегодня у них здесь симпозиум, затем, завтра утром они собираются частным образом вылететь в Москву, чтобы сесть на какой-нибудь шикарный поезд под названием Валькирия . Вы ничего не знаете об этом?”

“Ну, Сэм, я точно не пользуюсь здесь большим авторитетом, ты знаешь?” Каспер разглагольствовал так тихо, как только мог. Один из техников зашел отлить, что сделало разговор такого рода невозможным. “Мне нужно идти, дорогая. Лазанья будет великолепна. Я люблю тебя”, - сказал он и повесил трубку. Техник просто застенчиво улыбался, когда мочился, понятия не имея, что на самом деле обсуждал руководитель проекта. Каспер вышел из туалета и почувствовал беспокойство из-за вопроса Сэма Клива о поездке на поезде в Сибирь.

“Я тоже тебя люблю, милая”, - сказал Сэм со своей стороны, но физик уже повесил трубку. Он попробовал набрать спутниковый номер Пердью, основанный на личном кабинете миллиардера, но даже там никто не ответил. Как бы он ни старался, Пердью, казалось, исчез с лица земли, и это беспокоило Сэма больше, чем паника. Тем не менее, у него не было возможности вернуться в Эдинбург сейчас, и с сопровождающей его Ниной он, очевидно, также не мог послать ее проверить, как там Пердью.

На краткий миг Сэм даже подумал послать Мастерса, но, так как он все равно отрицал искренность этого человека, передав уравнение Пердью, он сомневался, что Мастерс захочет ему помочь. Сидя на корточках в коробке, которую организовал для него контакт мисс Ноубл, Сэм обдумывал всю миссию. Он почти счел более срочным помешать Пердью завершить Уравнение Эйнштейна, чем следовать за надвигающейся катастрофой, организованной Черным Солнцем и его высококлассными последователями.

Сэм разрывался между своими обязанностями, был слишком разбросан и прогибался под гнетом. Он должен был защитить Нину. Он должен был остановить возможную мировую трагедию. Ему пришлось помешать Пердью закончить его математику. Журналист не часто впадал в отчаяние, но на этот раз у него не было выбора. Ему пришлось бы спросить Мастерса. Изуродованный человек был его единственной надеждой остановить Пердью.

Он задавался вопросом, сделал ли доктор Джейкобс все свои приготовления, чтобы переехать в Беларусь, но это был вопрос, с которым Сэм все еще мог наверстать упущенное, когда встретится с Джейкобсом за ужином. Прямо сейчас ему нужно было узнать подробности перелета в Москву, откуда представители саммита сядут на поезд. Из обсуждений после официальной встречи Сэм понял, что следующие два дня будут посвящены посещению различных реакторных станций в России, которые все еще производят атомную энергию.

“Итак, страны-участники ДНЯО и Международное агентство по атомной энергии отправляются в поездку, чтобы оценить электростанции?” Сэм пробормотал в свой диктофон. “Я все еще не вижу, где угроза может перерасти в трагедию. Если я заставлю Мастеров остановить Пердью, не имеет значения, где "Черное солнце" прячет свое оружие. Без уравнения Эйнштейна все это в любом случае было бы напрасно ”.

Он тихо выскользнул, пройдя вдоль ряда кресел туда, где свет был выключен. Никто даже не видел его из ярко освещенной секции внизу, где царила суета. Сэм должен был забрать Нину, позвонить Мастерсу, встретиться с Джейкобсом, а затем убедиться, что он был на этом поезде. Из своих разведданных Сэм узнал о секретном элитном аэродроме под названием Кощей Стрип, расположенном в нескольких милях от Москвы, где делегация должна была приземлиться на следующий день днем. Оттуда их отвезут на Валькирию, транссибирский суперпоезд для роскошной поездки в Новосибирск.

У Сэма на уме был миллион вещей, но в первую очередь ему нужно было вернуться к Нине, чтобы узнать, все ли с ней в порядке. Он знал, что не стоит недооценивать влияние таких людей, как Вульф и Макфадден, особенно после того, как они обнаружили, что женщина, которую они оставили умирать, была очень даже живой и могла их замешать.

После того, как Сэм выскользнул через дверь сцены 3, через кладовую реквизита в задней части, его встретила холодная ночь, полная неопределенности и угрозы в воздухе. Он потуже затянул толстовку спереди, застегивая ее поверх шарфа. Скрыв свою личность, он быстро пересек заднюю парковку, куда обычно приезжали грузовики с гардеробом и доставкой. В лунную ночь Сэм выглядел как тень, но чувствовал себя призраком. Он устал, но ему не позволили отдохнуть. Нужно было так много сделать, чтобы быть уверенным, что он сядет на этот поезд завтра днем, что у него никогда не будет времени или здравомыслия, чтобы поспать.

В своих воспоминаниях он видел избитое тело Нины, сцена повторялась неоднократно. Его кровь вскипела от несправедливости этого, и он отчаянно надеялся, что Вульф будет в этом поезде.

22

Иерихонский водопад

Как маньяк, Пердью постоянно переделывал алгоритм своей программы в соответствии с вводимыми данными. До сих пор оно было до некоторой степени успешным, но были некоторые переменные, которые оно не могло решить, оставляя его стоять на страже у своей старой машины. Практически спя перед старым компьютером, он становился все более и более замкнутым. Только Лилит Херст было позволено ‘беспокоить’ Пердью. Поскольку она могла рассказать о результатах, он наслаждался ее визитами, в то время как его сотрудникам явно не хватало понимания области, необходимой для представления убедительных решений, как это делала она.

“Я скоро начну готовить ужин, сэр”, - напомнила ему Лилиан. Обычно, когда она скармливала ему эту фразу, ее седовласый, жизнерадостный босс предлагал ей множество блюд на выбор. Теперь, казалось, все, что он хотел рассмотреть, это следующую запись в своем компьютере.

“Спасибо, Лили”, - рассеянно сказал Пердью.

Она нерешительно попросила разъяснений. “И что я должен подготовить, сэр?”

Пердью несколько секунд игнорировал ее, внимательно изучая экран. Она смотрела, как танцующие цифры отражаются в его очках, ожидая ответа. Наконец, он вздохнул и посмотрел на нее.

“Эм, горячая кастрюля была бы прекрасна, Лили. Возможно, в ланкаширском хот-поте, при условии, что в нем есть немного баранины. Лилит любит баранину. Она сказала мне: ” он улыбнулся, но не отрывал глаз от экрана.

“Вы хотите, чтобы я приготовил ее любимое блюдо на ваш ужин, сэр?” Спросила Лилиан, чувствуя, что ей не понравится ответ. Она не была неправа. Пердью снова поднял на нее глаза, свирепо глядя поверх очков.

“Да, Лили. Сегодня вечером она присоединится ко мне за ужином, и я бы хотел, чтобы ты приготовил ланкаширское горячее в горшочке. Спасибо”, - раздраженно повторил он.

“Конечно, сэр”, - Лилиан почтительно отшатнулась. Обычно экономка имела право на свое мнение, но с тех пор, как медсестра втиснулась в Райхтисусис, Пердью не прислушивался ни к чьему совету, кроме ее. “Значит, ужин в семь?”

“Да, спасибо, Лили. Теперь, пожалуйста, не могли бы вы позволить мне вернуться к работе?” он умолял. Лилиан не ответила. Она просто кивнула и вышла из серверной, стараясь не сбиться по касательной. Лилиан, как и Нина, была типично шотландской девушкой старой женской школы. Эти дамы не привыкли, чтобы с ними обращались как с гражданами второго сорта, и, поскольку Лилиан была матриархом персонала Райхтисуси, она была глубоко расстроена недавним поведением Пердью. Зазвенел дверной звонок на главных дверях. Проходя мимо Чарльза, когда он пересекал вестибюль, чтобы открыть дверь, она тихо бросила: “Это сука”.

Удивительно, но похожий на андроида дворецкий небрежно ответил: “Я знаю”.

На этот раз он воздержался от того, чтобы отчитать Лилиан за то, что она свободно говорила о гостях. Это был верный признак неприятностей. Если строгий, чрезмерно вежливый дворецкий согласился со стервозностью Лилит Херст, была причина для паники. Он открыл дверь, и Лилиан, выслушав обычную снисходительность незваного гостя, пожалела, что не может подсыпать яд в ланкаширский соусник. И все же она слишком сильно любила своего работодателя, чтобы пойти на такой риск.

Пока Лилиан готовила ужин на кухне, Лилит спустилась в серверную Пердью, как будто это место принадлежало ей. Она грациозно спускалась по лестнице, одетая в провокационное коктейльное платье и шаль. Она накрасилась и собрала волосы в пучок, чтобы подчеркнуть великолепные сережки для костюма, которые покачивались под мочками ее ушей при ходьбе.

Пердью просиял, когда увидел молодую медсестру, входящую в палату. Сегодня вечером она выглядела иначе, чем обычно. Вместо джинсов и балеток она была в чулках и на каблуках.

“Боже мой, ты выглядишь восхитительно, моя дорогая”, - улыбнулся он.

“Спасибо”, - она подмигнула. “Меня пригласили на какое-то мероприятие в черном галстуке для моего колледжа. Боюсь, у меня не было времени переодеться, потому что я пришел сюда прямо с этого дела. Надеюсь, вы не возражаете, что я немного переоделась для ужина.”

“Ни в коем случае!” - воскликнул он, коротко зачесывая назад волосы, чтобы немного привести себя в порядок. Он был в поношенном кардигане и вчерашних брюках, плохо сочетавшихся для удобства с мокасинами. “Я чувствую, что должен извиниться за то, каким ужасно изможденным я выгляжу. Боюсь, что я потерял счет времени, как вы, возможно, понимаете.”

“Я знаю. Ты добился прогресса?” - спросила она.

“У меня есть. Значительно”, - похвастался он. “К завтрашнему дню или, может быть, даже поздно вечером я должен решить это уравнение”.

“А потом?” - спросила она, многозначительно усаживаясь напротив него. Пердью был на мгновение ослеплен ее молодостью и красотой. Для него не было никого лучше, чем миниатюрная Нина, с ее диким великолепием и адом в глазах. Тем не менее, у медсестры был безупречный цвет лица и стройное тело, которые могут сохраняться только в нежном возрасте, и, судя по языку ее тела сегодня вечером, она собиралась этим воспользоваться.

Ее оправдание по поводу ее платья, конечно, было ложью, но она не могла объяснить это правдой. Лилит вряд ли могла сказать Пердью, что она случайно вышла соблазнить его, не признавшись, что ищет богатого любовника. Еще меньше она не могла признать, что хотела влиять на него достаточно долго, чтобы украсть его шедевр, подсчитать собственные заслуги и пробиться обратно в научное сообщество.

* * *

В девять часов Лилиан объявила, что ужин готов.

“Как вы просили, сэр, ужин подан в главной столовой”, - объявила она, даже не взглянув в сторону протирающей губы медсестры.

“Спасибо, Лили”, - ответил он, немного напоминая прежнего Пердью. Его выборочное возвращение к своим старым, приятным манерам только в присутствии Лилит Херст вызывало отвращение у экономки.

Для Лилит было очевидно, что объект ее намерений не обладал ясностью, свойственной его народу, в том, что касается оценки ее целей. Его безразличие к ее назойливому присутствию было поразительным даже для нее. Лилит успешно доказала, что гениальность и применение здравого смысла - это два совершенно разных вида интеллекта. Однако сейчас это волновало ее меньше всего. Пердью ел у нее из рук и из кожи вон лез, чтобы добиться того, что она собиралась использовать для достижения успеха в своей карьере.

В то время как Пердью был опьянен красотой, коварством и сексуальными домогательствами Лилит, он не осознавал, что был введен другой вид опьянения, чтобы убедиться, что он подчинился. Под первым этажом Райхтисусиса Уравнение Эйнштейна завершалось полностью, что в очередной раз стало ужасным результатом ошибки вдохновителя. В данном случае и Эйнштейном, и Пердью манипулировали женщины, уровень интеллекта которых был намного ниже их уровня, создавая впечатление, что даже самые умные мужчины были доведены до идиотских размеров, доверяя не тем женщинам. По крайней мере, это было верно в свете опасных документов, собранных женщинами, которых они считали безвредными.

Лилиан была отпущена на вечер, оставив только Чарльза убирать после того, как Пердью и его гость закончили ужин. Дисциплинированный дворецкий вел себя так, как будто ничего не случилось, даже когда Пердью и медсестра вступили в тяжелый приступ страсти на полпути к главной спальне. Чарльз глубоко вздохнул. Он проигнорировал заключение ужасного союза, который, как он знал, вскоре погубит его босса, но все же не осмелился вмешаться.

Это было изрядное затруднение для лояльного дворецкого, проработавшего на Пердью столько лет. Пердью ничего не хотел слышать о возражениях Лилит Херст, и персоналу дома приходилось наблюдать, как она медленно ослепляла его все больше и больше с каждым днем. Теперь отношения перешли на следующий уровень, оставив Чарльза, Лилиан, Джейн и всех остальных на службе у Пердью напуганными за свое будущее. Сэм Клив и Нина Гулд больше не приходили в себя. Они были светом и оживлением более частной социальной жизни Пердью, и люди миллиардера обожали их.

В то время как разум Чарльза был затуманен сомнениями и страхами, в то время как Пердью был порабощен посредством удовольствия, Ужасный Змей ожил внизу, в серверной. Тихо, чтобы никто не видел и не слышал, оно объявило о своем завершении.

В это глухое темное утро свет в особняке потускнел, те, что остались включенными. Во всем огромном доме было тихо, если не считать завывания ветра за древними стенами. На главной лестнице послышался слабый стук. Стройные ножки Лилит не оставили ничего, кроме вздоха на толстом ковровом покрытии, когда она мимолетно спустилась на первый этаж. Ее тень быстро двигалась вдоль высоких стен главного коридора и спускалась на нижний уровень, где непрерывно гудели серверы.

Она не включила свет, а скорее использовала экран своего мобильного телефона, чтобы осветить свой путь к столу, где стояла машина Пердью. Лилит чувствовала себя ребенком рождественским утром, которому не терпелось узнать, исполнилось ли уже ее желание, и она не была разочарована. Зажав между пальцами флэш-накопитель, она вставила его в USB-порт старого компьютера, но вскоре поняла, что Дэвид Пердью не был дураком.

Заверещал сигнал тревоги, и на экране первая строка уравнения начала стираться сама собой.

“О, Иисус, нет!” - захныкала она в темноте. Ей пришлось быстро подумать. Лилит запомнила вторую строку, пока нажимала на камеру своего телефона, и сделала снимок экрана первого раздела, прежде чем его можно было удалить дальше. Затем она взломала вспомогательный сервер, который Пердью использовал в качестве резервной копии, и извлекла полное уравнение, прежде чем передать его на свое собственное устройство. Несмотря на все свое технологическое мастерство, Лилит не знала, где отключить сигнализацию, и наблюдала, как уравнение медленно стирается само собой.

“Прости, Дэвид”, - вздохнула она.

Зная, что он не проснется до самого утра следующего дня, она сымитировала короткое замыкание в проводке между Сервером Omega и Сервером Kappa . Это вызвало небольшой электрический пожар, достаточный, чтобы расплавить провода и вывести из строя задействованные машины, прежде чем она потушила пламя подушкой от кресла Пердью. Лилит поняла, что служба безопасности у ворот скоро получит сигнал от внутренней сигнализации дома через их головной офис. В дальнем конце первого этажа она слышала, как охранники пытаются разбудить Чарльза, барабаня в дверь.

К сожалению, Чарльз спал на другой стороне дома в своей квартире рядом с маленькой кухней поместья. Он не мог слышать сигнал тревоги серверной комнаты, срабатывающий от датчика USB-порта. Лилит закрыла за собой дверь и зашагала по заднему коридору, который вел в большую кладовую. Ее сердце бешено заколотилось, когда она услышала, как люди из службы безопасности первого подразделения будят Чарльза и направляются в комнату Пердью. Второе устройство направилось прямо к источнику тревоги.

“Мы нашли причину!” - услышала она их крики, когда Чарльз и остальные бросились вниз, на нижний уровень, чтобы присоединиться к ним.

“Идеально”, - выдохнула она. Сбитые с толку местоположением электрического пожара, кричащие мужчины не могли видеть, как Лилит бросилась обратно в спальню Пердью. Снова оказавшись в постели с бессознательным гением, Лилит вошла в свое телефонное передающее устройство и быстро набрала код подключения. “Быстро”, - торопливо прошептала она, когда телефон открыл экран. “Быстрее, чем это, ради всего святого”.

Голос Чарльза был ясен, когда он приближался к спальне Пердью с несколькими мужчинами. Лилит закусила губу, ожидая, когда передача Уравнения Эйнштейна завершит загрузку на сайте Meerdaalwoud.

“Сэр!” Чарльз внезапно взревел, барабаня в дверь. “Ты не спишь?”

Пердью был без сознания и не ответил, что вызвало множество спекулятивных предложений в коридоре. Лилит могла видеть тени их ног под дверью, но загрузка еще не была завершена. Снова дворецкий забарабанил в дверь. Лилит сунула телефон под прикроватный столик, чтобы продолжить передачу, в то время как она обернула атласную простыню вокруг своего тела.

Пробираясь к двери, она кричала: “Держись, держись, черт возьми!”

Она открыла дверь, выглядя разъяренной. “В чем, во имя всего святого, твоя проблема?” - прошипела она. “Потише! Дэвид спит.”

“Как он может все это проспать?” Строго спросил Чарльз. Поскольку Пердью был без сознания, он не должен был проявлять уважения к назойливой женщине. “Что ты с ним сделала?” - рявкнул он на нее, отталкивая в сторону, чтобы удостовериться в состоянии своего работодателя.

“Прошу прощения?” - взвизгнула она, намеренно пренебрегая частью простыни, чтобы отвлечь охранников вспышкой сосков и бедер. К ее разочарованию, они были слишком заняты своей работой и держали ее загнанной в угол, пока дворецкий не дал им ответ.

“Он жив”, - сообщил он, хитро глядя на Лилит. “Сильно накачанный наркотиками, это больше похоже на это”.

“Мы много выпили”, - яростно защищалась она. “Неужели он не может немного повеселиться, Чарльз?”

“Вы, мадам, здесь не для того, чтобы развлекать мистера Пердью”, - парировал Чарльз. “Вы выполнили свою задачу здесь, так что сделайте всем нам одолжение и вернитесь в прямую кишку, которая вас изгнала”.

Под прикроватной тумбочкой панель загрузки отображала 100% завершение. Орден Черного Солнца приобрел Ужасного Змея во всей его красе.

23

Трехстороннее

Когда Сэм позвонил Мастерсу, ответа не было. Нина спала на двуспальной кровати в их гостиничном номере, отключившись благодаря сильному успокоительному. У нее было с собой немного обезболивающих от боли от ушибов и швов, любезно предоставленных анонимной медсестрой на пенсии, которая помогла ей наложить швы в Обане. Сэм был измотан, но уровень адреналина в крови отказывался снижаться. В слабом свете лампы со стороны Нины он сидел, ссутулившись, зажав телефон ладонями между колен, и думал. Он нажал кнопку повторного набора в надежде, что Мастерс возьмет трубку.

“Господи, похоже, что все сели на гребаную ракету и летят на Луну”, - кипел он так тихо, как только мог. Несказанно расстроенный тем, что не дозвонился до Пердью или Мастерса, Сэм решил позвонить доктору Джейкобсу в надежде, что тот, возможно, уже нашел Пердью. Чтобы немного развеять тревогу, Сэм немного прибавил громкость телевизора. Нина оставила его включенным, чтобы он спал на заднем плане, но он переключился с киноканала на 8-й канал для международного бюллетеня.

Новости были полны небольших сообщений о вещах, бесполезных для бедственного положения Сэма, когда он ходил по комнате, набирая один номер за другим. Он договорился с мисс Ноубл в "Пост" о покупке билетов для него и Нины, чтобы утром добраться до Москвы, указав Нину в качестве своего советника по истории в этом задании. Мисс Ноубл была хорошо знакома со звездной репутацией доктора Нины Гулд, а также с репутацией ее имени в академических кругах. Она была бы авторитетным сотрудником в отчете Сэма Клива.

Зазвонил телефон Сэма, на секунду заставив его напрячься. В тот момент пришло и ушло так много мыслей о том, кто бы это мог быть и каково положение дел. На экране его телефона высветилось имя доктора Джейкобса.

“Доктор Джейкобс? Можем ли мы перенести ужин в отель здесь, а не у тебя дома?” Сэм сразу сказал.

“Вы экстрасенс, мистер Клив?” Спросил Каспер Джейкобс.

“Ч-почему? Что?” Сэм нахмурился.

“Я собирался посоветовать вам и доктору Гулд не приходить сегодня вечером ко мне домой, потому что я считаю, что меня выгнали. Встреча со мной в этом месте была бы вредной, поэтому я немедленно направляюсь в ваш отель ”, - сообщил физик Сэму, произнося слова так быстро, что Сэм едва поспевал за фактами.

“Да, доктор Гулд немного не в себе, но вам нужно, чтобы я только кратко изложил детали для моей статьи”, - заверил его Сэм. Что беспокоило Сэма больше всего, так это тон голоса Каспера. Он казался потрясенным. Его слова дрожали, прерываясь на прерывистое дыхание.

“Я иду прямо сейчас, и Сэм, пожалуйста, убедись, что за тобой никто не следует. Возможно, они наблюдают за вашим гостиничным номером. Увидимся через пятнадцать минут”, - сказал Каспер. Звонок закончился, оставив Сэма в растерянности.

Сэм быстро принял душ. Закончив, он сел на кровать, чтобы застегнуть ботинки. На экране телевизора он увидел что-то знакомое.

"Делегаты из Китая, Франции, России, Соединенного Королевства и Соединенных Штатов покидают оперный театр Ла Монне в Брюсселе, чтобы прервать заседание до завтра", - говорилось в сообщении. "Саммит по атомной энергии продолжится на борту роскошного поезда, в котором будет проходить остальная часть симпозиума, по пути к главному атомному реактору в Новосибирске, Россия".

“Мило”, - пробормотал Сэм. “Как можно меньше информации о местоположении платформы, с которой вы все садитесь, эй, Макфадден? Но я найду тебя, и мы будем в том поезде. И я найду Вольфа, чтобы немного поговорить по душам ”.

Когда Сэм закончил, он схватил свой телефон и направился к выходу. Он в последний раз проверил, как там Нина, прежде чем закрыть за собой дверь. Слева направо коридор был пуст. Сэм проверил, что никто не выходил ни из одной комнаты, пока он шел к лифту. Он собирался подождать доктора Джейкобса в вестибюле, готовый записать все грязные подробности причин, по которым он в спешке бежал в Беларусь.

Выкуривая сигарету прямо у главного входа в отель, Сэм увидел мужчину в пальто, приближающегося к нему со смертельно серьезным взглядом. Он выглядел опасным, его волосы были зачесаны назад, как у шпиона из триллера семидесятых.

"Из всех моментов быть неподготовленным", - подумал Сэм, встретившись взглядом со свирепым мужчиной. Заметка для себя. Получите новое огнестрельное оружие.

Из кармана пальто появилась мужская рука. Сэм щелчком отбросил сигарету в сторону и приготовился уклониться от пули. Но в руке мужчина сжимал что-то похожее на внешний жесткий диск. Он подошел вплотную и схватил журналиста за воротник. Его глаза были широко раскрыты и влажны.

“Сэм?” - прохрипел он. “Сэм, они забрали мою Ольгу!”

Сэм вскинул руки и ахнул: “Доктор Джейкобс?”

“Да, это я, Сэм. Я погуглил тебя, чтобы посмотреть, как ты выглядишь, чтобы узнать тебя сегодня вечером. Боже мой, они забрали мою Ольгу, и я понятия не имею, где она! Они собираются убить ее, если я не вернусь в комплекс, где я построил судно!”

“Подожди,” Сэм немедленно остановил истерику Каспера, “и послушай меня. Ты должен успокоиться, понимаешь? Это не помогает.” Сэм огляделся, оценивая окружающую обстановку. “Особенно когда ты можешь привлечь ненужное внимание”.

Вверх и вниз по мокрым улицам, мерцающим под бледными уличными фонарями, он наблюдал за каждым движением, чтобы увидеть, кто наблюдает. Мало кто обратил внимание на разглагольствующего мужчину рядом с Сэмом, но несколько пешеходов, в основном прогуливающиеся пары, бросали быстрые взгляды в их сторону, прежде чем продолжить свои разговоры.

“Пойдемте, доктор Джейкобс, зайдем внутрь и выпьем виски”, - предложил Сэм, мягко пропуская дрожащего мужчину через стеклянные раздвижные двери. “Или, в вашем случае, несколько”.

Они сели в баре ресторана отеля. Небольшие точечные светильники, установленные на потолке, создают в заведении атмосферу, а мягкая фортепианная музыка наполняет ресторан. Тихое бормотание сопровождалось звоном столовых приборов, когда Сэм записывал свой сеанс с доктором Джейкобсом. Каспер рассказал ему все о Зловещем Змее и точной физике, связанной с этими ужасными возможностями, которые Эйнштейн счел за лучшее развеять. Наконец, после того, как он выдал все секреты заведения Клифтона Тафта, где содержались гнусные создания Ордена, он начал рыдать. Обезумевший Каспер Джейкобс больше не мог держать себя в руках.

“И вот, когда я вернулся домой, Ольги уже не было”, - шмыгнул он носом, вытирая глаза тыльной стороной ладони, стараясь быть незаметным. Суровый журналист с сочувствием остановил запись на своем портативном компьютере и дважды погладил плачущего мужчину по спине. Сэм представил, каково это - быть партнером Нины, как он делал много раз до этого, и представил, как возвращается домой и обнаруживает, что ее забрало "Черное солнце".

“Господи, Каспер, прости меня, приятель”, - прошептал он, жестом показывая бармену, чтобы тот наполнил стаканы "Джеком Дэниэлсом". “Мы собираемся найти ее, как только сможем, хорошо? Я обещаю тебе, они ничего с ней не сделают, пока не найдут тебя. Ты облажался с их планами, и кто-то знает. Кто-то, наделенный властью. Они забрали ее, чтобы отомстить тебе, заставить тебя страдать. Это то, что они делают ”.

“Я даже не знаю, где она может быть”, - причитал Каспер, уткнувшись в его руки. “Я уверен, что они уже убили ее”.

“Не говори так, слышишь?” Сэм убежденно остановил его. “Я только что сказал тебе. Мы оба знаем, на что похож Порядок. Они кучка обиженных неудачников, Каспер, и их пути незрелы по своей природе. Они хулиганы, и ты, как никто другой, должен это знать ”.

Каспер безнадежно покачал головой, его движения были замедлены печалью, когда Сэм сунул стакан ему в руку и сказал: “Выпей. Вы должны успокоить свои нервы. Слушай, как скоро ты сможешь добраться до России?”

“Ч-что?” Спросил Каспер. “Я должен найти свою девушку. К черту поезд и делегатов. Мне все равно, они все могут погибнуть, пока я могу найти Ольгу ”.

Сэм вздохнул. Если бы Каспер был в уединении своего дома, Сэм дал бы ему пощечину, как упрямому сопляку. “Посмотрите на меня, доктор Джейкобс”, - усмехнулся он, слишком уставший, чтобы больше нянчиться с физиком. Каспер посмотрел на Сэма налитыми кровью глазами. “Как ты думаешь, куда они ее увезли? Как ты думаешь, куда они хотят тебя заманить? Подумайте! Подумай, ради бога!”

“Ты знаешь ответ, не так ли?” Каспер догадался. “Я знаю, что ты думаешь. Я такой чертовски умный, и я не могу понять это, но Сэм, я не могу прямо сейчас мыслить. Прямо сейчас мне просто нужно, чтобы кто-то подумал за меня, чтобы я мог получить какое-то направление ”.

Сэм знал, на что это похоже. Он и раньше был в таком эмоциональном состоянии, когда никто не предлагал ему никаких ответов. Это был его шанс помочь Касперу Джейкобсу найти свой путь. “Я почти на сто процентов уверен, что они везут ее на сибирском поезде с делегатами, Каспер”.

“Зачем им это делать? Им нужно сосредоточиться на эксперименте, ” парировал Каспер.

“Разве ты не понимаешь?” Сэм объяснил. “Каждый в этом поезде представляет угрозу. Эти элитные пассажиры принимают решения в области исследований и распространения атомной энергии. Страны, которые имеют только право вето, вы заметили? Представители Агентства по атомной энергии также являются препятствием для Black Sun, потому что они регулируют управление поставщиками ядерной энергии ”.

“Это слишком много политической болтовни, Сэм”, - простонал Каспер, опустошая свой Джекпот. “Просто расскажи мне основы, потому что я уже пьян”.

“Ольга будет на "Валькирии", потому что они хотят, чтобы ты приехал и поискал ее. Если ты не спасешь ее, Каспер, ” прошептал Сэм, но его тон был зловещим, “ она умрет вместе со всеми делегатами в этом гребаном поезде! Из того, что я знаю об Ордене, у них уже есть люди на месте, чтобы заменить умерших чиновников, передавая контроль над авторитарными государствами Ордену Черного Солнца под видом изменения политической монополии. И все это будет законно!”

Каспер тяжело дышал, как собака в пустыне. Независимо от того, сколько напитков он выпил, он оставался опустошенным и испытывал жажду. Непреднамеренно он стал ключевым игроком в игре, частью которой никогда не собирался становиться.

“Я могу сесть на самолет сегодня вечером”, - сказал он Сэму. Впечатленный, Сэм похлопал Каспера по спине.

“Хороший человек!” - сказал он. “Теперь я собираюсь отправить это Пердью по защищенной электронной почте. Просить его прекратить работу над уравнением может быть немного оптимистично, но, по крайней мере, с вашими показаниями и данными на этом жестком диске он сможет сам увидеть, что происходит на самом деле. Надеюсь, он поймет, что он марионетка своих врагов.

“Что, если его перехватят?” Каспер размышлял. “Когда я попыталась дозвониться до него, на мой звонок ответила какая-то женщина, которая, очевидно, никогда не передавала ему сообщение”.

“Джейн?” Спросил Сэм. “Это было в рабочее время?”

“Нет, в нерабочее время”, - признался Каспер. “Почему?”

“Трахни меня”, - выдохнул Сэм, вспомнив стервозную медсестру и ее проблему с отношением, особенно после того, как Сэм дал Пардью уравнение. “Возможно, ты прав, Каспер. Боже мой, ты мог бы быть в этом совершенно уверен, если подумать об этом ”.

Прямо там Сэм решил также отправить информацию мисс Ноубл в "Эдинбург Пост", на случай, если почтовый сервер Пердью был взломан.

“Я не собираюсь домой, Сэм”, - заметил Каспер.

“Да, вы не можете вернуться назад. Возможно, они наблюдают или выжидают, ” согласился Сэм. “Запишитесь здесь, и завтра мы все трое отправимся на миссию по спасению Ольги. Кто знает, в то же самое время мы можем с таким же успехом обвинить Тафта и Макфаддена перед всем миром и стереть их с доски только за то, что они издевались над нами ”.

24

Райхтишоу - это слезы

Пердью проснулся, частично заново переживая агонию операции. Его горло было как наждачная бумага, а голова весила тонну. Сквозь занавески просочился луч дневного света и ударил его между глаз. Выскочив голым из постели, он вдруг смутно вспомнил страстную ночь с Лилит Херст, но отбросил это в сторону, чтобы сосредоточиться на жалком дневном свете, от которого ему нужно было избавить свои бедные глаза.

Когда он прикрыл свет шторами, он повернулся и обнаружил, что юная красавица все еще спит с другой стороны его кровати. Не успел он увидеть ее там, как Чарльз тихо постучал. Пердью открыл дверь.

“Добрый день, сэр”, - сказал он.

“Доброе утро, Чарльз”, - фыркнул Пердью, держась за голову. Он почувствовал сквозняк, и только тогда понял, что испугался помощи. Но сейчас было слишком поздно придавать этому значение, поэтому он притворился, что между ним и Чарльзом не было никакой неловкости. Его дворецкий, как всегда профессионал, также проигнорировал этот факт.

“Можно вас на пару слов, сэр?” Спросил Чарльз. “Конечно, как только вы будете готовы”.

Пердью кивнул, но был удивлен, увидев на заднем плане Лилиан, которая тоже выглядела весьма обеспокоенной. Руки Пердью быстро метнулись к промежности. Чарльз, казалось, заглянул в комнату на спящую Лилит и прошептал своему хозяину: “Сэр, пожалуйста, не говорите мисс Херст, что нам с вами нужно кое-что обсудить”.

“Почему? Что происходит?” - прошептал Пердью. Этим утром он чувствовал, что в его доме что-то не так, и тайна этого напрашивалась на то, чтобы ее раскрыли.

“Дэвид”, чувственный стон донесся из мягкой темноты его спальни. “Возвращайся в постель”.

“Сэр, я умоляю вас”, - попытался быстро повторить Чарльз, но Пердью закрыл дверь у него перед носом. Мрачный и слегка сердитый, Чарльз уставился на Лилиан, которая разделяла его эмоции. Она ничего не сказала, но он знал, что она чувствовала то же самое. Не говоря ни слова, дворецкий и экономка спустились по лестнице на кухню, где им предстояло обсудить следующий шаг в их работе под руководством Дэвида Пердью.

Привлечение охраны было очевидным подтверждением их заявления, но до тех пор, пока Пердью не смог отклеиться от злонамеренной соблазнительницы, они не могли изложить свою точку зрения. Ночью, когда сработала сигнализация, Чарльз был назначен связующим звеном в домашнем хозяйстве, пока Пердью снова не пришел в себя. Охранная компания просто ждала от него весточки, и они должны были позвонить, чтобы показать Пердью видеозапись попытки саботажа. Была ли это просто плохая проводка, было крайне маловероятно, учитывая жесткое обслуживание Пердью своей технологии, и Чарльз намеревался прояснить это.

Наверху Пердью в очередной раз повалялся в сене со своей новой игрушкой.

“Должны ли мы саботировать это?” Лилиан пошутила.

“Я бы с удовольствием, Лилиан, но, к сожалению, мне действительно нравится моя работа”, - вздохнул Чарльз. “Могу я приготовить тебе чашку чая?”

“Это было бы чудесно, моя дорогая”, - простонала она, усаживаясь за маленький скромный кухонный стол. “Что мы будем делать, если он на ней женится?”

Чарльз чуть не уронил фарфоровые чашки при этой мысли. Его губы беззвучно дрожали. Лилиан никогда раньше не видела его таким. Воплощение хладнокровия и самоконтроля внезапно стало тревожным. Чарльз уставился в окно, его глаза находили утешение в густой зелени великолепных садов Райхтисусиса.

“Мы не можем этого допустить”, - искренне ответил он.

“Может быть, нам стоит пригласить доктора Гулда прийти и напомнить ему, чего он на самом деле добивается”, - предложила Лилиан. “Кроме того, Нина надерет Лилит...”

“Итак, вы хотели меня видеть?” Слова Пердью внезапно заморозили кровь Лилиан. Она резко обернулась и увидела своего босса, стоящего в дверях. Он выглядел ужасно, но был убедителен.

“Боже мой, сэр”, - произнесла она, - “Могу я принести вам обезболивающее?”

“Нет, ” ответил он, “ но я был бы очень признателен за ломтик сухого тоста и сладкий черный кофе. Это худшее похмелье, которое у меня когда-либо было ”.

“У вас нет похмелья, сэр”, - сказал Чарльз. “Насколько я знаю, небольшое количество алкоголя, которое вы выпили, не способно привести вас в бессознательное состояние таким образом, чтобы вы не смогли прийти в сознание даже во время ночного тревожного налета”.

“Прошу прощения?” Пердью нахмурился, глядя на дворецкого.

“Где она?” Чарльз прямо спросил. Его тон был суровым, почти непокорным, и для Пердью это был верный признак того, что возникли проблемы.

“В душе. Почему?” Ответил Пердью. “Я сказал ей, что меня вырвет в нижний унитаз, потому что я почувствовал тошноту”.

“Хорошая отговорка, сэр”, - поздравила Лилиан своего босса, пока включала тосты.

Пердью уставился на нее, как на дурочку. “Меня действительно вырвало, потому что я действительно чувствую тошноту, Лили. Что вы думали? Вы думали, я бы солгал ей, просто чтобы поддержать этот ваш заговор против нее?”

Чарльз громко фыркнул от шока, вызванного постоянным забвением Пердью. Лилиан была так же расстроена этим, но ей нужно было сохранять спокойствие, прежде чем Пердью решил уволить своих сотрудников в порыве недоверия. “Конечно, нет”, - сказала она Пердью. “Я просто пошутил”.

“Не думайте, что я не слежу за тем, что происходит в моем собственном доме”, - предупредил Пердью. “Вы все несколько раз ясно давали понять, что не одобряете присутствие здесь Лилит, но вы забываете одну вещь. Я хозяин этого дома, и я знаю все, что происходит между этими стенами ”.

“За исключением случаев, когда вы теряете сознание от рогипнола, в то время как ваша охрана и обслуживающий персонал должны сдерживать угрозу пожара в вашем доме”, - сказал Чарльз. За это высказывание Лилиан похлопала его по руке, но было слишком поздно. Шлюзы невозмутимости лояльного дворецкого были пробиты. Лицо Пердью стало пепельным, еще больше, чем его и без того бледный цвет лица. “Я прошу прощения за то, что веду себя так прямолинейно, сэр, но я не буду стоять сложа руки, пока какая-то второсортная девка проникает на мое рабочее место и домой, чтобы подорвать работу моего работодателя.” Чарльз был так же поражен его вспышкой, как экономка и Пердью. Дворецкий посмотрел на изумленное выражение лица Лилиан и пожал плечами: “За пенни, за фунт, Лили”.

“Я не могу”, - жаловалась она. “Мне нужна эта работа”.

Пердью был настолько ошеломлен оскорблениями Чарльза, что буквально потерял дар речи. Дворецкий бросил на Пердью равнодушный взгляд и добавил: “Сожалею, что вынужден так говорить, сэр, но я не могу позволить этой женщине и дальше подвергать вашу жизнь опасности”.

Пердью встал, чувствуя себя так, словно попал под удар кувалды, но ему было что сказать. “Как ты смеешь? Вы не в том положении, чтобы выдвигать подобные обвинения!” - прогремел он на дворецкого.

“Он беспокоится только о вашем благополучии, сэр”, - попыталась Лилиан, почтительно заламывая руки.

“Заткнись, Лилиан”, - рявкнули на нее оба мужчины одновременно, доведя ее до исступления. Домработница с милыми манерами выбежала через черный ход, даже не потрудившись выполнить заказ своего работодателя на завтрак.

“Посмотри, к чему ты привел, Чарльз”, - усмехнулся Пердью.

“Это было не моих рук дело, сэр. Причина всех этих разногласий стоит прямо за вами ”, - сказал он Пердью. Пердью оглянулся назад. Лилит стояла там, выглядя как щенок, которого пнули. Ее подсознательное манипулирование чувствами Пердью не знало границ. Она выглядела глубоко обиженной и ужасно слабой, качая головой.

“Мне так жаль, Дэвид. Я пытался понравиться им, но, похоже, они просто не хотят видеть тебя счастливым. Я уйду через тридцать минут. Просто позволь мне собрать свои вещи, ” сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

“Не двигайся, Лилит!” Приказал Пердью. Он посмотрел на Чарльза, его голубые глаза пронзили дворецкого разочарованием и обидой. Чарльз достиг предела своих возможностей. “Она... или мы… сэр .”

25

Прошу об одолжении

Нина почувствовала себя совершенно новой женщиной после того, как проспала семнадцать часов в гостиничном номере Сэма. Сэм, с другой стороны, был измотан, так как почти не сомкнул глаз. После раскрытия секретов доктора Джейкобса он посчитал, что мир движется к катастрофе, независимо от того, как хорошие люди пытались предотвратить зверства эгоцентричных придурков вроде Тафта и Макфаддена. Он надеялся, что не ошибся насчет Ольги. Ему потребовались часы, чтобы убедить Каспера Джейкобса в том, что надежда есть, и Сэм страшился гипотетического момента, когда они должны были обнаружить тело Ольги.

Они присоединились к Касперу в коридоре его этажа.

“Как вам спалось, доктор Джейкобс?” Спросила Нина. “Я должен извиниться за то, что не был внизу прошлой ночью”.

“Нет, пожалуйста, не беспокойтесь, доктор Гулд”, - улыбнулся он. “Сэм позаботился обо мне с вековым шотландским гостеприимством, тогда как я должен был оказать вам двоим бельгийский прием. После такого количества виски заснуть было легко, даже несмотря на то, что море сна было полно чудовищ ”.

“Я могу понять”, - пробормотал Сэм.

“Не волнуйся, Сэм, я буду помогать тебе до конца”, - утешала она его, проводя рукой по его растрепанным темным волосам. “Ты не брился этим утром”.

“Я подумал, что Сибири подходит более грубый вид”, - пожал он плечами, когда они вошли в лифт. “Кроме того, это сделает мое лицо теплее ... и менее узнаваемым”.

“Хорошая мысль”, - беззаботно согласился Каспер.

“Что произойдет, когда мы доберемся до Москвы, Сэм?” Спросила Нина в напряженной тишине лифта.

“Я расскажу тебе в самолете. До России всего три часа”, - ответил он. Его темные глаза метнулись к камере видеонаблюдения в лифте. “Не могу рисковать чтением по губам”.

Она проследила за его взглядом и кивнула. “Да”.

Каспер восхищался естественным ритмом двух своих шотландских коллег, но это только напомнило ему об Ольге и о том, с какой ужасной судьбой она, возможно, уже столкнулась. Он не мог дождаться, когда ступит на российскую землю, даже если бы ее увезли не туда, как предполагал Сэм Клив. До тех пор, пока он мог поквитаться с Тафтом, который был неотъемлемой частью саммита через Сибирь.

“Какой аэродром они используют?” Спросила Нина. “Я не могу представить, что они будут использовать Домодедово для таких важных персон”.

“Это не так. Они используют частную взлетно-посадочную полосу на северо-западе, которая называется Кощей”, - пояснил Сэм. “Я слышал это в оперном театре, когда проскользнул туда, помнишь? Оно находится в частной собственности одного из российских членов Международного агентства по атомной энергии”.

“Это пахнет подозрительно”, - усмехнулась Нина.

“Это так”, - подтвердил Каспер. “Многие члены агентства, как и в случае с Организацией Объединенных Наций и Европейским Союзом, делегаты Бильдербергского клуба… все они верны Ордену Черного Солнца. Люди ссылаются на Новый мировой порядок, но никто не осознает, что действует гораздо более зловещая организация. Подобно демону, оно овладевает этими более знакомыми глобальными организациями и использует их в качестве козлов отпущения, прежде чем высадить их корабли после свершившегося факта ”.

“Интересная аналогия”, - заметила Нина.

“На самом деле, это точно”, - согласился Сэм. “В "Черном солнце" есть что-то врожденно темное, что-то за пределами глобального господства и элитарного правления. Это почти эзотерическое явление по своей природе, использующее науку для развития ”.

“Это заставляет задуматься”, - добавил Каспер, когда двери лифта открылись, “ что такую глубоко укоренившуюся и прибыльную организацию практически невозможно уничтожить”.

“Да, но мы будем продолжать расти на их гениталиях, как живучий вирус, до тех пор, пока у нас будет возможность вызывать у них зуд и жжение”, - Сэм улыбнулся и подмигнул, оставляя двух других в швах.

“Спасибо за это, Сэм”, - хихикнула Нина, пытаясь прийти в себя. “Кстати, об интересных аналогиях!”

Они взяли такси до аэропорта и надеялись, что смогут добраться до частного аэродрома вовремя, чтобы успеть на поезд. В последний раз Сэм попытался позвонить Пердью, но когда ответила женщина, он понял, что доктор Джейкобс был прав. Он посмотрел на Каспера Джейкобса с выражением тревоги.

“Что не так?” Спросил Каспер.

Глаза Сэма сузились. “Это была не Джейн. Я очень хорошо знаю голос личного помощника Пердью. Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но я боюсь, что Пердью держат в заложниках. Знает он это или нет, не имеет значения. Я снова звоню Мастерсу. Кто-то должен пойти и посмотреть, что происходит в Райхтисусисе ”. Пока они ждали в зале ожидания авиакомпании, Сэм снова набрал номер Джорджа Мастерса. Он поставил телефон на громкую связь, чтобы Нина слышала, пока Каспер ходил за кофе в торговый автомат. К удивлению Сэма, Джордж ответил на звонок сонным голосом.

“Мастера?” Воскликнул Сэм. “Черт возьми! Это Сэм Клив. Где ты был?”

“Ищу вас”, - резко ответил Мастерс, внезапно став немного более убедительным. “Ты дал Пердью гребаное уравнение после того, как я недвусмысленно сказал тебе не делать этого”.

Нина внимательно слушала с широко раскрытыми глазами. Одними губами она произнесла: “Похоже, он чертовски зол!”

“Послушайте, я знаю”, - начал Сэм свое оправдание, “но в исследовании, которое я провел по этому поводу, не упоминалось ничего столь угрожающего, как то, что вы мне рассказали”.

“Твои исследования бесполезны, приятель”, - огрызнулся Джордж. “Вы действительно думали, что такой уровень разрушения легко доступен любому? Что, вы думали, что найдете это в Википедии ? А? Только те из нас, кто знает, мы знаем, что это может сделать. Теперь ты взял и все испортил, умный мальчик!”

“Послушайте, Мастерс, у меня есть способ предотвратить его использование”, - предложил Сэм. “Ты можешь пойти в дом Пердью, как мой эмиссар, и объяснить это ему. А еще лучше, если бы ты смог вытащить его оттуда ”.

“Зачем мне это?” Мастерс играл жестко.

“Потому что ты хочешь остановить это, верно?” Сэм пытался уговорить изувеченного человека. “Эй, ты разбил мою машину и взял меня в заложники. Я бы сказал, ты у меня в долгу ”.

“Делай свою грязную работу сам, Сэм. Я пытался предупредить вас, а вы отвергли мои знания. Вы хотите помешать ему использовать уравнение Эйнштейна? Сделай это сам, если ты с ним такой дружный”, - прорычал Мастерс.

“Я за границей, иначе я бы так и сделал”, - пояснил Сэм. “Пожалуйста, мастера. Просто проверь, как он ”.

“Где ты?” Спросил Мастерс, по-видимому, игнорируя мольбы Сэма.

“Бельгия, почему?” Сэм ответил.

“Я просто хочу знать, где ты, чтобы я мог тебя найти”, - сказал он Сэму угрожающим тоном. При этих словах глаза Нины расширились еще больше. Ее темно-карие глаза мерцали под хмурым взглядом. Она посмотрела на Каспера, стоявшего у машины, на лице которого было тревожное выражение.

“Мастера, вы можете выбить из меня дух, как только это закончится”, - Сэм попытался договориться с разъяренным ученым. “Я даже нанесу несколько ударов, чтобы все выглядело двусторонним, но, ради Бога, пожалуйста, поезжайте в Райхтисусис и скажите охране у ворот, чтобы она подбросила вашу дочь до Инвернесса. ”

“Прошу прощения?” Мастерс взревел, от души смеясь. Сэм тихо улыбнулся, когда Нина показала свое замешательство самым глупым, комичным выражением лица.

“Просто скажи им это”, - повторил Сэм. “Они примут вас и скажут Пердью, что вы мой друг”.

“Тогда что?” - издевался невыносимый ворчун.

“Все, что вам нужно сделать, чтобы передать ему опасный элемент Ужасного Змея”, - Сэм пожал плечами. “И имейте в виду. С ним женщина, которая думает, что контролирует его. Ее зовут Лилит Херст, медсестра с комплексом Бога.”

Мастерс хранил гробовое молчание.

“Эй, ты меня слышишь? Не позволяй ей влиять на твой разговор с Пердью ...” Сэм продолжил. Его прервал неожиданно мягкий ответ Мастерса. “Лилит Херст? Ты сказала, Лилит Херст?”

“Да, она была медсестрой Пердью, но, по-видимому, он находит в ней родственную душу, потому что они разделяют любовь к науке”, - проинформировал его Сэм. Нина узнала звук, который мастера создавали по ту сторону линии. Это был звук обезумевшего человека, вспоминающего тяжелый разрыв. Это был звук эмоционального смятения, все еще язвительный.

“Мастерс, это Нина, коллега Сэма”, - внезапно сказала она, схватив Сэм за руку, чтобы она крепче держала телефон. “Ты ее знаешь?”

Сэм выглядел смущенным, но только потому, что у него не было женской интуиции Нины в этом вопросе. Мастерс тяжело вдохнул, а затем медленно выдохнул. “Я знаю ее. Она участвовала в эксперименте, в результате которого я стал похож на гребаного Фредди Крюгера, доктор Гулд ”.

Сэм почувствовал, как ужас пронзил его грудь. Он понятия не имел, что Лилит Херст на самом деле была ученым за стенами больничной лаборатории. Он сразу понял, что она представляла гораздо большую угрозу, чем он когда-либо считал.

“Тогда ладно, сынок”, - перебил Сэм, куя железо, пока горячо, “тем больше у тебя причин нанести визит и показать Пердью, на что способна его новая подружка”.

26

Все на борт!

Аэродром Кощей, Москва — 7 часов спустя

Когда делегация саммита прибыла на подмосковную взлетно-посадочную полосу "Кощей", вечер был не таким уж неприятным по большинству стандартов, но стемнело рано. Все бывали в России раньше, но никогда прежде неустанные доклады и предложения не представлялись в движущемся роскошном поезде, где можно было купить только лучшую кухню и проживание за деньги. Выйдя из частных самолетов, гости ступили на гладкую цементную площадку, которая вела к простому, но роскошному зданию — железнодорожной станции "Кощей".

“Дамы и господа, - улыбнулся Клифтон Тафт, занимая свое место перед входом, - я хотел бы поприветствовать вас в России от имени моего партнера и владельца транссибирской ”Валькирии“, мистера Вольфа Кречоффа!”

Оглушительные аплодисменты изысканной группы показали их признательность за оригинальную идею. Многие представители ранее высказывали свое пожелание, чтобы эти симпозиумы проводились в более интересной обстановке, и, наконец, это могло быть осуществлено. Вольф вышел на небольшую площадку у входа, где все ждали, чтобы объяснить.

“Друзья мои и замечательные коллеги, ” проповедовал он со своим сильным акцентом, “ для меня большая честь и привилегия моей компании, Kretchoff Security Conglomerate, проводить встречу этого года на борту нашего поезда. Моя компания, совместно с Tuft Industries, работала над этим проектом последние четыре года, и, наконец, совершенно новые дорожки будут пущены в ход ”.

Очарованные энтузиазмом и красноречием физически импозантного бизнесмена, делегаты снова разразились аплодисментами. Скрытые в дальней угловой нише здания, три фигуры притаились в темноте, прислушиваясь. Нина съежилась при звуке голоса Вульфа, все еще вспоминая его ненавистные удары. Ни она, ни Сэм не могли поверить, что обычный головорез был состоятельным гражданином. Для них он был просто атакующей собакой Макфаддена.

“Полоса Кощея была моей частной посадочной полосой в течение нескольких лет с тех пор, как я купил землю, и сегодня я имею удовольствие представить нашу собственную элитную железнодорожную станцию”, - продолжил он. “Пожалуйста, следуйте за мной”. С этими словами он прошел через двери в сопровождении Тафта и Мак-Фаддена, за которыми следовали делегаты, суетящиеся с благоговейными замечаниями на их соответствующих языках. Они прогулялись по маленькой, но роскошной станции, восхищаясь строгой архитектурой в духе Крутицкого подворья. Три арки, ведущие к выходу на платформу, были построены в стиле барокко с сильным привкусом средневековой архитектуры, адаптированной к суровым климатическим условиям.

“Просто феноменально”, - Макфадден упал в обморок, отчаянно желая быть услышанным. Вольф просто улыбнулся, когда повел группу к внешним дверям на платформе, но перед выходом он снова повернулся, чтобы произнести речь.

“И теперь, наконец, дамы и господа, участники саммита по атомной возобновляемой энергии”, - взревел он, - “Я хочу представить вам последнее удовольствие. Позади меня еще одно форс-мажорное обстоятельство в нашем бесконечном стремлении к совершенству. Пожалуйста, приходите, чтобы присоединиться ко мне в ее первом рейсе ”.

Крупный русский вывел их на платформу.

“Я знаю, что он не говорит по-английски, ” сказал коллеге представитель Соединенного Королевства, “ но мне интересно, имел ли он в виду назвать этот поезд "форс-мажором" или, возможно, он неправильно понял фразу как нечто могущественное?”

“Я полагаю, он имел в виду последнее”, - вежливо предположил другой. “Я просто благодарен, что он вообще говорит по-английски. Разве тебя не бесит, когда повсюду болтаются ‘сросшиеся близнецы’, чтобы переводить для них?”

“Слишком верно”, - согласился первый делегат.

Поезд ждал под плотным брезентом. Никто не знал, как это будет выглядеть, но, судя по его размерам, не было сомнений, что для его разработки потребовался гениальный инженер.

“Теперь мы хотели сохранить некоторую ностальгию, поэтому мы спроектировали эту замечательную машину таким же образом, как и старую модель TE, используя при этом ядерную энергию на основе тория для приведения двигателя в действие вместо пара”, - гордо улыбнулся он. “Что может быть лучше для подпитки локомотива будущего во время проведения симпозиума по новым доступным альтернативам энергии?”

Сэм, Нина и Каспер притаились сразу за последней линией представителей. При упоминании о природе топлива для поезда некоторые ученые выглядели несколько смущенными, но не осмелились возражать. Каспер все же ахнул.

“Что?” Спросила Нина вполголоса. “Что не так?”

“Ядерная энергия на основе тория”, - ответил Каспер, выглядя абсолютно испуганным. “Это дерьмо следующего уровня, друзья мои. Что касается мировых энергетических ресурсов, альтернатива торию все еще находится на рассмотрении. Насколько я знаю, такое топливо еще не было освоено для подобного использования, ” мягко объяснил он.

“Это взорвется?” - спросила она.

“Нет, ну… видите ли, он не такой изменчивый, как, скажем, плутоний, но поскольку он потенциально может стать чрезвычайно мощным источником энергии, я немного обеспокоен ускорением, которое мы здесь наблюдаем ”, - пояснил он.

“Почему?” - Прошептал Сэм, его лицо было скрыто капюшоном. “Предполагается, что поезда ходят быстро, не так ли?”

Каспер пытался объяснить им, но он знал, что только физики и им подобные действительно поймут, что его беспокоит. “Смотрите, если это локомотив ... это ... это паровой двигатель. Это все равно, что поместить двигатель Ferrari в детскую коляску ”.

“О черт”, - заметил Сэм. “Тогда почему их физики не увидели этого, когда строили эту гребаную штуку?”

“Ты знаешь, на что похоже Черное Солнце, Сэм”, - напомнил Каспер своему новому другу. “Им насрать на безопасность, пока у них член побольше”.

“Да, на это можно положиться”, - согласился Сэм.

“Трахни меня!” Нина внезапно ахнула хриплым шепотом.

Сэм одарил ее долгим взглядом. “Сейчас? Теперь ты даешь мне выбор?”

Каспер усмехнулся, впервые улыбнувшись с тех пор, как потерял свою Ольгу, но Нина была предельно серьезна. Она сделала глубокий вдох и зажмурила глаза, как она всегда делала, когда проверяла факты в своей голове.

“Вы сказали, что двигатель представляет собой паровую машину TE-модели?” она спросила Каспера. Он утвердительно кивнул. “Вы знаете, что такое ТЕ на самом деле?” - спросила она мужчин. Они на мгновение обменялись взглядами и покачали головами. Нина собиралась преподать им краткий урок истории, который многое объяснил. “Они были обозначены как TE после того, как перешли в собственность России после Второй мировой войны”, - сказала она. “Во время Второй мировой войны они производились как Kriegslokomotiven, ‘военные локомотивы’. Они наделали их кучу, переделав модели DRG 50 в DRB 52, но после войны они были ассимилированы в частные владения таких стран, как Россия, Румыния и Норвегия ”.

“Нацистский псих”, - вздохнул Сэм. “А я думал, у нас и раньше были проблемы. Теперь мы должны найти Ольгу, одновременно беспокоясь о ядерной энергии под нашими задницами. Черт возьми.”

“Как в старые добрые времена, эй, Сэм?” Нина улыбнулась. “Когда ты был безрассудным журналистом-расследователем”.

“Да, - усмехнулся он, - до того, как я стал безрассудным исследователем с Пердью”.

“О Боже”, Каспер застонал при звуке имени Пердью. “Я надеюсь, он поверит твоему сообщению о Страшном Змее, Сэм”.

“Он сделает это или он не сделает”, Сэм пожал плечами. “Мы сделали все, что могли со своей стороны. Сейчас мы должны сесть на этот поезд и найти Ольгу. Это должно быть все, о чем мы заботимся, пока она не будет в безопасности ”.

На платформе впечатленные делегаты приветствовали презентацию совершенно нового, винтажно выглядящего локомотива. Это, безусловно, была великолепная машина, хотя новые латунь и сталь придали ей гротескный, стимпанковский оттенок, который позаимствовал у нее дух.

“Как тебе удалось так легко провести нас в эту область, Сэм?” - спросил Каспер. “Принадлежащий известному подразделению службы безопасности самой подлой организации злодеев в мире, вы могли бы подумать, что попасть сюда было сложнее”.

Сэм улыбнулся. Нина знала этот взгляд. “О Боже, что ты наделал?”

“Братва нас подцепила”, - ответил Сэм, забавляясь.

“Что?” С любопытством прошептал Каспер.

Нина посмотрела на Каспера. “Гребаная русская мафия, доктор Джейкобс”. Она говорила как разгневанная мать, в очередной раз обнаружившая, что ее сын повторил преступление. Много раз раньше Сэм играл с плохими парнями квартала, чтобы получить доступ к незаконным вещам, и Нина никогда не переставала отчитывать его за это. Ее темные глаза пронзили его с молчаливым осуждением, но он по-мальчишески улыбнулся.

“Эй, против этих нацистских придурков тебе нужен такой союзник”, - напомнил он ей. “Сыновья сыновей силовиков ГУЛАГа и банд. В мире, в котором мы живем, я думал, вы бы уже оценили, что, сбросив самого черного туза, вы всегда выигрываете игру. Когда дело касается империй зла, честной игры не существует. Есть только зло и худшее зло. Иметь козырную карту в рукаве выгодно ”.

“Хорошо, хорошо”, - сказала она. “Тебе не обязательно навязывать мне всего Мартина Лютера Кинга. Я просто думаю, что быть в долгу у Братвы - плохая идея ”.

“Откуда вы знаете, что я им еще не заплатил?” он дразнил.

Нина закатила глаза. “О, да ладно тебе. Что ты им пообещал?”

Каспер, казалось, тоже хотел услышать ответ. И он, и Нина склонились над столом и ждали ответа Сэма. Колеблясь из-за аморальности своего ответа, Сэм знал, что должен договориться со своими товарищами. “Я пообещал им то, чего они хотят. Глава их соревнования ”.

“Дай угадаю”, - сказал Каспер. “Их соперник - это тот парень-Волк, верно?”

Лицо Нины потемнело при упоминании бандита, но она прикусила язык.

“Да, им нужен лидер их конкурентов, и после того, что он сделал с Ниной, я сделаю все возможное, чтобы добиться своего”, - признал Сэм. Нине стало тепло от его преданности, но что-то в его выборе слов поразило ее.

“Подожди минутку”, - прошептала она. “Вы имеете в виду, что им нужна его настоящая голова?”

Сэм усмехнулся, в то время как Каспер поморщился по другую сторону от Нины. “Да, они хотят, чтобы его уничтожили и выставили так, будто это сделал один из его собственных сообщников. Я знаю, что я всего лишь скромный журналист, ” он улыбнулся сквозь чушь, - но я провел достаточно времени среди таких людей, чтобы знать, как подставить кого-то”.

“Боже мой, Сэм”, - вздохнула Нина. “Вы становитесь больше похожими на них, чем вы думаете”.

“Я согласен с ним, Нина”, - сказал Каспер. “В этой сфере деятельности мы не можем позволить себе играть по правилам. Мы даже не можем позволить себе поддерживать наши ценности на данном этапе. Подобные люди, которые собираются причинить вред невинным людям ради собственной выгоды, не заслуживают благословения здравого смысла, Такие люди - вирус для мира, и они заслуживают такого же обращения, как пятно плесени на стене ”.

“Да! Это именно то, что я имею в виду”, - сказал Сэм.

“Я вовсе не не согласна”, - возразила Нина. “Все, что я говорю, это то, что мы должны убедиться, что не становимся аффилированными лицами таких людей, как "Братва", только потому, что у нас есть общий враг”.

“Это верно, но мы никогда этого не сделаем”, - заверил он ее. “Вы знаете, что мы всегда знаем, где мы находимся в схеме вещей. Лично мне нравится концепция ‘ты не издеваешься надо мной, я не издеваюсь над тобой’. И я буду придерживаться его столько, сколько смогу ”.

“Эй!” Каспер предупредил их. “Похоже, они садятся. Что нам делать?”

“Подождите”, - Сэм остановил нетерпеливого физика. “Одним из проводников платформы является Bratva. Он подаст нам сигнал ”.

Высокопоставленным лицам потребовалось некоторое время, чтобы сесть в роскошный поезд с его очарованием старого света. Из двигателя, точно так же, как из обычного паровоза, появились белые клубы пара, выбрасываемые из чугунной трубы. Нина воспользовалась моментом, чтобы насладиться красотой этого, прежде чем настроиться на сигнал. Как только все были на борту, Тафт и Вольф обменялись коротким перешептыванием, закончившимся смехом. Затем они сверили часы и прошли через последнюю дверь второго вагона.

Коренастый мужчина в униформе присел, чтобы завязать шнурки на ботинке.

“Вот и все!” Сэм убеждал своих товарищей. “Это наш сигнал. Мы должны войти в дверь, где он завязывает шнурки на ботинке. Давай!”

Под темным куполом ночи трое отправляются спасать Ольгу и срывать все, что Черное Солнце запланировало для глобальных представителей, которых они только что добровольно захватили.

27

Проклятие Лилит

Джордж Мастерс был поражен замечательным сооружением, нависшим над подъездной дорожкой, когда он остановил свой автомобиль и припарковался там, где ему велела охрана Райхтишоусиса. Ночь была мягкой, в то время как полная луна проглядывала сквозь проплывающие облака. По всему периметру главного входа в поместье высокие деревья шелестели на ветру, словно призывая мир к тишине. Мастерс почувствовал, как странное чувство покоя смешивается с его растущим опасением.

Знание того, что Лилит Херст была внутри, только подпитывало его желание вторгнуться. К этому времени служба безопасности уведомила Пердью, что Мастерс уже на пути наверх. Взбегая по грубым мраморным ступеням главного фасада, Мастерс сосредоточился на текущей задаче. Он никогда не был хорошим переговорщиком, но это стало бы настоящей проверкой его дипломатичности. Без сомнения, Лилит отреагировала бы истерикой, подумал он, поскольку у нее сложилось впечатление, что он мертв.

Открыв дверь, Мастерс был поражен, увидев самого высокого, стройного миллиардера. Его белая корона была хорошо известна, но больше в его нынешнем состоянии мало что напоминало о фотографиях в таблоидах и официальных благотворительных вечеринках. У Пердью было каменное лицо, в то время как он был известен своей веселой, обходительной манерой общения с людьми. Если бы Мастерс не знал, как выглядит Пердью, он вполне мог подумать, что человек перед ним был двойником с темной стороны. Мастерсу показалось странным, что хозяин поместья сам открывает свою дверь, и Пердью всегда был достаточно проницателен, чтобы прочитать выражение его лица.

“Я нахожусь между дворецкими”, - нетерпеливо заметил Пердью.

“Мистер Пердью, меня зовут Джордж Мастерс, ” представился Мастерс. “Сэм Клив послал меня передать тебе сообщение”.

“Что это? Послание, в чем оно?” - Резко спросил Пердью. “В данный момент я очень занят реконструкцией теории, и у меня мало времени, чтобы закончить ее, если вы не возражаете”.

“На самом деле, это то, о чем я здесь, чтобы поговорить”, - с готовностью ответил Мастерс. “Я должен дать вам некоторое представление о… ну, на… Ужасный змей”.

Внезапно Пердью очнулся от своего оцепенения, и его взгляд упал прямо на посетителя в широкополой шляпе и длинном пальто. “Откуда ты знаешь о Страшном Змее?”

“Позвольте мне объяснить”, - взмолился Мастерс. “Внутри”.

Неохотно Пердью обвел глазами вестибюль, чтобы убедиться, что они одни. Он спешил спасти то, что осталось от наполовину удаленного уравнения, но ему также нужно было знать о нем как можно больше. Он отошел в сторону. “Входите, мистер Мастерс”. Пердью указал налево, где виднелась высокая дверная рама роскошной столовой. Внутри было теплое сияние огня в очаге. Его потрескивание было единственным звуком в доме, который придавал месту безошибочную атмосферу меланхолии.

“Бренди?” Спросил Пердью своего гостя.

“Спасибо, да”, - ответил Мастерс. Пердью хотел, чтобы он снял шляпу, но он не знал, как попросить его об этом. Он налил напиток и жестом пригласил Мастерса сесть. Как будто Мастерс мог почувствовать неприличие, он решил извиниться за свой наряд.

“Я просто хотел бы попросить вас извинить мои манеры, мистер Пердью, но я должен носить эту шляпу постоянно”, - объяснил он. “По крайней мере, на публике”.

“Могу я спросить, почему?” Спросил Пердью.

“Позвольте мне просто сказать, что несколько лет назад со мной произошел несчастный случай, который сделал меня немного непривлекательным”, - сказал Мастерс. “Но если это вас хоть как-то утешит, у меня замечательная личность”.

Пердью рассмеялся. Это было неожиданно и замечательно. Мастерс, конечно, не мог улыбнуться.

“Я перейду прямо к делу, мистер Пердью”, - сказал Мастерс. “Ваше открытие Ужасного Змея не является секретом среди научного сообщества, и я с сожалением должен сообщить вам, что новость достигла самых гнусных сторон подпольной элиты”.

Пердью нахмурился. “Как? Материал есть только у нас с Сэмом ”.

“Боюсь, что нет, мистер Пердью”, - посетовал Мастерс. Как и просил Сэм, обожженный человек обуздал свой темперамент и общее нетерпение, чтобы сохранить равновесие с Дэвидом Пердью. “С тех пор, как вы вернулись из Затерянного города, кто-то слил новость нескольким секретным сайтам и высокопоставленным бизнесменам”.

“Это нелепо”, - усмехнулся Пердью. “Я не разговаривал во сне после операции, а Сэму не нужно внимание”.

“Нет, я согласен. Но там присутствовали и другие, когда вас положили в больницу, я прав?” Мастерс намекнул.

“Только медицинский персонал”, - ответил Пердью. “Доктор Патель понятия не имеет, что означает уравнение Эйнштейна. Мужчина занимается исключительно реконструктивной хирургией и биологией человека ”.

“А как насчет медсестер?” Мастерс намеренно спросил, прикидываясь дурачком и потягивая бренди. Он мог видеть, как застывают глаза Пердью, когда тот обдумывал это. Пердью медленно покачал головой из стороны в сторону, в то время как внутри него всплыли проблемы его сотрудников с его новой возлюбленной.

"Нет, этого не могло быть", подумал он. ‘Лилит на моей стороне’. Но другой голос в его рассуждениях вышел на первый план. Это сердечно напомнило ему о сигнале тревоги, который он не мог услышать прошлой ночью, о том, что штаб-квартира службы безопасности предположила, что на их записи была замечена женщина в темноте, и о том факте, что он был накачан наркотиками. В особняке больше никого не было, кроме Чарльза и Лилиан, и они ничего не извлекли из данных уравнения.

Пока он сидел, размышляя, другая головоломка тоже беспокоила его, в основном из-за ясности этого, теперь, когда появилось подозрение в отношении его любимой Лилит. Его сердце умоляло его не обращать внимания на доказательства, но его логика взяла верх над эмоциями ровно настолько, чтобы сохранять непредвзятость.

“Возможно, медсестра”, - пробормотал он.

Ее голос прорезал тишину комнаты. “Ты же не веришь всерьез в эту чушь, Дэвид”, - выдохнула Лилит, снова изображая жертву.

“Я не говорил, что верю в это, дорогая”, - поправил он ее.

“Но ты обдумывал это”, - сказала она, звуча обиженно. Ее взгляд метнулся к незнакомцу на диване, скрывающему свою личность под шляпой и пальто. “И кто это?”

“Пожалуйста, Лилит, я пытаюсь поговорить с моим гостем наедине”, - сказал ей Пердью немного более твердо.

“Хорошо, если ты хочешь впустить в свой дом незнакомцев, которые вполне могут быть шпионами той организации, от которой ты прячешься, это твоя проблема”, - незрело отрезала она.

“Ну, это то, чем я занимаюсь”, - быстро ответил Пердью. “В конце концов, разве не это привело тебя в мой дом?”

Мастерс пожалел, что не может улыбнуться. После того, что Херсты и их коллеги сделали с ним на химическом заводе в Тафте, она заслужила быть похороненной заживо, не говоря уже о том, чтобы получить взбучку от кумира своего мужа.

“Я не могу поверить, что ты только что сказал это, Дэвид”, - прошипела она. “Я не приму это от какого-то мошенника в плаще, который приходит сюда и развращает вас. Ты сказал ему, что у тебя есть работа, которую нужно сделать?”

Пердью недоверчиво посмотрел на Лилит. “Он друг Сэма, моя дорогая, и я все еще хозяин этого дома, если я могу напомнить тебе?”

“Хозяин этого дома? Забавно, потому что твои собственные сотрудники больше не могли мириться с твоим непредсказуемым поведением!” - съязвила она. Лилит наклонилась, чтобы посмотреть через Пердью на мужчину в шляпе, которого она ненавидела за его вмешательство. “Я не знаю, кто вы, сэр, но вам лучше уйти. Ты расстраиваешь работу Дэвида ”.

“Почему ты жалуешься на то, что я заканчиваю свою работу, моя дорогая?” - Спокойно спросил ее Пердью. На его лице угрожала появиться слабая улыбка. “Когда вы прекрасно знаете, что уравнение было завершено уже три ночи назад”.

“Я ничего такого не знаю”, - возразила она. Лилит была в ярости от обвинений, главным образом потому, что они были правдой, и она боялась, что вот-вот потеряет контроль над привязанностью Дэвида Пердью. “Откуда ты берешь всю эту ложь?”

“Камеры слежения не лгут”, - утверждал он, все еще сохраняя безмятежный тон.

“Они не показывают ничего, кроме движущейся тени, и ты это знаешь!” - горячо защищалась она. Ее стервозность уступила место слезам в надежде разыграть карту жалости, но безрезультатно. “Ваши сотрудники службы безопасности заодно с вашим домашним персоналом! Разве вы этого не видите? Конечно, они будут намекать, что это был я ”.

Пердью встал и налил еще бренди себе и своему гостю. “Ты бы тоже хотела такое, моя дорогая?” он спросил Лилит. Она взвизгнула от раздражения.

Пердью добавил: “Как еще столько опасных ученых и бизнесменов узнали бы, что я открыл уравнение Эйнштейна в "Затерянном городе"? Почему ты был так непреклонен в том, чтобы я его выполнил? Вы передали неполные данные своим коллегам, и именно поэтому вы подталкиваете меня к их повторному заполнению. Без решения оно практически бесполезно. Вам нужно отправить эти последние несколько фрагментов, чтобы это сработало ”.

“Это верно”, Мастерс заговорил впервые.

“Ты! Заткнись нахуй!” - взвизгнула она.

Обычно Пердью не позволял кому-либо кричать на своих гостей, но он знал, что ее враждебность была признаком того, что ее приняли. Мастерс поднялся со своего стула. Он осторожно снял шляпу при электрическом свете ламп, в то время как отблески камина придавали оттенок его гротескным чертам. Глаза Пердью застыли в ужасе при виде изуродованного человека. Его речь уже выдавала, что он деформирован, но вид у него был гораздо хуже, чем ожидалось.

Лилит Херст отшатнулась, но черты лица мужчины были настолько искажены, что она не узнала его. Пердью позволил этому человеку воспользоваться моментом, потому что ему было безмерно любопытно.

“Вспомни, Лилит, химический завод в Тафте в Вашингтоне, округ Колумбия”, - невнятно произнес Мастерс.

Она в страхе покачала головой, надеясь, что отрицание этого сделает это неправдой. Воспоминания о том, как они с Филиппом устанавливали сосуд, вернулись, словно вонзающиеся лезвия в ее лоб. Она упала на колени и схватилась за голову, держа глаза плотно закрытыми.

“Что происходит, Джордж?” Пердью спросил Мастерса.

“О Господи, нет, этого не может быть!” Лилит рыдала, закрыв лицо руками. “Джордж Мастерс! Джордж Мастерс мертв!”

“Почему вы предположили это, если не планировали, что я буду поджарен? Ты и Клифтон Тафт, Филипп и другие больные ублюдки использовали теорию этого бельгийского физика в надежде, что сможете присвоить славу себе, ты, сука!” Мастерс растягивал слова, подходя к бьющейся в истерике Лилит.

“Мы не знали! Это не должно было вот так сгореть!” она попыталась возразить, но он покачал головой.

“Нет, даже учитель естествознания в начальной школе знает, что такое ускорение приведет к воспламенению судна с такой большой скоростью”, - завизжал на нее Мастерс. “Тогда вы попробовали то, что собираетесь попробовать сейчас, только на этот раз вы делаете это в дьявольски больших масштабах, не так ли?”

“Подождите”, - остановил откровение Пердью. “Какой большой масштаб? Что они сделали?”

Мастерс посмотрел на Пердью, его глубоко посаженные глаза блестели из-под литого лба. Из щели, которая осталась от его рта, вырвался хриплый смешок.

“Лилит и Филипп Херст были профинансированы Клифтоном Тафтом, чтобы применить уравнение, грубо основанное на печально известном Dire Serpent, к эксперименту. Я работал с таким гением, как вы, человеком по имени Каспер Джейкобс”, - медленно рассказывал он. “Они выяснили, что доктор Джейкобс решил уравнение Эйнштейна, не знаменитое, а зловещую возможность физики”.

“Ужасный змей”, - пробормотал Пердью.

“Эта, - он колебался, называть ли ее так, как ему хотелось, “ женщина и ее коллеги лишили Джейкобса авторитета. Они использовали меня в качестве подопытного, зная, что эксперимент убьет меня. Скорость при прохождении через барьер разрушила энергетическое поле на объекте, вызвав грандиозный взрыв, оставив от меня расплавленное месиво из дыма и плоти!”

Он схватил Лилит за волосы. “Посмотри на меня сейчас!”

Она вытащила "Глок" из кармана куртки и выстрелила Мастерсу в упор в голову, прежде чем прицелиться прямо в Пердью.

28

Поезд террора

В транссибирском скоростном поезде делегаты чувствовали себя как дома. Двухдневная поездка обещала роскошь, равную любой роскошной гостинице в мире, за исключением привилегий бассейна, которые все равно никто не оценит русской осенью. Каждое большое отделение было оборудовано кроватью размера "queen-size", мини-баром, собственной ванной комнатой и обогревателем.

Было объявлено, что из-за особенностей конструкции поезда до города Тюмени не будет подключений к сотовой связи или Интернету.

“Должен сказать, Тафт действительно приложил все усилия к интерьерам”, - ревниво усмехнулся Макфадден. Он сжимал свой бокал с шампанским и изучал внутреннее убранство поезда, рядом с ним был Вольф. Вскоре к ним присоединился Тафт. Он выглядел сосредоточенным, но расслабленным.

“Уже что-нибудь слышно от Зельды Бесслер?” он спросил Вольфа.

“Нет”, - ответил Вольф, качая головой. “Но она говорит, что Джейкобс сбежал из Брюсселя после того, как мы забрали Ольгу. Чертов трус, вероятно, думал, что он следующий… пришлось выбираться. Лучшая часть в том, что он думает, что его уход со своей работой оставляет нас опустошенными ”.

“Да, я знаю”, - ухмыльнулся отвратительный американец. “Может быть, он пытается быть героем и приходит, чтобы спасти ее”. Они сдерживали смех, чтобы соответствовать своему имиджу членов международного совета, Макфадден спросил Вульфа: “Кстати, где она?”

“Как ты думаешь, где?” Вольф усмехнулся. “Он не дурак. Он будет знать, где искать ”.

Тафту не нравились шансы. Доктор Джейкобс был очень проницательным человеком, несмотря на то, что он был исключительно наивен. Он не сомневался, что ученый его убеждений, по крайней мере, попытался бы преследовать его девушку.

“Как только мы высадимся в Тюмени, проект будет в самом разгаре”, - сказал Тафт двум другим мужчинам. “К тому времени в этом поезде у нас должен быть Каспер Джейкобс, чтобы он мог погибнуть вместе с остальными делегатами. Размеры, которые он создал для судна, рассчитаны исходя из веса этого поезда, минус общий вес вас, меня и Бесслера ”.

“Где она?” Спросил Макфадден, оглядываясь по сторонам, но обнаружив, что она отсутствует на большой вечеринке на высшем уровне.

“Она в диспетчерской поезда, ждет данных, которые Херст должен нам”, - сообщил Тафт так тихо, как только мог. “Как только мы получим остальную часть уравнения, проект заблокирован. Мы выезжаем во время остановки в Тюмени, пока делегаты осматривают городской энергетический реактор и слушают свою бессмысленную отчетную лекцию.” Вольф разглядывал гостей в поезде, пока Тафт излагал план для вечно неосведомленного Макфаддена. “К тому времени, когда поезд продолжит движение до следующего города, они должны заметить, что мы уехали ... и это было бы слишком поздно”.

“И вы хотите, чтобы Джейкобс ехал в поезде с участниками симпозиума”, - уточнил Макфадден.

“Это верно”, - подтвердил Тафт. “Он знает все, и он собирался дезертировать. Бог знает, что случилось бы с нашей тяжелой работой, если бы он обнародовал то, над чем мы работаем ”.

“Совершенно верно”, - согласился Макфадден. Он слегка повернулся спиной к Вульфу, чтобы поговорить с Тафтом вполголоса. Вольф извинился, чтобы проверить безопасность делегатского вагона-ресторана. Макфадден отвел Тафта в сторону.

“Я знаю, что сейчас, возможно, неподходящее время, но когда я получу свой...” он неловко прочистил горло, “грант на второй этап?" Я устранил для вас оппозицию в Обане, так что я могу поддержать предложение установить там один из ваших реакторов ”.

“Тебе уже нужно больше денег?” Тафт нахмурился. “Я уже поддержал ваше избрание и перевел первые восемь миллионов евро на ваш оффшорный счет”.

Макфадден пожал плечами, выглядя ужасно смущенным. “Я просто хочу консолидировать свои интересы в Сингапуре и Норвегии, вы знаете, на всякий случай”.

“На всякий случай что?” Нетерпеливо спросил Тафт.

“Это неопределенный политический климат. Мне просто нужна некоторая страховка. Страховочная сетка”, - пресмыкался Макфадден.

“Макфадден, ты получишь деньги, когда этот проект будет завершен. Только после того, как лица, принимающие глобальные решения в странах ДНЯО, и люди из МАГАТЭ придут к трагическому концу в Новосибирске, у их соответствующих кабинетов не будет иного выбора, кроме как назначить своих преемников ”, - пояснил Тафт. “Все нынешние заместители президента и кандидаты в министры являются членами Black Sun. Как только они будут приведены к присяге, у нас будет монополия, и только тогда ты получишь свой второй взнос в качестве тайного представителя Ордена ”.

“Итак, вы собираетесь пустить этот поезд под откос?” Допытывался Макфадден. Он так мало значил для Тафта и его общей картины, что о нем не стоило рассказывать. Тем не менее, чем больше Макфадден знал, тем больше ему приходилось терять, и это усиливало хватку Тафта на его яйцах. Тафт приобнял ничтожного судью и мэра.

“За пределами Новосибирска, на другой стороне от него, в конце этого железнодорожного пути, находится массивное горное сооружение, построенное партнерами Вольфа”, - объяснил Тафт самым покровительственным образом, поскольку мэр Обана был полным профаном. “Он сделан из камня и льда, но внутри него находится огромная капсула, которая будет использовать и удерживать неизмеримую атомную энергию, созданную разрывом в барьере. Этот конденсатор будет удерживать генерируемую энергию ”.

“Как реактор”, - предположил Макфадден.

Тафт вздохнул. “Да, вот так. Мы создали подобные модули в нескольких странах по всему миру. Все, что нам нужно, - это чрезвычайно тяжелый объект, несущийся с поразительной скоростью, чтобы разрушить этот барьер. Как только мы увидим, какую атомную энергию вызывает это крушение поезда, мы будем знать, где и как соответствующим образом настроить следующий флот судов для достижения оптимальной эффективности ”.

“У них тоже будут пассажиры?” С любопытством спросил Макфадден.

Вольф подошел к нему сзади и ухмыльнулся: “Нет, только это”.

* * *

В задней части второго вагона трое безбилетников дождались окончания ужина, чтобы начать поиски Ольги. Было уже очень поздно, но избалованные гости проводили дополнительное время за выпивкой после ужина.

“Я замерзаю”, - пожаловалась Нина дрожащим шепотом. “Как ты думаешь, мы можем выпить чего-нибудь теплого?”

Каспер выглядывал из-за двери каждые несколько минут. Он был так сосредоточен на поисках Ольги, что не чувствовал ни холода, ни голода, но он мог понять, что симпатичному историку стало холодно. Сэм потер руки. “Я должен найти Диму, нашего парня из Братвы. Я уверен, что он сможет нам что-нибудь дать ”.

“Я схожу за ним”, - предложил Каспер.

“Нет!” Воскликнул Сэм, протягивая руку. “Они знают тебя в лицо, Каспер. Ты с ума сошел? Я пойду”.

Сэм ушел, чтобы найти Диму, фальшивого проводника, проникшего вместе с ними в поезд. Он нашел его на втором камбузе, засовывающим палец в бефстроганов за спиной повара. Весь персонал не знал о том, что было запланировано для поезда. Они предположили, что Сэм был очень разодетым гостем.

“Эй, чувак, можно нам фляжку кофе?” Сэм спросил Диму.

Пехотинец Братвы усмехнулся. “Это Россия. Водка получается теплее, чем кофе”.

Взрыв смеха среди поваров и официантов заставил Сэма улыбнуться. “Да, но кофе помогает тебе уснуть”.

“Для этого и существует женщина”, - подмигнул Дима. И снова персонал взвыл от смеха и согласия. Из ниоткуда в противоположной двери появился Вольф Кретчофф, заставив всех замолчать, когда они вернулись к своим обязанностям по дому. Это было слишком быстро для Сэма, чтобы сбежать с другой стороны, и он заметил, что Вульф заметил его. За все годы, что он занимался журналистскими расследованиями, он научился не паниковать перед полетом первой пули. Сэм наблюдал, как к нему приближается чудовищный головорез с ежиком и ледяными глазами.

“Кто ты?” - спросил он Сэма.

“Нажмите”, - быстро ответил Сэм.

“Где ваш пропуск?” Вольф хотел знать.

“В комнате нашего делегата”, - ответил Сэм, делая вид, что Вулф должен был знать протокол.

“В какой стране?”

“Соединенное Королевство”, - уверенно сказал Сэм, в то время как его глаза пронзали грубияна насквозь, с которым он не мог дождаться встречи наедине где-нибудь в поезде. Его сердце подпрыгнуло, когда они с Вульфом уставились друг на друга, но Сэм не почувствовал ни капли страха, только ненависть. “Почему ваш камбуз не оборудован для быстрой подачи кофе, мистер Кречофф? Предполагается, что это будет поезд класса люкс ”.

“Вы работаете в средствах массовой информации или в женском журнале, рейтинговой службе?” Волк высмеивал Сэма, в то время как вокруг двух мужчин был слышен только звон ножей и кастрюль.

“Если бы я это сделал, ты бы не получил хорошего отзыва”, - прямо огрызнулся Сэм.

Дима стоял у плиты, скрестив руки на груди, наблюдая за развитием событий. Ему было приказано безопасно проводить Сэма и его друзей по сибирскому ландшафту, но не вмешиваться и не раскрывать его прикрытие. Тем не менее, он презирал Вольфа Кретчоффа, как и все они в его главе. Наконец, Вольф просто повернулся и пошел к двери, где стоял Дима. Как только он вышел, и все расслабились, Дима посмотрел на Сэма, выдыхая с огромным облегчением. “Теперь хочешь водки?”

* * *

После того, как все разошлись, поезд освещали только огни узкого коридора. Каспер готовился к прыжку, а Сэм пристегивал один из своих новых фаворитов — резиновый ошейник с вмонтированной камерой, который он использовал для дайвинга, но Пердью усовершенствовал его для него. Он передавал бы все записанные кадры на независимый сервер, который Пердью настроил специально для этой цели. В то же время, он сохранил записанный материал на крошечной карте памяти. Это позволило избежать того, что Сэма поймали на съемках там, где он не должен был.

Нине было поручено охранять гнездо, она общалась с Сэмом через планшет, подключенный к его часам. Каспер наблюдал за всей синхронизацией и увязкой, подгонкой и подготовкой, пока поезд тихо гудел. Он покачал головой. “Блин, вы двое прямо как персонажи из МИ-6”.

Сэм и Нина усмехнулись и посмотрели друг на друга с озорным весельем. Нина прошептала: “Это замечание более жуткое, чем ты думаешь, Каспер”.

“Хорошо, я обыщу машинное отделение и переднюю часть, а ты займись вагонами и камбузами, Каспер”, - поручил Сэм. Касперу было все равно, с какой стороны поезда ему начинать поиски, лишь бы они нашли Ольгу. Пока Нина охраняла их импровизированную базу, Сэм и Каспер продвигались вперед, пока не достигли первого вагона, откуда они разделились.

Сэм крался мимо купе в гуле скользящего поезда. Ему не понравилась идея о том, что гусеницы не стучат в том гипнотическом ритме, который был в старину, когда стальные колеса все еще зацепляли стыки в гусеницах. Когда он добрался до столовой, он заметил, что двумя секциями выше из двойных дверей пробивался слабый свет.

‘Машинное отделение. Могла ли она быть там?" задавался он вопросом, продолжая. Его кожа была ледяной даже под одеждой, что было странно, поскольку во всем поезде был установлен климат-контроль. Возможно, из-за недостатка сна или, может быть, из-за перспективы найти Ольгу мертвой у Сэма мурашки побежали по коже.

С большой осторожностью Сэм открыл и миновал первую дверь, войдя в секцию, предназначенную только для персонала, прямо перед двигателем. Он пыхтел, как старая пароварка, и Сэм находил это странно успокаивающим. Он услышал голоса в машинном отделении, которые пробудили его естественный инстинкт исследовать.

“Пожалуйста, Зельда, ты не можешь быть такой негативной”, - сказал Тафт женщине в диспетчерской. Сэм установил на своей камере другую настройку захвата, чтобы оптимизировать видимость и звук.

“Она занимает слишком много времени”, - пожаловался Бесслер. “Предполагается, что Херст - одна из наших лучших, и вот мы здесь, на борту, а ей все еще нужно отправить последние несколько цифр”.

“Помните, она сказала нам, что Пердью завершает его, пока мы говорим”, - сказал Тафт. “Мы почти в Тюмени. Тогда мы сможем выйти и наблюдать на расстоянии. Пока вы устанавливаете ускорение на гиперзвуковое после того, как группа вернется в строй, мы можем управлять остальным ”.

“Нет, мы не можем, Клифтон!” - прошипела она. “В том-то и дело. Пока Херст не пришлет мне решение с последней переменной, я не могу запрограммировать скорость. Что произойдет, если мы не сможем установить ускорение до того, как все они снова включатся на плохом участке? Может, мы просто устроим им приятную поездку на поезде до Новосибирска? Не будь гребаным идиотом”.

У Сэма перехватило дыхание в темноте. ‘Ускорение до гиперзвуковой скорости? Господи Иисусе, это убьет всех, не говоря уже о характере удара, когда у нас кончатся следы!" предупредил его внутренний голос. Мастерс, в конце концов, был прав, подумал Сэм. Он поспешил обратно в конец поезда, говоря по коммуникатору. “Нина. Каспер, ” прошептал он. “Мы должны найти Ольгу сейчас! Если мы все еще будем в этом поезде после Тюмени, нам крышка ”.

29

Распад

Стаканы и бутылки взорвались над головой Пердью, когда Лилит открыла огонь. Ему пришлось надолго нырнуть за барную стойку возле камина, потому что он был слишком далеко от Лилит, чтобы усмирить ее до того, как она нажмет на спусковой крючок. Теперь он был загнан в угол. Он схватил бутылку текилы и размахнулся открытой бутылкой так, что содержимое расплескалось по всему прилавку. Он достал из кармана зажигалку, которой разжигал огонь в камине, и поджег спирт, чтобы отвлечь Лилит.

В тот момент, когда вдоль стойки вспыхнуло пламя, он вскочил и набросился на нее. Пердью был не так быстр, как всегда, из-за ухудшения, вызванного его довольно новыми операционными сокращениями. К счастью для него, она была плохим стрелком, когда черепа были всего в нескольких дюймах от нее, и он услышал, как она отстрелила еще три. От стойки повалил дым, когда Пердью набросился на Лилит, пытаясь вырвать у нее пистолет.

“И я пытался помочь тебе вернуть некоторый интерес к науке!” - прорычал он под давлением борьбы. “Теперь ты только что доказал, что ты хладнокровный убийца, как и говорил этот человек!”

Она ударила Пердью локтем. Кровь текла по его носовым пазухам и вытекала из носа, смешиваясь с кровью Мастерса на полу. Она прошипела: “Все, что тебе нужно было сделать, это снова завершить уравнение, но тебе пришлось предать меня ради доверия незнакомца! Ты так плох, как и говорил Филипп, когда он умер! Он знал, что ты просто эгоистичный ублюдок, который придает большее значение реликвиям и вымогательству сокровищ других стран, чем заботе о людях, которые восхищаются тобой ”.

Пердью решил больше не чувствовать себя виноватым по этому поводу.

“Посмотри, к чему привела меня забота о людях, Лилит!” - возразил он, бросая ее на землю. Кровь Мастерса прилипла к ее одежде и ногам, как будто она вселилась в его убийцу, и она закричала при этой мысли. “Ты медсестра”, - фыркнула Пердью, пытаясь швырнуть руку с пистолетом на пол. “Это всего лишь кровь, не так ли? Прими свое чертово лекарство!”

Лилит играла нечестно. Со всей своей силой она надавила на свежие шрамы Пердью, вызвав у него крик агонии. У двери она слышала, как охрана пытается открыть ее, выкрикивая имя Пердью, в то время как сработала пожарная сигнализация. Лилит отказалась от идеи убийства Пердью, выбрав побег. Но не раньше, чем она бросилась вниз по лестнице в серверную, чтобы снова получить последнюю часть данных, которые были статичными на старой машине. Она записала их ручкой Пердью и помчалась наверх в его спальню, чтобы забрать свою сумку и устройства связи.

Внизу охрана забарабанила в дверь, но Пердью хотел поймать ее, пока она была рядом. Если бы он открыл им дверь, у Лилит было бы время сбежать. Все его тело болело и горело от ее натиска, он поспешил вверх по лестнице, чтобы перехватить ее.

Пердью столкнулся с ней у входа в темный коридор. Выглядя так, словно она подралась с газонокосилкой, Лилит направила "Глок" прямо на него. “Слишком поздно, Дэвид. Я только что передал последнюю часть уравнения Эйнштейна своим коллегам в России”.

Ее палец начал сжиматься, на этот раз не оставляя ему возможности убежать. Он пересчитал ее патроны, и у нее все еще оставалась половина обоймы. Пердью не хотел тратить свои последние минуты, отчитывая себя за свои ужасные слабости. Ему некуда было броситься, поскольку обе стены коридора окружали его с обеих сторон, а люди из службы безопасности все еще штурмовали двери. Внизу разбилось окно, и они услышали, как устройство, наконец, ворвалось в дом.

“Похоже, мне пора уходить”, - улыбнулась она сквозь сломанные зубы.

Из-за ее спины в тени появилась высокая фигура, его удар пришелся точно в основание ее черепа. Лилит мгновенно рухнула, открыв Пердью своего нападавшего. “Да, мадам, осмелюсь сказать, что вам, блядь, давно пора это сделать”, - сказал суровый дворецкий.

Пердью завизжал от восторга и облегчения. Его колени подогнулись, но Чарльз поймал его как раз вовремя. “Чарльз, ты загляденье”, - пробормотал Пердью, когда его дворецкий включил свет, чтобы помочь ему добраться до кровати. “Что ты здесь делаешь?”

Он усадил Пердью и посмотрел на него как на сумасшедшего. “Ну, сэр, я живу здесь”.

Пердью был измотан и страдал от боли, в его доме пахло топкой, а пол в столовой украшал мертвец, и все же он смеялся от радости.

“Мы слышали выстрелы”, - объяснил Чарльз. “Я пришел забрать свои вещи из своей квартиры. Поскольку охрана не смогла проникнуть внутрь, я, как всегда, вошел через кухню. У меня все еще есть мой ключ, видишь?”

Пердью был безумно счастлив, но ему нужно было забрать передающее устройство Лилит, прежде чем он отключится. “Чарльз, ты можешь взять ее сумку и принести сюда?" Я не хочу, чтобы полиция возвращала ей это, как только они приедут ”.

“Конечно, сэр”, - ответил дворецкий, как будто он никогда не уходил.

30

Хаос, часть I

Сибирский утренний холод был особым видом ада. Там, где прятались Нина, Сэм и Каспер, отопление отсутствовало. Это было больше похоже на небольшую кладовку для инструментов и дополнительного белья, хотя Валькирия приближалась к катастрофе и вряд ли нуждалась в хранении предметов комфорта. Нина сильно дрожала, потирая руки в перчатках друг о друга. Надеясь, что они нашли Ольгу, она ждала возвращения Сэма и Каспера. С другой стороны, она знала, что, если бы они обнаружили ее, это вызвало бы некоторый переполох.

Информация, которую передал Сэм, напугала Нину до смерти. После всех опасностей, с которыми она столкнулась в экспедициях Пердью, она не хотела думать о том, что встретит свой конец в результате атомного взрыва в России. Он был на обратном пути, обыскивая вагон-ресторан и камбузы. Каспер проверял пустые купе, но у него было сильное подозрение, что Ольгу удерживал один из главных злодеев в поезде.

В самом конце первого вагона он остановился перед купе Тафта. Сэм сообщил, что видел Тафта с Бесслером в машинном отделении, что показалось Касперу идеальным моментом для осмотра пустующего помещения Тафта. Приложив ухо к двери, он прислушался. Не было слышно никаких звуков, кроме скрипов поезда и обогревателей. Конечно, отсек был заперт, когда он попробовал открыть дверь. Каспер исследовал панели рядом с дверью, чтобы найти вход в комнату. Он отодвинул лист стального покрытия от края дверного проема, но тот оказался слишком прочным.

Что-то привлекло его внимание под вклинившимся листом, что-то, от чего у него по спине пробежал холодок. Каспер ахнул, узнав титановую нижнюю панель и ее конструкцию. Что-то стукнуло внутри комнаты, заставляя его найти способ войти.

Подумай головой. Ты инженер", сказал он себе.

Если это было то, что он думал, то он знал, как открыть дверь. Он быстро прокрался обратно в заднюю комнату, где была Нина, надеясь найти то, что ему было нужно среди инструментов.

“О, Каспер, ты доведешь меня до сердечного приступа!” Прошептала Нина, когда он появился из-за двери. “Где Сэм?”

“Не знаю”, - поспешно ответил он, выглядя совершенно озабоченным. “Нина, пожалуйста, найди мне что-нибудь вроде магнита. Быстрее, пожалуйста ”.

По его настойчивости она поняла, что на расспросы нет времени, поэтому начала рыться в коробках с панелями и на полках в поисках магнита. “Ты уверен, что в поезде были магниты?” - спросила она его.

Его дыхание участилось, пока он искал. “Этот поезд движется в магнитном поле, излучаемом рельсами. Здесь обязательно должны быть свободные кусочки кобальта или железа ”.

“На что это похоже?” она хотела знать, держа что-то в руке.

“Нет, это просто угловой кран”, - заметил он. “Поищи что-нибудь более скучное. Вы знаете, как выглядит магнит. Такой материал, но только побольше ”.

“Как это?” - спросила она, провоцируя его нетерпение, но она всего лишь пыталась помочь. Вздохнув, Каспер поддакнул ей и взглянул на то, что у нее было. В руках она держала серый диск.

“Нина!” - воскликнул он. “Да! Это идеально!”

Поцелуй в щеку вознаградил Нину за то, что она нашла путь в комнату Тафта, и, прежде чем она это осознала, Каспер был за дверью. Он врезался прямо в Сэма в темноте, оба мужчины вскрикнули от неожиданного старта.

“Что ты делаешь?” Спросил Сэм настойчивым тоном.

“Я собираюсь использовать это, чтобы попасть в комнату Тафта, Сэм. Я почти уверен, что у него там была Ольга, ” бросился Каспер, пытаясь протолкнуться мимо Сэма, но Сэм преградил ему путь.

“Вы не можете пойти туда сейчас. Он только что вернулся в свое купе, Каспер. Это то, что заставило меня вернуться сюда. Возвращайся с Ниной внутрь, ” скомандовал он, проверяя коридор позади них. Приближалась другая фигура, большая и внушительная фигура.

“Сэм, мне нужно забрать ее”, - простонал Каспер.

“Да, и ты это сделаешь, но подумай головой, чувак”, - ответил Сэм, бесцеремонно подталкивая Каспера в кладовую. “Вы не можете попасть туда, пока он там”.

“Я могу. Я просто убью его и заберу ее”, - захныкал обезумевший физик, хватаясь за безрассудные возможности.

“Просто сядьте и расслабьтесь. Она никуда не уйдет до завтра. По крайней мере, у нас есть представление, где она, но сейчас нам нужно заткнуться, черт возьми. Волк приближается, ” строго сказал Сэм. И снова, упоминание его имени вызвало у Нины тошноту. Все трое съежились и неподвижно сидели в темноте, слушая, как мимо марширует Вольф, проверяя коридор. Шаркая ногами, он остановился перед их дверью. Сэм, Каспер и Нина затаили дыхание. Вольф повозился с дверной ручкой их тайника, и они приготовились к тому, что их обнаружат, но вместо этого он крепко запер дверь и ушел.

“Как мы собираемся выбираться?” Нина захрипела. “Это не то отделение, которое можно открыть изнутри! У него нет блокировки!”

“Не волнуйся”, - сказал Каспер. “Мы можем открыть эту дверь, как я собирался открыть дверь Тафта”.

“С помощью магнита”, - ответила Нина.

Сэм был сбит с толку. “Расскажи”.

“Я думаю, ты прав, что мы должны сойти с этого поезда при первой же возможности, Сэм”, - сказал Каспер. “Видите ли, на самом деле это не поезд. Я признаю его конструкцию, потому что… Я его построил. Это судно, над которым я работал для Заказа! Это экспериментальное судно, которое они планировали использовать, чтобы преодолеть барьер с помощью скорости, веса и разгона. Когда я попытался проникнуть в комнату Тафта, я нашел нижележащие панели, магнитные листы, которые я разместил на судне на строительной площадке в Меердалвуде. Это старший брат эксперимента, который пошел ужасно неправильно несколько лет назад, причина, по которой я бросил проект и нанял Тафта ”.

“О, мой бог!” Нина ахнула. “Это эксперимент?”

“Да”, - согласился Сэм. Теперь все обрело смысл. “Мастерс объяснил, что они будут использовать уравнение Эйнштейна, найденное Пердью в " Затерянном городе", чтобы разогнать этот поезд — это судно — до гиперзвуковой скорости, чтобы обеспечить изменение размеров?”

Каспер вздохнул с тяжелым сердцем. “И я его построил. У них есть модуль, который будет улавливать разрушенную атомную энергию в месте удара и использовать ее, как конденсатор. Их много в нескольких странах, включая твой родной город, Нина.”

“Вот почему они использовали Макфаддена”, - поняла она. “Трахни меня”.

“Мы должны подождать до утра”, - пожал плечами Сэм. “Тафт и его головорезы высаживаются в Тюмени, где делегация проинспектирует Тюменскую электростанцию. Загвоздка в том, что они не возвращаются к делегированию полномочий. После Тюмени этот поезд направляется прямо в горы мимо Новосибирска, ускоряясь с каждой секундой ”.

* * *

На следующий день, после холодной ночи, когда почти не спалось, трое безбилетников услышали, как "Валькирия" вошла на станцию в Тюмени. По внутренней связи Бесслер объявил: “Дамы и господа, добро пожаловать на нашу первую инспекцию, город Тюмень”.

Сэм крепко обнимал Нину, пытаясь согреть ее. Он подбодрил себя короткими вдохами и посмотрел на своих товарищей. “Момент истины, люди. Как только они все сойдут с поезда, каждый из нас займет свое купе и поищет Ольгу ”.

“Я разломил магнит на три части, чтобы мы могли попасть туда, куда нам нужно”, - сказал Каспер.

“Просто веди себя спокойно, если столкнешься с официантами или другим персоналом. Они не знают, что мы не в группе ”, - посоветовал Сэм. “Поехали. У нас есть максимум час.”

Трое разделяются, шаг за шагом продвигаясь сквозь неподвижный поезд, чтобы найти Ольгу. Сэму было интересно, как Мастерс справился со своей миссией и удалось ли ему убедить Пердью не завершать уравнение. Пока он рылся в шкафах, под койками и столами, он услышал шум на камбузе, когда они собирались уходить. Их смена закончилась в этом поезде.

Каспер продолжил свой план проникнуть в комнату Тафта, и его второй план состоял в том, чтобы не дать делегации снова сесть в поезд. Используя магнитные манипуляции, он получил доступ в комнату. Когда Каспер вошел в комнату, он издал крик паники, который услышали и Сэм, и Нина. На кровати он увидел Ольгу, скованную и жестокую. Хуже того, он увидел Вольфа, сидящего с ней на кровати.

“Привет, Джейкобс”, - Вольф ухмыльнулся в своей озорной манере. “Я ждал только тебя”.

Каспер понятия не имел, что делать. Он думал, что Вольф сопровождал остальных, и видеть его сидящим рядом с Ольгой было кошмаром наяву. Со злобным хихиканьем Вольф бросился вперед и схватил Каспера. Крики Ольги были приглушены, но она так усердно боролась со своими ограничителями, что ее кожа местами содралась. Удары Каспера были бесполезны против стального торса бандита. Из коридора ворвались Сэм и Нина, чтобы помочь ему.

Когда Вольф увидел Нину, его глаза застыли на ней. “Ты! Я убил тебя ”.

“Пошел ты, урод!” Нина бросила ему вызов, сохраняя дистанцию. Она отвлекла его ровно на то время, чтобы Сэм начал действовать. В полную силу Сэм ударил ногой по колену Вулфа, раздробив его у коленной чашечки. Взревев от боли и ярости, Вольф осел, оставив свое лицо широко открытым для Сэма, чтобы тот обрушил на него кулаки. Бандит привык к дракам и несколько раз выстрелил в Сэма.

“Освободи ее и сойди с этого чертова поезда! Сейчас!” Нина кричала на Каспера.

“Я должен помочь Сэму”, - запротестовал он, но дерзкий историк схватил его за руку и подтолкнул к Ольге.

“Если вы двое не сойдете с этого поезда, все это будет напрасно, доктор Джейкобс!” Нина взвизгнула. Каспер знал, что она была права. Не было времени спорить или думать об альтернативах. Он развязал свою подружку, в то время как Вульф укладывал Сэма твердым коленом в живот. Нина пыталась найти что-нибудь, чтобы вырубить его, но, к счастью, к ней присоединился Дима, связной Братвы. Зная толк в ближнем бою, Дима быстро уложил Вульфа, избавив Сэма от очередного удара в лицо.

Каспер вынес тяжелораненую Ольгу и оглянулся на Нину, прежде чем сойти с "Валькирии". Историк послала им воздушный поцелуй и жестом показала, чтобы они уходили, прежде чем она снова исчезла в комнате. Он должен был отвезти Ольгу в больницу, спрашивая прохожих, где находится ближайшее медицинское учреждение. Они немедленно оказали помощь пострадавшей паре, но на расстоянии возвращалась делегация.

Зельда Бесслер получила передачу, которую отправила Лилит Херст, прежде чем ее ошеломил дворецкий в Райхтисусисе, и таймер на двигателе был настроен на запуск. Мигающие красные огоньки под панелью обозначали включение устройства дистанционного управления, которое держал Клифтон Тафт. Она услышала, как группа возвращается на борт, и направилась в конец поезда, чтобы покинуть судно. Услышав шум в комнате Тафта, она попыталась пройти мимо, но Дима остановил ее.

“Ты останешься!” - крикнул он. “Возвращайтесь в диспетчерскую и отключайтесь!”

Зельда Бесслер была на мгновение ошеломлена, но чего солдат Братвы не знал, так это того, что она была вооружена, как и он. Она открыла по нему огонь, разорвав его брюшную полость на полосы багровой плоти. Нина молчала, чтобы не привлекать внимания. Сэм был без сознания на полу, как и Вульф, но Бесслеру нужно было успеть на лифт, и он думал, что они мертвы.

Нина пыталась привести Сэма в чувство. Она была сильной, но не было никакого способа, которым она могла бы выполнить его. К своему ужасу, она почувствовала, что поезд тронулся, из динамиков донеслось записанное объявление. “Дамы и господа, добро пожаловать обратно на "Валькирию". Наша следующая инспекция состоится в городе Новосибирск.”

31

Корректирующие меры

После того, как полиция покинула территорию Райхтисусиса с Джорджем Мастерсом в мешке для трупов и Лилит Херст в кандалах, Пердью поплелся через мрачную обстановку своего вестибюля и прилегающих к нему гостиной и столовой. Он оценил ущерб, нанесенный этому месту, по пулевым отверстиям в его стеновых панелях из розового дерева и мебели. Он уставился на пятна крови на своих дорогих персидских гобеленах и коврах. Ремонт сгоревшей барной стойки и повреждения потолка должны были занять некоторое время.

“Чай, сэр?” Чарльз спросил, но Пердью выглядел как черт на ногах. Пердью молча побрел в свою серверную. “Я бы выпил чаю, спасибо, Чарльз”. Взгляд Пердью привлекла фигура Лилиан, стоящей в дверях кухни и улыбающейся ему. “Привет, Лили”.

“Привет, мистер Пердью”, - она просияла, счастливая узнать, что с ним все в порядке.

Пердью вошел в темное уединение теплой, гудящей камеры, наполненной электроникой, где он чувствовал себя как дома. Он изучил явные признаки преднамеренного саботажа его проводки и покачал головой. “И они удивляются, почему я остаюсь одиноким”.

Он решил просмотреть сообщения через свои частные серверы и был поражен, обнаружив мрачные и зловещие новости от Сэма, хотя было немного поздно. Глаза Пердью пробежали по словам Джорджа Мастерса, информации доктора Каспера Джейкобса, а также полному интервью, которое Сэм провел с ним о тайном плане убийства делегатов. Пердью вспомнил, что Сэм направлялся в Бельгию, но с тех пор о нем ничего не было слышно.

Чарльз принес свой чай. Аромат Earl Grey в горячем аромате компьютерных вентиляторов был раем для Пердью. “Я не могу достаточно извиниться, Чарльз”, - сказал он дворецкому, который спас ему жизнь. “Мне стыдно за то, как легко я поддаюсь влиянию и как я действовал, и все из-за чертовой женщины”.

“И за сексуальную слабость к длинному делению”, - пошутил Чарльз в своей сухой манере. Пердью должен был смеяться, в то время как его тело болело. “Все хорошо, сэр. До тех пор, пока все заканчивается хорошо ”.

“Так и будет”, - улыбнулся Пердью, пожимая руку Чарльза в перчатке. “Вы знаете, когда это пришло, или мистер Клив звонил?”

“К сожалению, нет, сэр”, - ответил дворецкий.

“Доктор Гулд?” он спросил.

“Нет, сэр”, - ответил Чарльз. “Ни слова. Джейн вернется завтра, если это поможет.”

Пердью просмотрел свое устройство спутниковой связи, электронную почту и личный мобильный телефон и обнаружил, что все они забиты пропущенными звонками от Сэма Клива. Когда Чарльз вышел из комнаты, Пердью трясло. Количество хаоса, вызванного его одержимостью уравнением Эйнштейна, было предосудительным, и ему пришлось, так сказать, начать уборку в доме.

На его столе было содержимое сумочки Лилит. Он передал ее уже обысканную сумку полиции. Среди технологий, которые она носила, он нашел ее передатчик. Когда он увидел, что законченное уравнение было отправлено в Россию, сердце Пердью остановилось.

“Срань господня!” - выдохнул он.

Пердью сразу же вскочил. Он сделал быстрый глоток чая и бросился к другому серверу, который мог поддерживать передачу сигналов через спутник. Его руки дрожали, когда он спешил. Как только связь была установлена, Пердью начал писать код как сумасшедший, триангулируя видимый канал, чтобы отслеживать положение приемника. В то же время он отследил удаленное устройство, управляющее объектом, на который было отправлено уравнение.

“Хочешь поиграть в войнушку?” он спросил. “Позвольте мне напомнить вам, с кем вы имеете дело”.

* * *

В то время как Клифтон Тафт и его лакеи нетерпеливо потягивали мартини и взволнованно ждали результатов своей прибыльной неудачи, их лимузин направлялся на северо-восток в сторону Томска. У Зельды был передатчик, который контролировал замки и данные о столкновении "Валькирии".

“Как идут дела?” Спросил Тафт.

“В настоящее время ускорение соответствует плану. Они должны приблизиться к 1 Маха примерно через двадцать минут, ” самодовольно сообщила Зельда. “Похоже, Херст все-таки выполнила свою работу. Вольф взял свой собственный конвой?”

“Без понятия”, - сказал Макфадден. “Я пытался дозвониться до него, но его мобильный телефон выключен. По правде говоря, я рад, что мне больше не приходится иметь с ним дело. Вы бы видели, что он сделал с доктором Гулдом. Мне почти, почти, стало жаль ее ”.

“Он внес свою лепту. Он, вероятно, пошел домой, чтобы трахнуть своего корректировщика ”, - прорычал Тафт с извращенным смехом. “Между прочим, я видел Джейкобса прошлой ночью в поезде, он возился с дверью моей комнаты”.

“Хорошо, тогда о нем тоже позаботились”, - ухмыльнулся Бесслер, счастливый занять свое место руководителя проекта.

* * *

Тем временем на борту "Валькирии" Нина отчаянно пыталась разбудить Сэма. Она могла чувствовать, как поезд время от времени ускоряется. Ее тело не лгало, чувствуя перегрузочные эффекты мчащегося поезда. Снаружи, в коридоре, она могла слышать смущенное бормотание международной делегации. Они тоже почувствовали толчок поезда и, не имея под рукой ни камбуза, ни бара, начали с подозрением относиться к американскому магнату и его сообщникам.

“Их здесь нет. Я проверил”, - услышала она, как представитель Соединенных Штатов сказал остальным.

“Может быть, они останутся позади?” китайский делегат предположил.

“Почему они забыли сесть в свой собственный поезд?” - предположил кто-то другой. Где-то в соседнем вагоне кого-то начало рвать. Нина не хотела сеять панику, проясняя ситуацию, но это было бы лучше, чем позволить им всем строить догадки и сходить с ума

Выглянув за дверь, Нина жестом пригласила главу Агентства по атомной энергии подойти к ней. Она закрыла ее за собой, чтобы мужчина не увидел бесчувственное тело Вольфа Кретчоффа.

“Сэр, меня зовут доктор Гулд из Шотландии. Я могу рассказать вам, что происходит, но мне нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие, вы понимаете? ” - начала она.

“О чем это?” - резко спросил он.

“Слушайте внимательно. Я не ваш враг, но я знаю, что происходит, и мне нужно, чтобы вы обратились к делегации с объяснениями, пока я пытаюсь решить проблему ”, - сказала она. Медленно и спокойно она передала информацию мужчине. Она могла видеть, как он становится все более напуганным, но она сохраняла свой тон настолько спокойным и контролируемым, насколько это было возможно. Его лицо посерело, но он сохранил самообладание. Кивнув Нине, он ушел поговорить с остальными.

Она бросилась обратно в комнату и попыталась разбудить Сэма.

“Сэм! Очнись, ради Христа! Ты нужен мне!” - захныкала она, шлепнув Сэма по щеке, пытаясь не впасть в такое отчаяние, что могла бы ударить его. “Сэм! Мы собираемся умереть. Я хочу компанию!”

“Я составлю тебе компанию”, - ехидно сказал Вольф. Он проснулся от сокрушительного удара, который нанес ему Дима, и обрадовался, увидев мертвого солдата мафии в ногах койки, где Нина склонилась над Сэмом.

“Боже, Сэм, если и есть подходящее время для пробуждения, то это сейчас”, - пробормотала она, отвешивая ему пощечину. Смех Волка вызвал у Нины настоящий ужас, заставив ее вспомнить о его жестокости по отношению к ней. Он переполз через кровать, его лицо было окровавленным и непристойным.

“Хочешь еще?” он усмехнулся, на его зубах выступила кровь. “На этот раз я заставляю тебя кричать сильнее, да?” Он дико рассмеялся.

Было очевидно, что Сэм не реагировал на нее. Нина незаметно потянулась к десятидюймовому ханджали Димы, великолепному и смертельно острому кинжалу в кобуре под мышкой. Оказавшись в ее власти, она почувствовала больше уверенности, и Нина не побоялась признаться себе, что оценила возможность отомстить ему.

“Спасибо, Дима”, - пробормотала она, когда ее глаза остановились на хищнике.

Чего она не ожидала, так это его внезапного нападения на нее. Его огромное тело навалилось на край кровати, чтобы раздавить ее, но Нина отреагировала быстро. Откатившись, она уклонилась от его атаки и дождалась момента, когда он упадет на пол. Нина вытянула нож, приставив его прямо к его горлу, пронзая русского бандита в дорогом костюме. Лезвие вошло ему в горло и прошло насквозь. Она почувствовала, как кончик стали сместил позвонки на его шее, перерезав спинной мозг.

В истерике, Нина больше не могла этого выносить. Валькирия ускорилась еще немного, выталкивая желчь из нее к горлу. “Сэм!” она кричала, пока ее голос не сорвался. Это не имело значения, поскольку делегаты в вагоне-ресторане были точно так же огорчены. Сэм проснулся, его глаза плясали в глазницах. “Проснись, мать твою!” - закричала она.

“Я встал!” он вздрогнул, застонав.

“Сэм, мы должны немедленно добраться до машинного отделения!” - шмыгнула носом она, плача от шока после своего нового испытания с Вульфом. Сэм сел, чтобы обнять ее, и увидел, что из шеи монстра течет кровь.

“Я поймала его, Сэм”, - закричала она.

Он улыбнулся: “Я не смог бы проделать работу лучше”.

Шмыгая носом, Нина встала и поправила свою одежду. “Машинное отделение!” Сказал Сэм. “Это единственное место, где есть прием, я уверен”. Они быстро вымыли и вытерли руки в тазу и бросились к передней части Валькирии. Проходя мимо делегатов, Нина пыталась успокоить их, хотя была убеждена, что все они направляются в Ад.

Оказавшись в машинном отделении, они внимательно осмотрели мерцающие огни и органы управления.

“Все это не имеет никакого отношения к управлению этим поездом”, - взвизгнул Сэм в отчаянии. Он достал свой телефон из кармана. “Господи, я не могу поверить, что это все еще работает”, - заметил он, пытаясь найти сигнал. Поезд прибавил скорость еще на одну ступеньку, и крики наполнили вагоны.

“Ты не можешь кричать, Сэм”, - она нахмурилась. “Ты это знаешь”.

“Я не звоню”, - он закашлялся от силы скорости. “Скоро мы не сможем двигаться. Тогда наши кости начнут хрустеть ”.

Она искоса посмотрела на него. “Мне не нужно это слышать”.

Он ввел код в телефон, код, который дал ему Пердью, чтобы подключиться к системе спутникового слежения, которая не нуждалась в обслуживании для работы. “Пожалуйста, Боже, позволь Пердью увидеть это”.

“Маловероятно”, - сказала Нина.

Он посмотрел на нее с убеждением. “Наш единственный шанс”.

32

Хаос, часть II

Железнодорожная клиническая больница — Новосибирск

Ольга все еще была в тяжелом состоянии, но ее выписали из отделения интенсивной терапии, она выздоравливала в отдельной палате, оплаченной Каспером Джейкобсом, который оставался у ее постели. Время от времени она приходила в сознание и немного разговаривала, только чтобы снова заснуть.

Он был взбешен тем фактом, что Сэму и Нине пришлось заплатить за то, к чему привела его служба "Черному Солнцу". Это не только расстроило его, но и привело в ярость от того, что американскому слизняку Тафту удалось пережить надвигающуюся трагедию и отпраздновать ее с Зельдой Бесслер и этим шотландским неудачником Макфадденом. Но что довело его до крайности, так это знание того, что Вольфу Кретчоффу сойдет с рук то, что он сделал с Ольгой и Ниной.

Размышляя до безумия, обеспокоенный ученый пытался найти способ что-то сделать. С положительной стороны, он решил, что еще не все потеряно. Он позвонил Пердью, точно так же, как и в первый раз, когда беспрестанно пытался до него дозвониться, только на этот раз ответил Пердью.

“Боже мой! Не могу поверить, что я дозвонился до тебя, ” выдохнул Каспер.

“Боюсь, я немного отвлекся”, - ответил Пердью. “Это доктор Джейкобс?”

“Как ты узнал?” Спросил Каспер.

“Я вижу ваш номер на моем спутниковом трекере. Ты с Сэмом?” - спросил Пердью.

“Нет, но я звоню именно из-за него”, - ответил Каспер. Он все объяснил Пердью, вплоть до того, где им с Ольгой пришлось сойти с поезда, и понятия не имел, куда направляются Тафт и его приспешники. “Тем не менее, я полагаю, что у Зельды Бесслер есть пульт от панелей управления ”Валькирии"", - сказал Каспер Пердью.

Миллиардер улыбнулся в мерцании экрана своего компьютера. “Итак, это то, что это такое?”

“У вас есть позиция?” - Взволнованно воскликнул Каспер. “Мистер Пердью, можно мне получить этот код отслеживания, пожалуйста?”

Пердью узнал, читая теории доктора Джейкобса, что этот человек сам по себе был гением. “У тебя есть ручка?” Пердью ухмыльнулся, снова чувствуя себя прежним легкомысленным человеком. Он снова манипулировал ситуацией, неприкасаемый своими технологиями и интеллектом, как в старые времена. Он проверил сигнал с удаленного устройства Бесслера и дал Касперу Джейкобсу код отслеживания. “Что ты собираешься делать?” - спросил он Каспера.

“Я собираюсь использовать неудачный эксперимент для обеспечения успешного искоренения”, - холодно ответил Каспер. “Прежде чем я уйду. Пожалуйста, поторопитесь, если вы можете сделать что-нибудь, чтобы ослабить магнетизм Валькирии, мистер Пердью. Ваши друзья скоро вступят в опасную стадию, из которой они не вернутся.”

“Удачи, старина”, - попрощался Пердью со своим новым знакомым. Он немедленно подключился к сигналу движущегося судна, одновременно взламывая железнодорожную систему, по которой оно проходило. Он направлялся к перекрестку в городе Польская, где, по расчетам, должен был разогнаться до 3 Махов.”

“Алло?” - услышал он из динамика, подключенного к его системе связи.

“Сэм!” - воскликнул Пердью.

“Пердью! Помогите нам!” - кричал он через динамик. “Нина потеряла сознание. У большинства людей в поезде есть. Я быстро теряю зрение, и здесь похоже на чертову печь!”

“Послушай, Сэм!” - прокричал Пердью, перекрикивая его. “Я переориентирую механику трека, пока мы говорим. Подожди еще три минуты. Как только "Валькирия” переключит траекторию, она потеряет свою магнитную генерацию и замедлится!"

“Иисус Христос! Три минуты? К тому времени мы будем поджариваться!” Сэм закричал.

“Три минуты, Сэм! Держись!” Пердью кричал. В дверях серверной Чарльз и Лилиан подошли посмотреть, из-за чего раздался рев. Они знали, что лучше не спрашивать и не вмешиваться, но они слушали драму на расстоянии, выглядя ужасно обеспокоенными. “Конечно, смена путей сопряжена с риском лобового столкновения, но сейчас я не вижу никаких других поездов”, - сказал он двум своим сотрудникам. Лилиан молилась. Чарльз тяжело сглотнул.

В поезде Сэм хватал ртом воздух, не находя утешения в ледяном пейзаже, который таял, когда "Валькирия" проезжала мимо. Он поднял Нину, чтобы привести ее в чувство, но его тело было весом с 16-колесный велосипед, и он не мог двигаться дальше. “3 Маха за несколько секунд. Мы все мертвы ”.

Указатель на Польскую появился перед поездом и в мгновение ока проехал мимо них. Сэм задержал дыхание, чувствуя, как быстро увеличивается вес его собственного тела. Он больше ничего не мог видеть, как вдруг услышал лязг железнодорожного переключателя. Казалось, что "Валькирия" сходит с рельсов из-за внезапного разрыва магнитного поля на нормальный рельс, но Сэм держался за Нину. Турбулентность была огромной, тела Сэма и Нины швырнуло в оборудование комнаты.

Как и опасался Сэм, пройдя еще километр, "Валькирия" начала сходить с рельсов. Она просто двигалась слишком быстро, чтобы оставаться на рельсах, но к этому моменту она замедлилась достаточно, чтобы разогнаться до скорости ниже нормальной. Он собрался с духом и прижал к себе бессознательное тело Нины, накрыв ее голову руками. Последовал великолепный треск, за которым судно, одержимое дьяволом, опрокинулось на все еще впечатляющей скорости. Оглушительный треск сложил машину пополам, сбросив пластины под внешней поверхностью.

Когда Сэм очнулся на обочине путей, его первой мыслью было вывести всех отсюда, пока топливо не сгорело. В конце концов, это было атомное топливо, подумал он. Сэм не был экспертом в том, какие минералы наиболее изменчивы, но он не хотел рисковать с торием. Однако он обнаружил, что его тело полностью подвело его, и он не мог сдвинуться ни на дюйм. Сидя там, во льдах Сибири, он осознал, насколько сильно чувствовал себя не в своей тарелке. Его тело все еще весило тонну, и минуту назад его поджаривали заживо, а теперь он был холодным.

Некоторые выжившие члены делегации постепенно выползли на замерзающий снег. Сэм наблюдал, как Нина медленно приходила в себя, и осмелился улыбнуться. Ее темные глаза затрепетали, когда она посмотрела на него. “Сэм?”

“Да, любимая”, - он кашлянул и улыбнулся. “В конце концов, Бог есть”.

Она улыбнулась и посмотрела на серое небо над головой, выдыхая с облегчением и болью. Благодарная, она сказала: “Спасибо, Пердью”.

33

Искупление

Эдинбург — три недели спустя

Нине оказали помощь в надлежащем медицинском учреждении после того, как она и другие выжившие были доставлены вертолетом со всеми ее травмами. Ей и Сэму потребовалось три недели, чтобы вернуться в Эдинбург, где их первой остановкой был Райхтисусис. Пердью, чтобы снова сблизиться со своими друзьями, договорился с крупной кейтеринговой компанией организовать ужин, чтобы он мог души не чаял в своих гостях.

Известный своей эксцентричностью, Пердью создал прецедент, когда пригласил на частный ужин свою экономку и дворецкого. Сэм и Нина все еще были черно-синими, но они были в безопасности.

“Я полагаю, тост уместен”, - сказал он, поднимая свой хрустальный бокал для шампанского. “Моим трудолюбивым и всегда верным рабам, Лили и Чарльзу”.

Лили хихикнула, в то время как Чарльз сохранял невозмутимое выражение лица. Она пихнула его в ребра. “Улыбнись”.

“Однажды дворецкий, всегда дворецкий, моя дорогая Лилиан”, - иронично ответил он, вызвав смех у остальных.

“И моему другу Дэвиду”, - вставил Сэм. “Пусть он получает лечение только в больнице и навсегда откажется от домашнего ухода!”

“Аминь”, - согласился Пердью, широко раскрыв глаза.

“Кстати, мы ничего не упустили за то время, пока выздоравливали в Новосибирске?” - Спросила Нина с полным ртом икры и соленого бисквита.

“Мне все равно”, - пожал плечами Сэм и проглотил свое шампанское, чтобы долить виски.

“Возможно, вам это покажется интересным”, - заверил их Пердью с блеском в глазах. “Это было в новостях после сообщения о смертях и ранениях в результате трагедии в поезде. Я записал это на следующий день после того, как тебя положили в тамошнюю больницу. Приходите посмотреть на это ”.

Они повернулись к экрану ноутбука, который стоял у Пердью на все еще обугленной барной стойке. Нина ахнула и толкнула Сэм локтем при виде того же репортера, который делал репортаж о поезде-призраке, который она тогда записала для Сэма. У него был подзаголовок.

"После заявлений о том, что поезд-призрак несколько недель назад убил двух подростков на пустынных железнодорожных путях, этот репортер снова представляет вам немыслимое".

Позади женщины, на заднем плане, был российский город под названием Томск.

Искалеченные тела американского магната Клифтона Тафта, бельгийского ученого доктора Зельды Бесслер и кандидата в мэры Шотландии достопочтенного. Вчера на железнодорожном пути был обнаружен Лэнс Макфадден. Местные жители сообщили, что видели локомотив, появившийся, казалось бы, из ниоткуда, в то время как трое посетителей, как сообщается, шли по рельсам после того, как их лимузин сломался.

“Это делают электромагнитные импульсы”, - ухмыльнулся Пердью со своего места за стойкой.

Мэр Томска Владимир Нелидов осудил трагедию, но объяснил, что появление так называемого поезда-призрака было просто результатом того, что поезд проехал сквозь сильный снегопад, который шел вчера. Он настаивал на том, что в этом ужасном инциденте не было ничего странного и что это была просто досадная случайность из-за плохой видимости.

Пердью выключил его и покачал головой, улыбаясь.

“Похоже, доктор Джейкобс заручился поддержкой коллег покойного дяди Ольги из Российского тайного физического общества”, - засмеялся Пердью, вспомнив, что Каспер упомянул неудачный физический эксперимент в интервью Сэма.

Нина пригубила свой шерри. “Хотел бы я сказать, что сожалею, но это не так. Делает ли это меня плохим человеком?”

“Нет”, - ответил Сэм. “Ты святой, святой, который получает подарки от русской братвы за то, что убил их главного противника гребаным кинжалом”. Его заявление вызвало больше смеха, чем она думала.

“Но в целом я рад, что доктор Джейкобс сейчас находится в Беларуси, вдали от стервятников нацистской элиты”, - вздохнул Пердью. Он посмотрел на Сэма и Нину. “Бог знает, что он тысячу раз искупил свою вину за свои поступки, когда позвонил мне, иначе я бы никогда не узнал, что ты в опасности”.

“Не исключай себя, Пердью”, - напомнила ему Нина. “Одно дело, что он предупредил тебя, но ты все равно принял важнейшее решение искупить свою вину”.

Она подмигнула: “Ты ответил” .

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Вавилонская маска

Где смысл в чувствах, когда нет лица?

Где бродит Слепой, когда вокруг только темнота и дыры, пустота?

Где говорит Сердце, не высвобождая языком губы для прощания?

Где улавливается сладкий аромат роз и дыхание возлюбленного, когда отсутствует запах лжи?

Как я скажу?

Как я скажу?

Что скрывают они за своими масками

Когда их лица скрыты, а голоса заставляют?

Удерживают ли они Небеса?

Или они владеют Адом?

— Masque de Babel (circa 1682 — Versailles)

Глава 1 — Пылающий человек

Нина широко заморгала.

Ее глаза прислушались к ее синапсам, когда ее сон перешел в фазу быстрого сна, отдавая ее в жестокие когти ее подсознания. В частной палате университетской больницы Гейдельберга глубокой ночью горел свет, где доктор Нина Гулд была госпитализирована, чтобы устранить, по возможности, страшные последствия лучевой болезни. До сих пор было трудно определить, насколько критичным был ее случай на самом деле, поскольку мужчина, который сопровождал ее, неточно передал уровень ее воздействия. Лучшее, что он мог сказать, это то, что он нашел ее блуждающей по подземным туннелям Чернобыля на несколько часов дольше, чем любое живое существо могло прийти в себя.

“Он не рассказал нам всего, ” подтвердила сестра Баркен своей небольшой группе подчиненных, - но у меня было отчетливое подозрение, что это не было и половиной того, что пришлось пережить доктору Гулду там, внизу, прежде чем он заявил, что нашел ее”. Она пожала плечами и вздохнула. “К сожалению, за исключением ареста его за преступление, доказательств которого у нас нет, нам пришлось отпустить его и разобраться с той скудной информацией, которая у нас была”.

Обязательное сочувствие играло на лицах стажеров, но они всего лишь маскировали ночную скуку под профессиональными личинами. Их молодая кровь пела за свободу паба, где группа обычно собиралась после совместной смены, или за объятия своих возлюбленных в это время ночи. Сестра Баркен не терпела их двусмысленности и скучала по компании своих сверстников, где она могла обмениваться фактическими убедительными вердиктами с теми, кто в равной степени квалифицирован и увлечен медициной.

Ее выпуклые глазные яблоки прочесывали их одно за другим, пока она рассказывала о состоянии доктора Гулда. Скошенные уголки ее тонких губ опустились вниз, выражая недовольство, которое она часто отражала в своем резком, низком тоне, когда говорила. Помимо того, что она была суровым ветераном немецкой медицинской практики, которой придерживались в Гейдельбергском университете, она также была известна как довольно блестящий диагност. Для ее коллег было неожиданностью, что она никогда не удосуживалась продолжить свою карьеру, став врачом или даже постоянным консультантом.

“Какова природа ее обстоятельств, сестра Баркен?” - спросила молодая медсестра, шокировав сестру демонстрацией неподдельного интереса. Пятидесятилетняя пышущая здоровьем начальница потратила минуту, чтобы ответить, выглядя почти счастливой оттого, что ей задали вопрос, вместо того, чтобы всю ночь смотреть в коматозный взгляд титулованных коротышек.

“Ну, это все, что мы смогли выяснить у немецкого джентльмена, который привел ее сюда, медсестру Маркс. Мы не смогли найти никаких подтверждений относительно причины ее болезни, кроме того, что рассказал нам мужчина ”. Она вздохнула, разочарованная отсутствием информации о состоянии доктора Гулд. “Все, что я могу сказать, это то, что она, похоже, была спасена вовремя, чтобы пройти курс лечения. Хотя у нее все признаки острого отравления, ее организм, кажется, способен с ним удовлетворительно бороться ... пока.”

Сестра Маркс кивнула, игнорируя насмешливую реакцию своих коллег. Это заинтриговало ее. В конце концов, она много слышала об этой Нине Гулд от своей матери. Поначалу, судя по тому, как она болтала о ней, она думала, что ее мать действительно знала миниатюрную шотландскую историчку. Однако студентке-медику Марлен Маркс не потребовалось много времени, чтобы узнать, что ее мать была просто заядлой читательницей журналов и двух книг, изданных Гулдом. Таким образом, Нина Гулд была чем-то вроде знаменитости в своем доме.

Было ли это еще одной из тайных экскурсий, предпринятых историком, подобных тем, которых она слегка касалась в своих книгах? Марлен часто задавалась вопросом, почему доктор Гулд не написала больше о своих приключениях с известным исследователем и изобретателем из Эдинбурга Дэвидом Пердью, а скорее намекнула на многочисленные путешествия. Затем была хорошо известная связь со всемирно известным журналистом-расследователем Сэмом Кливом, о котором писал доктор Гулд. Мама Марлен не только говорила о Нине, как о друге семьи, но и рассуждала о ее жизни так, как будто вздорная историчка была ходячей мыльной оперой.

Это был только вопрос времени, когда мать Марлен начнет читать книги о Сэме Кливе или опубликованные им самим, хотя бы для того, чтобы узнать больше о других комнатах в большом особняке Гулдов. Именно из-за всей этой мании медсестра держала пребывание Гулд в Гейдельберге в секрете, опасаясь, что ее мать устроит марш в составе одной женщины в западное крыло медицинского учреждения 14 века в знак протеста против ее заключения или чего-то в этом роде. Это заставило Марлен улыбнуться про себя, но, рискуя вызвать тщательно избегаемый гнев сестры Баркен, она скрыла свое веселье.

Группа студентов-медиков не знала о ползущей колонне раненых, приближающейся к отделению неотложной помощи этажом ниже. Под их ногами команда санитаров и медсестер ночного персонала окружала кричащего молодого человека, который отказывался быть пристегнутым к каталке.

“Пожалуйста, сэр, вы должны перестать кричать!” - умоляла мужчину старшая дежурная медсестра, преграждая ему яростный путь разрушения своим довольно крупным телом. Ее глаза метнулись в сторону одного из санитаров, вооруженного инъекцией сукцинилхолина, тайно приближающегося к пострадавшему от ожогов. Ужасный вид плачущего мужчины заставил двух новых сотрудников подавиться, они едва сдерживались, ожидая, когда старшая медсестра выкрикнет свой следующий приказ. Однако для большинства из них это был типичный сценарий паники, хотя все обстоятельства были разными. У них, например, никогда раньше не было случая, чтобы пострадавший от ожогов вбегал в отделение скорой помощи, не говоря уже о том, что из него все еще шел дым, когда его заносило, по пути теряя куски плоти с груди и живота.

Тридцать пять секунд показались озадаченным немецким медицинским работникам двумя часами. Вскоре после того, как крупная женщина загнала жертву в угол с почерневшей головой и грудью, крики резко прекратились, сменившись хрипами удушья.

“Отек дыхательных путей!” - взревела она мощным голосом, который был слышен по всему отделению неотложной помощи. “Интубация, немедленно!”

Крадущийся мужчина-медсестра бросился вперед, вонзая иглу в хрустящую кожу человека, который задыхался, и без колебаний нажимая на поршень. Он поморщился, когда шприц с хрустом вошел в эпидермис бедного пациента, но это должно было быть сделано.

“Господи! Этот запах отвратителен! ” - фыркнула себе под нос одна из медсестер, обращаясь к своей коллеге, которая кивнула в знак согласия. Они на мгновение закрыли лица руками, чтобы перевести дыхание, когда зловоние приготовленной плоти ударило по их чувствам. Это было не очень профессионально, но, в конце концов, они были всего лишь людьми.

“Доставьте его в операционную "Б" !” - прогремела крепкая дама своему персоналу. “Schnell! У него остановка сердца, люди! Двигайся!” Они надели кислородную маску на бьющегося в конвульсиях пациента, когда его когерентность ослабла. Никто не заметил высокого старика в черном пальто, идущего по его следу. Его длинная, вытягивающаяся тень затемняла нетронутое дверное стекло, у которого он стоял, наблюдая, как увозят дымящуюся тушу. Из-под полей фетровой шляпы блеснули его зеленые глаза, а высохшие губы усмехнулись в знак поражения.

При всем хаосе в отделении неотложной помощи он знал, что его не заметят, и проскользнул через двери, чтобы наведаться в раздевалку на первом этаже в нескольких футах от приемной. Оказавшись в раздевалке, он избежал обнаружения, избежав яркого свечения маленьких потолочных светильников над скамейками. Поскольку была середина ночной смены, в раздевалке, скорее всего, не было никого из медицинского персонала, поэтому он раздобыл пару халатов и направился в душ. В одной из затемненных кабинок старик сбросил свою одежду.

Под крошечными круглыми лампочками над ним его костлявая, порошкообразная фигура проявилась в отражении в оргстекле. Гротескный и изможденный, его удлиненные конечности сбросили костюм и облачились в хлопчатобумажную форму. Его тяжелое дыхание вырывалось с хрипом, когда он двигался, имитируя робота, одетого в кожу андроида, прокачивающего гидравлическую жидкость через свои суставы во время каждой смены. Когда он снял свою фетровую шляпу, чтобы заменить ее кепкой, его деформированный череп издевался над ним в зеркальном отражении из оргстекла. Угол падения света подчеркивал каждую вмятину и выступ его черепа, но он держал голову наклоненной настолько, насколько мог, во время примерки колпака. Он не хотел сталкиваться со своим самым большим недостатком, своим самым могущественным уродством — своей безликостью.

На его человеческом лице были видны только глаза, идеальной формы, но одинокие в своей нормальности. Старик не стерпел унижения от насмешек собственного отражения, когда его скулы обрамляли невыразительное лицо. Между его почти отсутствующими губами и над его скудным ртом почти не образовалось отверстия, и только две крошечные трещинки служили ноздрями. Последним элементом его хитроумной маскировки должна была стать хирургическая маска, элегантно завершающая его уловку.

Запихнув свой костюм в самый дальний шкаф у восточной стены и просто закрыв узкую дверцу, он исправил свою позу.

“Уходи”, - пробормотал он.

Он покачал головой. Нет, его диалект был неправильным. Он прочистил горло и взял паузу, чтобы собраться с мыслями. “Abend.” No. Снова. “Ах, бент”, - произнес он более четко и прислушался к своему хриплому голосу. Акцент был почти на месте; оставалось еще одна или две попытки.

“Уходи”, - произнес он четко и громко, когда дверь в раздевалку распахнулась. Слишком поздно. Он задержал дыхание, чтобы произнести слово.

“Абенд, герр доктор”, - улыбнулся вошедший санитар, направляясь в соседнюю комнату, чтобы воспользоваться писсуарами. “Wie geht’s?”

“Потроха, потроха”, - поспешно ответил старик, обрадованный забвением медсестры. Он прочистил горло и направился к двери. Было уже поздно, а у него все еще оставались незаконченные дела, связанные с горячим новоприбывшим.

Чувствуя почти стыд за животный метод, который он использовал, чтобы выследить молодого человека, за которым он последовал в отделение неотложной помощи, он откинул голову назад и понюхал воздух. Этот знакомый запах заставил его следовать за ней, как акула неустанно следует за кровью через мили воды. Он не обращал особого внимания на вежливые приветствия персонала, уборщиков и ночных врачей. Его покрытые одеждой ноги беззвучно ступали шаг за шагом, когда он повиновался острому запаху горящей плоти и дезинфицирующего средства, который сильнее всего проникал в его ноздри.

“Циммер 4”, - пробормотал он, когда нос повел его налево к т-образному перекрестку коридоров. Он бы улыбнулся — если бы мог. Его худое тело прокралось по коридору ожогового отделения туда, где лечился молодой человек. Из глубины комнаты он мог слышать голоса врача и медсестер, объявляющих о шансах пациента на выживание.

“Он будет жить, хотя,” мужчина-врач сочувственно вздохнул, “я не думаю, что он сможет сохранить свои функции лица — черты, да, но его обоняние и вкус будут постоянно серьезно нарушены”.

“У него все еще есть лицо под всем этим, доктор?” - тихо спросила медсестра.

“Да, но едва ли, так как повреждение кожи приведет к тому, что его черты ... ну ... еще больше растворятся в лице. Его нос не будет выделяться, а его губы, ” он заколебался, чувствуя искреннюю жалость к привлекательному молодому человеку на едва сохранившихся водительских правах в обугленном бумажнике, “ исчезли. Бедное дитя. Ему едва исполнилось двадцать семь, а с ним такое случается.”

Доктор почти незаметно покачал головой. “Пожалуйста, Сабина, введи немного анальгетиков внутривенно и начни срочную замену жидкости”.

“Да, доктор”. Она вздохнула и помогла своей коллеге собрать повязку. “Ему придется носить маску до конца своей жизни”, - сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. Она подтащила тележку поближе, неся стерильные бинты и физиологический раствор. Они не заметили инопланетного присутствия злоумышленника, заглядывающего из коридора и обнаруживающего свою цель через медленно закрывающуюся щель в двери. Только одно слово вырвалось у него беззвучно.

“Маска”.

Глава 2 — Похищение Пердью

Чувствуя некоторую озабоченность, Сэм небрежно прогуливался по обширному саду частного учреждения недалеко от Данди под ревущим шотландским небом. В конце концов, был ли какой-нибудь другой вид? Однако внутри себя он чувствовал себя хорошо. Пусто. Так много всего произошло с ним и его друзьями в последнее время, что было удивительно ни о чем не думать, для разнообразия. Сэм вернулся из Казахстана неделю назад и не видел ни Нину, ни Пердью с тех пор, как вернулся в Эдинбург.

Ему сообщили, что Нина получила серьезные травмы в результате облучения и была госпитализирована в больницу в Германии. После того, как он послал нового знакомого Детлефа Хольцера найти ее, он оставался в Казахстане в течение нескольких дней и не смог получить никаких новостей о состоянии Нины. По-видимому, Дейв Пердью также был обнаружен в том же месте, что и Нина, только для того, чтобы быть покоренным Детлефом за его странно агрессивное поведение. Но до сих пор это тоже было в лучшем случае предположением.

Пердью сам связался с Сэмом за день до этого, чтобы уведомить его о его собственном заключении в Медицинский исследовательский центр Синклера . Медицинский исследовательский центр Синклера, финансируемый и управляемый Бригадой Отступников, был тайным союзником Пердью в прошлой битве против Ордена Черного Солнца. Так случилось, что ассоциация состояла из бывших членов "Черного солнца"; так сказать, отступников от веры, членом которой Сэм также стал несколькими годами ранее. Его операции для них были немногочисленны и проходили далеко друг от друга, поскольку их потребность в разведданных проявлялась лишь время от времени. Будучи проницательным и эффективным журналистом-расследователем, Сэм Клив был неоценим для Бригады в этом отношении.

Кроме последнего, он был волен действовать по своему усмотрению и выполнять свою собственную внештатную работу, когда ему этого хотелось. Устав в ближайшее время выполнять что-либо столь же напряженное, как его последняя миссия, Сэм решил потратить время на то, чтобы навестить Пердью в том сумасшедшем доме, в который на этот раз заглянул эксцентричныйисследователь.

О заведении Синклера было очень мало информации, но у Сэма был нюх на запах мяса под крышкой. Когда он приблизился к месту, он заметил, что на окнах по всему третьему этажу из четырех этажей, которыми могло похвастаться здание, были решетки.

“Держу пари, ты в одной из этих комнат, эй, Пердью?” Сэм усмехнулся про себя, направляясь к главному входу в жуткое здание с его чрезмерно белыми стенами. Холод пробежал по телу Сэма, когда он вошел в вестибюль. “Боже, отель "Калифорния” выдает себя за Стэнли Мача?"

“Доброе утро”, - поздоровалась с Сэмом миниатюрная светловолосая секретарша в приемной. Ее улыбка была искренней. Его суровая, темная внешность мгновенно заинтриговала ее, даже если он был достаточно взрослым, чтобы быть ее намного старшим братом или почти слишком старым дядей.

“Да, это так, юная леди”, - пылко согласился Сэм. “Я здесь, чтобы увидеть Дэвида Пердью”.

Она нахмурилась: “Тогда для кого этот букет, сэр?”

Сэм просто подмигнул и опустил правую руку вниз, чтобы спрятать цветочную композицию под стойкой. “Тсс, не говори ему. Он ненавидит гвоздики”.

“Эм”, - она заикалась в крайней неуверенности, “он в палате 3, двумя этажами выше, палата 309”.

“Та”, — Сэм ухмыльнулся и, насвистывая, направился к лестнице, обозначенной белым и зеленым - "Палата 2, палата 3, палата 4", лениво помахивая букетом, когда поднимался. В зеркале его очень позабавил бегающий взгляд сбитой с толку молодой женщины, которая все еще пыталась понять, для чего нужны цветы.

“Да, как я и думал”, - пробормотал Сэм, когда нашел коридор справа от лестничной площадки, где на такой же однородной зелено-белой вывеске было указано "Палата 3". “Сумасшедший этаж с решетками, а Пердью - мэр”.

На самом деле это место никоим образом не напоминало больницу. Это больше походило на конгломерат медицинских кабинетов и практик в большом торговом центре, но Сэму пришлось признать, что он нашел отсутствие ожидаемого безумия немного тревожащим. Нигде он не видел людей в белых больничных халатах или инвалидных колясках, перевозящих полумертвых и опасных. Даже медицинский персонал, которого он мог отличить только по белым халатам, выглядел на удивление безмятежно и буднично.

Они кивали и сердечно приветствовали его, когда он проходил мимо них, не задавая ни единого вопроса о цветах, которые он держал в руке. Такое признание просто лишило Сэма юмора, и он выбросил букет в ближайшую мусорную корзину как раз перед тем, как дойти до выделенной комнаты. Дверь, конечно, была закрыта, поскольку находилась на зарешеченном полу, но Сэм был ошарашен, когда обнаружил, что она не заперта. Еще более удивительным был интерьер комнаты.

Кроме одного хорошо занавешенного окна и двух шикарных кресел класса люкс, здесь больше ничего не было, кроме ковра. Его темные глаза внимательно изучали странную комнату. Здесь не хватало кровати и уединенности ванной комнаты в номере. Пердью сидел спиной к Сэму, уставившись в окно.

“Так рад, что ты пришел, старина”, - сказал он тем же жизнерадостным, богаче Бога тоном, которым он обычно обращался к гостям в своем особняке.

“С удовольствием”, - ответил Сэм, все еще пытаясь решить головоломку с мебелью. Пердью повернулся к нему лицом, выглядя здоровым и расслабленным.

“Садитесь”, - пригласил он озадаченного журналиста, который, судя по выражению его лица, исследовал комнату на предмет жучков или спрятанной взрывчатки. Сэм сел. “Итак, ” начал Пердью, “ где мои цветы?”

Сэм вытаращил глаза на Пердью. “Я думал, что у меня есть способность контролировать разум?”

Пердью выглядел невозмутимым от заявления Сэма, о чем они оба знали, но ни один из них не поддержал. “Нет, я видел, как ты прогуливался по аллее с ней в руке, без сомнения, купленной только для того, чтобы так или иначе смутить меня”.

“Боже, ты узнаешь меня слишком хорошо”, - вздохнул Сэм. “Но как ты можешь видеть что-либо за решеткой максимальной безопасности здесь? Я заметил, что камеры заключенных оставлены незапертыми. Какой смысл запирать тебя, если они держат твои двери открытыми?”

Пердью, забавляясь, улыбнулся и покачал головой. “О, это не для того, чтобы помешать нам сбежать, Сэм. Это для того, чтобы мы не прыгали ”. Впервые в голосе Пердью прозвучали горькие и ехидные нотки. Сэм уловил беспокойство своего друга, выходящее на первый план в период приливов и отливов его самоконтроля. Оказалось, что кажущееся спокойствие Пердью было всего лишь маской за этим нехарактерным для него недовольством.

“Ты склонен к подобным вещам?” - спросил Сэм.

Пердью пожал плечами. “Я не знаю, мастер Клив. В один момент все хорошо, а в следующий я снова в этом чертовом аквариуме с рыбками, мечтая утонуть быстрее, чем эта чернильная рыба проглотит мой мозг ”.

Выражение лица Пердью мгновенно сменилось с жизнерадостной глупости на тревожно-бледную депрессию, наполненную чувством вины и беспокойства. Сэм осмелился положить руку на плечо Пердью, понятия не имея, как отреагирует миллиардер. Но Пердью ничего не сделал, когда рука Сэма успокоила его смятение.

“Это то, что ты здесь делаешь? Пытаешься обратить вспять промывание мозгов, которому тебя подверг этот долбанутый нацист?” Сэм спросил его нагло. “Но это хорошо, Пердью. Как продвигается лечение? Во многих отношениях ты кажешься самим собой.”

“Неужели?” - усмехнулся Пердью. “Сэм, ты знаешь, каково это - не знать? Это хуже, чем знать, я могу вас уверить. Но я обнаружил, что знание порождает иного демона, чем забвение своих действий ”.

“Что ты имеешь в виду?” Сэм нахмурился. “Я так понимаю, вернулись какие-то реальные воспоминания; то, что ты не мог вспомнить раньше?”

Бледно-голубые глаза Пердью смотрели сквозь чистые линзы его очков прямо перед собой, в пространство, пока он обдумывал мнение Сэма, прежде чем объяснить. Он выглядел почти маниакально в темнеющем свете облачной погоды, который лился через окно. Его длинные, тонкие пальцы перебирали резьбу на деревянном подлокотнике кресла, пока он был в оцепенении. Сэм счел за благо сменить тему на данный момент.

“Так какого черта здесь нет кровати?” - воскликнул он, оглядываясь на почти пустую комнату.

“Я никогда не сплю”.

Это было все.

Это было все, что Пердью мог сказать по этому поводу. Его недостаточная проработанность нервировала Сэма, потому что это было полной противоположностью фирменному поведению мужчины. Обычно он отбрасывал все приличия или запреты и извергал грандиозную историю, наполненную чем, почему и кем . Теперь он был доволен просто фактом, поэтому Сэм допытывался не только для того, чтобы заставить Пердью объяснить, но и потому, что он искренне хотел знать. “Ты знаешь, что это биологически невозможно, если только ты не хочешь умереть в приступе психоза”.

От взгляда, которым одарил его Пердью, у Сэма по коже побежали мурашки. Это было что-то среднее между безумием и совершенным счастьем; взгляд дикого животного, которого кормят, если Сэму нужно было угадать. Его светлые волосы с проседью, как всегда, были болезненно аккуратными, зачесанными назад длинными прядями, отделяющими их от седых бакенбард. Сэм представил себе Пердью с растрепанными волосами в общих душевых, эти бледно-голубые пронзительные взгляды охранников, когда они обнаружили, что он жует чье-то ухо. Что беспокоило его больше всего, так это то, насколько непримечательным такой сценарий внезапно показался для состояния, в котором находился его друг. Слова Пердью вырвали Сэма из его отвратительных размышлений.

“И как ты думаешь, что сидит прямо здесь, перед тобой, старый петух?” Пердью хихикнул, выглядя довольно пристыженным за свое состояние под обвисшей улыбкой, которой он пытался поддерживать настроение. “Так выглядит психоз, а не та голливудская чушь, в которой люди переигрывают, когда люди рвут на себе волосы и пишут свои имена дерьмом на стенах. Это тихая штука, безмолвный ползучий рак, который заставляет вас больше не заботиться о том, что вы должны сделать, чтобы остаться в живых. Вы остаетесь наедине со своими мыслями и делами, не думая о еде…”Он оглянулся на голый участок ковра, где должна была быть кровать, “...спящий. Сначала мое тело прогнулось под напором покоя. Сэм, ты бы видел меня. Обезумевший и измученный, я терял сознание на полу ”. Он придвинулся ближе к Сэму. Журналист с тревогой почувствовал запах медицинских духов и старых сигарет в дыхании Пердью.

“Пердью...”

“Нет, нет, ты спросил. Теперь ты п-послушай, ал-хорошо?” Пердью настаивал шепотом. “Я не спал уже более четырех дней подряд, и знаешь что? Я чувствую себя великолепно! Я имею в виду, посмотри на меня. Разве я не выгляжу образцом здоровья?”

“Вот что меня беспокоит, приятель”, - Сэм поморщился, почесывая затылок. Пердью рассмеялся. Это было ни в коем случае не сумасшедшее хихиканье, а цивилизованный, мягкий смешок. Пердью проглотил свое веселье, чтобы прошептать: “Знаешь, что я думаю?”

“Что меня на самом деле здесь нет?” Сэм догадался. “Видит Бог, это пресное и скучное место заставило бы меня серьезно усомниться в реальности”.

“Нет. Нет. Я думаю, когда "Черное солнце" промыло мне мозги, они каким-то образом избавили меня от потребности во сне. Должно быть, они перепрограммировали мой мозг ... разблокировали…та примитивная сила, которую они использовали на суперсолдатах во Второй мировой войне, чтобы превратить людей в животных. Они не упали, когда в них стреляли, Сэм. Они продолжали идти, все дальше и дальше и дальше...”

“К черту это. Я вытаскиваю тебя отсюда”, - решил Сэм.

“У меня еще не закончился срок обращения, Сэм. Позвольте мне остаться и позволить им стереть все эти чудовищные бихевиоризмы ”, - настаивал Пердью, пытаясь казаться разумным и психически здоровым, хотя все, чего он хотел сделать, это вырваться из учреждения и убежать обратно в свой дом в Райхтисусисе.

“Ты так говоришь”, - отмахнулся Сэм умным тоном, - “но ты не это имеешь в виду”.

Он вытащил Пердью из его кресла. Миллиардер улыбнулся своему спасителю, выглядя явно воодушевленным. “У тебя определенно все еще есть способность контролировать разум”.

Глава 3 — Фигура с плохими словами

Нина проснулась, плохо себя чувствуя, но отчетливо воспринимая окружающее. Это был первый раз, когда она проснулась, не будучи разбуженной звуком голоса медсестры или врачом, испытывающим желание ввести дозу в нечестивый утренний час. Ее всегда восхищало, как медсестры всегда будили пациентов, чтобы дать им ‘что-нибудь поспать’ в нелепое время, часто между двумя и пятью часами утра. Логика подобных практик полностью ускользала от нее, и она не скрывала своей досады за подобный идиотизм, независимо от предлагаемых ему объяснений. Ее тело болело под садистским гнетом радиационного отравления, но она пыталась терпеть это так долго, как могла.

К ее облегчению, она узнала от дежурного врача, что случайные ожоги на ее коже со временем заживут, и что воздействие, которому она подверглась под эпицентром в Чернобыле, было на удивление незначительным для такой опасной зоны. Тошнота беспокоила ее ежедневно, по крайней мере, до тех пор, пока не закончились антибиотики, но ее состояние кроветворения по-прежнему вызывало у него большую озабоченность.

Нина понимала его беспокойство по поводу повреждения ее аутоиммунной системы, но для нее были шрамы и похуже — как эмоциональные, так и физические. Она не могла хорошо сосредоточиться с тех пор, как ее освободили из туннелей. Было неясно, было ли это вызвано длительным отсутствием зрения из-за часов, проведенных практически в кромешной темноте, или это также было результатом воздействия высоких концентраций старых ядерных волн. Несмотря на это, ее эмоциональная травма проявилась хуже, чем физическая боль и волдыри на коже.

Ее мучили кошмары о том, как Пердью охотился за ней в темноте. Оживляя маленькие осколки воспоминаний, ее сны напоминали ей о стонах, которые он издавал после того, как злобно смеялся где-то в адской тьме украинской преисподней, в которой они были пойманы вместе. Через другую трубку для внутривенного вливания успокоительные удерживали ее разум запертым в снах, не позволяя полностью проснуться, чтобы убежать от них. Это была подсознательная мука, о которой она не могла рассказать людям с научным складом ума, которые были озабочены только облегчением ее физических недугов. У них не было времени, чтобы тратить его на ее надвигающееся безумие.

За окном мерцала бледная угроза рассвета, хотя весь мир вокруг нее все еще спал. Она смутно слышала низкие тона и шепот, которыми обменивался медицинский персонал, перемежаемый странным звоном чайных чашек и кофейных печей. Это напомнило Нине ранние утра во время школьных каникул, когда она была маленькой девочкой в Обане. Ее родители и мамин папа вот так же шептались, собирая походное снаряжение для поездки на Гебриды. Они старались не разбудить маленькую Нину, пока паковали машины, и только в самом конце ее отец прокрадывался в ее комнату, закутывал ее в одеяла, как в хот-дог-ролл, и выносил на морозный утренний воздух, чтобы положить на заднее сиденье.

Это было приятное воспоминание, к которому она сейчас ненадолго вернулась почти таким же образом. Две медсестры вошли в ее палату, чтобы проверить капельницу и сменить белье на пустой кровати напротив нее. Несмотря на то, что они говорили приглушенным голосом, Нина смогла использовать свои знания немецкого языка, чтобы подслушивать, как в те утра, когда ее семья думала, что она крепко спит. Оставаясь неподвижной и глубоко дыша через нос, Нине удалось обмануть дежурную сестру, заставив ее поверить, что она крепко спит.

“Как у нее дела?” - спросила медсестра у своей начальницы, когда та грубо скатала старую простыню, которую сняла с пустого матраса.

“Ее жизненные показатели в порядке”, - тихо ответила старшая сестра.

“Я хотел сказать, что им следовало смазать его кожу большим количеством фламазина, прежде чем надевать на него маску. Я думаю, что я прав, предлагая это. У доктора Хилт не было причин откусывать мне голову ”, - пожаловалась медсестра на инцидент, который, по мнению Нины, они обсуждали еще до того, как пришли проведать ее.

“Ты знаешь, что я согласен с тобой в этом отношении, но ты должна помнить, что ты не можешь подвергать сомнению лечение или дозировку, назначенные — или применяемые — высококвалифицированными врачами, Марлен. Просто держи свой диагноз при себе, пока не займешь здесь более сильную позицию в пищевой цепочке, хорошо? ” - посоветовала пухленькая сестра своей подчиненной.

“Он будет занимать эту кровать, когда выйдет из отделения интенсивной терапии, сестра Баркен?” спросила она с любопытством. “Здесь? С доктором Гулдом?”

“Да. Почему бы и нет? Это не Средневековье или лагерь начальной школы, моя дорогая. Вы знаете, у нас есть палаты для мужчин с особыми условиями. ” Сестра Баркен слегка улыбнулась, делая выговор пораженной звездами медсестре, которая, как она знала, обожала доктора Нину Гулд.Кто? Нина задумалась. Кого, черт возьми, они планируют поселить со мной в одной комнате, что заслуживает такого чертова внимания?

“Смотрите, доктор Гулд хмурится”, - заметила сестра Баркен, понятия не имея, что это было вызвано недовольством Нины из-за того, что она вскоре получила очень нежелательного соседа по комнате. Безмолвные, пробуждающиеся мысли контролировали выражение ее лица. “Должно быть, это раскалывающие головные боли, связанные с облучением. Бедняжка”.Да! Подумала Нина. Головные боли убивают меня, между прочим. Твои обезболивающие - отличная услуга для вечеринки, но они ни хрена не помогают при приступе пульсации в лобных долях, понимаешь?

Ее сильная, холодная рука внезапно сжала запястье Нины, вызвав шок в охваченном лихорадкой теле историка, которое и без того было чувствительно к температуре. Непреднамеренно большие темные глаза Нины распахнулись.

“Иисус Христос, женщина! Ты хочешь содрать мою кожу с мышц этим ледяным когтем?” она закричала. Вспышки боли пронзили нервную систему Нины, ее оглушительный ответ поверг обеих медсестер в ступор.

“Доктор Гулд!” Сестра Баркен удивленно воскликнула на безупречном английском. “Мне так жаль! Предполагается, что вы находитесь под действием успокоительного ”. На другой стороне зала молодая медсестра улыбалась от уха до уха.

Осознав, что она только что самым грубым образом выдала свой фарс, Нина решила сыграть жертву, чтобы скрыть свое смущение. Она тут же схватилась за голову, слегка постанывая. “Успокоительное? Боль проникает прямо сквозь все обезболивающие. Приношу свои извинения за то, что напугал вас, but...it — моя кожа в огне”, - исполнила Нина. другая медсестра нетерпеливо подошла к ее кровати, все еще улыбаясь, как фанатка, получившая пропуск за сцену.

“Сестра Маркс, не будете ли вы так любезны принести доктору Гулд что-нибудь от головной боли?” - Спросила сестра Баркен. “Битте”, - сказала она чуть громче, чтобы отвлечь юную Марлен Маркс от ее глупой фиксации.

“Эм, да, конечно, сестра”, - ответила она, неохотно принимая свою задачу, прежде чем практически вприпрыжку выйти из комнаты.

“Милая девочка”, - сказала Нина.

“Извините ее. Она, на самом деле ее мать - они твои большие поклонницы. Они знают все о ваших путешествиях, и некоторые вещи, о которых вы написали, совершенно пленили медсестру Маркс. Поэтому, пожалуйста, не обращайте внимания на ее пристальный взгляд, ” дружелюбно объяснила сестра Баркен.

Нина сразу перешла к делу, пока их не потревожил пускающий слюни щенок в медицинской форме, который скоро должен был вернуться. “Кто же тогда будет там спать? Кто-нибудь, кого я знаю?”

Сестра Баркен покачала головой. “Я не думаю, что он вообще должен знать, кто он на самом деле”, - прошептала она. “Профессионально я не имею права делиться, но поскольку вы будете жить в одной палате с новым пациентом ...”

“Гутен Морген, сестра”, - сказал мужчина с порога. Его слова были приглушены хирургической маской, но Нина могла сказать, что его акцент не был подлинно немецким.

“Извините меня, доктор Гулд”, - сказала сестра Баркен, подходя, чтобы поговорить с высокой фигурой. Нина внимательно слушала. В этот сонный час в палате было все еще относительно тихо, что облегчало прослушивание, особенно когда Нина закрывала глаза.

Доктор спросил сестру Баркен о молодом человеке, которого привезли прошлой ночью, и о том, почему пациента больше нет в том, что Нина назвала ‘Палатой 4’. Ее желудок скрутило в узел, когда сестра попросила документы врача, а он ответил угрозой.

“Сестра, если ты не дашь мне необходимую информацию, кто-то умрет прежде, чем ты сможешь вызвать охрану. В этом я могу тебя заверить”.

У Нины перехватило дыхание. Что он собирался делать? Даже с широко открытыми глазами ей было трудно нормально видеть, поэтому попытки запомнить его черты были почти бесполезны. Лучше всего было просто притвориться, что она не понимает по-немецки и что она все равно была слишком усыплена, чтобы что-то слышать.

“Нет. Вы думаете, это первый раз, когда шарлатан попытался запугать меня за двадцать семь лет моей работы в качестве медицинского работника? Убирайся, или я сама тебя поколочу”, - пригрозила сестра Баркен. После этого сестра ничего не сказала, но Нина различила бешеную возню, после которой наступила тревожная тишина. Она осмелилась повернуть голову. В дверном проеме стена женщины стояла твердо, но незнакомка скрылась.

“Это было слишком просто”, - сказала Нина себе под нос, но прикинулась дурочкой ради всеобщего блага. “Это мой доктор?”

“Нет, моя дорогая”, - ответила сестра Баркен. “И, пожалуйста, если вы увидите его снова, немедленно сообщите мне или любому другому сотруднику”. Она выглядела очень раздраженной, но не выказала никакого страха, когда снова присоединилась к Нине у ее кровати. “Они должны доставить нового пациента в течение следующего дня. Они стабилизировали его состояние на данный момент. Но не волнуйтесь, он под сильным успокоительным. Он не будет тебе помехой”.

“Как долго я еще буду заключен здесь?” Спросила Нина. “И не говори, пока я не поправлюсь. ”

Сестра Баркен усмехнулась. “Это вы мне скажите, доктор Гулд. Вы поразили всех своей способностью бороться с инфекцией и продемонстрировали граничащие со сверхъестественными способностями к исцелению. Ты что, какой-то вампир?”

Юмор медсестры был как нельзя кстати. Нине было приятно узнать, что все еще есть люди, испытывающие некоторое удивление. Но о чем она не могла рассказать даже самым непредубежденным людям, так это о том, что ее сверхъестественная способность к исцелению появилась в результате переливания крови, которое она перенесла много лет назад. У врат смерти Нина была спасена кровью особо злого врага, фактического остатка экспериментов Гиммлера по созданию сверхчеловека, чудо-оружия. Ее звали Лита, и она была монстром с действительно могущественной кровью.

“Возможно, повреждения были не такими обширными, как первоначально думали врачи”, - ответила Нина. “Кроме того, если я так хорошо исцеляюсь, почему я слепну?”

Сестра Баркен заботливо положила руку на лоб Нины. “Может быть, это просто симптом твоего электролитного дисбаланса или уровня инсулина, моя дорогая. Я уверен, что ваше зрение скоро прояснится. Не волнуйся. Если ты будешь продолжать в том же духе, что и сейчас, ты скоро выберешься отсюда ”.

Нина надеялась, что предположение леди было верным, потому что ей нужно было найти Сэма и спросить о Пердью. Ей тоже нужен был новый телефон. До тех пор она просто проверяла новости на предмет чего-нибудь о Пердью, поскольку он, возможно, был достаточно знаменит, чтобы попасть в новости в Германии. Несмотря на то, что он пытался убить ее, она надеялась, что с ним все в порядке — где бы он ни был.

“Человек, который привел меня сюда ... он вообще говорил, что вернется?” Нина спросила о Детлефе Хольцере, знакомом, которому она причинила зло до того, как он спас ее от Пердью и дьявольских вен под печально известным реактором 4 в Чернобыле.

“Нет, с тех пор мы ничего о нем не слышали”, - призналась сестра Баркен. “Он не был моим парнем ни в каком качестве, не так ли?”

Нина улыбнулась, вспомнив милого, непонятливого телохранителя, который помог ей, Сэму и Пердью найти знаменитую Янтарную комнату до того, как все развалилось на Украине. “Не парень”, - она улыбнулась туманному образу кормящей сестры. “Вдовец”.

Глава 4 — Очарование

“Как Нина?” - Спросил Пердью Сэма, когда они покидали комнату без кровати с пальто Пердью и небольшим саквояжем в качестве багажа.

“Детлеф Хольцер поместил ее в больницу в Гейдельберге. Я планирую заглянуть к ней через неделю или около того, ” прошептал Сэм, проверяя коридор. “Хорошо, что Детлеф умеет прощать, иначе твоя задница уже бродила бы по Припяти”.

Посмотрев сначала налево и направо, Сэм жестом показал своему другу следовать за ним направо, где он направлялся к лестнице. Они услышали голоса в дискуссии, поднимающиеся на лестничную площадку. Поколебавшись мгновение, Сэм остановился и притворился, что увлечен разговором по телефону.

“Они не агенты сатаны, Сэм. Давай, - хихикнул Пердью, потянув Сэма за рукав мимо двух уборщиков, которые болтали о пустяках. “Они даже не знают, что я пациент. Насколько им известно, ты мой пациент.”

“Мистер Пердью!” - крикнула женщина сзади, стратегически прерывая заявление Пердью.

“Продолжай идти”, - пробормотал Пердью.

“Почему?” Сэм громко поддразнивал. “Они думают, что я твой пациент, помнишь?”

“Сэм! Ради бога, продолжай идти, ” настаивал Пердью, которого лишь слегка позабавило детское восклицание Сэма.

“Мистер Пердью, пожалуйста, остановись прямо здесь. Мне нужно перекинуться с вами парой слов”, - повторила женщина. Он остановился со вздохом поражения и повернулся лицом к привлекательной даме. Сэм прочистил горло. “Пожалуйста, скажи мне, что это твой доктор, Пердью. Потому что…что ж, она может промыть мне мозги в любой день ”.

“Похоже, она уже сделала это”, - пробормотал Пердью, бросив острый взгляд на своего партнера.

“Я не имела удовольствия”, - улыбнулась она, встретившись взглядом с Сэмом.

“А ты бы хотел?” - Спросил Сэм, получив мощный локоть от Пердью.

“Простите?” - спросила она, присоединяясь к ним.

“Он немного застенчивый”, - солгал Пердью. “Боюсь, он должен научиться говорить громче. Он, должно быть, кажется таким грубым, Мелисса. Мне жаль.”

“Мелисса Аргайл”. Она улыбнулась, представившись Сэму.

“Сэм Клив”, - просто сказал он, отслеживая тайные сигналы Пердью на своем периферийном устройстве. “Ты что, мозгобойня мистера Пердью...”?

“... лечащий психолог?” Спросил Сэм, надежно запирая свои мысли подальше.

Она застенчиво и забавно усмехнулась. “Нет! О, нет. Хотел бы я обладать такой властью. Я всего лишь глава администрации здесь, в Синклере, с тех пор, как Элла ушла в декретный отпуск ”.

“Значит, ты уезжаешь через три месяца?” Сэм изобразил сожаление.

“Боюсь, что так”, - ответила она. “Но все будет хорошо. У меня внештатная должность в Эдинбургском университете в качестве помощника или советника декана факультета психологии.”

“Ты слышишь это, Пердью?” Сэм слишком сильно восхищался. “Она находится в форте Эдинбург! Это маленький мир. Я тоже посещаю это место, но в основном ради информации, когда изучаю свои задания.”

“Ах да”, - улыбнулся Пердью. “Я знаю, где она — находится на службе”.

“Как ты думаешь, кто дал мне эту должность?” она упала в обморок и посмотрела на Пердью с безмерным обожанием. Сэм не мог упустить возможность для озорства.

“О, он сделал? Ты старый негодяй, Дэйв! Помогать талантливым, начинающим ученым занимать должности, даже если вы не получаете за это огласки и все такое. Разве он не самый лучший, Мелисса?” Сэм похвалил своего друга, нисколько не обманув Пердью, но Мелисса была убеждена в его искренности.

“Я стольким обязана мистеру Пердью”, - прощебетала она. “Я просто надеюсь, что он знает, как сильно я это ценю. На самом деле, он дал мне эту ручку ”. Тыльной стороной ручки она провела слева направо по своей темно-розовой помаде, когда она подсознательно флиртовала, ее желтые локоны едва прикрывали твердые соски, которые просвечивали сквозь бежевый кардиган.

“Я уверен, что Пен тоже ценит твои усилия”, - прямо сказал Сэм.

Пердью посерел, мысленно крича Сэму, чтобы тот заткнулся. Блондинка немедленно перестала сосать свою ручку, осознав, что она делает. “Что вы имеете в виду, мистер Клив?” - строго спросила она. Сэм был невозмутим.

“Я имею в виду, что пен был бы признателен вам за то, что вы выписали мистера Пердью через несколько минут”, - уверенно улыбнулся Сэм. Пердью не мог в это поверить. Сэм был занят, используя свой странный талант на Мелиссе, чтобы заставить ее делать то, что он хотел, он понял сразу. Пытаясь не улыбнуться дерзости журналиста, он сохранил приятное выражение лица.

“Безусловно”, - она просияла. “Просто позвольте мне достать документы об увольнении, и я встречу вас обоих в вестибюле через десять минут”.

“Большое тебе спасибо, Мелисса”, - крикнул Сэм ей вслед, когда она спускалась по лестнице.

Медленно его голова повернулась, чтобы увидеть странное выражение лица Пердью.

“Ты неисправим, Сэм Клив”, - сделал он выговор.

Сэм пожал плечами.

“Напомни мне купить тебе Ferrari на Рождество”, - ухмыльнулся он. “Но сначала мы собираемся пить до Хогманая и дальше!”

“Фестиваль Rocktober был на прошлой неделе, разве ты не знал?” Как ни в чем не бывало сказал Сэм, когда они вдвоем спустились в приемную на первом этаже.

“Да”.

За стойкой регистрации взволнованная девушка, которую Сэм сбил с толку, снова уставилась на него. Пердью не нужно было спрашивать. Он мог только догадываться, в какие игры разума Сэм, должно быть, играл с бедной девушкой. “Ты знаешь, что когда ты используешь свои силы во зло, боги заберут их у тебя, верно?” он спросил Сэма.

“Но я не использую их во зло. Я вытаскиваю отсюда своего старого приятеля”, - защищался Сэм.

“Не я, Сэм. Женщины”, - поправил Пердью то, что, как Сэм уже знал, он имел в виду. “Посмотри на их лица. Ты что-то сделал ”.

“Ничего такого, о чем они пожалеют, к сожалению. Может, мне стоит просто позволить себе немного женского внимания с помощью богов, а?” Сэм попытался вызвать сочувствие у Пердью, но не получил ничего, кроме нервного оскала.

“Давай сначала выберемся отсюда безнаказанными, старина”, - напомнил он Сэму.

“Ха, хороший выбор слов, сэр. О, смотрите, теперь есть Мелисса”, - он одарил Пердью озорной улыбкой. “Как она заработала этот Caran d'Ache ? С этими розовыми губами?”

“Она принадлежит к одной из моих программ бенефициаров, Сэм, как и несколько других молодых женщин ... и мужчин, да будет тебе известно”, - безнадежно защищался Пердью, прекрасно понимая, что Сэм разыгрывает его.

“Эй, твои предпочтения не имеют ко мне никакого отношения”, - передразнил Сэм.

После того, как Мелисса подписала документы о выписке Пердью, он, не теряя времени, добрался до машины Сэма с другой стороны огромного ботанического сада, который окружал здание. Словно два мальчишки, прогуливающие уроки, они побежали трусцой прочь от заведения.

“У тебя есть яйца, Сэм Клив. Я отдаю тебе должное ”, - усмехнулся Пердью, когда они проходили мимо охраны с подписанными бумагами об освобождении.

“Я верю. Давайте все же докажем это”, - пошутил Сэм, когда они сели в машину. Насмешливое выражение лица Пердью заставило его выдать секретное место проведения праздника, которое он имел в виду. “К западу от Северного Бервика мы go...to пивной палаточный городок ... И мы будем в килтах!”

Глава 5 — Притаившийся Мардук

Лишенный окон и сырой, подвал затаился в тихом ожидании крадущейся тени, которая прокладывала себе путь вдоль стены, скользя вниз по лестнице. Точно как настоящая тень, человек, который ее отбросил, двигался беззвучно, крадучись к единственному безлюдному месту, которое он смог найти, чтобы спрятаться достаточно надолго до пересменки. Истощенный гигант тщательно продумывал свой следующий ход в уме, но он никоим образом не забывал о реальности — ему придется залечь на дно по крайней мере еще на два дня.

Последнее решение было принято после тщательного изучения списка сотрудников на втором этаже, где администратор прикрепил график работы на неделю к доске объявлений в комнате для персонала. В красочном документе Excel он заметил имя настойчивой медсестры и данные о ее смене. Он не хотел снова сталкиваться с ней, а ей предстояло дежурить еще два дня, не оставляя ему иного выбора, кроме как сидеть на корточках в бетонном одиночестве слабо освещенной котельной, где его развлекал только водопровод.

Какая неудача, подумал он. Но, в конечном счете, добраться до летчика Олафа Ланхагена, до недавнего времени служившего в подразделении люфтваффе на авиабазе Б &# 252;чел, стоило того, чтобы подождать. Притаившийся старик не мог позволить тяжелораненому пилоту остаться в живых любой ценой. То, что мог сделать молодой человек, если бы его не остановили, было просто слишком рискованным. Началось долгое ожидание изуродованного охотника, воплощения терпения, который теперь скрывается в недрах медицинского учреждения Гейдельберга.

В руках он держал хирургическую маску, которую только что снял, задаваясь вопросом, каково это - ходить среди людей без какого-либо прикрытия на лице. Но после такого размышления пришло неоспоримое презрение к желанию. Он должен был признаться самому себе, что ему было бы очень неприятно ходить при дневном свете без маски, хотя бы из-за дискомфорта, который она ему доставила бы.

Обнаженная.

Он чувствовал бы себя голым, бесплодным, каким бы невыразительным ни было его лицо сейчас, если бы ему пришлось раскрыть миру свой недостаток. И он размышлял о том, каково это - выглядеть нормальным по определению, когда он сидел в тихой темноте восточного угла подвала. Даже если бы он не страдал пороком развития и носил приемлемое лицо, он чувствовал бы себя незащищенным и ужасно заметным . На самом деле, единственным желанием, которое он мог спасти от этого понятия, была привилегия правильной речи. Нет, он передумал. Возможность говорить была бы не единственной вещью, которая доставила бы ему удовольствие; радость от улыбки сама по себе была бы подобна запечатленной неуловимой мечте.

В конце концов он свернулся калачиком под грубым покрывалом из украденного постельного белья, любезно предоставленного прачечной. Он свернул в рулон окровавленные, похожие на брезент простыни, которые нашел в одной из брезентовых корзин, чтобы служить изоляцией между своим обезжиренным телом и твердым полом. В конце концов, его выступающие кости оставляли синяки на коже даже на самом мягком матрасе, но его щитовидная железа не позволяла ему получить ни капли той мягкой липидной ткани, которая могла бы обеспечить ему комфортную амортизацию.

Его детская болезнь только усугубила его врожденный дефект, превратив его в монстра, страдающего от боли. Но это было его проклятием - уравнять благословение быть тем, кем он был, уверял он себя. Поначалу Питеру Мардуку было трудно принять это, но как только он нашел свое место в мире, его цель стала ясна. Увечье, физическое или духовное, должно было уступить место его роли, данной тем жестоким Создателем, который создал его.

Прошел еще один день, и он остался незамеченным, что было его главным умением во всех начинаниях. Питер Мардук, в возрасте семидесяти восьми лет, положил голову на вонючую простыню, чтобы немного поспать, в то время как он ждал, когда над ним пролетит еще один день. Запах его не беспокоил. Его чувства были избирательны до предела; одно из тех благословений, которыми он был проклят, когда не получил носа. Когда он хотел отследить запах, его обоняние было как у акулы. С другой стороны, у него была способность использовать противоположное. Это было то, что он сделал сейчас.

Отключив обоняние, он насторожил уши, прислушиваясь к любому обычно неслышимому звуку, пока спал. К счастью, после более чем двух полных дней бодрствования старик закрыл глаза — свои удивительно нормальные глаза. Издалека он мог слышать скрип колес тележки под тяжестью ужина в отделении Б как раз перед началом часов посещений. Потеря сознания сделала его слепым и успокоительным, надеясь на сон без сновидений, пока его задача не побудит его воспрянуть духом и снова выступить.

* * *

“Я так устала”, - сказала Нина сестре Маркс. Молодая медсестра была на ночном дежурстве. С тех пор как она познакомилась с доктором Ниной Гулд за последние два дня, она немного отказалась от своей манерности влюбленной девчонки и проявила более профессиональную сердечность по отношению к больному историку.

“Усталость - это часть болезни, доктор Гулд”, - сочувственно сказала она Нине, поправляя ее подушки.

“Я знаю, но я не чувствовал такой усталости с тех пор, как меня приняли. Они дали мне успокоительное?”

“Дайте мне посмотреть”, - предложила сестра Маркс. Она вытащила медицинскую карту Нины из щели в изножье кровати и медленно пролистала страницы. Ее голубые глаза пробежались по введенным препаратам за последние двенадцать часов, а затем она медленно покачала головой. “Нет, доктор Гулд. Я не вижу здесь ничего, кроме местного лекарства в вашей капельнице. Конечно, никаких успокоительных. Тебе хочется спать?”

Марлен Маркс нежно взяла Нину за руку и проверила ее жизненные показатели. “Твой пульс довольно слабый. Дай мне взглянуть на твое давление.”

“Боже мой, я чувствую, что не могу поднять руки, сестра Маркс”, - тяжело вздохнула Нина. “Такое ощущение, что...” У нее не было подходящего способа спросить, но в свете симптомов она чувствовала, что должна. “Ты когда-нибудь был Roofie ’d?”

Выглядя немного обеспокоенной тем, что Нина знала, каково это - находиться под воздействием рогипнола, медсестра снова покачала головой. “Нет, но у меня есть хорошая идея, что подобный препарат делает с центральной нервной системой. Это то, что ты чувствуешь?”

Нина кивнула, теперь едва способная открыть глаза. Медсестра Маркс была встревожена, увидев, что кровяное давление Нины было чрезвычайно низким, резко упав таким образом, что полностью противоречило ее предыдущему прогнозу. “Мое тело похоже на наковальню, Марлен”, - тихо пробормотала Нина.

“Подождите, доктор Гулд”, - настойчиво сказала медсестра, стараясь говорить резко и громко, чтобы разбудить разум Нины, пока она бежала звать своих коллег. Среди них был доктор Эдуард Фриц, врач, который лечил молодого человека, поступившего через две ночи с ожогами второй степени.

“Доктор Fritz!” Медсестра Маркс позвала тоном, который не встревожил бы других пациентов, но передал бы уровень срочности медицинскому персоналу “. Доктор Давление у Гулд быстро падает, и я изо всех сил пытаюсь удержать ее в сознании!”

Команда поспешила к Нине и задернула шторы. Зрители были ошеломлены реакцией персонала на маленькую женщину, которая в одиночку занимала двухместный номер. В часы посещений давно не было такого действа, и многие посетители и пациенты ждали, чтобы убедиться, что с пациентом все в порядке.

“Это похоже на что-то из Анатомии Грея”, - услышала сестра Маркс, как посетительница сказала ее мужу, когда пробегала мимо с лекарствами, которые попросил доктор Фриц. Но все, о чем заботился Маркс, это вернуть доктора Гулд до того, как она окончательно разобьется. Двадцать минут спустя они снова раздвинули занавески, разговаривая улыбающимся шепотом. По выражению их лиц прохожие поняли, что состояние пациента стабилизировалось и он вернулся в оживленную атмосферу, обычно ассоциирующуюся с этим временем ночи в больнице.

“Слава Богу, нам удалось спасти ее”, - выдохнула сестра Маркс, облокотившись на стойку регистрации, чтобы сделать глоток кофе. Мало-помалу посетители начали покидать палату, прощаясь со своими заключенными близкими до завтра. Постепенно в коридорах становилось все тише, когда шаги и приглушенные тона стихли, превратившись в ничто. Для большинства сотрудников было облегчением немного передохнуть перед заключительными раундами вечера.

“Отличная работа, сестра Маркс”, - улыбнулся доктор Фриц. Этот человек редко улыбался, даже в лучшие времена. В результате она знала, что его слова нужно будет смаковать.

“Спасибо, доктор”, - скромно ответила она.

“Действительно, если бы вы не отреагировали немедленно, мы могли бы потерять доктора Гулда сегодня вечером. Я боюсь, что ее состояние более серьезное, чем указывает ее биология. Я должен признаться, что был сбит с толку этим. Вы говорите, что у нее было нарушено зрение?”

“Да, доктор. Она жаловалась, что ее зрение было нечетким до прошлой ночи, когда она прямо использовала слова ‘ослепнуть’. Но я была не в том положении, чтобы давать ей какие-либо советы, поскольку понятия не имею, что могло быть причиной этого, кроме очевидного иммунодефицита ”, - предположила сестра Маркс.

“Это то, что мне нравится в тебе, Марлен”, - сказал он. Он не улыбался, но, тем не менее, его заявление было уважительным. “Ты знаешь свое место. Вы не притворяетесь врачом и не позволяете себе рассказывать пациентам о том, что, по вашему мнению, их беспокоит. Вы оставляете это профессионалам, и это хорошо. С таким отношением ты далеко пойдешь под моим присмотром ”.

Надеясь, что доктор Хилт не передала ее предыдущего поведения, Марлен только улыбнулась, но ее сердце бешено заколотилось от гордости за одобрение доктора Фрица. Он был одним из ведущих специалистов в области диагностики широкого спектра действия, охватывающей различные медицинские направления, но при этом оставался скромным врачом и консультантом. Учитывая его карьерные достижения, доктор Фриц был относительно молод. В свои сорок с небольшим он уже был автором нескольких статей, отмеченных наградами, и читал лекции по всему миру во время своих творческих отпусков. Его мнение высоко ценилось большинством ученых-медиков, особенно такими простыми медсестрами, как только что закончившая интернатуру Марлен Маркс.

Это было правдой. Марлен знала свое место рядом с ним. Каким бы шовинистическим или сексистским ни звучало заявление доктора Фрица, она знала, что он имел в виду. Однако среди других женщин-сотрудников было много таких, которые не поняли бы его значение так хорошо. Для них его власть была эгоистичной, независимо от того, заслужил он трон или нет. Они видели в нем женоненавистника как на рабочем месте, так и в обществе, часто рассуждающего о своей сексуальности. Но он не обратил на них никакого внимания. Он всего лишь констатировал очевидное. Он знал лучше, и они не были квалифицированы, чтобы сразу поставить диагноз. Следовательно, они не имели права высказывать свое мнение, меньше всего, когда он был обязан делать это должным образом.

“Смотри живее, Маркс”, - сказал один из санитаров, проходя мимо.

“Почему? Что происходит?” спросила она, широко раскрыв глаза. Обычно она молилась о том, чтобы во время ночной смены было немного активности, но Марлен и так перенес достаточно нервного напряжения для одной ночи.

“Мы перевезем Фредди Крюгера к чернобыльской леди”, - ответил он, жестом предлагая ей начать готовить кровать к переезду.

“Эй, прояви хоть немного уважения к бедняге, придурок”, - сказала она санитару, который только посмеялся над ее выговором. “Он чей-то сын, ты знаешь!”

Она открыла кровать для нового обитателя в слабом, одиноком свете над кроватью. Откинув одеяла и верхнюю простыню, чтобы они образовали аккуратный треугольник, хотя бы на мгновение, Марлен задумалась о судьбе бедного молодого человека, который потерял большую часть своих черт, не говоря уже о его способностях из-за сильного повреждения нервов. Доктор Гулд переместился в темную часть комнаты на расстоянии нескольких футов, делая вид, что для разнообразия хорошо отдохнул.

Они доставили нового пациента с минимальными нарушениями и перенесли его на новую кровать, благодарные за то, что он не проснулся из-за того, что, несомненно, было бы невыносимой болью во время их обращения с ним. Они тихо ушли, как только он устроился, в то время как в подвале так же крепко спали, представляя собой неминуемую угрозу.

Глава 6 — Дилемма в люфтваффе

“Боже мой, Шмидт! Я командир, инспектор командования люфтваффе!” Гарольд Майер закричал в редкий момент потери контроля. “Эти журналисты захотят узнать, почему пропавший летчик использовал один из наших боевых истребителей без разрешения моего офиса или Объединенного оперативного командования бундесвера! И я только сейчас узнаю, что фюзеляж был обнаружен нашими собственными людьми — и спрятан?”

Герхард Шмидт, второй по старшинству, пожал плечами и посмотрел на покрасневшее лицо своего начальника. Генерал-лейтенант Гарольд Майер был не из тех, кто теряет контроль над своими эмоциями. Сцена, разыгравшаяся перед Шмидтом, была в высшей степени необычной, но он полностью понимал, почему Мейер отреагировал таким образом. Это было очень серьезное дело, и не прошло бы много времени, прежде чем какой-нибудь пронырливый журналист узнал бы правду о сбежавшем летчике, человеке, который в одиночку сбежал на одном из их самолетов стоимостью в миллион евро.

“Летчика Лö венхагена уже нашли?” он попросил Шмидта, офицера, которому не повезло быть назначенным, сообщить ему шокирующие новости.

“Нет. На месте происшествия не было обнаружено тела, что наводит нас на мысль, что он все еще жив ”, - задумчиво ответил Шмидт. “Но вы также должны принять во внимание, что он вполне мог погибнуть в катастрофе. Взрыв мог разрушить его тело, Гарольд.”

“Все эти твои разговоры о "мог бы" и "возможно, придется’ - это то, что беспокоит меня больше всего. Меня беспокоит неопределенность того, что последовало за всем этим делом, не говоря уже о том, что в некоторых наших эскадрильях есть люди в краткосрочном отпуске. Впервые в моей карьере я чувствую беспокойство ”, - признался Майер, наконец присев на минутку, чтобы немного подумать. Он внезапно поднял голову, уставившись в глаза Шмидту своим собственным стальным взглядом, но он смотрел дальше, чем лицо своего подчиненного. Прошло мгновение, прежде чем Мейер принял окончательное решение. “Schmidt…”

“Да, сэр?” Шмидт быстро ответил, желая знать, как командир спасет их всех от позора.

“Возьми трех мужчин, которым ты доверяешь. Мне нужны сообразительные люди, с мозгами и мускулами, мой друг. Ты нравишься мужчинам. Они должны понимать, в какой беде мы находимся. Это пиар-кошмар, который только и ждет своего часа. Я — и, вероятно, вы тоже — скорее всего, будете уволены, если то, что этот маленький засранец умудрился натворить у нас под носом, выйдет наружу ”, - сказал Мейер, снова отклоняясь от темы.

“И вам нужно, чтобы мы его выследили?” - Спросил Шмидт.

“Да. И ты знаешь, что делать, если найдешь его. Действуй по своему усмотрению. Если хотите, допросите его, чтобы выяснить, какое безумие толкнуло его на эту глупую храбрость — вы знаете, каковы были его намерения”, - предложил Майер. Он наклонился вперед, положив подбородок на сложенные руки. “Но Шмидт, если он хотя бы дышит неправильно, выстави его вон. В конце концов, мы солдаты, а не няньки или психологи. Коллективное благополучие люфтваффе гораздо важнее, чем один маниакальный придурок, которому нужно что-то доказать, понимаешь?”

“Полностью”, - согласился Шмидт. Он не просто ублажал своего начальника, но искренне придерживался того же мнения. Они двое прошли через годы испытаний и тренировок в немецком воздушном корпусе не для того, чтобы быть уничтоженными каким-то сопливым летчиком. В результате Шмидт был втайне взволнован порученной ему миссией. Он хлопнул ладонями по бедрам и встал. “Готово. Дайте мне три дня, чтобы собрать мое трио, и после этого мы будем отчитываться перед вами на ежедневной основе ”.

Мейер кивнул, внезапно почувствовав некоторое облегчение от сотрудничества с человеком-единомышленником. Шмидт надел фуражку и церемонно отдал честь, улыбаясь. “То есть, если нам потребуется столько времени, чтобы разрешить эту дилемму”.

“Будем надеяться, что первое сообщение станет последним”, - ответил Мейер.

“Мы будем поддерживать связь”, - пообещал Шмидт, покидая офис, оставив Мейера чувствовать себя значительно легче.

* * *

Как только Шмидт выбрал трех своих людей, он проинструктировал их под видом секретной операции. Они должны скрывать информацию об этой миссии от всех остальных, включая свои семьи и коллег. В очень тактичной манере офицер убедился, что его люди поняли, что крайняя предвзятость - это путь миссии. Он выбрал трех кротких, умных людей разного ранга из разных боевых подразделений. Это было все, что ему было нужно. Он не утруждал себя деталями.

“Итак, джентльмены, вы принимаете или отклоняете?” наконец-то он спросил со своего импровизированного подиума, взгромоздившегося на цементное возвышение в ремонтном отсеке на базе. Суровое выражение его лица и последующее молчание передали весомый характер задания. “Да ладно, парни, это не предложение руки и сердца! Да или нет! Это простая миссия - найти и уничтожить мышь в нашем пшеничном бункере, ребята ”.

“Я в деле”.

“Ах, данке Химмельфарб! Я знал, что выбрал правильного мужчину, когда выбрал тебя ”, - сказал Шмидт, используя обратную психологию, чтобы подтолкнуть двух других. Благодаря преобладанию давления со стороны сверстников, он в конечном итоге добился успеха. Вскоре после этого рыжеволосый бес по имени Коль щелкнул каблуками в своей типичной показной манере. Естественно, последний человек, Вернер, должен был уступить. Он сопротивлялся, но только потому, что планировал немного поиграть в Дилленбурге в течение следующих трех дней, а небольшая экскурсия Шмидта нарушила его планы.

“Пойдем возьмем этого маленького засранца”, - сказал он равнодушно. “Я дважды обыграл его в блэкджек в прошлом месяце, и он все равно должен мне 137 евро”.

Двое его коллег усмехнулись. Шмидт был доволен.

“Спасибо, что добровольно поделились своим опытом и временем, ребята. Позвольте мне получить информацию сегодня вечером, и во вторник у меня будут готовы ваши первые заказы. Уволен.”

Глава 7 — Встреча с убийцей

Холодный, черный взгляд неподвижных глаз-бусин встретился с Ниной, когда она постепенно выходила из своего блаженного сна. На этот раз ее не мучили кошмары, но, тем не менее, она проснулась от этого ужасного зрелища. Она ахнула, когда темные зрачки в налитых кровью глазах стали реальностью, которую, как она думала, она потеряла во сне.

О Боже, одними губами произнесла она при виде него.

Он ответил тем, что можно было бы назвать улыбкой, если бы от его лицевых мышц что-то осталось, но все, что она смогла разглядеть, это сузившиеся морщинки у его глаз в знак дружеского признания. Он вежливо кивнул.

“Привет”, - заставила себя произнести Нина, хотя была не в настроении для разговора. Она ненавидела себя за то, что молча надеялась, что пациент потерял дар речи, просто чтобы ее оставили в покое. В конце концов, она всего лишь поприветствовала его, демонстрируя приличия. К ее ужасу, он ответил хриплым шепотом. “Привет. Прости, что напугал тебя. Просто я думал, что больше никогда не проснусь ”.

На этот раз Нина улыбнулась без морального принуждения. “I’m Nina.”

“Рад познакомиться с тобой, Нина. Я sorry...it трудно говорить”, - извинился он.

“Не беспокойся. Не говори, если это причиняет боль ”.

“Я желаю, чтобы было больно. Но мое лицо просто онемело. Такое чувство...”

Он глубоко вздохнул, и Нина увидела огромную печаль в его темных глазах. Внезапно ее сердце заныло от жалости к мужчине с расплавленной кожей, но она не осмеливалась заговорить сейчас. Она хотела дать ему закончить то, что он хотел сказать.

“Такое чувство, как будто я ношу чье-то другое лицо”. Он боролся со своими словами, его эмоции были в смятении. “Только эта мертвая кожа. Просто это оцепенение, как когда прикасаешься к чужому лицу, понимаешь? Это похоже на — маску”.

Когда он говорил, Нина представляла его страдания, и это заставило ее отказаться от своей прежней порочности, когда она желала, чтобы он замолчал для ее собственного утешения. Она представила все, что он ей сказал, и поставила себя на его место. Как это, должно быть, ужасно! Но независимо от реальности его страданий и неизбежного недостатка, она хотела сохранить позитивный тон.

“Я уверена, что станет лучше, особенно с лекарствами, которые они нам дают”, - вздохнула она. “Я удивлен, что могу чувствовать свою задницу на сиденье унитаза”.

Его глаза сузились и снова сморщились, а из пищевода вырвался ритмичный хрип, который, как она теперь знала, был смехом, хотя на остальной части его лица не было никаких признаков этого. “Как когда ты засыпаешь на своей руке”, - добавил он.

Нина указала на него с решительной уступкой. “Правильно”.

Вокруг двух новых знакомых суетилась больничная палата, совершая утренний обход и разнося подносы с завтраком. Нина гадала, где сестра Баркен, но ничего не сказала, когда доктор Фриц вошел в палату в сопровождении двух незнакомцев в профессиональной одежде и медсестры Маркс, следовавшей за ними по пятам. Незнакомцы оказались администраторами больницы, один мужчина и одна женщина.

“Доброе утро, доктор Гулд”, - улыбнулся доктор Фриц, но он повел свою команду к другому пациенту. Сестра Маркс быстро улыбнулась Нине, прежде чем вернуться к своей работе. Они задернули плотные зеленые шторы, и она услышала, как сотрудники разговаривают с новой пациенткой относительно приглушенными голосами, вероятно, ради нее.

Нина нахмурилась от досады на их непрекращающиеся расспросы. Бедняга едва мог правильно произносить свои слова! Тем не менее, она смогла услышать достаточно, чтобы знать, что пациент не мог вспомнить свое собственное имя и что единственное, что он помнил до того, как загорелся, был полет.

“Но ты прибежал сюда, все еще охваченный огнем!” - проинформировал его доктор Фриц.

“Я этого не помню”, - ответил мужчина.

Нина закрыла свои слабеющие глаза, чтобы обострить слух. Она услышала, как доктор сказал: “Моя медсестра забрала ваш бумажник, когда вам давали успокоительное. Из того, что мы можем расшифровать по обугленным останкам, вам двадцать семь лет, и вы из Дилленбурга. К сожалению, ваше имя на карточке было уничтожено, поэтому мы не можем установить, кто вы или с кем нам следует связаться по поводу вашего лечения и тому подобного ”.О, Боже мой!подумала она в ярости. Они едва спасли ему жизнь, и первый разговор, который они с ним заводят, касается финансовых мелочей! Типично!

“Я–я понятия не имею, как меня зовут, доктор. Я знаю еще меньше о том, что со мной случилось ”. Последовала долгая пауза, и Нина ничего не могла слышать, пока занавески снова не раздвинулись и два бюрократа не вышли. Когда они проходили мимо, Нина была потрясена, услышав, как один сказал другому: “Мы тоже не можем опубликовать фоторобот в новостях. У него нет окровавленного лица, которое можно было бы узнать ”.

Она не могла удержаться, чтобы не защитить его. “Эй!”

Как хорошие подхалимы, они остановились и мило улыбнулись известному ученому, но то, что она сказала, стерло фальшивые улыбки с их лиц. “По крайней мере, у этого человека одно лицо, а не два. Смекалка?”

Не говоря ни слова, двое смущенных продавцов ручек ушли, в то время как Нина злобно смотрела на них, приподняв бровь. Она гордо надула губки, тихо добавив: “И к тому же на безупречном немецком, сучки”.

“Должен признаться, это было впечатляюще по-немецки, особенно для шотландца”. Доктор Фриц улыбался, делая запись в личном деле молодого человека. И пациент с ожогами, и медсестра Маркс признали рыцарство дерзкого историка, подняв вверх большие пальцы, что заставило Нину снова почувствовать себя прежней.

Нина подозвала сестру Маркс поближе, убедившись, что молодая женщина знает, что та хочет поделиться чем-то незаметным. Доктор Фриц взглянул на двух женщин, подозревая, что есть какой-то вопрос, о котором его следует проинформировать.

“Дамы, я ненадолго. Позвольте мне просто устроить нашего пациента поудобнее ”. Повернувшись к пациенту с ожогами, он сказал: “Мой друг, нам тем временем придется назвать вам имя, вы так не думаете?”

“А как насчет Сэма?” - предложил пациент.

Желудок Нины сжался. Мне все еще нужно связаться с Сэмом. Или даже просто Детлеф.

“В чем дело, доктор Гулд?” - спросила Марлен.

“Хм, я не знаю, кому еще рассказать и уместно ли это вообще, но, ” она искренне вздохнула, “ мне кажется, я теряю зрение!”

“Я уверена, что это просто побочный продукт radia...” - попыталась Марлен, но Нина крепко схватила ее за руку в знак протеста.

“Послушай! Если еще один сотрудник в этой больнице использует радиацию в качестве оправдания вместо того, чтобы что-то сделать с моими глазами, я начну бунт. Ты понимаешь?” Она нетерпеливо усмехнулась. “Пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА. Сделай что-нибудь с моими глазами. Осмотр. Что угодно. Говорю вам, я слепну, в то время как сестра Баркен уверяла меня, что мне становится лучше!”

Доктор Фриц выслушал жалобу Нины. Он сунул ручку в карман и, ободряюще подмигнув пациенту, которого теперь называл Сэмом, покинул его.

“Доктор Гулд, ты видишь мое лицо или только очертания моей головы?”

“И то, и другое, но я не могу определить цвет твоих глаз, например. Раньше все было размытым, но теперь становится невозможно разглядеть что-либо дальше, чем на расстоянии вытянутой руки ”, - ответила Нина. “Раньше я могла видеть...” Она не хотела называть нового пациента выбранным им именем, но ей пришлось: “...глаза Сэма, даже розоватый цвет белков его глаз, доктор. Это было буквально час назад. Теперь я ничего не могу различить”.

“Сестра Баркен сказала тебе правду”, - сказал он, вытаскивая световую ручку и раздвигая веки Нины левой рукой в перчатке. “Ты заживаешь очень быстро, почти неестественно”. Он опустил свое почти бесплодное лицо рядом с ее лицом, чтобы проверить реакцию ее зрачков, когда она ахнула.

“Я вижу тебя!” - воскликнула она. “Я вижу тебя ясно как день. Каждый изъян. Даже щетина на твоем лице, которая выглядывает из пор.”

Озадаченный, он посмотрел на медсестру по другую сторону кровати Нины. Ее лицо было полно беспокойства. “Мы проведем несколько анализов крови позже сегодня. Сестра Маркс, подготовьте результаты для меня завтра.”

“Где сестра Баркен?” Спросила Нина.

“Она не на дежурстве до пятницы, но я уверен, что такая многообещающая медсестра, как мисс Маркс, сможет позаботиться об этом, верно?” Молодая медсестра усердно закивала.

* * *

Как только вечерние часы посещений закончились, большинство сотрудников были заняты подготовкой пациентов ко сну, но доктор Фриц ранее дал доктору Нине Гулд успокоительное, чтобы убедиться, что она как следует выспалась. Она была довольно расстроена весь день, ведя себя не так, как обычно, из-за ухудшающегося зрения. Что было нехарактерно, она была сдержанной и немного угрюмой, как и ожидалось. Когда погас свет, она крепко спала.

К 3:20 утра прекратились даже приглушенные разговоры между медсестрами ночного персонала, и все они боролись с различными приступами скуки и убаюкивающей силой тишины. Медсестра Маркс работала в дополнительную смену, проводя свободное время в социальных сетях. Жаль, что ей профессионально запретили публиковать признание ее героини, доктора Гулд. Она была уверена, что это вызвало бы зависть у специалистов по истории и фанатиков Второй мировой войны среди ее онлайн-друзей, но, увы, ей пришлось держать потрясающую новость при себе.

Легкий хлопающий звук скачущих шагов раздался в коридоре, прежде чем Марлен подняла глаза и увидела, что одна из санитарок с первого этажа мчится к посту медсестер. Негодный уборщик побежал за ним по пятам. У обоих мужчин были потрясенные лица, они отчаянно призывали медсестер замолчать, пока они не добрались до них.

Запыхавшись, двое мужчин остановились у двери кабинета, где Марлен и другая медсестра ждали объяснения своего странного поведения.

“Там-с-есть, - начал уборщик первым, - злоумышленник на первом этаже, и он поднимается по пожарной лестнице, пока мы разговариваем”.

“Итак, вызовите охрану”, - прошептала Марлен, удивленная их неумением справиться с угрозой безопасности. “Если вы подозреваете, что кто-то представляет угрозу для персонала и пациентов, знайте, что вы ...”

“Послушай, милая!” Санитар наклонился прямо к молодой женщине, насмешливо шепча ей на ухо так тихо, как только мог. “Оба офицера службы безопасности мертвы!”

Уборщик дико закивал. “Это правда! Вызовите полицию. Сейчас! Прежде чем он доберется сюда!”

“А как насчет персонала на втором этаже?” - спросила она, лихорадочно пытаясь найти линию от администратора. Двое мужчин пожали плечами. Марлен была встревожена, обнаружив, что коммутатор непрерывно пищит. Это означало, что было либо слишком много вызовов для обработки, либо неисправная система.

“Я не могу уловить основные строки!” - настойчиво прошептала она. “Боже мой! Никто не знает, что есть проблемы. Мы должны предупредить их!” Марлен воспользовалась своим мобильным телефоном, чтобы позвонить доктору Хилту на его личный мобильный телефон. “Доктор Рукоять?” сказала она, широко раскрыв глаза, в то время как встревоженные мужчины постоянно проверяли фигуру, которую они видели поднимающейся по пожарной лестнице.

“Он будет взбешен тем, что вы позвонили ему на мобильный”, - предупредил санитар.

“Кому какое дело? До тех пор, пока она не доберется до него, Виктор! ” проворчала другая медсестра. Она последовала его примеру, используя свой мобильный телефон, чтобы позвонить в местную полицию, в то время как Марлен снова набрала номер доктора Хилта.

“Он не отвечает”, - выдохнула она. “Он звонит, но голосовой почты тоже нет”.

“Великолепно! И наши телефоны в наших гребаных шкафчиках!” санитар, Виктор, безнадежно кипел, проводя расстроенными пальцами по волосам. На заднем плане они услышали, как другая медсестра разговаривала с полицией. Она ткнула телефоном в грудь санитара.

“Сюда!” - настаивала она. “Расскажи им подробности. Они высылают две машины ”.

Виктор объяснил ситуацию оператору службы экстренной помощи, который отправил патрульные машины. Затем он остался на линии, пока она продолжала получать от него дополнительную информацию и передавала ее по радио патрульным машинам, когда они спешили в больницу Гейдельберга.

Глава 8 — Это все забавы и игры, пока…

“Делай зигзаги! Мне нужен вызов! ” - взревела шумная женщина с избыточным весом, когда Сэм начал убегать от стола. Пердью был слишком пьян, чтобы встревожиться, наблюдая, как Сэм пытается выиграть пари, что крепко сбитая девушка с ножом не сможет его ударить. Ближайшие выпивохи вокруг них образовали небольшую толпу ликующих и делающих ставки хулиганов, всем знакомых с талантом Большого Морага обращаться с клинками. Они все сокрушались и хотели извлечь выгоду из ошибочной смелости этого идиота из Эдинбурга.

Палатки были освещены праздничным светом фонарей, отбрасывая тени раскачивающихся пьяниц, от души поющих под дудки фолк-группы. Было еще не совсем темно, но в тяжелом, затянутом тучами небе отражались огни широкого поля внизу. По извилистой реке, которая текла вдоль прилавков, несколько человек плыли на гребных лодках, наслаждаясь тихой рябью мерцающей воды вокруг них. Под деревьями рядом с парковкой играли дети.

Сэм услышал, как первый кинжал просвистел мимо его плеча.

“Ай!” - нечаянно выкрикнул он. “Чуть не пролил там свой эль!”

Он слышал, как кричащие женщины и мужчины подстрекали его к этому сквозь шум фанатов Мораг, скандирующих ее имя. Где-то в этом безумии Сэм услышал, как небольшая группа людей скандирует “Зарежьте ублюдка! Зарежь вампота!”

Со стороны Пердью не было никакой поддержки, даже когда Сэм на мгновение обернулся, чтобы посмотреть, куда Мора изменила прицел. Одетый в клетчатую ткань своей семьи поверх килта, Пердью, пошатываясь, пробирался через безумную стоянку в направлении здания клуба на территории.

“Предатель”, - невнятно произнес Сэм. Он сделал еще один глоток своего эля как раз в тот момент, когда Мора подняла свою дряблую руку, чтобы выровнять последний из трех кинжалов. “О черт!” - Воскликнул Сэм и, отбросив в сторону кружку, побежал к холму у реки.

Как он и боялся, его опьянение послужило двум целям — нанесению унижения, а затем последующей способности не подставлять крысиную задницу. Его дезориентация на повороте заставила его потерять равновесие, и после всего лишь одного прыжка вперед его нога ударила сзади по другой лодыжке, сбив его с ног на мокрую, рыхлую траву и грязь с глухим стуком. Череп Сэма ударился о камень, скрытый в длинных пучках зелени, и яркая вспышка болезненно пронзила его мозг. Его глаза закатились в глазницы, но он мгновенно пришел в сознание.

Скорость его падения отбросила его тяжелый килт вперед, когда его тело резко остановилось. На нижней части спины он мог чувствовать ужасное подтверждение перевернутой одежды. Если этого было недостаточно для подтверждения последовавшего кошмара, свежий воздух на его ягодицах сделал свое дело.

“О Боже! Только не снова”, - простонал он сквозь запах грязи и навоза, когда раскатистый смех толпы наказал его. “С другой стороны, - сказал он себе, садясь, “ утром я этого не вспомню. Правильно! Это не будет иметь значения ”.

Но он был ужасным журналистом, забывшим помнить, что вспыхивающие огни, время от времени ослеплявшие его с небольшого расстояния, означали, что даже когда он забудет об испытании, фотографии будут преобладать. Какое-то мгновение Сэм просто сидел там, жалея, что не был таким болезненно традиционным; жалея, что не надел трусы или хотя бы стринги! Беззубый рот Мораг был широко открыт от смеха, когда она, пошатываясь, подошла ближе, чтобы забрать его.

“Не волнуйся, милая!” она усмехнулась. “Это не те, кого мы видели впервые!”

Одним быстрым движением крепкая девушка подняла его на ноги. Сэм был слишком пьян и испытывал тошноту, чтобы отбиваться от нее, когда она отряхнула его килт и пощупала, пока она разыгрывала комедию за его счет.

“Эй! Эх, леди... ” он запинался в своих словах. Его руки размахивали, как у накачанного наркотиками фламинго, когда он пытался восстановить самообладание. “Следи за своими руками там!”

“Сэм! Сэм!” - услышал он откуда-то изнутри пузыря жестокие насмешки и свист, доносившиеся из большого серого шатра.

“Пердью?” - позвал он, ища на густой грязной лужайке свою кружку.

“Сэм! Идем, нам нужно идти! Сэм! Хватит валять дурака с толстухой!” Пердью, пошатываясь, шел вперед, невнятно бормоча по мере приближения.

“Что ты видишь?” Мораг закричала в ответ на оскорбление. Нахмурившись, она отошла от Сэма, чтобы уделить Пердью все свое внимание.

* * *

“Немного льда на это, приятель?” - спросил бармен у Пердью.

Сэм и Пердью вошли в здание клуба на нетвердых ногах после того, как большинство людей уже освободили свои места, решив выйти на улицу и посмотреть на пожирателей пламени во время барабанного шоу.

“Да! Лед для нас обоих, ” закричал Сэм, держась за голову там, где камень соприкоснулся. Пердью с важным видом прохаживался рядом с ним, подняв руку, чтобы заказать две порции меда, пока они залечивали свои раны.

“Боже мой, эта женщина бьет как Майк Тайсон”, - заметил Пердью, прижимая пакет со льдом к правой брови, месту, где первый выстрел Мораг обозначил ее недовольство его высказыванием. Второй удар пришелся чуть ниже его левой скулы, и Пердью не мог не быть немного впечатлен ее комбинацией.

“Ну, она метает ножи как любитель”, - вставил Сэм, сжимая стакан в руке.

“Ты ведь знаешь, что на самом деле она не собиралась тебя бить, верно?” - напомнил Сэму бармен. Он немного подумал и возразил: “Но тогда она глупа, раз заключает такое пари. Я вернул свои деньги в двойном размере”.

“Да, но она поставила сама на себя с вчетверо большими шансами, парень!” бармен от души захихикал. “Она не заслужила такую репутацию, будучи глупой, а?”

“Ha!” - Воскликнул Пердью, его глаза были прикованы к экрану телевизора за стойкой бара. Это была та самая причина, по которой он пришел искать Сэма в первую очередь. То, что он увидел в новостях ранее, показалось ему причиной для беспокойства, и он хотел посидеть там, пока выпуск не повторится, чтобы он мог показать Сэму.

В течение следующего часа на экране появилось именно то, чего он ждал. Он подался вперед, опрокинув несколько стаканов на стойке. “Смотрите!” - воскликнул он. “Смотри, Сэм! Не в этой ли больнице сейчас находится наша дорогая Нина?”

Сэм наблюдал, как репортер рассказывает о драме, которая произошла в известной больнице всего несколько часов назад. Это мгновенно встревожило его. Двое мужчин обменялись обеспокоенными взглядами.

“Мы должны пойти и забрать ее, Сэм”, - настаивал Пердью.

“Если бы я был трезв, я бы поехал прямо сейчас, но мы не можем ехать в Германию в таком состоянии”, - посетовал Сэм.

“Это не проблема, мой друг”, - Пердью улыбнулся в своей обычной озорной манере. Он поднял свой бокал и допил из него остатки алкоголя. “У меня есть частный самолет и команда, которая может доставить нас туда, пока мы отсыпаемся. Как бы мне не хотелось снова лететь в глушь к Детлефу, мы говорим о Нине ”.

“Да”, - согласился Сэм. “Я не хочу, чтобы она оставалась там еще на одну ночь. Нет, если я смогу что-то с этим поделать.”

Пердью и Сэм покинули праздник с совершенно обосранными лицами и несколько измотанными порезами и царапинами, полные решимости прочистить мозги и прийти на помощь другой трети своего социального альянса.

Когда ночь опустилась на шотландское побережье, они оставили за собой веселый след, слушая, как затихают звуки волынок. Это было предвестником более серьезных событий, когда их минутная безрассудность и веселье должны были уступить место срочному спасению доктора Нины Гулд, которая делила пространство с разгульным убийцей.

Глава 9 — Крик безликого

Нина была в ужасе. Она проспала большую часть утра и начало дня, но доктор Фриц отвел ее в смотровую комнату для проверки зрения, как только полиция разрешила им передвигаться. Первый этаж усиленно охранялся как полицией, так и местной охранной компанией, которая ночью принесла в жертву двух своих людей. Второй этаж был закрыт для всех, кто не был там заключен, или для медицинского персонала.

“Вам повезло, что вы смогли проспать все это безумие, доктор Гулд”, - сказала медсестра Маркс Нине, когда пришла проведать ее вечером.

“Я даже не знаю, что произошло, на самом деле. Там были люди из службы безопасности, убитые злоумышленником?” Нина нахмурилась. “Это то, что я смог разобрать по обрывкам того, что обсуждалось. Никто не мог сказать мне, что, черт возьми, происходит на самом деле ”.

Марлен огляделась, чтобы убедиться, что никто не видел, как она рассказывала Нине подробности.

“Мы не должны пугать пациентов излишней информацией, доктор Гулд”, - сказала она себе под нос, делая вид, что проверяет жизненные показатели Нины. “Но прошлой ночью один из наших уборщиков видел, как кто-то убил одного из сотрудников службы безопасности. Конечно, он не задержался, чтобы посмотреть, кто это был ”.

“Они поймали злоумышленника?” Серьезно спросила Нина.

Медсестра покачала головой. “Вот почему это место находится в карантине. Они обыскивают больницу в поисках любого, кому не разрешено находиться здесь, но пока безуспешно.”

“Как это возможно? Должно быть, он выскользнул до приезда копов”, - предположила Нина.

“Мы тоже так думаем. Я просто не понимаю, что он искал такого, что стоило жизни двум мужчинам ”, - сказала Марлен. Она глубоко вздохнула и решила сменить тему. “Как твое зрение сегодня? Лучше?”

“То же самое”, - равнодушно ответила Нина. Очевидно, у нее на уме были другие вещи.

“Учитывая нынешнее вмешательство, для получения ваших результатов потребуется немного больше времени. Но как только мы узнаем, мы сможем начать лечение ”.

“Я ненавижу подобное чувство. Меня все время клонит в сон, и теперь я едва ли могу видеть больше, чем нечеткое изображение людей, с которыми сталкиваюсь ”, - простонала Нина. “Знаешь, мне нужно связаться со своими друзьями и семьей, чтобы они знали, что со мной все в порядке. Я не могу оставаться здесь вечно ”.

“Я понимаю, доктор Гулд”, - посочувствовала Марлен, оглядываясь на другого своего пациента напротив Нины, который зашевелился в своей постели. “Позволь мне пойти проверить, как там Сэм”.

Когда медсестра Маркс подошла к пострадавшему от ожогов, Нина наблюдала, как он открыл глаза и посмотрел в потолок, как будто он мог видеть что-то, чего не могли они. Затем ее охватила печальная ностальгия, и она прошептала про себя.

“Сэм”.

Угасающий взгляд Нины удовлетворил ее любопытство, когда она наблюдала, как пациент Сэм поднял руку и сжал запястье медсестры Маркс, но она не могла разглядеть выражения его лица. Покрасневшая кожа Нины, поврежденная токсичным воздухом Чернобыля, была практически полностью исцелена. Но все равно она чувствовала, что умирает. Тошнота и головокружение преобладали, в то время как ее жизненные показатели показывали только улучшение. Для такого предприимчивого и пылкого человека, как шотландский историк, такие предполагаемые слабости были неприемлемы и причинили ей значительное разочарование.

Она могла слышать шепот, прежде чем сестра Маркс покачала головой, отрицая все, что он просил. Затем медсестра оторвалась от пациента и быстро ушла, не взглянув на Нину. Пациент, однако, смотрел на Нину. Это все, что она могла видеть. Но она понятия не имела, почему. Что характерно, она противостояла ему.

“В чем дело, Сэм?”

Он не отвел взгляда, но оставался спокойным, как будто надеялся, что она забудет, что обратилась к нему. Пытаясь сесть, он застонал от боли и снова откинулся на подушку. Он устало вздохнул. Нина решила оставить его в покое, но затем его хриплые слова нарушили тишину между ними, потребовав ее внимания.

“Т-ты знаешь ... знаешь ... человека, которого они ищут?” - запинаясь, пробормотал он. “Ты знаешь? Незваный гость?”

“Да”, - ответила она.

“Он охотится за м-мной. Это меня он ищет, Нина. А-и сегодня вечером ... он придет, чтобы убить меня”, - сказал он дрожащим бормотанием, состоящим из неправильно произносимых слов. От того, что он сказал, у Нины кровь застыла в жилах, потому что она не ожидала, что преступник будет что-то искать поблизости от нее. “Нина?” он настаивал на ответе.

“Ты уверен?” она спросила.

“Я есть”, - подтвердил он, к ее ужасу.

“Послушай, откуда ты знаешь, кто это? Ты видел его здесь? Ты видел его своими собственными глазами? Потому что, если ты этого не сделал, скорее всего, ты просто параноик, мой друг ”, - заявила она, надеясь помочь ему обдумать свою оценку и внести в нее некоторую ясность. Она также надеялась, что он ошибся, поскольку она была не в том состоянии, чтобы скрываться от убийцы. Она видела, как завертелись его колесики, пока он обдумывал ее слова. “И еще одно, - добавила она, - если ты даже не можешь вспомнить, кто ты и что с тобой случилось, откуда ты знаешь, что за тобой охотится какой-то безликий противник?”

Нина не знала об этом, но ее выбор слов обратил вспять все последствия, от которых страдал молодой человек — воспоминания теперь нахлынули снова. Его глаза расширились от ужаса, когда она заговорила, пронзая ее своим черным взглядом так сильно, что она могла видеть это даже своим ослабевающим зрением.

“Сэм?” - спросила она. “Что это?”

“Майн Готт, Нина!” - прохрипел он. На самом деле это был крик, но повреждение его голосовых связок заглушило его до простого истерического шепота. “Безликий, говоришь ты! Чертово лицо -безликий! Он был... Ниной, человеком, который поджег меня ...!”

“Да? Что насчет него? ” настаивала она, хотя знала, что он хотел сказать. Она просто хотела больше деталей, если сможет их раздобыть.

“Человек, который пытался убить меня ... он had...no лицо!” - вопил перепуганный пациент. Если бы он мог плакать, он бы зарыдал при воспоминании о чудовищном человеке, который преследовал его после игры той ночью. “Он догнал меня и поджег!”

“Медсестра!” Нина закричала. “Медсестра! Кто-нибудь! Пожалуйста, помогите!”

Прибежали две медсестры с недоуменными выражениями на лицах. Нина указала на расстроенного пациента и воскликнула: “Он только что вспомнил свой приступ. Пожалуйста, дайте ему что-нибудь от шока!”

Они бросились к нему на помощь и задернули занавески, дав ему успокоительное, чтобы он успокоился. Нина почувствовала, что ей угрожает собственная летаргия, но она попыталась самостоятельно разгадать странную головоломку. Он был серьезен? Был ли он достаточно последователен, чтобы сделать такой точный вывод, или он все выдумал? Она сомневалась, что он был неискренним. В конце концов, мужчина едва ли мог двигаться самостоятельно или произнести предложение без борьбы. Он, конечно, не был бы таким безумным, если бы не был убежден, что его недееспособное состояние будет стоить ему жизни.

“Боже, я бы хотела, чтобы Сэм был здесь, чтобы помочь мне думать”, - пробормотала она, когда ее разум умолял заснуть. “Даже Пердью подошел бы, если бы смог воздержаться от попыток убить меня на этот раз”. Уже приближалось время ужина, и, поскольку никто из них не ожидал посетителей, Нина была вольна спать, если хотела. Или так она думала.

Доктор Фриц улыбнулся, когда вошел. “Доктор Гулд, я просто пришел дать тебе кое-что от проблем с глазами.”

“Черт”, - пробормотала она. “Здравствуйте, доктор. Что ты мне даешь?”

“Просто средство для уменьшения сужения капилляров в ваших глазах. У меня есть основания полагать, что ваше зрение ухудшается из-за сужения кровообращения в области глаз. Если у вас возникнут какие-либо проблемы в течение ночи, вы можете просто обратиться к доктору Хилту. Сегодня вечером он снова будет на дежурстве, а я свяжусь с тобой утром, хорошо?”

“Хорошо, доктор”, - согласилась она, наблюдая, как он вводит неизвестное вещество ей в руку. “У вас уже есть результаты теста?”

Доктор Фриц сначала притворился, что не расслышал ее, но Нина повторила свой вопрос. Он не смотрел на нее, очевидно, сосредоточившись на том, что делал. “Мы обсудим это завтра, доктор Гулд. К тому времени у меня должны быть результаты из лаборатории.” Он, наконец, посмотрел на нее с неудавшейся уверенностью, но она была не в настроении продолжать разговор. К этому времени ее соседка по комнате успокоилась и притихла. “Спокойной ночи, дорогая Нина”. Он добродушно улыбнулся и пожал Нине руку, прежде чем закрыть папку и положить ее обратно в изножье кровати.

“Спокойной ночи”, - напевала она, пока наркотик действовал, убаюкивая ее разум.

Глава 10 — Побег из безопасности

Костлявый палец ткнул Нину в руку, приведя ее в ужасное пробуждение. Рефлекторно она прижала руку к затронутой области, неожиданно поймав руку под своей ладонью, что напугало ее до полусмерти. Ее неадекватные глаза широко распахнулись, чтобы увидеть, кто к ней обращается, но, кроме пронзительных темных пятен под бровями пластиковой маски, она не могла разглядеть лица.

“Нина! Шшш, ” умоляло пустое лицо мягким скрипом. Это был ее сосед по комнате, стоящий у ее кровати в белом больничном халате. Трубки были удалены из его рук, оставляя следы сочащегося алого, небрежно вытертого на голой белой коже вокруг них.

“Ч-что за черт?” она нахмурилась. “Серьезно?”

“Послушай, Нина. Просто веди себя очень тихо и послушай меня, ” прошептал он, немного опускаясь на корточки, чтобы его тело было скрыто от входа в комнату у кровати Нины. Только его голова была приподнята, чтобы он мог говорить ей на ухо. “Человек, о котором я тебе говорил, собирается прийти за мной. Я должен найти укромное место, пока он не уйдет ”.

Но ему не повезло. Нина была накачана наркотиками до бреда, и ее не слишком заботила его судьба. Она просто кивала, пока ее свободно плавающие глаза снова не скрылись под тяжелыми веками. Он вздохнул в отчаянии и огляделся вокруг, его дыхание участилось с каждым мгновением. Да, присутствие полиции защищало пациентов, но, честно говоря, вооруженная охрана не спасла даже нанятых ею людей, не говоря уже о тех, кто был безоружен!

Было бы лучше, подумал пациент Сэм, если бы он спрятался вместо того, чтобы рисковать побегом. Если бы его обнаружили, он мог бы поступить с нападавшим соответствующим образом, и, надеюсь, доктор Гулд не пострадал бы от любого последующего насилия. Слух Нины значительно улучшился с тех пор, как она начала терять зрение; это позволяло ей прислушиваться к шарканью ног своей параноидальной соседки по комнате. Один за другим его шаги удалялись от нее, но не к его кровати. Она продолжала погружаться в сон и выходить из него, но ее глаза оставались закрытыми.

Вскоре после этого глубоко за глазными впадинами Нины расцвела ошеломляющая боль, цветком боли проникая в ее мозг. Нервные соединения быстро познакомили ее рецепторы с вызываемой этим раскалывающей мигренью, и Нина громко вскрикнула во сне. Внезапно постепенно усиливающаяся головная боль заполнила ее глазные яблоки и вызвала жар на лбу.

“О, Боже мой!” - закричала она. “Моя голова! Моя голова убивает меня!”

Ее крики эхом разносились в практической тишине глубокой ночи в палате, быстро привлекая к ней медицинский персонал. Дрожащие пальцы Нины, наконец, нащупали кнопку экстренной помощи, и она несколько раз нажала на нее, призывая ночную медсестру на незаконную помощь. Вбежала новая медсестра, только что из академии.

“Доктор Гулд? Доктор Гулд, с вами все в порядке? В чем дело, дорогой? ” спросила она.

“М-боже...” - заикаясь, пробормотала Нина, несмотря на вызванную наркотиками дезориентацию, “голова раскалывается от боли! Теперь она сидит прямо у меня перед глазами, и это убивает меня. Боже мой! Такое чувство, как будто мой череп раскалывается ”.

“Я быстро схожу за доктором Хилтом. Он только что вышел из операционной. Просто расслабься. Он как раз сейчас будет, доктор Гулд.” Медсестра повернулась и поспешила за помощью.

“Спасибо”, - вздохнула Нина, измученная ужасной болью, без сомнения, из-за ее глаз. На мгновение она подняла голову, чтобы проверить, как Сэм, пациент, но его не было. Нина нахмурилась. Я мог бы поклясться, что он говорил со мной, пока я спал. Она подумала об этом дальше. Нет. Должно быть, мне это приснилось.

“Доктор Гулд?”

“Да? Извините, я с трудом вижу”, - извинилась она.

“Доктор Эфес со мной ”. Повернувшись к доктору, она сказала: “Извините, мне просто нужно на минутку забежать в соседнюю комнату, чтобы помочь фрау Миттаг с ее постельным бельем”.

“Конечно, сестра. Пожалуйста, не торопитесь”, - ответил доктор. Нина услышала легкий топот ног медсестры. Она посмотрела на доктора Хилта и сообщила ему о своей конкретной жалобе. В отличие от доктора Фрица, который был очень активным и любил быстро ставить диагнозы, доктор Хилт был лучшим слушателем. Он подождал, пока Нина объяснит, как именно головная боль поселилась у нее за глазами, прежде чем ответить.

“Доктор Гулд? Ты можешь хотя бы разглядеть меня как следует?” он спросил. “Головные боли обычно напрямую связаны с надвигающейся слепотой, понимаете?”

“Вовсе нет”, - угрюмо сказала она. “Эта слепота, кажется, усугубляется с каждым днем, и доктор Фриц не предпринял ничего конструктивного по этому поводу. Не могли бы вы, пожалуйста, просто дать мне что-нибудь от боли? Это почти невыносимо”.

Он снял свою хирургическую маску, чтобы говорить внятно. “Конечно, моя дорогая”.

Она увидела, как он наклонил голову, глядя на кровать Сэма. “Где другой пациент?”

“Я не знаю”, - она пожала плечами. “Может быть, он пошел в туалет. Я помню, он сказал медсестре Маркс, что у него не было намерения использовать противень.”

“Почему бы ему не воспользоваться туалетом здесь?” доктор спросил, но Нине, откровенно говоря, становилось по-настоящему тошно от репортажей о своей соседке по комнате, когда ей нужна была помощь, чтобы облегчить раскалывающуюся головную боль.

“Я не знаю!” - огрызнулась она на него. “Послушай, ты можешь, пожалуйста, просто дать мне что-нибудь от боли?”

На него совсем не произвел впечатления ее тон, но он глубоко вдохнул и вздохнул. “Доктор Гулд, ты прячешь своего соседа по комнате?”

Вопрос был одновременно абсурдным и непрофессиональным. Крайнее раздражение охватило Нину от его нелепого вопроса. “Да. Он где-то в комнате. Двадцать очков, если ты сможешь дать мне обезболивающее, прежде чем найдешь его!”

“Вы должны сказать мне, где он, доктор Гулд, или вы умрете сегодня ночью”, - прямо сказал он.

“Ты совсем спятил?” - взвизгнула она. “Ты серьезно угрожаешь мне?” Нина чувствовала, что что-то очень не так, но она не могла закричать. Моргающими глазами она наблюдала за ним, ее пальцы украдкой искали красную кнопку, которая все еще была на кровати рядом с ней, в то время как она не сводила глаз с его отсутствующего лица. Его размытая тень подняла кнопку вызова, чтобы она могла разглядеть. “Ты ищешь это?”

“О Боже”, - тут же заплакала Нина, закрыв нос и рот ладонями, когда поняла, что теперь вспоминает этот голос. В голове у нее стучало, а кожа горела, но она не смела пошевелиться.

“Где он?” он ровно прошептал. “Скажи мне, или ты умрешь”.

“Я не знаю, хорошо?” ее голос мягко дрожал под ее руками. “Я действительно не знаю. Я спал все это время. Боже мой, неужели я его хранитель?”

Высокий мужчина ответил: “Вы цитируете Каина прямо из Библии. Скажите мне, доктор Гулд, вы религиозны?”

“Пошел ты!” - заорала она.

“Ах, атеист”, - заметил он задумчиво. “В лисьих норах нет атеистов. Это еще одна цитата — возможно, она больше подходит для тебя в этот момент окончательного восстановления, когда ты встретишь свою смерть от рук того, ради чего ты пожалеешь, что у тебя нет бога ”.

“Вы не доктор Хилт”, - сказала медсестра позади него. Ее слова прозвучали как вопрос, пропитанный недоверием и осознанием. Затем он сбил ее с ног с такой элегантной скоростью, что у Нины даже не было времени оценить краткость его действия. Когда медсестра падала, ее руки выпустили судно. Она заскользила по полированному полу с оглушительным грохотом, который немедленно привлек внимание ночного персонала на посту медсестер.

Откуда ни возьмись, полицейские начали кричать в коридоре. Нина ждала, что они схватят самозванца в ее комнате, но вместо этого они пронеслись прямо мимо ее двери.

“Иди! Вперед! Вперед! Он на втором этаже! Загоните его в угол в аптеке! Быстро!” - кричал командир.

“Что?” Нина нахмурилась. Она не могла в это поверить. Все, что она могла различить, была фигура шарлатана, быстро приближающегося к ней, и, точно так же, как судьба бедной медсестры, он нанес ей сильный удар по голове. На мгновение она почувствовала невыносимую боль, прежде чем раствориться в черной реке забвения.Нина пришла в себя всего несколько мгновений спустя, все еще неловко скрючившись на своей кровати. У ее головной боли теперь была компания. Удар по виску научил ее новому уровню боли. Теперь она распухла так, что ее правый глаз казался меньше. На полу рядом с ней все еще лежала, распластавшись, ночная медсестра, но у Нины не было времени. Она должна была убраться отсюда до того, как жуткий незнакомец вернется к ней, особенно теперь, когда он узнал ее лучше.

Она снова схватилась за болтающуюся кнопку вызова, но головка устройства была отсечена. “Черт”, - простонала она, осторожно спуская ноги с кровати. Все, что она могла видеть, были простые очертания предметов и людей. Не было никаких признаков личности или намерений, когда она не могла видеть их лиц.

“Черт! Где Сэм и Пердью, когда они мне нужны? Как я всегда оказываюсь в этом дерьме?” она скулила наполовину от досады и страха, пока шла, нащупывая способ освободиться от тюбиков в руках и пробираясь мимо кучи женщин рядом с ее неуверенными ногами. Действия полиции привлекли внимание большинства ночного персонала, и Нина заметила, что на третьем этаже было устрашающе тихо, если не считать отдаленного эха телевизионного прогноза погоды и двух пациентов, шепчущихся в соседней палате.Очистить. Это побудило ее найти свою одежду и одеться как можно лучше в сгущающейся темноте из-за ухудшающегося зрения, которое скоро покинет ее. После того, как она оделась, держа ботинки в руках, чтобы не вызвать подозрений, когда она выйдет, она прокралась обратно к прикроватному столику Сэма и открыла его ящик. Его обугленный бумажник все еще был внутри. Она убрала карточку с правами внутрь, сунув ее в задний карман джинсов.

Она начинала беспокоиться о местонахождении своего соседа по комнате, его состоянии, и больше всего — о том, не было ли его отчаянной просьбы реальной. До сих пор она считала это всего лишь сном, но теперь, когда он пропал, она начала дважды задумываться о его визите ранее той ночью. В любом случае, теперь ей нужно было сбежать от самозванца. Полиция не могла предложить никакой защиты от угрозы без лица. Они уже преследовали подозреваемых, и ни один из них на самом деле не видел ответственного за это человека. Единственный способ, которым Нина узнала, кто был ответственен, - это его предосудительное поведение с ней и сестрой Баркен.

“О черт!” - сказала она, останавливаясь как вкопанная, почти в конце белого коридора. “Сестра Баркен. Я должен предупредить ее ”. Но Нина знала, что просьба позвать толстую сестру-сиделку предупредит персонал о том, что она ускользает. Не было никаких сомнений, что они этого не допустят. Думай, думай, думай! Убеждала себя Нина, стоя неподвижно и колеблясь. Она знала, что должна была сделать. Это было неприятно, но это был единственный выход.

Вернувшись в свою темную комнату, используя только свет из коридора, падающий на мерцающий пол, Нина начала раздевать ночную медсестру. К счастью для маленького историка, медсестра была на два размера больше ее.

“Мне так жаль. На самом деле, я такая”, - прошептала Нина, снимая с женщины ее медицинскую форму и надевая ее поверх своей одежды. Чувствуя себя довольно ужасно из-за того, что она делала с бедной женщиной, неуклюжая мораль Нины заставила ее накинуть на медсестру свое постельное белье. В конце концов, леди была в нижнем белье на холодном полу. Дай ей булочку, Нина, подумала она при повторном взгляде. Нет, это глупо. Просто убирайся нахуй отсюда! Но неподвижное тело медсестры, казалось, взывало к ней. Возможно, жалость Нины вызвала кровь, которая текла у нее из носа, кровь, которая образовала липкую, темную лужу на полу под ее лицом. У нас нет времени!убедительные доводы заставили ее задуматься. “К черту это”, - решила Нина вслух и перевернула потерявшую сознание леди один раз, чтобы постельное белье укутало ее тело и защитило от жесткости пола.

Будучи медсестрой, Нина могла бы помешать полицейским и выбраться, пока они не заметили, что у нее проблемы с поиском ступенек и дверных ручек. Когда она, наконец, спустилась на первый этаж, она подслушала разговор двух полицейских о жертве убийства.

“Хотел бы я быть здесь”, - сказал один. “Я бы поймал этого сукина сына”.

“Конечно, все действие происходит перед нашей сменой. Теперь мы вынуждены нянчиться с тем, что осталось ”, - сетовал другой.

“На этот раз жертвой был врач — на ночном дежурстве”, - прошептал первый. Возможно, доктор Хилт?подумала она, направляясь к выходу.

“Они обнаружили этого доктора с содранным куском кожи на лице, точно так же, как у того охранника предыдущей ночью”, - услышала она, как он добавил.

“Смена пораньше?” - спросил Нину один из офицеров, когда она проходила мимо. Она перевела дыхание и сформулировала свой немецкий как можно лучше.

“Да, мои нервы не выдержали убийства. Потерял сознание и ударился лицом”, - быстро пробормотала она, пытаясь нащупать дверную ручку.

“Позвольте мне достать это для вас”, - сказал кто-то и открыл дверь под их выражения сочувствия.

“Спокойной ночи, сестра”, - сказал полицейский Нине.

“Данке ш öн”, - она улыбнулась, почувствовав прохладный ночной воздух на лице, борясь с головной болью и пытаясь не упасть со ступенек.

“И вам тоже спокойной ночи, доктор…Эфес, не так ли?” - спросил полицейский за спиной Нины у двери. Кровь застыла в ее жилах, но она осталась верна.

“Это верно. Спокойной ночи, джентльмены, ” весело сказал мужчина. “Будь в безопасности!”

Глава 11 — Детеныш Маргарет

“Сэм Клив - как раз тот человек, который подойдет для этого, сэр. Я свяжусь с ним ”.

“Мы не можем позволить себе Сэма Клива”, - быстро ответил Дункан Грэдвелл. Он умирал от желания выкурить сигарету, но когда новость о крушении истребителя в Германии вышла по проводам на экран его компьютера, это потребовало немедленного и неотложного внимания.

“Он мой старый друг. Я... выкручу ему руку”, - услышал он Маргарет. “Как я уже сказал, я свяжусь с ним. Мы работали вместе много лет назад, когда я помогал его невесте Патрисии с ее первой работой в качестве профессионала ”.

“Это та девушка, которую застрелил у него на глазах тот оружейный круг, операцию которого они раскрыли?” Грэдвелл спросил довольно бесчувственным тоном. Маргарет опустила голову и ответила медленным кивком. “Неудивительно, что он так сильно пристрастился к бутылке в последующие годы”, - вздохнул Грэдвелл.

Маргарет не могла не рассмеяться над этим. “Что ж, сэр, Сэма Клива не нужно было долго уговаривать, чтобы он присосался к горлышку бутылки. Ни до Патриции, ни после ... инцидента.

“Ах! Итак, скажи мне, он слишком неуравновешен, чтобы рассказать нам эту историю?” - Спросил Грэдвелл.

“Да, мистер Грэдвелл. Сэм Клив не только безрассуден, он печально известен немного извращенным умом ”, - сказала она с нежной улыбкой. “Журналист именно такого калибра, какого вы хотите, чтобы раскрыть тайные операции командования немецких люфтваффе. Я уверен, что их канцлер будет взволнован, узнав об этом, особенно сейчас ”.

“Я согласна”, - подтвердила Маргарет, сцепив руки перед собой, пока она стояла по стойке смирно перед столом своего редактора. “Я немедленно свяжусь с ним и посмотрю, не согласится ли он немного уменьшить свой гонорар для старого друга”.

“Я должен на это надеяться!” Двойной подбородок Грэдвелла задрожал, когда его голос повысился. “Этот человек теперь знаменитый писатель, поэтому я уверен, что эти безумные экскурсии, в которые он пускается с этим богатым идиотом, не являются подвигом по необходимости”.

"Богатый идиот", которого Грэдвелл так нежно называл, был Дэвид Пердью. Грэдвелл культивировал растущее неуважение к Пердью на протяжении последних лет из-за пренебрежительного отношения миллиардера к личному другу Грэдвелла. Друг, о котором идет речь, профессор Фрэнк Мэтлок из Эдинбургского университета, был вынужден уйти с поста главы департамента в вызвавшем большой шум деле вокруг Брикстон-Тауэр после того, как Пердью прекратил свои щедрые пожертвования департаменту. Естественно, последовал фурор по поводу последующего романтического увлечения Пердью любимой игрушкой Мэтлока, объектом его женоненавистнических предписаний и оговорок, доктором Ниной Гулд.

Тот факт, что все это было древней историей, достойной полутора десятилетий "воды под мостом", не имел никакого значения для озлобленного Грэдвелла. Теперь он возглавлял "Эдинбург пост", должность, которой он добился упорным трудом и честной игрой, спустя годы после того, как Сэм Клив покинул пыльные залы газеты.

“Да, мистер Грэдвелл”, - вежливо ответила Маргарет. “Я доберусь до него, но что, если мне не удастся его раскрутить?”

“Через две недели будет вершиться мировая история, Маргарет”, - Грэдвелл ухмыльнулся, как насильник на Хэллоуин. “Чуть более чем через неделю мир будет смотреть прямую трансляцию из Гааги, где Ближний Восток и Европа подпишут мирный договор, гарантирующий прекращение всех военных действий между двумя мирами. Несомненной угрозой тому, что это произойдет, является недавний самоубийственный полет голландского пилота Бена Грийсмана, помните?”

“Да, сэр”. Она прикусила губу, прекрасно понимая, к чему он клонит, но отказываясь вызывать его гнев, прерывая. “Он проник на иракскую авиабазу и угнал самолет”.

“Это верно! И врезался в штаб-квартиру ЦРУ, создав тот пиздец, который сейчас разворачивается. Как вы знаете, Ближний Восток, очевидно, послал кого-то, чтобы нанести ответный удар, разгромив немецкую авиабазу!” - воскликнул он. “Теперь расскажи мне еще раз, почему безрассудный и проницательный Сэм Клив не ухватится за шанс попасть в эту историю”.

“Замечание принято”, - она застенчиво улыбнулась, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что приходится наблюдать, как у ее босса текут струйки слюны, пока он страстно говорит о зарождающейся ситуации. “Я должен идти. Кто знает, где он сейчас? Мне придется срочно начать обзванивать всех ”.

“Это верно!” Грэдвелл зарычал ей вслед, когда она направилась прямиком в свой маленький офис. “Поторопись и попроси Клива рассказать нам об этом, пока еще один придурок, выступающий против мира, не спровоцировал самоубийство и Третью мировую войну!”

Маргарет даже не взглянула на своих коллег, когда пробегала мимо них, но она знала, что все они от души посмеялись над восхитительными фразами, которые произнес Дункан Грэдвелл. Его избранные слова были служебной шуткой. Маргарет обычно смеялась громче всех, когда редактор-ветеран шести предыдущих пресс-служб начинал волноваться по поводу новостей, но сейчас она не осмелилась. Что, если бы он увидел, как она хихикает над тем, что он считал заданием, заслуживающим освещения в прессе? Представьте, что бы он разразился, если бы увидел ее ухмылку, отраженную в больших стеклянных панелях ее офиса?

Маргарет с нетерпением ждала возможности снова поговорить с юным Сэмом. С другой стороны, он уже давно не был молодым Сэмом. Но для нее он всегда будет своенравным и чересчур рьяным репортером новостей, который разоблачает несправедливость везде, где только может. Он был дублером Маргарет в предыдущую эпоху "Эдинбург пост", когда мир все еще пребывал в хаосе либерализма, а консерваторы хотели ограничить саму свободу каждого человека. Ситуация резко изменилась с тех пор, как Организация Всемирного единства взяла на себя политическое управление несколькими бывшими странами ЕС, а несколько южноамериканских территорий отделились от того, что когда-то было правительствами стран Третьего мира.

Маргарет никоим образом не была феминисткой, но Организация Всемирного единства, которой руководят преимущественно женщины, продемонстрировала значительную разницу в том, как они управляли и разрешали политическую напряженность. Военные действия больше не пользовались той благосклонностью, которую они когда-то получали от правительств, в которых доминировали мужчины. Достижения в решении проблем, изобретательстве и оптимизации ресурсов были получены благодаря международным пожертвованиям и инвестиционным стратегиям.

Во главе Всемирного банка стояла председатель того, что было учреждено как Совет по международной терпимости, профессор Марта Слоун. Она была бывшим послом Польши в Англии, которая выиграла последние выборы, чтобы управлять новым союзом наций. Главная цель Совета заключалась в устранении военных угроз путем заключения договоров о взаимном компромиссе вместо терроризма и военного вмешательства. Торговля была важнее политической вражды, профессор. Слоан всегда делилась в своих речах. Фактически, это стало принципом, ассоциирующимся с ней во всех средствах массовой информации.

“Почему мы должны тысячами терять наших сыновей, чтобы утолить жадность горстки стариков, сидящих у власти, когда война их никогда не коснется?” - было слышно, как она провозглашала всего за несколько дней до того, как была избрана с убедительной победой. “Почему мы должны калечить экономику и уничтожать тяжелую работу архитекторов и каменщиков? Или разрушать здания и убивать невинных людей, в то время как современные военачальники наживаются на нашем горе и разрыве наших кровных линий? Юность, принесенная в жертву, чтобы служить бесконечному кругу разрушения, - это безумие, увековеченное слабоумными лидерами, управляющими вашим будущим. Родители, теряющие своих детей, потерянные супруги, братья и сестры, оторванные от нас из-за неумения пожилых и ожесточенных мужчин разрешать конфликты?”

С ее темными волосами, заплетенными в косу, и фирменным бархатным колье, которое подходило к любому костюму, который она носила, миниатюрная, харизматичная лидерша потрясла мир своими, казалось бы, простыми лекарствами от разрушительных практик, практикуемых религиозными и политическими системами. На самом деле, однажды ее официальная оппозиция высмеяла ее за заявление о том, что дух Олимпийских игр превратился ни во что иное, как в еще один буйный финансовый генератор.

Она настаивала на том, что ее следовало использовать по тем же причинам, по которым она была создана — мирное соревнование, в котором победитель определяется без жертв. “Почему мы не можем начать войну на шахматной доске или на теннисном корте? Даже матч по армрестлингу между двумя странами может определить, кто добьется своего, ради всего святого! Это та же идея, только без миллиардов, потраченных на военные материалы, или бесчисленных жизней, уничтоженных потерями между пехотинцами, которые не имеют никакого отношения к непосредственной причине. Эти люди убивают друг друга, не имея для этого никакой другой причины , кроме приказа! Если вы, друзья мои, не можете подойти к кому-то на улице и выстрелить ему в голову без сожаления или психологической травмы, ” спросила она со своей трибуны в Минске некоторое время назад, “ почему вы заставляете своих детей, братьев, сестер и супругов делать это, голосуя за этих старомодных тиранов, которые увековечивают это злодеяние? Почему?”

Маргарет не волновало, подвергались ли новые профсоюзы критике за то, что оппозиционные кампании называли приходом к власти феминисток или коварным переворотом агентов Антихриста . Она поддержала бы любого правителя, который выступил бы против бессмысленного массового убийства нашей собственной человеческой расы во имя власти, жадности и коррупции. По сути, Маргарет Кросби поддержала Слоун, потому что мир стал менее тяжелым с тех пор, как она пришла к власти. Темные завесы, которые скрывали вековую вражду, теперь были устранены напрямую, открыв канал связи между недовольными странами.Если бы это зависело от меня, опасные и аморальные ограничения религии были бы освобождены от их лицемерия, а догмы террора и порабощения были бы отменены. Индивидуализм играет ключевую роль в этом новом мире. Единообразие - это для официальной одежды. Правила основаны на научных принципах. Свобода касается личности, уважения и личной дисциплины. Это обогатит каждого из нас разумом и телом и позволит нам быть более продуктивными, быть лучше в том, чем мы занимаемся. И по мере того, как мы становимся лучше в том, что мы делаем, мы научимся смирению. Из смирения рождается дружелюбие.

Речь Марты Слоун проигрывалась на офисном компьютере Маргарет, пока она искала последний номер, который она набрала для Сэма Клива. Она была взволнована возможностью снова поговорить с ним после всего этого времени и не смогла удержаться от легкого хихиканья, когда набирала его номер. Когда раздался первый гудок, Маргарет отвлеклась на покачивающуюся фигуру коллеги-мужчины прямо за ее окном. Стена. Он дико размахивал руками, чтобы привлечь ее внимание, указывая на свои часы и плоский экран ее компьютера.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” - спросила она, надеясь, что его способности к чтению по губам превзошли навыки жестикуляции. “Я говорю по телефону!”

Телефон Сэма Клива переключился на голосовую почту, поэтому Маргарет прервала звонок, чтобы открыть дверь и послушать, о чем говорил клерк. Рывком открыв дверь с дьявольски хмурым видом, она рявкнула: “Что, во имя всего Святого, такого важного, Гэри? Я пытаюсь связаться с Сэмом Кливом ”.

“В том-то и дело!” - Воскликнул Гэри. “Посмотри новости. Он в новостях, уже в Германии, в больнице Гейдельберга, где, по словам репортера, был парень, разбивший немецкий самолет!”

Глава 12 — Самоназначение

Маргарет побежала обратно в свой кабинет и переключила канал на SKY International. Не отрывая глаз от пейзажа на экране, она пробиралась между незнакомцами на заднем плане, чтобы увидеть, сможет ли она узнать своего старого коллегу. Ее внимание было настолько сосредоточено на этой задаче, что она едва обратила внимание на комментарий репортера. То тут, то там какое-нибудь слово пробивалось сквозь смесь фактов, поражая ее мозг в нужном месте, чтобы запомнить общую историю.

“Властям еще предстоит задержать неуловимого убийцу, ответственного за смерть двух сотрудников службы безопасности три дня назад и еще одну смерть прошлой ночью. Личности покойного будут обнародованы, как только расследование, проведенное Вислохским отделением уголовного розыска при дирекции Гейдельберга, будет завершено ”. Маргарет внезапно различила Сэма среди зрителей за знаками оцепления и барьерами. “Боже мой, парень, как ты изменился в...”, - она надела очки и наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. Она одобрительно заметила: “Довольно симпатичный раггард теперь, когда ты мужчина, а?” Какую метаморфозу он претерпел! Теперь его темные волосы были отросшими чуть ниже плеч, концы торчали вверх диким неопрятным образом, что придавало ему вид своенравной утонченности.

Он был одет в черное кожаное пальто и ботинки. Вокруг его воротника был грубо обернут зеленый кашемировый шарф, который украшал его смуглые черты лица и такую же темную одежду. В туманно-сером немецком утре он пробирался сквозь толпу, чтобы получше рассмотреть. Маргарет заметила, как он разговаривал с офицером полиции, который покачал головой в ответ на то, что предлагал Сэм.

“Наверное, пытаешься проникнуть внутрь, да, милая?” Маргарет изобразила легкую ухмылку. “Ну, настолько сильно ты не изменился, не так ли?”

Позади него она узнала другого мужчину, которого часто видела на пресс-конференциях и показных кадрах университетских вечеринок, присланных редактором развлекательных программ в редакционную будку для новостных роликов. Высокий седовласый мужчина наклонился вперед, чтобы внимательно рассмотреть сцену рядом с Сэмом Кливом. Он тоже был одет безукоризненно. Его очки были засунуты в передний карман пальто. Его руки оставались спрятанными в карманах брюк, пока он расхаживал. Она заметила его коричневый, итальянского покроя, флисовый блейзер, прикрывающий то, что, как она предположила, должно было быть скрытым оружием.

“Дэвид Пердью”, - тихо объявила она, когда сцена разыгралась в двух уменьшенных версиях за стеклами ее очков. Ее глаза на мгновение оторвались от экрана, чтобы окинуть взглядом офис открытой планировки, чтобы убедиться, что Грэдвелл неподвижен. На этот раз он был спокоен, просматривая статью, которую ему только что принесли. Маргарет усмехнулась и с усмешкой перевела взгляд на плоский экран. “Очевидно, ты не видел, что Клив по-прежнему дружен с Дейвом Пердью, не так ли?” она усмехнулась.

“С сегодняшнего утра сообщалось о пропаже двух пациентов, и представитель полиции ...”

“Что?” Маргарет нахмурилась. Это она уже слышала. Именно здесь она решила навострить уши и обратить внимание на отчет.

“... полиция понятия не имеет, как два пациента могли выбраться из здания, имеющего только один выход, выход, охраняемый офицерами двадцать четыре часа в сутки. Это навело власти и администрацию больницы на мысль, что две пациентки, Нина Гулд и пострадавший от ожогов, известный только как "Сэм", возможно, все еще находятся на свободе внутри здания. Причина их бегства, однако, остается загадкой ”.

“Но Сэм снаружи здания, идиоты”, - нахмурилась Маргарет, полностью сбитая с толку сообщением. Она была знакома с отношениями Сэма Клива с Ниной Гулд, с которой она однажды ненадолго встретилась после лекции о стратегиях до Второй мировой войны, видимых в современной политике, “Бедная Нина. Что случилось, из-за чего они оказались в ожоговом отделении? Боже мой. Но Сэм - это...”

Маргарет покачала головой и облизала губы кончиком языка, как она всегда делала, когда пыталась разгадать головоломку. Здесь ничего не имело смысла; ни исчезновение пациентов через полицейские барьеры, ни таинственная смерть трех сотрудников, никто даже не видел подозреваемого, и самое странное из всех — за замешательства, вызванного тем, что другим пациентом Нины был "Сэм", в то время как Сэм стоял снаружи среди onlookers...in на первый взгляд.

Острое дедуктивное мышление старого коллеги Сэм сработало, и она откинулась на спинку стула, наблюдая, как Сэм исчезает за кадром вместе с остальной толпой. Она сцепила пальцы домиком и безучастно смотрела перед собой, не обращая внимания на меняющиеся сводки новостей.

“На виду”, - повторяла она снова и снова, воплощая свои формулы в различные возможности. “На виду у всех...”

Маргарет вскочила, опрокинув, к счастью, пустую чайную чашку и одну из своих наград для прессы, которая лежала на краю ее стола. Она ахнула от своего внезапного прозрения, воодушевленная еще больше, чтобы поговорить с Сэмом. Она хотела разобраться во всем этом деле в деталях. По замешательству, которое она испытывала, она поняла, что должно было быть несколько кусочков головоломки, которых у нее не было, кусочков, которые только Сэм Клив мог пожертвовать для ее нового поиска истины. А почему бы и нет? Он был бы только рад, если бы кто-то с ее логическим складом ума помог ему раскрыть тайну исчезновения Нины.

Было бы жаль, если бы красивую маленькую историчку все еще застукали в здании с каким-нибудь похитителем или сумасшедшим. Такая вещь почти гарантировала плохие новости, и она совсем не хотела, чтобы до этого дошло, если она могла этому помешать.

“Мистер Грэдвелл, я выделяю неделю на статью в Германии. Пожалуйста, организуйте распределение времени моего отсутствия, ” раздраженно сказала она, распахивая дверь Грэдвелла, все еще торопливо надевая пальто.

“О чем, во имя всего святого, ты говоришь, Маргарет?” - Воскликнул Грэдвелл. Он развернулся в своем кресле.

“Сэм Клив в Германии, мистер Грэдвелл”, - взволнованно объявила она.

“Хорошо! Тогда ты можешь посвятить его в историю, ради которой он уже здесь ”, - взвизгнул он.

“Нет, ты не понимаешь. Это еще не все, мистер Грэдвелл, гораздо больше! Похоже, доктор Нина Гулд тоже там”, - сообщила она ему, покраснев, когда бросилась застегивать пояс. “И теперь власти заявляют о ее исчезновении”.

Маргарет воспользовалась моментом, чтобы перевести дыхание и посмотреть, что думает ее босс. Секунду он недоверчиво смотрел на нее. Затем он взревел: “Какого черта ты все еще здесь делаешь? Иди и приведи Клива. Давайте разоблачим фрицев, пока кто-нибудь другой не запрыгнул в кровавую машину самоубийц!”

Глава 13 — Трое незнакомцев и пропавший историк

“Что они говорят, Сэм?” - тихо спросил Пердью, когда Сэм присоединился к нему.

“Говорят, с раннего утра пропали два пациента”, - так же сдержанно ответил Сэм, когда они вдвоем отошли от толпы, чтобы обсудить свои планы.

“Мы должны вызволить Нину, прежде чем она станет еще одной мишенью для этого животного”, - настаивал Пердью, его ноготь большого пальца был криво зажат между передними зубами, когда он обдумывал это.

“Слишком поздно, Пердью”, - объявил Сэм с угрюмым выражением лица. Он остановился и осмотрел небо над головой, как будто искал помощи у какой-то высшей силы. Светло-голубые глаза Пердью вопросительно уставились на него, но Сэм почувствовал, как будто камень застрял у него в животе. Наконец он глубоко вздохнул и сказал: “Нина пропала”.

Пердью не сразу осознал это, возможно, потому, что это было последнее, что он хотел услышать ... После известия о ее смерти, конечно. Мгновенно выйдя из задумчивости, Пердью уставился на Сэма с выражением крайней сосредоточенности. “Используй свой контроль над разумом, чтобы добыть нам некоторую информацию. Да ладно, ты использовал это, чтобы вытащить меня из Синклера ”. он убеждал Сэма, Но его друг только покачал головой. “Сэм? Это для леди, которую мы оба, ” он неохотно использовал слово, которое имел в виду, и тактично заменил его на “обожаю”.

“Я не могу”, - пожаловался Сэм. Он выглядел обезумевшим от такого признания, но ему не было смысла увековечивать заблуждение. Это не пошло бы на пользу его эго и не помогло бы никому вокруг него. “Я п-потерял... эту... способность”, - боролся он.

Впервые после шотландских праздников Сэм сказал это вслух, и это был отстой. “Я потерял ее, Пердью. Когда я споткнулся о собственные окровавленные ноги, убегая от Великанши Греты, или как там ее звали, моя голова ударилась о камень и, ну, ” он пожал плечами и бросил на Пердью взгляд, полный ужасной вины. “Мне жаль, чувак. Но я потерял то, что мог сделать. Господи, когда она была у меня, я подумал, что это злобное проклятие — нечто, делающее мою жизнь несчастной. Теперь, когда у меня ее нет ... Теперь, когда она мне действительно нужна, я бы хотел, чтобы она не исчезала ”.

“Великолепно”, - простонал Пердью, его рука скользнула по лбу и ниже линии роста волос, чтобы погрузиться в густую белизну его волос. “Хорошо, давайте подумаем об этом. Подумай. Мы пережили гораздо худшее, чем этот случай, без помощи какого-нибудь экстрасенсорного обмана, верно?”

“Да”, - согласился Сэм, все еще чувствуя, что подвел свою сторону.

“Значит, нам просто нужно использовать старомодное отслеживание, чтобы найти Нину”, - предложил Пердью, изо всех сил стараясь изобразить свое обычное отношение "никогда не говори, что умираешь".

“Что, если она все еще там?” Сэм разрушил все иллюзии. “Они говорят, что она никак не могла выйти отсюда, поэтому они считают, что она все еще может быть внутри здания”.

Полицейский, с которым он разговаривал, не сообщил Сэму, что медсестра пожаловалась на нападение прошлой ночью — медсестра, у которой отобрали медицинскую форму, прежде чем она очнулась на полу палаты, завернутая в одеяла.

“Тогда мы должны войти. Нет смысла искать ее по всей Германии, если мы должным образом не обследовали исходную территорию и ее окрестности ”, - размышлял Пердью. Его глаза отметили близость развернутых офицеров и людей из службы безопасности в штатском. С помощью своего планшета он тайно записал место происшествия, доступ на этаж снаружи коричневого здания и базовую структуру его входов и выходов.

“Мило”, - сказал Сэм, сохраняя серьезное выражение лица и изображая невинность. Он достал пачку сигарет, чтобы лучше думать. Зажечь его первую маску было все равно что пожать руку старому другу. Сэм втянул дым и мгновенно почувствовал умиротворение, сосредоточенность, как будто он отступил от всего этого, чтобы увидеть общую картину. По случайному совпадению, он также увидел фургон SKY International News и трех подозрительно выглядящих мужчин, слоняющихся рядом с ним. Они почему-то казались неуместными, но он не мог понять, что именно.

Взглянув на Пердью, Сэм заметил, что седовласый изобретатель делает панорамирование своим планшетом, медленно перемещая его справа налево, чтобы запечатлеть панораму.

“Пердью”, - сказал Сэм сквозь сжатые губы, - “быстро иди далеко налево. У фургона. У фургона трое подозрительно выглядящих ублюдков. Ты видишь их?”

Пердью сделал, как предложил Сэм, и снял троих мужчин чуть за тридцать, насколько он мог судить. Сэм был прав. Было ясно, что они были там не для того, чтобы видеть, из-за чего поднялся переполох. Вместо этого они все разом посмотрели на свои часы, положив руки на кнопки. Пока они ждали, один из них заговорил.

“Они сверяют свои часы”, - заметил Пердью, едва шевеля губами.

“Да”, - согласился Сэм сквозь длинную струю дыма, которая помогала ему наблюдать, не выглядя очевидным. “Как ты думаешь, бомба?”

“Маловероятно”, - невозмутимо ответил Пердью, его голос срывался, как у отвлеченного лектора, когда он держал рамку планшета на мужчинах. “Они бы не остались в такой непосредственной близости”.

“Если только они не самоубийцы”, - парировал Сэм. Пердью взглянул поверх очков в золотой оправе, все еще держа планшет на месте.

“Тогда им не пришлось бы синхронизировать свои часы, не так ли?” - нетерпеливо сказал он. Сэму пришлось уступить. Пердью был прав. Они должны были быть там в качестве наблюдателей, но от чего? Он вытащил еще одну сигарету, даже не докурив первую.

“Чревоугодие - смертный грех, ты понимаешь”, - поддразнил Пердью, но Сэм проигнорировал его. Он затушил окурок выдохшейся сигареты и направился в сторону троих мужчин, прежде чем Пердью смог отреагировать.Он небрежно прогуливался по плоской равнине неухоженной земли, чтобы не спугнуть свои цели. Его немецкий был ужасающим, поэтому на этот раз он решил сыграть самого себя. Возможно, если бы они думали, что он тупой турист, они бы с меньшей неохотой делились.

“Привет, джентльмены”, - весело поприветствовал Сэм, зажимая сигарету между губами. “Полагаю, у вас нет огонька?”

Они не ожидали этого. Они ошеломленно уставились на незнакомца, который стоял там, ухмыляясь и выглядя глупо со своей незажженной сигаретой.

“Моя жена пошла пообедать с другими женщинами из тура и взяла с собой мою зажигалку”. Сэм придумал оправдание, уделив особое внимание их особенностям и одежде. В конце концов, это была прерогатива журналиста.

Рыжеволосый бездельник заговорил со своими друзьями по-немецки. “Дай ему прикурить, ради всего святого. Посмотри, как жалко он выглядит ”. Двое других усмехнулись в знак согласия, и один шагнул вперед, подбрасывая огонь Сэму. Теперь Сэм понял, что его отвлечение было неэффективным, потому что все трое все еще пристально наблюдали за больницей. “Да, Вернер!” - внезапно воскликнул один из них.

Из выхода, охраняемого полицией, вышла маленькая медсестра и жестом пригласила одного из них подойти. Она перекинулась парой слов с двумя охранниками у двери, и они удовлетворенно кивнули.

“Коль”, - темноволосый хлопнул тыльной стороной ладони по руке рыжеволосого.

“Warum nicht Himmelfarb?” Коль запротестовал, после чего последовала быстрая перестрелка, которая была быстро улажена между тремя.

“Kohl! Софорт! ” властный темноволосый мужчина настойчиво повторил.

В голове Сэма слова с трудом пробивались в его словарь, но он предположил, что первым словом была фамилия парня. Следующее слово, как он догадался, было похоже на то, чтобы сделать это быстро , но он не был уверен.

“О, его жена тоже отдает приказы”, - Сэм прикинулся дурачком, лениво покуривая. “Моя не такая сладкая...”

Франц Химмельфарб, с кивком своего коллеги, Дитера Вернера, немедленно прервал Сэма. “Послушай, друг, ты не возражаешь? Мы - дежурные офицеры, пытающиеся слиться с толпой, а вы нам все усложняете. Наша задача - убедиться, что убийца в больнице не ускользнет незамеченным, а для этого, ну, нам не нужно, чтобы нас беспокоили во время выполнения нашей работы ”.

“Я понимаю. Мне жаль. Я думал, вы просто кучка придурков, которые только и ждут, чтобы украсть бензин из фургона новостей. Ты выглядела как типаж, ” ответил Сэм с несколько нарочито ехидным отношением. Он повернулся и пошел прочь, не обращая внимания на звуки того, как один удерживал другого. Сэм оглянулся и увидел, что они пялятся на него, что подтолкнуло его немного быстрее направиться к дому Пердью. Однако он не присоединился к своему другу и избегал визуальных ассоциаций с ним на тот случай, если три гиены искали паршивую овцу, которую можно было бы выделить. Пердью знал, что делает Сэм. Темные глаза Сэма слегка расширились, когда их взгляды встретились сквозь утренний туман, и он украдкой жестом показал Пердью, что не стоит втягивать его в разговор.

Пердью решил вернуться к арендованной машине с несколькими другими, которые покинули место происшествия, чтобы вернуться к своему дню, в то время как Сэм остался. Он, с другой стороны, присоединился к группе местных жителей, которые вызвались помогать полиции следить за любой подозрительной деятельностью. Это было просто его прикрытием, чтобы не спускать глаз с трех коварных бойскаутов в их фланелевых рубашках и куртках-ветровках. Сэм позвонил Пердью со своего наблюдательного пункта.

“Да?” В трубке отчетливо раздался голос Пердью.

“Часы военного образца, все точно такого же выпуска. Эти парни из вооруженных сил ”, - сообщил он, пока его глаза блуждали по всему залу, чтобы оставаться незаметными. “И еще, имена. Коль, Вернер и... э-э...” третьего он вспомнить не смог.

“Да?” Пердью нажал кнопку, вводя имена в папку немецкого военного персонала в Архиве министерства обороны США.

“Черт”, - Сэм нахмурился, морщась от своей слабой способности запоминать детали. “Это более длинная фамилия”.

“Это, мой друг, мне не поможет”, - передразнил Пердью.

“Я знаю! Я знаю, ради всего святого!” Сэм кипел. Он чувствовал себя необычайно бессильным теперь, когда его некогда выдающиеся способности были оспорены и признаны недостаточными. Причиной его вновь обретенной ненависти к себе была не потеря экстрасенсорных способностей, а разочарование из-за того, что он не мог участвовать в турнирах, как когда-то, когда был моложе. “Небеса. Я думаю, это как-то связано с небесами. Господи, я должен поработать над своим немецким — и своей чертовой памятью ”.

“Может быть, Энгель?” Пердью пытался помочь.

“Нет, слишком короткая”, - возразил Сэм. Его взгляд скользнул по зданию, к небу, опустился на территорию, где находились три немецких солдата. Сэм ахнул. Они исчезли.

“Химмельфарб?” Пердью догадался.

“Да, это тот самый! Это название!” Сэм воскликнул с облегчением, но теперь он был обеспокоен. “Они ушли. Они исчезли, Пердью. Черт! Я просто теряю ее повсюду, не так ли? Раньше я мог преследовать пукающего в бурю!”

Пердью молчал, просматривая информацию, которую он получил, взломав закрытые секретные файлы, не выходя из машины, в то время как Сэм стоял на холодном утреннем воздухе, ожидая чего-то, чего он даже не понимал.

“Эти парни похожи на пауков”, - простонал Сэм, осматривая людей глазами, скрытыми под хлещущей челкой. “Они угрожают, пока ты наблюдаешь за ними, но это намного хуже, когда ты не знаешь, куда они ушли”.

“Сэм”, - внезапно заговорил Пердью, заводя журналиста, который был убежден, что его преследуют, готовя засаду. “Все они летчики германских люфтваффе, подразделение Leo 2”.

“И что это значит? Они пилоты?” - Спросил Сэм. Он был почти разочарован.

“Не совсем. Они немного более специализированы”, - пояснил Пердью. “Возвращайся к машине. Вы захотите услышать это за двойным ромом со льдом”.

Глава 14 — Беспорядки в Мангейме

Нина проснулась на диване, чувствуя себя так, словно кто-то вживил камень ей в череп и просто отодвинул мозг в сторону, чтобы он болел. Она неохотно открывала глаза. Ей было бы слишком тяжело обнаружить, что она полностью ослепла, но было бы слишком неестественно этого не делать. Она осторожно позволила своим векам дрогнуть и раздвинуться. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, за что она была чрезвычайно благодарна.

Тосты и кофе витали в гостиной, где она расслабилась после очень долгой прогулки со своим напарником по больнице "Сэмом’. Он все еще не мог вспомнить свое имя, а она все еще не могла привыкнуть называть его Сэмом. Но она должна была признать, что, помимо всех расхождений в его отношении, до сих пор он помогал ей оставаться незамеченной властями, властями, которые с удовольствием отправили бы ее обратно в больницу, куда сумасшедший уже приходил поздороваться.

Весь предыдущий день они провели пешком, пытаясь добраться до Мангейма засветло. Ни у кого из них не было при себе ни документов, ни денег, поэтому Нине пришлось разыграть карту жалости, чтобы бесплатно подбросить их обоих из Мангейма до Дилленбурга на север оттуда. К сожалению, шестидесятидвухлетняя леди, которую пыталась убедить Нина, посчитала, что для двух туристов было бы лучше поесть, принять теплый душ и хорошенько выспаться ночью. И вот почему она провела ночь на диване, принимая у себя двух больших кошек и вышитую подушку, от которой пахло несвежей корицей.Боже, я должен связаться с Сэмом. Мой Сэм, напомнила она себе, садясь. Ее поясница вышла на ринг вместе с бедрами, и Нина почувствовала себя старой женщиной, полной боли. Ее зрение не ухудшилось, но для нее все еще было проблемой вести себя нормально, когда она едва могла видеть. Вдобавок ко всему, и ей, и ее новому другу пришлось скрываться от того, чтобы их не узнали как двух пациентов, пропавших без вести из медицинского учреждения Гейдельберга. Это было особенно тяжело для Нины, так как большую часть времени ей приходилось притворяться, что у нее не болит кожа и не поднимается температура.

“Доброе утро!” - сказала добрая хозяйка с порога. С лопаточкой в одной руке она спросила, тревожно растягивая слова по-немецки: “Хочешь яичницу к тосту, Шатц?”

Нина кивнула с глупой улыбкой, задаваясь вопросом, выглядит ли она хотя бы вполовину так плохо, как себя чувствует. Прежде чем она успела спросить, где находится ванная, леди исчезла обратно в кухню цвета лайма, где запах маргарина присоединился к множеству ароматов, доносящихся до острого носа Нины. Внезапно ее осенило. Где Другой Сэм?

Она вспомнила, как хозяйка дома предоставила каждому из них диван для сна прошлой ночью, но его диван был свободен. Не то чтобы она не испытывала облегчения от того, что немного побыла одна, но он знал местность лучше, чем она, и до сих пор служил ей глазами. Нина все еще была в своих джинсах и рубашке из больницы, выбросив медицинскую форму сразу за пределами клиники в Гейдельберге, как только большинство глаз отвели от них.

На протяжении всего времени, которое она делила с другим Сэмом, Нина не могла не задаваться вопросом, как он мог сойти за доктора Хилта, прежде чем покинуть больницу вслед за ней. Конечно, офицеры на страже должны были знать, что человек с обожженным лицом никак не мог быть покойным доктором, несмотря на искусную маскировку и бейджик с именем. Конечно, у нее не было возможности различить его черты в том состоянии, в котором было ее зрение.

Нина натянула рукава на покрасневшие предплечья, чувствуя, как тошнота сковывает ее тело.

“Туалет?” ей удалось крикнуть из-за двери кухни, прежде чем она бросилась по короткому коридору, на который указала леди с лопаткой. Едва оказавшись у двери, волны конвульсий накатили на Нину, и она быстро захлопнула дверь, чтобы очиститься. Ни для кого не было секретом, что острый лучевой синдром был причиной ее желудочно-кишечного заболевания, но отсутствие лечения от этого и других симптомов только усугубило ее положение.

Когда ее вырвало еще сильнее, Нина робко вышла из ванной и направилась к дивану, на котором она спала. Другой проблемой было сохранять равновесие, не держась за стену, когда она шла. Во всем маленьком доме Нина поняла, что все комнаты были пусты.Мог ли он оставить меня здесь? Ублюдок! Она нахмурилась, охваченная нарастающей лихорадкой, с которой больше не могла бороться. Из-за дополнительной дезориентации ее поврежденных глаз она напряглась, чтобы добраться до искореженного предмета, который, как она надеялась, был большим диваном. Босые ноги Нины волочились по ковру, когда женщина завернула за угол, чтобы принести ей завтрак.

“О! Майн Готт!” - в панике закричала она при виде того, как хрупкое тело ее гостьи падает в обморок. Хозяйка дома быстро поставила поднос на стол и бросилась на помощь Нине. “Моя дорогая, с тобой все в порядке?”

Нина не могла сказать ей, что та была в больнице. На самом деле, она вряд ли могла ей что-то сказать. Вращаясь в ее черепе, ее мозг шипел, а дыхание было похоже на открытую дверцу духовки. Ее глаза закатились, когда она обмякла в объятиях леди. Вскоре после этого Нина снова пришла в себя, ее лицо казалось ледяным под струйками пота. У нее на лбу была тряпка для мытья посуды, и она почувствовала неловкое движение в бедрах, которое встревожило ее и заставило быстро принять вертикальное положение. Равнодушный кот встретил ее пристальный взгляд, когда ее рука схватила пушистое тело и сразу же отпустила после этого. “О”, - это было все, что смогла выдавить Нина, и снова легла.

“Как ты себя чувствуешь?” спросила леди.

“Должно быть, я заболеваю от холода здесь, в незнакомой стране”, - тихо пробормотала Нина, чтобы поддержать свой обман. Да, точно, передразнил ее внутренний голос. Шотландец, отшатывающийся от немецкой осени. Отличная идея!

Затем ее хозяйка произнесла золотые слова. “Либхен, есть ли кто-нибудь, кому я должен позвонить, чтобы он приехал и забрал тебя? Муж? Семья?” Влажное, бледное лицо Нины озарилось надеждой. “Да, пожалуйста!”

“Твой друг здесь даже не попрощался этим утром. Когда я встал, чтобы отвезти вас двоих в город, его просто не было. Вы двое поссорились?”

“Нет, он сказал, что торопился попасть в дом своего брата. Может быть, он думал, что я поддержу его, будучи больной”, - ответила Нина и поняла, что ее гипотеза, вероятно, была абсолютно верна. Когда они вдвоем провели день, прогуливаясь по проселочной дороге за пределами Гейдельберга, они не совсем сблизились. Но он рассказал ей все, что мог вспомнить о своей личности. В то время Нина находила память другого Сэма удивительно избирательной, но она не хотела раскачивать лодку, пока она так зависела от его руководства и терпимости.

Она вспомнила, что на нем действительно был длинный белый плащ, но кроме этого было почти невозможно разглядеть его лицо, даже если бы оно у него все еще было. Что ее немного раздражало, так это отсутствие шока, выражавшегося при виде его, где бы они ни спрашивали дорогу или взаимодействовали с другими. Конечно, если бы они увидели человека, чье лицо и торс превратились в ириску, люди издали бы какой-нибудь звук или воскликнули бы какое-нибудь сочувственное слово? Но они отреагировали тривиально, не проявив никаких признаков беспокойства по поводу явно свежих ранений мужчины.

“Что случилось с вашим мобильным телефоном?” — спросила ее дама - совершенно нормальный вопрос, на который Нина без особых усилий ответила самой очевидной ложью.

“Меня ограбили. Моя сумка с телефоном, деньгами, всем этим. Исчезла. Я полагаю, они знали, что я туристка, и нацелились на меня ”, - объяснила Нина, взяв телефон женщины и кивнув в знак благодарности. Она набрала номер, который так хорошо запомнила. Когда на другом конце линии зазвонил телефон, это придало Нине прилив энергии и немного тепла в животе.

“Расколоть”.Боже мой, какое красивое слово, подумала Нина, внезапно почувствовав себя в большей безопасности, чем когда-либо за долгое время. Как давно она не слышала голос своего старого друга, случайного любовника и периодически коллеги? Ее сердце подпрыгнуло. Нина не видела Сэма с тех пор, как он был похищен Орденом Черного Солнца, когда они были на экскурсии в поисках знаменитой Янтарной комнаты 18 века в Польше почти два месяца назад.

“С-Сэм?” - спросила она, почти смеясь.

“Нина?” он закричал. “Нина? Это ты?”

“Да. Как у тебя дела?” она слабо улыбнулась. Все ее тело болело, и она с трудом могла сидеть.

“Господи Иисусе, Нина! Где ты? Ты в опасности?” отчаянно спросил он сквозь тяжелый гул движущейся машины.

“Я жив, Сэм. Впрочем, едва ли. Но я в безопасности. С дамой в Мангейме, здесь, в Германии. Сэм? Ты можешь приехать и забрать меня?” ее голос надломился. Просьба поразила Сэма в самое сердце. Такая дерзкая, умная и независимая женщина вряд ли стала бы умолять о спасении, как маленький ребенок.

“Конечно, я приду за тобой! Мангейм находится в нескольких минутах езды от того места, где я нахожусь. Дай мне адрес, и мы приедем за тобой”, - взволнованно воскликнул Сэм. “Боже мой, ты не представляешь, как мы счастливы, что с тобой все в порядке!”

“Что все это значит мы?” - спросила она. “И почему ты в Германии?”

“Чтобы отвезти тебя домой в больницу, естественно. Мы видели в новостях, что там, где Детлеф тебя оставил, творился сущий ад. И когда мы добрались сюда, тебя не было! Я не могу в это поверить ”, - бредил он, его смех был полон облегчения.

“Я отдам тебя дорогой леди, которая дала мне адрес. Скоро увидимся, хорошо?” Нина ответила сквозь тяжелое дыхание и отдала телефон хозяйке, прежде чем погрузиться в глубокий сон.

Когда Сэм сказал ‘мы’, у нее возникло нехорошее предчувствие, что это означало, что он вызволил Пердью из достойной клетки, в которую тот был заключен после того, как Детлеф хладнокровно застрелил его под Чернобылем. Но с болезнью, разрывающей ее организм, как наказание от бога морфия, оставленного после нее, ей было все равно на данный момент. Все, чего она хотела, это раствориться в объятиях того, что ее ожидало.

Она все еще слышала, как леди объясняла, на что был похож дом, когда она оставила управление и погрузилась в лихорадочный сон.

Глава 15 — Плохое лекарство

Сестра Баркен сидела на толстой коже винтажного офисного кресла, положив локти на колени. Под монотонное жужжание люминесцентного света ее руки покоились по бокам головы, когда она слушала отчет администратора о кончине доктора Хилта. Полная медсестра оплакивала доктора, которого знала всего семь месяцев. У нее с ним были непростые отношения, но она была сострадательной женщиной, которая искренне сожалела о смерти этого человека.

“Похороны завтра”, - сказала администратор перед тем, как покинуть офис.

“Я видел это в новостях, вы знаете, об убийствах. Доктор Фриц сказал мне не приходить без необходимости. Он не хотел, чтобы я тоже подвергалась опасности”, - сказала она своей подчиненной, медсестре Маркс. “Марлен, ты должна попросить о переводе. Я не могу больше беспокоиться о тебе каждый раз, когда я не на дежурстве ”.

“Не беспокойся обо мне, сестра Баркен”, - улыбнулась Марлен Маркс, передавая ей одну из чашек с супом быстрого приготовления, который она приготовила. “Я думаю, у того, кто это сделал, должна была быть особая причина, понимаешь? Как мишень, которая уже была здесь ”.

“Ты же не думаешь...?” Сестра Баркен вытаращила глаза на медсестру Маркс.

“Доктор Гулд”, сестра Маркс подтвердила опасения сестры. “Я думаю, что это был кто-то, кто хотел похитить ее, и теперь, когда они забрали ее, ” она пожала плечами, “ опасность для персонала и пациентов миновала. Я имею в виду, бьюсь об заклад, что бедные люди, которые умерли, встретили свой конец только потому, что встали на пути убийцы, понимаете? Вероятно, они пытались остановить его ”.

“Я понимаю эту теорию, милая, но почему тогда пациент "Сэм" также отсутствует?” - спросила сестра Баркен. По выражению лица Марлен она могла видеть, что молодая медсестра еще не подумала об этом. Она молча потягивала суп.

“Однако так печально, что он забрал доктора Гулда”, - посетовала Марлен. “Она была очень больна, и ее глазам становилось только хуже, бедная женщина. С другой стороны, моя мать была в ярости, когда услышала о похищении доктора Гулд. Она была зла, что все это время была здесь, на моем попечении, я не сказал ей ”.

“О боже”, - посочувствовала ей сестра Баркен. “Должно быть, она устроила тебе ад. Я видел эту женщину расстроенной, и она пугает даже меня ”.

Эти двое осмелились посмеяться в этой мрачной ситуации. Доктор Фриц вошел в кабинет медсестры на третьем этаже с папкой под мышкой. Его лицо было серьезным, мгновенно прекратив их скудную веселость. Что-то похожее на печаль или разочарование отразилось в его глазах, когда он готовил себе чашку кофе.

“Гутен Морген, доктор Фриц”, - сказала молодая медсестра, чтобы нарушить неловкое молчание.

Он не ответил ей. Сестра Баркен была удивлена его грубостью и использовала свой авторитарный голос, чтобы заставить мужчину соблюдать приличия, произнеся то же приветствие, только на несколько децибел громче. Доктор Фриц подскочил, выведенный из коматозного состояния размышлений.

“О, прошу прощения, дамы”, - выдохнул он. “Доброе утро. Доброе утро, ” кивнул он каждому, вытирая вспотевшую ладонь о пальто, прежде чем размешать кофе.

Это было очень непохоже на доктора Фрица - действовать таким образом. Для большинства женщин, которые сталкивались с ним, он был ответом медицинской отрасли Германии Джорджу Клуни. Его уверенное обаяние было его силой, превзойденной только его врачебным мастерством. И все же он стоял здесь, в скромном офисе на третьем этаже, с потными ладонями и извиняющимся видом, который сбивал с толку обеих дам.

Сестра Баркен и сестра Маркс тихо обменялись хмурыми взглядами, прежде чем крепкий ветеран встала, чтобы вымыть свою чашку “. Доктор Фриц, что тебя расстроило? Медсестра Маркс и я добровольно вызываемся найти того, кто вас расстроил, и угостить его бесплатной бариевой клизмой с добавлением моего специального чая Chai ... прямо из чайника!”

Медсестра Маркс не смогла удержаться и подавилась супом от неожиданного смеха, хотя и не была уверена, как отреагирует доктор. Ее широко раскрытые глаза жестко смотрели на своего начальника с едва уловимым упреком, а челюсть отвисла от изумления. Сестра Баркен была невозмутима. Ей было очень удобно использовать юмор для получения информации, даже личной и очень эмоциональной.

Доктор Фриц улыбнулся и покачал головой. Ему понравился такой подход, хотя то, что он скрывал, ни в коем случае не было достойно шутки.

“Как бы я ни ценил ваш доблестный жест, сестра Баркен, причиной моего горя является не столько человек, сколько судьба человека”, - сказал он своим самым цивилизованным тоном.

“Могу я узнать, о ком?” Сестра Баркен допытывалась.

“На самом деле, я настаиваю”, - ответил он. “Вы оба лечили доктора Гулд, так что было бы более чем уместно, если бы вы знали результаты анализов Нины”.

Обе руки Марлен молча поднялись к лицу, прикрывая рот и нос в жесте предвкушения. Сестра Баркен понимала реакцию сестры Маркс, поскольку сама она не слишком позитивно восприняла эту новость. Кроме того, если доктор Фриц был в пузыре тихого невежества по отношению к миру, это должно было быть здорово.

“Это неудача, особенно после того, как поначалу она так быстро заживала”, - начал он, крепче сжимая папку. “Анализы показывают значительное ухудшение показателей ее крови. Повреждение клеток было слишком серьезным для того времени, которое потребовалось ей, чтобы попасть на лечение ”.

“О, милый Иисус”, - захныкала Марлен в ее руках. Слезы наполнили ее глаза, но лицо сестры Баркен сохраняло выражение, которое ее приучили принимать плохие новости.

Пустой.

“На какой уровень мы смотрим?” - Спросила сестра Баркен.

“Что ж, ее кишечник и легкие, похоже, несут на себе основную тяжесть развивающегося рака, но есть также четкие указания на то, что она перенесла какое-то незначительное неврологическое повреждение, которое, вероятно, является причиной ухудшения ее зрения, сестра Баркен. Она прошла только тестирование, поэтому я не смогу поставить точный диагноз, пока не осмотрю ее снова ”.

На заднем плане медсестра Маркс тихо хныкала, услышав новости, но она изо всех сил старалась взять себя в руки и не позволить пациенту влиять на нее так лично. Она знала, что плакать над пациентом непрофессионально, но это был не просто пациент. Это была доктор Нина Гулд, ее вдохновитель и знакомый, к которому она питала слабость.

“Я просто надеюсь, что мы сможем найти ее в ближайшее время, чтобы вернуть ее обратно, прежде чем все станет хуже, чем должно быть. Мы просто не можем вот так просто отбросить надежду, хотя, ” сказал он, глядя сверху вниз на молодую плачущую медсестру, “ довольно трудно сохранять позитивный настрой”.

“Доктор Фриц, командующий военно-воздушными силами Германии посылает человека, чтобы побеседовать с вами как-нибудь сегодня”, - объявил помощник доктора Фрица с порога. У нее не было времени спросить, почему сестра Маркс была в слезах, так как она спешила вернуться в маленький кабинет доктора Фрица, за который она отвечала.

“Кто?” - спросил он, к нему вернулась уверенность.

“Он говорит, что его зовут Вернер. Дитер Вернер из государственного управления военно-воздушных сил Германии. Это касается жертвы ожогов, которая исчезла из больницы. Я проверил — у него есть военное разрешение находиться здесь от имени генерал-лейтенанта Гарольда Майера ”. Она практически произносит все это на одном дыхании.

“Я больше не знаю, что сказать этим людям”, - пожаловался доктор Фриц. “Они не могут сами навести порядок, а теперь приходят и тратят мое время на ...” и он ушел, яростно бормоча. Его ассистентка бросила на двух медсестер еще один взгляд, прежде чем поспешить за своим боссом.

“Что это значит?” Сестра Баркен вздохнула. “Я рад, что я не на месте бедного доктора. Давай, сестра Маркс. Время для нашего обхода”. Она вернулась к своей обычной строгой форме командования, просто чтобы показать, что рабочее время началось. И со своим обычным суровым раздражением она добавила: “И вытри глаза, ради бога, Марлен, пока пациенты не подумали, что ты так же под кайфом, как и они!”

* * *

Несколько часов спустя сестра Маркс сделала передышку. Она только что вышла из родильного отделения, где ежедневно по два часа отрабатывала свою смену. Две штатные медсестры из роддома взяли отпуск из сострадания после недавних убийств, поэтому в отделении было немного не хватает персонала. В кабинете медсестры она сняла тяжесть со своих ноющих ног и прислушалась к многообещающему урчанию чайника.

Пока она ждала, несколько лучей позолоченного света осветили стол и стулья перед маленьким холодильником и заставили ее пристально рассмотреть четкие линии мебели. В ее состоянии усталости это напомнило о печальных новостях, которые были ранее. Прямо там, на гладкой поверхности грязновато-белого стола, она все еще могла видеть папку доктора Нины Гулд, лежащую там, как любая другая карта, которую она могла бы прочитать. Только у этой был свой запах. От нее исходил отвратительный запах разложения, душивший медсестру Маркс, пока она не очнулась от ужасного сна, внезапно взмахнув рукой. Она чуть не уронила свою чашку с чаем на твердый пол, но вовремя поймала ее, задействовав те подпитываемые адреналином рефлексы внезапного старта.

“О боже мой!” - прошептала она в приступе паники, крепко сжимая фарфоровую чашку. Ее взгляд упал на пустую поверхность стола, где не было видно ни одной папки. К ее облегчению, это был всего лишь уродливый мираж недавнего потрясения, но ей очень хотелось, чтобы так было и с реальными новостями, содержащимися в нем. Почему это тоже могло быть не просто дурным сном? Бедная Нина!

Марлен Маркс почувствовала, как ее глаза снова увлажнились, но на этот раз это было не из-за состояния Нины. Это было потому, что она понятия не имела, жива ли вообще красивая темноволосая историчка, не говоря уже о том, куда ее увез этот злодей с каменным сердцем.

Глава 16 — Веселая встреча / Невеселая часть

“Только что позвонила моя старая коллега из "Эдинбург Пост", Маргарет Кросби”, - поделился Сэм, все еще с ностальгией глядя на свой телефон сразу после того, как сел в арендованную машину с Пердью. “Она направляется сюда, чтобы предложить мне стать соавтором расследования, касающегося участия немецких ВВС в каком-то скандале”.

“Звучит как хорошая история. Ты должен это сделать, старина. Я чувствую здесь международный заговор, но я не любитель новостей ”, - сказал Пердью, когда они направлялись к временному убежищу Нины.

Когда Сэм и Пердью остановились перед домом, к которому их направили, место выглядело жутко. Хотя скромный домик был недавно покрашен, сад был диким. Контраст между ними выделял дом. Кусты с шипами окружали бежевые наружные стены под черной крышей. Сколы бледно-розовой краски на дымоходе свидетельствовали о том, что она испортилась еще до покраски. От нее ленивым серым драконом поднимался дымок, сливаясь с холодными монохромными облаками пасмурного дня.

Дом стоял в конце маленькой улочки рядом с озером, что только усиливало унылое одиночество этого места. Когда двое мужчин вышли из машины, Сэм заметил, как дернулись занавески на одном из окон.

“Нас обнаружили”, - объявил Сэм своему спутнику. Пердью кивнул, его высокое тело возвышалось над рамой дверцы машины. Его светлые волосы развевались на умеренном ветру, когда он наблюдал, как приоткрывается входная дверь. Пухлое, доброе лицо выглянуло из-за двери.

“Фрау Бауэр?” - спросил Пердью с другой стороны автомобиля.

“Герр Клив?” Она улыбнулась.

Пердью указал на Сэма и улыбнулся.

“Иди, Сэм. Я не думаю, что Нине стоит встречаться со мной сразу, понимаешь?” Сэм понял. Его друг был прав. В конце концов, они с Ниной расстались не в лучших отношениях из-за того, что Пердью охотился за ней в темноте, угрожал убить ее и все такое.

Когда Сэм вприпрыжку взбежал по ступенькам крыльца к тому месту, где леди держала дверь открытой, он не мог не пожелать, чтобы он мог остаться на некоторое время. Внутри дома пахло божественно: смешанный аромат цветов, кофе и слабое воспоминание о том, что несколько часов назад могло быть французским тостом.

“Спасибо”, - сказал он фрау Бауэр.

“Она здесь, на другом конце. Она спала с тех пор, как мы с тобой поговорили по телефону, ” сообщила она Сэму, бесстыдно разглядывая его грубоватую внешность. Это вызвало у него неприятное ощущение, будто его изнасиловали в тюрьме, но Сэм сосредоточил свое внимание на Нине. Ее маленькая фигурка свернулась калачиком под кучей одеял, некоторые из которых превратились в кошек, когда он откинул их, чтобы увидеть лицо Нины.

Сэм не показывал этого, но он был потрясен, увидев, как плохо она выглядела. Ее губы были синими на бледном лице, волосы прилипли к вискам, когда она хрипло дышала.

“Она курильщица?” - Спросила фрау Бауэр. “Ее легкие звучат ужасно. Она не позволила мне позвонить в больницу до того, как вы ее увидели. Должен ли я позвонить им сейчас?”

“Пока нет”, - быстро сказал Сэм. По телефону фрау Бауэр рассказала ему о мужчине, который сопровождал Нину, и Сэм предположил, что это был другой пропавший человек из больницы. “Нина”, - тихо сказал он, проводя кончиками пальцев по ее макушке и с каждым разом повторяя ее имя чуть громче. В конце концов ее глаза открылись, и она улыбнулась: “Сэм”.Иисус! Что не так с ее глазами?он с ужасом подумал о легкой пелене катаракты, которая затянула паутиной все ее глаза.

“Привет, красавица”, - ответил он, целуя ее в лоб. “Как ты узнал, что это я?”

“Ты издеваешься надо мной?” - медленно произнесла она. “Твой голос запечатлен в моем сознании ... так же, как твой запах”.

“Мой запах?” он спросил.

“Мальборо и отношение”, - пошутила она. “Господи, я бы убил за сигарету прямо сейчас”.

Фрау Бауэр поперхнулась чаем. Сэм усмехнулся. Нина кашлянула.

“Мы ужасно волновались, любимая”, - сказал Сэм. “Позвольте нам отвезти вас в больницу. Пожалуйста.”

Поврежденные глаза Нины распахнулись. “Нет”.

“Сейчас там все успокоилось”. Он пытался обмануть ее, но Нина ничего этого не хотела.

“Я не глуп, Сэм. Я следил за новостями отсюда. Они еще не поймали этого сукина сына, и в последний раз, когда мы разговаривали, он ясно дал понять, что я играла не по ту сторону баррикад, ” торопливо прохрипела она.

“Хорошо, хорошо. Успокойся немного и скажи мне точно, что это значит, потому что для меня это звучит так, как будто у тебя был прямой контакт с убийцей, ” ответил Сэм, стараясь, чтобы в его голосе не было истинного ужаса, который он испытывал из-за того, на что она намекала.

“Чай или кофе, герр Клив?” - быстро спросила добрая хозяйка.

“Доро готовит отличный чай с корицей, Сэм. Попробуй, ” устало предложила Нина.

Сэм дружелюбно кивнул, отправляя нетерпеливую немку на кухню. Он был обеспокоен тем, что Пердью сидел в машине в то время, которое потребовалось бы, чтобы разобраться в текущей ситуации Нины. Нина снова впала в полусон, убаюканная войной в Бундеслиге на телевидении. Обеспокоенная за свою жизнь в разгар подростковой истерики Сэм отправила Пердью сообщение.

Она упряма, как мы и думали.

Смертельно болен. Есть идеи?

Он вздохнул, ожидая каких-либо идей о том, как доставить Нину в больницу, прежде чем ее упрямство приведет к смерти. Естественно, ненасильственное принуждение было единственным способом справиться с человеком, находящимся в бреду и обозленным на весь мир, но он боялся, что это еще больше оттолкнет Нину, особенно от Пердью. Тон его телефона нарушил монотонность комментатора по телевизору, разбудив Нину. Сэм посмотрел вниз, туда, где он прятал свой телефон.

Предложить другую больницу?

В противном случае вырубите ее заряженным шерри.

В последнем Сэм понял, что Пердью пошутил. Первое, однако, было отличной мыслью. Сразу после первого сообщения пришло следующее.

Universitätsklinikum Mannheim.

Theresienkrankenhaus.

На липком лбу Нины отразилась глубокая хмурость. “Что, черт возьми, это за постоянный шум?” - пробормотала она сквозь кружащийся дом смеха в своей лихорадке. “Останови это! Боже мой...”

Сэм отключил свой телефон, чтобы успокоить раздосадованную женщину, которую он пытался спасти. Вошла фрау Бауэр с подносом. “Простите, фрау Бауэр”, - очень тихо извинился Сэм. “Мы избавимся от твоих волос всего через несколько минут”.

“Не будь сумасшедшим”, - прохрипела она со своим сильным акцентом. “Не торопись. Просто убедись, что Нина скоро попадет в больницу. По-моему, она выглядит плохо ”.

“Данке”, - ответил Сэм. Он сделал глоток чая, стараясь не обжечь рот. Нина была права. Горячий напиток был настолько близок к амброзии, насколько он мог себе представить.

“Нина?” Сэм снова осмелился. “Мы должны выбираться отсюда. Твой приятель из больницы бросил тебя, так что я не совсем доверяю ему. Если он вернется с несколькими друзьями, у нас будут проблемы ”.

Нина открыла глаза. Сэм почувствовал, как его пронзила волна печали, когда она посмотрела мимо его лица в пространство позади него. “Я не собираюсь возвращаться”.

“Нет, нет, ты не обязана”, - успокаивал он. “Мы отвезем тебя в местную больницу здесь, в Мангейме, любимая”.

“Нет, Сэм!” - взмолилась она. Ее грудь тревожно вздымалась, когда руки пытались нащупать волосы на лице, которые ее беспокоили. Тонкие пальцы Нины сжимались на затылке, когда она неоднократно пыталась убрать прилипшие локоны, все больше раздражаясь каждый раз, когда ей это не удавалось. Сэм сделал это для нее, пока она смотрела на то, что она считала его лицом. “Почему я не могу вернуться домой? Почему меня не могут вылечить в больнице в Эдинбурге?”

Нина внезапно ахнула и задержала дыхание, ее ноздри слегка затрепетали. Фрау Бауэр стояла в дверях с гостем, за которым она пошла.

“Ты можешь”.

“Пердью!” Нина подавилась, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом.

“Тебя могут доставить в медицинское учреждение по твоему выбору в Эдинбурге, Нина. Просто позвольте нам доставить вас в ближайшую больницу скорой помощи, чтобы стабилизировать состояние. Как только они это сделают, мы с Сэмом немедленно отправим тебя домой. Я обещаю тебе”, - сказал Пердью сообщил ей.

Он старался говорить мягким и ровным голосом, чтобы не будоражить ее нервы. Его слова были пропитаны позитивными тонами решимости. Пердью знал, что должен дать ей то, чего она желала, без каких-либо разговоров о Гейдельберге в целом.

“Что ты скажешь, любимая?” Сэм улыбнулся, поглаживая ее по волосам. “Ты же не хочешь умереть в Германии, не так ли?” Он поднял извиняющийся взгляд на немецкую хозяйку, но она только улыбнулась и отмахнулась от него.

“Ты пытался убить меня!” Нина зарычала куда-то вокруг себя. Сначала она могла слышать, где он стоял, но голос Пердью дрогнул, когда он заговорил, поэтому она все равно набросилась.

“Он был запрограммирован, Нина, следовать командам этого придурка из "Черного солнца". Да ладно, ты же знаешь, что Пердью никогда бы не причинил тебе вреда намеренно, ” попыталась Сэм, но она дико задыхалась. Они не могли сказать, была ли Нина в ярости или в ужасе, но ее руки безумно шарили вокруг, пока она не нашла руку Сэма. Она вцепилась в него, ее молочно-белые глаза метались из стороны в сторону.

“Пожалуйста, Боже, не допусти, чтобы это был Пердью”, - сказала она.

Сэм разочарованно покачал головой, когда Пердью вышел из дома. Не было сомнений, что на этот раз замечание Нины задело его очень сильно. Фрау Бауэр с сочувствием смотрела, как уходит высокий светловолосый мужчина. Наконец, Сэм решил разбудить Нину.

“Пойдем”, - сказал он, нежно касаясь ее хрупкого тела.

“Оставь одеяла. Я могу вязать больше”, - улыбнулась фрау Бауэр.

“Большое вам спасибо. Вы очень, очень помогли”, - сказал Сэм официантке, поднимая Нину на руки и унося ее к машине. Лицо Пердью было простым и невыразительным, пока Сэм загружал спящую Нину в машину.

“Точно, она в деле”, - беззаботно объявил Сэм, пытаясь утешить Пердью, не впадая в слезливость. “Я думаю, нам нужно будет вернуться в Гейдельберг, чтобы забрать ее досье у ее предыдущего врача после того, как она поступит в Мангейм”.

“Ты можешь идти. Я возвращаюсь в Эдинбург, как только мы разберемся с Ниной ”. Слова Пердью оставили дыру в Сэме.

Сэм нахмурился, ошеломленный. “Но ты сказал, что доставишь ее самолетом в тамошнюю больницу”. Он понимал разочарование Пердью, но не стоило играть с жизнью Нины.

“Я знаю, что я сказал, Сэм”, - сказал он резко. Пустой взгляд вернулся; тот самый взгляд, который у него был на Синклере, когда он сказал Сэму, что ему уже не помочь. Пердью завел машину. “Я также знаю, что она сказала”.

Глава 17 — Двойная уловка

В верхнем кабинете пятого этажа доктор Фриц встречался с уважаемым представителем авиабазы тактических ВВС 34 Büчел от имени верховного командующего люфтваффе, которого в настоящее время преследовали пресса и семья пропавшего летчика.

“Спасибо, что приняли меня без предупреждения, доктор Фриц”, - сердечно сказал Вернер, обезоружив медицинского специалиста своей харизмой. “Генерал-лейтенант попросил меня приехать, потому что в данный момент он завален визитами и юридическими угрозами, что, я уверен, вы можете оценить”.

“Да. Пожалуйста, сядьте, мистер Вернер, ” резко сказал доктор Фриц. “Как, я уверен, вы можете оценить, у меня также плотный график, так как мне приходится обслуживать критических и неизлечимых пациентов без ненужных перерывов в моей повседневной работе”.

Усмехнувшись, Вернер сел, сбитый с толку не только внешностью доктора, но и его нежеланием видеть его. Однако, когда дело доходило до миссий, такие вещи ни в малейшей степени не беспокоили Вернера. Он был там, чтобы получить как можно больше информации о летчике Лö Венхагене и степени его травм. У доктора Фрица не было бы иного выбора, кроме как помочь ему в поисках жертвы ожога, особенно под предлогом того, что они хотели успокоить его семью. Конечно, на самом деле, он был честной добычей.

Чего Вернер также не выдвинул на первый план, так это того факта, что командир недостаточно доверял медицинскому учреждению, чтобы просто принять информацию. Он тщательно скрывал, что, пока он занимался с доктором Фрицем на пятом этаже, двое его коллег подметали здание хорошо подготовленной расческой с мелкими зубьями на предмет возможного присутствия вредителя. Каждый обследовал территорию по отдельности, поднимаясь на один пролет пожарной лестницы и спускаясь на следующий. Они знали, что у них было только определенное количество времени, чтобы завершить поиск, прежде чем Вернер закончит допрашивать главного врача. Как только они убедились, что Л ö Венхагена не было в больнице, они могли распространить свои поиски на другие возможные места.

Это было сразу после завтрака, когда доктор Фриц задал Вернеру более насущный вопрос.

“Лейтенант Вернер, если позволите”, - его слова были искажены сарказмом. “Как так получилось, что командира вашей эскадрильи нет здесь, чтобы поговорить со мной об этом? Я думаю, мы должны прекратить нести чушь, ты и я. Мы оба знаем, почему Шмидт охотится за молодым летчиком, но какое это имеет отношение к тебе?”

“Приказывает. Я всего лишь представитель, доктор Фриц. Но в моем отчете будет точно отражено, насколько быстро вы оказали нам помощь, ” твердо ответил Вернер. Но, по правде говоря, он понятия не имел, почему его командир, капитан Герхард Шмидт, посылал его и его помощников за пилотом. Трое из них предположили, что они намеревались уничтожить пилота только за то, что он поставил в неловкое положение люфтваффе, когда он разбил один из их неприлично дорогих истребителей "Торнадо". “Как только мы получим то, что хотим, - блефовал он, “ мы все получим за это награду”.

“Маска не принадлежит ему”, - вызывающе заявил доктор Фриц. “Иди и скажи это Шмидту, мальчик на побегушках”.

Лицо Вернера стало пепельно-серым. Его переполняла ярость, но он был там не для того, чтобы разобрать медицинского работника. Вопиющая уничижительная насмешка доктора была неоспоримым призывом к войне, который Вернер мысленно занес в свой список дел на потом. Но сейчас он был сосредоточен на этом пикантном кусочке информации, на который капитан Шмидт не рассчитывал.

“Я сообщу ему именно об этом, сэр”. Ясные, прищуренные глаза Вернера пронзили доктора Фрица насквозь. На лице пилота истребителя появилась ухмылка, в то время как звон посуды и болтовня персонала больницы заглушали их слова о тайном поединке. “Как только маска будет найдена, я обязательно приглашу вас на церемонию”. И снова Вернер подглядывал, пытаясь вставить ключевые слова, за которыми невозможно проследить конкретное значение.

Доктор Фриц громко рассмеялся. Он весело хлопнул по столу. “Церемония?”

Вернер на мгновение испугался, что испортил спектакль, но вскоре это пошло на пользу его любопытству. “Это он тебе сказал? Ha! Он сказал тебе, что тебе нужна церемония, чтобы принять облик жертвы? О, мой мальчик!” доктор Фриц шмыгнул носом, вытирая слезы веселья с уголков глаз.

Вернер был в восторге от высокомерия доктора, поэтому он воспользовался этим, отбросив свое эго и, по-видимому, признав, что его одурачили. Выглядя крайне разочарованным, он продолжил отвечать: “Он солгал мне?” Его голос был приглушен, едва громче шепота.

“Совершенно верно, лейтенант. Вавилонская маска не является церемониальной. Шмидт обманывает вас, чтобы помешать вам извлечь из этого выгоду. Давайте посмотрим правде в глаза, это чрезвычайно ценная вещь для того, кто предложит самую высокую цену ”, - охотно поделился доктор Фриц.

“Если она такая ценная, почему ты вернул ее Лöвенхагену?” Вернер заглянул глубже.

Доктор Фриц уставился на него в полном недоумении.

“Löwenhagen. Кто такой ЛöВенхаген?”

* * *

Пока сестра Маркс убирала остатки использованных медицинских отходов из своего обхода, слабый звук звонящего телефона на посту медсестер привлек ее внимание. С натужным стоном она побежала открывать, поскольку никто из ее коллег еще не закончил со своими пациентами. Это была стойка регистрации на первом этаже.

“Марлен, здесь кто-то хочет видеть доктора Фрица, но в его кабинете никто не отвечает”, - сказала секретарша. “Он говорит, что это очень срочно и от этого зависят жизни. Не могли бы вы соединить меня с доктором?”

“Хм, его нет поблизости. Мне пришлось бы пойти и поискать его. О чем она?”

Администратор ответила приглушенным голосом: “Он настаивает, что если он не увидит доктора Фрица, Нина Гулд умрет”.

“О, Боже мой!” Сестра Маркс ахнула. “У него есть Нина?”

“Я не знаю. Он только что сказал, что его зовут…Сэм, - прошептала регистраторша, близкая знакомая медсестры Маркс, которая знала о вымышленном имени жертвы ожога.

Тело медсестры Маркс онемело. Адреналин подтолкнул ее вперед, и она помахала рукой, чтобы привлечь внимание охранника с третьего этажа. Он прибежал с дальней стороны коридора, держа руку на кобуре, проходя мимо посетителей и персонала по чистому полу, который отражал его отражение.

“Хорошо, скажите ему, что я приду за ним и отведу его к доктору Фрицу”, - сказала сестра Маркс. Повесив трубку, она сказала сотруднику службы безопасности: “Внизу мужчина, один из двух пропавших пациентов. Он говорит, что должен увидеть доктора Фрица, иначе другой пропавший пациент умрет. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной, чтобы задержать его ”.

Охранник со щелчком расстегнул ремень своей кобуры и кивнул. “Понял. Но вы оставайтесь у меня за спиной ”. Он связался по рации со своим подразделением, чтобы сообщить, что собирается арестовать возможного подозреваемого, и проследовал с медсестрой Маркс в приемную. Марлен почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, испуганное, но взволнованное развитием событий. Если бы она могла участвовать в аресте подозреваемого, похитившего доктора Гулд, она была бы героем.

В сопровождении двух других офицеров по бокам от них медсестра Маркс и сотрудник службы безопасности спустились по лестнице на первый этаж. Когда они достигли лестничной площадки и повернули за угол, сестра Маркс нетерпеливо заглянула мимо огромного офицера, чтобы увидеть пациента ожогового отделения, которого она так хорошо знала. Но его нигде не было видно.

“Медсестра, кто это за мужчина?” - спросил офицер, в то время как двое других готовились к эвакуации из этого района. Сестра Маркс только покачала головой. “Я не…Я его не вижу.” Ее глаза осмотрели каждого мужчину в вестибюле, но нигде не было никого с ожогами на лице и груди. “Этого не может быть”, - сказала она. “Подождите, я назову его имя”. Стоя среди всех людей в вестибюле и зоне ожидания, медсестра Маркс остановилась и позвала: “Сэм! Не могли бы вы пойти со мной на прием к доктору Фрицу, пожалуйста?”

Администратор пожала плечами, глядя на Марлен, и сказала: “Какого черта ты делаешь? Он прямо здесь!” Она указывала на красивого темноволосого мужчину в шикарном пальто, ожидающего у прилавка. Он немедленно подошел к ней, улыбаясь. Офицеры вытащили пистолеты, останавливая Сэма на его пути. В то же время у зрителей перехватило дыхание; некоторые исчезли за углами.

“Что происходит?” - Спросил Сэм.

“Ты не Сэм”, - нахмурилась сестра Маркс.

“Сестра, это похититель или нет?” - нетерпеливо спросил один из полицейских.

“Что?” Воскликнул Сэм, нахмурившись. “Я Сэм Клив, ищу доктора Фрица”.

“У вас есть доктор Нина Гулд?” спросил офицер.

На фоне их обсуждения медсестра ахнула. Сэм Клив, прямо здесь, перед ней.

“Да”, - начал Сэм, но прежде чем он смог произнести еще хоть слово, они подняли свои пистолеты, целясь прямо в него. “Но я не похищал ее! Иисус! Уберите оружие, вы, идиоты!”

“Это неправильный способ разговаривать с представителем закона, сынок”, - напомнил Сэму другой офицер.

“Мне жаль”, - быстро сказал Сэм. “Хорошо? Прости, но ты должен меня выслушать. Нина - моя подруга, и в настоящее время она проходит курс лечения в Мангейме в больнице Терезиен. Им нужна ее папка или досье, что угодно, и она отправила меня к своему лечащему врачу, чтобы получить эту информацию. Вот и все! Это все, для чего я здесь, понимаешь?”

“Удостоверение личности”, - потребовал охранник. “Медленно”.

Сэм воздержался от подшучивания над действиями офицера из фильмов ФБР, на всякий случай, если они были удачными. Он осторожно открыл клапан своего пальто и достал свой паспорт.

“Вот так. Сэм Клив. Видишь?” Сестра Маркс вышла из-за спины офицера, извиняющимся тоном протягивая Сэму руку.

“Я так сожалею о недоразумении”, - сказала она Сэму и повторила то же самое офицерам. “Видите ли, другого пациента, который пропал вместе с доктором Гулдом, тоже звали Сэм. Очевидно, я сразу подумал, что это тот Сэм, который хочет показаться доктору. И когда он сказал, что доктор Гулд может умереть ...”

“Да, да, мы поняли картину, сестра Маркс”, - вздохнул охранник, убирая пистолет в кобуру. Двое других были в равной степени разочарованы, но у них не было выбора, кроме как последовать их примеру.

Глава 18 — Разоблаченный

“Как и ты”, - пошутил Сэм, когда ему вернули его верительные грамоты. Раскрасневшаяся молодая медсестра подняла открытую ладонь в знак благодарности, когда они уходили, чувствуя себя ужасно застенчивой.

“Мистер Клив, для меня большая честь познакомиться с вами”. Она улыбнулась, пожимая Сэму руку.

“Зови меня Сэм”, - кокетничал он, намеренно пристально глядя ей в глаза. Кроме того, союзник мог бы помочь его миссии; не только в получении папки Нины, но и в том, чтобы докопаться до сути недавних инцидентов в больнице и, возможно, даже на авиабазе в Б üчел.

“Мне так жаль, что я так облажался. Другого пациента, с которым она исчезла, тоже звали Сэм ”, - объяснила она.

“Да, моя дорогая, я поймал это в другой раз. Не нужно извиняться. Это была честная ошибка ”. Они поднялись на лифте на пятый этаж. Ошибка, которая чуть не стоила мне моей чертовой жизни!

В лифте с двумя техниками-рентгенологами и восторженной медсестрой Маркс Сэм выбросил неловкость из головы. Они молча смотрели на него. На долю секунды Сэму захотелось напугать немецких дам замечанием о том, как он однажды видел, как шведский порнофильм начинался примерно таким же образом. Двери на втором этаже открылись, и Сэм мельком увидел белую табличку на стене коридора с надписью “Рентген 1 и 2” красными буквами. Два техника-рентгенолога впервые выдохнули только после того, как вышли из лифта. Сэм слышал, как стихло их хихиканье, когда серебряные двери снова закрылись.

На лице медсестры Маркс была ухмылка, а ее глаза оставались прикованными к полу, что побудило журналиста избавить ее от замешательства. Он тяжело выдохнул, глядя на свет над ними. “Итак, сестра Маркс, доктор Фриц - специалист по радиологии?”

Ее поза мгновенно выпрямилась, как у верного солдата. Из знания Сэмом языка тела он понял, что медсестра питала неугасающее почтение или желание к рассматриваемому врачу. “Нет, но он врач-ветеран, который читает лекции на глобальных медицинских конференциях по нескольким научным темам. Позвольте мне сказать — он знает немного о каждой болезни, в то время как другие врачи специализируются только на одной и ничего не знают об остальных. Он очень хорошо заботился о докторе Гулде. Вы можете быть уверены. На самом деле, он был единственным, кто уловил это ...”

Сестра Маркс немедленно проглотила свои слова, едва не выдав ужасную новость, которая ошеломила ее только этим утром.

“Что?” - добродушно спросил он.

“Все, что я хотела сказать, это то, что, что бы ни мучило доктора Гулда, доктор Фриц разберется с этим”, - сказала она, сжимая губы. “Ах! Поехали!” она улыбнулась, обрадованная их своевременным прибытием на Пятый этаж.

Она повела Сэма в административное крыло пятого этажа, мимо офиса архива и чайной для персонала. Пока они гуляли, Сэм периодически любовался видами из одинаковых квадратных окон, расположенных вдоль белоснежного зала. Каждый раз, когда стена уступала место зашторенному окну, солнце проникало сквозь него и согревало лицо Сэма, открывая ему вид на окрестности с высоты птичьего полета. Он задавался вопросом, где был Пердью. Он оставил Сэму машину и без долгих объяснений поехал на такси в аэропорт. Другое дело, что Сэм носил неразрешенное глубоко в своей душе, пока у него не нашлось времени разобраться с этим.

“Доктор Фриц, должно быть, уже закончил со своим интервью”, - сообщила сестра Маркс Сэму, когда они приблизились к закрытой двери. Она вкратце рассказала о том, как командующий ВВС отправил эмиссара поговорить с доктором Фрицем о пациентке, которая жила в одной палате с Ниной.Так, так. Сэм задумался. Насколько это удобно? Все люди, которых мне нужно увидеть, все под одной крышей. Это как компактный информационный центр для уголовного расследования. Добро пожаловать в торговый центр коррупции!

Согласно протоколу, сестра Маркс трижды постучала и открыла дверь. Лейтенант Вернер как раз собирался уходить и, казалось, совсем не удивился, увидев медсестру, но он узнал Сэма из фургона новостей. На лбу Вернера промелькнул вопрос, но сестра Маркс остановилась, и с ее лица сошел весь румянец.

“Марлен?” Спросил Вернер с любопытным видом. “В чем дело, детка?”

Она стояла неподвижно, охваченная благоговением, в то время как приступ ужаса медленно охватывал ее. Ее глаза прочли бейдж с именем на белом халате доктора Фрица, но она ошеломленно покачала головой. Вернер подошел к ней и обхватил ладонями ее лицо, когда она приготовилась закричать. Сэм знал, что что-то происходит, но поскольку он не знал никого из этих людей, это было в лучшем случае смутно.

“Марлен!” Вернер закричал, чтобы привести ее в чувство. Марлен Маркс позволила своему голосу вернуться, и она зарычала на мужчину в пальто. “Ты не доктор Фриц! Ты не доктор Фриц!”

Прежде чем Вернер смог полностью осознать, что происходит, самозванец рванулся вперед и выхватил пистолет Вернера из наплечной кобуры. Но Сэм отреагировал быстрее и бросился вперед, чтобы оттолкнуть Вернера с дороги, пресекая попытку уродливого нападавшего вооружиться. Медсестра Маркс выбежала из кабинета, истерически взывая о помощи к охране.

Прищурив глаза через зеркальное окно в двойных дверях палаты, один из офицеров, которого ранее вызвала медсестра Маркс, попытался различить фигуру, бегущую к нему и его коллеге.

“Выше голову, Клаус”, - усмехнулся он своему коллеге, “Полли Параноид вернулась”.

“Боже милостивый, но она действительно движется, да?” - заметил другой офицер.

“Она снова плачет по-волчьи. Слушай, не то чтобы у нас было много дел в эту смену или что-то в этом роде, но быть облажавшимся - это не то, что я рассматриваю как занятие, понимаешь? ” - ответил первый офицер.

“Сестра Маркс!” - воскликнул второй офицер. “Кому мы можем теперь угрожать за тебя?”

Марлен стремительно нырнула, приземлившись прямо ему на руки, вцепившись в него когтями.

“Кабинет доктора Фрица! Вперед! Уходи, ради бога!” - закричала она, когда люди начали пялиться.

Когда медсестра Маркс начала дергать мужчину за рукав, увлекая его за собой к кабинету доктора Фрица, офицеры поняли, что на этот раз это было не предчувствие. И снова они помчались к дальнему коридору, скрываясь из виду, пока медсестра кричала им, чтобы они поймали то, что она продолжала называть монстром.Несмотря на то, что они были сбиты с толку, они пошли на звук ссоры впереди и вскоре поняли, почему обезумевшая молодая медсестра назвала самозванца монстром.

Сэм Клив был занят обменом ударами со стариком, вставая у него на пути каждый раз, когда он направлялся к двери. Вернер сидел на полу, ошеломленный и окруженный осколками стекла и несколькими чашками для почек, которые разлетелись после того, как самозванец оглушил его судном и опрокинул маленький шкафчик, где доктор Фриц держал чашки Петри и другие хрупкие предметы.

“Матерь Божья, посмотри на эту штуку!” - крикнул один офицер своему напарнику, когда они решили повалить, казалось бы, непобедимого преступника, навалившись на него своими телами. Сэм с трудом убрался с дороги, когда двое полицейских усмирили преступника в белом халате. Лоб Сэма был украшен алыми лентами, которые элегантно обрамляли черты его скул. Рядом с ним Вернер держался за затылок в том месте, где судно больно задело его череп.

“Я думаю, мне понадобятся швы”, - сказал Вернер медсестре Маркс, когда она осторожно прокралась через дверной проем в кабинет. В его темных волосах виднелись кровавые комочки там, где зияла глубокая рана. Сэм наблюдал, как офицеры удерживали странно выглядящего мужчину, угрожая применить смертельную силу, пока он, наконец, не сдался. Двое других бездельников, которых Сэм видел с Вернером возле фургона новостей, тоже появились.

“Эй, что здесь делает турист?” - Спросил Коль, увидев Сэма.

“Он не турист”, - защищалась сестра Маркс, держа голову Вернера. “Это всемирно известный журналист!”

“Неужели?” Искренне спросил Коль. “Милая”. И он протянул руку, чтобы поднять Сэма на ноги. Химмельфарб только покачал головой, отступая назад, чтобы дать всем возможность двигаться. Офицеры надели на мужчину наручники, но им сообщили, что представители ВВС обладают юрисдикцией в этом случае.

“Я полагаю, мы должны передать его вам”, - уступил офицер Вернеру и его людям. “Давайте просто оформим наши документы, чтобы его можно было официально передать под стражу военным”.

“Благодарю вас, офицер. Просто разберись со всем этим прямо здесь, в офисе. Нам не нужно, чтобы общественность и пациенты снова встревожились ”, - посоветовал Вернер.

Полиция и охранники отвели мужчину в сторону, в то время как медсестра Маркс выполняла свои обязанности даже против собственной воли, перевязывая порезы и ссадины старика. Она была уверена, что жуткое лицо могло легко преследовать в снах самых закаленных мужчин. Не то чтобы он был уродлив сам по себе, но отсутствие черт делало его уродливым. В глубине души она ощутила странное чувство жалости, смешанное с отвращением, когда промокала его едва кровоточащие царапины спиртовым тампоном.

Его глаза были идеальной формы, если не сказать привлекательной в своей экзотической природе. Однако, казалось, что остальная часть его лица была принесена в жертву их качеству. Его череп был неровным, а носа, казалось, почти не было. Но именно его рот задел Марлен за живое.

“Ты страдаешь микростомией”, - заметила она ему.

“Системный склероз в незначительной форме, да, вызывает феномен маленького рта”, - небрежно ответил он, как будто он был там, чтобы сдать анализ крови. Тем не менее, его слова были хорошо произнесены, а его немецкий акцент к настоящему времени был практически безупречен.

“Какая-нибудь предварительная обработка?” - спросила она. Это был глупый вопрос, но если бы она не вступила с ним в светскую беседу о медицине, он бы оттолкнул ее гораздо сильнее. Беседовать с ним было почти то же самое, что разговаривать с пациентом Сэмом, когда он был там, — интеллектуальная беседа с убедительным монстром.

“Нет”, - было все, что он ответил, лишив себя способности к сарказму только потому, что она потрудилась спросить. Его тон был невинным, как будто он полностью принимал ее медицинское обследование, в то время как мужчины болтали на заднем плане.

“Как тебя зовут, приятель?” - громко спросил его один из офицеров.

“Мардук. Питер Мардук”, - ответил он.

“Ты не немец?” - Спросил Вернер. “Боже, ты меня одурачил”.

Мардук хотел бы улыбнуться в ответ на неуместный комплимент в адрес его немецкого, но плотная ткань вокруг рта лишила его этой привилегии.

“Документы, удостоверяющие личность”, - рявкнул офицер, все еще потирая распухшую губу от случайного удара во время ареста. Мардук медленно сунул руку в карман куртки под белым халатом доктора Фрица. “Мне нужно записать его показания для наших записей, лейтенант”.

Вернер одобрительно кивнул. Им было поручено выследить и убить ЛöВенхагена, а не задерживать старика, который выдавал себя за врача. Однако теперь, когда Вернеру рассказали, почему Шмидт на самом деле охотился за Л &# 246; венхагеном, они могли бы извлечь большую пользу из дополнительной информации от Мардука.

“Значит, доктор Фриц тоже мертв?” Тихо спросила сестра Маркс, когда наклонилась, чтобы прикрыть особенно глубокий порез от стальных звеньев часов Сэма Клива.

“Нет”.

Ее сердце подпрыгнуло. “Что ты имеешь в виду? Если ты притворялся им в его кабинете, ты должен был сначала убить его.”

“Это не сказка о надоедливой маленькой девочке в красной шали и ее бабушке, моя дорогая”, - вздохнул старик. “Если только это не версия, где бабушка все еще жива в животе волка”.

Глава 19 — Вавилонская экспозиция

“Мы нашли его! Он в порядке. Просто вырублен и с кляпом во рту!” - объявил один из полицейских, когда они нашли доктора Фрица. Он был именно там, где Мардук велел им искать. Они не могли задержать Мардука без конкретных доказательств того, что он совершил убийства в "Драгоценных ночах", поэтому Мардук выдал свое местонахождение.

Самозванец настаивал на том, что он только одолел доктора и принял его облик, чтобы позволить ему выйти из больницы без подозрений. Но назначение Вернера застало его врасплох, вынудив играть роль немного дольше, “... пока медсестра Маркс не испортила мои планы”, - посетовал он, пожимая плечами в знак поражения.

Через несколько минут после того, как появился капитан полиции, отвечающий за полицейское управление Карлсруэ, краткое заявление Мардука было завершено. Они могли обвинить его только в мелких правонарушениях, таких как незначительное нападение.

“Лейтенант, после того, как полиция закончит, я должна освободить задержанного с медицинской точки зрения, прежде чем вы заберете его”, - сказала медсестра Маркс Вернеру в присутствии офицеров. “Это больничный протокол. В противном случае люфтваффе могут понести юридические последствия ”.

Не успела она затронуть эту тему, как она стала актуальной во плоти. В офис вошла женщина с шикарным кожаным портфелем в руке, одетая в корпоративную одежду. “Добрый день”, - обратилась она к полицейским твердым, но сердечным тоном. “Мириам Инкли, британский юридический представитель отделения Всемирного банка в Германии. Я так понимаю, что этот деликатный вопрос был доведен до вашего сведения, капитан?”

Начальник полиции согласился с адвокатом. “Да, так и есть, мадам. Тем не менее, мы все еще сидим с открытым делом об убийстве, и военные заявляют о нашем единственном подозреваемом. Это создает проблему ”.

“Не беспокойтесь, капитан. Пойдемте, давайте обсудим совместные операции Подразделения уголовного розыска ВВС и полицейского управления Карлсруэ в другой комнате”, - предложила зрелая британка. “Вы можете подтвердить детали, если они удовлетворяют вашему расследованию совместно с W.U.O. Если нет, мы можем организовать будущую встречу, чтобы лучше учесть ваши жалобы”.

“Нет, пожалуйста, дай мне посмотреть, что имеет в виду В.У.О. До тех пор, пока мы не отдадим виновного в руки правосудия. Меня не волнует освещение в СМИ, просто правосудие для семей этих трех жертв ”, - было слышно, как капитан полиции говорил, когда они вдвоем выходили в коридор. Офицеры попрощались и последовали за ним с документами в руках.

“Значит, ВВО даже знает, что пилот был вовлечен в какой-то скрытый пиар-ход?” Медсестра Маркс волновалась. “Это довольно серьезно. Я надеюсь, это не помешает большому договору, который они собираются вскоре подписать ”.

“Нет, W.U.O. ничего об этом не знает”, - сказал Сэм. Он перевязывал свои кровоточащие костяшки стерильным бинтом. “На самом деле, мы единственные, кто посвящен в сбежавшего пилота и, надеюсь, скоро в причины его преследования”. Сэм посмотрел на Мардука, который согласно кивнул.

“Но...” Марлен Маркс попыталась протестовать, указывая на теперь пустую дверь, за которой британский адвокат только что сказал им обратное.

“Ее зовут Маргарет. Она только что избавила вас от целого ряда судебных разбирательств, которые могли бы затянуть вашу маленькую охоту ”, - рассказал Сэм. “Она репортер шотландской газеты”.

“Значит, твой друг”, - предположил Вернер.

“Да”, - подтвердил Сэм. Коль выглядел озадаченным, как всегда.

“Невероятно!” Сестра Маркс всплеснула руками. “Есть ли кто-нибудь, за кого они себя выдают? Мистер Мардук играет доктора Фрица. И мистер Клив играет туриста. Эта дама-репортер играет адвоката Всемирного банка. Никто не показывает, кто они на самом деле! Это прямо как та история в Библии, где никто не мог говорить на языках друг друга, и была вся эта путаница ”.

“ Вавилон”, последовали коллективные ответы мужчин.

“Да!” - она щелкнула пальцами. “Вы все говорите на разных языках, а этот офис - Вавилонская башня”.

“Не забывай, что ты притворяешься, что у тебя нет романтических отношений со здешним лейтенантом”, - Сэм остановил ее, укоризненно подняв указательный палец.

“Как ты узнал?” - спросила она.

Сэм просто склонил голову, отказываясь даже привлечь ее внимание к близости и ласкам между ними. Сестра Маркс покраснела, когда Вернер подмигнул ей.

“Тогда есть группа из вас, которые притворяются офицерами под прикрытием, когда на самом деле вы выдающиеся пилоты-истребители немецких оперативных сил люфтваффе, точно так же, как добыча, за которой вы охотитесь Бог знает по какой причине”, - Сэм выпотрошил их обман.

“Я говорила тебе, что он был блестящим журналистом-расследователем”, - прошептала Марлен Вернеру.

“И вы”, - сказал Сэм, загоняя в угол все еще ошеломленного доктора Фрица. “Куда ты вписываешься?”

“Клянусь, я понятия не имел!” - признался доктор Фриц. “Он просто попросил меня сохранить ее для него. Поэтому я сказал ему, куда я ее положил, на случай, если меня не будет на дежурстве, когда его выпишут! Но, клянусь, я никогда не знал, что эта штука способна на такое! Боже мой, я чуть не сошла с ума, увидев это ... это ... неестественное превращение!”

Вернер и его люди, вместе с Сэмом и медсестрой Маркс, стояли, сбитые с толку бессвязным лепетом доктора. Казалось, только Мардук знал, что происходит, но он оставался спокойным, наблюдая за безумием, разворачивающимся в кабинете врача.

“Ну, я в полном замешательстве. Как насчет вас, парни?” Заявил Сэм, прижимая к боку забинтованную руку. Все они кивнули в оглушительном хоре неодобрительного бормотания.

“Я думаю, пришло время для некоторой экспозиции, которая поможет нам всем разоблачить истинные намерения друг друга”, - предложил Вернер. “В конце концов, мы могли бы даже помогать друг другу в наших различных занятиях, вместо того, чтобы пытаться сражаться друг с другом”.

“Мудрый человек”, - вмешался Мардук.

“Я должна сделать свой последний обход”, - вздохнула Марлен. “Если я не появлюсь, сестра Баркен поймет, что что-то происходит. Ты введешь меня в курс дела завтра, дорогая?”

“Я так и сделаю”, - солгал Вернер. Затем он поцеловал ее на прощание, прежде чем она открыла дверь. Она оглянулась на, по общему признанию, очаровательную аномалию, которой был Питер Мардук, и одарила старика доброй улыбкой.

Когда дверь закрылась, густая атмосфера тестостерона и недоверия окутала обитателей кабинета доктора Фрица. Здесь был не только один Альфа, но каждый человек знал то, о чем другому не хватало знаний. В конце концов, Сэм начал.

“Давайте сделаем это быстро, хорошо? У меня есть очень срочное дело, которым нужно заняться после этого. Доктор Фриц, мне нужно, чтобы вы отправили результаты анализов доктора Нины Гулд в Мангейм, прежде чем мы разберемся с тем, в чем вы согрешили, ” приказал Сэм доктору.

“Нина? доктор Нина Гулд жива?” - спросил он с благоговением, вздохнув с облегчением и перекрестившись, как добрый католик, каким он и был. “Это замечательная новость!”

“Маленькая женщина? Темные волосы и глаза, подобные адскому пламени?” Мардук спросил Сэма.

“Да, это была бы она, без сомнения!” Сэм улыбнулся.

“Боюсь, она тоже неправильно восприняла мое присутствие здесь”, - сказал Мардук, выглядя сожалеющим об этом. Он решил не рассказывать о том, что дал бедной девушке пощечину, когда она натворила бед. Но когда он сказал ей, что она умрет, он имел в виду только то, что Лöвенхаген был на свободе и опасен, что-то, на что у него не было времени, чтобы объяснять все сейчас.

“Все в порядке. Она как щепотка острого перца почти для всех ”, - ответил Сэм, в то время как доктор Фриц достал папку с печатными копиями Нины и отсканировал результаты теста в свой компьютер. Как только документ с ужасным материалом был отсканирован, он попросил у Сэма электронную почту врача Нины в Мангейме. Сэм снабдил его карточкой со всеми подробностями и продолжил неуклюже накладывать тканевый пластырь ему на лоб. Поморщившись, он бросил взгляд на Мардука, человека, ответственного за порез, но старик притворился, что не видит.

“Ну вот,” доктор Фриц глубоко и тяжело выдохнул, испытывая облегчение от того, что его пациент все еще жив. “Я просто в восторге от того, что она жива. Как она выбралась отсюда с таким плохим зрением, я никогда не узнаю ”.

“Ваш приятель провел ее до самого выхода, доктор”, - просветил его Мардук. “Ты знаешь молодого ублюдка, которому ты дал маску, чтобы он мог носить лица людей, которых он убил во имя жадности?”

“Я не знал!” - вскипел доктор Фриц, все еще сердитый на старика за пульсирующую головную боль, от которой тот страдал.

“Эй, эй!” Вернер остановил последовавший спор. “Мы здесь, чтобы решить это, а не испортить все еще больше! Итак, сначала я хочу знать, в чем заключается ваша, - он указал прямо на Мардука, - причастность к Лöвенхагену. Нас послали задержать его, и это все, что мы знаем. Затем, когда я брал у вас интервью, вся эта история с масками выплыла наружу ”.

“Как я уже говорил тебе раньше, я не знаю, кто такой ЛöВенхаген”, - настаивал Мардук.

“Пилота, который разбил самолет, зовут Олаф ЛöВенхаген”, - ответил Химмельфарб. “Он сгорел при крушении, но каким-то образом выжил и добрался до больницы”.

Последовала долгая пауза. Все ждали, что Мардук объяснит, почему он вообще преследовал Лöвенхагена. Старик знал, что, если он скажет им, почему он преследовал молодого человека, ему также придется раскрыть, почему он поджег его. Мардук глубоко вздохнул и начал проливать некоторый свет на воронье гнездо непонимания.

“У меня создалось впечатление, что человек, которого я преследовал из пылающего фюзеляжа истребителя ”Торнадо", был пилотом по имени Нойманд", - сказал он.

“Нойманд? Этого не может быть. Нойманд в отпуске, вероятно, проигрывает последние семейные монеты в каком-нибудь глухом переулке ”, - усмехнулся Химмельфарб. Коль и Вернер одобрительно кивнули.

“Ну, я преследовал его с места аварии. Я преследовал его, потому что у него была маска. Когда я увидел маску, мне пришлось уничтожить его. Он был вором, обычным вором, говорю вам! И то, что он украл, было слишком мощным, чтобы с ним мог справиться какой-нибудь глупый имбецил вроде этого! Поэтому мне пришлось остановить его единственным способом, которым можно остановить Маскирующегося, ” с тревогой сказал Мардук.

“Маскировщик?” - Спросил Коль. “Чувак, это звучит как злодей из фильма ужасов”. Он улыбнулся, похлопав Химмельфарба по плечу.

“Повзрослей”, - проворчал Химмельфарб.

“Маскирующийся - это тот, кто принимает облик другого, используя вавилонскую маску. Это маска, которую твой злой друг снял вместе с доктором Гулдом ”, - объяснил Мардук, но все они могли видеть, что он неохотно уточняет больше.

“Продолжай”, - фыркнул Сэм, надеясь, что его догадка относительно остальной части описания окажется неверной. “Как убить маскирующегося?”

“Огнем”, - ответил Мардук, почти слишком быстро. Сэм мог видеть, что он просто хотел снять это с себя. “Послушайте, для современного мира все это бабушкины сказки. Я не ожидаю, что кто-нибудь из вас поймет.”

“Не обращай на это внимания”, - Вернер отмахнулся от беспокойства. “Я хочу знать, как это возможно, надеть маску и превратить свое лицо в чье-то другое. Какая часть этого вообще рациональна?”

“Поверьте мне, лейтенант. Я видел вещи, о которых люди читают только в мифологии, поэтому я бы не стал так быстро считать это иррациональным ”, - заявил Сэм. “Большинство нелепостей, над которыми я когда-то насмехался, с тех пор я обнаружил, что они в некотором роде научно правдоподобны, как только вы стряхнете пыль с прикрас, добавленных веками, чтобы сделать что-то практичное, кажутся смехотворно сфабрикованными”.

Мардук кивнул, благодарный за то, что у кого-то была возможность хотя бы выслушать его. Его острый взгляд метался между мужчинами, которые слушали его, пока он изучал выражения их лиц, задаваясь вопросом, стоит ли ему вообще беспокоиться.

Но ему пришлось повозиться, потому что его добыча ускользнула от него для самого гнусного предприятия последних лет — разжечь Третью мировую войну.

Глава 20 — Невероятная правда

Доктор Фриц все это время хранил молчание, но в этот момент он почувствовал, что должен что-то добавить к разговору. Опустив глаза на руку, лежащую у него на коленях, он свидетельствовал о странности маски. “Когда тот пациент пришел, весь горя, он попросил, чтобы я сохранил маску для него. Сначала я ничего не подумал об этом, понимаешь? Я подумал, что она была для него драгоценна и что, вероятно, это была единственная вещь, которую он спас от пожара в доме или чего-то в этом роде ”.

Он посмотрел на них, озадаченный и испуганный. Затем он сосредоточился на Мардуке, как будто чувствовал необходимость заставить старика понять, почему он притворялся, что не видит того, что видел сам.

“В какой-то момент, после того, как я положил эту штуку, так сказать, лицом вниз, чтобы я мог заняться своим пациентом. Часть омертвевшей плоти, оторвавшейся от его плеча, прилипла к моей перчатке; мне пришлось стряхнуть ее, чтобы продолжить работу ”. Теперь он прерывисто дышал. “Но часть ее попала внутрь маски, и я клянусь Богом ...”

Доктор Фриц покачал головой, слишком смущенный, чтобы пересказывать кошмарное и нелепое заявление.

“Скажи им! Скажи им, во имя святого! Они должны знать, что я не сумасшедший!” - закричал старик. Его слова были взволнованными и медленными, поскольку форма его рта затрудняла речь, но его голос проник в уши каждого присутствующего подобно раскату грома.

“Я должен закончить свою работу. Да будет вам известно, у меня все еще есть время”, - доктор Фриц попытался сменить тему, но никто и мускулом не пошевелил, чтобы поддержать его. Брови доктора Фрица дрогнули, когда он передумал.

“Когда…когда плоть попала в маску, ” продолжил он, “ поверхность маски ... приняла форму?” Доктор Фриц обнаружил, что не может поверить собственным словам, и все же он помнил, что произошло именно так! Лица трех пилотов оставались застывшими в неверии. Однако на лицах Сэма Клива и Мардука не было и намека на осуждение или удивление. “Внутренняя часть маски стала ... лицом, просто, ” он глубоко вдохнул, “ просто вогнутой. Я сказал себе, что это долгие часы работы и форма маски сыграли со мной злую шутку, но как только с нее стерли окровавленную салфетку, лицо исчезло ”.

Никто ничего не сказал. Некоторым мужчинам было трудно в это поверить, в то время как другие пытались сформулировать возможные способы, которыми это могло произойти. Мардук подумал, что сейчас самое подходящее время дополнить станнер доктора чем-то невероятным, но на этот раз представить его более с научной точки зрения. “Вот как это происходит. Вавилонская маска использует довольно жуткий метод, используя мертвую человеческую ткань для поглощения содержащегося в ней генетического материала, а затем формируя лицо этого человека как маску.”

“Иисус!” Сказал Вернер. Он наблюдал, как Химмельфарб пробежал мимо него, направляясь к туалету в номере. “Да, я не виню тебя, капрал”.

“Джентльмены, позвольте напомнить вам, что мне нужно управлять отделением”. Доктор Фриц повторил свое предыдущее заявление.

“Есть ... нечто большее”, - вмешался Мардук, медленно подняв костлявую руку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

“О, здорово”, - саркастически улыбнулся Сэм, прочищая горло.

Мардук не обратил на него внимания и изложил еще больше неписаных правил. “Как только Маскирующий приобретает черты лица донора, маску можно снять только огнем. Только огонь может сместить ее с лица Маскирующего”. Затем он торжественно добавил: “и именно поэтому я должен был сделать то, что я сделал”.

Химмельфарб больше не мог этого выносить. “Ради бога, я пилот. Это мумбо-юмбо дерьмо определенно не для меня. Для меня все это слишком похоже на Ганнибала Лектера. Я ухожу, друзья ”.

“Тебе дали задание, Химмельфарб”, - строго сказал Вернер, но капрал с авиабазы Шлезвиг вышел из игры, чего бы это ни стоило.

“Я в курсе этого, лейтенант!” - крикнул он. “И я обязательно передам свое недовольство нашему уважаемому командиру лично, чтобы вы не получили выговора за мое поведение”. Он вздохнул, вытирая влажный бледный лоб. “Извините, ребята, но я не могу с этим справиться. Удачи, на самом деле. Позвони мне, когда тебе понадобится летчик. Это все, чем я являюсь ”. Он вышел и закрыл за собой дверь.

“Твое здоровье, парень”, - попрощался Сэм. Затем он обратился к Мардуку с одним неприятным вопросом, который преследовал его с тех пор, как феномен был впервые объяснен. “Мардук, у меня тут кое с чем возникли проблемы. Скажи мне, что произойдет, если человек просто наденет маску без какого-либо действия с мертвой плотью?”

“Ничего”.

Последовал дружный хор разочарования среди остальных. Они ожидали более надуманных правил игры, понял Мардук, но он не собирался придумывать что-то для развлечения. Он просто пожал плечами.

“Ничего не происходит?” Коль изумился. “Ты не умираешь мучительной смертью или не задыхаешься до смерти? Ты надеваешь маску, и ничего не происходит”. Вавилонская маска". Вавилон

“Ничего не происходит, сынок. Это всего лишь маска. Вот почему очень немногие люди знают о ее зловещей силе”, - ответил Мардук.

“Какой стояк-убийца”, - пожаловался Коль.

“Хорошо, итак, если ты наденешь маску, и твое лицо станет чьим—то другим - и тебя не подожжет сумасшедший старый ублюдок вроде тебя — останется ли у тебя лицо другого человека навсегда?” - Спросил Вернер.

“А, хорошая!” - Воскликнул Сэм, очарованный всем этим. Если бы он был любителем, он бы уже сейчас жевал кончик своей ручки и делал заметки как сумасшедший, но Сэм был журналистом-ветераном, способным запоминать бесчисленные факты, пока слушал. Это, и он тайно записывал весь разговор с магнитофона в своем кармане.

“Ты ослепнешь”, - беспечно ответил Мардук. “Тогда ты становишься похожим на бешеное животное и умираешь”.

И снова по их рядам пробежало изумленное шипение. Затем последовал смешок или два. Одно было от доктора Фрица. К этому времени он понял, что пытаться выбросить связку было бесполезно, и, кроме того, теперь он начал интересоваться.

“Вау, мистер Мардук, у вас, кажется, на все есть готовый ответ, не так ли?” Доктор Фриц покачал головой с веселой ухмылкой.

“Да, это так, мой дорогой доктор”, - согласился Мардук. “Мне почти восемьдесят лет, и я несу ответственность за эту и другие реликвии с тех пор, как был пятнадцатилетним мальчиком. К настоящему времени я не только ознакомился с правилами, но, к сожалению, слишком много раз видел их в действии ”.

Доктор Фриц внезапно почувствовал себя глупо из-за своего высокомерия, и это отразилось на его лице. “Мои извинения”.

“Я понимаю, доктор Фриц. Мужчины всегда быстро отвергают то, что они не могут контролировать, как безумие. Но когда дело доходит до их собственных абсурдных практик и идиотского образа действий, они могут предложить вам почти любое объяснение, чтобы оправдать это, ” с трудом выговорил старик.

Доктор мог видеть, что ограниченная мышечная ткань вокруг его рта действительно мешала мужчине продолжать говорить.

“Хм, есть ли какая-нибудь причина, по которой люди, которые носят маску, слепнут и теряют рассудок?” Коль задал свой первый искренний вопрос.

“Эта часть осталась в основном преданиями и мифами, сынок”, - пожал плечами Мардук. “Я видел, как это происходило всего несколько раз за эти годы. Большинство людей, которые использовали маску в коварных целях, понятия не имели, что с ними произойдет после того, как они отомстят. Как и за каждое достигнутое злое побуждение или желание, есть своя цена. Но человечество никогда не учится. Власть - для богов. Смирение - для мужчин”.

Вернер просчитывал все это в своей голове. “Позвольте мне резюмировать”, - сказал он. “Если вы носите маску как просто маскировку, она безвредна и бесполезна”.

“Да”, - ответил Мардук, опустив подбородок и медленно моргая.

“И если вы снимете немного кожи с какой-нибудь мертвой мишени и нанесете ее на внутреннюю сторону маски, а затем наложите ее на свое лицо…Боже, меня тошнит от одних этих слов ... Твое лицо становится лицом этого человека, верно?”

“Еще одно пирожное для команды Вернера”. Сэм улыбнулся и указал, когда Мардук кивнул.

“Но тогда тебе придется сжечь ее огнем или надеть и ослепнуть, прежде чем окончательно сойти с ума”, - нахмурился Вернер, сосредоточившись на том, чтобы выстроить своих уток в ряд.

“Верно”, - подтвердил Мардук.

У доктора Фрица был еще один вопрос. “Кто-нибудь когда-нибудь придумывал, как избежать любой из этих судеб, мистер Мардук? Кто-нибудь когда-нибудь освобождал маску, не ослепнув и не погибнув в огне?”

“Как это сделал ЛöВенхаген? На самом деле он снова надел ее, чтобы взять лицо доктора Хилта и покинуть больницу! Как он это сделал?” - спросил Сэм.

“Огонь снес ее в первый раз, Сэм. Ему просто посчастливилось выжить. Кожа - это единственный способ избежать участи Вавилонской маски”, - сказал Мардук, звуча совершенно равнодушно. Это стало настолько неотъемлемой частью его существования, что он устал повторять одни и те же старые факты.

“Эта... кожа ?” Сэм съежился.

“Это именно то, что есть. По сути, это кожа Вавилонской маски. Ее необходимо наносить на лицо Маскирующего вовремя, чтобы скрыть слияние лица Маскирующего и маски. Но наша бедная, разочарованная жертва понятия не имеет об этом. Он скоро осознает свою ошибку, если уже не осознал”, - ответил Мардук. “Слепота обычно длится не более трех-четырех дней, поэтому, где бы он ни был, я надеюсь, что он не за рулем”.

“Так ему и надо. Ублюдок!” Коль скорчил гримасу.

“Не могу не согласиться”, - сказал доктор Фриц. “Но, джентльмены, я действительно должен умолять вас уйти, прежде чем административный персонал пронюхает о наших чрезмерных любезностях здесь”.

К облегчению доктора Фрица, на этот раз они все согласились. Они взяли свои пальто и медленно приготовились покинуть офис. С одобрительными кивками и последними словами прощания пилоты ВВС ушли, оставив Мардука под стражей для вида. Они решили встретиться с Сэмом немного позже. С этим новым поворотом событий и столь необходимой сортировкой запутанных фактов они хотели переосмыслить свои роли в большой схеме вещей.

Сэм и Маргарет встретились в ресторане ее отеля, когда Мардук и два пилота направлялись на авиабазу, чтобы отчитаться перед Шмидтом. Теперь Вернер знал, что Мардук был знаком со своим командиром согласно их предыдущему интервью, но он еще не знал, почему Шмидт держал информацию о зловещей маске при себе. Конечно, это был бесценный артефакт, но с его положением в такой ключевой организации, как немецкие люфтваффе, Вернер полагал, что за охотой Шмидта за Вавилонской маской должна быть более политически мотивированная причина.

“Что ты скажешь своему командиру обо мне?” - Спросил Мардук двух молодых людей, которых он сопровождал, когда они шли к джипу Вернера.

“Я не уверен, что мы вообще должны рассказывать ему о тебе. Из того, что я здесь вывожу, было бы лучше, если бы вы помогли нам найти Л öВенхагена и сохранили ваше присутствие в секрете, мистер Мардук. Чем меньше капитан Шмидт знает о вас и вашем участии, тем лучше”, - сказал Вернер.

“Увидимся на базе!” - крикнул Коль из четырех машин от нас, отпирая свою собственную машину.

Вернер кивнул. “Помните, Мардука не существует, и мы еще не смогли найти Лöвенхаген, верно?”

“Понял!” Коль одобрил план легким приветствием и мальчишеской ухмылкой. Он сел в свою машину и уехал, когда предвечерний свет осветил городской пейзаж перед ним. Был почти закат, и они достигли второго дня своих поисков, все еще завершая день безуспешно.

“Я полагаю, нам придется начать поиски слепых летчиков?” Вернер спросил совершенно искренне, независимо от того, насколько нелепо звучала его просьба. “Идет третий день с тех пор, как Лöвенхаген воспользовался маской, чтобы сбежать из больницы, так что у него уже должны быть проблемы с глазами”.

“Это верно”, - ответил Мардук. “Если его организм крепок, а это не благодаря огненной ванне, которую я ему устроил, ему может потребоваться больше времени, чтобы потерять зрение. Вот почему Запад не понимал старых обычаев Месопотамии и Вавилонии и считал всех нас еретиками и кровожадными животными. Когда древние цари и вожди сжигали слепых во время ведьмовских казней, это было не из жестокости ложного обвинения. Большинство из этих случаев были прямой причиной использования Вавилонской маски для их собственной уловки ”.

“Большинство из этих экземпляров?” Спросил Вернер, приподняв бровь, когда включил зажигание джипа, выглядя подозрительно к вышеупомянутым методам.

Мардук пожал плечами: “Ну, все совершают ошибки, сынок. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть ”.

Глава 21 — Тайна Нойманда и ЛöВенхагена

Измученный и наполненный неуклонно растущим чувством сожаления, Олаф Ланхаген сел в пабе недалеко от Дармштадта. Прошло два дня с тех пор, как он бросил Нину в доме фрау Бауэр, но он не мог позволить себе тащить напарника с собой на такое секретное задание, особенно такое, которое приходилось вести за собой, как мула. Он надеялся использовать деньги доктора Хилта, чтобы купить еду. Он также подумывал избавиться от своего мобильного телефона, на случай, если его отслеживают. К настоящему времени власти, должно быть, поняли, что он был ответственен за убийства в больнице, вот почему он не реквизировал автомобиль Хилта, чтобы добраться до капитана Шмидта, который в то время находился на авиабазе Шлезвиг.

Он решил рискнуть, воспользовавшись мобильным телефоном Хилта, чтобы сделать один звонок. Это, вероятно, поставило бы его в неловкое положение со Шмидтом, поскольку звонки по мобильному телефону могли быть отслежены, но у него не было другого выбора. Поскольку его безопасность была поставлена под угрозу, а его миссия прошла ужасно неправильно, ему пришлось прибегнуть к более опасным способам общения, чтобы установить связь с человеком, который в первую очередь послал его на миссию.

“Еще Пилзнера, сэр?” - внезапно спросил официант, отчего сердце Лöвенхагена бешено забилось. Он посмотрел на недалекого официанта с глубокой скукой в голосе.

“Да, спасибо”. Он быстро передумал. “Подожди, нет. Мне, пожалуйста, шнапс. И что-нибудь поесть.”

“Вы должны взять что-нибудь из меню, сэр. Тебе там что-нибудь понравилось?” равнодушно спросил официант.

“Просто принеси мне блюдо из морепродуктов”, - раздосадовано вздохнул Лöвенхаген.

Официант усмехнулся: “Сэр, как вы можете видеть, мы не предлагаем морепродукты. Пожалуйста, закажите блюдо, которое мы действительно предлагаем ”.

Если бы Лöвенхаген не ждал важной встречи или если бы он не был слаб от голода, он вполне мог бы воспользоваться привилегией носить лицо Хилта, чтобы размозжить череп саркастичному кретину. “Тогда просто принеси мне стейк. Боже мой! Просто, я не знаю, удиви меня!” - яростно завопил летчик.

“Да, сэр”, - ответил ошеломленный официант, быстро собирая меню и пивной бокал.

“И не забудь сначала шнапс!” - крикнул он вслед идиоту в фартуке, который пробирался к кухне сквозь столы с вытаращенными глазами посетителей. Лöвенхаген усмехнулся им и издал что-то похожее на низкое рычание, которое вырвалось из глубины его пищевода. Обеспокоенные опасным мужчиной, некоторые люди покинули заведение, в то время как другие вели нервные разговоры.

Привлекательная молодая официантка осмелилась принести ему напиток в качестве одолжения своему перепуганному коллеге. (Официант собирался с силами на кухне, готовясь встретиться с разгневанным клиентом, как только его еда будет готова.) Она с опаской улыбнулась, поставила стакан и объявила: “Шнапс для вас, сэр”.

“Спасибо”, было все, что он сказал, к ее удивлению.

Лöвенхаген, двадцати семи лет, сидел, размышляя о своем будущем, в уютном освещении паба, когда солнце покидало день снаружи, окрашивая окна в темноту. Музыка стала немного громче по мере того, как вечерняя толпа втекала внутрь, словно неохотно протекающий потолок. Пока он ждал свою еду, он заказал еще пять крепких напитков, и пока успокаивающий ад алкоголя обжигал его израненную плоть, он думал о том, как он дошел до этого момента.

Никогда в своей жизни он не думал, что станет хладнокровным убийцей, убийцей ради наживы, не меньше, и в таком нежном возрасте. Большинство мужчин с возрастом деградируют, превращаясь в бессердечных свиней ради обещания денежной выгоды. Не он. Будучи пилотом истребителя, он понимал, что однажды ему придется убить множество людей в бою, но это будет ради его страны.

Защищать Германию и утопические цели Всемирного банка для нового мира было его первым и первостепенным долгом и желанием. Лишать жизни с этой целью было обычным делом, но теперь он ввязался в кровавую авантюру, чтобы удовлетворить желания командующего люфтваффе, которые не имели ничего общего со свободой Германии или благополучием мира. На самом деле, теперь он добивался обратного. Это угнетало его почти так же сильно, как ухудшающееся зрение и все более вызывающий темперамент.

Что беспокоило его больше всего, так это то, как кричал Нойманд, когда ЛöВенхаген поджег его в первый раз. Капитан Шмидт нанял ЛöВенхагена для того, что командир назвал чрезвычайно секретной операцией. Это произошло после недавнего развертывания их эскадрильи недалеко от города Мосул, Ирак.

Из того, что командир конфиденциально рассказал ЛöВенхагену, следует, что Флигер Нойманд был послан Шмидтом раздобыть малоизвестную древнюю реликвию из частной коллекции, когда они находились в Ираке во время последней череды бомбардировок, направленных против Всемирного банка и особенно против тамошнего отделения ЦРУ. Нойманд, когда-то подросток-преступник, обладал набором навыков, необходимым для того, чтобы проникнуть в дом богатого коллекционера и украсть Вавилонскую маску.

Ему дали фотографию тонкой, похожей на череп реликвии, и с ее помощью ему удалось украсть предмет из латунной шкатулки, в которой он спал. Вскоре после своей успешной добычи Нойманд вернулся в Германию с добычей, которую он получил для Шмидта, но Шмидт не рассчитывал на слабости людей, которых он выбрал для выполнения своей грязной работы. Нойманд был заядлым игроком. В свой первый вечер после возвращения он взял маску с собой в одно из своих любимых игорных заведений - забегаловку в глухом переулке Дилленбурга.

Он не только совершил самый безрассудный поступок, повсюду таская с собой бесценный, украденный артефакт, но и вызвал гнев капитана Шмидта, не доставив маску так незаметно и срочно, как его для этого наняли. Узнав, что эскадрилья вернулась, и обнаружив отсутствие Нойманда, Шмидт немедленно связался с непостоянным изгоем из казарм его предыдущей авиабазы, чтобы заполучить реликвию у Нойманда любыми необходимыми средствами.

Размышляя о той ночи, ЛöВенхаген почувствовал, как кипящая ненависть к капитану Шмидту распространилась по всему его разуму. Он был причиной ненужных жертв. Он был причиной несправедливости, вызванной жадностью. Он был причиной того, что Лöвенхаген никогда больше не вернет себе свои привлекательные черты, и это было, безусловно, самым непростительным преступлением, которое алчность командира наложила на жизнь Л öвенхагена — на то, что от нее осталось.

Эфес был достаточно красив, но для ЛöВенхагена потеря его индивидуальности нанесла удар глубже, чем любое физическое увечье, которое когда-либо могло нанести. Вдобавок ко всему, его глаза начали подводить его до такой степени, что он даже не мог прочитать меню, чтобы заказать еду. Унижение было едва ли не хуже, чем дискомфорт и физические недостатки. Он отхлебнул шнапса и щелкнул пальцами над головой, требуя еще.

В своей голове он мог слышать тысячи голосов, перекладывающих вину на всех остальных за его неудачный выбор, и его собственный внутренний разум, оставленный немым из-за того, как быстро все пошло не так. Он вспомнил ночь, когда раздобыл маску, и то, как Нойманд отказался отдать свою с трудом заработанную добычу. Он пошел по следу Нойманда к игорному притону под лестницей ночного клуба. Там он выжидал удобного момента, выдавая себя за очередного тусовщика, часто посещающего это место.

Сразу после часа ночи Нойманд проиграл все, и теперь ему предстоял вызов "удвоить или ничего".

“Я заплачу вам 1000 евро, если вы позволите мне сохранить эту маску в качестве гарантии”, - предложил Лöвенхаген.

“Ты шутишь?” Нойманд захихикал в своем пьяном состоянии. “Эта гребаная штука стоит в миллион раз больше!” Он держал маску на всеобщее обозрение, но, к счастью, его нетрезвое состояние заставило сомнительную компанию, в которой он находился, усомниться в его искренности по этому поводу. Лöвенхаген не мог позволить им дважды подумать об этом, поэтому он действовал быстро.

“Прямо сейчас, я сыграю тебя за глупую маску. По крайней мере, я могу вернуть твою задницу на базу ”. Он сказал это особенно громко, надеясь убедить остальных, что он просто пытался заполучить маску, чтобы заставить своего друга вернуться домой. Хорошо, что обманчивое прошлое Л ö венхагена отточило его навыки коварства. Он был чрезвычайно убедителен, когда проводил аферу, и эта черта характера обычно шла ему на пользу. До сих пор, когда это в конечном счете определило его будущее.

Маска сидела в центре круглого стола, окруженная тремя мужчинами. Лö венхаген едва ли мог возражать, когда другой игрок захотел поучаствовать в действии. Мужчина был местным байкером, простым пехотинцем в своем ордене, но было бы подозрительно отказать ему в доступе к игре в покер в общественной дыре, известной повсюду местным подонкам.

Даже с его навыками жульничества, ЛöВенхаген обнаружил, что он не может выманить маску у незнакомца, щеголяющего черно-белой эмблемой Гремиума на кожаном вырезе.

“Черная семерка рулит, ублюдки!” - взревел большой байкер, когда ЛöВенхаген сбросил карты, и рука Нойманда выдала бессильную тройку валетов. Нойманд был слишком пьян, чтобы попытаться вернуть маску, хотя он был явно опустошен потерей.

“О Иисус! О, милый Иисус, он собирается убить меня! Он собирается убить меня!” - это все, что смог произнести Нойманд, обхватив руками склоненную голову. Он сидел и стонал, пока следующая группа, которая хотела занять стол, не сказала ему отвалить или оказаться в банке. Нойманд ушел, бормоча что-то себе под нос, как сумасшедший, но опять это списали на пьяный ступор, и те, кого он оттеснил плечом с дороги, восприняли это именно так.Лöвенхаген последовал за Нойманом, понятия не имея об эзотерической природе реликвии, которой байкер размахивал в руке где-то впереди. Байкер остановился на некоторое время, хвастаясь группе девушек, что маска в виде черепа будет выглядеть отвратительно под его шлемом в стиле немецкой армии. Вскоре он понял, что Нойманд на самом деле последовал за байкером в темную бетонную яму, где ряд мотоциклов поблескивал в бледных лучах фар, которые не совсем доставали до парковки.

Он спокойно наблюдал, как Нойманд вытащил пистолет, вышел из тени и выстрелил байкеру в упор в лицо. Выстрелы не были чем-то необычным в этих частях города, хотя некоторые люди предупредили других байкеров. Вскоре после этого их силуэты появились над краем парковочной ямы, но они были все еще слишком далеко, чтобы увидеть, что произошло.

Задыхаясь от увиденного, Лöвенхаген стал свидетелем ужасного ритуала отрезания куска плоти мертвеца его собственным ножом. Нойманд опустил кровоточащую ткань на нижнюю сторону маски и начал раздевать свою жертву так поспешно, как только мог своими пьяными пальцами. Потрясенный, с широко раскрытыми глазами, ЛöВенхаген тут же узнал секрет Вавилонской маски. Теперь он знал, почему Шмидт так стремился заполучить ее в свои руки.

В своем новом гротескном образе Нойманд выкатил тело в мусорные баки в нескольких метрах от последнего автомобиля в темноте, а затем небрежно забрался на мотоцикл мужчины. Четыре дня спустя Нойманд забрал маску и скрылся. ЛöВенхаген выследил его за пределами базы в Шлезвиге, где он прятался от гнева Шмидта. Нойманд по-прежнему выглядел как байкер, в темных очках и грязных джинсах, но он избавился от клубной расцветки и велосипеда. Глава Мангейма в Гремиуме искала самозванца, и это не стоило риска. Когда Нойманд столкнулся с Лöвенхагеном, он смеялся как сумасшедший, что-то бессвязно бормоча на чем-то похожем на древний арабский диалект.

Затем он поднял нож и попытался отрезать себе лицо.

Глава 22 — Восстание Слепого Бога

“Итак, вы, наконец, установили контакт”. Голос прорвался сквозь тело Лöвенхагена из-за его левого плеча. Он мгновенно представил дьявола, и он был недалек от истины.

“Капитан Шмидт”, - признал он, но по очевидным причинам не встал и не отдал честь. “Вы должны извинить меня за то, что я не отреагировал должным образом. Видите ли, я, в конце концов, ношу лицо другого человека ”.

“Абсолютно. "Джек Дэниэлс”, пожалуйста", - сказал Шмидт официанту еще до того, как тот подошел к столу с блюдами "Лöвенхаген".

“Сначала поставь тарелку, приятель!” Крикнул Лöвенхаген, побуждая сбитого с толку мужчину подчиниться. Менеджер ресторана стоял неподалеку, ожидая еще одного проступка, прежде чем попросить оскорбителя уйти.

“Теперь, я вижу, ты выяснил, что делает маска”, - пробормотал Шмидт себе под нос и опустил голову, чтобы проверить, не подслушивают ли.

“Я видел, что она сделала в ту ночь, когда твоя маленькая сучка Нойманд использовала ее, чтобы покончить с собой. ”, - тихо сказал Лöвенхаген, едва дыша между укусами, когда он проглотил первую половину мяса, как животное.

“Итак, что ты предлагаешь делать сейчас? Шантажировать меня ради денег, как это делал Нойманд?” - спросил Шмидт, пытаясь выиграть время. Он прекрасно понимал, что реликвия забрала у тех, кто ею пользовался.

“Шантажировать тебя?” Лöвенхаген взвизгнул с полным ртом розового мяса, зажатого между его зубами. “Ты, блядь, издеваешься надо мной? Я хочу ее снять, капитан. Ты собираешься обратиться к хирургу, чтобы он снял ее ”.

“Почему? Я недавно слышал, что ты довольно сильно обгорел. Я бы подумал, что ты захочешь сохранить лицо лихого врача вместо расплавленного месива плоти там, где когда-то было твое лицо, ” злобно ответил командир. Он с удивлением наблюдал, как Лöвенхаген изо всех сил пытается разрезать свой стейк, напрягая слабеющие глаза, чтобы найти края.

“Пошел ты!” - выругался Лöвенхаген. Он не мог хорошо видеть лицо Шмидта, но почувствовал непреодолимое желание вонзить нож для разделки мяса в область его глаз и надеяться на лучшее. “Я хочу снять ее, прежде чем превращусь в сумасшедшую летучую мышь ... р-бешеную... блядь ...”

“Это то, что случилось с Ноймандом?” - перебил Шмидт, помогая со структурой предложения трудящемуся молодому человеку. “Что именно произошло, Лöвенхаген? Благодаря фетишу азартных игр, который был у этого идиота, я могу понять его мотив сохранить то, что по праву принадлежит мне. Что меня озадачивает, так это то, почему вы хотели скрыть это от меня так долго, прежде чем связаться со мной.”

“Я собирался отдать ее вам на следующий день после того, как забрал ее у Нойманда, но в ту же ночь я оказался в огне, мой дорогой капитан”. Лöвенхаген теперь вручную запихивал в рот куски мяса. В ужасе люди прямо вокруг них начали пялиться и перешептываться.

“Извините меня, джентльмены”, - тактично сказал менеджер приглушенным тоном.

Но ЛöВенхаген был слишком нетерпим, чтобы слушать. Он бросил на стол черную карточку American Express и сказал: “Слушай, принеси нам бутылку текилы, и я угощу всех этих любопытных придурков, если они перестанут так на меня смотреть!”

Некоторые из его сторонников за бильярдным столом зааплодировали. Остальные люди вернулись к своим делам.

“Не волнуйся, мы скоро уезжаем. Просто принеси всем их напитки и дай моему другу доесть, хорошо?” Шмидт оправдывал их нынешнее состояние своей более святой, чем ты, цивилизованной манерой. Это лишило менеджера интереса еще на несколько минут.

“Теперь расскажи мне, как получилось, что моя маска оказалась у тебя в чертовом государственном учреждении, где ее мог взять кто угодно”, - прошептал Шмидт. Принесли бутылку текилы, и он налил две стопки.

Лöвенхаген с большим трудом сглотнул. Алкоголь, очевидно, не смог эффективно заглушить агонию от его внутренних повреждений, но он был голоден. Он рассказал командиру, что произошло, в основном, чтобы сохранить лицо, а не оправдываться. Весь сценарий, из-за которого он кипел ранее, повторился сам собой, когда он рассказал Шмидту все, что привело к тому, что он обнаружил Нойманда говорящим на языках в обличье байкера.

“Арабский? Это выбивает из колеи”, - признался Шмидт. “То, что вы слышали, на самом деле было на аккадском ? Потрясающе!”

“Кого это волнует?” Лöвенхаген рявкнул.

“Тогда? Как вы получили от него маску?” - спросил Шмидт, почти улыбаясь интересным фактам истории.

“Я понятия не имел, как вернуть маску. Я имею в виду, вот он был с полностью развитым лицом и без следа маски, которая скрывалась под ним. Боже мой, послушай, что я говорю! Это все кошмарно и сюрреалистично!”

“Продолжайте”, - настаивал Шмидт.

“Я прямо спросил его, как я могу помочь ему снять маску, понимаешь? Но он... он...” Лöвенхаген смеялся, как пьяный дебошир, над абсурдностью собственных слов. “Капитан, он укусил меня! Как гребаный бродячий пес, ублюдок зарычал, когда я подошел ближе, и пока я все еще говорил, ублюдок укусил меня в плечо. Он вырвал целый кусок! Господи! Что я должен был подумать? Я только начал избивать его первым куском металлической трубы, который смог найти поблизости ”.

“Итак, что он сделал? Он все еще говорил по-аккадски?” - спросил командир, наливая им еще по одной.

“Он бросился бежать, поэтому я, конечно, погнался за ним. В итоге мы отправились через восточную часть Шлезвига, туда, куда, как попасть, знаем только мы? ” - сказал он Шмидту, который, в свою очередь, кивнул: “Да, я знаю это место, за ангаром вспомогательного здания”.

“Это верно. Мы пробежали через это, капитан, как летучие мыши из ада. Я имею в виду, я был готов убить его. Мне было очень больно, я истекал кровью, я был сыт по горло тем, что он так долго ускользал от меня. Клянусь, я был готов просто размозжить его гребаную башку на куски, чтобы вернуть эту маску, понимаешь? ” - тихо прорычал Лöвенхаген, звуча восхитительно психотически.

“Да, да. Продолжайте ”. Шмидт настаивал на том, чтобы услышать конец истории, прежде чем его подчиненный окончательно поддастся давящему безумию.

По мере того, как его тарелка становилась все грязнее и пустее, Лöвенхаген говорил быстрее, его согласные звучали более отчетливо. “Я не знал, что он пытался сделать, но, возможно, он знал, как снять маску или что-то в этом роде. Я преследовал его до самого ангара, а потом мы остались одни. Я мог слышать крики охранников за пределами ангара. Я сомневаюсь, что они узнали Нойманда теперь, когда у него было чье-то другое лицо, верно?”

“Это когда он захватил истребитель?” - Спросил Шмидт. “Это было причиной крушения самолета?”

Глаза Лöвенхагена к этому времени были почти полностью слепы, но он все еще мог различать, где были тени, а где твердые тела. Желтый оттенок окрасил его радужки, цвета львиных глаз, но он продолжал рассказывать, пригвоздив Шмидта к месту своими слепыми глазами, когда тот понизил голос и немного наклонил голову. “Боже мой, капитан Шмидт, как он вас ненавидел” .

Нарциссизм не позволил Шмидту задуматься о чувствах, содержащихся в заявлении Л &# 246; венхагена, но здравый смысл заставил его почувствовать себя немного запятнанным — прямо там, где должна была биться его душа. “Конечно, он это сделал”, - сказал он своему слепому подчиненному. “Я тот, кто познакомил его с маской. Но он никогда не должен был знать, что она делает, не говоря уже о том, чтобы использовать ее для себя. Дурак сам навлек это на себя. Точно так же, как ты это сделал ”.

“Я...” Лöвенхаген гневно рванулся вперед среди звенящей посуды и опрокидывающихся стаканов, “использовал это только для того, чтобы забрать вашу драгоценную кровавую реликвию из больницы и передать вам, неблагодарные подвиды!”

Шмидт знал, что Лöвенхаген выполнил свою задачу, и его неподчинение больше не вызывало особого беспокойства. Тем не менее, он скоро истекал, поэтому Шмидт позволил ему закатить истерику. “Он ненавидел тебя, как я ненавижу тебя! Нойманд сожалел, что когда-либо участвовал в вашем коварном плане по отправке отряда смертников в Багдад и Гаагу ”.

Шмидт почувствовал, как его сердце подпрыгнуло при упоминании о его предположительно тайном плане, но его лицо оставалось невозмутимым, пряча все беспокойство за стальным выражением.

“Произнеся ваше имя, Шмидт, он отдал честь и сказал, что собирается навестить вас с вашей собственной маленькой самоубийственной миссией”. Голос ЛöВенхагена пробился сквозь его улыбку. “Он стоял там и смеялся, как обезумевшее животное, визжа от облегчения от того, кем он был. Все еще одетый как мертвый байкер, он направился к самолету. Прежде чем я смог добраться до него, ворвались охранники. Я просто убежал, чтобы меня не арестовали. Оказавшись за пределами базы, я сел в свой грузовик и помчался в Бüчел, чтобы попытаться предупредить вас. Твой мобильный телефон был выключен”.

“И именно тогда он разбил самолет недалеко от нашей базы”, - кивнул Шмидт. “Как я должен объяснить истинную историю генерал-лейтенанту Мейеру? У него сложилось впечатление, что это была законная контратака после того, что этот голландский идиот сделал в Ираке ”.

“Нойманд был первоклассным пилотом. Почему он промахнулся мимо цели — тебя — это такая же жалость, как и загадка”, - прорычал Лöвенхаген. Только силуэт Шмидта все еще указывал на его присутствие рядом с ним.

“Он промахнулся, потому что, как и ты, мой мальчик, он ослеп”, - заявил Шмидт, наслаждаясь своей победой над теми, кто мог его разоблачить. “Но ты не знал об этом, не так ли? Поскольку Нойманд носил солнцезащитные очки, вы не знали о его плохом зрении. В противном случае вы бы никогда сами не воспользовались Вавилонской маской, не так ли?”

“Нет, я бы не стал”, - проскрежетал ЛöВенхаген, чувствуя себя побежденным до точки кипения. “Но я должен был догадаться, что ты пошлешь кого-нибудь сжечь меня и вернуть маску. После того, как я поехал на место крушения, я обнаружил обугленные останки Нойманда, разбросанные далеко от фюзеляжа. Маска была снята с его обожженного черепа, поэтому я взял ее, чтобы вернуть моему дорогому командиру, которому, как я думал, я мог доверять ”. В этот момент его желтые глаза ослепли. “Но ты уже позаботился об этом, не так ли?”

“О чем ты говоришь?” он услышал, как Шмидт сказал рядом с ним, но он покончил с обманом командира.

“Ты послал кого-то за мной. Он нашел меня с маской на месте крушения и гнался за мной всю дорогу до Гейдельберга, пока в моем грузовике не кончилось топливо! ” - прорычал Лöвенхаген. “Но у него было достаточно бензина для нас обоих, Шмидт. Прежде чем я смог увидеть, как он приближается, он облил меня бензином и поджег! Все, что я мог сделать, это добежать до больницы, расположенной в двух шагах отсюда, все еще надеясь, что огонь не охватит и, возможно, даже погаснет на бегу. Но нет, оно становилось только сильнее и горячее, пожирая мою кожу, губы и конечности, пока мне не показалось, что я кричу сквозь свою плоть! Знаете ли вы, каково это - чувствовать, как твое сердце разрывается от шока, вызванного запахом твоей собственной плоти, горящей, как стейк на гриле? ТЫ?” - закричал он на капитана со злобным выражением лица мертвеца.

Когда менеджер торопливо подбежал к их столику, Шмидт пренебрежительно поднял руку.

“Мы уходим. Мы уходим. Просто переведите все это на эту кредитную карту ”, - приказал Шмидт, зная, что доктора Хилта вскоре снова найдут мертвым, а выписка с его кредитной карты покажет, что он прожил на несколько дней дольше, чем первоначально сообщалось.

“Пойдем, ЛöВенхаген”, - настойчиво сказал Шмидт. “Я знаю, как мы можем снять эту маску с твоего лица. Хотя я понятия не имею, как обратить слепоту вспять.”

Он привел своего спутника в бар, где подписал квитанцию. Когда они уходили, Шмидт сунул кредитную карточку обратно в карман ЛöВенхагена. Весь персонал и посетители вздохнули с облегчением. Несчастный официант, который не получил чаевых, прищелкнул языком, сказав: “Слава Богу! Я надеюсь, что это последний раз, когда мы его видим ”.

Глава 23 — Убийство

Мардук посмотрел на часы и маленький прямоугольник на их циферблате с откидными панелями даты, расположенными так, чтобы сообщить, что было 28 октября. Его пальцы постукивали по стойке, пока он ждал администратора в отеле "Сванвассер", где также останавливались Сэм Клив и его таинственная подруга.

“Вот так, мистер Мардук. Добро пожаловать в Германию”, - администратор любезно улыбнулась и вернула паспорт Мардука. Ее глаза задержались на его лице слишком надолго. Это заставило старика задуматься, было ли это из-за его необычного лица или потому, что в его документах, удостоверяющих личность, в качестве страны происхождения был указан Ирак.

“Виелен Данк”, - ответил он. Он бы улыбнулся, если бы мог.

Зарегистрировавшись в своей комнате, он спустился вниз, чтобы встретиться с Сэмом и Маргарет в саду. Они уже ждали его, когда он вышел на террасу с видом на бассейн. Маленький, элегантно одетый человек следовал за Мардуком на расстоянии, но старик был слишком проницателен, чтобы не знать.

Сэм многозначительно откашлялся, но все, что сказал Мардук, было “Я вижу его”.

“Конечно, ты знаешь”, - сказал себе Сэм, кивнув головой в сторону Маргарет. Она посмотрела на незнакомца и слегка отшатнулась, но скрыла это от его взгляда. Мардук повернулся, чтобы посмотреть на человека, следующего за ним, ровно настолько, чтобы оценить ситуацию. Мужчина извиняющимся тоном улыбнулся и исчез в коридоре.

“Они видят паспорт из Ирака и теряют свои чертовы мозги”, - раздраженно рявкнул он, садясь.

“Мистер Мардук, это Маргарет Кросби из "Эдинбург пост”", - представил их Сэм.

“Рад познакомиться с вами, мадам”, - сказал Мардук, снова используя свой вежливый кивок вместо улыбки.

“И вы тоже, мистер Мардук”, - сердечно ответила Маргарет. “Замечательно наконец-то встретить такого информированного и много путешествовавшего человека, как вы”.Она действительно флиртует с Мардуком?- С удивлением подумал Сэм, наблюдая, как они пожимают друг другу руки.

“И откуда ты это знаешь?” - Спросил Мардук с притворным удивлением.

Сэм поднял свое записывающее устройство.

“Ах, все, что произошло в кабинете врача, теперь записано”. Он бросил на журналиста-расследователя суровый взгляд.

“Не волнуйся, Мардук”, - сказал Сэм, намереваясь отбросить все опасения. “Это только для меня и тех, кто собирается помочь нам разыскать Вавилонскую маску. Как вы знаете, присутствующая здесь мисс Кросби уже внесла свой вклад в то, чтобы избавить нас от начальника полиции ”.

“Да, у некоторых журналистов хватает здравого смысла быть избирательными в отношении того, что мир должен знать и ... ну, о чем миру лучше никогда не знать. Вавилонская маска и ее способности относятся ко второй категории. Ты уверен в моем благоразумии”, - пообещала Маргарет Мардуку.

Его образ очаровал ее. Британская старая дева всегда питала пристрастие ко всему необычному и неповторимому. Он и близко не был таким чудовищным, как описывал его персонал больницы Гейдельберга. Да, он был явно деформирован по обычным стандартам, но его лицо только добавляло ему интригующей индивидуальности.

“Это облегчение узнать, мадам”, - вздохнул он.

“Пожалуйста, зовите меня Маргарет”, - быстро сказала она.Да, здесь происходит какой-то гериатрический флирт, решил Сэм.

“Итак, к текущему делу”, - прервал Сэм, переходя к более серьезному разговору. “С чего мы собираемся начать поиски этого персонажа ЛöВенхагена?”

“Я думаю, мы должны исключить его из игры. По словам лейтенанта Вернера, человек, стоящий за закупкой Вавилонской маски, - капитан немецких люфтваффе Шмидт. Я проинструктировал лейтенанта Вернера отправиться под предлогом доклада и украсть маску у Шмидта завтра к полудню. Если к тому времени я не получу известий от Вернера, нам придется предполагать худшее. В таком случае мне самому придется проникнуть на базу и перекинуться парой слов со Шмидтом. Он стоит у истоков всей этой безумной операции, и он захочет завладеть реликвией ко времени подписания великого мирного договора ”.

“Так ты думаешь, он собирается выдать себя за месоарабского уполномоченного по подписанию?” - спросила Маргарет, удачно используя новый термин для Ближнего Востока после объединения прилегающих небольших земель под единым правительством.

“Есть миллион возможностей, Мада... Маргарет”, - пояснил Мардук. “Он мог бы сделать это по своему выбору, но он не говорит по-арабски, поэтому люди Комиссара будут знать, что он шарлатан. Из всех времен не иметь возможности контролировать умы масс. Представь, как легко я мог бы предотвратить все это, если бы у меня все еще была эта психическая чушь, сокрушался про себя Сэм.

Непринужденный тон Мардука продолжался. “Он мог принять облик неизвестного человека и убить комиссара. Он мог даже послать другого пилота-смертника в здание. Похоже, в наши дни это в моде ”.

“Разве не было нацистской эскадрильи, которая делала это во время Второй мировой войны?” спросила Маргарет, положив руку на предплечье Сэма.

“Э-э, я не знаю. Почему?”

“Если бы мы знали, как они заставили этих пилотов добровольно участвовать в этой миссии, мы могли бы выяснить, как Шмидт планировал организовать нечто подобное. Возможно, я далек от истины, но разве мы не должны, по крайней мере, исследовать такую возможность? Возможно, доктор Гулд даже сможет нам помочь ”.

“В данный момент она прикована к больнице в Мангейме”, - сказал Сэм.

“Как у нее дела?” Спросил Мардук, все еще чувствуя вину за то, что ударил ее.

“Я не видел ее с тех пор, как она поступила ко мне. Именно поэтому я в первую очередь пришел на прием к доктору Фрицу, ” ответил Сэм. “Но ты прав. Я могу также посмотреть, сможет ли она помочь нам — если она в сознании. Боже, я надеюсь, что они смогут ей помочь. Она была в плохом состоянии, когда я видел ее в последний раз ”.

“Тогда я бы сказал, что посещение необходимо по нескольким причинам. А лейтенант Вернер и его друг Коль?” - Спросил Мардук, делая глоток кофе.

У Маргарет зазвонил телефон. “Это мой помощник”. Она гордо улыбнулась.

“тебя есть помощник ?” Сэм дразнил. “С каких это пор?”Она ответила Сэму шепотом как раз перед тем, как ответить на звонок. “У меня есть тайный оперативник со склонностью к полицейским рациям и закрытым линиям связи, мой мальчик”. Подмигнув, она ответила на звонок и пошла прочь по безупречно ухоженной лужайке, освещенной садовыми фонарями.

“Итак, хакер”, - пробормотал Сэм со смешком.

“Как только маска окажется у Шмидта, одному из нас придется перехватить его, мистер Клив”, - сказал Мардук. “Я голосую за то, чтобы вы штурмовали стену, пока я жду в засаде. Ты избавляешься от него. В конце концов, с этим лицом я никогда не смогу попасть на базу”.

Сэм выпил свой односолодовый виски и обдумал это. “Если бы мы только знали, что он планировал с ней сделать. Очевидно, он сам должен знать об опасности ее ношения. Я полагаю, он наймет какого-нибудь лакея, чтобы тот саботировал подписание договора ”.

“Я согласен”, - начал Мардук, но Маргарет выбежала из романтического сада с выражением абсолютного ужаса на лице.

“О, Боже мой!” Она вскрикнула так тихо, как только могла. “Боже мой, Сэм! Ты не поверишь в это!” Лодыжки Маргарет подвернулись из-за спешки, когда она пересекала лужайку к столу.

“Что? Что это?” Сэм нахмурился, вскакивая со стула, чтобы подхватить ее, прежде чем она упадет на каменный дворик.

Широко раскрыв глаза от недоверия, Маргарет уставилась на двух своих спутников мужского пола. Она едва могла отдышаться. Когда она выровняла дыхание, она воскликнула: “Профессор Марта Слоун была только что убита!”

“Иисус Христос!” Сэм плакал, уронив голову на ладони. “Теперь нам пиздец. Ты понимаешь, что это Третья мировая война!”

“Я знаю! Что мы можем сделать сейчас? Этот договор сейчас ничего не значит”, - подтвердила Маргарет.

“Откуда ты получила свою информацию, Маргарет? Кто-нибудь уже взял на себя ответственность?” - спросил Мардук так тактично, как только мог.

“Мой источник - друг семьи. Обычно вся ее информация точна. Она скрывается в зоне частной безопасности и проводит каждое мгновение своего дня, проверяя ...”

“...взлом”, - поправил Сэм.

Она впилась в него взглядом. “Она проверяет сайты службы безопасности и тайные организации. Обычно так я узнаю новости еще до того, как полицию вызывают на места преступлений или инцидентов ”, - призналась она. “Несколько минут назад, перейдя красную черту службы частной безопасности Данбара, она получила отчет. Они еще даже не позвонили в местную полицию или коронеру, но она будет держать нас в курсе того, как была убита Слоан ”.

“Значит, это еще не попало в эфир?” Сэм настойчиво воскликнул.

“Нет, но это вот-вот произойдет, без сомнения. Охранная компания и полиция подадут рапорты еще до того, как мы допьем наши напитки ”. Пока она говорила, в ее глазах стояли слезы. “Вот и уходит наш шанс в новый мир. Боже мой, они должны были все испортить, не так ли?”

“Конечно, моя дорогая Маргарет”, - сказал Мардук так же спокойно, как всегда. “Это то, что человечество делает лучше всего. Разрушение всего неконтролируемого и созидательного. Но у нас сейчас нет времени на философию. У меня есть идея, хотя и очень притянутая за уши.”

“Ну, у нас ничего нет”, - пожаловалась Маргарет. “Так что будь нашим гостем, Питер”.

“Что, если бы мы могли ослепить мир?” - Спросил Мардук.

“Нравится эта твоя маска?” - спросил Сэм.

“Слушай!” - скомандовал Мардук, проявляя первые признаки эмоций и заставляя Сэма снова спрятать развязный язык за поджатыми губами. “Что, если мы сможем делать то, что СМИ делают каждый божий день, только наоборот? Есть ли способ остановить распространение репортажей и держать мир в неведении? Таким образом, у нас будет время выработать решение и убедиться, что встреча в Гааге состоится. Если повезет, мы сможем предотвратить катастрофу, с которой, без сомнения, сталкиваемся сейчас ”.

“Я не знаю, Мардук”, - сказал Сэм, чувствуя себя подавленным. “Каждый амбициозный журналист в мире хотел бы быть тем, кто рассказывает об этом для своей радиостанции в своей стране. Это большие новости. Наши братья-стервятники ни за что не откажутся от такого лакомства из уважения к миру или каким-то моральным стандартам ”.

Маргарет тоже покачала головой, подтверждая убийственное откровение Сэма. “Если бы мы только могли надеть эту маску на кого-нибудь, кто выглядит как Слоун ... просто чтобы подписать договор”.

“Что ж, если мы не сможем помешать флоту кораблей пристать к берегу, нам придется убрать океан, по которому они плывут”, - представил Мардук.

Сэм улыбнулся, наслаждаясь неортодоксальным мышлением старика. Он понял, в то время как Маргарет была растеряна, и ее лицо подтверждало ее замешательство. “Вы имеете в виду, что если репортажи все равно выйдут, мы должны отключить средства массовой информации, которые они используют для этого?”

“Правильно”, - Мардук, как всегда, кивнул. “Так далеко, как мы можем”.

“Как на Божьей зеленой земле...?” Спросила Маргарет.

“Мне тоже нравится идея Маргарет”, - сказал Мардук. “Если мы сможем заполучить маску, мы сможем обмануть мир, заставив поверить, что сообщения об убийстве проф. Слоан - это обман. И мы можем послать нашего собственного самозванца, чтобы он подписал документ ”.

“Это грандиозное начинание, но я думаю, что знаю, кто мог быть достаточно сумасшедшим, чтобы провернуть такое дело”, - сказал Сэм. Он схватил свой телефон и нажал букву на быстром наборе. Он подождал мгновение, а затем его лицо приняло абсолютную сосредоточенность.

“Привет, Пердью!”

Глава 24 — Другое лицо Шмидта

“Вы освобождаетесь от задания в ЛöВенхагене, лейтенант”, - твердо сказал Шмидт.

“Итак, вы нашли человека, которого мы ищем, сэр? Хорошо! Как вы его нашли?” - спросил Вернер.

“Я расскажу вам, лейтенант Вернер, только потому, что я отношусь к вам с таким большим уважением и потому, что вы согласились помочь мне найти этого преступника”, - ответил Шмидт, напоминая Вернеру о его ограничении "необходимо знать". “На самом деле, это было удивительно сюрреалистично. Ваш коллега позвонил мне, чтобы сообщить, что он привезет Л öвенхагена всего час назад.”

“Мой коллега?” Вернер нахмурился, но сыграл свою роль убедительно.

“Да. Кто бы мог подумать, что у Коля хватит духу арестовать кого-либо, эй? Но я говорю вам это с большим отчаянием ”, - Шмидт изобразил свою печаль, и его действия были очевидны для его подчиненного. “Пока Коль привозил ЛöВенхагена, они попали в ужасную аварию, которая унесла жизни обоих”.

“Что?” - воскликнул Вернер. “Пожалуйста, скажи, что это неправда!”

Его лицо побледнело от новостей, которые, как он знал, были наполнены коварной ложью. Тот факт, что Коль покинул больничную парковку практически за несколько минут до него, был свидетельством сокрытия. Коль никогда не смог бы достичь всего этого за то короткое время, которое потребовалось Вернеру, чтобы добраться до базы. Но Вернер держал все при себе. Единственным оружием Вернера было закрывать Шмидту глаза на тот факт, что он знал все о мотивах поимки Л öВенхагена, маске и грязной лжи о гибели Коля. Действительно, военная разведка.

В то же время Вернер был по-настоящему потрясен смертью Коля. Его обезумевшее поведение и расстройство были искренними, когда он упал обратно в свое кресло в кабинете Шмидта. Чтобы посыпать его раны солью, Шмидт сыграл кающегося командира и предложил ему немного свежего чая, чтобы смягчить шок от плохих новостей.

“Вы знаете, я содрогаюсь при мысли о том, что, должно быть, сделал Л ö Венхаген, чтобы вызвать ту катастрофу”, - сказал он Вернеру, расхаживая вокруг своего стола. “Бедный Коль. Ты знаешь, как мне больно думать, что такой хороший пилот с таким блестящим будущим расстался с жизнью из-за моего приказа задержать бессердечного и предательского подчиненного, такого как Лöвенхаген?”

Челюсти Вернера сжались, но он должен был сохранить свою собственную маску, пока не наступит подходящее время раскрыть то, что он знал. Дрожащим голосом он решил сыграть жертву, чтобы выведать еще немного. “Сэр, пожалуйста, не говорите мне, что Химмельфарб разделил эту судьбу?”

“Нет, нет. Не беспокойтесь о Химмельфарбе. Он попросил меня отстранить его от задания, потому что он не мог этого вынести. Думаю, я благодарен за такого человека, как вы, в моем подчинении, лейтенант, ” Шмидт незаметно скривился из-за сиденья Вернера. “Ты единственный, кто не подвел меня”.

Вернера интересовало, удалось ли Шмидту раздобыть маску, и если да, то где он ее хранит. Это, однако, был один из ответов, о котором он не смог бы просто попросить. Это было то, ради чего ему пришлось бы шпионить.

“Благодарю вас, сэр”, - ответил Вернер. “Если я тебе еще для чего-нибудь понадоблюсь, просто спроси”.

“Именно такое отношение делает героев, лейтенант!” - пропел Шмидт своими толстыми губами, когда пот выступил на его толстых щеках. “Ради благополучия своей страны и права носить оружие иногда приходится жертвовать великими вещами. Иногда отдать свою жизнь, чтобы спасти тысячи людей, которых ты защищаешь, - это часть того, чтобы быть героем, героем, которого Германия может помнить как мессию старых обычаев и человека, который пожертвовал собой, чтобы сохранить превосходство и свободу своей страны ”.

Вернеру не нравилось, к чему это клонится, но он не мог действовать импульсивно, не рискуя быть обнаруженным. “Не могу не согласиться, капитан Шмидт. Ты должен знать. Я уверен, что ни один мужчина не достигает того ранга, которого ты достиг, будучи бесхребетным коротышкой. Я надеюсь однажды пойти по твоим стопам”.

“Я уверен, вы справитесь, лейтенант. И ты прав. Я многим пожертвовал. Мой дед был убит в бою против британцев в Палестине. Мой отец погиб, защищая канцлера Германии во время покушения во время холодной войны ”, - оправдывался он. “Но я скажу вам одну вещь, лейтенант. Когда я оставлю наследство, мои сыновья и внуки будут помнить обо мне не только как о приятной истории, которую можно рассказывать незнакомым людям. Нет, меня будут помнить за то, что я изменил ход нашего мира, меня будут помнить все немцы и, следовательно, помнить мировые культуры и поколения.”Гитлер много? Вернер подумал, но признал брехню Шмидта с фальшивой поддержкой. “Совершенно верно, сэр! Не могу не согласиться.”

Затем он заметил эмблему на кольце Шмидта, том самом кольце, которое Вернер принимал за обручальное. На плоском золотом основании, венчавшем кончик его пальца, был выгравирован символ предположительно исчезнувшей организации, символ ордена Черного Солнца. Он видел это раньше в доме своего двоюродного дедушки в тот день, когда помогал своей двоюродной бабушке продать все книги ее покойного мужа на дворовой распродаже в конце 80-х. Символ заинтриговал его, но его двоюродная бабушка закатила истерику, когда он спросил, можно ли ему взять книгу.

Он никогда больше не думал об этом, пока только сейчас не узнал символ на кольце Шмидта. Вопрос о том, оставаться в неведении, стал трудным для Вернера, потому что он отчаянно хотел узнать, что Шмидт делал, нося символ, который его собственная патриотически настроенная двоюродная бабушка не хотела, чтобы он знал.

“Это интригует, сэр”, - невольно заметил Вернер, даже не задумываясь о последствиях своего запроса.

“Что?” - Спросил Шмидт, прервав свою грандиозную речь.

“Ваше кольцо, капитан. Это похоже на старинное сокровище или какой-то секретный талисман со сверхспособностями, как в комиксах!” Взволнованно сказал Вернер, воркуя над кольцом, как будто это была просто красивая работа. На самом деле, Вернеру было так любопытно, что он даже не нервничал, спрашивая об эмблеме или кольце. Возможно, Шмидт полагал, что его лейтенант был действительно очарован его гордой принадлежностью, но он предпочел сохранить свою причастность к Ордену при себе.

“О, это подарил мне мой отец, когда мне исполнилось тринадцать лет”, - ностальгически объяснил Шмидт, глядя на тонкие, идеальные линии на кольце, которое он никогда не снимал.

“Фамильный герб? Это выглядит очень изысканно ”, - уговаривал Вернер своего командира, но он не мог заставить человека открыться по этому поводу. Внезапно зазвонил мобильный телефон Вернера, разрушая чары, возникшие между двумя мужчинами и правдой. “Мои извинения, капитан”.

“Чепуха”, - ответил Шмидт, сердечно отметая это. “Ты сейчас не на дежурстве”.

Вернер наблюдал, как капитан вышел наружу, чтобы дать ему немного уединения.

“Привет?”

Это была Марлен. “Dieter! Дитер, они убили доктора Фрица!” - крикнула она из чего-то, что звучало как пустой бассейн или душевая кабина.

“Подожди, притормози, любимая! Кто? И когда?” Вернер спросил свою девушку.

“Две минуты назад! Д-д-точно так же, как th-that...in хладнокровие, ради всего святого! Прямо передо мной!” - истерически закричала она.

Лейтенант Дитер Вернер почувствовал, как его желудок сжался при звуке неистовых рыданий его возлюбленной. Каким-то образом эта злая эмблема на кольце Шмидта была предзнаменованием того, что должно было произойти вскоре после. Вернеру казалось, что его восхищение кольцом каким-то злым образом навлекло на него несчастье. Он был удивительно близок к истине.

“Что ты…Марлен! Послушай!” он попытался заставить ее дать ему больше информации.

Шмидт услышал, как повысился тон голоса Вернера. Обеспокоенный, он медленно снова вошел в кабинет снаружи, бросив вопросительный взгляд на лейтенанта.

“Где ты? Где это произошло? В больнице?” он убеждал ее, но она была совершенно бессвязна.

“Нет! Н-нет, Дитер! Химмельфарб только что выстрелил доктору Фрицу в голову. О Иисус! Я собираюсь умереть здесь!” она рыдала в отчаянии из-за жуткого гулкого местоположения, которое он не мог заставить ее раскрыть.

“Марлен, где ты?” - крикнул он.

Телефонный звонок закончился щелчком . Шмидт все еще ошеломленно стоял перед Вернером, ожидая ответа. Лицо Вернера стало бледным, когда он сунул телефон обратно в карман.

“Прошу прощения, сэр. Я должен идти. В больнице произошло нечто ужасное”, - сказал он своему командиру, поворачиваясь, чтобы уйти.

“Она не в больнице, лейтенант”, - сухо сказал Шмидт. Вернер остановился как вкопанный, но пока не оборачивался. Судя по голосу командира, он ожидал, что дуло офицерского пистолета будет направлено ему в затылок, и он оказал Шмидту честь оказаться лицом к лицу с ним, когда тот нажимал на спусковой крючок.

“Химмельфарб только что убил доктора Фрица”, - сказал Вернер, не поворачиваясь к офицеру.

“Я знаю, Дитер”, - признался Шмидт. “Я сказал ему. Ты знаешь, почему он делает все, что я ему говорю?”

“Романтическая привязанность?” Вернер усмехнулся, наконец-то избавившись от своего фальшивого восхищения.

“Ha! Нет, романтика для кротких духом. Единственное завоевание, в котором я заинтересован, - это господство кроткого ума ”, - сказал Шмидт.

“Химмельфарб - гребаный трус. Мы все знали это с самого начала. Он подкрадывается к задницам любого, кто может защитить его или помочь ему, потому что он всего лишь неумелый и пресмыкающийся щенок ”, - сказал Вернер, оскорбляя капрала с искренним презрением, которое он всегда скрывал из вежливости.

“Это абсолютно верно, лейтенант”, - согласился капитан. Его горячее дыхание коснулось затылка Вернера, когда он наклонился к нему неудобно близко. “Вот почему, в отличие от таких людей, как ты, и других мертвецов, к которым ты скоро присоединишься, он делает то, ” Вавилон

Плоть Вернера наполнилась яростью и ненавистью, все его существо наполнилось разочарованием и серьезной заботой о его Марлен. “И что? Стреляй уже!” - сказал он вызывающе.

Шмидт усмехнулся у него за спиной. “Садитесь, лейтенант”.

Неохотно Вернер подчинился. У него не было выбора, что привело в ярость такого свободомыслящего, как он. Он наблюдал, как высокомерный офицер сел, намеренно сверкнув своим кольцом, чтобы глаза Вернера увидели. “Химмельфарб, как ты говоришь, выполняет мои приказы, потому что он не способен набраться смелости и отстаивать то, во что верит. Тем не менее, он выполняет работу, на которую я его посылаю, и мне не нужно умолять, следить за ним или угрожать его близким за это. Что касается тебя, с другой стороны, твоя мошонка слишком массивна для твоего же блага. Не поймите меня неправильно, я восхищаюсь человеком, который думает сам за себя, но когда вы связываете свою судьбу с оппозицией - врагом — вы становитесь предателем. Химмельфарб рассказал мне все, лейтенант”, - признался Шмидт с глубоким вздохом.

“Может быть, ты слишком слеп, чтобы видеть, какой он предатель”, - огрызнулся Вернер.

“Предатель правой стороны - это, по сути, герой. Но давайте пока оставим мои предпочтения. Я собираюсь дать вам шанс искупить свою вину, лейтенант Вернер. Возглавляя эскадрилью истребителей, вы будете удостоены чести влететь на своем ”Торнадо" прямо в зал заседаний ЦРУ в Ираке, чтобы убедиться, что они знают, как мир относится к их существованию ".

“Это абсурдно!” Вернер запротестовал. “Они придерживались своей части соглашения о прекращении огня и согласились вступить в торговые переговоры ...!”

“Бла-бла-бла!” Шмидт рассмеялся и покачал головой. “Мы все знаем политическую яичную скорлупу, мой друг. Это уловка. Даже если бы это было не так — какой был бы мир, пока Германия - всего лишь еще один бык в загоне?” Его кольцо блеснуло в свете лампы на его столе, когда он вышел из-за угла. “Мы лидеры, первопроходцы, могущественные и гордые, лейтенант! W.U.O. и C.I.T.E. - кучка сук, которые хотят выхолостить Германию! Они хотят бросить нас в клетку с другими убойными животными. Я говорю ”ни за что, блядь"!"

“Это профсоюз, сэр”, - попытался Вернер, но он только разозлил капитана.

“Союз? О, о, "союз" означает Союз Советских Социалистических Республик в те далекие времена?” Он сел на свой стол прямо перед Вернером, опустив голову до уровня лейтенанта. “В аквариуме нет места для роста, мой друг. И Германия не может процветать в причудливом маленьком клубе по вязанию, где все болтают и дарят подарки за чайным сервизом. Проснись! Они ограничивают нас единообразием и отрезают нам яйца, мой друг! Ты собираешься помочь нам отменить это зверство ... угнетения ”.

“Если я откажусь?” Вернер глупо спросил.

“Химмельфарб получит возможность побыть один на один с милой Марлен”, - улыбнулся Шмидт. “Кроме того, я уже подготовил почву для хорошей порки по заднице, как говорится. Большая часть работы уже выполнена. Благодаря одному из моих верных дронов, которые выполняют свой долг по приказу, ” крикнул Шмидт Вернеру, “ эта сука Слоан навсегда выбыла из игры. Одно это должно разогреть мир для выяснения отношений, а?”

“Что? Профессор Слоун?” Вернер ахнул.

Шмидт подтвердил новость, проведя кончиком большого пальца по собственному горлу. Он гордо рассмеялся и сел за свой стол. “Итак, лейтенант Вернер, можем ли мы — может Марлен — рассчитывать на вас?

Глава 25 — Путешествие Нины в Вавилон

Когда Нина очнулась от лихорадочного и болезненного сна, она обнаружила, что находится в больнице совсем другого типа. Ее кровать, хотя и регулируемая таким же образом, как больничные койки, была уютной и застелена зимним бельем. В ней были использованы некоторые ее любимые дизайнерские мотивы шоколадного, коричневого и коричневато-коричневого цветов. Стены были украшены старинными картинами в стиле Да Винчи, и в больничной палате не было никаких напоминаний о капельницах, шприцах, тазиках или любых других унизительных приспособлениях, которые Нина ненавидела.

Там была кнопка звонка, на которую она была вынуждена нажать, потому что у нее пересохло до невозможности и она не могла дотянуться до воды рядом с кроватью. Возможно, она могла бы, но ее кожа болела, как от заморозки мозга и молнии, отговаривая ее от этой задачи. Буквально через мгновение после того, как она позвонила в звонок, в дверь вошла экзотического вида медсестра в повседневной одежде.

“Здравствуйте, доктор Гулд”, - весело поздоровалась она приглушенным голосом. “Как ты себя чувствуешь?”

“Я чувствую себя ужасно. С-так хочется, ” выдавила Нина. Она даже не осознавала, что снова может достаточно хорошо видеть, пока не выпила залпом половину высокого стакана обогащенной воды. Напившись досыта, Нина откинулась на мягкую, теплую кровать и оглядела палату, наконец остановив взгляд на улыбающейся медсестре.

“Я снова вижу почти полностью правильно”, - пробормотала Нина. Она бы улыбнулась, если бы не была так смущена. “Эм, где я нахожусь? Ты совсем не говоришь — и не выглядишь — по-немецки ”.

Медсестра рассмеялась. “Нет, доктор Гулд. Я с Ямайки, но живу здесь, в Керкуолле, в качестве сиделки полный рабочий день. Меня наняли присматривать за тобой в обозримом будущем, но есть врач, который очень усердно работает со своими товарищами, чтобы вылечить тебя ”.

“Они не могут. Скажи им, чтобы они бросили это”, - сказала Нина расстроенным тоном. “У меня рак. Они сказали мне в Мангейме, когда больница Гейдельберга отправила мои результаты ”.

“Ну, я не врач, поэтому не могу сказать вам ничего, чего вы еще не знаете. Но что я могу вам сказать, так это то, что некоторые ученые не объявляют о своих открытиях и не патентуют свои лекарства из-за страха бойкота фармацевтическими компаниями. Это все, что я скажу, пока вы не поговорите с доктором Кейт, ” посоветовала медсестра.

“Доктор Кейт? Это его больница?” Спросила Нина.

“Нет, мадам. Доктор Кейт - ученый-медик, которого наняли, чтобы он сосредоточился исключительно на вашей болезни. А это небольшая клиника на побережье Керкуолла. Она принадлежит Scorpio Majorus Holdings, расположенной в Эдинбурге. Лишь немногие знают об этом.” она улыбнулась Нине. “Теперь позвольте мне просто измерить ваши жизненные показатели и посмотреть, сможем ли мы устроить вас поудобнее, а затем ... не хотите ли чего-нибудь поесть? Или тошнота все еще не проходит?”

“Нет”, - быстро ответила Нина, но затем выдохнула и улыбнулась долгожданному открытию. “Нет, меня ни в коем случае не тошнит. На самом деле, я умираю с голоду.” Нина криво усмехнулась, чтобы не усугублять боль за диафрагмой и между легкими. “Скажи мне, как я сюда попал?”

“Мистер Дэвид Пердью доставил вас сюда самолетом из Германии, чтобы вы могли получить специализированное лечение в безопасных условиях”, - сообщила медсестра Нине, проверяя ее глаза с помощью ручного фонарика. Нина легонько схватила медсестру за запястье.

“Подожди, Пердью здесь?” спросила она, слегка встревоженная.

“Нет, мадам. Он попросил меня передать вам его извинения. Вероятно, за то, что я не был здесь ради вас ”, - сказала медсестра Нине.Да, наверное, за то, что пытался отрезать мне гребаную голову в темноте, подумала Нина про себя.

“Но он должен был присоединиться к мистеру Кливу в Германии на какой-то встрече консорциума, так что, боюсь, пока вы остаетесь только с нами, вашей маленькой командой медицинских работников”, - вставила худощавая темнокожая медсестра. Нина была очарована ее прекрасным цветом лица и удивительно уникальным акцентом, на полпути между лондонской аристократкой и раста “.Mr. Клив, по-видимому, приедет навестить тебя в ближайшие три дня, так что, по крайней мере, одно знакомое лицо, которого стоит ждать с нетерпением, верно? ”

“Да, это точно”, - кивнула Нина, удовлетворенная хотя бы этой новостью.

* * *

На следующий день Нина чувствовала себя определенно лучше, хотя ее глаза еще не обрели совиную силу. На ее коже практически не было ожогов или боли, и она дышала легче. За день до этого у нее был жар всего один раз, но он быстро прошел после того, как ей дали светло-зеленую жидкость, которую, как пошутил доктор Кейт, они использовали на Халке до того, как он стал знаменитым. Нина полностью насладилась юмором и профессионализмом команды, идеально сочетающей позитив и медицинскую науку, чтобы максимально улучшить свое самочувствие.

“Итак, это правда, что они говорят о стероидах?” Сэм улыбнулся с порога.

“Да, это правда. Все это. Ты бы видел, как мои яйца превратились в изюминки!” - пошутила она с таким же изумлением на лице, что Сэм от души рассмеялся.

Не желая прикасаться к ней и причинять ей боль, он просто нежно поцеловал ее в макушку, почувствовав запах свежего шампуня в ее волосах. “Так приятно видеть тебя, любимая”, - прошептал он. “И эти щеки тоже пылают. Теперь нам просто нужно дождаться, пока нос промокнет, и вы будете готовы к работе ”.

Нина с трудом рассмеялась, но ее улыбка сохранилась. Сэм взял ее за руку и оглядел комнату. Там был большой букет ее любимых цветов, перевязанный большой изумрудно-зеленой лентой. Сэм нашел это довольно поразительным.

“Они говорят мне, что это просто часть d &# 233;cor, менять цветы каждую неделю и так далее”, - заметила Нина, “но я знаю, что они из Пердью”.

Сэм не хотел раскачивать лодку между Ниной и Пердью, особенно в то время, когда она все еще нуждалась в лечении, которое мог дать ей только Пердью. С другой стороны, он знал, что Пердью не мог контролировать то, что он пытался сделать с Ниной в тех черных как смоль туннелях под Чернобылем. “Ну, я пытался принести вам немного самогона, но ваши сотрудники конфисковали его”, - он пожал плечами. “Чертовы пьяницы, большинство из них. Берегись сексуальной медсестры. Она дрожит, когда пьет ”.

Нина хихикнула вместе с Сэмом, но решила, что он слышал о ее раке и отчаянно пытался подбодрить ее чрезмерной дозой бессмысленных глупостей. Поскольку она не хотела участвовать в этих болезненных обстоятельствах, она сменила тему.

“Что происходит в Германии?” - спросила она.

“Забавно, что ты спрашиваешь об этом, Нина”, - он прочистил горло и вытащил свой диктофон из кармана.

“Ооо, аудио порно?” она пошутила.

Сэм чувствовал себя виноватым из-за своих мотивов, но он изобразил жалость на лице и объяснил: “На самом деле нам нужна помощь с небольшой информацией о нацистской эскадрилье самоубийц, которая, по-видимому, разрушила несколько мостов ...”

“Да, 200кг”, - вставила она, прежде чем он смог продолжить. “По слухам, они уничтожили семнадцать мостов, чтобы помешать переправе советских войск. Но, согласно моим источникам, это в основном предположения. Я знаю о KG 200 только потому, что на втором курсе аспирантуры написал диссертацию о влиянии психологического патриотизма на самоубийственные миссии ”.

“Что такое 200 КГ на самом деле?” - Спросил Сэм.

“Kampfgeschwader 200”, - сказала она немного неуверенно, указывая на фруктовый сок на столе позади Сэма. Он передал ей стакан, и она сделала несколько маленьких глотков через соломинку. “Им было поручено управлять бомбой...” она попыталась вспомнить название, подняв глаза к потолку, “... называемой, эм, я думаю…Райхенберг, насколько я помню. Но позже они были известны как эскадрон Леонидаса. Почему? Они все мертвы и ушли ”.

“Да, это правда, но ты знаешь, как мы, кажется, постоянно сталкиваемся с вещами, которые, как предполагается, мертвы и исчезли”, - напомнил он Нине. С этим она не могла поспорить. Во всяком случае, она знала так же хорошо, как Сэм и Пердью, что старый мир и его волшебники были живы и здоровы в современном истеблишменте.

“Пожалуйста, Сэм, не говори мне, что нам противостоит отряд самоубийц времен Второй мировой войны, все еще летающий на своих "Фокке-вульфах" над Берлином”, - воскликнула она, вдохнув и закрыла глаза в притворном испуге.

“Эм, нет”, - он начал посвящать ее в безумные факты последних дней, - “но помнишь того пилота, который сбежал из больницы?”

“Да”, - ответила она странным тоном.

“Знаешь, как он выглядел, когда вы двое совершали свое путешествие?” - спросил Сэм, чтобы он мог точно определить, как далеко назад идти, прежде чем он начнет посвящать ее во все, что происходило.

“Я не мог его видеть. Сначала, когда копы назвали его доктором Хилтом, я подумал, что это тот монстр, вы знаете, тот, который преследовал моего соседа. Но я поняла, что это был просто бедный парень, который получил ожоги, вероятно, замаскировавшись под мертвого доктора ”, - объяснила она Сэму.

Он глубоко вздохнул и пожалел, что не может затянуться сигаретой, прежде чем сказать Нине, что на самом деле она путешествовала с убийцей-оборотнем, который пощадил ее только потому, что она была слепа как летучая мышь и не могла указать на него.

“Он говорил что-нибудь о маске?” Сэм хотел мягко обойти тему, надеясь, что она, по крайней мере, знала о Вавилонской Маске. Но он был совершенно уверен, что ЛöВенхаген не стал бы случайно делиться таким секретом.

“Что? Маска? Как его маска, которую они надели на него, чтобы избежать заражения тканей?” она спросила.

“Нет, любимая”, - ответил Сэм, готовясь выложить все, во что они были вовлечены. “Древняя реликвия. Вавилонская маска. Он вообще упоминал об этом?”

“Нет, он никогда ничего не упоминал ни о какой другой маске, кроме той, которую они наложили ему на лицо после нанесения антибиотиковой мази”, - уточнила Нина, но ее хмурый взгляд стал еще глубже. “Ради Христа! Ты собираешься сказать мне, о чем это или нет? Прекрати задавать вопросы и закончи играть той штукой, что у тебя в руках, чтобы я мог услышать, что мы снова по уши в дерьме ”.

“Я люблю тебя, Нина”, - усмехнулся Сэм. Она, должно быть, исцелялась. Такого рода остроумие принадлежало здоровому, сексуальному, сердитому историку, которого он так обожал. “Хорошо, для начала, позвольте мне просто назвать вам имена людей, которым принадлежат эти голоса, и какова их роль в этом”.

“Ладно, иди”, - сказала она, выглядя сосредоточенной.“О, Боже, это будет разрушитель мозгов, так что просто спрашивай, если есть что-то, чего ты не понимаешь ...”

“Сэм!” - прорычала она.

“Хорошо. Приготовься. Добро пожаловать в Вавилон”.

Глава 26 — Галерея лиц

При скудном освещении с мертвыми мотыльками в утробах толстых стеклянных абажуров лейтенант Дитер Вернер сопровождал капитана Шмидта туда, где ему предстояло заслушать отчет о событиях следующих двух дней. Приближался день подписания договора, 31 октября, и план Шмидта почти должен был осуществиться.

Он сообщил своему отделению о точке встречи для подготовки к нападению, архитектором которого он был, — подземном бункере, который когда-то использовался эсэсовцами в этом районе для размещения своих семей во время бомбардировок союзников. Он собирался показать своему избранному командиру горячую точку, откуда он мог бы облегчить атаку.

Вернер не получил ни слова от своей возлюбленной Марлен с того ее истеричного звонка, который раскрыл фракции и их участников. Его мобильный телефон был конфискован, чтобы он никого не предупредил, и он находился под строгим наблюдением Шмидта круглосуточно.

“Уже недалеко”, - нетерпеливо сказал ему Шмидт, когда они в сотый раз свернули в маленький коридор, который выглядел так же, как и все остальные. Тем не менее, Вернер пытался найти отличительные черты там, где мог. Наконец они подошли к безопасной двери с системой безопасности с цифровой клавиатурой. Пальцы Шмидта были слишком быстрыми, чтобы Вернер смог запомнить код. Через несколько мгновений толстая стальная дверь с оглушительным лязгом отперлась и открылась.

“Входите, лейтенант”, - пригласил Шмидт.

Когда дверь за ними закрылась, Шмидт включил яркий белый верхний свет с помощью рычага у стены. Огни быстро мигнули несколько раз, прежде чем остаться включенными и осветить внутреннюю часть бункера. Вернер был поражен.

Коммуникационные устройства располагались по углам камеры. Красные и зеленые цифровые цифры монотонно мигали на панелях, расположенных между двумя плоскими компьютерными экранами с одной клавиатурой между ними. На правом экране Вернер увидел топографическое изображение зоны удара, штаб-квартиры ЦРУ в Мосуле, Ирак. Слева от этого экрана был идентичный монитор со спутниковым наблюдением.

Но именно остальные в комнате сказали Вернеру, что Шмидт был предельно серьезен.

“Я знал, что вы знали о вавилонской маске и ее изготовлении еще до того, как пришли ко мне с докладом, так что это избавляет меня от времени, которое потребовалось бы для объяснения и описания всех “магических сил”, которыми она обладает”, - похвастался Шмидт. “Благодаря некоторым достижениям клеточной науки я знаю, что действие маски на самом деле не волшебное, но меня не интересует, как она работает — только то, что она делает”.

“Где она?” - спросил Вернер, делая вид, что взволнован реликвией. “Я никогда этого не видел? Я буду ее носить?”

“Нет, мой друг”, - улыбнулся Шмидт. “Я сделаю”.

“В роли кого? Совместно с Проф. Слоан мертв, у тебя не будет причин принимать облик кого-либо, связанного с договором.”

“Вас не касается, кого я буду изображать”, - ответил Шмидт.

“Но ты знаешь, что произойдет”, - сказал Вернер, надеясь отговорить Шмидта, чтобы он мог сам заполучить маску и передать ее Мардуку. Но у Шмидта были другие планы.

“Я верю, но есть кое-что, что может снять маску без происшествий. Она называется Кожа. К сожалению, Нойманд не потрудился поднять этот очень важный аксессуар, когда украл маску, идиот! Итак, я послал Химмельфарба нарушить воздушное пространство и приземлиться на секретной полосе в одиннадцати кликах к северу от Ниневии. Он должен раздобыть кожу в течение следующих двух дней, чтобы я мог снять маску до ... ” он пожал плечами, “ неизбежного.

“А если он потерпит неудачу?” - спросил Вернер, пораженный риском, на который Шмидт пошел.

“Он не подведет. У него есть координаты места и...”

“Извините меня, капитан, но вам не приходило в голову, что Химмельфарб может пойти против вас? Он знает цену вавилонской маске. Ты не боишься, что он убьет тебя за это?” - спросил Вернер.

Шмидт включил свет, противоположный той стороне комнаты, где они стояли. В ее сиянии Вернера встретила стена, полная одинаковых масок. Превратив бункер в нечто похожее на катакомбы, на стене висели маски, выполненные в виде черепов.

“Химмельфарб понятия не имеет, какая из них настоящая, но я знаю. Он знает, что не может претендовать на маску, если не воспользуется своим шансом во время нанесения кожи на мое лицо, чтобы снять ее, и чтобы убедиться, что она справится, я буду приставлять пистолет к голове его сына всю дорогу в Берлине ”. Шмидт ухмыльнулся, восхищаясь изображениями на стене.

“Ты сделал все это, чтобы сбить с толку любого, кто попытается украсть у тебя маску? Гениально!” Искренне заметил Вернер. Скрестив руки на груди, он медленно шел вдоль стены, пытаясь найти какое-либо несоответствие между ними, но это было практически невозможно.

“О, я их не делала, Дитер”. Шмидт на мгновение отказался от своего нарциссизма. “Это были попытки создания копий, сделанные учеными и дизайнерами Ордена Черного Солнца где-то в 1943 году. Вавилонская маска была приобретена Ренатусом Ордена, когда он был развернут на Ближнем Востоке в кампании.”

“Renatus?” - Спросил Вернер, не знакомый с системой рангов тайной организации, как, впрочем, и очень немногие люди.

“Лидер”, - сказал Шмидт. “В любом случае, обнаружив, на что она способна, Гиммлер немедленно приказал изготовить дюжину подобных масок аналогичным образом и экспериментировал с ними в отряде Леонидаса из KG 200. Предполагалось, что они нападут на два конкретных подразделения Красной Армии и проникнут в их ряды, выдавая себя за советских солдат ”.

“Эти самые маски?” Вернер был поражен.

Шмидт кивнул. “Да, все двенадцать из них. Но это оказалось провалом. Ученые, которые воспроизвели вавилонскую маску, просчитались или, ну, я не знаю деталей, ” он пожал плечами. “Вместо этого пилоты стали психопатами, склонными к самоубийству и разбивали свои машины в лагерях различных советских подразделений вместо выполнения задания. Гиммлеру и Гитлеру было наплевать, поскольку это была проваленная операция. Итак, отряд Леонидаса вошел в историю как единственная эскадрилья нацистских камикадзе за всю историю ”.

Вернер воспринял все это, пытаясь сформулировать способ избежать той же участи, одновременно обманув Шмидта, чтобы тот на мгновение ослабил свою защиту. Но, честно говоря, до начала реализации плана оставалось два дня, и предотвратить катастрофу сейчас было бы практически невозможно. Он знал палестинского пилота из летающего ядра ВВО. Если бы он мог связаться с ней, она могла бы помешать Химмельфарбу покинуть воздушное пространство Ирака. Это позволило бы ему сконцентрироваться на саботаже Шмидта в день подписания.

Затрещали рации, и на топографической карте появилось большое красное пятно.

“Ах! Вот и мы!” - радостно воскликнул Шмидт.

“Кто?” - с любопытством спросил Вернер. Шмидт похлопал его по спине и подвел к экранам.

“Мы, мой друг. Операция "Лев 2" . Видишь это пятно? Это спутниковый контроль за офисами ЦРУ в Багдаде. Подтверждение для тех, кого я жду, укажет на блокировку для Гааги и Берлина соответственно. Как только у нас будут все три на месте, ваше подразделение вылетит в точку Багдад, в то время как два других подразделения вашей эскадрильи одновременно атакуют два других города ”.

“Боже мой”, - пробормотал Вернер, глядя на пульсирующую красную кнопку. “Почему эти три города? Я получаю Гаагу — саммит должен состояться там. И Багдад говорит сам за себя, но почему Берлин? Вы готовите две страны к взаимным контратакам?”

“Вот почему я выбрал вас командиром, лейтенант. Вы стратег по натуре”, - торжествующе сказал Шмидт.

Вмонтированный в стену динамик внутренней связи командира щелкнул, и резкий, мучительный звук обратной связи разнесся по герметичному бункеру. Оба мужчины инстинктивно заткнули уши, морщась, пока шум не стих.

“Капитан Шмидт, это охранник базы Кило. Здесь женщина, которая хочет тебя видеть, вместе со своим помощником. В документах указано, что она Мириам Инкли, британский юридический представитель отделения Всемирного банка в Германии, - сказал голос охранника у ворот.

“Сейчас? Без предварительной записи?” Шмидт закричал. “Скажи ей, чтобы она проваливала. Я занят!”

“О, я бы не стал этого делать, сэр”, - убеждал Вернер достаточно убедительно, чтобы Шмидт поверил, что он абсолютно серьезен. Вполголоса он сообщил капитану: “Я слышал, она работает на генерал-лейтенанта Мейера. Вероятно, речь идет об убийствах, совершенных Л öВенхагеном, и о том, что пресса пытается выставить нас в плохом свете ”.

“Видит бог, у меня нет на это времени!” - ответил он. “Приведите их в мой кабинет!”

“Должен ли я сопровождать вас, сэр? Или ты хочешь, чтобы я стал невидимым?” - коварно спросил Вернер.

“Нет, ты, конечно, должен пойти со мной”, - отрезал Шмидт. Он был раздосадован тем, что его прервали, но Вернер вспомнил имя женщины, которая помогла им отвлечь внимание, когда им нужно было избавиться от полиции. Тогда Сэм Клив и Мардук должны быть здесь. Я должен найти Марлен, но как? Пока Вернер тащился вместе со своим командиром в офис, он ломал голову, пытаясь сообразить, где можно держать Марлен и как ему уйти от Шмидта незамеченным.

“Поторопитесь, лейтенант”, - приказал Шмидт. Все признаки его прежней гордости и радостного предвкушения теперь исчезли, и он вернулся в режим полного тирана. “У нас нет времени, чтобы тратить его впустую”. Вернер подумал, не следует ли ему просто одолеть капитана и совершить налет на комнату. Это было бы так просто прямо сейчас. Они были между бункером и базой, под землей, где никто не услышал бы крик капитана о помощи. С другой стороны, к моменту их прибытия на базу он знал, что друг Сэма Клива был наверху и что Мардук, вероятно, уже знал, что Вернер в беде.

Однако, если он одолеет вождя, они все могут быть разоблачены. Это было трудное решение. В прошлом Вернер часто оказывался в нерешительности, потому что вариантов было слишком мало, но на этот раз их было слишком много, и каждый из них приводил к одинаково трудным результатам. Незнание того, какая из частей была настоящей вавилонской маской, также представляло собой настоящую проблему, а время истекало — для всего мира.

Слишком быстро, прежде чем Вернер смог сделать выбор между плюсами и минусами ситуации, они вдвоем добрались до лестницы небогатого офисного здания. Вернер поднимался по лестнице рядом со Шмидтом, со случайными летчиками или сотрудниками администрации, которые здоровались или отдавали честь.Было бы глупо устраивать переворот сейчас. Жди своего часа. Посмотри, какие возможности представятся в первую очередь, сказал себе Вернер. Но Марлен! Как мы ее найдем?Его эмоции боролись с его рассуждениями, в то время как он сохранял непроницаемое выражение лица перед Шмидтом.

“Просто подыгрывай всему, что я говорю, Вернер”, - сказал Шмидт сквозь стиснутые зубы, когда они приблизились к офису, где Вернер увидел женщину-репортера и Мардука, ожидающих в своих масках. На долю секунды он снова почувствовал себя свободным, как будто появилась надежда закричать и подчинить своего хранителя, но Вернер знал, что ему нужно подождать.

Обмен взглядами между Мардуком, Маргарет и Вернером был быстрым, скрытым признанием вдали от острых чувств капитана Шмидта. Маргарет представила себя и Мардука как двух авиационных юристов с большим опытом работы в политических науках.

“Пожалуйста, присаживайтесь”, - предложил Шмидт, притворяясь любезным. Он старался не пялиться на странного старика, который сопровождал суровую экстравертную женщину.

“Спасибо”, - сказала Маргарет. “На самом деле мы хотели поговорить с настоящим командующим люфтваффе, но ваша охрана сказала, что генерал-лейтенанта Мейера нет в стране”.

Она нанесла этот оскорбительный удар по нервам элегантно и с намеренным намерением немного разозлить капитана. Сбоку от стола стоически стоял Вернер, пытаясь не рассмеяться.

Глава 27 — Сузы или война

Глаза Нины застыли на глазах Сэма, когда она прослушала последнюю часть записи. В какой-то момент он испугался, что она перестала дышать, когда слушала, нахмурилась, сосредоточилась, ахнула и склонила голову набок на протяжении всего саундтрека. Когда все закончилось, она просто продолжала смотреть на него. На заднем плане по телевизору Нины шел новостной канал, но без звука.

“Черт возьми!” - внезапно воскликнула она. Ее руки были испещрены иглами и трубочками от дневной процедуры, иначе она бы в изумлении зарыла их в волосы. “Ты хочешь сказать мне, что парень, которого я считал Джеком Потрошителем, на самом деле Гэндальф Серый, а мой приятель, который спал со мной в одной комнате и прошел со мной много миль, был хладнокровным убийцей?”

“Да”.

“Тогда почему он не убил и меня заодно?” Нина размышляла вслух.

“Твоя слепота спасла тебе жизнь”, - сказал ей Сэм. “Тот факт, что ты был единственным человеком, который не мог видеть, что его лицо принадлежало кому-то другому, должно быть, был твоей спасительной милостью. Ты не представлял для него угрозы.”

“Никогда не думал, что буду счастлив быть слепым. Иисус! Ты можешь представить, что могло бы со мной случиться? Так где же они все сейчас?”

Сэм прочистил горло, черта, которую, как к настоящему времени узнала Нина, означала, что ему было неудобно из-за чего-то, что он пытался сформулировать, из-за чего-то, что в противном случае звучало бы безумно.

“О, черт возьми”, - снова воскликнула она.

“Послушай, это все рискованно. Пердью занят тем, что собирает группы хакеров в каждом крупном городе для вмешательства в спутниковое вещание и радиосигналы. Он хочет предотвратить слишком быстрое распространение новостей о смерти Слоан ”, - объяснил Сэм, не особо надеясь на план Пердью по задержке мировых СМИ. Однако он надеялся, что этому будет значительно препятствовать, по крайней мере, обширная сеть кибершпионов и техников, которая была у Пердью под рукой. “Маргарет, женский голос, который вы слышали, сейчас все еще в Германии. Вернер должен был уведомить Мардука, когда ему удастся вернуть маску Шмидту без ведома Шмидта, но к указанному сроку от него ничего не было слышно.”

“Значит, он мертв”, - пожала плечами Нина.

“Не обязательно. Это просто означает, что ему не удалось заполучить маску ”, - сказал Сэм. “Я не знаю, сможет ли Коль помочь ему получить это, но, на мой взгляд, он выглядит немного не в себе. Но поскольку Мардук ничего не слышал от Вернера, он отправился с Маргарет на базу B üчел, чтобы посмотреть, что происходит.”

“Скажи Пердью, чтобы он ускорил свою работу с системами вещания”, - сказала Нина Сэму.

“Я уверен, что они движутся так быстро, как только могут”.

“Недостаточно быстро”, - возразила она, кивнув головой в сторону телевизора. Сэм повернулся и обнаружил, что первая крупная телекомпания получила репортаж, который пытались остановить люди Пердью.

“О, Боже мой!” - Воскликнул Сэм.

“Это не сработает, Сэм”, - признала Нина. “Ни одному информационному агенту не будет дела, если они развяжут еще одну мировую войну, распространив новость о смерти профессора Слоун. Ты знаешь, какие они! Беспечные, жадные люди. Типично. Они скорее попытаются присвоить себе репутацию за сплетни, чем задумаются о последствиях ”.

“Хотел бы я, чтобы некоторые крупные газеты и постеры в социальных сетях объявили это розыгрышем”, - разочарованно сказал Сэм. “Это было бы ‘он сказал - она сказала’ достаточно долго, чтобы сдержать реальные призывы к войне.

Изображение на телевизоре внезапно исчезло, и появилось несколько музыкальных клипов 80-х. Сэм и Нина задавались вопросом, было ли это работой хакеров, которые тем временем использовали все, что могли раздобыть, чтобы отложить больше отчетов.

“Сэм”, - сразу же сказала она более мягким, искренним тоном. “То, что Мардук рассказал тебе о кожной штуке, которая может снять маску — у него есть это?”

У него не было ответа. В то время ему и в голову не пришло расспросить Мардука подробнее об этом.

“Понятия не имею”, - ответил Сэм. “Но я не могу рисковать, звоня ему по телефону Маргарет в данный момент. Кто знает, где они находятся в тылу врага, понимаете? Это был бы безумный шаг, который мог стоить всего ”.

“Я знаю. Мне просто интересно, ” сказала она.

“Почему?” - должен был спросить он.

“Ну, вы сказали, что у Маргарет была идея о том, что кто-то использует маску, чтобы принять облик профессора Слоуна, даже просто для подписания мирного договора, верно?” Нина рассказывала.

“Да, она сделала”, - подтвердил он.

Нина тяжело вздохнула, размышляя о том, что она собиралась подать на стол. В конечном счете, это послужило бы большему благу, чем просто ее благополучию.

“Может ли Маргарет соединить нас с офисом Слоун?” Спросила Нина, как будто заказывала пиццу.

“Пердью может. Почему?”

“Давайте договоримся о встрече. Послезавтра Хэллоуин, Сэм. Один из величайших дней в новейшей истории, и мы не можем допустить, чтобы он был загнан в угол. Если мистер Мардук сможет доставить нам маску ”, - объяснила она, но Сэм начал энергично качать головой.

“Ни в коем случае! Я ни за что не позволю тебе сделать это, Нина”, - яростно запротестовал он.

“Дай мне закончить!” - закричала она так громко, как только могло выдержать ее израненное тело. “Я сделаю это, Сэм! Это мое решение и мое тело — моя судьба!”

“Неужели?” он закричал. “А как насчет людей, которых ты оставишь позади, если нам не удастся снять маску до того, как она заберет тебя у нас?”

“Что, если я этого не сделаю, Сэм? Весь земной шар погружается в гребаную Третью мировую войну? Жизнь одного человека ... или дети всей планеты снова подвергаются воздушным налетам? Отцы и братья снова на передовой, и Бог знает, для чего еще они будут использовать технологии на этот раз!” Легкие Нины работали сверхурочно, чтобы выдавить слова.

Сэм просто покачал склоненной головой. Он не хотел признавать, что это было лучшее, что можно было сделать. Если бы это была любая другая женщина, но не Нина.

“Давай, Клив, ты же знаешь, что это единственный выход”, - сказала она, когда вбежала медсестра.

“Доктор Гулд, вы не можете так напрягаться. Пожалуйста, уходите, мистер Клив, ” потребовала она. Нина не хотела быть грубой с медицинским персоналом, но она ни в коем случае не могла оставить этот вопрос нерешенным.

“Ханна, пожалуйста, позволь нам закончить эту дискуссию”, - взмолилась Нина.

“Вы едва можете дышать, доктор Гулд. Тебе не позволено вот так трепать себе нервы и заставлять свое сердцебиение зашкаливать ”, - сделала выговор Ханна.

“Я понимаю”, - быстро ответила Нина, сохраняя сердечный тон. “но, пожалуйста, просто дай нам с Сэмом еще несколько минут”.

“Что не так с телевизором?” Спросила Ханна, озадаченная постоянными перерывами в трансляции и искажением изображений. “Я попрошу ремонтников взглянуть на нашу антенну”. С этими словами она вышла из комнаты, бросив последний взгляд на Нину, чтобы произвести впечатление на то, что она сказала. Нина кивнула в ответ.

“Удачи в починке антенны”, - улыбнулся Сэм.

“Где Пердью?” Спросила Нина.

“Я же говорил тебе. Он занят подключением спутников, находящихся под управлением его зонтичных компаний, к удаленному доступу своих тайных сообщников ”.

“Я имею в виду, где он? Он в Эдинбурге? Он в Германии?”

“Почему?” - спросил Сэм.

“Отвечай мне!” - потребовала она, нахмурившись.

“Ты не хотела, чтобы он был где-то рядом с тобой, так что теперь он держится подальше”. Теперь это вышло наружу. Он сказал это, невероятно защищая Пердью перед Ниной. “Он серьезно раскаивается в том, что произошло в Чернобыле, и вы обращались с ним как с дерьмом в Мангейме. Чего ты ожидал?”

“Подожди, что?” - рявкнула она на Сэма. “Он пытался убить меня! Вы понимаете, какой уровень недоверия это культивирует?”

“Да, я верю! Я верю. И говорите тише, пока снова не вошла сестра Бетти. Я знаю, каково это - погрузиться в отчаяние, когда моей жизни угрожают те, кому я доверял. Ты не можешь поверить, что он когда-либо намеренно хотел причинить тебе вред, Нина. Ради Христа, он любит тебя!”

Он остановился, но было слишком поздно. Нина была обезоружена, чего бы это ни стоило, но Сэм уже пожалел о своих словах. Последнее, о чем ему нужно было напоминать ей, - это неустанное стремление Пердью добиться ее привязанности. По его собственному мнению, Сэм уже во многих отношениях уступал Пердью. Пердью был гением с соответствующим шармом, независимо разбогатевшим, унаследовавшим владения, поместья и технологически продвинутые патенты. У него была блестящая репутация исследователя, благотворителя и изобретателя.

Все, что было у Сэма, - это Пулитцеровская премия и несколько других наград и благодарностей. Помимо трех книг и небольшой суммы денег, полученной от участия в поисках сокровищ Пердью, у Сэма была квартира в пентхаусе и кошка.

“Ответь на мой вопрос”, - просто сказала она, заметив жало в глазах Сэм из-за возможной потери ее. “Я обещаю вести себя прилично, если Пердью поможет мне связаться с главным офисом W.U.O.”.

“Мы даже не знаем, есть ли у Мардука маска”, - Сэм хватался за соломинку, чтобы помешать продвижению Нины.

“Это прекрасно. Пока мы не знаем наверняка, мы можем также организовать мое представительство W.U.O. при подписании, чтобы проф. Люди Слоуна могут соответствующим образом организовать логистику и безопасность. “В конце концов, ” вздохнула она, “ когда появляется миниатюрная брюнетка с лицом Слоан или без него, было бы легче объявить репортажи мистификацией, верно?”

“Пока мы говорим, Пердью находится в Райхтисусисе”, - сдался Сэм. “Я свяжусь с ним и расскажу о твоем предложении”.

“Спасибо”, - мягко ответила она, в то время как экран телевизора сам по себе переключался с канала на канал, ненадолго останавливаясь на тестовых сигналах. Внезапно это прекратилось на глобальной новостной станции, которая еще не была обесточена. Глаза Нины были прикованы к экрану. На данный момент она игнорировала угрюмое молчание Сэма.

“Сэм, смотри!” - воскликнула она и с трудом подняла руку, чтобы указать на телевизор. Сэм обернулся. Репортер появилась со своим микрофоном в офисе ЦРУ в Гааге позади нее.

“Сделай погромче!” - Воскликнул Сэм, хватаясь за пульт дистанционного управления и нажимая множество неправильных кнопок, прежде чем увеличить громкость в виде растущих зеленых полос на экране высокой четкости. К тому времени, как они смогли расслышать, что она говорила, она произнесла всего три предложения в своей речи.

“... здесь, в Гааге, после сообщений о предполагаемом убийстве профессора Марты Слоун вчера в ее резиденции для отдыха в Кардиффе. СМИ не смогли подтвердить эти сообщения, поскольку представитель профессора был недоступен для комментариев ”.

“Хорошо, по крайней мере, они все еще не уверены в фактах”, - заметила Нина. Продолжение репортажа из студии, где ведущий новостей добавил больше информации о другой разработке.

Однако, в свете приближающегося саммита по подписанию мирного договора между месоарабскими государствами и Всемирным банком, канцелярия лидера Месоарабии султана Юнуса ибн Меккана объявила об изменении плана.

“Да, теперь начинается. Гребаная война”, - прорычал Сэм, сидя и слушая в предвкушении.

“Мезоарабская палата представителей изменила соглашение, чтобы оно было подписано в городе Сузы, Месоарабия, после угроз жизни султана со стороны ассоциации”.

Нина глубоко вздохнула. “Итак, теперь это Сузы или война. Теперь ты все еще думаешь, что мое ношение Вавилонской маски не имеет решающего значения для будущего мира в целом?”

Глава 28 — Предательство Мардука

Вернер знал, что ему не разрешалось покидать офис, пока Шмидт разговаривал с посетителями, но он должен был выяснить, где держат Марлен. Если бы ему удалось связаться с Сэм, журналист мог бы использовать его контакты, чтобы отследить звонок, который она сделала на мобильный телефон Вернера. На него особенно произвел впечатление юридический жаргон, умело льющийся из уст британской журналистки, в то время как она обманула Шмидта, произведя впечатление юриста из головного офиса W.U.O.

Внезапно Мардук прервал разговор. “Мои извинения, капитан Шмидт, но могу я, пожалуйста, воспользоваться вашей мужской комнатой? Мы так спешили прибыть на вашу базу из-за всех этих быстро развивающихся событий, что, признаюсь, я пренебрег своим мочевым пузырем ”.

Шмидт был слишком полезен. Он не хотел выставлять себя в плохом свете перед ВО, поскольку в настоящее время они контролировали его базу и его начальство. Пока он не совершил свой пламенный переворот с их властью, ему приходилось подчиняться и целовать задницу, насколько это было необходимо, чтобы соблюсти приличия.

“Конечно! Конечно, ” ответил Шмидт. “Лейтенант Вернер, не могли бы вы, пожалуйста, сопроводить нашего гостя в мужской туалет? И не забудь спросить... Марлен ... о допуске в блок В, хорошо?

“Да, сэр”, - ответил Вернер. “Пожалуйста, пройдемте со мной, сэр”.

“Благодарю вас, лейтенант. Знаешь, когда ты достигнешь моего возраста, постоянные посещения туалета станут обязательными и затяжными. Берегите свою молодость”.

Шмидт и Маргарет усмехнулись замечанию Мардука, когда Вернер последовал по следам Мардука. Он принял к сведению тонкое, зашифрованное предупреждение Шмидта о том, что жизнь Марлен будет поставлена на карту, если Вернер попытается что-нибудь сделать вне его поля зрения. Они покинули офис в медленном темпе, чтобы подчеркнуть уловку, чтобы выиграть больше времени. Как только они оказались вне пределов слышимости, Вернер отвел Мардука в сторону.

“Мистер Мардук, пожалуйста, вы должны мне помочь”, - прошептал он.

“Вот почему я здесь. Твоя неспособность связаться со мной и это не слишком эффективно скрытое предупреждение от твоего начальника выдали это, ” ответил Мардук. Вернер с восхищением уставился на старика. Было невероятно, насколько проницательным был Мардук, особенно для человека его возраста.

“Боже мой, я люблю проницательных людей”, - наконец сказал Вернер.

“Я тоже, сынок. Я тоже. И на этой ноте, ты хотя бы выяснил, где он хранит Вавилонскую маску? ” - спросил он. Вернер кивнул.

“Но сначала мы должны обеспечить наше отсутствие”, - сказал Мардук. “Где находится ваш лазарет?”

Вернер понятия не имел, что задумал старик, но к настоящему времени он научился держать свои вопросы при себе и наблюдать за развитием событий. “Сюда”.

Десять минут спустя двое мужчин стояли перед цифровой клавиатурой камеры, где Шмидт хранил свои извращенные нацистские мечты и реликвии. Мардук смерил взглядом дверь и клавиатуру. При ближайшем рассмотрении он понял, что проникнуть внутрь будет сложнее, чем он первоначально предполагал.

“У него есть резервная схема, которая предупреждает его, если кто-то вмешивается в электронику”, - сказал Мардук лейтенанту. “Тебе придется пойти и отвлечь его”.

“Что? Я не могу этого сделать!” Вернер шептал и кричал одновременно.

Мардук обманул его своим непрекращающимся спокойствием. “А почему бы и нет?”

Вернер ничего не сказал. Он мог очень легко отвлечь Шмидта, особенно в присутствии дамы. Шмидт вряд ли стал бы поднимать шум из-за нее в их компании. Вернеру пришлось признать, что это был единственный способ заполучить маску.

“Как ты узнаешь, какая это маска?” наконец он спросил Мардука.

Старик даже не потрудился с ответом. Это было настолько очевидно, что, как хранитель маски, он узнал бы ее где угодно. Все, что ему нужно было сделать, это повернуть голову и посмотреть на молодого лейтенанта. “Цок-цок-цок”.

“Хорошо, хорошо”, Вернер признал, что это был глупый вопрос. “Могу я воспользоваться твоим телефоном? Я должен попросить Сэма Клива отследить мой номер.”

“О! Прости меня, сынок. У меня нет такой. Когда поднимешься наверх, воспользуйся телефоном Маргарет, чтобы связаться с Сэмом. Тогда создай настоящую чрезвычайную ситуацию. Скажи ”огонь".

“Конечно. Огонь. Твоя вещь”, - заметил Вернер.

Проигнорировав замечание молодого человека, Мардук объяснил остальную часть плана. “Как только я услышу сигнал тревоги, я разблокирую клавиатуру. У вашего капитана не будет другого выбора, кроме как эвакуироваться из здания. У него не будет времени спуститься сюда. Я встречу тебя и Маргарет за пределами базы, так что убедись, что ты все время будешь рядом с ней ”.

“Понял”, - сказал Вернер. “У Маргарет есть номер Сэма?”

“Они, как говорится, "близнецы траучле" или что-то в этом роде,” Мардук нахмурился, “но в любом случае, да, у нее есть его номер. Теперь иди и делай свое дело. Я буду ждать сигнала хаоса”. В его тоне был намек на шутку, но лицо Вернера было наполнено предельной сосредоточенностью на том, что он собирался предпринять.

Хотя Мардук и Вернер обеспечили себе алиби в лазарете на то, что они так долго отсутствовали, обнаружение резервной цепи потребовало нового плана. Однако Вернер использовал ее, чтобы сочинить правдоподобную историю на тот случай, если он прибудет в офис и обнаружит, что Шмидт уже предупредил охрану.

В противоположном направлении от угла, где был отмечен вход в лазарет базы, Вернер проскользнул в комнату архива администрации. Успешный саботаж был необходим не только для спасения Марлен, но и практически для спасения мира от новой войны.

* * *

В маленьком коридоре сразу за бункером Мардук ждал, когда сработает сигнализация. Взволнованный, он испытывал искушение попробовать повозиться с клавиатурой, но воздержался от этого, чтобы избежать преждевременной поимки Вернера. Мардук никогда не думал, что кража Вавилонской маски вызовет такую открытую враждебность. Обычно ему удавалось быстро и тайно ликвидировать похитителей маски, возвращаясь в Мосул с реликвией без особых помех.

Теперь, когда политическая сцена была такой хрупкой, а мотивом последней кражи было мировое господство, Мардук считал, что ситуация неизбежно выйдет из-под контроля. Никогда прежде ему не приходилось вламываться в чужие дома, обманывать людей или даже показывать свое лицо! Теперь он чувствовал себя правительственным агентом — с командой, не меньше. Он должен был признать, что впервые в жизни ему было приятно быть принятым в команду, но он был просто не в том типе — или возрасте — для таких вещей.Сигнал, которого он ждал без предупреждения. Красные огни над бункером начали мигать как визуальный беззвучный сигнал тревоги. Мардук использовал свои технологические знания, чтобы переопределить патч, который он распознал, но он знал, что это отправит предупреждение Шмидту без альтернативного пароля. Дверь открылась, открывая ему бункер, заполненный старыми нацистскими артефактами и устройствами связи. Но Мардук не был там ни для чего, кроме маски, самой разрушительной реликвии из всех.

Как и сказал ему Вернер, он обнаружил, что стена увешана тринадцатью масками, каждая из которых с поразительной точностью напоминала вавилонскую маску. Мардук проигнорировал последующие вызовы внутренней связи об эвакуации, поскольку проверял каждую реликвию. Одного за другим он рассматривал их своим впечатляющим взглядом, склонный к тщательному изучению деталей с интенсивностью хищника. Каждая маска была похожа на следующую: тонкое покрытие в форме черепа с темно-красной внутренней частью, изобилующей композитным материалом, разработанным волшебниками науки из холодной и жестокой эпохи, которой нельзя было позволить повториться.

Мардук опознал проклятую метку этих ученых, украшавшую стену за электронными технологиями и средствами управления спутниками связи.

Он издевательски усмехнулся: “Орден Черного Солнца. Тебе пора выйти за пределы наших горизонтов ”.

Мардук взял настоящую маску и сунул ее под пальто, застегнув большой внутренний карман. Ему нужно было поторопиться, чтобы присоединиться к Маргарет и, надеюсь, Вернеру, если мальчика еще не застрелили. Прежде чем выйти в красноватое свечение серого цемента подземного коридора, Мардук остановился, чтобы еще раз осмотреть отвратительное помещение.

“Что ж, теперь я здесь”, - тяжело вздохнул он, сжимая двумя ладонями стальную трубу из шкафа. Всего за шесть ударов Питер Мардук уничтожил электросети бункера вместе с компьютерами, которые Шмидт использовал для обозначения территорий, предназначенных для атаки. Отключение электроэнергии, однако, не ограничивалось бункером, оно было фактически подключено к административному зданию авиабазы. Последовало полное отключение электроэнергии по всей авиабазе Бüчел, что привело персонал в неистовство.

После того, как мир увидел телевизионный репортаж о решении султана Юнуса ибн Меккана изменить место подписания мирного договора, общий консенсус заключался в том, что надвигается мировая война. В то время как предполагаемое убийство проф. Марта Слоун все еще оставалась неясной, это все еще было причиной для беспокойства всех граждан и военных во всем мире. Впервые две вечно враждующие группировки собирались установить мир, и само по себе событие вызвало в лучшем случае опасения у большинства зрителей со всего мира.

Такое беспокойство и паранойя были в порядке вещей повсюду, поэтому отключение электроэнергии на той самой авиабазе, где всего несколько дней назад неизвестный летчик разбил истребитель, стало причиной паники. Мардуку всегда нравился хаос, вызванный паническим бегством людей. Неразбериха всегда придавала ситуации определенный оттенок беззакония и пренебрежения протоколом, и это хорошо помогало ему в его желании передвигаться незамеченным.

Он проскользнул по лестнице к выходу, который вел во двор, где сходились казармы и административные здания. Фонарики и работающие на генераторах солдаты освещали окрестности желтым светом, который проникал в каждый доступный уголок авиабазы. Только секции столовой были темными, создавая Мардуку идеальный путь для прохождения через второстепенные ворота.

Возвращаясь к убедительно медленной хромоте, Мардук, наконец, пробрался сквозь мечущийся военный персонал, где Шмидт выкрикивал приказы пилотам быть наготове, а сотрудникам службы безопасности заблокировать базу. Вскоре Мардук добрался до стражника у ворот, который первым объявил о его и Маргарет прибытии. Выглядя решительно жалким, старик спросил обезумевшего охранника: “Что происходит? Я сбился с пути! Ты можешь помочь? Мой коллега отошел от меня и ...”

“Да, да, да, я помню тебя. Пожалуйста, просто подождите у своего автомобиля, сэр”, - сказал охранник.

Мардук согласно кивнул. Он оглянулся еще раз. “Значит, ты видел, как она проходила здесь?”

“Нет, сэр! Пожалуйста, просто подождите в своей машине! ” - крикнул охранник, прислушиваясь к приказам в вое сигнализации и прожекторов.

“Ладно. Тогда увидимся”, - ответил Мардук, направляясь к машине Маргарет, надеясь найти ее там. Маска прижалась к его выступающей грудной клетке, когда он ускорил шаг по направлению к машине. Мардук чувствовал себя состоявшимся и даже умиротворенным, когда садился во взятую напрокат машину Маргарет с ключами, которые он забрал у нее.

Отъезжая при виде столпотворения в зеркале заднего вида, Мардук почувствовал, как тяжесть спала с его души, огромное облегчение оттого, что теперь он может вернуться на родину с найденной маской. То, что делал мир с его постоянно рушащимся контролем и играми власти, его больше мало заботило. Насколько он был обеспокоен, если человеческая раса стала настолько высокомерной и наполнилась жаждой власти, что даже перспектива гармонии превратилась в бессердечие, возможно, вымирание давно назрело.

Глава 29 — Запущенная вкладка Пердью

Пердью неохотно разговаривал с Ниной лично, поэтому он остался в своем особняке Райхтисусис. Оттуда он продолжил организовывать отключение средств массовой информации, о котором просил Сэм. Но исследователь ни в коем случае не собирался становиться затворником-жалостником на ножках только потому, что его бывшая возлюбленная и друг Нина избегала его. На самом деле, у Пердью были некоторые собственные планы относительно неминуемых неприятностей, которые начали появляться на горизонте в день Хэллоуина.

Как только его сеть хакеров, экспертов по вещанию и полукриминальных активистов была подключена к медиа-блоку, он был волен инициировать свои собственные планы. Его работе мешали личные проблемы, но он научился не позволять эмоциям влиять на более осязаемые задачи. Во время изучения второй истории, окруженный контрольными списками и проездными документами, он получил оповещение по Skype. Это был Сэм.

“А как обстоят дела в Casa Purdue этим утром?” - Спросил Сэм. В его голосе слышалось веселье, но лицо было смертельно серьезным. Если бы это был простой телефонный звонок, Пердью подумал бы, что Сэм - воплощение жизнерадостности.

“Великий скотт, Сэм”, - вынужден был воскликнуть Пердью, когда увидел налитые кровью глаза и багаж журналиста. “Я думал, что я тот, кто больше не спит. Ты выглядишь изношенным очень тревожным образом. Это Нина?”

“О, это всегда Нина, моя подруга”, - ответил Сэм, вздыхая, “но не только в том смысле, в каком она обычно сводит меня с ума. На этот раз она подняла его на новый уровень ”.

“Боже мой”, - пробормотал Пердью, готовясь к новостям, втягивая в рот глоток черного кофе, который ужасно испортился из-за того, что его нагрев закончился. Он поморщился от вкуса песка, но больше беспокоился о звонке Сэма.

“Я знаю, ты не хочешь иметь дело с чем-либо, касающимся ее прямо сейчас, но я должен умолять тебя, по крайней мере, помочь мне провести мозговой штурм вокруг ее предложения”, - сказал Сэм.

“Вы сейчас в Керкуолле?” - спросил Пердью.

“Да, но ненадолго. Ты слушал запись, которую я тебе отправил?” Устало спросил Сэм.

“Я сделал. Это абсолютно завораживающе. Вы собираетесь опубликовать это для "Эдинбург пост"? Я полагаю, Маргарет Кросби домогалась тебя после того, как я покинул Германию ”. Пердью усмехнулся, непреднамеренно мучая себя очередным глотком прогорклого кофеина. “Блеф!”

“Я думал об этом”, - ответил Сэм. “Если бы речь шла просто об убийствах в больнице Гейдельберга или коррупции в высшем командовании люфтваффе, да. Это был бы хороший шаг к поддержанию моей репутации. Но сейчас это имеет второстепенное значение. Причина, по которой я спрашиваю, узнали ли вы секреты маски, заключается в том, что Нина хочет ее надеть ”.

Глаза Пердью замерцали в ярком свете экрана, став влажно-серыми, когда он впился взглядом в изображение Сэма. “Прошу прощения?” он сказал, не дрогнув.

“Я знаю. Она попросила, чтобы ты связался с W.U.O. и попросил людей Слоан адаптировать ... своего рода соглашение”, - объяснил Сэм опустошенным тоном. “Теперь я знаю, что ты злишься на нее и все такое ...”

“Я не сержусь на нее, Сэм. Мне просто нужно дистанцироваться от нее ради нас обоих — ее и моего. Но я не прибегаю к детскому молчанию только потому, что хочу отдохнуть от кого-то. Я все еще считаю Нину своей подругой. И ты, если уж на то пошло. Так что, для чего бы я вам двоим ни понадобился, меньшее, что я могу сделать, это выслушать ”, - сказал Пердью своему другу. “Я всегда могу отказаться, если считаю, что это плохая идея”.

“Спасибо тебе, Пердью”, - Сэм выдохнул с облегчением. “О, слава Богу, у тебя больше причин, чем у нее”.

“Итак, она хочет, чтобы я использовал свою связь с профессором. Финансовая администрация Слоуна дергает за какие-то ниточки, верно? ” - спросил миллиардер.

“Верно”, - кивнул Сэм.

“А потом? Знает ли она, что султан попросил сменить местоположение?” - Спросил Пердью, взяв свою чашку, но вовремя осознав, что не хочет того, что в ней было.

“Она знает. Но она непреклонна в том, чтобы принять лицо Слоан, чтобы подписать договор, даже прямо посреди древней Вавилонии. Проблема в том, чтобы получить кожу, чтобы потом ее снять ”, - сказал Сэм.

“Просто спроси того парня Мардука с записи, Сэм. У меня создалось впечатление, что вы поддерживаете связь?”

Сэм выглядел расстроенным. “Он ушел, Пердью. Он собирался проникнуть на авиабазу Бüчел с Маргарет Кросби, чтобы забрать маску у капитана Шмидта. Лейтенант Вернер тоже должен был это сделать, но у него не получилось ...” Сэм выдержал долгую паузу, как будто ему нужно было выдавить из себя следующие слова. “Итак, мы понятия не имеем, как найти Мардука, чтобы позаимствовать маску для подписания договора”.

“О Боже мой”, - воскликнул Пердью. После короткого затишья он спросил: “Как Мардук покинул базу?”

“Он взял напрокат машину Маргарет. Лейтенант Вернер должен был сбежать с базы с Мардуком и Маргарет после того, как они получили маску, но он просто оставил их там и забрал ее с ...ах!” Сэм сразу понял. “Ты гений! Я пришлю тебе ее данные, чтобы найти следы и на машине.”

“Всегда в курсе технологий, старый петух”, - похвастался Пердью. “Технология - это нервная система Бога”.

“Вполне возможно”, - согласился Сэм. “Это страницы познания ... И теперь я знаю все это, потому что Вернер позвонил мне менее 20 минут назад, также прося вашей помощи”. Говоря все это, Сэм не мог избавиться от чувства вины, которое он испытывал за то, что так много возлагал на Пердью после того, как его усилия были так бесцеремонно осуждены Ниной Гулд.

Пердью был удивлен, если уж на то пошло. “Подожди секунду, Сэм. Позвольте мне взять мои записи и ручку.”

“Ты ведешь счет?” - Спросил Сэм. “Если нет, я думаю, тебе следует. Я плохо себя чувствую, чувак ”.

“Я знаю. И ты выглядишь так же, как и звучишь. Без обид ”, - сказал Пердью.

“Дэйв, ты можешь называть меня собачьим дерьмом прямо сейчас, и мне было бы все равно. Просто, пожалуйста, скажи, что ты можешь помочь нам с этим ”, - умолял Сэм. Его большие темные глаза выглядели опущенными, а волосы растрепанными.

“Итак, что я должен сделать для лейтенанта?” - Спросил Пердью.

“Когда он вернулся на базу, он узнал, что Шмидт послал Химмельфарба, одного из мужчин в записи фильма "Перебежчик", захватить и удерживать его подругу. И мы должны заботиться о ней, потому что она была медсестрой Нины в Гейдельберге ”, - объяснил Сэм.

“Ладно, очки в пользу подруги лейтенанта, как ее зовут?” - спросил Пердью с ручкой в руке.

“Марлен. Марлен Маркс. Они заставили ее позвонить Вернеру после того, как убили врача, которому она ассистировала. Единственный способ, которым мы можем ее найти, - это отследить ее звонок на его мобильный.”

“Понял. Перешлет информацию ему. Напиши мне его номер ”.

На экране Сэм уже качал головой. “Нет, у Шмидта есть его телефон. Я отправляю тебе его номер для отслеживания, но ты не можешь связаться с ним там, Пердью.”

“О, черт, конечно. Тогда я перешлю ее вам. Когда он позвонит, ты можешь отдать это ему. Хорошо, тогда позвольте мне заняться этими заданиями, и я скоро свяжусь с вами с результатами ”.

“Большое тебе спасибо, Пердью”, - сказал Сэм, выглядя измученным, но благодарным.

“Нет проблем, Сэм. Поцелуй за меня Фурию и постарайся, чтобы тебе не выцарапали глаза ”. Пердью улыбнулся, когда Сэм издевательски хихикнул ему в ответ, прежде чем исчезнуть во мгновение ока в темноте. Пердью все еще улыбался после того, как экран погас.

Глава 30 — Отчаянные меры

Несмотря на то, что спутники вещания средств массовой информации в основном не функционировали по всем направлениям, все еще оставались некоторые радиосигналы и интернет-сайты, которым удалось заразить мир чумой неопределенности и преувеличений. В оставшихся профилях в социальных сетях, которые еще не удалось заблокировать, люди сообщали о панике, вызванной нынешним политическим климатом, наряду с сообщениями об убийствах и угрозах Третьей мировой войны.

Из-за повреждения серверов в основных центрах планеты люди повсюду, естественно, пришли к наихудшим выводам. По некоторым данным, Интернет подвергся нападению могущественной группировки всего, от инопланетян, собирающихся вторгнуться на Землю, до Второго пришествия. Некоторые из наиболее недалеких думали, что ответственность лежит на ФБР, почему-то считая, что национальной разведке полезнее ‘вызвать сбой в Интернете’. И поэтому граждане каждой страны вышли на все, что оставалось, чтобы выразить свое недовольство — на улицы.

Крупные города были охвачены беспорядками, и мэрии должны были отчитываться за коммуникационное эмбарго, чего они не могли. На вершине башни Всемирного банка в Лондоне обезумевшая Лиза смотрела вниз на шумный город, полный раздора. Лиза Гордон была вторым человеком в команде организации, которая недавно потеряла своего лидера.

“Боже мой, вы только посмотрите на это”, - сказала она своему личному помощнику, прислонившись к оконному стеклу своего офиса на 22-м этаже. “Человеческие существа хуже диких животных, как только у них нет ни лидеров, ни учителей, ни какого-либо уполномоченного представителя. Ты заметил?”

Она наблюдала за грабежом с безопасного расстояния, но все еще хотела, чтобы она могла вразумить их всех. “Как только порядок и руководство в странах хоть немного пошатнутся, граждане подумают, что разрушение - единственная альтернатива. Я никогда не был способен этого понять. Существует слишком много различных идеологий, порожденных глупцами и тиранами ”. Она покачала головой. “Мы все говорим на разных языках и в то же время пытаемся жить вместе. Да поможет нам Бог. Это настоящий Вавилон”.

“Доктор Гордон, консульство Месоарабии находится на 4-й линии. Им нужно подтверждение для завтрашнего приема профессора Слоун во дворце султана в Сузах”, - сказал личный помощник. “Должен ли я по-прежнему оправдываться тем, что она больна?”

Лиза повернулась лицом к своему помощнику. “Теперь я знаю, почему Марта раньше жаловалась на то, что ей приходилось принимать все решения. Скажи им, что она будет там. Я пока не собираюсь стрелять в ногу этому с таким трудом заработанному начинанию. Даже если мне самому придется пойти туда и умолять о мире, я не позволю этому пройти из-за терроризма”.

“Доктор Гордон, на вашей основной линии есть джентльмен. У него есть к нам очень важное предложение относительно мирного договора”, - сказала секретарша, выглядывая из-за двери.

“Хейли, ты знаешь, что мы здесь не принимаем звонки от публики”, - сделала выговор Лиза.

“Он говорит, что его зовут Дэвид Пердью”, - неохотно добавила секретарша.

Лиза резко обернулась. “Соедините его с моим столом немедленно, пожалуйста”.

Выслушав предложение Пердью о том, что они используют самозванца, чтобы занять место проф. Слоан, Лиза была более чем немного озадачена. Конечно, он не включил нелепое использование маски, чтобы принять женское лицо. Это было бы немного чересчур жутко. Тем не менее, предположение о подмене потрясло чувства Лизы Гордон.

“Мистер Пердью, как бы мы в W.U.O. Britain ни ценили вашу постоянную щедрость по отношению к нашей организации, вы должны понимать, что такой поступок был бы мошенническим и неэтичным. И, как я уверен, вы понимаете, это те самые методы, которым мы противостоим. Это сделало бы нас лицемерами ”.

“Конечно, знаю”, - ответил Пердью. “Но подумайте об этом, доктор Гордон. Как далеко вы готовы отступить от правил, чтобы достичь мира? Перед нами болезненная женщина — и разве вы не использовали болезнь как козла отпущения, чтобы предотвратить подтверждение смерти Марты? И эта леди, которая имеет сверхъестественное сходство с Мартой, предлагает ввести в заблуждение нужных людей всего лишь на мгновение в истории, чтобы основать вашу организацию в ее отделениях ”.

“Я–я п-должна была бы... подумать об этом, мистер Пердью”, - запинаясь, пробормотала она, все еще не в состоянии принять решение.

“Вам лучше поторопиться, доктор Гордон”, - напомнил ей Пердью. “Подписание состоится завтра, в другой стране, и время на исходе”.

“Я свяжусь с вами, как только поговорю с нашими советниками”, - сказала она Пердью. Внутренне Лиза знала, что это лучшее решение; нет, единственное. Альтернатива была бы слишком дорогой, и ей пришлось бы решительно сопоставить свою мораль с общим благом. На самом деле это было не соревнование. В то же время, Лиза знала, что если бы ее обнаружили за замышлением такого обмана, она была бы привлечена к ответственности и, вероятно, обвинена в государственной измене. Подделка - это одно, но быть осведомленным соучастником такой политической пародии — ее бы судили не за что иное, как за публичную казнь.

“Вы все еще здесь, мистер Пердью?” - внезапно воскликнула она, глядя на телефонную систему на своем столе, как будто там отображалось его лицо.

“Я есть. Должен ли я сделать приготовления?” сердечно спросил он.

“Да”, - твердо подтвердила она. “И это никогда не должно всплыть на поверхность, ты понимаешь?”

“Мой дорогой доктор Гордон. Я думал, ты знаешь меня лучше, чем это ”, - ответил Пердью. “Я отправлю доктора Нину Гулд и телохранителя в Сузы на моем частном самолете. Мои пилоты будут использовать разрешение W.U.O. при условии, что пассажир действительно профессор. Слоан.”

После того, как они закончили разговор, Лиза обнаружила, что ее поведение находится где-то между облегчением и ужасом. Она расхаживала по своему кабинету, ссутулив плечи и крепко скрестив руки на груди, размышляя о том, на что она только что согласилась. Мысленно она проверяла все свои основания, убеждаясь, что каждое было прикрыто правдоподобным оправданием на случай, если шарада раскроется. Впервые обрадовалась задержкам в СМИ и постоянным отключениям электроэнергии, понятия не имея, что она была в сговоре с ответственными за это людьми.

Глава 31 — Чье лицо ты бы надел?

Лейтенант Дитер Вернер испытал облегчение, опасения, но, тем не менее, был в приподнятом настроении. Он связался с Сэмом Кливом с телефона с предоплатой, который приобрел, скрываясь с авиабазы, помеченный Шмидтом как дезертир. Сэм дал ему координаты последнего звонка Марлен, и он надеялся, что она все еще там.

“Berlin? Большое тебе спасибо, Сэм!” - сказал Вернер, стоя холодной мангеймской ночью вдали от людей на заправочной станции, где он заправлял машину своего брата. Он попросил своего брата одолжить ему свой автомобиль, поскольку военная полиция будет разыскивать его джип с тех пор, как он вырвался из лап Шмидта.

“Позвони мне, как только найдешь ее, Дитер”, - сказал Сэм. “Я надеюсь, что она жива и здорова”.

“Я сделаю, я обещаю. И передай Пердью миллион благодарностей за то, что разыскал ее ”, - сказал он Сэму перед тем, как повесить трубку.

И все же Вернер не мог поверить в обман Мардука. Он был недоволен собой за то, что даже думал, что может доверять тому самому человеку, который обманул его, когда брал интервью в больнице.

Но сейчас ему приходилось гнать изо всех сил, чтобы добраться до фабрики под названием Kleinschaft Inc. на окраине Берлина, где содержалась его Марлен. С каждой милей, которую он проезжал, он молился, чтобы она была невредима или, по крайней мере, жива. В кобуре на его бедре было его личное огнестрельное оружие, "Макаров", который он получил в подарок от своего брата на свой двадцать пятый день рождения. Он был готов к Химмельфарбу, если у труса все еще хватило наглости встать и сражаться, когда ему противостоял настоящий солдат.

* * *

Тем временем Сэм помогал Нине готовиться к поездке в Сузы, Ирак. Они должны были прибыть туда на следующий день, и Пердью уже организовал полет после того, как получил очень осторожный зеленый свет от заместителя командующего ВВО, доктора Лизы Гордон.

“Ты нервничаешь?” Спросил Сэм, когда Нина вышла из комнаты, великолепно одетая и ухоженная, совсем как покойный профессор. Слоан. “Боже мой, ты так похожа на нее ... Если бы я тебя не знал”.

“Я очень нервничаю, но я просто продолжаю говорить себе две вещи. Это для блага мира, и это займет всего пятнадцать минут, прежде чем я закончу ”, - призналась она. “Я слышал, они разыгрывали больную карту в ее отсутствие. Что ж, у них есть одна точка зрения ”.

“Ты знаешь, что не обязана этого делать, любимая”, - сказал он ей в последний раз.

“О, Сэм”, - вздохнула она. “Ты неумолим, даже когда проигрываешь”.

“Я вижу, тебя ни в малейшей степени не смущает твоя склонность к соперничеству, даже с точки зрения здравого смысла”, - заметил он, забирая у нее сумку. “Пойдем, машина ждет, чтобы отвезти нас в аэропорт. Через несколько часов ты войдешь в историю”.

“Мы встретимся с ее людьми в Лондоне или в Ираке?” - спросила она.

“Пердью сказал, что они встретятся с нами на рандеву ЦРУ в Сузах. Там вы проведете некоторое время с фактической преемницей W.U.O. reins, доктором Лизой Гордон. Теперь запомни, Нина, Лиза Гордон - единственная, кто знает, кто ты и что мы делаем, хорошо? Не оступись, ” сказал он, пока они медленно выходили в белый туман, который плыл в холодном воздухе.

“Понял. Ты слишком много беспокоишься, ” фыркнула она, поправляя шарф. “Кстати, где великий архитектор?”

Сэм нахмурился.

“Пердью, Сэм, где Пердью?” - повторила она, когда они тронулись в путь.

“В последний раз, когда я говорил с ним, он был дома, но он Пердью, вечно что-то замышляющий”. Он улыбнулся и пожал плечами. “Как ты себя чувствуешь?”

“Мои глаза почти полностью зажили. Вы знаете, когда я прослушал запись, и мистер Мардук сказал, что люди, носящие маски, слепнут, я подумал, не об этом ли он, должно быть, подумал в ту ночь, когда навестил меня у моей больничной койки. Может быть, он подумал, что я Са...Лöвенхаген ... прикидываюсь цыпочкой ”.

Это было не так притянуто за уши, как звучало, подумал Сэм. На самом деле, это могло быть именно так. Нина рассказала ему, что Мардук спросил ее, прятала ли она свою соседку по комнате, так что это вполне могло быть реальным предположением со стороны Питера Мардука. Нина положила голову Сэму на плечо, и он неловко наклонился в сторону, чтобы она могла дотянуться до него достаточно низко.

“Что бы ты сделал?” - внезапно спросила она под приглушенный гул автомобиля. “Что бы ты сделал, если бы мог носить чье угодно лицо?”

“Я даже не подумал об этом”, - признал он. “Я полагаю, это зависит”.

“Надета?”

“От того, как долго я смогу сохранять лицо этого человека”, - поддразнил Сэм.

“Всего на один день, но тебе не обязательно убивать их или умирать в конце недели. Ты просто получаешь их лицо на день, а по истечении двадцати четырех часов оно снимается, и у тебя снова есть твое собственное, ” тихо прошептала она.

“Полагаю, я должен сказать, что я бы принял облик какой-нибудь важной персоны и что я бы делал добро”, - начал Сэм, задаваясь вопросом, насколько честным он должен быть. “Я должен быть Пердью, я думаю”.

“Какого черта ты хочешь быть Пердью?” Спросила Нина, садясь.О, великолепно. Теперь ты сделал это, подумал Сэм. Он подумал о подлинных причинах, по которым выбрал Пердью, но все они были причинами, которые он не хотел раскрывать Нине.

“Сэм! Почему Пердью? ” настаивала она.

“У него есть все”, - сначала ответил он, но она промолчала и обратила внимание, поэтому Сэм уточнил. “Пердью может все. Он слишком печально известен, чтобы быть великодушным святым, но слишком амбициозен, чтобы быть никем. Он достаточно умен, чтобы изобрести чудесные машины и приспособления, которые могут изменить медицинскую науку и технологию, но он слишком скромен, чтобы запатентовать их и таким образом получить прибыль. Используя свой ум, свою репутацию, свои связи и свои деньги, он может буквально достичь чего угодно. Я бы использовал его лицо, чтобы продвигаться к более высоким целям, которых мог достичь мой более простой ум, скудные финансы и незначительность ”.

Он ждал резкого обзора своих извращенных приоритетов и неуместных целей, но вместо этого Нина наклонилась и крепко поцеловала его. Сердце Сэма дрогнуло от непредсказуемого жеста, но оно буквально взбесилось от ее слов.

“Сохраняй свое лицо, Сэм. Ты обладаешь единственной вещью, которую желает Пердью, единственной вещью, ради которой весь его гений, деньги и влияние ничего ему не принесут.”

Глава 32 — Предложение Тени

Питера Мардука не волновали события, происходящие вокруг него. Он привык к людям, ведущим себя как маньяки, мечущимся, как сошедшие с рельсов локомотивы, всякий раз, когда что-то неподвластное им напоминало им, как мало у них власти. Засунув руки в карманы пальто и настороженно глядя из-под фетровой шляпы, он прошел сквозь охваченных паникой незнакомцев в аэропорту. Многие из них направлялись к своим домам на случай общенационального отключения всех служб и транспорта.Прожив много эпох, Мардук видел все это раньше. Он пережил три войны. В конце концов, все всегда выправлялось и перетекало в другую часть мира. Он знал, что война никогда не прекратится. Это привело бы только к перемещению в другой район. По его мнению, мир был заблуждением, придуманным теми, кто устал бороться за то, что у них было, или устраивать турниры, чтобы выиграть споры. Гармония была всего лишь мифом, сочиненным трусами и религиозными фанатиками, надеявшимися, что, насаждая веру, они заслужат прозвище героев.

“Ваш рейс отложен, мистер Мардук”, - сказал ему служащий на регистрации. “Мы ожидаем, что все рейсы будут отложены из-за последней ситуации. Рейсы будут доступны только завтра утром ”

“Нет проблем. Я могу подождать, ” сказал он, игнорируя ее пристальное изучение его странных черт лица, или, скорее, их отсутствия. Питер Мардук тем временем решил отдохнуть в гостиничном номере. Он был слишком стар, а его тело слишком костлявым для длительного сидения. Этого было бы достаточно на обратный рейс домой. Он зарегистрировался в отеле Cologne Bonn и заказал ужин через службу доставки еды и напитков в номер. Предвкушение заслуженного ночного сна без беспокойства о маске или необходимости свернуться калачиком на полу подвала в ожидании вора-убийцы было восхитительной сменой обстановки для его уставших старых костей.

Когда электронная дверь за ним закрылась, могущественные глаза Мардука увидели силуэт, сидящий в кресле. Ему не требовалось много света, но его правая рука медленно обхватила лицо-череп под пальто. Нетрудно было догадаться, что злоумышленник пришел за реликвией.

“Сначала тебе придется убить меня”, - спокойно сказал Мардук, и он имел в виду каждое слово.

“Это желание в пределах моей досягаемости, мистер Мардук. Я склонен немедленно исполнить это желание, если вы не согласитесь с моими требованиями ”, - сказала фигура.

“Ради Бога, позвольте мне услышать ваши требования, чтобы я мог немного поспать. У меня не было покоя с тех пор, как еще одна коварная порода людей украла ее из моего дома”, - пожаловался Мардук.

“Сядьте, пожалуйста. Отдыхай. Я могу уйти отсюда без происшествий и позволить вам поспать, или я могу навсегда облегчить ваше бремя и все равно уйти отсюда с тем, за чем я пришел”, - сказал незваный гость.

“О, ты так думаешь?” Старик усмехнулся.

“Я уверяю это”, - категорично сказал ему другой.

“Мой друг, ты знаешь столько же, сколько и все остальные, кто приходит за Вавилонской маской. И это ничто . Ты так ослеплен своей жадностью, своими стремлениями, своей местью…чего бы еще вы ни пожелали, используя чужое лицо. Слепой! Все вы!” Он вздохнул, удобно плюхнувшись на кровать в темноте.

“Так вот почему маска ослепляет Маскирующегося?” - последовал вопрос незнакомца.

“Да, я полагаю, что ее создатель вложил в нее какую-то форму метафорического послания”, - ответил Мардук, сбрасывая обувь.

“А безумие?” - снова спросил незваный гость.

“Сынок, ты можешь запросить столько информации об этой реликвии, сколько пожелаешь, прежде чем убить меня и забрать ее, но ты ничего с этим не добьешься. Она убьет тебя или того, кого ты обманом заставишь надеть ее, но судьбу Маскирующего не изменить”, - посоветовал Мардук.

“То есть не без кожи”, - пояснил злоумышленник.

“Не без кожи”, - согласился Мардук медленными словами, граничащими с умиранием. “Это верно. И если я умру, ты никогда не узнаешь, где найти Кожу. Кроме того, это не работает само по себе, так что просто брось это, сынок. Иди своей дорогой и оставь маску трусам и шарлатанам”.

“Вы бы продали это?”

Мардук не мог поверить в то, что он слышал. Он разразился восхитительным раскатом смеха, который наполнил комнату, как мучительные крики жертвы пыток. Силуэт не двигался, он также не предпринимал никаких действий и не признавал поражения. Он просто ждал.

Старый иракец сел и включил прикроватные лампы. В кресле сидел высокий, худощавый мужчина с белыми волосами и светло-голубыми глазами. В левой руке он твердо держал "Магнум" 44-го калибра, направленный прямо в сердце старика.

“Теперь мы все знаем, что использование кожи с лица донора изменяет лицо маскирующего”, - сказал Пердью. “Но я случайно знаю...” Он наклонился вперед, чтобы говорить более мягким, пугающим тоном, “ что настоящий приз - это другая половина монеты. Я могу выстрелить тебе в сердце и забрать твою маску, но больше всего мне нужна твоя кожа”.

Задыхаясь от изумления, Питер Мардук уставился на единственного человека, который когда-либо раскрыл секрет Вавилонской маски. Застыв на месте, он уставился на европейца с большим пистолетом, сидящего в тихом терпении.

“Сколько стоит?” - Спросил Пердью.

“Вы не можете купить маску, и вы, конечно, не можете купить мою кожу!” Мардук воскликнул в ужасе.

“Не покупать. Напрокат , - поправил его Пердью, должным образом сбив старика с толку.

“Ты в своем уме?” Мардук нахмурился. Это был честный вопрос к человеку, мотивы которого он действительно не мог понять.

“За использование вашей маски в течение одной недели и последующее удаление кожи с вашего лица, чтобы удалить ее в течение первого дня, я заплачу за полную пересадку кожи и реконструкцию лица”, - предложил Пердью.

Мардук был озадачен. Потерял дар речи. Ему хотелось посмеяться над абсолютной абсурдностью предложения и высмеять идиотские принципы этого человека, но чем больше он прокручивал предложение в уме, тем больше смысла оно ему придавало.

“Почему неделя?” он спросил.

“Я хочу изучить ее научные свойства”, - ответил Пердью.

“Нацисты тоже пытались это сделать. Они потерпели ужасную неудачу!” - издевался старик.

Пердью покачал головой. “Моим мотивом является чистое любопытство. Как коллекционер реликвий и ученый, я только хочу знать ... как . Мне нравится мое лицо таким, какое оно есть, и у меня есть странное желание не умереть от слабоумия ”.

“А в первый день?” - спросил старик, более удивленный.

“Завтра очень дорогому другу нужно принять важный облик. То, что она готова рискнуть этим, имеет историческое значение для установления временного мира между двумя давно враждующими врагами ”, - объяснил Пердью, опуская ствол пистолета.

“Доктор Нина Гулд”, - понял Мардук, произнося ее имя с мягким почтением.

Пердью, обрадованный тем, что Мардук знал, продолжил: “Если мир узнает, что проф. Слоан действительно была убита, они никогда не поверят правде: что она была убита по приказу немецкого высшего офицера, чтобы подставить Мезо-Аравию. Ты знаешь это. Они останутся слепы к правде. Они видят только то, что позволяют их маски — крошечные бинокулярные изображения большей картины. Мистер Мардук, я абсолютно серьезен в своем предложении ”.

После некоторого размышления старик вздохнул. “Но я иду с тобой”.

“Я бы не хотел, чтобы было по-другому”, - улыбнулся Пердью. “Вот”.

Он бросил на стол письменное соглашение, оговаривающее условия и временные рамки для "предмета", который никогда не упоминается для того, чтобы убедиться, что никто никогда не узнает о маске таким образом.

“Контракт?” Мардук воскликнул. “Серьезно, сынок?”

“Может, я и не убийца, но я бизнесмен”, - улыбнулся Пердью. “Подпишите это наше соглашение, чтобы мы могли немного отдохнуть, черт возьми. По крайней мере, на данный момент.

Глава 33 — Воссоединение Иуды

Сэм и Нина сидели в хорошо охраняемой комнате, всего за час до встречи с султаном. Она выглядела совсем неважно, но Сэм воздержался от любопытства. Однако, по словам персонала в Мангейме, облучение Нины не было причиной смертельного состояния. Ее дыхание шипело, когда она пыталась вдохнуть, а глаза оставались немного молочного цвета, но ее кожа к настоящему времени полностью зажила. Сэм не был врачом, но он мог видеть, что что-то было не так, как в состоянии здоровья Нины, так и в ее воздержании.

“Ты, наверное, не можешь справиться с моим дыханием рядом с тобой, эй?” он играл.

“Почему ты спрашиваешь?” она нахмурилась, поправляя бархатное колье в соответствии с фотографиями Слоан, которые предоставила Лиза Гордон. К ним прилагался гротескный образец, о котором Гордон не хотел знать, даже когда распорядителю похорон Слоун было приказано предоставить его посредством сомнительного судебного приказа от Scorpio Majorus Holdings.

“Ты больше не куришь, так что мое табачное дыхание, должно быть, сводит тебя с ума”, - допытывался он.

“Нет, - ответила она, - просто раздражающие слова, которые выходят с таким придыханием”.

“Профессор Слоун?” женский голос с сильным акцентом позвал с другой стороны двери. Сэм больно толкнул Нину локтем, забыв, какой хрупкой она была. Извиняющимся тоном он протянул руки. “Мне так жаль!”

“Да?” Спросила Нина.

“Ваша свита должна быть здесь меньше чем через час”, - сказала женщина.

“О, эм, спасибо”, - ответила Нина. Она прошептала Сэму. “Моя свита . Это, должно быть, представители Слоуна ”.

“Да”.

“Кроме того, здесь есть два джентльмена, которые говорят, что они из вашей личной охраны вместе с мистером Кливом”, - сказала женщина. “Вы ожидаете мистера Мардука и мистера Килта ?”

Сэм расхохотался, но сдержался, прикрыв рот рукой: “Килт, Нина. Это, должно быть, Пердью, по причинам, которыми я отказываюсь делиться ”.

“Я содрогаюсь при мысли”, - ответила она и обратилась к женщине: “Это верно, Ясмин. Я ожидал их. На самом деле...”

Двое вошли в комнату, растолкав здоровенных арабских охранников, чтобы попасть внутрь.

“... они опоздали !”

За ними закрылась дверь. Не было никаких формальностей, поскольку Нина не забыла о том ударе, который она получила в больнице Гейдельберга, а Сэм не забыл, что Мардук предал их доверие. Пердью подхватил это и тут же оборвал.

“Ну же, дети. Мы можем объединиться в группу после того, как изменим историю и нам удастся избежать ареста, хорошо?”

Они неохотно согласились. Нина отводила глаза от Пердью, не давая ему возможности все исправить.

“Где Маргарет, Питер?” Сэм спросил Мардука. Старик неловко поерзал. Он не мог заставить себя сказать правду, хотя они заслуживали того, чтобы ненавидеть его за это.

“Мы, ” вздохнул он, “ разделились. Лейтенанта я тоже не смог найти, поэтому решил отказаться от всей миссии. Я был неправ, что просто ушел, но ты должен понять. Я так устал охранять эту проклятую маску, бегать за теми, кто ее забирает. Предполагалось, что никто не должен был знать об этом, но нацистский исследователь, изучающий вавилонский Талмуд, наткнулся на более древние тексты из Месопотамии, и стало известно о Маске ”. Мардук достал маску и поднес ее к свету между ними. “Я хотел бы просто избавиться от нее раз и навсегда”.

На лице Нины появилось сочувственное выражение, усугубившее ее и без того усталый вид. Было легко сказать, что она была далека от выздоровления, но они старались держать свое беспокойство при себе.

“Я позвонил ей в отель. Она не вернулась и не выписалась”, - кипел Сэм. “Если с ней что-нибудь случится, Мардук, клянусь Христом, я лично...”

“Мы должны это сделать. Сейчас!” Нина вывела их из задумчивости строгим заявлением: “Пока я не потеряла самообладание”.

“Она должна преобразиться перед доктором Гордоном и остальными профессорами. Прибывают люди Слоуна, так как же нам это сделать?” Сэм спросил старика. В ответ Мардук просто передал Нине маску. Ей не терпелось прикоснуться к ней, и она взяла ее у него. Все, что она помнила, это то, что она должна была сделать это, чтобы спасти мирный договор. Она все равно умирала, так что, если удаление не сработает, ее срок просто сдвинется на несколько месяцев.

Посмотрев на внутреннюю сторону маски, Нина поморщилась сквозь слезы, застилавшие ее глаза.

“Мне страшно”, - прошептала она.

“Мы знаем, любимая”, - успокаивающе сказал Сэм, “ но мы не позволим тебе умереть вот так”.... вот так...

Нина уже поняла, что они не знали о раке, но выбор слов Сэмом был непреднамеренно навязчивым. С невозмутимым, решительным выражением лица Нина взяла контейнер с фотографиями Слоан и пинцетом извлекла гротескное содержимое изнутри. Все они заставили стоящую перед ними задачу затмить отвратительное действо, наблюдая, как кусочек кожной ткани с тела Марты Слоун попадает внутрь маски.

Заинтригованные до предела, Сэм и Пердью прижались друг к другу, чтобы посмотреть, что произойдет. Мардук просто смотрел на часы на стене. Внутри маски образец ткани мгновенно распался, и по поверхности обычного цвета кости маска приобрела темно-красный оттенок, который, казалось, ожил. По поверхности пробежала мелкая рябь.

“Не теряй времени, иначе оно истечет”, - предупредил Мардук.

У Нины перехватило дыхание. “Счастливого Хэллоуина”, - сказала она и с болезненной гримасой спрятала лицо в маске.

Пердью и Сэм с тревогой ждали увидеть адское искривление лицевых мышц, яростное выпячивание желез и складчатость кожи, но они были разочарованы в своих ожиданиях. Нина слегка взвизгнула, когда ее руки выпустили маску, и она осталась на ее лице. Вообще ничего особенного не произошло, кроме ее реакции.

“Боже мой, это жутко! Это выводит меня из себя!” она запаниковала, но Мардук подошел и сел рядом с ней для некоторой эмоциональной поддержки.

“Расслабься. То, что ты чувствуешь, - это слияние клеток, Нина. Я верю, что это будет немного жечь от стимуляции нервных окончаний, но вы должны позволить этому обрести форму ”, - уговаривал он.

На глазах у Сэма и Пердью тонкая маска просто перетасовала свой состав, чтобы гармонировать с лицом Нины, пока она изящно не погрузилась под ее кожу. Едва различимые черты лица Нины трансформировались в черты Марты, пока женщина перед ними не стала точной копией той, что на фотографии.

“Нихуя не настоящая”, - восхищался Сэм, наблюдая. Разум Пердью был перегружен молекулярной структурой всей трансформации на химическом и биологическом уровне.

“Это лучше, чем научная фантастика”, - пробормотал Пердью, наклоняясь, чтобы внимательно рассмотреть лицо Нины. “Это завораживает”.

“И грубая, и жуткая. Не забывай об этом, ” осторожно сказала Нина, неуверенная в своей способности говорить, надевая лицо другой женщины.

“В конце концов, это Хэллоуин, любимая”, - улыбнулся Сэм. “Просто притворись, что ты действительно, действительно хороша в наряде Марты Слоун”. Пердью кивнул с легкой ухмылкой, но он был слишком поглощен научным чудом, свидетелем которого он был, чтобы делать что-то еще.

“Где кожа?” - спросила она губами Марты. “Пожалуйста, скажи мне, что она у тебя здесь”.

Пердью должен был ответить ей, независимо от того, соблюдали они режим общественного радиомолчания или нет.

“У меня есть кожа, Нина. Не беспокойтесь об этом. Как только договор будет подписан... ” он замолчал, позволяя ей заполнить пробелы.

Вскоре после этого проф. Прибыли люди Слоун. Доктор Лиза Гордон была на взводе, но хорошо скрывала это под своим профессиональным поведением. Она сообщила ближайшим родственникам Слоан, что та больна, и поделилась той же новостью со своим персоналом. Из-за состояния, поражающего ее легкие и горло, она не сможет произнести свою речь, но все равно будет присутствовать, чтобы скрепить соглашение с Месоаравией.

Возглавляя небольшую группу пресс-агентов, адвокатов и телохранителей, она направилась прямо к разделу с надписью "Высокопоставленные лица с частным визитом" с узлом в животе. До начала исторического симпозиума оставались считанные минуты, и она должна была убедиться, что все прошло по плану. Войдя в комнату, где Нина ждала со своими спутниками, Лиза сохранила свое игровое выражение лица.

“О Марта, я так нервничаю!” - воскликнула она, увидев женщину, которая была поразительно похожа на Слоан. Нина просто улыбнулась. Как и просила Лиза, ей не разрешили говорить; ей нужно было соответствовать шараде перед людьми Слоан.

“Оставь нас наедине на минутку, хорошо?” Лиза рассказала своей команде. Как только они закрыли дверь, весь ее настрой изменился. У нее отвисла челюсть при виде лица женщины, которая, она могла бы поклясться, была ее другом и коллегой. “Черт возьми, мистер Пердью, вы не шутите!”

Пердью сердечно улыбнулся. “Всегда рад вас видеть, доктор Гордон”.

Лиза рассказала Нине об основах того, что было необходимо, как принимать объявления и так далее. Затем наступила та часть, которая больше всего беспокоила Лизу.

“Доктор Гулд, я так понимаю, вы практиковались в подделке ее подписи?” Очень тихо спросила Лиза.

“У меня есть. Я думаю, что справилась с этим, но из-за болезни мои руки немного менее устойчивы, чем обычно ”, - ответила Нина.

“Это прекрасно. Мы позаботились о том, чтобы все знали, что Марта очень больна и что у нее легкая дрожь во время лечения ”, - ответила Лиза. “Это помогло бы объяснить любое отклонение в подписи, так что, с Божьей помощью, мы могли бы провернуть это без инцидентов”.

Представители пресс-служб всех крупных вещательных компаний присутствовали в медиа-зале в Сузах, тем более что все спутниковые системы и станции были чудесным образом восстановлены с 2:15 утра того дня.

Когда Проф. Слоан вышла из коридора, чтобы войти в комнату для переговоров с султаном, камеры одновременно повернулись к ней. Вспышки длиннофокусных камер высокой четкости создавали вспышки яркого света на лицах и одежде сопровождаемых лидеров. Напряженные, трое мужчин, ответственных за благополучие Нины, стояли, наблюдая за всем происходящим на мониторе в раздевалке.

“С ней все будет в порядке”, - сказал Сэм. “Она даже отрабатывала акцент Слоун, на случай, если ей придется отвечать на какие-либо вопросы”. Он посмотрел на Мардука. “И как только это закончится, мы с тобой отправимся на поиски Маргарет Кросби. Мне все равно, что тебе нужно делать или куда ты должен идти ”.

“Следи за своим тоном, сынок”, - ответил Мардук. “Имейте в виду, что без меня дорогая Нина не сможет восстановить свой имидж или надолго сохранить свою жизнь”.

Пердью подтолкнул Сэма, чтобы тот повторил призыв к дружелюбию. Зазвонил телефон Сэма, нарушив атмосферу в комнате.

“Это Маргарет”, - объявил Сэм, свирепо глядя на Мардука.

“Видишь? Она в порядке, ” равнодушно ответил Мардук.

Когда Сэм ответил, на линии был не голос Маргарет.

“Сэм Клив, я полагаю?” Шмидт прошипел, понизив голос. Сэм немедленно перевел вызов на громкую связь, чтобы слышали остальные.

“Да, а где Маргарет?” Спросил Сэм, не тратя времени на очевидный характер звонка.

“Это не твоя забота прямо сейчас. Вас беспокоит, где она будет, если вы не подчинитесь ”, - сказал Шмидт. “Скажи этой сучке-самозванке с султаном, чтобы она отказалась от своего поручения, иначе завтра ты сможешь забрать лопатой другую сучку-самозванку”.

Мардук выглядел потрясенным. Он никогда не предполагал, что его действия приведут к смерти прекрасной леди, но теперь это стало реальностью. Его рука прикрывала нижнюю половину лица, когда он слушал, как Маргарет кричит на заднем плане.

“Ты наблюдаешь с безопасного расстояния?” Сэм спровоцировал Шмидта. “Потому что, если ты окажешься где-нибудь в пределах моей досягаемости, я не доставлю тебе удовольствия пустить пулю в твой толстый нацистский череп”.

Шмидт рассмеялся с высокомерным воодушевлением. “Что ты собираешься делать, бумажный мальчик? Напишите статью, в которой выразите свое недовольство, клевещущую на люфтваффе”.

“Близко”, - ответил Сэм. Его темные глаза встретились с глазами Пердью. Без единого слова миллиардер понял. Держа планшет в руке, он молча ввел код безопасности и продолжил проверять глобальную систему позиционирования телефона Маргарет, пока Сэм сражался с командиром. “Я буду делать то, что у меня получается лучше всего. Я разоблачу тебя. Больше, чем кто-либо другой, с тебя снимут маску развратного, жаждущего власти подражателя, которым ты являешься. Ты никогда не будешь Мейером, приятель. Генерал-лейтенант является лидером люфтваффе, и его репутация будет способствовать тому, что мир будет иметь высокое мнение о вооруженных силах Германии, а не о каком-то импотенте, который думает, что может манипулировать миром ”.

Пердью улыбнулся. Сэм знал, что нашел бессердечного командира.

“Слоан подписывает этот договор, пока мы говорим, так что ваши усилия бессмысленны. Даже если бы ты убил всех, кого держишь, это не изменило бы вступления указа в силу еще до того, как ты поднимешь пистолет ”, - приставал Сэм к Шмидту, втайне моля Бога, чтобы Маргарет не поплатилась за его дерзость.

Глава 34 — Рискованная сенсация Маргарет

В ужасе Маргарет наблюдала, как ее друг Сэм Клив приводил в ярость ее похитителя. Она была привязана к стулу, и у нее все еще кружилась голова от наркотиков, которые он использовал, чтобы подчинить ее. Маргарет понятия не имела, где она находится, но из того, что она немного понимала по-немецки, она была не единственной заложницей, которую здесь держали. Рядом с ней была куча технологических устройств, которые Шмидт конфисковал у других своих заложников. Пока продажный командир скакал вокруг и спорил, Маргарет пустила в ход свои детские уловки.

Когда она была маленькой девочкой в Глазго, она обычно пугала других детей, вывихивая пальцы и плечи для их развлечения. С тех пор, конечно, она немного страдала от артрита в основных суставах, но была почти уверена, что все еще может управлять суставами пальцев. За несколько минут до того, как он позвонил Сэму Кливу, Шмидт послал Химмельфарба проверить чемодан, который они привезли с собой. Они забрали ее из бункера авиабазы, который был практически разрушен злоумышленниками. Он не видел, как левая рука Маргарет соскользнула с наручника и потянулась к мобильному телефону, который принадлежал Вернеру, когда он был в плену на авиабазе Бüчел.

Вытянув шею, чтобы лучше видеть, она протянула руку, чтобы взять телефон, но он был просто вне досягаемости. Стараясь не упустить свою единственную возможность общения, Маргарет подталкивала свой стул каждый раз, когда Шмидт смеялся. Вскоре она была так близко, что кончики ее пальцев почти касались пластика и резины крышки телефона.

Шмидт закончил выдвигать свой ультиматум Сэму, и теперь все, что ему нужно было сделать, это посмотреть текущие выступления перед подписанием договора. Он посмотрел на часы, казалось бы, не заботясь о Маргарет, теперь, когда она была представлена в качестве рычага воздействия.

“Химмельфарб!” - крикнул Шмидт. “Приведите людей. У нас мало времени”.

Шесть пилотов, одетых и готовых к отправке, молча вошли в комнату. На мониторах Шмидта отображались те же топографические карты, что и раньше, но поскольку в результате разрушения Мардук остался в бункере, Шмидту пришлось довольствоваться самым необходимым.

“Господин!” Химмельфарб и другие пилоты воскликнули, когда они встали между Шмидтом и Маргарет.

“У нас практически нет времени, чтобы взорвать отмеченные здесь немецкие авиабазы”, - сказал Шмидт. “Подписание договора кажется неизбежным, но мы увидим, как долго они будут придерживаться своего соглашения, когда наша эскадрилья в рамках операции Leo 2 одновременно взорвет штаб-квартиру ВВО в Багдаде и дворец в Сузах”.

Он кивнул Химмельфарбу, который достал из сундука дефектные дубликаты масок времен Второй мировой войны. Одного за другим, он дал каждому из мужчин по маске.

“Итак, здесь, на этом подносе, у нас есть сохранившиеся ткани несостоявшегося летчика Олафа ЛöВенхагена. По одному образцу на человека поместить внутрь каждой маски”, - приказал он. Подобно машинам, одинаково одетые пилоты сделали, как он сказал. Шмидт проверил, как каждый человек выполняет свои обязанности, прежде чем отдать следующий приказ. “Теперь помните, что ваши коллеги-летчики из B & #252; chel уже приступили к выполнению своей миссии в Ираке, так что первая фаза операции Leo 2 завершена. Твой долг - выполнить вторую фазу ”.

Он пролистал экраны, вызывая прямую трансляцию подписания соглашения в Сузах. “Итак, сыны Германии, наденьте свои маски и ждите моего приказа. В тот момент, когда это произойдет в прямом эфире на моем экране здесь, я буду знать, что наши парни разбомбили наши цели в Сузах и Багдаде. Затем я отдам вам приказ и активирую фазу 2 — уничтожение авиабаз Бüчел, Норвених и Шлезвиг. Вы все знаете свои намеченные цели ”.

“Да, сэр!” - ответили они в унисон.

“Хорошо, хорошо. В следующий раз, когда я намереваюсь убить такого самоуверенного развратника, как Слоан, мне придется сделать это самому. Сегодняшние так называемые снайперы - это позор”, - пожаловался Шмидт, наблюдая, как пилоты покидают комнату. Они направлялись к импровизированному ангару, где прятали списанные летательные аппараты с различных авиабаз, которыми руководил Шмидт.

* * *

Снаружи ангара фигура съежилась под теневыми крышами автостоянки, расположенной за пределами гигантского прекращенного заводского двора на окраине Берлина. Он быстро переходил от одного здания к другому, исчезая в каждом, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь. Он достиг предпоследних рабочих уровней ветхого сталелитейного завода, когда увидел, как несколько пилотов направились к единственному сооружению, выделявшемуся на фоне ржавой стали и старых красно-коричневых кирпичных стен. Она выглядела странно и неуместно благодаря серебристому мерцанию нового стального материала, из которого она была изготовлена.

Лейтенант Вернер затаил дыхание, наблюдая, как полдюжины солдат Лöвенхагена обсуждают между собой миссию, которая должна была начаться через несколько минут. Он знал, что Шмидт выбрал его для этой миссии — самоубийственной миссии в духе эскадрильи Леонидаса времен Второй мировой войны. Когда они упомянули о других, идущих на Багдад, сердце Вернера остановилось. Он бросился туда, где, как он надеялся, его никто не мог услышать, и позвонил, все время проверяя свое окружение.

“Привет, Сэм?”

* * *

В офисе Маргарет притворилась спящей, пытаясь выяснить, подписан ли уже договор. Ей пришлось, потому что, согласно предыдущим чудом избежавшим наказания преступникам и опыту общения с военными за время ее карьеры, она узнала, что как только где-то заключена сделка, люди начинают умирать. Это не зря называлось ‘свести концы с концами’, и она знала это. Маргарет задавалась вопросом, как она сможет защититься от профессионального солдата и военачальника со связанной за спиной рукой — буквально .

Шмидт кипел от злости, беспрестанно постукивая ботинком, в волнении ожидая, когда произойдет его взрыв. Он снова поднял часы. По его последним подсчетам, еще десять минут. Он подумал, как было бы блестяще, если бы он мог увидеть, как дворец взорвется на глазах верховного комиссара ООН по правам человека и султана Месоаравии, как раз перед тем, как послать своих местных бесов осуществить предполагаемую бомбардировку врагом авиабаз люфтваффе в отместку. Капитан наблюдал за происходящим, тяжело дыша и с каждым мгновением выражая свое презрение.

“Посмотри на эту сучку!” - усмехнулся он, когда показали, как Слоан отказывается от своей речи, когда одно и то же сообщение скользнуло справа налево по экрану CNN. “Я хочу свою маску! В тот момент, когда я получу ее обратно, я стану тобой, Мейер!” Маргарет поискала взглядом 16-го инспектора или командующего немецкими военно-воздушными силами, но он отсутствовал — по крайней мере, в кабинете, где ее держали.

Она сразу же заметила движение в коридоре за дверью. Ее глаза резко расширились, когда она узнала лейтенанта. Он жестом велел ей замолчать и продолжать изображать опоссума. Шмидту было что сказать по поводу каждого изображения, которое он видел в прямой трансляции новостей.

“Наслаждайся своими последними мгновениями. Как только Мейер возьмет на себя ответственность за иракские взрывы, я отброшу его подобие. Тогда посмотрим, на что ты способен с этой своей влажной мечтой, сделанной чернилами!” он захихикал. Пока он разглагольствовал, он не обращал внимания на лейтенанта, пробиравшегося внутрь, чтобы одолеть его. Вернер крался вдоль стены, где все еще оставалась тень, но ему предстояло пройти добрых шесть метров в белом люминесцентном свете, прежде чем он смог добраться до Шмидта.

Маргарет решила протянуть руку помощи. Сильно оттолкнувшись в сторону, она внезапно опрокинулась и сильно ударилась о руку и бедро. Она издала ужасающий крик, который заставил Шмидта серьезно вздрогнуть.

“Иисус! Что ты делаешь?” он заорал на Маргарет, собираясь приставить ботинок к ее груди. Но он был недостаточно быстр, чтобы увернуться от тела, летящего на него и врезающегося в стол позади него. Вернер набросился на капитана, мгновенно впечатав кулак в кадык Шмидта. Злобный командир пытался оставаться последовательным, но Вернер не хотел рисковать, учитывая, насколько жестким был офицер-ветеран.

Еще один быстрый удар прикладом пистолета в висок довершил дело, и капитан безвольно рухнул на пол. К тому времени, как Вернер разоружил командира, Маргарет была уже на ногах, пытаясь убрать ножку стула из-под своего тела и руки. Он бросился ей на помощь.

“Слава Богу, вы здесь, лейтенант!” - тяжело выдохнула она, когда он освободил ее. “Марлен в мужском туалете, привязана к батарее. Они накачали ее хлороформом, так что она не сможет бежать с нами ”.

“Неужели?” его лицо озарилось. “Она жива, и с ней все в порядке?”

Маргарет кивнула.

Вернер огляделся. “После того, как мы свяжем эту свинью, мне нужно, чтобы ты пошла со мной как можно быстрее”, - сказал он ей.

“Чтобы заполучить Марлен?” она спросила.

“Нет, чтобы устроить диверсию в ангаре, чтобы Шмидт больше не мог посылать своих ос жалить”, - ответил он. “Они просто ждут приказа. Но без истребителей они могут натворить абсолютно нихуя, не так ли?”

Маргарет улыбнулась. “Если мы переживем это, могу я процитировать вас для "Эдинбург пост”?"

“Если ты поможешь мне, то получишь эксклюзивное интервью обо всем этом фиаско”, - ухмыльнулся он.

Глава 35 — Уловка

Когда Нина положила свою влажную руку на указ, ей пришло в голову, какое впечатление произведут ее каракули на этом клочке скромной бумаги. Ее сердце пропустило удар, когда она в последний раз взглянула на султана, прежде чем поставить свой автограф на линии. За долю секунды, встретившись взглядом с его черными глазами, она почувствовала его подлинное дружелюбие и искреннюю доброту.

“Продолжайте, профессор”, - подбодрил он ее, медленно моргнув в знак уверенности.

Нине пришлось притвориться, что она просто снова отрабатывает подпись, иначе она слишком нервничала бы, чтобы сделать это правильно. Когда шариковая ручка скользнула под ее руководством, Нина почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Они ждали только ее. Весь мир затаил дыхание, ожидая, пока она закончит подписывать. Для нее никогда в мире не было бы большей чести, даже если бы этот момент был порожден обманом.

В тот момент, когда она изящно поставила кончик ручки на последнюю точку в автографе, мир зааплодировал. Присутствующие зааплодировали и поднялись на ноги. В то же время миллионы людей, смотревших прямую трансляцию, молились, чтобы ничего плохого не случилось. Нина подняла глаза на шестидесятитрехлетнего султана. Он нежно пожал ее руку, глядя глубоко в ее глаза.

“Кто бы ты ни был, - сказал он, - спасибо тебе за то, что делаешь это”.

“Что ты имеешь в виду? Ты знаешь, кто я”, - спросила Нина с изысканной улыбкой, хотя на самом деле была в ужасе от разоблачения. “Я профессор Слоун”.

“Нет, ты не такой. У профессора Слоуна были очень темно-синие глаза. Но у тебя прекрасные арабские глаза, как оникс в моем королевском кольце. Это как если бы кто-то поймал пару тигриных глаз и поместил их тебе на лицо ”. Морщины образовались вокруг его глаз, и борода не смогла скрыть его улыбку.

“Пожалуйста, ваша светлость...” - умоляла она, сохраняя свою позу ради зрителей.

“Кто бы ты ни была, ” заговорил он поверх нее, - маска, которую ты носишь, для меня не имеет значения. Нас определяют не наши маски, а то, что мы с ними делаем. Для меня важно то, что ты здесь сделал, понимаешь?”

Нина тяжело сглотнула. Ей хотелось плакать, но это запятнало бы образ Слоан. Султан подвел ее к подиуму и прошептал ей на ухо: “Помни, моя дорогая, важнее всего то, что мы представляем, а не то, на что мы похожи”.

Во время оваций стоя, которые длились более десяти минут, Нина боролась за то, чтобы удержаться на ногах, крепко держась за руку султана. Она подошла к микрофону, где ранее отказалась выступить с речью, и постепенно все стихло до спорадических приветствий или хлопков. Пока она не начала говорить. Нина старалась, чтобы ее голос звучал достаточно хрипло, чтобы оставаться загадочной, но она должна была сделать объявление. Ей пришло в голову, что у нее есть всего несколько часов, чтобы надеть чье-то другое лицо и сделать с ним что-нибудь полезное. Сказать было нечего, но она улыбнулась и сказала: “Дамы и господа, уважаемые гости и все наши друзья по всему миру. Моя болезнь затрудняет мой голос и речь, поэтому я сделаю это быстро. В связи с моими ухудшающимися проблемами со здоровьем я хотел бы публично уйти в отставку ...”

В импровизированном зале во дворце Сузы поднялась грандиозная суматоха от изумленных зрителей, но все они уважали решение лидера. Она привела свою организацию и большую часть современного мира в эпоху более совершенных технологий, эффективности и дисциплины, не лишая индивидуальности или здравого смысла. За это ее почитали, независимо от того, что она решила делать со своей карьерой.

“... но я уверен, что все мои усилия будут безупречно продвигаться моим преемником и новым комиссаром Всемирной организации здравоохранения, доктором Лизой Гордон. Было приятно служить людям ...” Нина продолжала заканчивать объявление, пока Мардук ждал ее в раздевалке.

“Боже мой, доктор Гулд, вы и сами настоящий дипломат”, - заметил он, наблюдая за ней. Сэм и Пердью уехали в спешке после того, как получили отчаянный телефонный звонок от Вернера.

* * *

Вернер отправил Сэму сообщение с подробностями о поступающей угрозе. С Пердью в хвосте они бросились к королевской гвардии и показали свои удостоверения, чтобы переговорить с командиром мезоарабского крыла, лейтенантом Дженебель Абди.

“Мадам, у нас срочная информация от вашего друга, лейтенанта Дитера Вернера”, - сказал Сэм эффектной женщине под тридцать.

“О, Дитти”, - она лениво кивнула, не выглядя слишком впечатленной двумя сумасшедшими шотландцами.

“Он просил передать тебе этот код. Несанкционированное размещение немецких истребителей базируется примерно в двадцати километрах от города Сузы и в пятидесяти километрах от Багдада!” Сэм выпалил это, как нетерпеливый школьник со срочным сообщением для директора. “Они выполняют самоубийственную миссию по уничтожению штаб-квартиры ЦРУ и этого дворца под командованием капитана Герхарда Шмидта”.

Лейтенант Абди немедленно отдала приказы своим людям и приказала своим ведомым присоединиться к ней в скрытом комплексе в пустыне, чтобы подготовиться к воздушной атаке. Она проверила отправленный Вернером код и кивнула в знак подтверждения его предупреждения. “Шмидт, да?” - усмехнулась она. “Я ненавижу этого гребаного фрица. Я надеюсь, что Вернер оторвет себе яйца ”. Она пожала руки Пердью и Сэму: “Мне нужно надеть костюмы. Спасибо, что предупредили нас ”.

“Подождите, ” нахмурился Пердью, “ вы сами тоже участвуете в воздушных боях?”

Лейтенант улыбнулся и подмигнул. “Конечно! Если ты снова увидишь старину Дитера, спроси его, почему в летной академии меня называли ‘Дженни Джихад’.”

“Ha!” Сэм усмехнулась, когда она побежала со своей командой, чтобы вооружиться и перехватить любую приближающуюся угрозу с крайней предубежденностью. Код, предоставленный Вернером, направил их к двум соответствующим гнездам, откуда должны были вылететь эскадрильи Leo 2.

“Мы пропустили подписание контракта с Ниной”, - посетовал Сэм.

“Все в порядке. В ближайшее время это будет на каждом чертовом новостном канале, который вы только можете себе представить, ” успокаивал Пердью, похлопывая Сэма по спине. “Не хочу показаться параноиком, но я должен доставить Нину и Мардука в Райхтисусис в течение, ” он взглянул на часы и быстро подсчитал часы, время в пути и прошедшее время, “ следующих шести часов”.

“Ладно, пошли, пока этот старый ублюдок снова не исчез”, - проворчал Сэм. “Кстати, что ты написал Вернеру, пока я разговаривал с Джихадисткой Дженни ?”

Глава 36 — Противостояние

После того, как они освободили потерявшую сознание Марлен и быстро и тихо перенесли ее через сломанный забор к машине, Маргарет почувствовала тревогу, когда она кралась по ангару с лейтенантом Вернером. На расстоянии они могли слышать, как пилоты начинают беспокоиться, ожидая команды от Шмидта.

“Как мы должны обезвредить шесть боевых птиц, похожих на F-16, менее чем за десять минут, лейтенант?” Прошептала Маргарет, когда они скользнули под незакрепленную панель.

Вернер усмехнулся. “Шатц, ты играл слишком много в американские видеоигры”.Она смущенно пожала плечами, когда он протянул ей большой стальной инструмент.

“Без шин они не смогут взлететь, фрау Кросби”, - посоветовал Вернер. “Пожалуйста, повредите шины настолько, чтобы вызвать хороший выброс, как только они пересекут вон ту линию. У меня есть запасной план, на большом расстоянии.”

В кабинете капитан Шмидт очнулся от вызванного тупой силой затемнения. Он был привязан к тому же стулу, на котором сидела Маргарет, и дверь была заперта, удерживая его в его собственном месте содержания. Мониторы были оставлены включенными, чтобы он мог наблюдать, что фактически привело его в бешенство до безумия. Безумные глаза Шмидта лишь выдавали его неудачу, поскольку новостная лента на его экране передавала доказательства того, что договор был успешно подписан и что недавняя попытка воздушного налета была предотвращена быстрыми действиями ВВС Месоарабии.

“Иисус Христос! Нет! Ты не мог знать! Откуда они могли знать?” он захныкал, как ребенок, практически вывихнув колени, пытаясь в слепой ярости пнуть стул. Его налитые кровью глаза застыли сквозь залитый кровью лоб. “Werner!”

* * *

В ангаре Вернер использовал свой мобильный телефон в качестве устройства наведения на спутник GPS, чтобы определить местоположение ангара. Маргарет сделала все возможное, чтобы проколоть шины самолета.

“Я чувствую себя действительно глупо, занимаясь этими олдскульными штучками, лейтенант”, - прошептала она.

“Тогда тебе следует прекратить это делать”, - сказал ей Шмидт от входа в ангар, наставляя на нее пистолет. Он не мог видеть, как Вернер пригнулся перед одним из Тайфунов, набирая что-то в свой телефон. Маргарет подняла руки, сдаваясь, но Шмидт выпустил в нее две пули, и она упала на землю.

Выкрикивая их приказы, Шмидт, наконец, приступил ко второй фазе своего плана атаки, хотя бы ради мести. Надев неработоспособные маски, его люди сели в свои самолеты. Вернер появился перед одной из машин, держа в руке свой мобильный телефон. Шмидт стоял позади самолета, медленно двигаясь, когда он стрелял в безоружного Вернера. Но он не учел позицию Вернера, ни то, куда он вел Шмидта. Пули срикошетили от шасси. Когда пилот запустил реактивный двигатель, активированный им форсаж выпустил адский язык пламени прямо в лицо капитану Шмидту.

Посмотрев вниз на то, что осталось от обнаженной плоти и зубов на лице Шмидта, Вернер плюнул на него. “Теперь у тебя даже нет лица для твоей посмертной маски , свинья”.

Вернер нажал зеленую кнопку на своем телефоне и положил его. Он быстро поднял раненую журналистку на плечи и понес ее к машине. Из Ирака Пердью принял сигнал и запустил спутниковый луч для наведения на устройство наведения, быстро повысив температуру внутри ангара. Результат был быстрым и горячим.

* * *

Вечером Хэллоуина мир праздновал, не имея ни малейшего представления о том, насколько уместны их наряжания и использование масок на самом деле. Частный самолет Пердью вылетел из Сузы со специальным разрешением и военным эскортом за пределы их воздушного пространства, чтобы обеспечить их безопасность. На борту Нина, Сэм, Мардук и Пердью проглотили ужин, направляясь в Эдинбург. Там ждала небольшая специализированная команда, чтобы как можно скорее нанести кожу на Нину.

Телевизор с плоским экраном держал их в курсе событий по мере того, как разворачивались новости.

“Странный несчастный случай на заброшенном сталелитейном заводе под Берлином унес жизни нескольких пилотов немецких ВВС, в том числе заместителя командующего капитана Герхарда Шмидта и главнокомандующего немецких люфтваффе генерал-лейтенанта Гарольда Мейера. Пока неясно, в чем заключались подозрительные обстоятельства...”

Сэм, Нина и Мардук гадали, где был Вернер и удалось ли ему вовремя выбраться с Марлен и Маргарет.

“Звонить Вернеру было бы бесполезно. Этот человек роется в сотовых телефонах, как в нижнем белье”, - заметил Сэм. “Нам придется подождать, чтобы увидеть, свяжется ли он с нами, верно, Пердью?”

Но Пердью не слушал. Он лежал на спине в откидывающемся кресле, склонив голову набок, положив на живот свой верный планшет и сложив на нем руки.

Сэм улыбнулся: “Посмотри на это. Человек, который никогда не спит, наконец-то отдыхает ”.

На планшете Сэм мог видеть, что Пердью общался с Вернером, отвечая на вопрос Сэма ранее тем вечером. Он покачал головой. “Гений”.

Глава 37

Два дня спустя Нине вернули ее лицо, она восстанавливала силы в том же уютном заведении в Керкуолле, где была раньше. Дерму с лица Мардука пришлось снять и нанести на изображение профессора. Слоан, растворяя частицы синтеза, пока Вавилонская маска снова не стала (очень) старой. Какой бы жуткой ни была процедура, Нина была рада вернуть свое собственное лицо. Все еще под действием сильного успокоительного из-за секрета рака, которым она поделилась с медицинским персоналом, она уснула, когда Сэм отошел, чтобы выпить кофе.

Старик тоже хорошо выздоравливал, занимая кровать в том же коридоре, что и Нина. В этой больнице ему не приходилось спать на окровавленных простынях и брезенте, за что он был бесконечно благодарен.

“Неплохо выглядишь, Питер”, - улыбнулся Пердью, глядя на успехи Мардука. “Скоро ты сможешь вернуться домой”.

“С моей маской”, - напомнил ему Мардук.

Пердью усмехнулся: “Конечно. С твоей маской.”

Сэм зашел поздороваться. “Я только что был с Ниной. Она все еще не оправилась от непогоды, но очень рада снова стать собой. Заставляет задуматься, не так ли? Иногда, чтобы добиться наилучшего, лучшее лицо, которое нужно носить, - это твое собственное ”.

“Очень философски”, - поддразнил Мардук. “Но я высокомерен теперь, когда могу улыбаться и насмехаться в полном диапазоне движений”.

Их смех заполнил небольшую секцию эксклюзивной медицинской практики.

“Значит, все это время вы были настоящим коллекционером, у которого была украдена Вавилонская маска?” - Спросил Сэм, очарованный осознанием того, что Питер Мардук был миллионером, коллекционером реликвий, у которого Нойманд украл Вавилонскую маску.

“Это так странно?” он спросил Сэма.

“Немного. Обычно богатые коллекционеры посылают частных детективов и команды специалистов по восстановлению, чтобы вернуть свои вещи.”

“Но тогда больше людей узнали бы, что на самом деле делает этот проклятый артефакт. Я не могу так рисковать. Вы видели, что произошло, когда только двое мужчин узнали о ее способностях. Представьте, что произошло бы, если бы мир узнал правду об этих древних предметах. Некоторые вещи лучше держать в секрете ... в масках, если хотите.”

“Не могу не согласиться”, - признал Пердью. Это относилось к его тайным чувствам по поводу отчужденности Нины, но он решил спрятать это подальше от внешнего мира.

“Я рад слышать, что дорогая Маргарет пережила свои огнестрельные ранения”, - сказал Мардук.

Сэм выглядел очень гордым при упоминании о ней. “Вы бы поверили, что она претендует на Пулитцеровскую премию за репортажное расследование?”

“Тебе следовало бы снова надеть эту маску, мой мальчик”, - совершенно искренне заметил Пердью.

“Нет, не в этот раз. Она записала все это на конфискованный мобильный телефон Вернера! Начиная с той части, где Шмидт объяснял приказы своим людям, и заканчивая тем, где он признает, что спланировал покушение на Слоан, хотя на тот момент не был уверен, действительно ли она умерла. Теперь Маргарет известна тем риском, на который она пошла, чтобы раскрыть заговор и убийство Мейера, и так далее. Конечно, она вращала ее осторожно, чтобы никакое упоминание о гнусной реликвии или пилотах, ставших безумцами-самоубийцами, не потревожило воду, понимаешь? ”

“Я благодарен, что она решила сохранить это в секрете после того, как я бросил ее там. Боже мой, о чем я только думал?” Мардук застонал.

“Я уверен, что роль крупного репортера компенсирует это, Питер”, - утешил его Сэм. “В конце концов, если бы ты не оставил ее там, она никогда бы не получила все те кадры, которые сейчас сделали ее знаменитой”.

“Тем не менее, я должен ей и лейтенанту некоторую компенсацию”, - ответил Мардук. “В следующий канун Дня Всех святых, в память о нашем приключении, я устрою грандиозное мероприятие, и они будут почетными гостями. Но она должна быть подальше от моей коллекции ... на всякий случай ”.

“Великолепно!” - Воскликнул Пердью. “Мы можем забрать ее в моем поместье. Какой будет тема?”

Мардук немного подумал, а затем улыбнулся своим новым ртом.

“Ну, бал-маскарад, конечно”.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Тайна янтарной комнаты

ПРОЛОГ

Аландские острова, Балтийское море — февраль

У Теему Койвусаари было полно дел с нелегальным товаром, который он пытался переправить, но как только ему удалось найти покупателя, все это стоило потраченных усилий. Прошло шесть месяцев с тех пор, как он покинул Хельсинки, чтобы присоединиться к двум своим коллегам на Аландских островах, где они занимались прибыльным предприятием по изготовлению поддельных драгоценных камней. Они выдавали что угодно, от кубического циркония до голубого стекла, за бриллианты и танзанит, иногда выдавая — довольно умело — неблагородные металлы за серебро и платину ничего не подозревающим любителям.

“Что вы имеете в виду, говоря, что это еще не все?” Теему спросил своего помощника, продажного африканского серебряника по имени Мула.

“Мне нужен еще килограмм, чтобы выполнить минский заказ, Теему. Я говорил тебе об этом вчера”, - пожаловался Мула. “Ты знаешь, мне приходится сталкиваться с клиентами, когда ты облажаешься. Я ожидаю еще килограмм к пятнице, иначе ты можешь возвращаться в Швецию ”.

“Финляндия”.

“Что?” Мула нахмурился.

“Я из Финляндии, а не Швеции”, - поправил Теему своего партнера.

Морщась, Мула встал из-за стола, все еще не снимая толстых режущих очков. “Кому какое дело, откуда ты?” Очки увеличили его глаза до нелепой формы рыбьего глаза, плавник которого визжал от смеха. “Отвали, чувак. Принеси мне еще янтаря, мне нужно больше сырья для изумрудов. Этот покупатель будет здесь к выходным, так что шевели своей задницей!”

Громко смеясь, тощий Теему вышел из скрытой импровизированной фабрики, которой они управляли.

“Эй! Tomi! Нам нужно добраться до побережья еще за одним уловом, приятель ”, - сказал он их третьему коллеге, который был занят разговором с двумя латышскими девушками на отдыхе.

“Сейчас?” Томи заплакала. “Не сейчас!”

“Куда ты идешь?” спросила более экстравертная девушка.

“Э-э, мы должны,” он колебался, глядя на своего друга с жалким выражением лица. “Нужно кое-что сделать”.

“Неужели? Какой работой вы занимаетесь?” - спросила она, многозначительно слизывая с пальца пролитую колу. Томи снова посмотрел на Теему с закатившимися от вожделения глазами, тайно умоляя его пока бросить работу, чтобы они оба могли забивать. Теему улыбнулся девушкам.

“Мы ювелиры”, - хвастался он. Девочки были мгновенно заинтригованы и возбужденно заговорили на своем родном языке. Они взялись за руки. Поддразнивая, они умоляли двух молодых людей взять их с собой. Теему сокрушенно покачал головой и прошептал Томи: “Мы никак не сможем их взять!”

“Давай! Они не могут быть старше семнадцати. Покажите им несколько наших бриллиантов, и они дадут нам все, что мы захотим!” Томи зарычал на ухо своему другу.

Теему посмотрел на великолепных маленьких котят, и ему потребовалось всего две секунды, чтобы ответить: “Хорошо, пошли”.

С радостными возгласами Томи и девочки проскользнули на заднее сиденье старого "Фиата", и они вдвоем поехали по острову, чтобы оставаться незаметными, пока перевозили украденные драгоценные камни, янтарь и химикаты для производства своих поддельных сокровищ. В местной гавани был небольшой бизнес, который, помимо прочего, поставлял импортный нитрат серебра и золотую пыль.

Нечестный владелец, одержимый старый моряк из Эстонии, обычно помогал трем мошенникам в достижении их квот и знакомил их с потенциальными клиентами за щедрую долю прибыли. Когда они выскочили из маленькой машины, они увидели, как он промчался мимо них, рьяно крича: “Вперед, мальчики! Это здесь! Это здесь и прямо сейчас!”

“Боже мой, сегодня у него снова одно из его сумасшедших настроений”, - вздохнула Томи.

“Что здесь?” спросила более тихая девушка.

Старик быстро оглянулся: “Корабль-призрак!”

“О боже, только не это снова!” Теему застонал. “Послушайте! Нам нужно обсудить с вами кое-какие дела!”

“Бизнес никуда не денется!” - кричал старик, направляясь к краю доков. “Но корабль исчезнет”.

Они побежали за ним, пораженные его стремительными движениями. Когда они поравнялись с ним, все остановились, чтобы перевести дыхание. День был пасмурный, и ледяной океанский бриз пробирал их до костей по мере приближения грозы. Время от времени в небе вспыхивали молнии, сопровождая отдаленные раскаты грома. Каждый раз, когда молния прорезала облака, молодые люди немного отшатывались, но их любопытство брало верх.

“Послушай, сейчас. Смотри, - с ликованием сказал старик, указывая на отмели у залива слева.

“Что? Посмотри что?” Сказал Теему, качая головой.

“Никто не знает об этом корабле-призраке, кроме меня”, - сказал отставной моряк молодым женщинам с шармом старого света и блеском в глазах. Они казались заинтересованными, поэтому он рассказал им о появлении. “Я вижу это на своем радаре, но иногда это исчезает, просто, — сказал он таинственным голосом, - просто исчезает!”

“Я ничего не вижу”, - сообщил Томи. “Пойдем, давай вернемся”.

Старик посмотрел на свои часы. “Скоро! Скоро! Не уходи. Просто подожди”.

Прогремел гром, заставив девушек вздрогнуть и очутиться в объятиях двух молодых людей, что сразу превратило его в очень желанную грозу. Девочки, обнявшись, ошеломленно наблюдали, как над волнами внезапно возник раскаленный магнитный заряд. Из нее показался нос затонувшего корабля, едва видимый над поверхностью воды.

“Видишь?” - закричал старик. “Видишь? Сейчас отлив, так что на этот раз вы наконец сможете увидеть это забытое богом судно!”

Молодые люди позади него стояли в благоговейном страхе перед тем, что они видели. Томи достал свой телефон, чтобы сфотографировать это явление, но особенно сильная молния ударила из облаков, заставив их всех съежиться. Он не только не запечатлел сцену, но они также не видели столкновения молнии с электромагнитным полем вокруг корабля, что вызвало адский грохот, от которого у них чуть не лопнули барабанные перепонки.

“Иисус Христос! Ты это слышал?” Теему закричал от холодного порыва ветра. “Давайте убираться отсюда, пока нас не убили!”

“Что это?” - воскликнула девушка-экстраверт и указала на воду.

Старик подкрался ближе к краю причала, чтобы разобраться. “Это мужчина! Давайте, помогите мне вытащить его, мальчики!”

“Он выглядит мертвым”, - сказала Томи с испуганным выражением лица.

“Чепуха”, - не согласился старик. “Он плывет лицом вверх, и его щеки красные. Помогите мне, бездельники!”

Молодые люди помогли ему вытащить обмякшее тело мужчины из разбивающихся волн, чтобы не дать ему разбиться о пирс или утонуть. Они отнесли его обратно в мастерскую старика и положили на рабочий стол в задней части, где старик плавил немного янтаря для придания формы. После того, как они убедились, что незнакомец действительно жив, старик накрыл его одеялом и оставил до тех пор, пока не закончит свои дела с двумя молодыми людьми. В задней комнате было восхитительно тепло после процесса плавки. Наконец, они отправились в свою маленькую квартирку с двумя друзьями и оставили старика распоряжаться судьбой незнакомца.

Глава 1

Эдинбург, Шотландия — август

Небо над шпилями побледнело, и слабое солнце заливало все вокруг желтым сиянием. Словно сцена из зазеркалья предвестника дурного предзнаменования, животные казались беспокойными, а дети притихли. Сэм бесцельно бродил среди покрывал из шелка и хлопка, свисавших откуда-то, что он не мог определить. Даже когда он поднял глаза и посмотрел вверх, он не смог увидеть ни точки крепления ткани для взбивания, ни перил, ни ниток, ни деревянных опор. Они как будто висели на невидимом крюке в воздухе, колеблемые ветром, который мог чувствовать только он.

Никто другой, кто проходил мимо него по улице, казалось, не подвергался воздействию пыльных порывов, несущих песок пустыни. Их платья и подолы длинных юбок колыхались только от движения их ног, когда они шли, а не от ветра, который время от времени заглушал его дыхание и бросал его растрепанные темные волосы ему в лицо. В горле у него пересохло, а желудок горел от нескольких дней без еды. Он направлялся к колодцу в центре городской площади, где все горожане собирались в рыночные дни и чтобы узнать новости за прошедшую неделю.

“Боже, я ненавижу здешние воскресенья”, - невольно пробормотал Сэм. “Я ненавижу эти толпы. Мне следовало прийти два дня назад, когда было потише”.

“Почему ты этого не сделал?” - услышал он вопрос Нины из-за своего левого плеча.

“Потому что тогда я не испытывал жажды, Нина. Нет смысла приходить сюда пить, если вы не испытываете жажды”, - объяснил он. “Люди не найдут воды в колодце, пока она им не понадобится, разве ты не знал?”

“Я этого не делал. Извините. Но это странно, тебе не кажется?” - заметила она.

“Что?” он нахмурился, когда сыплющиеся песчинки защипали ему глаза и высушили слезные протоки.

“Что все остальные могут пить из колодца, кроме тебя”, - ответила она.

“Как же так? Почему ты так говоришь?” Сэм огрызнулся, защищаясь. “Никто не может пить, пока не пересохнет. Здесь нет воды”.

“Здесь нет воды для тебя. Для других этого предостаточно”, - усмехнулась она.

Сэма взбесило, что Нина так безразлично относилась к его страданиям. Чтобы усилить удар, она продолжала вызывать его ярость. “Может быть, это потому, что тебе здесь не место, Сэм. Ты всегда вмешиваешься во все и в конечном итоге вытягиваешь самую короткую соломинку, и это прекрасно, если бы ты не был таким невыносимым нытиком ”.

“Послушайте! У тебя есть ...” - начал он свой ответ, только чтобы обнаружить, что Нина ушла от него. “Нина! Нина! Исчезновение не поможет вам выиграть этот спор!”

К этому времени Сэм добрался до источенного солью колодца, подталкиваемый людьми, собравшимися там. Больше никто не хотел пить, но все они стояли стеной, загораживая зияющую дыру, из-за которой Сэм мог слышать плеск воды в темноте внизу.

“Прошу прощения”, - пробормотал он, поочередно отодвигая их в сторону, чтобы заглянуть за край. Глубоко внутри колодца вода была темно-синей, даже несмотря на черноту глубины. Свет сверху преломлялся в сверкающих белых звездах на покрытой рябью поверхности, когда Сэму захотелось съесть кусочек.

“Пожалуйста, не могли бы вы дать мне выпить?” он ни к кому конкретно не обращался. “Пожалуйста! Я так чертовски хочу пить! Вода прямо здесь, и все же я не могу до нее дотянуться”.

Сэм вытянул руку так далеко, как только мог, но с каждым дюймом, который его рука продвигалась вперед, вода, казалось, отступала все глубже, сохраняя дистанцию, в конце концов оказавшись ниже, чем раньше.

“О, черт возьми!” - яростно закричал он. “Ты издеваешься надо мной?” Он принял прежнюю позу и оглядел незнакомцев, которых все еще не беспокоила непрекращающаяся песчаная буря и ее сухой натиск. “Мне нужна веревка. У кого-нибудь есть веревка?”

Небо становилось светлее. Сэм поднял глаза на вспышку света, которая исходила от солнца, едва нарушая идеальную округлость звезды.

“Вспышка на солнце”, - озадаченно пробормотал он. “Неудивительно, что мне так чертовски жарко и хочется пить. Как вы, люди, можете не чувствовать невыносимую жару?”

В его горле было так сухо, что последние два слова не поддались, и они прозвучали как невнятное ворчание. Сэм надеялся, что бушующее солнце не высушит колодец, по крайней мере, до тех пор, пока он не напьется. Во тьме своего отчаяния он прибегнул к насилию. Если бы никто не обращал внимания на вежливого человека, возможно, они обратили бы внимание на его бедственное положение, если бы он вел себя неадекватно.

Дико швыряя на ходу урны и разбивая глиняную посуду, Сэм закричал, требуя чашку и веревку; все, что могло бы помочь ему набрать воды. В его животе нехватка жидкости ощущалась как кислота. Сэм почувствовал, как все его тело пронзила жгучая боль, как будто каждый орган в его теле был обожжен солнцем до волдырей. Он упал на колени, вопя, как баньши в агонии, вцепившись в рыхлый желтый песок скрюченными пальцами, когда кислота хлынула ему в горло.

Он схватил их за лодыжки, но они только небрежно пнули его по руке, не обращая на него особого внимания. Сэм взвыл от боли. Сквозь прищуренные глаза, почему-то все еще забитые песком, он посмотрел на небо. Не было ни солнца, ни облаков. Все, что он мог видеть, был стеклянный купол от горизонта до горизонта. Все люди, которые были с ним, стояли в благоговейном страхе перед куполом, замерев в восхищении, прежде чем громкий хлопок ослепил их всех — всех, кроме Сэма.

Волна невидимой смерти пульсировала с неба под куполом и обратила всех остальных граждан в пепел.

“Господи, нет!” Сэм плакал при виде их ужасной кончины. Он хотел отнять руки от глаз, но они не двигались. “Отпусти мои руки! Позволь мне быть слепым! Позволь мне быть слепым!”

"Трое..."

"Два..."

"Один".

Еще один хлопок, подобный импульсу разрушения, эхом отозвался в ушах Сэма, когда его глаза распахнулись. Его сердце неудержимо колотилось, когда он осматривал свое окружение расширенными глазами, полными ужаса. Под его головой была тонкая подушка, а его руки были мягко связаны, проверяя прочность легкой веревки.

“Отлично, теперь у меня есть веревка”, - отметил Сэм, когда посмотрел на свои запястья.

“Я полагаю, что призыв к веревке был вызван тем, что ваше подсознание напомнило об ограничениях”, - предположил доктор.

“Нет, мне нужна была веревка, чтобы набрать воды из колодца”, - возразил Сэм теории, когда психолог освободил его руки.

“Я знаю. Вы рассказывали мне все по дороге, мистер Клив.”

Доктор Саймон Хелберг был сорокалетним ветераном науки, с особой склонностью к разуму и его обманам. Парапсихология, психиатрия, нейробиология и, как ни странно, особые способности к экстрасенсорному восприятию управляли лодкой старика. Доктор Хелберг, которого большинство считает шарлатаном и позором научного сообщества, не позволил своей запятнанной репутации каким-либо образом повлиять на его работу. Антисоциальный ученый и теоретик-затворник, Хелберг преуспевал только на информации и практике теорий, обычно воспринимаемых как миф.

“Сэм, как ты думаешь, почему ты не умер в "пульсе", в то время как все остальные умерли? Что отличало тебя от других?” - спросил он Сэма, присаживаясь на кофейный столик перед диваном, на котором все еще лежал журналист.

Сэм одарил его почти детской насмешкой. “Ну, это довольно очевидно, не так ли? Все они были схожей расы, культуры и страны. Я был полным аутсайдером ”.

“Да, Сэм, но это не должно освобождать вас от страданий от атмосферной катастрофы, не так ли?” - рассуждал доктор Хелберг. Как старая мудрая сова, полный, лысый мужчина уставился на Сэма своими огромными светло-голубыми глазами. Его очки сидели так низко на переносице, что Сэм почувствовал необходимость водрузить их обратно, пока они не свалились с кончика носа доктора. Но он сдержал свои порывы, чтобы обдумать пункты, изложенные стариком.

“Да, я знаю”, - признал он. Большие темные глаза Сэма осматривали пол, пока его разум искал правдоподобный ответ. “Я думаю, это потому, что это было мое видение, а те люди были просто статистами на сцене. Они были частью истории, которую я смотрел, ” он нахмурился, не уверенный в своей собственной теории.

“Полагаю, в этом есть смысл. Однако они были там не просто так. Иначе вы бы не увидели там никого другого. Возможно, они были нужны вам, чтобы понять последствия импульса смерти”, - предположил доктор.

Сэм сел и провел рукой по волосам. Он вздохнул: “Доктор, какое это имеет значение? Я имею в виду, на самом деле, в чем разница между тем, как люди распадаются, и просто наблюдением за взрывом?”

“Просто”, - ответил доктор. “Разница заключается в человеческом элементе. Не будь я свидетелем зверства их смертей, это было бы всего лишь взрывом. Это было бы не более чем событием. Тем не менее, присутствие и, в конечном счете, потеря человеческой жизни предназначены для того, чтобы запечатлеть в вас эмоциональный или моральный элемент вашего видения. Вы должны воспринимать разрушение как потерю жизни, а не просто как катастрофу без жертв ”.

“Я слишком трезв для этого”, - простонал Сэм, качая головой.

Доктор Хелберг рассмеялся и хлопнул себя по ноге. Он уперся руками в колени и с трудом поднялся, все еще посмеиваясь, когда пошел выключить свой магнитофон. Сэм согласился записываться во время своих сеансов в интересах исследования доктором психосоматических проявлений травматических переживаний — переживаний, происходящих из паранормальных или сверхъестественных источников, как бы нелепо это ни звучало.

“У Пончо или у Ольмеги ?” доктор Хелберг ухмыльнулся, открывая свой хитроумно спрятанный бар с напитками.

Сэм был удивлен. “Я никогда не считал вас любителем текилы, док”.

“Я влюбился в нее, когда пробыл в Гватемале на несколько лет дольше положенного. Где-то в семидесятых годах я отдал свое сердце Южной Америке, и знаете почему? ” Доктор Хелберг улыбнулся, разливая шоты.

“Нет, рассказывай”, - настаивал Сэм.

Я стал одержим навязчивой идеей”, - сказал доктор. И когда он увидел самый озадаченный взгляд Сэма, он объяснил. “Я должен был знать, что вызвало эту массовую истерию, которую люди обычно называют религией, сынок. Такая мощная идеология, подчинившая стольких людей на протяжении стольких эпох, но не давшая никакого конкретного оправдания существованию, кроме власти людей над другими, действительно была хорошей причиной для исследования ”.

“Убитый!” Сказал Сэм, поднимая свой стакан, чтобы встретиться взглядом со своим психиатром. “Я сам был посвящен в такого рода наблюдения. Не только религия, но и неортодоксальные методы и совершенно нелогичные доктрины, которые порабощали массы, как будто это было почти ...”

“Сверхъестественное?” - спросил доктор Хелберг, приподняв одну бровь.

“Эзотерический", я полагаю, было бы более подходящим словом, ” сказал Сэм, допивая шот и морщась от неприятной горечи прозрачного напитка. “Ты уверен, что это текила?” он запнулся, переводя дыхание.

Проигнорировав тривиальный вопрос Сэма, доктор Хелберг не отклонился от темы. “Эзотерические темы охватывают явления, о которых ты говоришь, сын. Сверхъестественное - это всего лишь эзотерическая теософия. Возможно, вы имеете в виду свои недавние видения как одну из тех сбивающих с толку загадок?”

“Вряд ли. Я вижу их как сны, не более. Они вряд ли представляют собой массовую манипуляцию, как это делает религия. Послушайте, я полностью за духовную веру или своего рода доверие к высшему разуму”, - объяснил Сэм. “Я просто не уверен, что этих божеств можно умилостивить или убедить молитвой дать людям то, чего они желают. Все будет так, как оно будет. Вряд ли что-то за все время появилось благодаря жалости человека, умоляющего бога ”.

“Итак, вы верите, что то, что произойдет, произойдет независимо от какого-либо духовного вмешательства?” доктор спросил Сэма, тайно нажав кнопку записи. “Итак, вы говорите, что наша судьба уже определена”.

“Да”, - кивнул Сэм. “И нам крышка”.

Глава 2

В Берлине, наконец, снова воцарилось спокойствие после недавних убийств. Несколько верховных комиссаров, членов Бундесрата и различных известных финансистов стали жертвами убийств, которые до сих пор не были раскрыты ни одной организацией или отдельным лицом. Это была головоломка, с которой стране никогда раньше не приходилось сталкиваться, поскольку причины нападений были за пределами предположений. Мужчины и женщины, подвергшиеся нападению, имели мало общего, кроме того, что были богаты или хорошо известны, хотя в основном на политической арене или в деловом и финансовом секторах Германии.

Пресс-релизы ничего не подтверждали, и журналисты со всего мира стекались в Германию, чтобы найти какой-то секретный отчет где-то в городе Берлин.

“Мы считаем, что это была работа организации”, - заявила пресс-секретарь министерства Габи Хольцер прессе во время официального заявления, опубликованного бундестагом, парламентом Германии. “Причина, по которой мы в это верим, заключается в том, что в смертях был не один человек”.

“Почему это? Почему вы так уверены, что это не работа одного человека, фрау Хольцер?” - спросил один репортер.

Она заколебалась, нервно вздохнув. “Конечно, это всего лишь предположение. Однако мы считаем, что многие замешаны в этом из-за различных методов, которые использовались для убийства этих элитных граждан.

“Элита?”

“Вау, элита, говорит она!”

Восклицания нескольких репортеров и зевак раздраженно повторяли ее неудачно подобранные слова, в то время как Габи Хольцер пыталась исправить свою формулировку.

“Пожалуйста! Пожалуйста, позвольте мне объяснить...” Она попыталась перефразировать, но толпа снаружи уже возмущенно ревела. Заголовки должны были отразить неприятный комментарий в худшем свете, чем это было задумано. Когда ей, наконец, удалось успокоить стоявших перед ней журналистов, она объяснила свой выбор слов так красноречиво, как только могла, с трудом, поскольку ее знания английского были не особенно сильны.

“Дамы и господа из международных средств массовой информации, я прошу у вас прощения за недоразумение. Боюсь, я оговорился — мой английский, ну… М-мои извинения, - слегка заикаясь, произнесла она и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. “Как вы все знаете, эти ужасные действия были совершены в отношении весьма влиятельных и выдающихся людей этой страны. Хотя эти цели, казалось бы, не имели ничего общего и даже не вращались в одних и тех же кругах, у нас есть основания полагать, что их финансовый и политический статус имел какое-то отношение к мотивам нападавших ”.

Это было почти месяц назад. Это были трудные несколько недель с тех пор, как Габи Хольцер пришлось иметь дело с прессой и их менталитетом стервятника, но она все еще чувствовала тошноту в животе, когда думала о пресс-конференциях. С той недели нападения прекратились, но по всему Берлину и остальной части страны царил мрачный, неопределенный мир, чреватый опасениями.

“Чего они ожидали?” - спросил ее муж.

“Я знаю, Детлеф, я знаю”, - усмехнулась она, выглядывая из окна своей спальни. Габи раздевалась для долгого горячего душа. “Но чего никто не понимает за пределами моей работы, так это того, что я должен быть дипломатичным. Я не могу просто сказать что-то вроде "Мы думаем, что это хорошо финансируемая банда хакеров в сговоре с теневым клубом злых землевладельцев, которые только и ждут, чтобы свергнуть правительство Германии", могу я? ” она нахмурилась, пытаясь расстегнуть лифчик.

Ее муж пришел ей на помощь и открыл его, сняв его, а затем расстегнул молнию на ее бежевой юбке-карандаше. Оно упало к ее ногам на толстый, мягкий ковер, и она вышла из него, все еще в туфлях на платформе от Гуччи. Ее муж поцеловал ее в шею и положил подбородок ей на плечо, когда они смотрели на плывущие огни города в море тьмы. “Это то, что происходит на самом деле?” спросил он приглушенными словами, пока его губы исследовали ее ключицу.

“Я думаю, да. Мое начальство очень встревожено. Я полагаю, это потому, что все они думают одинаково. Есть информация, которую мы не раскрыли прессе о жертвах. Это тревожные факты, которые говорят нам, что это не работа одного человека ”, - сказала она.

“Какие факты? Что они скрывают от общественности? ” спросил он, обхватив ее груди. Габи развернулась и посмотрела на Детлефа с суровым видом.

“Ты что, подглядываешь? На кого вы работаете, герр Хольцер? Ты действительно пытаешься соблазнить меня ради информации?” она рявкнула на него, игриво оттолкнув его назад. Ее светлые локоны танцевали на ее обнаженной спине, когда она следовала за ним на каждом шагу, когда он отступал.

“Нет, нет, я просто проявляю интерес к твоей работе, дорогая”, - кротко запротестовал он и упал навзничь на их кровать. Мощно сложенный Детлеф обладал личностью, совершенно противоположной его телосложению. “Я не хотел тебя допрашивать”.

Габи остановилась как вкопанная и закатила глаза. “Um Gottes willen!”

“Что я сделал?” - спросил он извиняющимся тоном.

“Детлеф, я знаю, что ты не шпион! Ты должен был подыграть. Говорите что-нибудь вроде "Я здесь, чтобы получить от вас информацию любой ценой" или ‘если вы не расскажете мне все, я вытрясу это из вас!" или что-нибудь еще, что придет вам в голову. Почему ты такой чертовски милый?” - причитала она, ударяя острым каблуком по кровати прямо у него между ног.

Он ахнул в непосредственной близости от своих фамильных драгоценностей, застыв на месте.

“Фу!” Габи хмыкнула и убрала ногу. “Зажги мне сигарету, будь добр”.

“Конечно, дорогая”, - уныло ответил он.

Габи открыла краны в душе, чтобы вода тем временем стала горячей. Она сняла трусики и пошла в спальню за сигаретой. Детлеф снова сел, глядя на свою потрясающую жену. Она была не очень высокой, но на этих каблуках возвышалась над ним, кудрявая богиня с Карелией, пылающей между ее полными красными губами.

* * *

Казино было воплощением расточительной роскоши и допускало в свои греховно буйные объятия только самых привилегированных, богатых и влиятельных посетителей. MGM Grand величественно возвышался в своем лазурном фасаде, который напомнил Дейву Пердью поверхность Карибского моря, но это не было конечным пунктом назначения миллиардера-изобретателя. Он оглянулся на консьержа и персонал, которые помахали на прощание, крепко сжимая свои чаевые в 500 долларов. Черный лимузин без опознавательных знаков подобрал его и отвез на ближайшую взлетно-посадочную полосу, где экипаж самолета Пердью ожидал его прибытия.

“Куда на этот раз, мистер Пердью?” - спросила старшая стюардесса, провожая его к месту. “Луна? Возможно, Пояс Ориона?”

Пердью рассмеялся вместе с ней.

“Дания Прайм, пожалуйста, Джеймс”, - скомандовал Пердью.

“Сию минуту, шеф”, - отсалютовала она. У нее было то, что он очень ценил в своих сотрудниках — чувство юмора. Его гениальность и неисчерпаемое богатство никогда не меняли того факта, что Дейв Пердью был, прежде всего, веселым и смелым человеком. Поскольку большую часть времени он по какой-то причине работал над чем-то где-то, он решил использовать свое свободное время для путешествий. На самом деле, он направлялся в Копенгаген за какой-то датской экстравагантностью.

Пердью был измотан. Он не вставал более 36 часов подряд с тех пор, как вместе с группой друзей из Британского инженерно-технологического института сконструировал лазерный генератор. Когда его частный самолет взлетел, он откинулся на спинку кресла и решил немного заслуженно выспаться после Лас-Вегаса и его сумасшедшей ночной жизни.

Как всегда, когда он путешествовал один, Пердью оставил плоский экран включенным, чтобы успокоить его и уснуть от скуки, которую он транслировал. Иногда это был гольф, иногда крикет; иногда документальный фильм о природе, но он всегда выбирал что-нибудь неважное, чтобы дать своему разуму некоторую передышку. Часы над экраном показывали половину шестого, когда стюардесса подала ему ранний ужин, чтобы он мог лечь спать с полным желудком.

Сквозь дремоту Пердью слышал монотонный голос репортера новостей и последовавшие за этим дебаты об убийствах, которые преследовали политическую сферу. Пока они спорили на экране телевизора с низкой громкостью звука, Пердью блаженно уснул, не заботясь об ошарашенных немцах в студии. Время от времени волнения приводили его разум в сознание, но вскоре он снова засыпал.

Четыре остановки для дозаправки по пути дали ему немного времени, чтобы размять ноги между сном. Между Дублином и Копенгагеном он провел последние два часа в глубоком сне без сновидений.

Казалось, прошла целая вечность, когда Пердью проснулся от нежных уговоров стюардессы.

“Мистер Пердью? Сэр, у нас небольшая проблема, ” проворковала она. При звуке этого слова его глаза распахнулись.

“Что это? В чем дело?” спросил он, все еще невнятно в своем оцепенении.

“Нам было отказано в разрешении войти в воздушное пространство Дании или Германии, сэр. Может быть, нам перенаправить в Хельсинки?” - спросила она.

“Почему мы были здесь...” - пробормотал он, потирая лицо. “Хорошо, я с этим разберусь. Спасибо тебе, дорогая ”. С этими словами Пердью бросился к пилотам, чтобы выяснить, в чем проблема.

“Они не дали нам подробного объяснения, сэр. Все, что они сказали нам, это то, что наш регистрационный идентификатор был внесен в черный список как в Германии, так и в Дании! ” - объяснил пилот, выглядя таким же озадаченным, как и Пердью. “Чего я не понимаю, так это того, что я запросил предварительное разрешение, и оно было предоставлено, но теперь нам говорят, что мы не можем приземлиться”.

“Занесен в черный список за что?” Пердью нахмурился.

“Для меня это звучит как полная чушь, сэр”, - вмешался второй пилот.

“Я всем сердцем согласен, Стэн”, - ответил Пердью. “Хорошо, у нас достаточно топлива, чтобы отправиться куда-нибудь еще? Я займусь приготовлениями ”.

“У нас все еще есть топливо, сэр, но недостаточно, чтобы слишком рисковать”, - доложил пилот.

“Попробуй Биллорд. Если нас не впустят, направляйтесь на север. Мы можем приземлиться в Швеции, пока с этим не разберемся”, - приказал он своим пилотам.

“Вас понял, сэр”.

“Снова управление воздушным движением, сэр”, - внезапно сказал второй пилот. “Послушай”.

“Они направляют нас в Берлин, мистер Пердью. Что нам делать?” - спросил пилот.

“Что еще мы можем сделать? Полагаю, пока нам придется придерживаться этого”, - подсчитал Пердью. Он подозвал стюардессу и попросил двойной ром со льдом - его любимое возлияние, когда дела шли не так, как ему хотелось.

Приземляясь на частной взлетно-посадочной полосе Дитриха на окраине Берлина, Пердью подготовился к официальной жалобе, которую он хотел подать против властей в Копенгагене. Его команда юристов в ближайшее время не смогла бы приехать в немецкий город, поэтому он позвонил в британское посольство, чтобы договориться об официальной встрече с представителем правительства.

Не будучи человеком горячего темперамента, Пердью был в ярости из-за внезапного так называемого внесения в черный список его частного самолета. Хоть убей, он не мог понять, за что его могли внести в черный список. Это было смешно.

На следующий день он вошел в посольство Соединенного Королевства.

“Добрый день, меня зовут Дэвид Пердью. У меня назначена встреча с мистером Беном Каррингтоном”, - сказал Пердью секретарше в быстро меняющейся обстановке посольства на Вильгельмштрассе.

“Доброе утро, мистер Пердью”, - сердечно улыбнулась она. “Позвольте мне сразу же отвести вас в его офис. Он ждал встречи с тобой”.

“Спасибо”, - ответил Пердью, слишком смущенный и раздраженный, чтобы даже заставить себя улыбнуться секретарше.

Двери в офис британского представителя были открыты, когда секретарь в приемной проводил Пердью внутрь. За столом спиной к двери сидела женщина и болтала с Кэррингтоном.

“Мистер Пердью, я полагаю”, - улыбнулся Кэррингтон, поднимаясь со своего места, чтобы поприветствовать своего шотландского гостя.

“Это верно”, - подтвердил Пердью. “Приятно познакомиться с вами, мистер Кэррингтон”.

Кэррингтон указал на сидящую женщину. “Я связался с представителем немецкого международного пресс-бюро, чтобы он оказал нам помощь”.

“Мистер Пердью, ” улыбнулась потрясающая женщина, “ я надеюсь, что смогу тебе помочь. Габи Хольцер. Рад с вами познакомиться”.

Глава 3

Габи Хольцер, Бен Кэррингтон и Дэйв Пердью обсуждали неожиданный запрет на посадку за чаем в офисе.

“Я должен заверить вас, герр Пердью, что это беспрецедентно. Наш юридический отдел, а также люди мистера Кэррингтона тщательно проверили вашу биографию на предмет чего-либо, что могло бы послужить основанием для такого иска, но мы не нашли в ваших записях ничего, что могло бы объяснить отказ во въезде в Данию и Германию ”, - сообщила Габи.

"Спасибо Богу за Хаима и Тодда!’Подумал Пердью, когда Габи упомянула о проверке его биографии. "Если бы они знали, сколько законов я нарушил в своих исследованиях, они бы заперли меня прямо сейчас".

Джессика Хаим и Гарри Тодд были кем угодно, только не юридическими компьютерными аналитиками Пердью, оба были внештатными экспертами по компьютерной безопасности, которых он нанял. Хотя они были ответственны за образцовые досье Сэма, Нины и Пердью, Хаим и Тодд никогда не были замешаны ни в каких финансовых махинациях. Собственный достаток Пердью был более чем достаточным. Кроме того, они не были жадными людьми. Так же, как в случае с Сэмом Кливом и Ниной Гулд, Пердью окружил себя честными и пристойными людьми. Они часто действовали вне закона, да, но они были далеки от обычных преступников, и это было то, чего большинство авторитетов и моралистов просто не смогли бы понять.

В лучах бледного утреннего солнца, пробивающегося сквозь жалюзи в кабинете Кэррингтона, Пердью размешивал вторую чашку "Эрл Грей". Светлая красота немки была электризующей, но она не обладала своей харизмой или внешностью, как он ожидал. Напротив, она, казалось, действительно хотела докопаться до сути вещей.

“Скажите мне, мистер Пердью, вы когда-нибудь имели какие-либо дела с датскими политиками или финансовыми учреждениями?” Габи спросила его.

“Да, я заключал обширные деловые сделки в Дании. Но я не вращаюсь в политических кругах. Я более склонен к академическим занятиям. Музеи, исследования, инвестиции в высшие учебные заведения, но я держусь подальше от политических повесток дня. Почему?” он спросил ее.

“Почему вы думаете, что это имеет отношение к делу, миссис Хольцер?” - Поинтересовался Кэррингтон, выглядя явно заинтригованным.

“Ну, это совершенно очевидно, мистер Кэррингтон. Если у мистера Пердью нет криминального прошлого, он должен представлять угрозу для этих стран, включая мою, каким—то другим образом ”, - уверенно сообщила она британскому представителю. “Если причина не основана на преступлении, то это должно быть связано с его репутацией бизнесмена. Мы оба осведомлены о его финансовом положении и его репутации в некотором роде знаменитости ”.

“Понятно”, - сказал Кэррингтон. “Другими словами, тот факт, что он участвовал в бесчисленных экспедициях и хорошо известен как филантроп, делает его угрозой для вашего правительства?” Кэррингтон рассмеялся. “Это абсурд, мадам”.

“Подождите, вы хотите сказать, что мои инвестиции в определенных странах, возможно, заставили другие страны не доверять моим намерениям?” Пердью нахмурился.

“Нет”, - спокойно ответила она. “Не страны, мистер Пердью. Учреждения.”

“Я заблудился”, - покачал головой Кэррингтон.

Пердью кивнул в знак согласия.

“Позвольте мне объяснить. Я никоим образом не утверждаю, что это относится к моей стране или какой-либо другой. Как и вы, я просто размышляю, и я думаю о том, что вы, мистер Пердью, могли оказаться невольно втянутыми в спор между... ” она сделала паузу, чтобы подобрать подходящее английское слово, “ ... определенными органами?

“Тела? Нравятся организации?” - Спросил Пердью.

“Да, именно так”, - сказала она. “Возможно, ваше финансовое положение в различных международных организациях вызвало к вам неприязнь со стороны органов, выступающих против тех, к кому вы причастны. Подобные вопросы могут легко распространиться на глобальный уровень, что приведет к вашему запрету на въезд в определенные страны; не правительствами этих стран, а кем-то, имеющим влияние на инфраструктуру этих стран ”.

Пердью серьезно над этим задумался. Немецкая леди была права. На самом деле, она была более права, чем могла когда-либо знать. Ранее он был захвачен компаниями, которые чувствовали, что его изобретения и патенты могут представлять для них огромную ценность, но опасались, что их оппозиция может предложить более выгодные предложения. Это чувство часто раньше выливалось в промышленный шпионаж и торговые бойкоты, которые мешали ему вести дела со своими международными филиалами.

“Я должен признать, мистер Пердью. Это имеет большой смысл, если учесть ваше присутствие в могущественных конгломератах научной индустрии ”, - согласился Кэррингтон. “Но, насколько вам известно, миссис Хольцер, это не официальный запрет на въезд, тогда? Это не со стороны правительства Германии, верно?”

“Верно”, - подтвердила она. “У мистера Пердью ни в коем случае нет проблем с правительством Германии ... или Дании, я бы предположил. Я полагаю, что это делается более скрытно, эм, под —” она пыталась подобрать правильное слово.

“Ты имеешь в виду тайну? Тайные организации?” - Подтолкнул Пердью, надеясь, что он неправильно истолковал ее неправильный английский.

“Это верно. Подпольные группы, которые хотят, чтобы вы держались от них подальше. Есть ли что-нибудь, в чем вы в настоящее время участвуете, что может оказаться угрозой для конкурса?” она спросила Пердью.

“Нет”, - быстро ответил он. “На самом деле, я взял небольшой отпуск. На самом деле я сейчас в отпуске ”.

“Это так беспокоит!” - Воскликнул Кэррингтон, забавно качая головой.

“Отсюда и разочарование, мистер Кэррингтон”, - улыбнулся Пердью. “Ну, по крайней мере, я знаю, что у меня нет никаких проблем с законом. Я разберусь с этим со своими людьми ”.

“Хорошо. Затем мы обсудили все, что могли, с учетом той небольшой информации, которой мы располагаем об этом необычном происшествии ”, - заключил Кэррингтон. “Однако, не для протокола, миссис Хольцер”, - обратился он к привлекательной немецкой посланнице.

“Да, мистер Кэррингтон”, - улыбнулась она.

“На днях на CNN вы официально представляли канцлера в связи с убийствами, но не раскрыли причину этого”, - спросил он очень заинтересованным тоном. “Есть ли что-то неладное, о чем не должна знать пресса?”

Она выглядела крайне неуютно, изо всех сил стараясь сохранить свой профессионализм. “Боюсь”, - она посмотрела на обоих мужчин с нервным выражением, - “это очень конфиденциальная информация”.

“Другими словами — да”, - допытывался Пердью. Он подошел к Габи Хольцер с осторожностью и мягким уважением и сел прямо рядом с ней. “Мадам, возможно, это как-то связано с недавними нападками на политическую и социальную элиту?”

Снова было это слово.

Кэррингтон выглядел совершенно завороженным в ожидании ее ответа. Дрожащими руками он налил еще чаю, сосредоточив все свое внимание на немецком связном.

“Я полагаю, у каждого есть своя теория, но как официальный представитель, я не имею права высказывать свои собственные взгляды, мистер Пердью. Ты знаешь это. Как ты можешь думать, что я могла бы обсуждать это с гражданским лицом?” Она вздохнула.

“Потому что я беспокоюсь, когда секреты распространяются на правительственном уровне, моя дорогая”, - ответил Пердью.

“Это дело Германии”, - прямо сказала она. Габи бросила пристальный взгляд в сторону Кэррингтона. “Можно мне покурить на вашем балконе?”

“Конечно”, - согласился он и встал, чтобы отпереть красивые стеклянные двери, которые вели из его кабинета на красивый балкон с видом на Вильгельмштрассе.

“Отсюда мне виден весь город”, - заметила она, закуривая свою длинную тонкую сигарету. “Здесь можно было бы говорить свободно, вдали от стен, у которых могут быть уши. Что-то назревает, джентльмены”, - сказала она Кэррингтону и Пердью, когда они встали по бокам от нее, чтобы насладиться видом. “И это древний демон, который проснулся; давно забытое соперничество ... Нет, не соперничество. Это больше похоже на конфликт между группировками, которые долгое время считались мертвыми, но они проснулись и готовы нанести удар ”.

Пердью и Кэррингтон обменялись быстрыми взглядами, прежде чем принять к сведению остальную часть сообщения Габи. Она ни разу не взглянула на них, но говорила, затягиваясь тонким дымом между пальцами. “Нашего канцлера схватили еще до того, как начались убийства”.

Оба мужчины ахнули от бомбы, которую Габи только что сбросила на них. Она не только делилась конфиденциальной информацией, но и только что признала, что глава правительства Германии пропал без вести. Это пахло переворотом, но звучало так, будто за похищением стояло нечто гораздо более темное.

“Но это было больше месяца назад, может быть, больше!” Кэррингтон воскликнул.

Габи кивнула.

“И почему это не было обнародовано?” - Спросил Пердью. “Несомненно, было бы очень полезно предупредить все соседние страны, прежде чем такого рода коварный заговор распространится на остальную Европу”.

“Нет, это должно храниться в тайне, мистер Пердью”, - не согласилась она. Она повернулась лицом к миллиардеру с глазами, которые подчеркивали серьезность ее слов. “Как вы думаете, почему эти люди, эти элитные члены общества, были убиты? Все это было частью ультиматума. Люди, стоящие за всем этим, угрожали убить влиятельных граждан Германии, пока не получат то, что хотели. Единственная причина, по которой наш канцлер все еще жив, заключается в том, что мы все еще выполняем их ультиматум ”, - сообщила она им. “Но когда мы приблизимся к этому сроку, а Федеральная разведывательная служба не предоставит то, что они требуют, наша страна будет ..., ” она горько рассмеялась, “ ... под новым руководством”.

“Боже милостивый!” Каррингтон сказал себе под нос. “Мы должны привлечь к делу МИ-6, и — ”

“Нет”, - перебил его Пердью. “Вы не можете рисковать, превращая это в грандиозное публичное шоу, мистер Кэррингтон. Если это просочится наружу, канцлер умрет до наступления сумерек. Что нам нужно сделать, так это поручить кому-нибудь расследовать происхождение нападений ”.

“Чего они хотят от Германии?” Каррингтон ловил рыбу.

“Этой части я не знаю”, - посетовала Габи, выпуская дым в воздух. “Что я точно знаю, так это то, что это очень богатая организация с практически неограниченными ресурсами, и то, чего они хотят, - это не что иное, как мировое господство”.

“И что, по-твоему, нам с этим делать?” - Спросил Кэррингтон, облокотившись на перила, чтобы посмотреть на Пердью и Габи одновременно. Ветер трепал его редеющие прямые седые волосы, пока он ждал предложения. “Мы не можем позволить кому-либо узнать об этом. Если это станет достоянием общественности, истерия распространится по всей Европе, и я почти уверен, что это стало бы смертным приговором для вашего канцлера ”.

С порога секретарша Кэррингтона поманила его подписать заявление о несоответствии визы, оставив Пердью и Габи в неловком молчании. Каждый размышлял о своей роли в этом деле, хотя это было не их дело. Они были просто двумя добропорядочными гражданами мира, стремящимися помочь в борьбе с темными душами, которые жестоко оборвали невинные жизни в погоне за жадностью и властью.

“Мистер Пердью, мне неприятно это признавать, ” сказала она, быстро оглядываясь, чтобы посмотреть, занят ли еще их хозяин. “Но я был тем, кто организовал изменение маршрута вашего рейса”.

“Что?” Произнес Пердью. Его бледно-голубые глаза были полны вопросов, когда он в изумлении уставился на женщину. “Зачем тебе это делать?”

“Я знаю, кто ты”, - сказала она. “Я знал, что вы не потерпите, чтобы вас выгнали из воздушного пространства Дании, и я попросил некоторых — назовем их помощниками — взломать систему управления воздушным движением, чтобы отправить вас в Берлин. Я знал, что буду тем человеком, которому мистер Кэррингтон позвонит по этому вопросу. Я должен был встретиться с вами в официальном качестве. Люди наблюдают, вы видите ”.

“Боже мой, миссис Хольцер”, - Пердью нахмурился, глядя на нее с большим беспокойством. “Вы, конечно, прошли через большие трудности, чтобы поговорить со мной, так чего же вы от меня хотите?”

“Этот журналист, получивший Пулитцеровскую премию, твой компаньон во всех твоих поисках”, - начала она.

“Сэм Клив?”

“Сэм Клив”, - повторила она, испытывая облегчение от того, что он понял, кого она имела в виду. “Он должен расследовать похищения и нападения на богатых и влиятельных. Он должен быть в состоянии выяснить, какого черта им нужно. Я не в том положении, чтобы разоблачать их ”.

“Но ты знаешь, что происходит”, - сказал он. Она кивнула, когда Кэррингтон снова присоединился к ним.

“Итак, ” сказал Кэррингтон, “ вы рассказывали кому-нибудь еще в вашем офисе о своих идеях, миссис Хольцер?”

“Я, конечно, заархивировала кое-какую информацию, но, знаете,” она пожала плечами.

“Умно”, - заметил Кэррингтон, судя по голосу, глубоко впечатленный.

Габи добавила убежденно. “Ты знаешь, я вообще не должен ничего знать, но я не сплю. Я склонен делать подобные вещи, вещи, которые повлияли бы на благосостояние немецкого народа и всех остальных, если уж на то пошло, моим бизнесом ”.

“Это очень патриотично с вашей стороны, миссис Хольцер”, - сказал Кэррингтон.

Он прижал дуло глушителя к ее челюсти и вышиб ей мозги прежде, чем Пердью успела моргнуть. Когда изуродованное тело Габи перевалилось через перила, с которых ее сбросил Кэррингтон, Пердью был быстро одолен двумя телохранителями посольства, которые лишили его сознания.

Глава 4

Нина прикусила мундштук трубки, опасаясь неправильного дыхания . Сэм настаивала, что такого понятия, как неправильное дыхание, не существует, что она могла дышать только в неправильном месте — например, под водой. Чистая и приятной температуры вода окутала ее плавающее тело, когда она продвигалась вперед над рифом, надеясь, что ее не растерзает акула или любое другое морское существо, у которого выдался неудачный день.

Под ней искривленные кораллы украшали бледное и бесплодное океанское дно, оживляя его яркими и красивыми цветами в оттенках, о существовании которых Нина даже не подозревала. Множество видов рыб присоединились к ней в ее исследовании, бросаясь поперек ее пути и совершая быстрые движения, которые заставляли ее немного нервничать.

"Что, если что-то прячется среди этих чертовых школ и бросится на меня?’ Нина сама испугалась. "Что, если прямо сейчас меня преследует кракен или что-то в этом роде, и все рыбы на самом деле так мчатся, потому что хотят убежать от этого?"

Благодаря всплеску адреналина, вызванному ее гиперактивным воображением, Нина стала пинать быстрее, крепко прижала руки к бокам и пронзила свой путь мимо последних крупных камней, чтобы выбраться на поверхность. Позади нее след из серебристых пузырьков отмечал ее продвижение, и поток мерцающих маленьких шариков воздуха вырывался из верхнего конца ее трубки.

Нина вырвалась на поверхность как раз в тот момент, когда почувствовала, что ее грудь и ноги начинают гореть. С зачесанными назад мокрыми волосами ее карие глаза казались особенно большими. Ее ноги коснулись песчаного пола, и она начала пробираться обратно к пляжной бухте между холмами, образованными скалами. Морщась, она изо всех сил боролась с течением, держа в руке защитные очки.

Позади нее начался прилив, а это очень опасное время для пребывания в здешней воде. К счастью, солнце скрылось за собирающимися облаками, но было слишком поздно. Нина впервые оказалась в тропическом климате мира, и она уже страдала из-за этого. Боль в плечах наказывала ее каждый раз, когда вода попадала на ее красную кожу. Ее нос уже начал шелушиться от солнечного ожога накануне.

“О Боже, могу ли я уже добраться до отмели!” - она усмехнулась в отчаянии от постоянного натиска волн и морских брызг, которые соленым прибоем покрывали ее покрасневшее тело. Когда вода по пояс стала доходить до колен, она поспешила найти ближайшее укрытие, которым, как оказалось, оказался пляжный бар.

Каждый мальчик и мужчина, попадавшийся ей на пути, оборачивался, чтобы посмотреть, как миниатюрная красавица с важным видом ступает на рыхлый песок. Темные брови Нины, идеальной формы над большими темными глазами, только подчеркивали ее мраморную кожу, даже если сейчас она сильно покраснела. Все взгляды сразу же упали на три изумрудно-зеленых треугольника, которые едва прикрывали те части ее тела, которые мужчины желали больше всего. Телосложение Нины ни в коем случае нельзя было назвать идеальным, но именно то, как она держалась, заставляло других восхищаться ею и желать ее.

“Вы видели мужчину, который был со мной этим утром?” - спросила она молодого бармена, который удачно щеголял в расстегнутой рубашке в цветочек.

“Человек с навязчивыми линзами?” он спросил ее. Нине пришлось улыбнуться и кивнуть.

“Да. Это было бы именно то, что я ищу, ” она подмигнула. Она взяла свою белую хлопчатобумажную тунику с углового стула, где она ее оставила, и натянула ее через голову.

“Давно его не видели, мэм. Последний раз, когда я видел его, он направлялся на встречу со старейшинами соседней деревни, чтобы узнать об их культуре или что-то в этом роде ”, - добавил бармен. “Выпьешь?”

“Эм, переведи мне счет?” - очаровала она.

“Конечно! Что это будет?” он улыбнулся.

“Шерри”, - решила Нина. Она сомневалась, что у них найдется ликер. “Ta.”

День сменился дымной прохладой, так как прилив принес с собой соляной туман, который опустился на пляж. Нина потягивала свой напиток, сжимая очки, в то время как ее глаза осматривали окружающую обстановку. Большинство посетителей разошлись, за исключением группы студентов из Италии, устроивших пьяный дебош по другую сторону бара, и двух незнакомцев, спокойно склонившихся над своими напитками у стойки.

Допив свой шерри, Нина поняла, что море подошло намного ближе, а солнце быстро садилось.

“Надвигается буря или что-то в этом роде?” она спросила бармена.

“Я так не думаю. Облаков для этого недостаточно, ” ответил он, наклоняясь вперед, чтобы выглянуть наверх из-под соломенной крыши. “Но, я думаю, скоро наступят холода”.

Нина рассмеялась при этой мысли.

“И как это могло бы быть?” она хихикнула. Заметив озадаченный взгляд бармена, она рассказала ему, почему нашла их идею холода забавной. “О, я из Шотландии, видишь?”

“Ах!” - он рассмеялся. “Я вижу! Вот почему ты говоришь как Билли Коннелли! И почему ты, ” он сочувственно нахмурился, уделяя особое внимание ее красной коже, “ проиграла битву с солнцем в свой первый день здесь.

“Да”, - согласилась Нина, надувшись от поражения, когда она еще раз осмотрела свои руки. “Бали ненавидит меня”.

Он засмеялся и покачал головой. “Нет! Бали любит красоту. Бали любит красоту!” - воскликнул он и нырнул под стойку, только чтобы появиться с бутылкой шерри. Он налил ей еще один бокал. “За счет заведения, комплименты от Бали”.

“Спасибо”, - улыбнулась Нина.

Вновь обретенное расслабление, несомненно, пошло ей на пользу. Ни разу с тех пор, как они с Сэмом приехали два дня назад, она не выходила из себя, за исключением, конечно, тех случаев, когда проклинала солнце, которое ее хлестало. Вдали от Шотландии, вдали от своего дома в Обане, она чувствовала, что более глубокие вопросы просто не могут до нее дойти. Особенно здесь, где Экватор находился к северу от нее, а не к югу, на этот раз она чувствовала себя вне досягаемости любого рода мирских или серьезных дел.

Бали надежно прятал ее. Нина наслаждалась необычностью, тем, насколько непохожи на Европу острова, даже если она ненавидела солнце и непрекращающиеся волны жары, которые превращали ее горло в пустыню и заставляли язык прилипать к небу. Не то чтобы ей было от чего конкретно скрываться, но Нине нужно было сменить обстановку для ее же блага. Только тогда она будет на высоте, когда вернется домой.

Узнав, что Сэм жив, и увидев его снова, дерзкая академичка сразу же решила максимально использовать его компанию, теперь, когда она знала, что он, в конце концов, не потерян для нее. То, как он, Райхтисусис, вышел из тени в поместье Дейва Пердью, научило ее ценить настоящее и ничего больше. Когда она думала, что он мертв, она поняла значение окончательности и сожаления и поклялась никогда больше не испытывать эту боль — боль незнания. Его отсутствие в ее жизни убедило Нину, что она любит Сэма, даже если она не могла представить себя связанной с ним серьезными отношениями.

В те дни Сэм был в какой-то степени другим. Естественно, он был бы, будучи похищен на борту дьявольского нацистского корабля, который заключил само его существо в свою причудливую паутину нечестивой физики. Как долго его перебрасывало из червоточины в червоточину, было неясно, но одно было ясно — это изменило взгляд всемирно известного журналиста на невероятное.

Нина прислушивалась к затихающему разговору посетителей, гадая, что задумал Сэм. Наличие у него фотоаппарата только убедило ее в том, что он будет отсутствовать некоторое время, вероятно, заблудившись в красоте островов и не следя за временем.

“Последняя порция”, - улыбнулся бармен и предложил налить ей еще.

“О, нет, спасибо. На пустой желудок это вещество похоже на рогипнол”, - усмехнулась она. “Думаю, я закруглюсь на этом”.

Она спрыгнула со своего барного стула, собрала свое любительское снаряжение для подводного плавания и, перекинув его через плечо, помахала на прощание персоналу бара. В комнате, которую она делила с Сэмом, пока не было никаких следов его присутствия, чего и следовало ожидать, но Нина не могла не чувствовать себя неловко из-за того, что Сэм ушел. Она заварила себе чашку чая и стала ждать, глядя на улицу через широкую стеклянную раздвижную дверь, где тонкие белые шторы колыхались от морского бриза.

“Я не могу”, - простонала она. “Как люди могут вот так просто сидеть без дела? Господи, я сойду с ума”.

Нина закрыла окна, надела брюки-карго цвета хаки, походные ботинки и положила в свою маленькую сумку складной нож, компас, полотенце и бутылку пресной воды. Полная решимости, она отправилась в густо поросшую лесом местность за курортом, где пешеходная тропа вела в местную деревню. Поначалу заросшая песчаная дорожка петляла среди великолепного собора деревьев джунглей, полного разноцветных птиц и бодрящих прозрачных ручьев. В течение нескольких минут птичьи крики были почти оглушительными, но в конце концов щебетание стихло, как будто они были ограничены окрестностями, из которых она только что вышла.

Перед ней тропинка шла прямо в гору, и растительность здесь была гораздо менее пышной. Нина поняла, что птицы остались позади и что теперь она пробирается через устрашающе тихое место. Вдалеке она могла слышать голоса людей в жарких спорах, эхом разносящиеся по плоской местности, которая простиралась от края холма, где она стояла. Внизу, в маленькой деревне, женщины причитали и съеживались, в то время как мужчины племени защищались, крича друг на друга. Посреди всего этого на песке сидел один человек — незваный гость.

“Сэм!” - ахнула Нина. “Сэм?”

Она начала спускаться с холма в сторону поселения. Отчетливый запах огня и мяса наполнил воздух, когда она подошла ближе, не сводя глаз с Сэма. Он сидел, скрестив ноги и положив правую руку на макушку другого мужчины, снова и снова повторяя одно слово на иностранном языке. Тревожащее зрелище напугало Нину, но Сэм был ее другом, и она надеялась оценить ситуацию до того, как толпа станет жестокой.

“Привет!” - сказала она, выходя на центральную поляну. Жители деревни отреагировали с неприкрытой враждебностью, немедленно закричав на Нину и дико размахивая руками, чтобы прогнать ее. Раскинув руки, она пыталась показать, что она не враг.

“Я здесь не для того, чтобы причинить какой-либо вред. Это, ” она указала на Сэма, “ мой друг. Я заберу его, хорошо? Хорошо?” Нина опустилась на колени, демонстрируя покорный язык тела, двигаясь к Сэму.

“Сэм”, - сказала она, протягивая к нему руку. “Боже мой! Сэм, что не так с твоими глазами?”

Его глаза закатились в глазницы, когда он повторял одно слово снова и снова.

“Калихаса! Калихаса!”

“Сэм! Черт возьми, Сэм, очнись, черт возьми! Из-за тебя нас убьют!” - закричала она.

“Ты не можешь разбудить его”, - сказал Нине мужчина, который, должно быть, был вождем племени.

“Почему нет?” Она нахмурилась.

“Потому что он мертв”.

Глава 5

Нина почувствовала, как ее волосы встают дыбом от сухой дневной жары. Небо над деревней окрасилось в бледно-желтый цвет, напоминая беременное небо Атертона, где она однажды побывала ребенком во время грозы.

Она недоверчиво нахмурилась, строго глядя на шефа. “Он не мертв. Он жив и дышит… прямо здесь! Что он говорит?”

Старик вздохнул, как будто он видел одну и ту же сцену слишком много раз в своей жизни.

“Калихаса. Он велит человеку, находящемуся под его рукой, умереть от его имени ”.

Другой мужчина рядом с Сэмом начал биться в конвульсиях, но разъяренные зрители не сделали ни одного шага вперед, чтобы помочь своему товарищу. Нина сильно встряхнула Сэма, но шеф в тревоге отстранил ее.

“Что?” - закричала она на него. “Я остановлю это! Отпустите меня!”

“Мертвые боги разговаривают. Ты должен выслушать, ” предупредил он.

“Вы что, все с ума посходили?” - закричала она, вскидывая руки в воздух. “Сэм!” Нина была в ужасе, но продолжала напоминать себе, что это Сэм — ее Сэм и что она должна удержать его от убийства туземца. Шеф держал ее за запястье, чтобы она не вмешивалась. Его хватка была неестественно сильной для такого хрупкого на вид старика.

На песке перед Сэмом туземец кричал в агонии, а Сэм продолжал повторять свою беззаконную песнь. Кровь сочилась из носа Сэма и капала ему на грудь и бедра, заставляя жителей деревни хором выражать ужас. Женщины плакали, а дети визжали, доводя Нину до слез. Сильно тряся головой, шотландский историк истерически вскрикнула, собираясь с силами. Она рванулась вперед изо всех сил, вырываясь из хватки вождя.

Охваченная яростью и страхом, Нина бросилась к Сэму с бутылкой воды в руке, преследуемая тремя жителями деревни, посланными остановить ее. Но она была слишком быстра. Добравшись до Сэма, она вылила воду ему на лицо и голову. Она вывихнула плечо, когда деревенские мужчины схватили ее, их инерция оказалась слишком сильной для ее маленького тела.

Глаза Сэма закрылись под каплями воды, стекающими по его лбу. Его пение мгновенно прекратилось, и туземец перед ним был избавлен от своих мучений. Измученный и плачущий, он катался по песку, взывая к своим богам и благодаря их за милость.

“Отвали от меня!” Нина закричала, ударив здоровой рукой одного из мужчин. Он сильно ударил ее по лицу, отчего она упала на песок.

“Забери отсюда своего злого пророка!” Нападавший на Нину зарычал с сильным акцентом, подняв кулак, но шеф остановил его от дальнейшего насилия. Другие мужчины поднялись с земли по его команде и оставили Нину и Сэма одних, но не раньше, чем плюнули в незваных гостей, когда те проходили мимо.

“Сэм? Сэм!” - закричала Нина. Ее голос дрожал от шока и ярости, когда она держала его лицо в своих руках. Она болезненно прижала поврежденную руку к груди, пытаясь поднять ошеломленного Сэма на ноги. “Господи Иисусе, Сэм! Вставай!”

Впервые Сэм моргнул. Он нахмурился, когда его охватило замешательство.

“Нина?” он застонал. “Что ты здесь делаешь? Как ты нашел меня?”

“Слушай, просто поднимайся нахуй и пошли отсюда, пока эти люди не зажарили наши бледные задницы на ужин, хорошо?” - сказала она себе под нос. “Пожалуйста. Пожалуйста, Сэм!”

Он посмотрел на свою прекрасную подругу. Она, казалось, была потрясена.

“Что это за синяк у тебя на лице? Нина. Эй! Кто-нибудь... - он понял, что они находятся в середине быстро растущей толпы, - ... кто-нибудь ударил тебя?”

“Не строй из себя мачо сейчас. Давай просто уберемся отсюда нахуй. Сейчас, ” прошептала она с твердой настойчивостью.

“Хорошо, хорошо”, - пробормотал он невнятно, все еще совершенно ошеломленный. Его глаза забегали из стороны в сторону, когда он осмотрел плюющихся зрителей, которые выкрикивали оскорбления и жестом отослали его и Нину. “Господи, в чем их проблема?”

“Не имеет значения. Я все объясню, если мы выберемся отсюда живыми, ” Нина задыхалась в агонии и панике, таща за собой нетвердое тело Сэма к вершине холма.

Они двигались так быстро, как только могли, но травма Нины не позволила ей бежать.

“Я не могу, Сэм. Ты продолжай, ” крикнула она.

“Абсолютно нет. Позволь мне помочь тебе, ” ответил он, неуклюже ощупывая ее живот.

“Что ты делаешь?” она нахмурилась.

“Пытаюсь обнять тебя за талию, чтобы я мог тянуть тебя за собой, любимая”, - фыркнул он.

“Вы даже не приблизились. Я прямо здесь, у всех на виду, ” простонала она, но затем кое-что пришло ей в голову. Помахав открытой ладонью перед лицом Сэма, Нина заметила, что он проследил за движением. “Сэм? Ты видишь?”

Он быстро заморгал и выглядел расстроенным. “Немного. Я вижу тебя, но трудно определить расстояние. Мое восприятие глубины - полный пиздец, Нина ”.

“Хорошо, хорошо, давай просто вернемся на курорт. Как только мы окажемся в безопасности в комнате, мы сможем выяснить, что, черт возьми, с тобой случилось, ” сочувственно предложила она. Нина взяла Сэма за руку и сопровождала их обоих всю обратную дорогу до отеля. Под пристальными взглядами гостей и персонала Нина и Сэм поспешили в свою комнату. Когда они вошли внутрь, она заперла дверь.

“Иди приляг, Сэм”, - сказала она.

“Нет, пока мы не вызовем тебе врача для лечения этого ужасного синяка”, - запротестовал он.

“Тогда как ты можешь видеть синяк на моем лице?” - спросила она, просматривая номер в телефонном справочнике отеля.

“Я вижу тебя, Нина”, - вздохнул он. “Я просто не могу сказать, как далеко все это от меня. Я должен признать, что это гораздо более раздражает, чем невозможность увидеть, можете ли вы в это поверить ”.

“О да. Конечно, - ответила она, набирая номер службы такси. Она заказала машину до ближайшего отделения неотложной помощи. “Прими быстренько душ, Сэм. Мы должны выяснить, навсегда ли повреждено ваше зрение — то есть сразу после того, как они вставят это обратно во вращательную манжету ”.

“У тебя плечо не в суставе?” Спросил Сэм.

“Да”, - ответила она. “Вырвалось, когда они схватили меня, чтобы держать подальше от тебя”.

“Почему? Что ты собиралась сделать, что они хотели защитить меня от тебя? ” он слегка улыбнулся от удовольствия, но он мог сказать, что Нина скрывала от него подробности.

“Я просто собиралась тебя разбудить, а они, похоже, не хотели, чтобы я этого делала, вот и все”, - она пожала плечами.

“Это то, что я хочу знать. Я спал? Я был в отключке?” искренне спросил он, поворачиваясь к ней лицом.

“Я не знаю, Сэм”, - сказала она неубедительно.

“Нина”, - попытался он выведать.

“У тебя меньше, ” она посмотрела на часы у кровати, - двадцати минут, чтобы принять душ и подготовиться к нашему такси”.

“Хорошо”, - сдался Сэм, вставая, чтобы пойти в душ, медленно ощупью пробираясь вдоль края кровати и стола. “Но это еще не конец. Когда мы вернемся, ты расскажешь мне все, включая то, что ты скрываешь от меня ”.

В больнице дежурные медицинские работники позаботились о плече Нины.

“Хотите чего-нибудь перекусить?” - спросил проницательный доктор-индонезиец. Он напомнил Нине одного из тех многообещающих молодых голливудских режиссеров-хипстеров с его темнокожими чертами лица и остроумным характером.

“Возможно, ваша медсестра?” Сэм вмешался, оставив ничего не подозревающую медсестру ошеломленной.

“Не обращай на него внимания. Он ничего не может с этим поделать, ” Нина подмигнула удивленной медсестре, которой едва перевалило за двадцать. Девушка с усилием выдавила улыбку, бросив неуверенный взгляд в сторону красивого мужчины, который пришел в отделение неотложной помощи с Ниной. “И я кусаю только мужчин”.

“Приятно знать”, - улыбнулся очаровательный доктор. “Как ты это сделал? И не говори, что ты занимался тяжелой работой ”.

“Я упала во время прогулки”, - ответила Нина, не дрогнув.

“Ладно, поехали. Готовы?” - спросил доктор.

“Нет”, - заскулила она на долю секунды, прежде чем доктор потянул ее за руку мощным захватом, от которого ее мышцы свело судорогой. Нина закричала в агонии из-за горящих связок и растянутых мышечных волокон, которые вызвали разрушительную вспышку боли в плече. Сэм вскочил, чтобы подойти к ней, но медсестра мягко оттолкнула его.

“Все кончено! Это сделано”, - успокоил ее доктор. “Все вернулось на место, хорошо? Это будет гореть еще день или два, но потом станет лучше. Держи это на перевязи. Не слишком много движения в течение следующего месяца, так что никаких пеших прогулок.”

“Господи! На мгновение я подумал, что ты отрываешь мне гребаную руку!” Нина нахмурилась. Ее лоб блестел от пота, а липкая кожа была холодной на ощупь, когда Сэм подошел, чтобы взять ее за руку.

“Ты в порядке?” он спросил.

“Да, я золотая”, - сказала она, но ее лицо говорило о другом. “Сейчас мы должны проверить твое зрение”.

“Что не так с вашими глазами, сэр?” - спросил харизматичный доктор.

“Ну, в этом-то все и дело. Понятия не имею. Я..., ” он на мгновение подозрительно посмотрел на Нину, - знаете, заснул на улице, когда загорал. И когда я проснулся, у меня возникли проблемы с фокусировкой на расстоянии до объектов ”.

Доктор уставился на Сэма, не отрывая взгляда от глаз Сэма, как будто он не верил ни единому слову из того, что только что сообщил турист. Он покопался в кармане пальто в поисках ручки-фонарика и кивнул. “Вы говорите, что заснули, загорая. Вы загораете в рубашке? У тебя на груди нет линии загара, и если ты не отражаешь солнечный свет своей бледной кожей, мой шотландский друг, мало что указывает на то, что твоя история правдива ”.

“Я не думаю, что имеет значение, почему он спал, док”, - защищалась Нина.

Он посмотрел на маленькую фейерверк большими темными глазами. “На самом деле, в этом вся разница, мэм. Только если я буду знать, где он был и как долго, чему он подвергался и так далее, я смогу определить, что могло вызвать проблему ”.

“Где вы учились?” Спросил Сэм, совершенно не по теме.

“Окончил Корнельский университет и четыре года в Пекинском университете, сэр. Я работал над магистерской программой в Стэнфорде, но мне пришлось прервать ее, чтобы приехать и помочь с наводнением 2014 года в Брунее ”, - объяснил он, изучая глаза Сэма.

“И ты спрятан в таком маленьком месте, как это? Я бы сказал, почти жаль, ” заметил Сэм.

“Моя семья здесь, и, я думаю, именно там мои навыки нужны больше всего”, - сказал молодой доктор, стараясь говорить легко и лично, потому что хотел установить тесные отношения с шотландцем, особенно учитывая то, что он подозревал неладное. Было бы невозможно вести серьезную дискуссию о таком состоянии даже с самыми непредубежденными людьми.

“Мистер Клив, почему бы тебе не пройти со мной в мой кабинет, чтобы мы могли поговорить наедине, ” предложил доктор серьезным тоном, который обеспокоил Нину.

“Можно, Нина пойдет с нами?” Спросил Сэм. “Я хочу, чтобы она была со мной во время приватных бесед о моем здоровье”.

“Очень хорошо”, - сказал доктор, и они сопроводили его в маленькую комнату рядом с коротким коридором палаты. Нина посмотрела на Сэма, но он казался спокойным. В стерильной обстановке Нину затошнило. Доктор закрыл дверь и одарил их обоих долгим, пристальным взглядом.

“Возможно, вы были в деревне рядом с пляжем?” он спросил их.

“Да”, - сказал Сэм. “Это местная инфекция?”

“Это там вы получили травму, мэм?” Он обратился к Нине с оттенком опасения. Она подтвердила кивком, выглядя несколько смущенной за свою неуклюжую ложь ранее.

“Это болезнь или что-то в этом роде, доктор?” Сэм настаивал на ответе. “У этих людей есть какая-то болезнь ...?”

Доктор глубоко вздохнул. “Мистер Клив, ты веришь в сверхъестественное?”

Глава 6

Пердью проснулся в чем-то похожем на морозильную камеру или гроб, сделанный для сохранения трупа. Его глаза ничего не могли разглядеть перед собой. Темнота и тишина были сродни холодной атмосфере, которая обжигала его обнаженную кожу. Его левая рука потянулась к правому запястью, но он обнаружил, что с него сняли часы. Каждый вдох был хрипом муки, когда он задыхался от холодного воздуха, проникающего откуда-то из темноты. Именно тогда Пердью обнаружил, что он был полностью обнажен.

"О Боже мой! Пожалуйста, не говорите мне, что я лежу на плите в каком-то морге. Пожалуйста, не говори мне, что меня приняли за мертвого!" умолял его внутренний голос. ‘Сохраняй спокойствие, Дэвид. Просто сохраняйте спокойствие, пока не узнаете, что происходит. Не стоит преждевременно паниковать. Паника только затуманивает разум. Паника только затуманивает разум.

Он осторожно опустил руки вниз по своему телу и провел ими по бокам, чтобы почувствовать, что находится под ним.

"Атлас".

‘Может быть, это гроб?" - подумал он, но подумал, что гроб будет каким угодно, только не холодным. Спорадические мышечные подергивания в конечном итоге переросли в полноценные судороги, особенно в ногах. От боли Пердью завыл в темноте, схватившись за ноги. По крайней мере, это означало, что он не был заключен в гроб или холодильник морга. Тем не менее, знание этого не принесло ему утешения. Холод был невыносимым, даже сильнее, чем плотная темнота вокруг него.

Внезапно тишину нарушили приближающиеся шаги.

"Это мое спасение?" Или моя гибель?"

Пердью внимательно слушал, борясь с желанием учащенно дышать. Никакие голоса не наполняли помещение, только непрекращающиеся шаги. Его сердце бешено забилось от множества мыслей о том, что бы это могло быть — где он мог быть. Щелкнул выключатель, и белый свет ослепил Пердью, защипав ему глаза.

“Вот он”, - услышал он высокий мужской голос, который напомнил Либераче. “Мой Господь и спаситель”.

Пердью не мог открыть глаза. Даже сквозь закрытые веки свет проникал в его череп.

“Не торопись, Гер Пердью”, - посоветовал голос с сильным берлинским акцентом. “Твои глаза должны сначала привыкнуть, иначе ты ослепнешь, дорогая. И мы этого не хотим. Ты просто слишком драгоценна ”.

Что было нехарактерно для Дейва Пердью, он предпочел ответить четко произнесенным “Пошел ты”.

Мужчина захихикал над его ненормативной лексикой, звучавшей довольно забавно. До ушей Пердью донеслись хлопки в ладоши, и он вздрогнул.

“Почему я голый? Я так не качаюсь, приятель”, - сумел сказать Пердью.

“О, ты будешь качаться, как бы мы тебя ни подталкивали, моя дорогая. Ты увидишь. Сопротивление очень вредно для здоровья. Сотрудничество так же важно, как кислород, как вы скоро поймете. Я твой хозяин, Клаус, и ты обнажен по той простой причине, что обнаженных мужчин легко обнаружить, когда они убегают. Видите ли, нет необходимости сдерживать вас, когда вы обнажены. Я верю в простые, но эффективные методы”, - объяснил мужчина.

Пердью заставил свои глаза привыкнуть к яркому окружению. Вопреки всем представлениям, которые возникали у него в голове, когда он лежал в темноте, камера, где его держали в плену, была большой и роскошной. Это напомнило ему о дéкор в часовне замка Гламис в его родной стране, Шотландии. Потолки и стены украшали картины в стиле ренессанса, написанные яркими масляными красками в позолоченных рамах. С потолка свисали золотые люстры, а витражи украшали оконные стекла, которые выглядывали из-за роскошной драпировки темно-фиолетового цвета.

Наконец его глаза нашли человека, о котором он до этого момента слышал только голос, и он выглядел почти в точности так, как Пердью его себе представлял. Не очень высокий, стройный и элегантно одетый Клаус внимательно стоял, аккуратно сложив руки перед собой. Когда он улыбался, на его щеках появлялись глубокие ямочки, а его темные глаза-бусинки, казалось, иногда светились под ярким светом. Пердью заметил, что Клаус причесывался так, что это напоминало ему прическу Гитлера — темный косой пробор, очень короткий от макушки уха вниз. Но его лицо было чисто выбрито, и не было никаких следов отвратительного пучка волос под носом, которым щеголял демонический нацистский лидер.

“Когда я смогу одеться?” Спросил Пердью, стараясь быть как можно вежливее. “Мне действительно холодно”.

“Боюсь, ты не сможешь. Пока ты здесь, ты будешь обнажен как для практических, так и для, - глаза Клауса с бесстыдным восторгом изучали высокое, худощавое телосложение Пердью, - эстетических целей”.

“Без одежды я замерзну до смерти! Это нелепо!” Пердью возразил.

“Пожалуйста, держите себя в руках, герр Пердью”, - спокойно ответил Клаус. “Правила есть правила. Однако отопление будет включено, как только я прикажу, чтобы вам было удобно. Мы охладили комнату только для того, чтобы разбудить вас ”.

“Ты не мог бы просто разбудить меня старомодным способом?” Пердью усмехнулся.

“Что такое старомодный способ? Зову тебя по имени? Обливать тебя водой? Посылать любимую кошку, чтобы та полапала тебе лицо? Пожалуйста. Это храм нечестивых богов, мой дорогой человек. Мы, конечно, не за доброту и баловство”, - сообщил Клаус холодным голосом, который не соответствовал его улыбающемуся лицу и горящим глазам.

Ноги Пердью дрожали, а соски затвердели от холода, когда он стоял рядом с покрытым шелковой скатертью столом, который служил ему кроватью с тех пор, как его привезли сюда. Его руки накрыли его мужское достоинство, показывая его понижающуюся температуру тела фиолетовым цветом ногтей и губ.

“Heizung!” Клаус приказал. Он перешел на более мягкий тон: “Через несколько минут тебе будет намного комфортнее, я обещаю”.

“Спасибо”, - пробормотал Пердью, заикаясь, сквозь стучащие зубы.

“Ты можешь сесть, если хочешь, но тебе не разрешат покинуть эту комнату, пока тебя не выведут — или не вынесут — в зависимости от степени твоего сотрудничества”, - проинформировал его Клаус.

“Примерно так”, - сказал Пердью. “Где я? Храм? И что тебе понадобится от меня?”

“Медленно!” Клаус воскликнул с широкой улыбкой, хлопнув в ладоши. “Вы просто хотите разобраться в деталях. Расслабься.”

Пердью почувствовал, что его разочарование растет. “Послушай, Клаус, я не чертов турист! Я здесь не с визитом, и уж точно не для того, чтобы развлекать вас. Я хочу знать подробности, чтобы мы могли завершить наше прискорбное дело и я мог отправиться домой! Вы, кажется, предполагаете, что меня устраивает находиться здесь в моем чертовом праздничном костюме, прыгающем через ваши обручи, как цирковое животное!”

Улыбка Клауса быстро исчезла. После того, как Пердью закончил свою тираду, худощавый мужчина посмотрел на него, не двигаясь. Пердью надеялся, что его точка зрения дошла до несносного идиота, который играл с ним в игры в один из его не очень хороших дней.

“Ты закончил, Дэвид?” Спросил Клаус низким, зловещим голосом, который был едва слышен. Его темные глаза смотрели прямо в глаза Пердью, когда он опустил подбородок и сцепил пальцы. “Позвольте мне кое-что прояснить для вас. Вы здесь не гость, вы правы; вы также не хозяин. Здесь вы не обладаете никакой властью, потому что здесь вы обнажены, а это значит, что у вас нет доступа к компьютеру, гаджетам или кредитным картам для выполнения ваших магических трюков ”.

Клаус медленно приблизился к Пердью, продолжая свои разъяснения. “Здесь у вас не будет разрешения задавать вопросы или иметь мнение. Ты подчинишься или умрешь, и ты сделаешь это без вопросов, я ясно выразился?”

“Кристально ясно”, - ответил Пердью.

“Единственная причина, по которой я вообще отношусь к тебе с небольшой долей уважения, заключается в том, что ты когда-то был Ренатусом Ордена Черного Солнца”, - сказал он Пердью, обходя его кругом. Клаус продемонстрировал отчетливое выражение крайнего презрения к своему пленнику. “Даже несмотря на то, что ты был плохим королем, вероломным перебежчиком, который решил уничтожить Черное Солнце вместо того, чтобы использовать их для правления новым Вавилоном”.

“Я никогда не претендовал на эту должность!” он защищал свое дело, но Клаус продолжал говорить, как будто слова Пердью были всего лишь скрипами в деревянных панелях комнаты.

“У тебя на побегушках был самый могущественный зверь в мире, Ренатус, и ты решил нагадить на него, содомизировать и чуть не вызвал полный крах веков могущества и мудрости”, - проповедовал Клаус. “Если бы это было вашим планом с самого начала, я бы похвалил вас. Это показывает талант к обману. Но если ты сделал это, потому что боялся силы, мой друг, ты ничего не стоишь ”.

“Почему вы защищаете Орден Черного Солнца? Ты один из их приспешников? Они обещали вам место в их тронном зале после того, как они уничтожат мир? Если ты им доверяешь, то ты дурак особой степени, ” парировал Пердью. Он почувствовал, как его кожа расслабляется под мягким теплом меняющейся температуры в комнате.

Клаус усмехнулся, горько улыбаясь, когда он стоял перед Пердью.

“Я полагаю, прозвище дурак зависит от цели игры, вы так не думаете? Для тебя я дурак, который стремится к власти любыми необходимыми средствами. Для меня ты дурак, что выбросил это ”, - сказал он.

“Послушай, чего ты хочешь?” Пердью кипел.

Он подошел к окну и отдернул занавеску в сторону. За занавеской, вставленной заподлицо в деревянную раму, находилась клавиатура. Прежде чем использовать его, Клаус оглянулся на Пердью.

“Вас привезли сюда, чтобы запрограммировать, чтобы вы снова могли служить цели”, - сказал он. “Нам нужна особая реликвия, Дэвид, и ты найдешь ее для нас. И ты хочешь узнать самую интересную часть?”

Теперь он улыбался, как и прежде. Пердью ничего не сказал. Он предпочел выждать время и использовать свои наблюдательные навыки, чтобы найти выход, как только сумасшедший уйдет. На данный момент он больше не хотел развлекать Клауса, а вместо этого просто соглашался.

“Лучшая часть в том, что ты захочешь служить нам”, - усмехнулся Клаус.

“Что это за реликвия?” Спросил Пердью, притворяясь, что ему интересно знать.

“О, что-то действительно особенное, даже более особенное, чем Копье Судьбы!” - раскрыл он. “Когда-то называвшееся Восьмым чудом света, мой дорогой Дэвид, оно было утрачено во время Второй мировой войны самой зловещей силой, которая распространилась по Восточной Европе подобно багровой чуме. Из-за их вмешательства она потеряна для нас, и мы хотим ее вернуть. Мы хотим, чтобы каждая уцелевшая ее часть была собрана заново и восстановлена в своей былой красоте, чтобы украсить главный зал этого храма в его золотом великолепии ”.

Пердью поперхнулся. То, на что намекал Клаус, было абсурдно и невозможно, но это было типично для "Черного солнца".

“Вы всерьез надеетесь обнаружить Янтарную комнату ?” - Удивленно спросил Пердью. “Она была разрушена британскими воздушными налетами и так и не вышла за пределы Кöнигсберга! Ее больше не существует. Только ее осколки разбросаны по всему дну океана и под фундаментами старых руин, уничтоженных в 1944 году. Это дурацкая затея!”

“Что ж, давай посмотрим, сможем ли мы изменить твое мнение об этом”, - улыбнулся Клаус.

Он повернулся, чтобы ввести код на клавиатуре. Последовал громкий гул, но Пердью не мог разглядеть ничего необычного, пока изысканные росписи потолка и стен не превратились в свои полотна. Пердью понял, что все это было оптической иллюзией.

Поверхности внутри рамок были покрыты светодиодными экранами, способными превращать сцены, как окна, в кибервселенную. Даже окна были просто изображениями на плоских экранах. Внезапно на всех мониторах появился страшный символ Черного Солнца, прежде чем переключиться на одно гигантское изображение, которое распространилось по всем экранам. От первоначальной комнаты ничего не осталось. Пердью больше не был в роскошной гостиной замка. Он стоял внутри пещеры огня, и хотя он знал, что это всего лишь проекция, он не мог отрицать дискомфорт от повышения температуры.

Глава 7

Голубой свет телевизора придавал комнате еще более мрачную атмосферу. На стенах комнаты движение в новостях отбрасывает множество форм и теней в черно-синем цвете, вспыхивающих подобно молнии и лишь на мгновение освещающих украшения на столах. Ничего не было там, где должно было быть. Там, где на стеклянных полках буфета раньше стояли стаканы и тарелки, была только зияющая рама, внутри которой ничего не было. На полу перед ней, а также на верхней части выдвижного ящика были разбросаны большие зазубренные осколки разбитой посуды.

Пятна крови окрасили некоторые щепки и плитки пола, приобретая черный оттенок в свете телевизора. Люди на экране, казалось, ни к кому конкретно не обращались. В комнате для них не было зрителей, хотя кто-то присутствовал. На диване дремлющая гора человека заполнила все три сиденья, а также подлокотники. Его одеяла упали на пол, оставив его беззащитным перед ночным холодом, но ему было все равно.

С тех пор, как была убита его жена, Детлеф ничего не чувствовал. Не только эмоции покинули его, но и чувства онемели. Детлеф не хотел чувствовать ничего, кроме печали и траура. Его кожа была холодной, такой холодной, что горела, но вдовец почувствовал только онемение, когда его одеяла соскользнули и грудой легли на ковер.

Ее туфли все еще лежали на краю кровати, куда она бросила их накануне. Детлеф не смог бы вынести, если бы забрал их, потому что тогда она действительно ушла бы. Отпечатки пальцев Габи все еще были на кожаном ремешке, грязь с ее подошв все еще была там, и когда он прикоснулся к туфлям, он почувствовал ее. Если бы он убрал их в шкаф, следы его последних мгновений с Габи были бы навсегда потеряны.

Кожа сошла с его сломанных костяшек, и теперь налет покрывал сырую плоть. Детлеф тоже этого не чувствовал. Он чувствовал только холод, который заглушал боль после его буйства и рваных ран, оставленных зазубренными краями. Конечно, он знал, что почувствует жгучие раны на следующий день, но сейчас он хотел только спать. Когда он спал, он видел ее в своих снах. Ему не пришлось бы сталкиваться с реальностью. Во сне он мог спрятаться от реальности смерти своей жены.

"Это Холли Дэррил с места отвратительного инцидента, который произошел этим утром в британском посольстве в Берлине", - пролепетал американский репортер по телевизору. ‘Именно здесь Бен Каррингтон из посольства Великобритании стал свидетелем ужасного самоубийства Габи Хольцер, представителя министерства федерального канцлера Германии. Возможно, вы помните миссис Хольцер как представителя, выступавшего перед прессой в связи с недавними убийствами политиков и финансистов в Берлине, которые сейчас СМИ окрестили "Наступлением Мидаса". Источники сообщают, что до сих пор нет ясности относительно мотивов миссис Хольцер покончить с собой после оказания помощи в расследовании этих убийств. Остается выяснить, была ли она возможной целью тех же убийц или, возможно, она даже была связана с ними ”.

Детлеф зарычал в полусне от дерзости средств массовой информации, которые даже намекнули, что его жена может иметь какое-либо отношение к убийствам. Он не мог решить, какая из двух лжи раздражала его больше — предполагаемое самоубийство или абсурдное искажение ее причастности. Обеспокоенный несправедливыми домыслами журналистов-всезнаек, Детлеф почувствовал нарастающую ненависть к тем, кто очернил его жену в глазах всего мира.

Детлеф Хольцер не был трусом, но он был серьезным одиночкой. Возможно, это было его воспитание или, возможно, просто его личность, но он всегда страдал среди людей. Неуверенность в себе всегда была его крестом, даже в детстве. Он и представить себе не мог, что он настолько важен, чтобы иметь собственное мнение, и даже будучи мужчиной лет тридцати пяти, женатым на потрясающей женщине, известной всей Германии, Детлеф все еще был склонен к самоустранению.

Если бы у него не было обширной боевой подготовки в армии, он бы никогда не встретил Габи. Во время выборов 2009 года было широко распространено насилие из-за слухов о коррупции, которые вызвали протесты и бойкоты выступлений кандидатов в определенных местах по всей Германии. Габи, среди прочих, перестраховалась, наняв личную охрану. Когда она впервые встретила своего телохранителя, она мгновенно влюбилась в него. Как она могла не любить такого мягкосердечного, нежного гиганта, как Детлеф?

Он никогда не понимал, что она в нем нашла, но все это было частью его низкой самооценки, поэтому Габи научилась легкомысленно относиться к его скромности. Она никогда не заставляла его появляться с ней на публике после того, как закончился его контракт в качестве ее телохранителя. Его жена уважала его непреднамеренную оговорку, даже в спальне. Они были совершенно противоположны в вопросах сдержанности, но они нашли удобную золотую середину.

Теперь она ушла, и он остался совсем один. Тоска по ней искалечила его сердце, и он непрестанно плакал в святилище дивана. В его мыслях преобладала двойственность. Он собирался сделать все необходимое, чтобы выяснить, кто убил его жену, но сначала ему нужно было преодолеть препятствия, которые он сам себе поставил. Это была самая сложная часть, но Габи заслуживал справедливости, и ему просто нужно было найти способ стать более уверенным.

Глава 8

Сэм и Нина понятия не имели, как ответить на вопрос доктора. Учитывая все то, чему они были свидетелями во время своих совместных приключений, им пришлось признать, что необъяснимые явления существуют. Хотя большую часть того, что они пережили, можно было списать на сложную физику и неоткрытые научные принципы, они были открыты и для других объяснений.

“Почему ты спрашиваешь?” Спросил Сэм.

“Мне нужно быть уверенным, что ни вы, ни леди здесь не сочтете меня каким-то суеверным идиотом в том, что я собираюсь вам сказать”, - признался молодой врач. Его взгляд метался между ними взад и вперед. Он был смертельно серьезен, но не был уверен, стоит ли доверять незнакомцам настолько, чтобы объяснять им такую явно притянутую за уши теорию.

“Мы очень непредубежденны, когда речь заходит о таких вещах, доктор”, - заверила его Нина. “Ты можешь рассказать нам. Честно говоря, мы сами видели некоторые странные вещи. Нас с Сэмом все еще мало что может удивить ”.

“То же самое”, - добавил Сэм с детским смешком.

Доктору потребовалось время, чтобы придумать, как донести свою теорию до Сэма. Его лицо выдавало беспокойство. Прочистив горло, он поделился тем, что, по его мнению, Сэм должен был знать.

“У людей в деревне, которую вы посетили, была очень странная встреча несколько сотен лет назад. Это рассказ, который передавался устно на протяжении веков, поэтому я не уверен, сколько от первоначальной истории осталось в сегодняшней легенде ”, - передал он. “Они рассказывают о драгоценном камне, который был подобран маленьким мальчиком и принесен в деревню, чтобы отдать вождю. Но из-за того, что камень выглядел так необычно, старейшины подумали, что это глаз бога, поэтому они закрыли его, опасаясь, что за ними будут наблюдать. Короче говоря, все в деревне умерли три дня спустя, потому что они ослепили бога, и он излил на них свой гнев ”.

“И ты думаешь, что моя проблема со зрением как-то связана с этой историей?” Сэм нахмурился.

“Послушай, я знаю, это звучит безумно. Поверьте мне, я знаю, как это звучит, но выслушайте меня ”, - настаивал молодой человек. “То, что я думаю, немного менее медицинское и больше склоняется к ... гм… такого рода...”

“Странная сторона?” Спросила Нина. В ее тоне сквозил скептицизм.

“Подожди сейчас”, - сказал Сэм. “Продолжай. Какое это имеет отношение к моему зрению?”

“Я думаю, что с вами там что-то случилось, мистер Клив; что-то, чего вы не можете вспомнить”, - предположил доктор. “Я скажу тебе почему. Поскольку предки этого племени ослепили бога, только человек, укрывающий бога, мог ослепнуть в их деревне.”

Подавляющая тишина окутала троих, в то время как Сэм и Нина уставились на доктора с самыми непонятными взглядами, которые он когда-либо видел. Он понятия не имел, как разъяснить то, что пытался сказать, особенно потому, что это было настолько нелепо и донкихотски.

“Другими словами,” Нина медленно начала убеждаться, что все поняла правильно, “вы хотите сказать нам, что верите в сказку о старых женах, верно? Итак, это не имеет ничего общего с решением. Ты просто хотел сообщить нам, что купился на это безумное дерьмо ”.

“Нина”, Сэм нахмурился, не слишком довольный тем, что она была такой резкой.

“Сэм, этот парень практически говорит тебе, что внутри тебя есть бог. Теперь я полностью за эго и даже могу справиться с небольшим нарциссизмом здесь и там, но, ради Христа, ты не можешь верить в эту чушь! ” - увещевала она его. “Боже мой, это все равно что сказать, что если у вас болит ухо в бассейне Амазонки, то вы наполовину единорог”.

Высмеивание иностранки было слишком сильным и грубым, что вынудило молодого врача раскрыть свой диагноз. Оказавшись лицом к лицу с Сэмом, он повернулся спиной к Нине, чтобы игнорировать ее в ответ на ее пренебрежение к его интеллекту. “Послушай, я знаю, как это звучит. Но вы, мистер Клив, за короткое время пропустили через свой органон-визус пугающее количество концентрированного тепла, и хотя это должно было привести к взрыву вашей головы, в результате вы получили лишь незначительные повреждения хрусталика и сетчатки!”

Он взглянул на Нину. “Это было основой моего диагностического заключения. Делайте с этим, что хотите, но это слишком странно, чтобы отмахиваться от чего-либо, кроме сверхъестественного ”.

Сэм был ошарашен.

“Так вот в чем причина моего безумного видения”, - сказал себе Сэм.

“Чрезмерная жара вызвала небольшие катаракты, но их может удалить любой офтальмолог, как только вы вернетесь домой”, - сказал доктор.

Примечательно, что именно Нина побудила его остановиться на другой стороне его диагноза. С большим уважением и любопытством в голосе Нина спросила доктора о проблеме со зрением Сэма с эзотерической точки зрения. Поначалу неохотно отвечая на ее вопрос, он согласился поделиться с Ниной своим взглядом на особенности произошедшего.

“Все, что я могу сказать, это то, что глаза мистера Клива подверглись воздействию температуры, подобной воздействию молнии, и вышли с минимальными повреждениями. Одно это нервирует. Но когда вы знаете истории жителей деревни, такие, как я, вы вспоминаете вещи, особенно такие, как разгневанный слепой бог, который убил всю деревню небесным огнем ”, - рассказал доктор.

“Молния”, - сказала Нина. “Так вот почему они настаивали на том, что Сэм был мертв, в то время как его глаза были закатаны обратно в череп. Доктор, у него был припадок, когда я нашел его.”

“Вы уверены, что это не было просто побочным продуктом электрического тока?” спросил доктор.

Нина пожала плечами: “Может быть”.

“Я ничего этого не помню. Когда я проснулся, я помню только, что мне было жарко, я был наполовину слеп и крайне сбит с толку”, - признался Сэм, озадаченно нахмурив лоб. “Сейчас я знаю еще меньше, чем до того, как вы рассказали мне все это, док”.

“Ничто из этого не должно было стать решением вашей проблемы, мистер Клив. Но это было не что иное, как чудо, так что я, по крайней мере, должен был дать вам немного больше информации о том, что могло с вами произойти ”, - сказал им молодой человек. “Послушайте, я не знаю, что вызвало этот древний...” он посмотрел на скептически настроенную леди с Сэмом, не желая снова провоцировать ее насмешки. “Я не знаю, какая таинственная аномалия заставила вас пересечь реки богов, мистер Клив, но на вашем месте я бы держал это в секрете и обратился за помощью к колдуну-доктору или шаману”.

Сэм рассмеялся. Нине это совсем не показалось смешным, но она придержала язык о более тревожных вещах, которые, как она видела, делал Сэм, когда она нашла его.

“Итак, я одержим древним богом? О, сладкий Иисус!” Сэм расхохотался.

Доктор и Нина обменялись взглядами, между ними возникло молчаливое согласие.

“Ты должен помнить, Сэм, что в древние времена силы природы, которые сегодня могут быть объяснены наукой, назывались богами. Я думаю, это то, что доктор пытается здесь прояснить. Называйте это как хотите, но нет сомнений, что с вами происходит что-то чрезвычайно странное. Сначала видения, а теперь это, ” пояснила Нина.

“Я знаю, любимая”, - успокоил ее Сэм, усмехнувшись. “Я знаю. Это просто звучит так чертовски безумно. Почти такое же безумие, как путешествия во времени или рукотворные червоточины, понимаешь?” Теперь сквозь улыбку он выглядел горьким и разбитым.

Доктор бросил на Нину хмурый взгляд при упоминании Сэмом путешествий во времени, но она только пренебрежительно покачала головой и отмахнулась от этого. Как бы сильно врач ни верила в странное и чудесное, она вряд ли могла объяснить ему, что его пациент-мужчина несколько кошмарных месяцев был невольным капитаном телепортирующегося нацистского корабля, который бросил вызов всем законам физики совсем недавно. Некоторые вещи просто не предназначались для того, чтобы ими делились.

“Что ж, доктор, большое вам спасибо за медицинскую — и мистическую - помощь”, - улыбнулась Нина. “В конечном счете, вы оказали гораздо большую помощь, чем вы когда-либо думаете”.

“Спасибо, мисс Гулд, ” улыбнулся молодой доктор, “ что наконец поверили мне. Добро пожаловать вам обоим. Пожалуйста, береги себя, хорошо?”

“Да, мы круче, чем у проститутки...”

“Сэм!” - перебила его Нина. “Я думаю, тебе нужно немного отдохнуть”. Она приподняла бровь, увидев развлечение обоих мужчин, которые смеялись над этим, прощаясь и покидая кабинет врача.

* * *

Поздно вечером, после заслуженного душа и лечения своих травм, два шотландца отправились спать. В темноте они слушали шум океана неподалеку, когда Сэм притянул Нину ближе.

“Сэм! Нет! ” запротестовала она.

“Что я сделал?” - спросил он.

“Моя рука! Я не могу лежать на боку, помнишь? Горит как в аду, и такое ощущение, что кость дребезжит в глазнице ”, - пожаловалась она.

Он немного помолчал, пока она с усилием занимала свое место на кровати.

“Ты все еще можешь лежать на спине, верно?” он игриво флиртовал.

“Да, ” ответила Нина, “ но моя рука связана на груди, так что извини, Джек”.

“Только твои сиськи, верно? Остальное - честная игра?” он поддразнил.

Нина усмехнулась, но чего Сэм не знал, так это того, что она улыбалась в темноте. После короткой паузы его тон стал гораздо более серьезным, но расслабленным.

“Нина, что я делал, когда ты нашла меня?” он спросил.

“Я говорила тебе”, - защищалась она.

“Нет, ты дала мне краткий обзор”, - опроверг он ее ответ. “Я видел, как ты сдерживался в больнице, когда рассказал врачу, в каком состоянии ты меня нашел. Да ладно, возможно, я иногда бываю глупой, но я по-прежнему лучший в мире журналист-расследователь. Я преодолел тупиковые ситуации с повстанцами в Казахстане и пошел по следу, ведущему к укрытию террористической организации во время ожесточенных войн в Боготе, детка. Я знаю язык тела, и я знаю, когда источники что-то от меня скрывают ”.

Она вздохнула. “Какая тебе вообще польза от знания деталей? Мы все еще не знаем, что с вами происходит. Черт возьми, мы даже не знаем, что с вами случилось в тот день, когда вы исчезли на борту DKM Geheimnis.Я действительно не уверен, сколько еще надуманного дерьма ты сможешь вынести, Сэм.”

“Я понимаю это. Я знаю, но это касается меня, поэтому я должен знать. Нет, я имею право знать, ” возразил он. “Ты должна рассказать мне так, чтобы у меня была полная картина, любимая. Тогда я смогу сложить два и два вместе, понимаете? Только тогда я буду знать, что делать. Если есть что-то, чему я научился как журналист, так это то, что половина information...no даже 99% информации иногда недостаточно, чтобы изобличить преступника. Необходима каждая деталь; каждый факт должен быть оценен, прежде чем делать вывод ”.

“Хорошо, хорошо, уже”, - прервала она его. “Я понимаю. Я просто не хочу, чтобы тебе приходилось иметь дело со слишком многим так скоро после твоего возвращения, понимаешь? Ты прошла через так много и чудесным образом выдержала все это, несмотря ни на что, милая. Все, что я пытаюсь сделать, это избавить вас от части плохого дерьма, пока вы не будете лучше подготовлены к тому, чтобы справиться с этим ”.

Сэм положил голову на изящный живот Нины, вызвав у нее приступ хихиканья. Он не мог положить голову ей на грудь из-за перевязи, поэтому он обхватил рукой ее бедро и просунул ладонь под поясницу. Она пахла розами и на ощупь была как атлас. Он почувствовал, как свободная рука Нины легла на его густые темные волосы, когда она держала его там, и она начала говорить.

Более двадцати минут Сэм слушал, как Нина рассказывает обо всем случившемся, не упуская ни одной детали. Когда она рассказала ему о туземце и странном голосе, которым Сэм произносил слова на непонятном языке, она почувствовала, как подергиваются кончики его пальцев на ее коже. Кроме этого, Сэм довольно хорошо справился с рассказом о своем пугающем состоянии, но ни один из них не спал до восхода солнца.

Глава 9

Непрекращающийся стук во входную дверь довел Детлефа Хольтцера до состояния отчаяния и ярости. Прошло три дня с тех пор, как была убита его жена, но вопреки тому, на что он надеялся, его чувства только ухудшились. Каждый раз, когда очередной репортер стучал в его дверь, он съеживался. Тени его детства выползли из его воспоминаний; те мрачные времена заброшенности, которые вызывали у него отвращение к звуку чьего-то стука в дверь.

“Оставьте меня в покое!” - кричал он, не обращая внимания на звонившего.

“Мистер Хольцер, это Хайн Мюллер из похоронного бюро. Страховая компания вашей жены связалась со мной, чтобы уладить с вами некоторые вопросы, прежде чем они смогут продолжить ... ”

“Ты что, глухой? Я сказал, проваливай!” - выплюнул несчастный вдовец. Его голос дрожал от алкоголя. Он был на грани полноценного срыва. “Я хочу вскрытия! Она была убита! Говорю вам, ее убили! Я не похороню ее, пока они это не расследовали!”

Независимо от того, кто появлялся у его двери, Детлеф отказывал им во входе. Внутри дома человек-затворник невыразимым образом превратился практически в ничто. Он перестал есть и едва отошел от дивана, где туфли Габи приковывали его к ее присутствию.

“Я найду его, Габи. Не волнуйся, милая. Я найду его и сброшу его труп со скалы”, - тихо прорычал он, раскачиваясь с застывшим на месте глазом. Детлеф больше не мог справляться с горем. Он встал и прошелся по дому, направляясь к затемненным окнам. Указательным пальцем он оторвал уголок пакетов с мусором, которые приклеил скотчем к стеклу. Снаружи, перед его домом, были припаркованы две машины, но они были пусты.

“Где ты?” - тихо пропел он. Пот выступил у него на лбу и затек в горящие глаза, красные от недосыпа. Его массивное тело уменьшилось на несколько фунтов с тех пор, как он перестал есть, но он все еще был настоящим мужчиной. Босиком, в брюках и мятой рубашке с длинным рукавом, свободно болтающейся на поясе, он стоял, ожидая, когда кто-нибудь появится у машин. “Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что вы у моей двери, маленькие мышки ”, - он поморщился, когда пропел эти слова. “Мышка, мышка! Ты пытаешься проникнуть в мой дом?”

Он ждал, но никто не постучал в его дверь, что было большим облегчением, хотя он все еще не доверял спокойствию. Он боялся этого стука, который звучал для его ушей как таран. В подростковом возрасте его отец, игрок-алкоголик, оставлял его дома одного, когда он убегал от ростовщиков и букмекеров. Юный Детлеф прятался внутри, задергивая шторы, пока волки были у двери. Стук в дверь был синонимом полномасштабной атаки на маленького мальчика, и его сердце бешено колотилось внутри него, в ужасе от того, что произойдет, если они войдут.

Помимо стука, разгневанные мужчины выкрикивали угрозы и ругались в его адрес.

Я знаю, что ты там, маленький засранец! Открой дверь, или я сожгу твой дом дотла!" кричали они. Кто-то бросал кирпичи в окна, в то время как подросток сидел, съежившись, в углу своей спальни, закрыв уши. Когда его отец возвращался домой довольно поздно, он заставал своего сына в слезах, но он только смеялся и называл мальчика слабаком.

По сей день Детлеф чувствовал, как его сердце подпрыгивало, когда кто-то стучал в его дверь, хотя он знал, что звонившие были безобидны и не имели дурных намерений. Но теперь? Теперь они снова стучались к нему . Они хотели его . Они были похожи на разгневанных мужчин снаружи в его подростковые годы, настаивавших, чтобы он вышел. Детлеф чувствовал себя загнанным. Он чувствовал угрозу. Не имело значения, зачем они пришли. Дело в том, что они пытались силой выгнать его из его убежища, и это был акт войны чувствительным эмоциям вдовца.

Без видимой причины он пошел на кухню и взял нож для чистки овощей из ящика. Он прекрасно осознавал, что делает, но потерял контроль. Слезы наполнили его глаза, когда он погрузил лезвие в свою кожу, не слишком глубоко, но достаточно глубоко. Он понятия не имел, что побудило его сделать это, но он знал, что должен. По какому-то приказу темного голоса в его голове Детлеф провел лезвием на несколько дюймов от одной стороны своего предплечья к другой. Это жгло, как гигантский бумажный порез, но это было терпимо. Когда он поднял нож, он наблюдал, как кровь тихо сочится из линии, которую он провел. Когда маленькая красная полоска превратилась в струйку на его белой коже, он глубоко вздохнул.

Впервые с тех пор, как умерла Габи, Детлеф почувствовал умиротворение. Его сердце замедлилось до спокойного ритма, и его тревоги отошли за пределы досягаемости — на данный момент. Спокойствие освобождения очаровало его, заставив быть благодарным за нож. Какое-то время он смотрел на то, что он сделал, но, несмотря на протесты своего морального компаса, он не чувствовал вины за это. На самом деле, он чувствовал себя состоявшимся.

“Я люблю тебя, Габи”, - прошептал он. “Я люблю тебя. Это клятва на крови для тебя, моя крошка ”.

Он обернул руку салфеткой для мытья посуды и вымыл нож, но вместо того, чтобы положить его на место, сунул в карман.

“Ты просто оставайся на месте”, - прошептал он ножу. “Будь рядом, когда ты мне понадобишься. Ты в безопасности. С тобой я чувствую себя в безопасности ”. Кривая улыбка заиграла на лице Детлефа, когда он наслаждался внезапно охватившим его спокойствием. Это было так, как если бы акт порезания себя прояснил его разум, настолько, что он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы приложить некоторые усилия к поиску убийцы своей жены с помощью какого-нибудь упреждающего расследования.

Детлеф прошел по разбитому стеклу буфета, не заботясь о том, чтобы побеспокоиться. Боль была просто еще одним слоем агонии, наложенным на то, что он и так уже испытывал, делая это каким-то тривиальным.

Поскольку он только что узнал, что не нужно резать себя, чтобы чувствовать себя лучше, он также знал, что должен найти записную книжку своей покойной жены. Габи была старомодна в этом отношении. Она верила в физические заметки и календари. Несмотря на то, что она использовала свой телефон, чтобы напомнить ей о назначенных встречах, она также записала все в письменном виде, что стало самой желанной привычкой сейчас, когда это могло помочь указать на ее возможных убийц.

Роясь в ее ящиках, он точно знал, что искал.

“О Боже, я надеюсь, это было не в твоей сумочке, детка”, - пробормотал он, продолжая лихорадочно искать. “Потому что у них твоя сумочка, и они не вернут ее мне, пока я не выйду за эту дверь, чтобы поговорить с ними, понимаешь?” Он продолжал говорить с Габи, как будто она слушала, привилегия одиноких - не дать им сойти с ума, чему он научился, наблюдая за своей матерью, подвергавшейся насилию, когда она перенесла ад, в который попала замуж.

“Габи, мне нужна твоя помощь, детка”, - простонал Детлеф. Он опустился на стул в маленькой комнате, которую Габи использовала как свой кабинет. Смотрю на книги, разбросанные повсюду, и на ее старую коробку из-под сигарет на второй полке деревянного шкафа, который она использовала для своих папок. Детлеф глубоко вздохнул и взял себя в руки. “Куда бы вы положили деловой дневник?” спросил он тихим голосом, пока его разум перебирал все возможности.

“Это должно быть какое-то место, откуда вы могли бы легко получить к нему доступ”, - он нахмурился, глубоко задумавшись. Он встал и представил, что это его кабинет. “Где было бы удобнее?” Он сидел за ее столом, лицом к монитору ее компьютера. На ее столе лежал календарь, но он был пуст. “Я полагаю, вы не стали бы писать это здесь, потому что это не для всеобщего обозрения”, - заметил он, перебирая предметы на поверхности стола.

В фарфоровой чашке с логотипом ее старой гребной команды она держала ручки и нож для вскрытия писем. В более плоской чаше лежало несколько флэш-накопителей и безделушек, таких как резинки для волос, мраморный шарик и два кольца, которые она никогда не носила, потому что они были слишком большими. Слева рядом с ножкой ее настольной лампы лежала открытая упаковка леденцов от горла. Дневника нет.

Детлеф почувствовал, как горе снова овладевает им, обезумев от того, что не нашел книгу в черном кожаном переплете. Пианино Габи стояло в дальнем правом углу комнаты, но в книгах там были только ноты. Снаружи он услышал, как идет дождь, что соответствовало его настроению.

“Габи, тебе чем-нибудь помочь?” - вздохнул он. Зазвонил телефон, стоявший в картотечном шкафу Габи, и напугал его до полусмерти. Он знал, что лучше не брать это в руки. Это были они. Это были охотники, обвинители. Это были те самые люди, которые видели в его жене какую-то склонную к самоубийству слабачку. “Нет!” - закричал он, дрожа от ярости. Детлеф схватил с полки железную подставку для книг и запустил ею в телефон. Тяжелая подставка для книг с огромной силой сбила телефон со шкафа, оставив его разбитым на полу. Его покрасневшие водянистые глаза с вожделением посмотрели на сломанное устройство, а затем переместились на шкаф, который он повредил тяжелой подставкой для книг.

Детлеф улыбнулся.

На шкафу он нашел черный дневник Габи. Он все это время лежал под телефоном, скрытый от посторонних глаз. Он пошел забрать книгу, маниакально смеясь. “Детка, ты лучшая! Это был ты? А? ” нежно пробормотал он, открывая книгу. “Ты мне только что звонил? Ты хотел, чтобы я увидела книгу? Я знаю, что ты это сделал ”.

Он нетерпеливо пролистал ее, ища встречи, которые она записала на дату своей смерти два дня назад.

“Кого ты видел? Кто видел тебя последним, кроме этого британского дурака? Давайте посмотрим”.

С засохшей кровью под ногтем он провел указательным пальцем сверху вниз, внимательно просматривая каждую запись.

“Мне просто нужно увидеть, с кем ты была до того, как ты...” Он тяжело сглотнул. “Говорят, ты умер утром”.

8.00 — Встреча с представителями разведки

9.30 — Марго Флауэрс, ЧД Сюжет

10.00 — Офис Дэвида Пердью Бена Кэррингтона в связи с перелетом Миллы

11.00 — Консульство помнит Кирилла

12.00 — Записаться на прием к стоматологу Детлефа

Рука Детлефа потянулась ко рту. “Зубная боль прошла, ты знаешь, Габи?” Его слезы затуманили слова, которые он пытался прочесть, и он захлопнул книгу, крепко прижал ее к груди и рухнул в кучу горя, рыдая навзрыд. Сквозь затемненные окна он мог видеть вспышки молний. В маленьком кабинете Габи теперь было почти совсем темно. Он просто сидел там и плакал, пока у него не высохли глаза. Печаль была всепоглощающей, но он должен был взять себя в руки.

"Офис Кэррингтона", - подумал он. Последним местом, где она побывала, был офис Кэррингтона. Он сказал средствам массовой информации, что был там, когда она умерла.’Что-то подтолкнуло его. В этой записи было что-то еще. Он быстро открыл книгу и щелкнул выключателем настольной лампы, чтобы лучше видеть. Детлеф ахнул: “Кто такая Милла?” он размышлял вслух. “А кто такой Дэвид Пердью?”

Его пальцы не могли двигаться достаточно быстро, когда он возвращался к списку ее контактов, грубо нацарапанному на твердой внутренней обложке ее книги. Там не было ничего для ‘Миллы", но внизу страницы был веб-адрес одного из предприятий Пердью. Детлеф немедленно вышел в Интернет, чтобы посмотреть, кто такой этот Пердью. Прочитав раздел "О компании", Детлеф нажал на вкладку ‘Контакты" и улыбнулся.

“Попался!”

Глава 10

Пердью закрыл глаза. Сопротивляясь желанию посмотреть, что показывают экраны, он держал глаза закрытыми и игнорировал звуки криков, которые вырывались из четырех громкоговорителей по углам. Чего он не мог игнорировать, так это повышенной температуры, которая постепенно нарастала. Его тело вспотело от натиска жары, но он изо всех сил старался следовать правилу своей матери не паниковать. Она всегда говорила, что дзен - это ответ.

Как только ты запаникуешь, ты будешь принадлежать им. Как только вы запаникуете, ваш разум поверит в это, и все экстренные реакции вступят в силу. Сохраняй спокойствие, иначе тебе конец", повторял он себе снова и снова, стоя неподвижно. Другими словами, Пердью применил к себе старую добрую уловку, на которую, как он надеялся, его мозг купится. Он боялся, что даже движение еще больше повысит температуру его тела, а ему это было не нужно.

Объемный звук обманывал его разум, заставляя поверить, что все это реально. Только удерживая себя от того, чтобы смотреть на экраны, Пердью мог помешать своему мозгу консолидировать восприятия и превратить их в реальность. Во время его изучения основ НЛП летом 2007 года он научился маленьким хитростям разума, чтобы влиять на понимание и рассуждения. Он никогда не думал, что его жизнь будет зависеть от этого.

В течение нескольких часов оглушительный звук раздавался со всех сторон. Крики детей, подвергшихся насилию, сменялись хором выстрелов, прежде чем превратиться в постоянный ритмичный лязг стали о сталь. Стук молотка по наковальне постепенно превращался в ритмичные сексуальные стоны, прежде чем его заглушали визги забитых до смерти детенышей тюленей. Записи проигрывались в бесконечном цикле так долго, что Пердью мог предсказать, какой звук последует за текущим.

К своему ужасу, миллиардер вскоре понял, что ужасные звуки больше не вызывают у него отвращения. Вместо этого он осознал, что определенные фрагменты возбуждают его, в то время как другие провоцируют его ненависть. Из-за того, что он отказался сесть, у него начали болеть ноги, а поясница просто убивала его, но пол тоже начал нагреваться. Вспомнив о столе, который мог бы стать убежищем, Пердью открыл глаза, чтобы найти его, но пока он держал глаза закрытыми, они убрали его, не оставив ему возможности идти.

“Ты уже пытаешься убить меня?” - закричал он, прыгая с одной ноги на другую, чтобы дать ногам передышку от обжигающе горячей поверхности пола. “Чего ты хочешь от меня?”

Но никто ему не ответил. Через шесть часов Пердью был измотан. Пол ничуть не нагрелся, но этого было достаточно, чтобы обжечь его ноги, если бы он осмелился опустить их дольше, чем на секунду за раз. Что было хуже, чем жара и необходимость постоянно двигаться, так это то, что аудиоклип продолжал проигрываться без остановки. Время от времени он не мог не открывать глаза, чтобы посмотреть, что изменилось за прошедшее время. После того, как стол исчез, больше ничего не изменилось. Для него этот факт был более нервирующим, чем наоборот.

Ноги Пердью начали кровоточить, когда волдыри на его подошвах лопнули, но он не мог позволить себе остановиться даже на мгновение.

“О, Иисус! Пожалуйста, останови это! Пожалуйста! Я сделаю то, что ты хочешь!” - закричал он. Пытаться не потерять это больше не было вариантом. Иначе они бы никогда не купились на то, что он достаточно страдал, чтобы поверить в успех их миссии. “Klaus! Клаус, ради Бога, пожалуйста, скажи им, чтобы прекратили!”

Но Клаус не ответил и не прекратил мучения. Отвратительный аудиоклип повторялся бесконечным циклом, пока Пердью не закричал над ним. Даже просто звук его собственных слов приносил некоторое облегчение по сравнению с повторяющимися звуками. Прошло совсем немного времени, прежде чем голос подвел его.

“Ты молодец, идиот!” он произнес не более чем хриплым шепотом. “Теперь ты не можешь позвать на помощь, и у тебя даже нет голоса, чтобы сдаться”. Ноги подогнулись под его весом, но он боялся упасть на пол. Скоро он не сможет сделать больше ни одного шага. Плача как ребенок, Пердью умолял. “Милосердие. Пожалуйста.”

Внезапно экраны погасли, снова оставив Пердью в кромешной тьме. Звук мгновенно прекратился, оставив его уши звенящими во внезапной тишине. Пол все еще был горячим, но через несколько секунд остыл, что позволило ему наконец сесть. Его ступни пульсировали от мучительной боли, и каждый мускул в его теле подергивался и сводило судорогой.

“О, слава Богу”, - прошептал он, благодарный за то, что пытка подошла к концу. Он вытер слезы тыльной стороной ладони и даже не обратил внимания на то, что пот обжигал ему глаза. Тишина была величественной. Он, наконец, смог услышать свое сердцебиение, которое участилось от напряжения. Пердью глубоко вздохнул с облегчением, наслаждаясь благословением забвения.

Но Клаус не имел в виду "забвение" для Пердью.

Ровно через пять минут экраны снова включились, и из динамиков донесся первый вопль. Пердью почувствовал, как его душа разбилась вдребезги. Он недоверчиво покачал головой, чувствуя, как пол снова нагревается, и его глаза наполнились отчаянием.

“Почему?” - проворчал он, наказывая свое горло попытками закричать. “Что ты за ублюдок такой? Почему бы тебе не показать свое лицо, ты, сын шлюхи!” Его слова — даже если бы они были слышны — остались бы без внимания, потому что Клауса там не было. На самом деле, там никого не было. Пыточная машина была установлена на таймер, чтобы отключаться ровно на то время, пока у Пердью не проснулись надежды, - прекрасная техника нацистской эпохи для усиления психологических пыток.

Никогда не доверяй надежде. Это так же быстротечно, как и жестоко.

Когда Пердью проснулся, он снова был в роскошной комнате замка с картинами маслом и витражными окнами. На мгновение ему показалось, что все это был кошмар, но затем он почувствовал мучительную боль от лопнувших волдырей. Он плохо видел, так как они забрали его очки вместе с одеждой, но его зрение было достаточно хорошим, чтобы рассмотреть детали потолка — не картины, а рамки.

Его глаза были сухими от отчаянных слез, которые он пролил, но это было ничто по сравнению с раскалывающей головной болью, от которой он страдал из-за акустической перегрузки. Пытаясь пошевелить конечностями, он обнаружил, что его мышцы выдерживают нагрузку лучше, чем он ожидал. Наконец, Пердью посмотрел себе под ноги, опасаясь того, что он может увидеть. Как и ожидалось, пальцы его ног и бока были покрыты лопнувшими волдырями и запекшейся кровью.

“Не беспокойтесь об этом, герр Пердью. Я обещаю, что тебя не заставят стоять на них по крайней мере еще один день”, - донесся по воздуху ехидный голос со стороны двери. “Ты спал как убитый, но пришло время просыпаться. Трех часов сна вполне достаточно”.

“Клаус”, - усмехнулся Пердью.

Мужчина худощавого телосложения неторопливо направился к столу, за которым возлежал Пердью с двумя чашками кофе в руках. Испытывая искушение бросить его в мышиную кружку немца, Пердью решил не поддаваться желанию утолить свою ужасную жажду. Он сел и выхватил чашу у своего мучителя, только чтобы обнаружить, что она пуста. В ярости Пердью швырнул чашку на пол, где она разбилась вдребезги.

“Вам действительно следует следить за своим характером, герр Пердью”, - посоветовал Клаус своим жизнерадостным голосом, звучавшим скорее насмешливо, чем удивленно.

"Это то, чего они хотят, Дейв. Они хотят, чтобы ты вел себя как животное", подумал Пердью про себя. "Не дай им победить".

“Чего ты от меня ожидаешь, Клаус?” Пердью вздохнул, взывая к представительной стороне немца. “Что бы вы сделали на моем месте? Расскажи мне. Я гарантирую, что вы сделали бы то же самое ”.

“Ой! Что случилось с твоим голосом? Не хотите ли немного воды?” Сердечно спросил Клаус.

“Чтобы ты мог снова отказать мне?” - Спросил Пердью.

“Может быть. Но, может быть, и нет. Почему бы тебе не попробовать?” он ответил.

"Игры разума’. Пердью слишком хорошо знал правила игры. Посейте замешательство и оставьте своего противника в неведении, ожидать ли наказания или награды.

“Можно мне немного воды, пожалуйста”, - попытался Пардью. В конце концов, ему нечего было терять.

“Wasser!” Клаус закричал. Он одарил Пердью теплой улыбкой, в которой чувствовалась подлинность безгубого трупа, когда женщина принесла прочный сосуд с чистой-пречистой водой. Если бы Пердью мог стоять на ногах, он бы побежал ей навстречу на полпути, но ему пришлось подождать ее. Клаус поставил пустую кружку, которую держал в руке, рядом с Пердью и налил немного воды.

“Хорошо, что ты купил две чашки”, - проскрежетал Пердью.

“Я принес две кружки по двум причинам. Я предполагал, что ты собираешься разбить одну из них. Итак, я знал, что тебе понадобится вторая, чтобы выпить воды, которую ты будешь просить ”, - объяснил он, в то время как Пердью схватил бутылку, чтобы добраться до воды.

Поначалу не обращая внимания на чашку, он с такой силой зажал горлышко бутылки между губами, что тяжелая емкость ударила его по зубам. Но Клаус забрал ее и предложил Пердью чашу. Только после того, как он выпил две чашки, Пердью перевел дыхание.

“Еще один? Пожалуйста”, - умолял он Клауса.

“Еще по одной, но потом мы поговорим”, - сказал он своему пленнику и снова наполнил свой кубок.

“Клаус”, - выдохнул Пердью, допив его до последней капли. “Не могли бы вы, пожалуйста, просто сказать мне, чего вы от меня хотите? Зачем ты привел меня сюда?”

Клаус вздохнул и закатил глаза. “Мы уже проходили через это. Ты не должен задавать вопросов ”. Он вернул бутылку женщине, и она вышла из комнаты.

“Как я могу не? По крайней мере, дайте мне знать, за что меня пытают ”, - умолял Пердью.

“Тебя не пытают”, - настаивал Клаус. “Тебя восстанавливают. Когда ты впервые связался с Орденом, это было для того, чтобы соблазнить нас твоим Священным копьем, которое ты и твои друзья нашли, помнишь? Ты пригласил всех высокопоставленных членов Black Sun на секретную встречу на Deep Sea One, чтобы продемонстрировать свою реликвию, да?”

Пердью кивнул. Это было правдой. Он использовал реликвию как рычаг, чтобы снискать расположение Ордена для возможного бизнеса.

“Когда вы играли с нами в тот раз, наши участники попали в очень опасную ситуацию. Но я уверен, что у тебя были добрые намерения, даже после того, как ты ушел с реликвией, как трус, бросив их на произвол судьбы, когда хлынула вода”, - с жаром поучал Клаус. “Мы хотим, чтобы ты снова стал тем человеком; чтобы ты работал с нами, чтобы получить то, что нам нужно, чтобы мы все могли процветать. С вашим гением и богатством вы были бы идеальным кандидатом, поэтому мы собираемся ... изменить ваше мнение ” .

“Если ты хочешь Копье Судьбы, я буду более чем счастлив отдать его тебе в обмен на мою свободу”, - предложил Пардью, и он имел в виду каждое слово.

“Gott im Himmel! Дэвид, ты что, не слушал?” Клаус воскликнул с юношеским разочарованием. “Мы можем получить все, что захотим! Мы хотим, чтобы вы вернулись к нам, но вы предлагаете сделку и хотите договориться. Это не деловая сделка. Это ознакомительный урок, и только после того, как мы убедимся, что вы готовы, вам будет разрешено покинуть эту комнату ”.

Клаус посмотрел на свои часы. Он встал, чтобы уйти, но Пердью попытался удержать его банальностью.

“Эм, можно мне еще воды, пожалуйста?” - прохрипел он.

Не останавливаясь и не оглядываясь, Клаус крикнул: “Вассер!”

Когда он закрыл за собой дверь, с потолка спустился огромный цилиндр радиусом почти с комнату.

“О Боже, что теперь?” Пердью закричал в полной панике, когда она врезалась в пол. Центральная панель потолка скользнула в сторону и начала выпускать струю воды в цилиндр, заливая воспаленное обнаженное тело Пердью и заглушая его крики.

Что ужаснуло его больше, чем страх утонуть, было осознание того, что они не собирались убивать.

Глава 11

Нина закончила собирать вещи, пока Сэм принимал последний душ. Они должны были прибыть на взлетно-посадочную полосу через час, направляясь в Эдинбург.

“Ты уже закончил, Сэм?” Громко спросила Нина, выходя из ванной.

“Да, просто еще раз взбила мне пену на задницу. Сейчас выйду!” - ответил он.

Нина засмеялась и покачала головой. В ее сумочке зазвонил телефон. Не глядя на экран, она ответила.

“Привет”.

“Здравствуйте, э-э, доктор Гулд?” спросил мужчина по телефону.

“Это она. С кем я говорю?” она нахмурилась. К ней обращались по титулу, что означало, что это был бизнесмен или какой-нибудь страховой агент.

“Меня зовут Детлеф”, - представился мужчина с сильным немецким акцентом. “Ваш номер дал мне один из помощников мистера Дэвида Пердью. На самом деле я пытаюсь до него дозвониться ”.

“Так почему она не дала тебе его номер?” Нетерпеливо спросила Нина.

“Потому что она понятия не имеет, где он, доктор Гулд”, - ответил он мягко, почти робко. “Она сказала мне, что ты, возможно, знаешь?”

Нина была озадачена. В этом не было никакого смысла. Пердью никогда не пропадал из поля зрения своего помощника. Возможно, другие его сотрудники, но никогда его ассистент. Ключевым моментом, особенно с его импульсивной и предприимчивой натурой, было то, что один из его людей всегда знал, куда он направляется, на случай, если что-то пойдет не так.

“Послушай, Дет-Детлеф? Верно?” Спросила Нина.

“Да, мэм”, - сказал он.

“Дай мне несколько минут, чтобы найти его, и я сразу же тебе перезвоню, хорошо? Дай мне свой номер, пожалуйста ”.

Нина не доверяла звонившему. Пердью не мог вот так просто исчезнуть, поэтому она решила, что это был сомнительный бизнесмен, пытающийся получить личный номер Пердью, обманывая ее. Он дал ей свой номер, и она повесила трубку. Когда она позвонила в особняк Пердью, ответила его помощница.

“О, привет, Нина”, - приветствовала ее женщина, услышав знакомый голос симпатичной исторички, с которой Пердью всегда водил компанию.

“Послушай, тебе только что позвонил незнакомец, чтобы поговорить с Дейвом?” Спросила Нина. Ответ застал ее врасплох.

“Да, он звонил несколько минут назад, спрашивал мистера Пердью. Но, по правде говоря, я ничего не слышал о нем сегодня. Может быть, он уехал на выходные?” она размышляла.

“Он не уточнял у вас, собирается ли куда-нибудь?” Нина толкнула. Это беспокоило ее.

“В последний раз он был у меня в Лас-Вегасе на некоторое время, но в среду он собирался отправиться в Копенгаген. Был шикарный отель, который он хотел посетить, но это все, что я знаю ”, - сообщила она. “Стоит ли нам беспокоиться?”

Нина тяжело вздохнула. “Я не хочу сеять панику, но просто для уверенности, понимаешь?”

“Да”.

“Он путешествовал на своем собственном самолете?” Нина хотела знать. Это дало бы ей возможность начать поиски. Получив подтверждение от ассистентки, Нина поблагодарила ее и завершила разговор, чтобы попробовать позвонить Пердью по мобильному телефону. Ничего. Она бросилась к двери ванной и ворвалась внутрь, застав Сэма, как раз оборачивающего полотенце вокруг талии.

“Эй! Если ты хотел поиграть, ты должен был сказать об этом до того, как я привел себя в порядок, ” он ухмыльнулся.

Проигнорировав его шутку, Нина пробормотала: “Я думаю, у Пердью могут быть проблемы. Я не уверен, является ли это проблемой типа Похмелья 2 или настоящей проблемой, но что-то не так ”.

“Как же так?” - Спросил Сэм, следуя за ней в комнату, чтобы одеться. Она рассказала ему о таинственном звонившем и о том факте, что помощник Пердью ничего о нем не слышал.

“Я полагаю, вы звонили на его мобильный?” Предположил Сэм.

“Он никогда не выключает свой телефон. Ты знаешь, у него есть забавная голосовая почта, которая принимает сообщения с шутками по физике или на которые он отвечает, но она никогда не бывает просто мертвой, верно? ” - сказала она. “Когда я звонил ему, ничего не было”.

“Это очень странно”, - согласился он. “Но давай сначала вернемся домой, а потом сможем все разузнать. Этот отель, в который он отправился в Норвегии...”

“Дания”, - поправила она его.

“Неважно. Может быть, он просто действительно наслаждается собой. Это первый для этого человека праздник ‘нормальных людей" в — ну, навсегда - ну, вы знаете, такой, когда у него нет людей, пытающихся его убить и тому подобного, ” он пожал плечами.

“Что-то кажется неправильным. Я просто собираюсь позвонить его пилоту и докопаться до сути ”, - объявила она.

“Прекрасно. Но мы не можем опоздать на наш собственный рейс, так что собирай свои вещи и поехали, ” сказал он, похлопав ее по плечу.

Нина забыла о человеке, который указал ей на исчезновение Пердью, в первую очередь из-за того, что пыталась сообразить, где может быть ее бывший любовник. Садясь в самолет, они оба выключили свои телефоны.

Когда Детлеф снова попытался связаться с Ниной, он столкнулся с очередным тупиком, что привело его в ярость, и он сразу подумал, что его разыгрывают. Если женщина-партнер Пердью хотела защитить его, ускользнув от вдовы женщины, которую убил Пердью, подумал Детлеф, ему придется прибегнуть к тому, чего он пытался избежать.

Откуда-то из маленького кабинета Габи он услышал шипящий звук. Сначала Детлеф проигнорировал это как посторонний шум, но вскоре после этого он превратился в статический треск. Вдовец прислушался, чтобы определить источник звука. Это звучало так, как будто кто-то переключал каналы на радио, и время от времени доносился скрипучий голос, неразборчиво бормочущий, но без музыки. Детлеф тихо двинулся к тому месту, где белый шум становился все громче.

Наконец, он посмотрел вниз на вентиляционное отверстие прямо над полом комнаты. Она была наполовину скрыта портьерами, но не было никаких сомнений, что звук исходил именно оттуда. Чувствуя необходимость раскрыть тайну, Детлеф пошел за своим ящиком с инструментами.

Глава 12

На обратном пути в Эдинбург Сэму было трудно успокоить Нину. Она беспокоилась о Пердью, особенно из-за того, что не могла пользоваться телефоном во время долгого перелета. Не имея возможности позвонить его экипажу, чтобы подтвердить его местонахождение, она была чрезвычайно беспокойной большую часть полета.

“Мы ничего не можем сделать прямо сейчас, Нина”, - сказал Сэм. “Просто вздремни или что-нибудь еще, пока мы не приземлимся. Время летит, когда ты спишь, ” он подмигнул.

Она одарила его одним из своих взглядов — одним из тех, которыми она бросала на него, когда было слишком много свидетелей для чего-то более физического.

“Послушайте, мы позвоним пилоту, как только будем на месте. До тех пор ты можешь расслабиться, ” предложил он. Нина знала, что он был прав, но она просто не могла не чувствовать, что что-то не так.

“Ты знаешь, я никогда не смогу уснуть. Когда я волнуюсь, я не могу нормально функционировать, пока не закончу, ” проворчала она, складывая руки, откидываясь назад и закрывая глаза, чтобы ей не приходилось иметь дело с Сэмом. В свою очередь, он порылся в своей ручной клади, ища, чем бы заняться.

“Орешки! Шшш, не рассказывай бортпроводникам, ” прошептал он Нине, но она проигнорировала его попытки пошутить, показала маленький пакетик с арахисом и встряхнула его. Когда ее глаза были закрыты, он решил, что будет лучше оставить ее в покое. “Да, может быть, тебе стоит немного отдохнуть”.

Она ничего не сказала. В темноте замкнутого мира Нина задумалась, не забыл ли ее бывший любовник и друг связаться со своим помощником, как предлагал Сэм. Если бы это было так, с Пердью, безусловно, было о чем поговорить по дороге. Ей не нравилось беспокоиться о вещах, которые могли оказаться пустяками, особенно с ее склонностью к чрезмерному анализу. Время от времени турбулентность полета вырывала ее из чуткого сна. Нина не осознавала, как долго она то и дело задремывала. Казалось, что прошли минуты, но это растянулось более чем на час.

Сэм хлопнул ладонью по ее руке там, где ее пальцы покоились на краю подлокотника. Мгновенно разозлившись, Нина распахнула глаза, чтобы усмехнуться своему спутнику, но на этот раз он не был глупым. Также не было никаких потрясений, которые могли бы его напугать. Но затем Нина была потрясена, увидев, как Сэм весь напрягся, подобно припадку, свидетелем которого она была в деревне несколько дней назад.

“Господи! Сэм!” - сказала она себе под нос, стараясь пока не привлекать внимания. Она схватила его за запястье другой рукой, пытаясь высвободить его, но он был слишком силен. “Сэм!” - выдавила она. “Сэм, проснись!” Она пыталась говорить тихо, но его конвульсии начали привлекать внимание.

“Что с ним не так?” - спросила полная дама с другой стороны острова.

“Пожалуйста, просто дайте нам минутку”, - отрезала Нина так дружелюбно, как только могла. Его глаза распахнулись, снова мутные и отсутствующие. “О Боже, нет!” На этот раз она застонала немного громче, когда отчаяние охватило ее, боясь того, что может случиться. Нина вспомнила, что случилось с человеком, к которому он прикасался во время своего последнего припадка.

“Извините, мэм”, - стюардесса прервала борьбу Нины. “Что-нибудь не так?” Но когда она спросила, стюардесса увидела, что жуткие глаза Сэм уставились в потолок “О черт”, - пробормотала она в тревоге, прежде чем подойти к интеркому, чтобы спросить, есть ли среди пассажиров врач. Повсюду люди оборачивались, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся переполох; некоторые кричали, а другие приглушали свои разговоры.

Пока Нина наблюдала, рот Сэма ритмично открывался и закрывался. “О, Боже! Не разговаривай. Пожалуйста, не разговаривай”, - молила она, наблюдая за ним. “Сэм! Ты должен проснуться!”

Сквозь облака своего сознания Сэм мог слышать ее голос, умоляющий откуда-то издалека. Она снова шла рядом с ним к колодцу, но на этот раз мир был красным. Небо было темно-бордовым, а земля темно-оранжевой, как кирпичная пыль под его ногами. Он не мог видеть Нину, хотя в своем видении знал, что она присутствует.

Когда Сэм добрался до колодца, он не попросил чашку, но на осыпающейся стене была пустая чашка. Он снова наклонился вперед, чтобы заглянуть в колодец. Перед собой он увидел глубокое цилиндрическое нутро, но на этот раз вода была не глубоко внизу, в тени. Под ним был колодец, полный чистой воды.

“Пожалуйста, помогите! Он задыхается!” Сэм услышал крик Нины откуда-то издалека.

Внизу, в колодце, Сэм увидел, как Пердью тянется вверх.

“Пердью?” Сэм нахмурился. “Что ты делаешь в колодце?”

Пердью хватал ртом воздух, когда его лицо едва показалось на поверхности. Он приближался к Сэму, когда вода поднималась все выше и выше, выглядя испуганным. Пепельный и отчаявшийся, его лицо исказилось, а руки вцепились в стенки колодца. Губы Пердью были синими, и у него были темные круги под глазами. Сэм мог видеть, что его друг был голым в бурлящей воде, но когда он потянулся, чтобы спасти Пердью, уровень воды значительно понизился.

“Кажется, что он не может дышать. Он астматик? другой мужской голос раздался оттуда же, откуда и у Нины.

Сэм огляделся, но он был один в красной пустоши. Вдалеке он мог видеть разрушенное старое здание, напоминающее электростанцию. Черные тени обитали за четырьмя или пятью этажами пустых оконных проемов. Из башен не поднимался дым, а в стенах сквозь трещины и расселины, образовавшиеся за годы заброшенности, проросли большие сорняки. Откуда-то издалека, из глубины своего существа, он мог слышать непрекращающийся гул. Звук становился все громче, совсем чуть-чуть, пока он не распознал в нем своего рода генератор.

“Нам нужно открыть его дыхательные пути! Откиньте его голову назад для меня!” он снова услышал мужской голос, но Сэм попытался разобрать другой звук, надвигающийся гул, который становился все громче, завладевая всей пустошью, пока земля не начала дрожать.

“Пердью!” - закричал он, пытаясь еще раз спасти своего друга. Когда он снова заглянул в колодец, он был пуст, если не считать символа, нарисованного на мокром, грязном полу на дне. Он слишком хорошо это знал. Черный круг с четкими лучами, похожими на полосы молний, молча лежал на дне цилиндра, как паук в засаде. Сэм ахнул. “Орден Черного солнца”.

“Сэм! Сэм, ты меня слышишь?” - Настаивала Нина, ее голос приближался из-за пыльного воздуха пустынного места. Промышленный гул усилился до оглушительного уровня, а затем тот же самый импульс, который он видел под гипнозом, пронзил атмосферу. На этот раз там больше не было никого, кого можно было бы сжечь дотла. Сэм закричал, когда волны пульсации приблизились к нему, загоняя обжигающий горячий воздух в его нос и рот. Когда она вступила с ним в контакт, он был похищен в самый последний момент.

“Вот он!” - раздался одобрительный мужской голос, когда Сэм очнулся на полу в проходе, куда его положили для проведения экстренной реанимации. Его лицо было холодным и влажным под нежной рукой Нины, а над ним, улыбаясь, стоял индеец средних лет.

“Большое вам спасибо, доктор!” Нина улыбнулась индийцу. Она посмотрела на Сэма сверху вниз. “Милая, как ты себя чувствуешь?”

“Как будто я тону”, - сумел прохрипеть Сэм, чувствуя, как тепло покидает его глазные яблоки. “Что случилось?”

“Не беспокойся об этом сейчас, хорошо?” - успокоила она его, выглядя очень довольной и счастливой видеть его. Он приподнялся, чтобы сесть, раздраженный из-за глазеющей аудитории, но он не мог наброситься на них за то, что они обратили внимание на такое зрелище, не так ли?

“Боже мой, я чувствую себя так, словно за один раз проглотил галлон воды”, - захныкал он, когда Нина помогла ему сесть.

“Возможно, это моя вина, Сэм”, - признала Нина. “Я вроде как... снова плеснул водой тебе в лицо. Кажется, это помогает тебе проснуться ”.

Вытирая лицо, Сэм уставился на нее. “Нет, если это меня утопит!”

“Это и близко не подходило к твоим губам”, - усмехнулась она. “Я не глупый”.

Сэм глубоко вздохнул и решил пока не спорить. Большие темные глаза Нины не отрывались от него, как будто она пыталась понять, о чем он думает. И она, на самом деле, задавалась именно этим вопросом, но она дала ему несколько минут, чтобы оправиться от приступа. То, что другие пассажиры слышали, как он бормотал, было для них всего лишь невнятной тарабарщиной человека, находящегося в агонии припадка, но Нина поняла слова слишком хорошо. Это сильно выбило ее из колеи, но она должна была дать Сэму минутку, прежде чем начать допытываться — помнит ли он вообще, что видел, находясь под водой.

“Ты помнишь, что ты видел?” - спросила она невольно, став жертвой собственного нетерпения. Сэм посмотрел на нее, поначалу выглядя удивленным. После некоторого раздумья он открыл рот, чтобы заговорить, но оставался немым, пока не смог сформулировать. По правде говоря, на этот раз он вспомнил каждую деталь откровения гораздо лучше, чем когда доктор Хелберг загипнотизировал его. Не желая причинять Нине еще больше беспокойства, он немного смягчил свой ответ.

“Я снова увидел этот колодец. И на этот раз небо и земля были не желтыми, а красными. О, и на этот раз меня тоже не окружали люди “, - сообщил он своим самым беспечным тоном.

“Это все?” - спросила она, зная, что он опускает большую часть этого.

“В принципе, да”, - ответил он. После долгой паузы он небрежно сказал Нине: “Я думаю, мы должны последовать твоей догадке о Пердью”.

“Почему?” - спросила она. Нина знала, что Сэм что-то видел, потому что он произнес имя Пердью, когда был без сознания, но сейчас она прикидывалась дурочкой.

“Я просто думаю, что у вас есть веская причина разузнать о его местонахождении. Для меня все это пахнет неприятностями ”, - сказал он.

“Хорошо. Я рад, что вы, наконец, понимаете срочность. Может быть, теперь ты перестанешь уговаривать меня расслабиться”, - произнесла она свою короткую проповедь из Евангелия "Я-тебе-так-говорила". Нина заерзала на своем сиденье как раз в тот момент, когда по внутренней связи самолета прозвучало объявление о том, что они вот-вот приземлятся. Это был неприятный и долгий полет, и Сэм надеялся, что Пердью все еще жив.

Выйдя из здания аэропорта, они решили пораньше поужинать, прежде чем вернуться в квартиру Сэма на Южной стороне.

“Мне нужно позвонить пилоту Пердью. Просто дай мне минуту, прежде чем поймаешь такси, хорошо?” Нина рассказала Сэму. Он кивнул и продолжил, зажав две сигареты между губами, чтобы прикурить. Сэм проделал великолепную работу по сокрытию своих опасений от Нины. Она ходила кругами вокруг него, разговаривая с пилотом, и он небрежно протянул ей одну из сигарет, когда она проходила перед ним.

Посасывая сигарету и делая вид, что смотрит на заходящее солнце прямо над горизонтом Эдинбурга, Сэм перебирал в памяти события из своего видения, пытаясь найти подсказки, где могли содержать Пердью. На заднем плане он слышал, как голос Нины дрожит от эмоций с каждой крупицей информации, которую она получала по телефону. В зависимости от того, что они узнают от пилота Пердью, Сэм намеревался начать с того самого места, где Пердью видели в последний раз.

Было приятно снова покурить после нескольких часов воздержания. Даже ужасного ощущения утопления, которое он пережил ранее, было недостаточно, чтобы удержать его от вдыхания терапевтического яда. Нина сунула телефон в сумку, зажав сигарету в губах. Она выглядела совершенно взволнованной, когда быстро подошла к нему.

“Вызови нам такси”, - сказала она. “Нам нужно добраться до немецкого консульства до того, как они закроются”.

Глава 13

Мышечные спазмы не позволяли Пердью использовать руки, чтобы удержаться на плаву, угрожая погрузить его под поверхность воды. Он несколько часов плавал в холодной воде цилиндрического резервуара, страдая от сильного недосыпания и замедления рефлексов.

"Еще одна садистская пытка нацистов?" подумал он. ‘Пожалуйста, Боже, просто позволь мне умереть быстро. Я больше не могу продолжать.

Эти мысли не были преувеличены или рождены от жалости к себе, а были довольно точной самооценкой. Его тело морили голодом, лишили всех питательных веществ и вынудили к самосохранению. Только одна вещь изменилась с тех пор, как комната была освещена два часа назад. Цвет воды приобрел тошнотворно-желтый оттенок, который перенапряженные чувства Пердью восприняли как мочу.

“Вытащите меня!” - кричал он несколько раз в периоды абсолютного затишья. Его голос был хриплым и слабым, дрожащим от холода, который пробирал его до костей. Хотя вода перестала литься некоторое время назад, ему все еще угрожала опасность утонуть, если он перестанет дрыгать ногами. Под его покрытыми волдырями ногами лежало не менее 15 футов заполненного водой цилиндра. Он не смог бы стоять, если бы его конечности слишком устали. У него просто не было выбора, кроме как продолжать, иначе он наверняка умрет ужасной смертью.

Сквозь воду Пердью заметил пульсацию каждую минуту. Когда это произошло, его тело дернулось, но это не причинило ему вреда, что привело его к выводу, что это был слаботочный разряд, предназначенный для поддержания активности его синапсов. Даже в своем бредовом состоянии он находил это довольно необычным. Если бы они хотели казнить его на электрическом стуле, они легко могли бы это уже сделать. Возможно, подумал он, они хотели помучить его, пропустив электрический ток через воду, но неправильно оценили напряжение.

Искаженные видения проникли в его усталый разум. Его мозг был едва способен поддерживать движение конечностей, измученных недостатком сна и питания.

"Не прекращай плавать", он продолжал убеждать свой мозг, не уверенный, говорит ли он вслух или голос, который он слышит, исходит из его разума. Когда он посмотрел вниз, то с ужасом увидел в воде под собой гнездо извивающихся существ, похожих на кальмаров. Крича от страха перед их аппетитом, он попытался подтянуться по скользкому стеклу бассейна, но без чего-либо, за что можно было бы ухватиться, спасения не было.

Одно щупальце дотянулось до него, вызвав у миллиардера волну истерии. Он почувствовал, как резиновый придаток обвился вокруг его ноги, прежде чем утянуть его в глубину цилиндрического резервуара. Вода заполнила его легкие, и грудь обожгло, когда он в последний раз взглянул на поверхность. Смотреть вниз на то, что его ожидало, было просто слишком страшно.

"Из всех смертей, которые я воображал для себя, я бы никогда не подумал, что закончу вот так! Как альфа-руно превращается в пепел", его смущенный разум изо всех сил пытался мыслить ясно. Потерянный и напуганный до смерти, Пердью отказался от размышлений, формулировок и даже от гребли. Его тяжелое безвольное тело опустилось на дно резервуара, в то время как его открытые глаза не видели ничего, кроме желтой воды, когда пульс прострелил его еще раз.

* * *

“Вот это было близко”, - весело заметил Клаус. Когда Пердью открыл глаза, он лежал на кровати в помещении, которое, должно быть, было лазаретом. Все, от стен до белья, было того же цвета, что и адская вода, в которой он только что утонул.

"Но если бы я утонул..." он попытался разобраться в странных происшествиях.

“Итак, вы думаете, что готовы выполнить свой долг перед Орденом, герр Пердью?” Спросил Клаус. Он сидел, одетый до боли аккуратно в блестящий двубортный костюм коричневого цвета, дополненный галстуком янтарного цвета.

Ради бога, просто подыграй на этот раз! Просто подыграй мне, Дэвид. На этот раз никакого дерьма. Дай ему то, что он хочет. Ты можешь быть крутым ослом позже, когда будешь свободен", - твердо сказал он себе.

“Я есть. Я готов к любым инструкциям, ” невнятно произнес Пердью. Опущенные веки скрывали его исследование комнаты, в которой он находился, когда он прочесывал место глазами, чтобы определить, где он был.

“Ты звучишь не особенно убедительно”, - сухо заметил Клаус. Его руки были зажаты между бедер, как будто он либо согревал их, либо говорил языком тела старшеклассницы. Пердью ненавидел его и его отвратительный немецкий акцент, произносимый с красноречием дебютантки, но он должен был сделать все возможное, чтобы не вызвать неудовольствия этого человека.

“Отдавайте мне приказы, и вы увидите, насколько я чертовски серьезен”, - пробормотал Пердью, тяжело дыша. “Ты хочешь Янтарную комнату. Я заберу ее из места последнего упокоения и лично верну сюда ”.

“Ты даже не знаешь, где находится здесь, мой друг”, - улыбнулся Клаус. “Но я думаю, ты пытаешься выяснить, где мы находимся”.

“Как еще...?” Начал было Пердью, но его психика быстро напомнила ему, что он не должен задавать вопросов. “Я должен знать, куда это отнести”.

“Вам скажут, куда ее отнести, как только вы ее заберете. Это будет твой подарок Черному Солнцу”, - объяснил Клаус. “Ты, конечно, понимаешь, что, естественно, ты никогда больше не сможешь быть Ренатом из-за твоего предательства”.

“Это понятно”, - согласился Пердью.

“Но в вашей задаче есть нечто большее, мой дорогой герр Пердью. Ожидается, что вы устраните своих бывших коллег Сэма Клива и этого восхитительно дерзкого доктора Гулда, прежде чем выступите перед ассамблеей Европейского союза ”, - скомандовал Клаус.

Пердью сохранил невозмутимое выражение лица и кивнул.

“Наши представители в ЕС организуют экстренное заседание Совета Европейского союза в Брюсселе и пригласят международные СМИ, во время которого вы сделаете короткое объявление от нашего имени”, - продолжил Клаус.

“Я полагаю, что получу информацию, когда придет время”, - сказал Пердью, и Клаус кивнул. “Верно. Я потяну за необходимые ниточки, чтобы начать поиски в К öнигсберге прямо сейчас ”.

“Пригласи Гулда и Клива присоединиться к тебе, хорошо?” Клаус зарычал. “Две птицы, как говорится”.

“Детская забава”, - улыбнулся Пердью, все еще находясь под воздействием галлюциногенных препаратов, которые он проглотил с водой после ночи, проведенной на жаре. “Дай мне... два месяца”.

Клаус откинул голову назад и захихикал, как старая женщина, кукарекая от восторга. Он раскачивался вперед и назад, пока не восстановил дыхание. “Моя дорогая, ты сделаешь это через две недели”.

“Это невозможно!” - Воскликнул Пердью, стараясь, чтобы это не прозвучало враждебно. “Просто организация такого поиска требует недель планирования”.

“Это так. Я знаю. Но у нас есть график, который значительно ужесточен из—за всех задержек, которые у нас были из-за вашего неприятного отношения”, - вздохнул немецкий захватчик. “И наша оппозиция, без сомнения, разгадает наш план игры с каждым нашим продвижением к их спрятанному сокровищу”.

Пердью было любопытно узнать, кто стоял за этим противостоянием, но он не осмелился задать вопрос. Он боялся, что это может спровоцировать его похитителя на новый раунд варварских пыток.

“Теперь пусть эти ноги сначала заживут, и мы позаботимся о том, чтобы вы отправились домой через шесть дней. Нет смысла посылать тебя с поручением в качестве...?” Клаус усмехнулся: “Как вы, англичане, это называете? Калека ле?”

Пердью покорно улыбнулся, искренне расстроенный тем, что ему пришлось остаться еще хотя бы на час, не говоря уже о неделе. К настоящему времени он научился просто смиряться с этим, чтобы не провоцировать Клауса снова бросить его в яму с осьминогами. Немец встал и вышел из комнаты, крикнув: “Наслаждайся своим пудингом!”

Пердью посмотрел на восхитительный густой заварной крем, который ему подавали, когда он был на больничной койке, но по ощущениям это было похоже на поедание кирпича. Похудев на несколько килограммов после нескольких дней голодания в камере пыток, Пердью с трудом удерживался от еды.

Он не знал этого, но его палата была одной из трех в их частном медицинском крыле.

После того, как Клаус ушел, Пердью огляделся, пытаясь найти что-нибудь, что не имело бы желтого или янтарного оттенка. Ему было трудно понять, было ли это влиянием тошнотворно-желтой воды, в которой он почти утонул, которая заставляла его глаза видеть все в янтарных тонах. Это было единственное объяснение, которое у него было, почему он повсюду видел эти странные цвета.

Клаус прошел по длинному сводчатому коридору туда, где его люди из службы безопасности ждали инструкций, кого похитить следующим. Это был его генеральный план, и он должен был быть выполнен до совершенства. Клаус Кемпер был масоном в третьем поколении из Гессен-Касселя, который был воспитан на идеологии организации "Черное солнце". Его дедом был гауптштурмфюрер Карл Кемпер, командир танковой группы Клейста во время Пражского наступления в 1945 году.

С юных лет отец приучал Клауса быть лидером и преуспевать во всем, чем он занимался. В клане Кемперов не было места ошибкам, и его более чем жизнерадостный отец часто прибегал к безжалостным методам для навязывания своих доктрин. На примере своего отца Клаус достаточно быстро понял, что харизма может быть такой же опасной, как коктейль Молотова. Много раз он видел, как его отец и дед запугивали независимых и могущественных людей до такой степени, что они сдавались, просто обращаясь к ним с определенными жестами и тоном голоса.

Однажды Клаусу захотелось обладать такой властью, поскольку его худощавое телосложение никогда не сделало бы его хорошим соперником в более мужественных искусствах. Поскольку он не обладал ни атлетизмом, ни силой, для него было вполне естественно погрузиться в обширные знания о мире и словесное мастерство. Обладая этим, казалось бы, скудным талантом, молодой Клаус сумел время от времени повышать свое положение в Ордене Черного Солнца после 1946 года, пока не достиг престижного статуса главного преобразователя организации. Клаус Кемпер не только заручился огромной поддержкой организации в академических, политических и финансовых кругах, но и к 2013 году зарекомендовал себя как один из главных организаторов нескольких тайных операций "Черного солнца".

Конкретный проект, которым он был занят сейчас и для которого он привлек многих известных сотрудников за последние месяцы, станет его главным достижением. На самом деле, если бы все шло по плану, Клаус, вполне возможно, занял бы самое высокое место в Ордене — место Ренатуса — для себя. После этого он стал бы архитектором мирового господства, но для того, чтобы все это осуществилось, ему нужна была барочная красота сокровища, которое когда-то украшало дворец царя Петра Великого.

Не обращая внимания на недоумение своих коллег по поводу сокровища, которое он хотел найти, Клаус знал, что только лучший исследователь в мире может вернуть его для него. Дэвид Пердью — гениальный изобретатель, миллиардер-авантюрист и академический филантроп — обладал всеми ресурсами и знаниями, необходимыми Кемперу, чтобы найти малоизвестный артефакт. Просто было так жаль, что ему не удалось успешно принудить шотландца к подчинению, даже если Пердью думал, что Кемпера можно одурачить его внезапной уступчивостью.

В вестибюле его приспешники почтительно приветствовали его на выходе. Клаус разочарованно покачал головой, проходя мимо них.

“Я вернусь завтра”, - сказал он им.

“Протокол для Дэвида Пердью, сэр?” - спросил глава.

Клаус вышел на бесплодную пустошь, окружающую их поселение в южном Казахстане, и прямо ответил: “Убейте его”.

Глава 14

В немецком консульстве Сэм и Нина связались с британским посольством в Берлине. Они выяснили, что у Пердью была назначена встреча с Беном Каррингтоном и покойной Габи Хольцер за несколько дней до этого, но это было все, что они знали.

Им пришлось разойтись по домам, так как на сегодня было время закрытия, но, по крайней мере, у них было достаточно дел, чтобы продолжить. Это было сильной стороной Сэма Клива. Как журналист-расследователь, лауреат Пулитцеровской премии, он точно знал, как получить необходимую информацию, не бросая камни в тихий пруд.

“Интересно, зачем ему понадобилось встречаться с этой женщиной Габи”, - заметила Нина, набивая рот печеньем. Она собиралась съесть их с горячим шоколадом, но умирала с голоду, а чайник просто нагревался слишком долго.

“Я собираюсь проверить это, как только включу свой ноутбук”, - ответил Сэм, бросая сумку на диван, прежде чем отнести свой багаж в прачечную. “Сделай и мне немного горячего шоколада, пожалуйста!”

“Конечно”, - улыбнулась она, вытирая крошки со рта. Во временном уединении на кухне Нина не могла не вспомнить пугающий эпизод на борту самолета, летевшего домой. Если бы она могла найти способ предвидеть приступы Сэма, это было бы большим подспорьем, уменьшающим вероятность катастрофы в следующий раз, когда им, возможно, не так повезет с врачом рядом. Что, если это случилось, когда они были одни?

‘Что, если это случится во время секса?’ Нина задумалась, оценивая ужасающие, но веселые возможности. "Только представь, что он мог бы сделать, если бы направил эту энергию не через свою ладонь, а через что-то другое?" Она начала хихикать над забавными образами в своем воображении. ‘Это оправдало бы крик ‘О Боже!’, не так ли?’Прокручивая в голове всевозможные нелепые сценарии, Нина не смогла сдержать смех. Она знала, что это было совсем не смешно, но это просто вызвало у историка некоторые неортодоксальные идеи, и она нашла в этом некоторое комическое облегчение.

“Что тут смешного?” Сэм улыбнулся, когда зашел на кухню за чашкой амброзии.

Нина покачала головой, чтобы отмахнуться от этого, но она тряслась от смеха, фыркая между приступами хихиканья.

“Ничего”, - усмехнулась она. “Просто какой-то мультфильм в моей голове о громоотводе. Забудь об этом”.

“Хорошо”, - он ухмыльнулся. Ему нравилось, когда Нина смеялась. У нее был не только музыкальный смех, который люди находили заразительным, но и обычно она была немного взвинченной и темпераментной. К сожалению, стало редкостью видеть, как она так искренне смеется.

Сэм расположил свой ноутбук так, чтобы он мог подключить его к своему стационарному маршрутизатору для более высокой скорости широкополосного доступа, чем через свое беспроводное устройство.

“В конце концов, я должен был позволить Пердью сделать мне один из своих беспроводных модемов”, - пробормотал он. “Эти вещи предсказывают будущее”.

“У тебя есть еще печенье?” она позвала его с кухни, в то время как он мог слышать, как она открывает и закрывает дверцы шкафов повсюду в своих поисках.

“Нет, но моя соседка испекла мне немного овсяного печенья с шоколадной крошкой. Проверьте их, но я уверен, что они все еще хороши. Посмотри в банке на холодильнике”, - проинструктировал он.

“Поймал их! Ta!”

Сэм открыл поиск Габи Хольтцер и сразу же обнаружил кое-что, что вызвало у него большие подозрения.

“Нина! Вы не поверите этому”, - воскликнул он, пробегая глазами бесчисленные новостные репортажи и статьи о смерти пресс-секретаря немецкого министерства. “Эта женщина некоторое время назад работала на правительство Германии, занимаясь этими убийствами. Помните те убийства в Берлине и Гамбурге и в нескольких других местах как раз перед тем, как мы отправились в отпуск?”

“Да, смутно. Так что насчет нее?” Спросила Нина, присаживаясь на подлокотник дивана со своей чашкой и печеньем.

“Она встретилась с Пердью в британском Верховном комиссариате в Берлине, и поймите это: в тот день, когда она, по сообщениям, совершила самоубийство”, - он подчеркнул последние два слова в своем замешательстве. “Это было в тот же день, когда Пердью встретил этого парня Кэррингтона”.

“Это был последний раз, когда его кто-то видел”, - заметила Нина. “Итак, Пердью пропадает в тот же день, когда встречает женщину, которая вскоре после этого покончила с собой. Это попахивает заговором, не так ли?”

“По-видимому, единственный участник встречи, который не мертв или не пропал без вести, - это Бен Кэррингтон”, - добавил Сэм. Он посмотрел на фотографию британца на экране, чтобы запомнить его лицо. “Я хотел бы поговорить с тобой, сынок”.

“Я так понимаю, завтра мы отправляемся на юг”, - предположила Нина.

“Да, то есть, как только мы нанесем визит Райхтисусису”, - сказал Сэм. “Не помешает убедиться, что он еще не вернулся домой”.

“Я звонил ему на мобильный снова и снова. Он выключен, нет голосовых связок, ничего ”, - повторила она.

“Как эта покойная женщина была связана с Пердью?” Спросил Сэм.

“Пилот сказал, что Пердью хотел знать, почему его рейсу в Копенгаген было отказано во въезде. Поскольку она была представителем правительства Германии, ее пригласили в британское посольство, чтобы обсудить, почему это произошло ”, - передала Нина. “Но это было все, что знал капитан. Это был их последний контакт, так что летный экипаж все еще в Берлине ”.

“Иисус. Я должен признать, что у меня появляется очень плохое предчувствие по этому поводу”, - признал Сэм.

“Наконец-то ты признаешь это”, - ответила она. “Ты кое-что упомянул, когда у тебя был тот припадок, Сэм. И это что-то определенно означает материал для дерьмовой бури ”.

“Что?” - спросил он.

Она откусила еще кусочек печенья. “Черное солнце”.

Мрачное выражение появилось на лице Сэма, когда его глаза уставились в пол. “Черт возьми, я забыл эту часть”, - тихо сказал он. “Теперь я вспомнил”.

“Где ты это видел?” - прямо спросила она, зная об ужасной природе знака и его способности превращать разговоры в уродливые воспоминания.

“На дне колодца”, - поведал он. “Я тут подумал. Может быть, мне следует поговорить с доктором Хелбергом по поводу этого видения. Он будет знать, как это интерпретировать ”.

“Пока вы этим занимаетесь, спросите его клиническое мнение о катаракте, вызванной видениями. Держу пари, что это новое явление, которое он не сможет объяснить, ” твердо сказала она.

“Вы не верите в психологию, не так ли?” Сэм вздохнул.

“Нет, Сэм, я не знаю. Не может быть, чтобы определенного набора поведенческих паттернов было достаточно для одинаковой диагностики разных людей ”, - утверждала она. “Он знает о психологии меньше, чем ты. Его знания основаны на исследованиях и теориях некоторых других старых пердунов, и вы продолжаете доверять его не очень успешным попыткам сформулировать свои собственные теории ”.

“Как я могу знать больше, чем он?” он огрызнулся на нее в ответ.

“Потому что ты живешь этим, идиот! Вы испытываете эти явления, в то время как он может только строить догадки. Пока он не почувствует, не услышит и не увидит это так, как это делаешь ты, он ни за что на свете не сможет даже начать понимать, с чем мы имеем дело!” Рявкнула Нина. Она была так разочарована им и его наивным доверием к доктору Хелбергу.

“И с чем же, по твоему квалифицированному мнению, мы имеем дело, милая?” саркастически спросил он. “Это что-то из одной из ваших древних книг по истории? О да, бог. Теперь я вспомнил! В это вы могли бы поверить”.

“Хелберг - психиатр! Все, что он знает, это то, что кучка психопатов-долбоебов продемонстрировала в каком-то исследовании, основанном на обстоятельствах, далеких от того уровня странности, который пережила ты, моя дорогая! Очнись, черт возьми! Что бы с вами ни было не так, это не просто психосоматика. Что-то внешнее управляет вашими видениями. Нечто разумное манипулирует корой вашего головного мозга”, - изложила она свою точку зрения.

“Потому что оно говорит через меня?” он сардонически улыбнулся. “Обратите внимание, что все, о чем здесь говорится, представляет то, что я уже знаю, то, что уже есть в моем подсознании”.

“Тогда объясни тепловую аномалию”, - быстро парировала она, на мгновение поставив Сэма в тупик.

“По-видимому, мой мозг также контролирует температуру моего тела. То же самое, - возразил он, не показывая своей неуверенности.

Нина издевательски рассмеялась. “Температура твоего тела — мне все равно, каким горячим ты себя считаешь, Плейбой, — не может достигать тепловых свойств разряда молнии. И это именно то, что подхватил доктор на Бали, помните? Твои глаза пропускали столько концентрированного электричества, что "твоя голова должна была взорваться", помнишь?”

Сэм не ответил.

“И еще кое-что, ” продолжила она свою словесную победу, “ говорят, что гипноз вызывает повышенные уровни колебательной электрической активности в определенных нейронах мозга, гений! Что бы ни гипнотизировало тебя, оно пропускает через тебя невероятное количество электрической энергии, Сэм. Разве вы не видите, что происходящее с вами категорически выходит за рамки простой психологии?”

“Тогда что ты предлагаешь?” - крикнул он. “Шаман? Электрошоковая терапия? Пейнтбол? Колоноскопия?”

“О Господи!” Она закатила глаза. “С тобой никто не разговаривает. Знаешь что? Разберись с этим дерьмом сам. Сходи к этому шарлатану и позволь ему еще немного пощупать твой мозг, пока ты не станешь таким же невежественным, как он. Для вас это не должно быть долгим путешествием!”

С этими словами она выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Будь у нее там машина, она бы поехала прямо домой в Обан, но она застряла на ночь. Сэм знал, что лучше не связываться с Ниной, когда она разозлилась, поэтому он провел ночь на диване.

Раздражающий рингтон ее телефона разбудил Нину на следующее утро. Она очнулась от глубокого сна без сновидений, который был слишком коротким, и села в постели. Где-то в ее сумочке звонил телефон, но она не могла найти его вовремя, чтобы ответить.

“Хорошо, хорошо, черт возьми”, - пробормотала она сквозь вату своего пробуждающегося разума. Лихорадочно возясь с косметикой, ключами и дезодорантом, она, наконец, достала свой мобильный, но звонок уже закончился.

Нина нахмурилась, когда посмотрела на часы. Было уже 11.30 утра, и Сэм позволил ей поспать.

“Отлично. Ты уже раздражаешь меня сегодня”, - она обругала Сэма в его отсутствие. “Лучше бы ты сам проспал”. Когда она вышла из комнаты, она поняла, что Сэм ушел. Направляясь к чайнику, она посмотрела на экран своего телефона. Ее глаза едва могли сфокусироваться, но все же она была уверена, что не знает номер. Она нажала на повторный набор.

“Доктор Кабинет Хелберга”, - ответила секретарша.

"О Боже мой", - подумала Нина. ‘Он пошел туда’. Но она сохраняла хладнокровие на случай, если ошиблась. “Здравствуйте, это доктор Гулд. Мне только что звонили с этого номера?”

“Доктор Гулд?” взволнованно повторила дама. “Да! Да, мы пытались связаться с вами. Это о мистере Кливе. Возможно ли это...?”

“С ним все в порядке?” Воскликнула Нина.

“Не могли бы вы зайти в наши офисы ...?”

“Я задал тебе вопрос!” Нина не выдержала. “Пожалуйста, сначала просто скажи мне, все ли с ним в порядке!”

“Мы... мы н-не знаем, доктор Гулд”, - нерешительно ответила леди.

“Что, черт возьми, это значит?” Нина кипела, ее ярость подогревалась беспокойством за состояние Сэма. Она услышала шум на заднем плане.

“Ну, мэм, он, кажется, ... гм… левитация.”

Глава 15

Детлеф разобрал половицы там, где было вентиляционное отверстие, но когда он вставил головку отвертки во второе отверстие для винта, вся конструкция ушла в стену, где она была установлена. Громкий треск напугал его, и он упал навзничь, оттолкнувшись ногами от стены. Пока он сидел и наблюдал, стена начала двигаться в сторону, как раздвижная дверь.

“Что за...?” он вытаращил глаза, опираясь на руки, где он все еще съеживался на полу. Дверной проем вел в то, что он считал их соседней квартирой, но вместо этого темная комната оказалась потайным помещением рядом с кабинетом Габи с целью, о которой ему вскоре предстояло узнать. Он поднялся на ноги, отряхивая брюки и рубашку. Пока его ждал затемненный дверной проем, он не хотел просто заходить внутрь, потому что его тренировки научили его не врываться опрометчиво в неизвестные места — по крайней мере, не без оружия.

Детлеф сходил за своим "Глоком" и фонариком, на случай, если неизвестная комната была подстроена или имела сигнализацию. Это было то, что он знал лучше всего — нарушения безопасности и протокол противодействия убийствам. С абсолютной точностью он направил ствол в темноту, выравнивая частоту сердечных сокращений, чтобы при необходимости произвести точный выстрел. Но ровный пульс не смог обуздать острые ощущения или прилив адреналина. Детлеф снова почувствовал себя как в старые добрые времена, когда вошел в комнату, оценивая периметр и тщательно осматривая интерьер на предмет каких-либо сигнальных или пусковых устройств.

Но, к его разочарованию, это была всего лишь комната, хотя то, что находилось внутри, было далеко не неинтересным.

“Идиот”, - выругал он себя, когда увидел стандартный выключатель света рядом с дверной рамой с внутренней стороны. Он включил его, чтобы открыть полный обзор комнаты. Радиорубку Габи освещала единственная лампочка, свисавшая с потолка. Он знал, что это ее, потому что ее помада цвета черной смородины стояла по стойке смирно рядом с одним из ее портсигаров. Один из ее кардиганов все еще был накинут на спинку маленького офисного кресла, и Детлефу снова пришлось побороть печаль при виде вещей жены.

Он взял мягкий кашемировый кардиган и глубоко вдохнул ее аромат, прежде чем положить его обратно, чтобы осмотреть оборудование. Помещение было обставлено четырьмя столами. Один, где стоял ее стул, два других по обе стороны от него, и еще один у двери, где она хранила стопки документов в чем—то похожем на папки - он не мог определить сразу. В робком свете лампочки Детлефу показалось, что он шагнул назад во времени. Затхлый запах, напомнивший ему о музее, наполнил комнату с некрашеными цементными стенами.

“Вау, милая, я бы подумал, что ты из всех людей повесила бы немного обоев и пару зеркал”, - сказал он своей жене, осматривая радиорубку. “Это то, что ты всегда делал; украшал все”.

Это место напомнило ему подземелье или комнату для допросов в старом шпионском фильме. На ее столе было хитроумное устройство, похожее на радиоприемник CB, но оно чем-то отличалось. Будучи полным профаном в такого рода устаревшей радиосвязи, Детлеф поискал глазами выключатель. В правом нижнем углу был прикреплен выступающий стальной выключатель, поэтому он попробовал его. Внезапно два маленьких датчика засветились, их стрелки поднимались и опускались, когда в динамике зашипели помехи.

Детлеф посмотрел на другие устройства. “Они выглядят слишком сложными, чтобы разобраться в них, не будучи специалистом по ракетостроению”, - заметил он. “Что все это значит, Габи?” - спросил он, заметив большую пробковую доску, установленную над столом, где лежали стопки бумаг. Прикрепленный к доске, он увидел несколько статей об убийствах, которые Габи расследовала без ведома своего начальства. Сбоку она нацарапала ‘МИЛЛА" красным фломастером.

“Кто такая Милла, детка?” прошептал он. Он вспомнил о записи в ее дневнике некоей Миллы в тот же временной интервал, что и двое мужчин, присутствовавших при ее смерти. “Я должен знать. Это важно”.

Но все, что он мог слышать, был свистящий шепот частот, которые волнами доносились по радио. Его глаза блуждали дальше по доске, где что-то яркое и блестящее привлекло его внимание. На двух полноцветных фотографиях была изображена дворцовая комната в позолоченном великолепии. “Ого”, - пробормотал Детлеф, ошеломленный деталями и замысловатой работой, украшавшей стены роскошной комнаты. Лепнина из янтаря и золота образовала красивые эмблемы и формы, обрамленные по углам маленькими фигурками херувимов и богинь.

“Оценивается в 143 миллиона долларов? Боже, Габи, ты знаешь, что это такое?” пробормотал он, читая подробности о потерянном произведении искусства, известном как Янтарная комната . “Какое вы имели отношение к этой комнате? Вы, должно быть, имели к этому какое-то отношение; иначе всего этого здесь не было бы, верно?”

По всем статьям об убийствах были пометки, которые намекали на возможность того, что Янтарная комната имела к этому какое-то отношение. Под словом ‘МИЛЛА" Детлеф нашел карту России и ее границ с Беларусью, Украиной, Казахстаном и Литвой. Над областью Казахской степи и Харьковом, Украина, были цифры, написанные красной ручкой, но у них не было знакомого рисунка, такого как номер телефона или координаты. Казалось бы, случайно Габи написала эти двузначные числа на картах, которые она прикрепила к стене.

Что привлекло его внимание, так это явно ценная реликвия, свисающая с угла пробковой доски. На фиолетовой ленте с темно-синей полосой посередине была прикреплена медаль с надписью на русском языке. Детлеф осторожно снял его и приколол к жилету под рубашкой.

“Во что, черт возьми, ты ввязалась, милая?” - прошептал он своей жене. Он сделал несколько снимков камерой своего мобильного телефона и сделал короткий видеоклип о комнате и ее содержимом. “Я выясню, какое отношение все это имело к тебе и к тому Пердью, с которым ты встречалась, Габи”, - поклялся он. “И тогда я найду его друзей, которые скажут мне, где он, иначе они умрут”.

Внезапно со стороны импровизированного радиоприемника на столе Габи донеслась какофония помех, напугав Детлефа до полусмерти. Он навалился спиной на заваленный бумагами стол, толкнув его с такой силой, что некоторые папки соскользнули и в беспорядке рассыпались по всему полу.

“Господи! Мое гребаное сердце!” - заорал он, схватившись за грудь. Красные стрелки датчиков быстро прыгали влево и вправо. Это напомнило Детлефу старые системы Hi-fi, которые таким образом отображали громкость или четкость воспроизводимого на них мультимедиа. Из-за помех он услышал, как голос то появлялся, то пропадал. При ближайшем рассмотрении он понял, что это была не трансляция, а призыв. Детлеф сел на стул своей покойной жены и внимательно слушал. Это был женский голос, произносящий по одному слову за раз. Нахмурившись, он наклонился. Его глаза сразу расширились. Там было отчетливое слово, которое он узнал.

"Габи!"

Он настороженно сел, понятия не имея, что делать. Женщина продолжала звать его жену по-русски; он мог сказать, но не говорил на этом языке. Твердо решив поговорить с ней, Детлеф поспешил открыть браузер своего телефона, чтобы посмотреть старые радиоприемники и как ими управляли. В своем безумии его большие пальцы постоянно вводили поиск с ошибками, что приводило его в неописуемое отчаяние.

“Черт! Не "общение с членом" ! ” - пожаловался он, когда на экране его телефона появилось несколько порнографических результатов. Его лицо блестело от пота, когда он спешил за помощью в управлении старым устройством связи. “Подождите! Подождите!” - крикнул он в радио, когда женский голос призвал Габи ответить. “Подожди меня! Тьфу, черт!”

Взбешенный неудовлетворительными результатами своего поиска в Google, Детлеф схватил толстую пыльную книгу и швырнул ее в радиоприемник. Железный корпус слегка расшатался, и трубка упала со стола, повиснув на шнуре. “Пошел ты!” - взвизгнул он, полный отчаяния от того, что не может управлять устройством.

По радио послышался треск, и из динамика донесся мужской голос с сильным русским акцентом. “Пошел ты тоже, братан”.

Детлеф был поражен. Он вскочил и подошел к тому месту, куда засунул устройство. Он схватил раскачивающийся микрофон, на который только что напал с книгой, и неуклюже поднял его. На устройстве не было кнопки для включения трансляции, поэтому Детлеф просто начал говорить.

“Алло? Эй! Алло?” он позвал, его глаза метались в отчаянной надежде, что кто-нибудь ему ответит. Другая его рука мягко покоилась на передатчике. Некоторое время преобладал только статический шум. Затем скрип переключаемых каналов с различными модуляциями наполнил маленькую жуткую комнату, в то время как ее единственный обитатель ждал в предвкушении.

В конце концов, Детлефу пришлось признать поражение. Обезумев, он покачал головой. “Пожалуйста, говорите?” - простонал он по-английски, понимая, что русский на другом конце провода, вероятно, не говорит по-немецки. “Пожалуйста? Я не знаю, как работать с этой штукой. Я должен сообщить вам, что Габи - моя жена ”.

Женский голос скрипел из динамика. Детлеф оживился. “Это Милла? Ты Милла?”

С медленной неохотой женщина ответила: “Где Габи?”

“Она мертва”, - ответил он, затем вслух поинтересовался протоколом. “Мне сказать "конец”?"

“Нет, это скрытая передача через L-диапазон с использованием амплитудной модуляции в качестве несущей волны”, - заверила она его на ломаном английском, хотя и свободно владела терминологией своего ремесла.

“Что?” Детлеф взвизгнул в полном замешательстве от предмета, в котором он был совершенно неумел.

Она вздохнула. “Этот разговор похож на телефонный. Ты говоришь. Я говорю. Не надо говорить "закончено’.”

Детлеф почувствовал облегчение, услышав это. “Sehr gut!”

“Говори громче. Я едва слышу тебя. Где Габи? ” повторила она, не расслышав ясно его предыдущий ответ.

Детлефу было трудно повторить эту новость. “Моя жена… Габи мертва”.

Долгое время ответа не было, только отдаленный хруст статических помех. Затем мужчина появился снова. “Ты лжешь”.

“Нет, нет. Нет! Я не лгу. Моя жена была убита четыре дня назад ”, - с опаской защищался он. “Проверьте Интернет! Проверьте CNN!”

“Ваше имя”, - сказал мужчина. “Это не твое настоящее имя. Что-то, что идентифицирует вас. Только между тобой и Миллой”.

Детлеф даже не думал об этом. “Вдовец”.

Потрескивание.

Прелесть.

Детлеф ненавидел глухой звук белого шума и мертвый воздух. Он чувствовал себя таким опустошенным, таким одиноким и опустошенным пустотой информации — в какой-то мере это определяло его.

“Вдовец. Переключите передатчик на частоту 1549 МГц. Ждите Metallica. Узнай цифры. Используй свой GPS и отправляйся в четверг”, - проинструктировал мужчина.

Нажмите

Щелчок эхом отозвался в ушах Детлефа подобно выстрелу, оставив его опустошенным и сбитым с толку. Остановившись в недоумении, он застыл с вытянутыми руками. “Какого хрена?”

Внезапно его подстегнули инструкции, которые он собирался забыть.

“Вернись! Алло?” - прокричал он в громкоговоритель, но русские ушли. Он вскинул руки в воздух, взревев от разочарования. “Пятнадцать сорок девять”, - сказал он. “Пятнадцать сорок девять. Запомни это!” Он лихорадочно искал приблизительное значение числа на индикаторе набора номера. Медленно повернув ручку, он нашел указанную станцию.

“И что теперь?” - заныл он. Он держал наготове ручку и бумагу для цифр, но он понятия не имел, что значит ждать Metallica. "Что, если это код, который я не могу расшифровать? Что, если я не пойму сообщение?" - он запаниковал.

Внезапно станция начала транслировать музыку. Он узнал Metallica, но он не знал песню. Звук постепенно стих, когда женский голос начал зачитывать цифровые коды, и Детлеф записал их. Когда музыка заиграла снова, он заключил, что трансляция окончена. Откинувшись на спинку кресла, он испустил долгий вздох облегчения. Он был заинтригован, но его обучение также предупреждало его, что он не мог доверять никому, кого не знал.

Если его жену убили люди, с которыми она была связана, это вполне могли быть Милла и ее сообщник. Пока он не знал наверняка, он не мог просто следовать их приказам.

Он должен был найти козла отпущения.

Глава 16

Нина ворвалась в кабинет доктора Хелберга. Комната ожидания была пуста, за исключением секретарши, которая выглядела пепельно-бледной. Как будто она знала Нину, она сразу же указала на закрытые двери. Позади них она могла слышать мужской голос, говорящий очень обдуманно и очень спокойно.

“Пожалуйста. Просто заходите”, - секретарь указала на Нину, в ужасе прижавшуюся к стене.

“Где охранник?” Тихо спросила Нина.

“Он ушел, когда мистер Клив начал левитировать”, - сказала она. “Все выбежали отсюда. С другой стороны, при всей травме, которую это вызвало, у нас будет много дел в будущем, ” она пожала плечами.

Нина вошла в комнату, где слышала только разговор доктора. Она была благодарна, что не услышала, как “другой Сэм” разговаривал, когда она нажимала на дверную ручку. Она осторожно переступила порог в комнату, которая была освещена лишь редким светом полуденного солнца, просачивающимся сквозь закрытые жалюзи. Психолог видел ее, но продолжал говорить, в то время как его пациентка парила вертикально, в нескольких дюймах от земли. Это было пугающее зрелище, но Нине пришлось сохранять спокойствие и оценивать проблему логически.

Доктор Хелберг уговаривал Сэма вернуться с сеанса, но когда он щелкнул пальцами, чтобы разбудить Сэма, ничего не произошло. Он покачал головой, глядя на Нину, показывая свое замешательство. Она посмотрела на Сэма, голова которого была откинута назад, а молочно-белые глаза широко открыты.

“Я пытался вытащить его оттуда почти полчаса”, - прошептал он Нине. “Он сказал мне, что вы уже дважды видели его в таком состоянии. Ты знаешь, что происходит?”

Она медленно покачала головой, но решила воспользоваться этой возможностью. Нина достала свой мобильный телефон из кармана куртки и нажала кнопку записи, чтобы снять происходящее на видео. Она осторожно приподняла его, чтобы все тело Сэма попало в кадр, прежде чем заговорить.

Собравшись с духом, Нина сделала глубокий вдох и сказала: “Калихаса”.

Доктор Хелберг нахмурился, пожимая плечами. “Что это?” - одними губами спросил он ее.

Она протянула руку, чтобы попросить его замолчать, прежде чем она скажет это громче. “Калихаса!”

Рот Сэма открылся, приспосабливаясь к голосу, которого так боялась Нина. Слова вышли из Сэма, но это был не его голос или его губы, произносящие их. Психолог и историк в ужасе смотрели на ужасающий эпизод.

“Калихаса!” - произнес голос хором неопределенного пола. “Сосуд примитивен. Сосуд существует очень редко”.

Ни Нина, ни доктор Хелберг не знали, о чем было это заявление, кроме ссылки на Сэма, но психолог убедил ее продолжать ради того, чтобы узнать о состоянии Сэма. Она пожала плечами, глядя на доктора, понятия не имея, что сказать. Был ничтожный шанс, что с этим предметом можно было поговорить или рассуждать.

“Калихаса”, - робко пробормотала Нина. “Кто ты такой?”

“В сознании”, - ответило оно.

“Что ты за существо?” - спросила она, перефразируя то, что, по ее мнению, было неправильным пониманием со стороны голоса.

“Сознание”, - ответил он. “Твой разум не прав”.

Доктор Хелберг взволнованно ахнул, обнаружив способность существа к общению. Нина старалась не принимать это на свой счет.

“Чего ты хочешь?” Спросила Нина несколько смелее.

“Существовать”, - говорилось в нем.

Слева от нее симпатичный пухлый психиатр лопался от изумления, абсолютно очарованный происходящим.

“С людьми?” - спросила она.

“Поработить”, - добавил он, пока она еще говорила.

“Чтобы поработить сосуд?” Спросила Нина, наловчившись формулировать свои вопросы.

“Сосуд примитивен”.

“Ты бог?” - произнесла она, не подумав.

“Ты бог?” это повторилось.

Нина раздраженно вздохнула. Доктор жестом предложил ей продолжать, но она была разочарована. Нахмурившись и поджав губы, она сказала доктору: “Это просто повторение того, что я говорю”.

“Это не ответ. Он спрашивает”, - ответил голос, к ее удивлению.

“Я не бог”, - скромно ответила она.

“Вот почему я существую”, - быстро ответило оно.

Внезапно доктор Хелберг упал на пол и начал биться в конвульсиях, совсем как местный житель в деревне. Нина запаниковала, но продолжала записывать обоих мужчин.

“Нет!” - закричала она. “Остановись! Прекрати это сейчас же!”

“Ты Бог?” - спросило оно.

“Нет!” - закричала она. “Прекрати убивать его! Прямо сейчас!”

“Ты Бог?” - снова спросили ее, пока бедный психолог корчился в агонии.

Она строго крикнула в качестве последнего средства, прежде чем снова начать искать кувшин с водой. “Да! Я - Бог!”

В мгновение ока Сэм упал на землю, и доктор Хелберг перестал кричать. Нина бросилась проведать их обоих.

“Извините!” - позвала она секретаря в приемной. “Не могли бы вы зайти сюда и помочь мне, пожалуйста?”

Никто не пришел. Предположив, что женщина ушла, как и остальные, Нина открыла дверь в комнату ожидания. Секретарша сидела на диване в комнате ожидания с пистолетом охранника в руке. У ее ног лежал убитый сотрудник службы безопасности, убитый выстрелом в затылок. Нина слегка отступила, не желая рисковать такой же участью. Она быстро помогла доктору Хелбергу сесть после его болезненных спазмов, шепча ему, чтобы он не издавал ни звука. Когда он пришел в сознание, она подошла к Сэму, чтобы оценить его состояние.

“Сэм, ты меня слышишь?” - прошептала она.

“Да”, - простонал он, - “но я чувствую себя странно. Это был еще один приступ безумия? На этот раз я был наполовину осведомлен об этом, понимаешь?”

“Что вы имеете в виду?” - спросила она.

“Я был в сознании на протяжении всего этого, и это было так, как если бы я получал контроль над током, который проходил через меня. Тот спор с тобой только что. Нина, это был я. Это были мои мысли, которые вышли немного искаженными и звучали как взятые из сценария фильма ужасов! И знаешь что? ” прошептал он с огромной настойчивостью.

“Что?”

“Я все еще чувствую, как это проходит через меня”, - признался он, схватив ее за плечи. “Док?” Сэм выпалил, когда увидел, что его безумные способности сделали с доктором.

“Тсс”, - Нина успокоила его и указала на дверь. “Послушай, Сэм. Мне нужно, чтобы ты кое-что попробовал для меня. Можете ли вы попытаться использовать ту ... другую сторону ... чтобы манипулировать чьими-то намерениями?”

“Нет, я так не думаю”, - предположил он. “Почему?”

“Послушай, Сэм, ты только что контролировал мозговые структуры доктора Хелберг, чтобы вызвать припадок”, - настаивала она. “Ты сделал это с ним. Вы сделали это, манипулируя электрической активностью в его мозгу, поэтому вы должны быть в состоянии проделать это с секретаршей в приемной. Если ты этого не сделаешь, ” предупредила Нина, “ она убьет нас всех через минуту”.

“Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но хорошо, я попробую”, - согласился Сэм и, спотыкаясь, поднялся на ноги. Он заглянул за угол и увидел женщину, которая сидела на диване и курила сигарету, держа в другой руке пистолет сотрудника службы безопасности. Сэм оглянулся на доктора Хелберг: “Как ее зовут?”

“Эльма”, - ответил доктор.

“Elma?” Когда Сэм позвал из-за угла, произошло нечто, чего он раньше не осознавал. Когда она услышала свое имя, ее мозговая активность усилилась, мгновенно установив связь с Сэмом. Слабый электрический ток пронзил его, как волна, но это не было болезненно. Мысленно она чувствовала, как будто Сэм привязался к ней какими-то невидимыми тросами. Он не был уверен, должен ли он заговорить с ней вслух и приказать ей выбросить пистолет или ей следует просто подумать об этом.

Сэм решил использовать тот же метод, который, как он помнил, использовал, находясь под влиянием странной силы ранее. Просто думая об Эльме, он послал ей команду, чувствуя, как она скользит по воспринимаемой нити к ее разуму. Когда это соединилось с ней, Сэм почувствовал слияние своих мыслей с ее сознанием.

“Что происходит?” - спросил доктор Хелберг Нину, но она отвела его подальше от Сэма и прошептала, чтобы он не двигался и ждал. Они оба наблюдали с безопасного расстояния, пока глаза Сэма снова закатывались.

“О, дорогой Господь, нет! Только не снова!” - простонал доктор Хелберг себе под нос.

“Тихо! Я думаю, на этот раз Сэм все контролирует”, - предположила она, надеясь на свою счастливую звезду, что она была права в своем предположении.

“Может быть, именно поэтому я не мог вытащить его из этого”, - сказал ей доктор Хелберг. “В конце концов, это было не гипнотическое состояние. Это был его собственный разум, только расширенный!”

Нине пришлось согласиться, что это был захватывающий и логичный вывод со стороны психиатра, к которому она раньше не испытывала особого профессионального уважения.

Эльма встала и швырнула оружие в середину комнаты ожидания. Затем она вошла в кабинет врача с сигаретой в руке. Нина и доктор Хелберг пригнулись при виде нее, но все, что она сделала, это улыбнулась Сэму и дала ему свою сигарету.

“Могу я предложить и вам такую же, доктор Гулд?” она улыбнулась. “У меня в рюкзаке осталось еще два”.

“Э-э, нет, спасибо”, - ответила Нина.

Нина была поражена. Действительно ли женщина, которая только что хладнокровно убила мужчину, предлагала ей сигарету? Сэм посмотрел на Нину с хвастливой улыбкой, на что она только покачала головой и вздохнула. Эльма пошла к стойке регистрации и позвонила в полицию.

“Здравствуйте, я хочу сообщить об убийстве в офисе доктора Хелберга в Старом городе ...” она сообщила о своем поступке.

“Срань господня, Сэм!” - ахнула Нина.

“Я знаю, верно?” он улыбнулся, но выглядел немного взволнованным этим открытием. “Док, вам придется придумать какую-нибудь историю, чтобы она имела смысл для полиции. Я не контролировал ничего из того дерьма, которое она вытворяла в комнате ожидания ”.

“Я знаю, Сэм”, - кивнул доктор Хелберг. “Ты все еще был под гипнозом, когда это произошло. Но мы оба знаем, что она не контролировала свой разум, и это беспокоит меня. Как я могу позволить ей провести остаток своей жизни в тюрьме за преступление, которого она технически не совершала?”

“Я уверена, вы можете засвидетельствовать ее психическую устойчивость и, возможно, найти объяснение, которое докажет, что она была в трансе или что-то в этом роде”, - предположила Нина. У нее зазвонил телефон, и она подошла к окну, чтобы ответить на звонок, пока Сэм и доктор Хелберг наблюдали за действиями Эльмы, чтобы убедиться, что она не сбежала.

“По правде говоря, кто бы ни управлял тобой, Сэм, он хотел убить, будь то мой ассистент или я”, - предупредил доктор Хелберг. “Теперь, когда можно с уверенностью предположить, что эта сила - ваше собственное сознание, я умоляю вас быть очень внимательными к своим намерениям или отношению, иначе вы можете в конечном итоге убить того, кого любите”.

У Нины внезапно перехватило дыхание, так сильно, что оба мужчины посмотрели на нее. Она выглядела ошеломленной. “Это Пердью!”

Глава 17

Сэм и Нина покинули кабинет доктора Хелберга до того, как появилась полиция. Они понятия не имели, что психолог собирался сообщить властям, но сейчас им нужно было подумать о более важных вещах.

“Он сказал, где он был?” Спросил Сэм, когда они направлялись к машине Сэма.

“Его держали в лагере, которым управлял… угадай, кто?” она усмехнулась.

“Черное Солнце, случайно?” Сэм подыграл.

“Бинго! И он дал мне последовательность цифр, чтобы я ввел их в одно из его устройств в Райхтисусисе. Какое-то хитроумное устройство, похожее на машину ”Энигма", - сообщила она ему.

“Ты знаешь, на что это похоже?” спросил он, когда они ехали в поместье Пердью.

“Да. Она широко использовалась нацистами во время Второй мировой войны для общения. По сути, это электромеханическая роторная шифровальная машина”, - объяснила Нина.

“И ты знаешь, как работать с этой штукой?” Сэм хотел знать, потому что они знали, что он будет не в своей тарелке, пытаясь разобраться со сложными кодами. Однажды он попытался написать код для курса по программному обеспечению и в итоге изобрел программу, которая ничего не делала, кроме создания умляутов и стационарных пузырьков.

“Пердью дал мне несколько цифр для ввода в компьютер, он сказал, что это даст нам его местоположение”, - ответила она, просматривая кажущуюся бессмысленной последовательность, которую она записала.

“Интересно, как он добрался до телефона”, - сказал Сэм, когда они приблизились к холму, где массивное поместье Пердью возвышалось над извилистой дорогой. “Я надеюсь, что его не обнаружат, пока он ждет, пока мы доберемся до него”.

“Нет, пока он в безопасности. Он сказал мне, что охранникам было приказано убить его, но ему удалось сбежать из комнаты, в которой они его держали. Сейчас он, по-видимому, прячется в компьютерном зале и взломал их линии связи, чтобы иметь возможность позвонить нам ”, - объяснила она.

“Ha! Старая школа! Молодец, старый петух!” Сэм усмехнулся находчивости Пердью.

Они свернули на подъездную дорожку к дому Пердью. Охрана знала ближайших друзей своего босса и сердечно помахала им рукой, когда они открыли огромные черные ворота. Помощник Пердью встретил их у двери.

“Вы нашли мистера Пердью?” - спросила она. “О, слава Богу!”

“Да, мы должны добраться до его комнаты с электроникой, пожалуйста. Это очень срочно”, - попросил Сэм, и они поспешили в подвальное помещение, которое Пердью переделал в одну из своих святых часовен изобилия изобретений. На одной стороне он хранил все, над чем все еще работал, а на другой стороне было все, что он завершил, но еще не запатентовал. Для любого, кто не жил и дышал инженерным делом или был менее склонен к технике, это был непроходимый лабиринт проводов и оборудования, мониторов и инструментов.

“Черт, посмотри на все это барахло! Как мы должны найти эту вещь здесь?” Сэм волновался. Его руки пробежались по бокам головы, пока он осматривал место в поисках того, что Нина описала как нечто вроде пишущей машинки. “Я не вижу здесь ничего подобного”.

“Я тоже”, - вздохнула она. “Просто помоги мне также осмотреть шкафы, пожалуйста, Сэм”.

“Надеюсь, ты знаешь, как обращаться с этой штукой, иначе Пердью уйдет в историю”, - сказал он ей, открывая дверцы первого шкафа, игнорируя все шутки, которые он мог отпустить по поводу каламбура своего заявления.

“Учитывая все мои исследования для одной из моих выпускных работ в 2004 году, я должна быть в состоянии разобраться в этом, не волнуйтесь”, - сказала Нина, роясь в нескольких шкафах, которые стояли рядами у восточной стены.

“Я думаю, что нашел это”, - сказал он небрежно. Из старого зеленого армейского шкафчика Сэм достал видавшую виды пишущую машинку и поднял ее, как трофей. “Это оно?”

“Да, это оно!” - воскликнула она. “Хорошо, поставь это сюда”.

Нина убрала с маленького письменного стола и подвинула стул от другого стола, чтобы сесть перед ним. Она достала листок с цифрами, который дал ей Пердью, и принялась за работу. Пока Нина сосредоточилась на процессе, Сэм размышлял о самых последних событиях, пытаясь разобраться в них. Если бы он действительно мог заставить людей подчиняться его приказам, это полностью изменило бы его жизнь, но что-то в его новом удобном наборе талантов - целая куча красных огоньков в его голове.

“Извините, доктор Гулд”, - окликнул один из домашних работников Пердью от двери. “Здесь джентльмен, хочет вас видеть. Он говорит, что несколько дней назад говорил с вами по телефону о мистере Пердью.”

“О черт!” Нина плакала. “Я совершенно забыл об этом парне! Сэм, человек, который предупредил нас, что Пердью пропал? Это, должно быть, он. Черт, он будет расстроен ”.

“Как бы то ни было, он кажется очень милым”, - вставил сотрудник.

“Я пойду поговорю с ним. Как его зовут?” Сэм спросил ее.

“Хольцер”, - ответила она. “Детлеф Хольцер”.

“Нина, Хольцер - это фамилия женщины, которая умерла в консульстве, не так ли?” он спросил. Она кивнула и внезапно вспомнила имя мужчины из телефонного разговора, теперь, когда Сэм упомянул его.

Сэм оставил Нину заниматься ее делом и поднялся, чтобы поговорить с незнакомцем. Когда он вошел в вестибюль, он был удивлен, увидев мужчину мощного телосложения, который с такой изысканностью потягивал чай.

“Мистер Хольцер?” Сэм улыбнулся, протягивая руку. “Сэм Клив. Я друг доктора Гулда и мистера Пердью. Чем я могу вам помочь?”

Детлеф сердечно улыбнулся и пожал Сэму руку. “Приятно познакомиться с вами, мистер Клив. Хм, а где доктор Гулд? Кажется, что все, с кем я пытаюсь поговорить, исчезают, и на их место приходит кто-то другой ”.

“Она просто увлечена проектом прямо сейчас, но она здесь. О, и она извиняется, что еще не перезвонила вам, но, похоже, вы смогли довольно легко найти имущество мистера Пердью, - заметил Сэм, садясь.

“Тебе уже удалось его найти? Мне действительно нужно поговорить с ним о моей жене ”, - сказал Детлеф, разыгрывая открытые карты с Сэмом. Сэм посмотрел на него, заинтригованный.

“Могу я спросить, какое отношение мистер Пердью имел к вашей жене?" Были ли они деловыми партнерами?” Сэм прекрасно знал, что они встретились в офисе Кэррингтона, чтобы поговорить о запрете на посадку, но сначала он хотел познакомиться с незнакомцем.

“Нет, на самом деле, я хотел задать ему несколько вопросов об обстоятельствах смерти моей жены. Видите ли, мистер Клив, я знаю, что она не совершала самоубийства. Мистер Пердью был там, когда ее убили. Ты понимаешь, к чему я это веду?” - спросил он Сэма более суровым тоном.

“Вы думаете, что Пердью убил вашу жену”, - подтвердил Сэм.

“Я верю”, - ответил Детлеф.

“И вы здесь, чтобы отомстить?” Спросил Сэм.

“Неужели это было бы так притянуто за уши?” - возразил немецкий гигант. “Он был последним человеком, который видел Габи живой. Для чего еще я был бы здесь?”

Атмосфера между ними быстро стала напряженной, но Сэм пытался руководствоваться здравым смыслом и вести себя вежливо.

“Мистер Хольцер, я знаю Дейва Пердью. Он ни в коем случае не убийца. Этот человек - изобретатель и исследователь, которого интересуют только исторические реликвии. Как вы думаете, какую выгоду он получил бы от смерти вашей жены?” Сэм поинтересовался в своем журналистском мастерстве.

“Я знаю, что она пыталась разоблачить людей, стоящих за этими убийствами в Германии, и что это как-то связано с неуловимой Янтарной комнатой, которая была утеряна во время Второй мировой войны. Затем она отправилась на встречу с Дэвидом Пердью и умерла. Тебе не кажется это немного подозрительным?” - конфронтационно спросил он Сэма.

“Я могу понять, как вы пришли к такому выводу, мистер Хольцер, но сразу после смерти Габи Пердью пропал без вести...”

“В этом-то и суть. Разве убийца не попытался бы исчезнуть, чтобы его не поймали?” Детлеф прервал его. Сэму пришлось признать, что у мужчины была веская причина подозревать Пердью в убийстве его жены.

“Хорошо, вот что я тебе скажу”, - дипломатично предложил Сэм, “как только мы найдем...”

“Сэм! Я не могу заставить эту чертову штуковину передать мне все слова. В последних двух предложениях Пердью что-то говорится о Янтарной комнате и Красной Армии!” Крикнула Нина, взбегая по ступенькам в Бельэтаж.

“Это доктор Гулд, верно?” Детлеф спросил Сэма. “Я узнаю ее голос по телефону. Скажите мне, мистер Клив, какое отношение она имеет к Дэвиду Пердью?”

“Я коллега и друг. Я консультирую его по историческим вопросам во время его экспедиций, мистер Хольцер”, - твердо ответила она на его вопрос.

“Рад встретиться с вами лицом к лицу, доктор Гулд”, - холодно улыбнулся Детлеф. “Теперь скажите мне, мистер Клив, как получилось, что моя жена расследовала нечто, очень похожее на те же предметы, о которых только что говорил доктор Гулд?" И они оба случайно знают Дэвида Пердью, так почему бы тебе не сказать мне, что я должен думать?”

Нина и Сэм обменялись хмурыми взглядами. Казалось, что у их посетителя не хватает кусочков в их собственной головоломке.

“Мистер Хольцер, о каких предметах вы говорите?” Спросил Сэм. “Если бы вы могли помочь нам разобраться в этом, мы, вероятно, смогли бы найти Пердью, и тогда, я обещаю, вы сможете спросить у него все, что захотите”.

“Не убивая его, конечно”, - добавила Нина, присоединяясь к двум мужчинам на бархатных сиденьях в гостиной.

“Моя жена расследовала убийства финансистов и политиков в Берлине. Но после ее смерти я нашел комнату — радиорубку, я думаю, — и там я нашел статьи об убийствах и множество документов о Янтарной комнате, которая когда-то была подарена царю Петру Великому королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом I”, - передал Детлеф. “Габи знала, что между ними была связь, но мне нужно поговорить с Дэвидом Пердью, чтобы выяснить, в чем она заключается”.

“Ну, есть способ, которым вы можете поговорить с ним, мистер Хольцер”, - пожала плечами Нина. “Я думаю, информация, которая вам нужна, может содержаться в его недавнем обращении к нам”.

“Так ты знаешь, где он!” - рявкнул он.

“Нет, мы получили только это сообщение, и нам нужно расшифровать все слова, прежде чем мы сможем пойти и спасти его от людей, которые его похитили”, - объяснила Нина взвинченному посетителю. “Если мы не сможем расшифровать его послание, я понятия не имею, как его искать”.

“Кстати, что было в остальной части сообщения, которое вам удалось расшифровать?” Сэм с любопытством спросил ее.

Она вздохнула, все еще сбитая с толку бессмысленной формулировкой. “Здесь упоминаются ‘Армия" и ‘Степь", возможно, горный регион? Затем там написано ‘ищи Янтарную комнату или умри", и единственное, что я еще получил, была куча знаков препинания и звездочек. Я не уверен, что его машина в полном порядке.”

Детлеф обдумал эту информацию. “Посмотри на это”, - внезапно сказал он, залезая в карман пиджака. Сэм занял оборонительную позицию, но незнакомец только вытащил свой мобильный телефон. Он пролистал фотографии и показал им содержимое секретной комнаты. “Один из моих источников дал мне координаты, по которым я мог найти людей, которых Габи угрожала разоблачить. Видишь эти цифры? Поместите их в свою машину и посмотрите, что она делает ”.

Они вернулись в комнату в подвале старого особняка, где Нина работала с машиной "Энигма". Фотографии Детлефа были четкими и достаточно близкими, чтобы на них можно было различить каждую комбинацию. В течение следующих двух часов Нина вводила цифры одну за другой. Наконец, у нее была распечатка слов, совпадающих с шифрами.

“Теперь это не сообщение Пердью; это сообщение основано на цифрах с карт Габи”, - пояснила Нина, прежде чем зачитать результат. “Во-первых, здесь написано ‘Черный против Красное в казахской степи", затем ”радиационная клетка" и две последние комбинации "Контроль разума" и "древний оргазм"."

Сэм поднял бровь. “Древний оргазм?”

“Тьфу! Я оговорился. Это ‘древний организм", ” пробормотала она, заикаясь, к большому удовольствию Детлефа и Сэма. “Итак, "Степь " упоминается и Габи, и Пердью, и это единственная подсказка, которая случайно оказывается местоположением”.

Сэм посмотрел на Детлефа. “Итак, вы проделали весь этот путь из Германии, чтобы найти убийцу Габи. Как насчет поездки в Казахскую степь?”

Глава 18

Ноги Пердью все еще ужасно болели. Каждый шаг, который он делал, был похож на хождение по гвоздям, доходившим ему до лодыжек. Из-за этого ему было практически невозможно носить обувь, но он знал, что должен это делать, если хочет сбежать из своей тюрьмы. После того, как Клаус покинул лазарет, Пердью немедленно вытащил капельницу из его руки и начал проверять, достаточно ли сильны его ноги, чтобы выдержать его вес. Ни в коем случае он не верил, что они намеревались ухаживать за ним в течение следующих нескольких дней. Он ожидал новых пыток, которые искалечат его тело и разум.

Благодаря своей склонности к технологиям, Пердью знал, что может манипулировать их устройствами связи, а также любыми системами контроля доступа и безопасности, которые они использовали. Орден Черного Солнца был суверенной организацией, использующей только самое лучшее для защиты своих интересов, но Дейв Пердью был гением, которого они могли только бояться. Он был способен усовершенствовать любое изобретение своих инженеров без особых усилий.

Он сел на кровати, а затем осторожно соскользнул с бортика, чтобы медленно надавить на свои больные подошвы. Морщась, Пердью пытался игнорировать мучительную боль от ожогов второй степени. Он не хотел, чтобы его обнаружили, когда он все еще не мог ходить или бегать, иначе с ним было бы покончено.

Пока Клаус инструктировал своих людей перед уходом, их пленник уже хромал по огромному лабиринту коридоров, составляя мысленную карту, чтобы спланировать свой побег. На третьем этаже, где его держали взаперти, он крался вдоль северной стены, чтобы найти конец коридора, поскольку предполагал, что там должен быть лестничный пролет. Он не был слишком удивлен, увидев, что вся крепость на самом деле круглая и что внешние стены состояли из железных балок и ферменных элементов, усиленных огромными листами скрепленной болтами стали.

"Это похоже на чертов космический корабль", подумал он про себя, рассматривая архитектуру казахской цитадели Черного Солнца. В центре здание было пустым, огромное пространство, где могли храниться или строиться гигантские машины или самолеты. Со всех сторон стальная конструкция обеспечивала десять этажей офисов, серверных станций, камер для допросов, столовых и жилых помещений, залов заседаний и лабораторий. Пердью был в восторге от эффективности электроснабжения и научной инфраструктуры здания, но ему нужно было продолжать двигаться.

Он пробирался по темным проходам выведенных из строя печей и пыльных мастерских в поисках выхода или хотя бы какого-нибудь работающего устройства связи, которым он мог бы воспользоваться, чтобы вызвать помощь. К своему облегчению, он обнаружил старую комнату управления воздушным движением, которая, казалось, не использовалась десятилетиями.

- Вероятно, часть каких-нибудь пусковых установок времен холодной войны, - он нахмурился, осматривая оборудование в прямоугольной комнате. Не сводя глаз со старого кусочка зеркала, который он взял из пустой лаборатории, он приступил к подключению единственного устройства, которое он узнал. "Похоже на электронную версию передатчика азбуки Морзе", - предположил он, опускаясь на корточки, чтобы найти кабель для подключения к розетке в стене. Машина была предназначена только для трансляции числовых последовательностей, поэтому ему пришлось попытаться вспомнить обучение, которое он получил задолго до своего пребывания в Wolfenstein много лет назад.

Запустив аппарат в работу и направив его антенны туда, где, по его мнению, был север, Пердью нашел передающее устройство, которое работало как телеграфный аппарат, но могло подключаться к геостационарным телекоммуникационным спутникам с правильными кодами. С помощью этой машины он мог преобразовывать фразы в их числовые эквиваленты и использовать шифр Атбаш в сочетании с математической системой кодирования. "Бинарный был бы намного быстрее", он кипел, поскольку устаревшее устройство продолжало терять результаты из-за коротких спорадических отключений электроэнергии из-за колебаний напряжения в линиях электропередачи.

Когда Пердью, наконец, предоставил Нине необходимые подсказки для решения на своей домашней машине Enigma, он взломал старую систему, чтобы установить связь с каналом телекоммуникаций. Было непросто пытаться связаться с телефонным номером таким образом, но он должен был попытаться. Это был единственный способ, которым он мог передать последовательности цифр Нине с двадцатисекундным окном передачи ее поставщику услуг, но, к удивлению, ему это удалось.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он услышал, как люди Кемпера бегают по крепости из стали и бетона, разыскивая его. Его нервы были на пределе, несмотря на то, что ему удалось сделать экстренный звонок. Он знал, что на самом деле потребуются дни, пока его найдут, так что впереди у него были мучительные часы. Пердью опасался, что если они найдут его, то наказание будет таким, от которого он никогда не оправится.

Тело его все еще болело, и он укрылся в заброшенном подземном бассейне с водой за запертыми железными дверями, покрытыми паутиной и изъеденными ржавчиной. Было ясно видно, что туда годами никто не заходил, что делало его идеальным убежищем для раненого беглеца.

Пердью был спрятан так хорошо, ожидая своего спасения, что он даже не заметил, что цитадель подверглась нападению два дня спустя. Нина связалась с Хаимом и Тоддом, компьютерными экспертами Пердью, чтобы они отключили электросеть в окрестностях. Она дала им координаты, которые Детлеф получил от Миллы после того, как он настроился на станцию numbers. С помощью этой информации двое шотландцев нанесли ущерб электроснабжению комплекса и основной системе связи и вызвали помехи на всех устройствах, таких как ноутбуки и сотовые телефоны в радиусе двух миль вокруг крепости Черного Солнца.

Сэм и Детлеф незаметно проникли через главный вход, используя стратегию, которую они подготовили перед вылетом в пустынную местность Казахской степи на вертолете. Они заручились поддержкой польского филиала Purdue, PoleTech Air & Transit Services. Пока мужчины вторгались на территорию комплекса, Нина ждала в корабле с пилотом, прошедшим военную подготовку, проверяя окрестности с помощью инфракрасного изображения в поисках враждебных движений.

Детлеф был вооружен своим "Глоком", двумя охотничьими ножами и одной из двух своих расширяемых дубинок. Другую он отдал Сэму. Журналист, в свою очередь, захватил с собой свой собственный "Макаров" и четыре дымовые шашки. Они ворвались через главный вход, ожидая в темноте града пуль, но вместо этого споткнулись о несколько тел, разбросанных по полу в прихожей.

“Что, черт возьми, происходит?” Прошептал Сэм. “Эти люди работают здесь. Кто мог их убить?”

“Из того, что я слышал, эти немцы убивают своих ради продвижения по службе”, - тихо ответил Детлеф, направляя свой фонарик на мертвецов на полу. “Их около двадцати. Слушайте!”

Сэм остановился и прислушался. Они могли слышать хаос, вызванный отключением электроэнергии на других этажах здания. Они осторожно поднялись по первому лестничному пролету. Было слишком опасно разделяться в таком большом комплексе, как этот, не зная об оружии или количестве его обитателей. Они осторожно шли гуськом, с оружием наготове, освещая путь своими факелами.

“Будем надеяться, что они не сразу распознают в нас незваных гостей”, - заметил Сэм.

Детлеф улыбнулся. “Верно. Давай просто продолжим двигаться ”.

“Да”, - сказал Сэм. Они наблюдали, как мигающие огоньки некоторых пассажиров двигались наперегонки к генераторной. “О черт! Детлеф, они собираются включить генератор!”

“Шевелись! Двигайтесь!” Детлеф приказал своему помощнику и схватил его за рубашку. Он потащил Сэма с собой, чтобы перехватить людей из службы безопасности, прежде чем они смогут добраться до генераторной. Следуя за светящимися шарами, Сэм и Детлеф взвели курок своего оружия, готовясь к неизбежному. Когда они бежали, Детлеф спросил Сэма: “Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?”

“Да, но никогда намеренно”, - ответил Сэм.

“Хорошо, теперь вам придется — с крайним предубеждением!” - заявил рослый немец. “Никакой пощады. Или мы никогда не выберемся оттуда живыми ”.

“Вас понял!” Пообещал Сэм, когда они столкнулись лицом к лицу с первыми четырьмя мужчинами не более чем в трех футах от двери. Мужчины не знали, что две фигуры, приближающиеся с другой стороны, были злоумышленниками, пока первая пуля не раскроила череп первого человека.

Сэм поморщился, почувствовав, как горячие брызги мозгового вещества и крови коснулись его лица, но прицелился во второго человека в очереди, и тот, не дрогнув, нажал на спусковой крючок, поразив его насмерть. Убитый мужчина безвольно упал к ногам Сэма, когда тот присел, чтобы поднять свой пистолет. Он прицелился в приближающихся мужчин, которые начали стрелять в них, ранив еще двоих. Детлеф уложил шестерых мужчин идеальными ударами из центра масс, прежде чем продолжить атаку на две мишени Сэма, пробив каждому по пуле в череп.

“Отличная работа, Сэм”, - улыбнулся немец. “Ты куришь, верно?”

“Я верю, почему?” - Спросил Сэм, вытирая кровавое месиво со своего лица и уха. “Дай мне свою зажигалку”, - сказал его партнер с порога. Он бросил Детлефу его "Зиппо", прежде чем они вошли в генераторную и подожгли топливные баки. На обратном пути они вывели из строя двигатели несколькими метко выпущенными пулями.

Пердью услышал безумие из своего маленького убежища и направился к главному входу, но только потому, что это был единственный известный ему выход. Сильно хромая, опираясь рукой о стену, чтобы ориентироваться в темноте, Пердью медленно поднялся по аварийной лестнице в фойе первого этажа.

Двери были широко открыты, и в скудном свете, который падал в комнату, он осторожно перешагивал через тела, пока не достиг гостеприимного дыхания теплого, сухого воздуха пустынного пейзажа снаружи. Плача от благодарности и страха, Пердью побежал к вертолету, размахивая руками, моля Бога, чтобы он не принадлежал врагу.

Нина выскочила из машины и подбежала к нему. “Пердью! Пердью! Ты в порядке? Иди сюда!” - крикнула она, подходя к нему. Пердью поднял глаза на красивую историчку. Она кричала в свой передатчик, сообщая Сэму и Детлефу, что Пердью у нее. Когда Пердью упал в ее объятия, он рухнул, увлекая ее за собой на песок.

“Я не мог дождаться, когда снова почувствую твое прикосновение, Нина”, - выдохнул он. “Ты прошел через это”.

“Я всегда так делаю”, - она улыбнулась и держала свою истощенную подругу на руках, пока не прибыли остальные. Они сели в вертолет и улетели в западном направлении, где у них было обеспеченное жилье на берегу Аральского моря.

Глава 19

“Мы должны найти Янтарную комнату, иначе Орден найдет. Крайне важно, чтобы мы нашли ее раньше, чем это сделают они, потому что на этот раз они свергнут правительства мира и спровоцируют насилие в масштабах геноцида ”, - настаивал Пердью.

Они сгрудились вокруг костра на заднем дворе дома, который Сэм снимал в поселении Арал. Это была полу-меблированная лачуга с тремя спальнями, в которой не было и половины удобств, к которым группа привыкла в странах Первого мира. Но она была неприметной и причудливой, и они могли отдохнуть там, по крайней мере, до тех пор, пока Пердью не почувствует себя лучше. Тем временем Сэму приходилось пристально следить за Детлефом, чтобы убедиться, что вдовец не набросится и не убьет миллиардера, прежде чем разобраться со смертью Габи.

“Мы займемся этим, как только ты почувствуешь себя лучше, Пердью”, - сказал Сэм. “Сейчас мы просто залегаем на дно и отдыхаем”.

Волосы Нины, заплетенные в косу, выбились из-под вязаной шапочки, когда она прикуривала очередную сигарету. Предупреждение Пердью, задуманное как предзнаменование, не показалось ей большой проблемой из-за того, как она относилась к миру в последнее время. Не столько словесный обмен с богоподобной сущностью в душе Сэм вызвал у нее равнодушные мысли. Она просто лучше осознавала повторяющиеся ошибки человечества и вездесущую неспособность поддерживать равновесие во всем мире.

Арал был рыбацким портом и портовым городом до того, как могучее Аральское море практически полностью высохло, оставив в наследство лишь голую пустыню. Нину опечалило, что так много прекрасных водоемов высохло и исчезло из-за заражения человека. Иногда, когда она чувствовала себя особенно апатичной, она задавалась вопросом, не стал бы мир лучше, если бы человеческая раса не убивала в нем все, не исключая саму себя.

Люди напоминали ей малышей, оставленных на попечение муравейника. Они просто не обладали мудростью или смирением, чтобы осознать, что они были частью мира, а не ответственны за него. В высокомерии и безответственности они плодились, как тараканы, не задумываясь о том, что вместо того, чтобы убивать планету ради удовлетворения их численности и потребностей, им следовало бы обуздать рост собственного населения. Нина была раздосадована тем, что люди, как коллектив, отказывались видеть, что создание меньшего населения с более высокими интеллектуальными способностями приведет к созданию гораздо более эффективного мира, не разрушая всю красоту ради своей жадности и безрассудного существования.

Погруженная в раздумья Нина курила сигарету у камина. Мысли и идеологии, которые она не должна была развлекать, проникли в ее разум, где было безопасно скрывать запретные темы. Она размышляла о целях нацистов и обнаружила, что некоторые из этих внешне жестоких идей на самом деле были реальными решениями множества проблем, которые поставили мир на колени в нынешнюю эпоху.

Естественно, она питала отвращение к геноциду, жестокости и угнетению. Но, в конечном счете, она согласилась, что в какой-то степени искоренение слабой генетической структуры и внедрение контроля рождаемости путем стерилизации после рождения двух детей в семье не было таким уж чудовищным. Это снизило бы численность людей, следовательно, сохранило бы леса и сельскохозяйственные угодья вместо постоянной вырубки лесов для строительства большего количества мест обитания человека.

Когда она смотрела на землю внизу во время их полета в Арал, Нина мысленно оплакивала все эти вещи. Великолепные пейзажи, когда-то полные жизни, сморщились и иссохли под ногами человека.

Нет, она не потворствовала действиям Третьего рейха, но ее мастерство и порядок были неоспоримы. "Если бы только сегодня были люди с такой жесткой дисциплиной и исключительным стремлением, желающие изменить мир к лучшему", - вздохнула она, доедая последний окурок. ‘Представьте мир, в котором кто-то вроде этого не угнетал людей, а останавливал безжалостные корпорации. В которой, вместо уничтожения культур, они уничтожили бы промывание мозгов средствами массовой информации, и нам всем стало бы лучше. И сейчас здесь было бы гребаное озеро, чтобы накормить людей".

Она щелчком отправила окурок в огонь. Ее глаза поймали пристальный взгляд Пердью, но она притворилась, что его внимание ее не смущает. Возможно, это пляшущие тени от огня придавали его изможденному лицу такой угрожающий вид, но ей это не понравилось.

“Как вы узнаете, с чего начать поиски?” - Спросил Детлеф. “Я читал, что Янтарная комната была разрушена во время войны. Эти люди ожидают, что вы волшебным образом заставите вновь появиться что-то, чего больше не существует?”

Пердью казался взволнованным, но остальные предположили, что это из-за его травмирующего опыта от рук Клауса Кемпера. “Говорят, она все еще существует. И если мы не опередим их в этом, они, несомненно, одержат верх над нами навсегда ”.

“Почему?” Спросила Нина. “Что такого могущественного в Янтарной комнате — если она вообще все еще существует?”

“Я не знаю, Нина. Они не вдавались в подробности, но дали понять, что она обладает неоспоримой силой ”, - бессвязно произнес Пердью. “Что в ней есть или делает, я понятия не имею. Я просто знаю, что это очень опасно — как обычно бывает с вещами совершенной красоты”.

Сэм мог видеть, что фраза была адресована Нине, но тон Пердью не был влюбленным или сентиментальным. Если он не ошибался, это звучало почти враждебно. Сэму было интересно, как на самом деле Пердью относился к тому, что Нина проводила с ним так много времени, и это, похоже, было больным вопросом для обычно жизнерадостного миллиардера.

“Где она находилась в последний раз?” Детлеф спросил Нину. “Вы историк. Вы знаете, куда нацисты могли бы ее вывезти, если бы она не была уничтожена?”

“Я знаю только то, что написано в книгах по истории, Детлеф”, - призналась она, “но иногда в деталях скрываются факты, которые дают нам подсказки”.

“И что говорится в ваших книгах по истории?” - дружелюбно спросил он, делая вид, что его очень интересует призвание Нины.

Она вздохнула и пожала плечами, вспоминая легенду о Янтарной комнате, продиктованную ее учебниками. “Янтарная комната была изготовлена в Пруссии в начале 1700-х годов, Детлеф. Она была сделана из янтарных панелей и золотых вставок в виде листьев и резьбы с зеркалами за ними, чтобы она выглядела еще великолепнее, когда на нее падал свет ”.

“Кому она принадлежала?” спросил он, откусывая сухую корочку домашнего хлеба.

“Тогдашний король Фридрих Вильгельм I, но он подарил Янтарную комнату русскому царю Петру Великому в качестве подарка. Но вот что круто”, - сказала она. “Пока она принадлежала царю, ее фактически несколько раз расширяли! Представьте себе ценность даже тогда!”

“От царя?” Сэм спросил ее.

“Да. Говорят, когда он закончил расширять камеру, в ней было шесть тонн янтаря. Итак, как всегда, русские заслужили свою репутацию своим пристрастием к размерам ”. она засмеялась. “Но затем она была разграблена нацистским подразделением во время Второй мировой войны”.

“Конечно”, - посетовал Детлеф.

“И где они ее хранили?” Сэм хотел знать. Нина покачала головой.

“То, что осталось, было перевезено в Кöнигсберг для реставрации, и впоследствии было выставлено там на всеобщее обозрение. Но... это еще не все, ” продолжила Нина, принимая бокал красного вина из рук Сэма. “Считается, что там она была уничтожена раз и навсегда воздушными атаками союзников, когда замок подвергся бомбардировке в 1944 году. Некоторые записи указывают на то, что, когда в 1945 году пал Третий рейх и Красная Армия оккупировала К öнигсберг, нацисты уже забрали остатки Янтарной комнаты и контрабандой погрузили их на пассажирский лайнер в Гдыне, чтобы вывезти его из К öнигсберга.”

“И куда он делся?” - спросил я. - Спросил Пердью с пристальным интересом. Он уже знал многое из того, что передала Нина, но только до той части, где Янтарная комната была разрушена авиаударами союзников.

Нина пожала плечами. “Никто не знает. В некоторых источниках говорится, что корабль был торпедирован советской подводной лодкой, а Янтарная комната была утеряна в море. Но, по правде говоря, никто по-настоящему не знает.”

“Если бы вам нужно было угадать, ” сердечно бросил ей вызов Сэм, - исходя из того, что вы знаете о ситуации в целом во время войны. Как вы думаете, что произошло?”

У Нины была своя теория о том, что она делала и во что не верила, судя по записям. “Я действительно не знаю, Сэм. Я просто не верю в историю с торпедой. Это звучит слишком похоже на легенду для прикрытия, чтобы помешать всем искать ее. Но опять же, - она вздохнула, - я понятия не имею, что могло произойти. Я буду честен; я верю, что русские перехватили нацистов, но не таким образом.” Она неловко усмехнулась и снова пожала плечами.

Светло-голубые глаза Пердью смотрели на огонь перед ним. Он обдумывал возможные последствия рассказа Нины, а также то, что он узнал о том, что произошло в Гданьском заливе в то же время. Он вышел из своего замороженного состояния.

“Я думаю, мы должны принять это на веру”, - объявил он. “Я предлагаю начать с того места, где предположительно затонул корабль, просто чтобы иметь отправную точку. Кто знает, может быть, мы даже найдем там какие-нибудь подсказки ”.

“Ты имеешь в виду дайвинг?” Детлеф воскликнул.

“Верно”, - подтвердил Пердью.

Детлеф покачал головой: “Я не ныряю. Нет, спасибо!”

“Ну же, старина!” Сэм улыбнулся, слегка хлопнув Детлефа по спине. “Ты можешь наткнуться на живой огонь, но не можешь поплавать с нами?”

“Я ненавижу воду”, - признался немец. “Я умею плавать. Я просто не знаю. От воды мне становится очень неуютно”.

“Почему? У вас был неудачный опыт?” Спросила Нина.

“Насколько я знаю, нет, но, возможно, я заставил себя забыть то, что заставляло меня презирать плавание”, - признался он.

“Это не имеет значения”, - вмешался Пердью. “Вы можете понаблюдать за нами, поскольку мы никак не можем получить необходимые разрешения на погружение там. Можем ли мы рассчитывать на вас в этом?”

Детлеф одарил Пердью долгим тяжелым взглядом, который заставил Сэма и Нину встревожиться и быть готовыми вмешаться, но он просто ответил: “Это я могу сделать”.

Это было незадолго до полуночи. Они ждали, пока мясо и рыба на гриле будут готовы, и успокаивающее потрескивание огня убаюкивало их, давая ощущение передышки от их проблем.

“Дэвид, расскажи мне о деле, которое у тебя было с Габи Хольцер”, - внезапно настаивал Детлеф, наконец делая неизбежное.

Пердью нахмурился, озадаченный странной просьбой незнакомца, которого он принял за частного консультанта по безопасности. “Что ты имеешь в виду?” он спросил немца.

“Детлеф”, - мягко предупредил Сэм, советуя вдовцу сохранять хладнокровие. “Ты помнишь о сделке, верно?”

Сердце Нины подпрыгнуло. Она с тревогой ожидала этого всю ночь. Детлеф сохранял хладнокровие, насколько они могли судить, но он повторил свой вопрос холодным голосом.

“Я хочу, чтобы вы рассказали мне о ваших отношениях с Габи Хольцер в британском консульстве в Берлине в день ее смерти”, - сказал он спокойным тоном, который был глубоко тревожащим.

“Почему?” - Спросил Пердью, приводя Детлефа в бешенство своим очевидным уклонением.

“Дэйв, это Детлеф Хольцер”, - сказал Сэм, надеясь, что представление объяснит настойчивость немца. “Он — нет, был — мужем Габи Хольцер, и он искал вас, чтобы вы могли рассказать ему, что произошло в тот день”. Сэм намеренно сформулировал свои слова таким образом, чтобы напомнить Детлефу, что Пердью имел право на презумпцию невиновности.

“Я так сожалею о вашей потере!” Пердью ответил почти мгновенно. “Боже мой, это было ужасно!” Было очевидно, что Пердью не притворялся. Его глаза наполнились слезами, когда он вновь пережил те последние мгновения перед тем, как его похитили.

“СМИ говорят, что она покончила с собой”, - сказал Детлеф. “Я знаю мою Габи. Она бы никогда...”

Пердью уставился на вдовца широко раскрытыми глазами. “Она не совершала самоубийства, Детлеф. Ее убили прямо у меня на глазах!”

“Кто это сделал?” Детлеф взревел. Он был эмоциональным и неуравновешенным, находясь так близко к откровению, которого искал все это время. “Кто ее убил?”

Пердью немного подумал и посмотрел на обезумевшего мужчину. “Я–я не могу вспомнить”.

Глава 20

После двух дней восстановления сил в маленьком домике группа отправилась к польскому побережью. Вопрос между Пердью и Детлефом казался неразрешенным, но они относительно хорошо ладили. Пердью обязана Детлефу не только открытием того, что смерть Габи не была ее собственной виной, тем более что Детлеф все еще подозревал потерю памяти Пердью. Даже Сэм и Нина задавались вопросом, возможно ли, что Пердью был бессознательно ответственен за смерть дипломата, но они не могли судить о том, о чем они ничего не знали.

Сэм, например, пытался заглянуть получше с помощью своей новой способности проникать в умы других, но ему это не удалось. Он втайне надеялся, что потерял нежеланный дар, который был ему дарован.

Они решили следовать своему плану. Открытие Янтарной комнаты не только сорвало бы усилия зловещего "Черного солнца", но и принесло бы немалую финансовую выгоду. Тем не менее, срочность поиска великолепной комнаты была загадкой для всех них. В Янтарной комнате должно было быть нечто большее, чем богатство или репутация. Из этого у "Черного солнца" было достаточно своих.

У Нины была бывшая коллега по университету, которая теперь была замужем за богатым бизнесменом, проживающим в Варшаве.

“С одного телефонного звонка, ребята”, - похвасталась она трем мужчинам. “Один! Я добился для нас бесплатного четырехдневного пребывания в Гдыне, а вместе с ним - разумной рыбацкой лодки для нашего небольшого не совсем законного расследования ”.

Сэм игриво взъерошил ее волосы. “Вы великолепное животное, доктор Гулд! У них есть виски?”

“Признаюсь, я мог бы убить за немного бурбона прямо сейчас”, - улыбнулся Пердью. “Чем вы отравляетесь, мистер Хольцер?”

Детлеф пожал плечами: “Все, что можно использовать в хирургии”.

“Хороший человек! Сэм, мы должны заполучить что-нибудь из этого, приятель. Ты можешь сделать так, чтобы это произошло?” - Нетерпеливо спросил Пердью. “Я попрошу своего помощника перевести немного денег через несколько минут, чтобы мы могли получить то, что нам нужно. Лодка — она принадлежит твоему другу?” он спросил Нину.

“Это принадлежит старику, у которого мы остановились”, - ответила она.

“Не заподозрит ли он того, что мы собираемся там делать?” Сэм волновался.

“Нет. Она говорит, что он старый ныряльщик, рыбак и стрелок, который переехал в Гдыню сразу после Второй мировой войны из Новосибирска. По-видимому, он так и не получил ни одной золотой звезды за хорошее поведение”, - засмеялась Нина.

“Хорошо! Тогда он точно впишется”, - усмехнулся Пердью.

Купив немного еды и много алкоголя, чтобы преподнести их радушному хозяину, группа поехала в место, которое Нина получила от своего бывшего коллеги. Детлеф посетил местный магазин бытовой техники, а также приобрел небольшой радиоприемник и несколько батареек для него. Такие простые маленькие радиоприемники было трудно достать в более современных городах, но он нашел один рядом с магазином рыбной наживки на последней улице, прежде чем они прибыли в свое временное пристанище.

Двор был небрежно огорожен колючей проволокой, привязанной к шатким столбам. Двор за забором состоял в основном из высоких сорняков и больших запущенных растений. От скрипучих железных ворот до ступенек на палубу узкая дорожка, ведущая к жуткой маленькой деревянной хижине, была увита виноградными лозами. Старик ждал их на крыльце, выглядя почти в точности таким, каким его представляла Нина. Большие темные глаза контрастировали с растрепанными седыми волосами и бородой. У него был большой живот и лицо, испещренное шрамами, из-за которых он выглядел устрашающе, но он был дружелюбен.

“Здравствуйте!” - позвал он, когда они проходили через ворота.

“Боже, я надеюсь, он говорит по-английски”, - пробормотал Пердью.

“Или немецкий”, - согласился Детлеф.

“Здравствуйте! Мы кое-что принесли для тебя”, - улыбнулась Нина, протягивая ему бутылку водки, и старик радостно захлопал в ладоши.

“Я вижу, мы очень хорошо поладим!” - весело крикнул он.

“Вы мистер Маринеско?” - спросила она.

“Кирилл! Зовите меня Кирилл, пожалуйста. И, пожалуйста, заходите. У меня нет большого дома или лучшей еды, но здесь тепло и уютно ”, - извинился он. После того, как они представились, он подал им овощной суп, который готовил весь день.

“После ужина я поведу тебя посмотреть лодку, хорошо?” Предложил Кирилл.

“Великолепно!” Ответил Пердью. “Я бы хотел посмотреть, что у вас есть в этом лодочном домике”.

Он подал суп со свежеиспеченным хлебом, который быстро стал любимым блюдом Сэма. Он накладывал себе ломтик за ломтиком. “Это испекла ваша жена?” - спросил он.

“Нет, это сделал я. Я хороший пекарь, верно?” Кирилл рассмеялся. “Моя жена научила меня. Теперь она мертва”.

“У меня тоже”, - пробормотал Детлеф. “Случилось совсем недавно”.

“Мне жаль это слышать”, - посочувствовал Кирилл. “Я не думаю, что наши жены когда-либо покидают нас. Они остаются, чтобы устроить нам неприятности, когда мы облажаемся ”.

Нина с облегчением увидела, как Детлеф улыбнулся Кириллу: “Я тоже так думаю!”

“Вам понадобится моя лодка для погружения?” - спросил их хозяин, меняя тему ради своего гостя. Он знал, какая боль может снести человека, когда случается такая трагедия, и об этом он тоже не мог долго говорить.

“Да, мы хотим заняться дайвингом, но это не должно занять больше дня или двух”, - сообщил ему Пердью.

“В Гданьском заливе? В какой области?” Допытывался Кирилл. Это была его лодка, и он их устанавливал, так что они не могли отказать ему в деталях.

“В районе, где в 1945 году затонул Вильгельм Густлофф”, - сказал Пердью.

Нина и Сэм обменялись взглядами, надеясь, что старик ничего не заподозрит. Детлефу было все равно, кто знал. Все, чего он хотел, это выяснить, какую роль Янтарная комната сыграла в смерти его жены и что было так важно для этих странных нацистов. За обеденным столом воцарилось короткое, напряженное молчание.

Кирилл просмотрел их все, одного за другим. Его глаза пронзали их защиту и намерения, когда он внимательно изучал их с ухмылкой, которая могла означать что угодно. Он прочистил горло.

“Почему?”

Вопрос об одном слове выбил их всех из колеи. Они ожидали тщательно продуманной попытки отговорить или какого-нибудь местного выговора, но простоту было почти невозможно постичь. Нина посмотрела на Пердью и пожала плечами: “Расскажи ему”.

“Мы ищем остатки артефакта, который был на борту корабля”, - сказал Пердью Кириллу, используя максимально широкое описание.

“Янтарная комната?” - он засмеялся, держа ложку прямо в размахивающей руке. “Ты тоже?”

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Сэм.

“О, мой мальчик! Столько людей годами искали эту проклятую вещь, но все они возвращаются разочарованными!” - он усмехнулся.

“Так ты говоришь, что ее не существует?” Спросил Сэм.

“Скажите мне, мистер Пердью, мистер Клив и другие мои друзья здесь,” Кирилл улыбнулся, “что вы хотите от Янтарной комнаты, а? Деньги? Слава? Иди домой. Некоторые красивые вещи просто не стоят проклятия ”.

Пердью и Нина переглянулись, пораженные сходством формулировок между предупреждением старика и чувством Пердью.

“Проклятие?” Спросила Нина.

“Зачем ты это ищешь?” он спросил снова. “Чего ты добиваешься?”

“Моя жена была убита из-за этого”, - внезапно вмешался Детлеф. “Если тот, кто охотился за этим сокровищем, был готов убить ее за это, я хочу увидеть это сам”. Его глаза пригвоздили Пердью к месту.

Кирилл нахмурился. “Какое отношение к этому имела ваша жена?”

“Она расследовала убийства в Берлине, потому что у нее были основания полагать, что убийства были совершены секретной организацией, разыскивающей Янтарную комнату. Но она была убита до того, как смогла завершить свое расследование ”, - рассказал вдовец Кириллу.

Заламывая руки, их хозяин глубоко вздохнул. “Значит, ты хочешь этого не ради денег или славы. Хорошо. Тогда я расскажу вам, где затонул Вильгельм Густлофф, и вы сможете посмотреть сами, но я надеюсь, что тогда вы прекратите эту чушь ”.

Без лишних слов или объяснений он встал и вышел из комнаты.

“Что, черт возьми, это было?” Сэм исследовал. “Он знает больше, чем хочет признать. Он что-то скрывает”.

“Откуда ты это знаешь?” - Спросил Пердью.

Сэм выглядел немного смущенным. “У меня просто внутреннее предчувствие”. Он бросил взгляд на Нину, прежде чем поднялся со своего места, чтобы отнести тарелку с супом на кухню. Она знала, что означал его взгляд. Должно быть, он нашел что-то в мыслях старика.

“Извините меня”, - сказала она Пердью и Детлефу и последовала за Сэмом. Он стоял в дверном проеме, ведущем в сад, наблюдая, как Кирилл выходит в лодочный сарай, чтобы проверить топливо. Нина положила руку ему на плечо. “Сэм?”

“Да”.

“Что ты видел?” - она с любопытством выудила.

“Ничего. Он знает что-то очень важное, но это всего лишь журналистский инстинкт. Клянусь, это не имеет никакого отношения к новой вещи, ” тихо сказал он ей. “Мне хочется спросить прямо, но я не хочу давить на него, понимаешь?”

“Я знаю. Вот почему я собираюсь спросить его, ” уверенно сказала она.

“Нет! Нина! Вернись сюда”, - закричал он, но она была непреклонна. Зная Нину, Сэм прекрасно понимал, что сейчас он не сможет ее остановить. Вместо этого он решил вернуться внутрь, чтобы помешать Детлефу убить Пердью. Подходя к обеденному столу, Сэм почувствовал напряжение, но обнаружил, что Пердью рассматривает фотографии на телефоне Детлефа.

“Это были цифровые коды”, - объяснил Детлеф. “Теперь взгляни на это”.

Оба мужчины прищурились, когда Детлеф увеличил фотографию, сделанную им со страницы дневника, где он нашел имя Пердью. “Боже мой!” Изумленно произнес Пердью. “Сэм, иди посмотри на это”.

Во время встречи Пердью и Кэррингтона была сделана запись, относящаяся к ‘Кириллу’.

“Я просто повсюду нахожу призраков или все это может быть одной большой сетью заговора?” Детлеф спросил Сэма.

“Я не могу сказать тебе наверняка, Детлеф, но у меня также есть ощущение, что он знает о Янтарной комнате”, - Сэм поделился своими подозрениями и с ними. “То, чего мы не должны знать”.

“Где Нина?” - Спросил Пердью.

“Болтаю со стариком. Просто завожу друзей, на случай, если нам понадобится узнать больше, ” успокоил его Сэм. “Если в дневнике Габи указано его имя, нам нужно знать почему”.

“Я согласен”, - согласился Детлеф.

Нина и Кирилл вошли на кухню, смеясь над какой-то глупостью, которую он ей рассказывал. Трое ее коллег оживились, чтобы узнать, получила ли она еще какую-нибудь информацию, но, к их разочарованию, Нина украдкой покачала головой.

“Вот и все”, - объявил Сэм. “Я напою его. Посмотрим, как много он скрывает, когда снимает свои сиськи ”.

“Если его напоить русской водкой, он не опьянеет, Сэм”, - улыбнулся Детлеф. “Это только сделает его счастливым и шумным. Сколько сейчас времени?”

“Почти 9 вечера. А что, у тебя назначено свидание?” Сэм поддразнил.

“На самом деле, знаю”, - гордо ответил он. “Ее зовут Милла”.

Заинтригованный ответом Детлефа, Сэм спросил: “Хочешь, сделаем это втроем?”

“Милла?” Кирилл внезапно закричал, побледнев. “Откуда ты знаешь Миллу?”

Глава 21

“Ты тоже знаешь Миллу?” Детлеф ахнул. “Моя жена общалась с ней почти ежедневно, и после того, как моя жена умерла, я нашел ее радиорубку. Именно там Милла заговорила со мной и рассказала, как найти ее с помощью коротковолнового радиоприемника ”.

Нина, Пердью и Сэм сидели, слушая все это, понятия не имея, что происходит между Кириллом и Детлефом. Пока они слушали, они налили немного вина и водки и стали ждать.

“Кем была ваша жена?” Нетерпеливо спросил Кирилл.

“Габи Хольцер”, - ответил Детлеф, его голос все еще дрожал, когда он произносил ее имя.

“Габи! Габи была моей подругой из Берлина!” - воскликнул старик. “Она работала с нами с тех пор, как ее прадедушка оставил документы об операции "Ганнибал"! О Боже, как ужасно! Как грустно, так неправильно”. Русский поднял свою бутылку и крикнул: “За Габи! Дочь Германии и защитница свободы!”

Они все присоединились и выпили за павшую героиню, но Детлеф едва мог выдавить из себя слова. Его глаза наполнились слезами, а грудь заныла от горя по жене. Словами не описать, как сильно он скучал по ней, но его мокрые щеки сказали все. Даже у Кирилла были налитые кровью глаза, когда он отдавал дань памяти павшему союзнику. После нескольких последовательных рюмок водки и немного бурбона Purdue русский почувствовал ностальгию, рассказывая вдовцу Габи, как познакомились его жена и старый русский.

Нина почувствовала теплое сострадание к обоим мужчинам, наблюдая, как они рассказывают приятные истории об особенной женщине, которую они оба знали и обожали. Это заставило ее задуматься, будут ли Пердью и Сэм так нежно почитать ее память, когда ее не станет.

“Друзья мои”, - взревел Кирилл в печали и опьянении, отшвырнув стул, когда он встал и сильно ударил руками по столу, расплескав остатки супа Детлефа, - “Я расскажу вам то, что вы должны знать. Вы, ” он запинался, “ союзники в огне освобождения. Мы не можем позволить им использовать этот жучок, чтобы угнетать наших детей или нас самих!” Он завершил это странное заявление чередой неразборчивых русских боевых кличей, которые звучали определенно злобно.

“Расскажи нам”, - подзадоривал Кирилла Пердью, подняв свой бокал. “Расскажите нам, как Янтарная комната представляет угрозу нашей свободе. Должны ли мы уничтожить ее или нам следует просто искоренить тех, кто хочет заполучить ее для гнусных целей?”

“Оставь это там, где оно есть!” Кирилл закричал. “Простым людям туда не добраться! Эти панели — мы знали, какими злыми они были. Наши отцы рассказали нам! О да! В самом начале они рассказали нам, как эта злая красавица заставила их убить своих братьев, своих друзей. Они рассказали нам, как мать-Россия почти покорилась воле нацистских собак, и мы поклялись никогда не допустить, чтобы это было найдено!”

Сэм начал беспокоиться за разум русского, поскольку тот, казалось, собрал несколько историй в одну. Он сосредоточился на покалывающей силе, которая текла через его мозг, осторожно вызывая ее, надеясь, что она не возьмет верх так яростно, как это было раньше. Намеренно он подключился к разуму старика и сформировал ментальную привязь, пока остальные наблюдали.

Внезапно Сэм сказал: “Кирилл, расскажи нам об операции ”Ганнибал".

Нина, Пердью и Детлеф повернулись и с изумлением посмотрели на Сэма. Просьба Сэма мгновенно заставила русского замолчать. Не прошло и минуты после того, как он замолчал, как сел и сложил руки. “Операция "Ганнибал" заключалась в эвакуации немецких войск морем, чтобы уйти от Красной Армии, которая вскоре должна была появиться там, чтобы надрать их нацистские задницы”, - усмехнулся старик. “Они сели на "Вильгельм Густлофф" прямо здесь, в Гдыне, и направились в Киль. Им сказали загрузить панели из этой чертовой янтарной комнаты тоже. Ну, то, что от нее осталось. Но!- прокричал он, его торс слегка покачивался, когда он продолжил, - Но они тайно погрузили это на судно сопровождения Густлоффа, торпедный катер Löwe . Ты знаешь почему?”

Группа сидела как завороженная, реагируя только тогда, когда ее просили. “Нет, почему?”

Кирилл весело рассмеялся. “Потому что некоторые из "немцев" в порту Гдыни были русскими, так же как и экипаж торпедного катера сопровождения! Они переоделись нацистскими солдатами и перехватили Янтарную комнату. Но это становится еще лучше!” Он выглядел взволнованным каждой рассказанной им деталью, в то время как Сэм держал его на этом мозговом поводке так долго, как мог. “Ты знал, что "Вильгельм Густлофф" получил радиосообщение, когда их идиот капитан вывел их в открытые воды?”

“Что там было написано?” Спросила Нина.

“Это сообщило им, что приближается еще один немецкий конвой, поэтому капитан "Густлоффа" включил навигационные огни корабля, чтобы избежать любых столкновений”, - рассказал он.

“И это сделало бы их видимыми для вражеских кораблей”, - сделал вывод Детлеф.

Старик указал на немца и улыбнулся. “Правильно! Советская подводная лодка S -13 торпедировала корабль и потопила его — без Янтарной комнаты ”.

“Откуда ты это знаешь? Ты недостаточно взрослый, чтобы быть там, Кирилл. Может быть, вы прочитали какую-нибудь сенсационную историю, которую кто-то написал ”, - опроверг Пердью. Нина нахмурилась, делая Пердью невысказанный выговор за то, что он переоценил старика.

“Я знаю все это, мистер Пердью, потому что капитаном S-13 был капитан Александр Маринеско”, - похвастался Кирилл. “Мой отец!”

У Нины отвисла челюсть.

На ее лице появилась улыбка оттого, что она находилась в присутствии человека, который знал секреты местонахождения Янтарной комнаты из первых рук. Для нее это был особенный момент - оказаться в компании истории. Но Кирилл был далек от завершения. “Он бы не увидел корабль так легко, если бы не это необъяснимое радиосообщение, в котором капитану сообщалось о приближении немецкого конвоя, не так ли?”

“Но кто отправил это сообщение? Они когда-нибудь узнали?” - Спросил Детлеф.

“Никто так и не узнал. Единственными людьми, которые знали, были люди, вовлеченные в секретный план ”, - сказал Кирилл. “Мужчинам нравится мой отец. Это радиосообщение пришло от его друзей, мистер Хольцер, и наших друзей. Это радиосообщение было отправлено Миллой ”.

“Это невозможно!” Детлеф отверг откровение, которое повергло их всех в ступор. “Я разговаривал с Миллой по радио в ту ночь, когда нашел радиорубку моей жены. Не может быть, чтобы кто-то, кто действовал во время Второй мировой войны, был все еще жив, не говоря уже о том, чтобы транслировать эту радиостанцию numbers ”.

“Ты прав, Детлеф, если бы Милла была человеком”, - настаивал Кирилл. Теперь он продолжал раскрывать свои секреты, к большому удовольствию Нины и ее коллег. Но Сэм терял контроль над русским, уставая от огромных психических усилий.

“Тогда кто такая Милла?” Быстро спросила Нина, понимая, что Сэм вот-вот потеряет контроль над стариком, но Кирилл потерял сознание прежде, чем смог рассказать больше, и без того, чтобы Сэм держал свой мозг под своим заклинанием, ничто не могло заставить пьяного старика говорить. Нина разочарованно вздохнула, но Детлефа слова старика не взволновали. Он планировал прослушать трансляцию позже и надеялся, что она прольет некоторый свет на то, какая опасность таилась в Янтарной комнате.

Сэм сделал несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить концентрацию и энергию, но Пердью встретился с ним взглядом через стол. Это был взгляд, полный явного недоверия, от которого Сэму стало очень неуютно. Он не хотел, чтобы Пердью знал, что он может манипулировать умами людей. Это сделало бы его еще более подозрительным, а он этого не хотел.

“Ты устал, Сэм?” - спросил Пердью без враждебности или подозрительности.

“Чертовски устал”, - ответил он. “И водка тоже не помогает”.

“Я тоже собираюсь лечь спать”, - объявил Детлеф. “Я полагаю, погружений в конце концов не будет? Это было бы здорово!”

“Если бы мы могли разбудить нашего хозяина, мы могли бы выяснить, что случилось с катером сопровождения”, - усмехнулся Пердью. “Но я думаю, с ним покончено, по крайней мере, на остаток ночи”.

Детлеф заперся в своей комнате в дальнем конце коридора. Это была самая маленькая из всех, смежная со спальней, отведенной Нине. Пердью и Сэм должны были делить другую спальню рядом с гостиной, поэтому Детлеф не собирался их беспокоить.

Он включил транзисторный радиоприемник и начал медленно поворачивать диск, следя за номером частоты под движущейся стрелкой. Он был способен работать на FM, AM и коротких волнах, но Детлеф знал, где его настроить. С тех пор, как была обнаружена секретная комната связи его жены, он полюбил звук потрескивающего свиста пустых радиоволн. Каким-то образом открывающиеся перед ним возможности успокоили его. Подсознательно это вселило в него уверенность в том, что он не одинок; что в огромном эфире верхних слоев атмосферы скрыто много жизни и много союзников. Она предоставила возможность существования всего, что только можно вообразить, если только кто-то был склонен к этому.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. “Scheisse!” Он неохотно выключил радио, чтобы открыть дверь. Это была Нина.

“Сэм и Пердью пьют, и я не могу уснуть”, - прошептала она. “Могу я послушать передачу Миллы с тобой? Я принес ручку и бумагу.”

Детлеф был в приподнятом настроении. “Конечно, заходи. Я просто пытался найти нужную станцию. Есть так много песен, которые звучат почти одинаково, но я узнаю музыку ”.

“Здесь есть музыка?” - спросила она. “Они играют песни?”

Он кивнул. “Только один, в начале. Должно быть, это какой-то маркер”, - предположил он. “Я думаю, что канал используется для разных целей, и когда она вещает для таких людей, как Габи, есть особая песня, которая уведомляет нас о том, что номера предназначены для нас”.

“Господи! Целая наука”, - восхищалась Нина. “Там происходит так много всего, о чем мир даже не подозревает! Это как целая субвселенная, полная тайных операций и скрытых мотивов ”.

Он посмотрел на нее темными глазами, но его голос был нежным. “Пугающе, не правда ли?”

“Да”, - согласилась она. “И одинокий”.

“Одиноко, да”, - повторил Детлеф, разделяя ее чувства. Он посмотрел на симпатичную историчку с тоской и восхищением. Она была совсем не похожа на Габи. Она была совсем не похожа на Габи, но по-своему показалась ему знакомой. Возможно, это было потому, что они были одного мнения о мире или, может быть, просто потому, что их души были наедине. Нине стало немного не по себе от его несчастного взгляда, но ее спас внезапный треск в динамике, который заставил его подпрыгнуть.

“Послушай, Нина!” - прошептал он. “Это начинается”.

Заиграла музыка, спрятанная где-то далеко, в пустоте снаружи, заглушаемая статическими помехами и свистящими модуляционными колебаниями. Нина усмехнулась, забавляясь мелодией, которую она узнала.

“Металлика? Неужели?” она покачала головой.

Детлеф был рад услышать, что она это знала. “Да! Но какое это имеет отношение к числам? Я ломал голову, чтобы понять, почему они выбрали эту песню ”.

Нина улыбнулась. “Песня называется ‘Сладкий янтарь”, Детлеф".

“Ах!” - воскликнул он. “Теперь это имеет смысл!”

Пока они все еще посмеивались над песней, началась трансляция Миллы.

"Среднее значение 85-45-98-12-74-55-68-16..."

Нина все записала.

"Женева 48-66-27-99-67-39..."

"Иегова 30-59-69-21-23..."

"Вдовец..."

“Вдовец! Это я! Это для меня!” - громко прошептал он в волнении.

Нина записала следующие цифры. "87-46-88-37-68..."

Когда закончился первый 20-минутный эфир и музыка завершила сегмент, Нина дала Детлефу цифры, которые она записала. “У тебя есть какие-нибудь идеи, что с этим делать?”

“Я не знаю, что это такое и как они работают. Я просто записываю их и сохраняю. Мы использовали их, чтобы найти местоположение лагеря, где содержался Пердью, помните? Но я до сих пор понятия не имею, что все это значит”, - пожаловался он.

“Мы должны использовать машину Пердью. Я принес это. Это в моем чемодане”, - сказала Нина. “Если это послание специально для вас, мы должны расшифровать его прямо сейчас”.

Глава 22

“Это чертовски невероятно!” Нина была в восторге от того, что она обнаружила. Мужчины отправились на лодке с Кириллом, а она осталась в доме, чтобы провести кое-какие исследования, как она им и сказала. По правде говоря, Нина была занята расшифровкой цифр, которые Детлеф получил от Миллы прошлой ночью. Историк нутром чуял, что Милла знает, где находится Детлеф, достаточно хорошо, чтобы снабдить его ценной и относящейся к делу информацией, но пока это сослужило им хорошую службу.

Прошло полдня, прежде чем мужчины вернулись с забавными историями о рыбалке, но все они почувствовали желание продолжить свое путешествие, как только им будет чем заняться. Сэму не удалось установить другую связь с разумом старика, но он не сказал Нине, что странная способность начала покидать его в последнее время.

“Что вы обнаружили?” - Спросил Сэм, снимая пропитанные брызгами свитер и шляпу. Детлеф и Пердью вошли следом за ним, выглядя измученными. Сегодня Кирилл заставил их зарабатывать на жизнь, помогая ему с сетями и ремонтом двигателя, но им было весело слушать его занимательные истории. К сожалению, ни в одной из этих историй не было исторических тайн. Он сказал им отправляться домой, а сам доставил свой улов на местный рынок в нескольких милях от доков.

“Ты не поверишь в это!” - улыбнулась она, нависая над своим ноутбуком. “Передача Numbers station, которую мы с Детлефом слушали, подарила нам нечто уникальное. Я не знаю, как они это делают, и мне все равно, ” продолжила она, когда они собрались вокруг нее, “ но им удалось превратить звуковую дорожку в цифровые коды!”

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Пердью, впечатленный тем, что она взяла с собой его компьютер "Энигма" на случай, если он им понадобится. “Это простое преобразование. Нравится шифрование? Как данные из mp3-файла, Нина, ” он улыбнулся. “Нет ничего нового в использовании данных для преобразования кодирования в звук”.

“Но цифры? Правильные цифры, ничего больше. Никаких кодов и тарабарщины вроде той, что вы делаете, когда пишете программное обеспечение ”, - возразила она. “Послушайте, я полный профан, когда дело доходит до технологий, но я никогда не слышал о последовательных двузначных числах, составляющих звуковой клип”.

“Я тоже”, - признался Сэм. “Но опять же, я тоже не совсем гик”.

“Все это замечательно, но я думаю, что самая важная часть здесь - это то, что говорится в звуковом ролике”, - предположил Детлеф.

“Это радиопередача, которая была отправлена по российским радиоволнам; я предполагаю. В клипе вы услышите, как телеведущий берет интервью у мужчины, но я не говорю по-русски...” Она нахмурилась. “Где Кирилл?”

“В пути”, - успокаивающе сказал Пердью. “Я полагаю, он понадобится нам для перевода”.

“Да, интервью продолжается почти 15 минут, прежде чем его прерывает этот писк, от которого у меня чуть не лопнули барабанные перепонки”, - сказала она. “Детлеф, Милла по какой-то причине хотела, чтобы ты это услышал. Мы должны помнить об этом. Это может иметь решающее значение для определения местоположения Янтарной комнаты ”.

“Этот громкий писк, - внезапно пробормотал Кирилл, входя в парадную дверь с двумя сумками и бутылкой ликера, зажатой подмышкой, “ это военное вмешательство”.

“Как раз тот человек, которого мы хотим увидеть”, - улыбнулся Пердью, подходя, чтобы помочь старому русскому с сумками. “У Нины есть радиопередача на русском языке. Не будете ли вы так любезны перевести это для нас?”

“Конечно! Конечно, ” усмехнулся Кирилл. “Позвольте мне послушать. О, и налейте мне туда чего-нибудь выпить, пожалуйста ”.

Пока Пердью выполнял просьбу, Нина прокрутила аудиоклип на своем ноутбуке. Из-за плохого качества записи это звучало очень похоже на старую передачу. Она могла различить два мужских голоса. Один задавал вопросы, а другой давал пространные ответы. На записи по-прежнему слышались потрескивающие помехи, и голоса двух мужчин время от времени затихали, но потом возвращались громче, чем раньше.

“Это не интервью, друзья мои”, - сказал Кирилл группе в первую минуту прослушивания. “Это допрос”.

Сердце Нины пропустило удар. “Это подлинник?”

Сэм жестом из-за спины Кирилла попросил Нину ничего не говорить, подождать. Старик внимательно вслушивался в каждое слово, его лицо приняло мрачное выражение. Время от времени он очень медленно качал головой, с мрачным видом обдумывая услышанное. Пердью, Нина и Сэм умирали от желания узнать, о чем говорили мужчины.

Ожидание, когда Кирилл закончит слушать, держало их всех как на иголках, но им приходилось вести себя тихо, чтобы он мог слышать сквозь шипение записи.

“Ребята, будьте осторожны с визгом”, - предупредила Нина, когда увидела, что таймер подходит к концу клипа. Они все приготовились к этому, и правильно сделали. Это раскололо атмосферу высоким воплем, который продолжался несколько секунд. Тело Кирилла дернулось от звука. Он повернулся, чтобы посмотреть на группу.

“Там слышен выстрел. Ты слышала это? ” небрежно спросил он.

“Нет. Когда?” Спросила Нина.

“В этом ужасном шуме слышится мужское имя и выстрел. Я понятия не имею, должен ли был визг замаскировать выстрел или это было просто совпадение, но выстрел определенно был из пистолета ”, - рассказал он.

“Вау, отличные уши”, - сказал Пердью. “Никто из нас даже не слышал этого”.

“Нехороший слух, мистер Пердью. Тренированный слух. Мои уши были натренированы слышать скрытые звуки и сообщения, благодаря годам работы на радио ”, - похвастался Кирилл, улыбаясь и указывая на свое ухо.

“Но выстрел должен был быть достаточно громким, чтобы различить его даже нетренированным слухом”, - предположил Пердью. “Опять же, это зависит от того, о чем пойдет разговор. Это должно сказать нам, имеет ли это вообще отношение к делу ”.

“Да, пожалуйста, расскажи нам, что они сказали, Кирилл”, - взмолился Сэм.

Кирилл осушил свой бокал и прочистил горло. “Это допрос между офицером Красной Армии и заключенным ГУЛАГа, так что он, должно быть, был записан сразу после падения Третьего рейха. Я слышу, как снаружи выкрикнули мужское имя перед выстрелом ”.

“Гулаг?” - Спросил Детлеф.

“Военнопленные. Советским солдатам, захваченным вермахтом, Сталин приказал совершить самоубийство при захвате. Те, кто не покончил с собой — как человек, допрошенный в вашем ролике, — считались Красной Армией предателями ”, - пояснил он.

“Так убей себя или это сделает твоя собственная армия?” Сэм уточнил. “Эти парни ни черта не могут передохнуть”.

“Точно”, - согласился Кирилл. “Никакой капитуляции. Этот человек, следователь, он командир, а Гулаг, как говорят, с 4-го Украинского фронта. Итак, в этом разговоре украинский солдат - один из трех мужчин, которые выжили..., - Кирилл не знал слова, но он развел руками, - ... необъяснимое утопление у берегов Латвии. Он говорит, что они перехватили сокровище, которое должны были забрать нацистские кригсмарине ”.

“Сокровище. Панели из янтарной комнаты, я полагаю ”, - добавил Пердью.

“Должно быть. Он говорит, что пластины, панели крошились?” Кирилл с трудом говорил по-английски.

“Хрупкая”, - улыбнулась Нина. “Я помню, они говорили, что оригинальные панели стали хрупкими от старости к 1944 году, когда их пришлось демонтировать немецкой группе Nord”.

“Да”, - подмигнул Кирилл. “Он рассказывает о том, как они обманули экипаж "Вильгельма Густлоффа" и похитили янтарные панели, чтобы убедиться, что немцы не заберут эти панели с собой. Но он говорит, что во время поездки в Латвию, где их ждали мобильные подразделения, чтобы забрать их, что-то пошло не так. Крошащийся янтарь высвободил то, что вошло в их головы — нет, в голову капитана.”

“Прошу прощения?” Пердью оживился. “Что пришло ему в голову? Он говорит?”

“Возможно, для вас это не имеет смысла, но он говорит, что что-то было в янтаре, запертом там на века и еще больше веков. Я думаю, он говорит о насекомом. Это прозвучало в ухе капитана. Никто из них не мог увидеть ее снова, потому что она была очень, очень маленькой, как мошка ”, - передал Кирилл рассказ солдата.

“Господи”, - пробормотал Сэм.

“Этот человек говорит, что когда капитан сделал свои глаза белыми, все мужчины делали ужасные вещи?”

Кирилл нахмурился, обдумывая свои слова. Затем он кивнул, удовлетворенный тем, что его рассказ о странных заявлениях солдата был правильным. Нина посмотрела на Сэма. Он выглядел ошеломленным, но ничего не сказал.

“Он говорит, что они сделали?” Спросила Нина.

“Они все начали думать как один человек. У них был один мозг, говорит он. Когда капитан сказал им утопиться, они все вышли на палубу корабля и, не выглядя обеспокоенными этим, прыгнули в воду и утонули недалеко от берега ”, - заявил пожилой русский.

“Контроль разума”, - подтвердил Сэм. “Вот почему Гитлер хотел, чтобы Янтарная комната была возвращена Германии во время операции "Ганнибал". С таким контролем сознания он был бы способен подчинить себе весь мир без особых усилий!”

“Но как он все-таки это узнал?” Детлеф хотел знать.

“Как вы думаете, как Третьему рейху удалось превратить десятки тысяч нормальных, морально здоровых немецких мужчин и женщин в единообразно мыслящих нацистских солдат?” Нина бросила вызов. “Ты когда-нибудь задумывался, почему эти солдаты были такими врожденно злыми и неопровержимо жестокими, когда носили эту форму?” Ее слова эхом отозвались в молчаливом созерцании ее спутников. “Подумай о зверствах, совершенных даже над маленькими детьми, Детлеф. Тысячи и тысячи нацистов придерживались того же мнения, того же уровня жестокости, беспрекословно выполняя свои презренные приказы, как зомби с промытыми мозгами. Бьюсь об заклад, Гитлер и Гиммлер обнаружили этот древний организм во время одного из экспериментов Гиммлера ”.

Мужчины согласились, выглядя потрясенными новым развитием событий.

“В этом есть большой смысл”, - сказал Детлеф, потирая подбородок и думая о моральном разложении нацистских солдат.

“Мы всегда думали, что им промыли мозги с помощью пропаганды, - сказал Кирилл своим гостям, - но там было слишком много дисциплины. Такой уровень единства неестественен. Как ты думаешь, почему прошлой ночью я назвал Янтарную комнату проклятием?”

“Подожди”, - нахмурилась Нина, - “ты знал об этом?”

Кирилл ответил на ее укоризненный взгляд свирепым взглядом. “Da! Как вы думаете, что мы делали все эти годы с нашими цифровыми станциями? Мы по всему миру рассылаем коды, чтобы предупредить наших союзников, поделиться разведданными о любом, кто может попытаться использовать их против людей. Мы знаем о жучках, которые были заперты в янтаре, потому что другой нацистский ублюдок использовал его против моего отца и его компании через год после катастрофы с Густлоффом ”.

“Вот почему вы хотели отговорить нас от поисков этого”, - заявил Пердью. “Теперь я понимаю”.

“Итак, это все, что солдат рассказал следователю?” Сэм спросил старика.

“Его спрашивают, как получилось, что он выжил после приказа капитана, а затем он отвечает, что капитан не мог приблизиться к нему, поэтому он никогда не слышал команды”, - объяснил Кирилл.

“Почему он не мог подойти к нему?” Поинтересовался Пердью, делая заметки о фактах в маленьком блокноте.

“Он не говорит. Только то, что капитан не мог находиться с ним в одной комнате. Может быть, именно поэтому в него стреляют до окончания сеанса, возможно, из-за имени человека, которое они выкрикивают. Они думают, что он скрывает информацию, поэтому они убивают его, ” Кирилл пожал плечами. “Я думаю, возможно, это было излучение”.

“Излучение чего? Насколько я знаю, в то время в России не было ядерной деятельности”, - сказала Нина, наливая Кириллу еще водки, а себе вина. “Можно мне здесь покурить?”

“Конечно”, - улыбнулся он. Затем он ответил на ее вопрос. “Первая молния . Видите ли, первая атомная бомба была взорвана в Казахской степи в 1949 году, но чего вам никто не скажет, так это того, что ядерные эксперименты продолжаются с конца 1930-х годов. Я предполагаю, что этот украинский солдат жил в Казахстане до того, как его призвали в Красную Армию, но, ” он равнодушно пожал плечами, “ я могу ошибаться”.

“Какое имя они выкрикивают на заднем плане перед тем, как солдат будет убит?” - Ни с того ни с сего спросил Пердью. Ему только что пришло в голову, что личность стрелявшего все еще оставалась загадкой.

“О!” - усмехнулся Кирилл. “Да, вы можете услышать, как кто-то кричит, как будто они пытаются остановить его”. Он мягко имитировал крик. “Кемпер!”

Глава 23

Пердью почувствовал, как ужас сковал его изнутри при звуке этого имени. Он ничего не мог с этим поделать. “Извините”, - извинился он и метнулся в туалет. Упав на колени, Пердью изверг содержимое своего желудка. Это озадачило его. Его ни в коем случае не тошнило до того, как Кирилл упомянул знакомое имя, но теперь все его тело сотрясалось от угрожающего звука.

В то время как другие подшучивали над способностью Пердью удерживать свой напиток, он страдал от ужасной тошноты в желудке до такой степени, что впал в новую депрессию. Потный и измученный лихорадкой, он схватился за унитаз для следующей неминуемой чистки.

“Кирилл, ты можешь рассказать мне об этом?” - Спросил Детлеф. “Я нашел это в комнате связи Габи со всей ее информацией о Янтарной комнате.” Он встал и расстегнул рубашку, показывая медаль, приколотую к его жилету. Он снял его и передал Кириллу, который выглядел впечатленным.

“Черт возьми, что это такое?” Нина улыбнулась.

“Это особая медаль, которая была вручена солдатам, принимавшим участие в освобождении Праги, мой друг”, - с ностальгией сказал Кирилл. “Ты взял это из вещей Габи? Похоже, она много знала о Янтарной комнате и Пражском наступлении. Это замечательное совпадение, а?”

“Что такое?”

“Солдат, которого застрелили в этом аудиоклипе, участвовал в Пражском наступлении, откуда и эта медаль”, - взволнованно объяснил он. “Поскольку подразделение, в котором он служил, 4-й Украинский фронт участвовал в операции по освобождению Праги от нацистской оккупации”.

“Насколько мы знаем, это могло исходить от того самого солдата”, - предположил Сэм.

“Это было бы нервирующе и потрясающе одновременно”, - признал Детлеф с довольной ухмылкой. “На ней нет названия, или есть?”

“Нет, извините”, - сказал их хозяин. “Хотя было бы интересно, если бы Габи получила медаль от потомка этого солдата, когда расследовала исчезновение Янтарной комнаты”. Он грустно улыбнулся, вспоминая ее с нежностью.

“Ты назвал ее борцом за свободу”, - рассеянно заметила Нина, подпирая голову кулаком. “Это хорошее описание того, кто пытается разоблачить организацию, пытающуюся подчинить себе весь мир”.

“Совершенно верно, Нина”, - ответил он.

Сэм пошел посмотреть, чем болен Пердью.

“Эй, старый петух. Ты в порядке?” - спросил он, глядя вниз на коленопреклоненное тело Пердью. Ответа не последовало, и от мужчины, склонившегося над унитазом, не донеслось ни звука тошноты. “Пердью?” Сэм шагнул вперед и потянул Пердью назад за плечо, но обнаружил, что тот обмяк и не реагирует. Сначала Сэм подумал, что его друг потерял сознание, но когда Сэм проверил его жизненные показатели, он обнаружил, что Пердью был в сильном шоке.

Пытаясь разбудить его, Сэм продолжал звать его по имени, но Пердью не реагировал в его объятиях. “Пердью”, - позвал Сэм твердо и громко и почувствовал покалывание в глубине своего сознания. Внезапно потекла энергия, и он почувствовал себя заряженным. “Пердью, проснись”, - скомандовал Сэм, устанавливая связь с разумом Пердью, но ему не удалось разбудить его. Он пытался проделать это три раза, с каждым разом увеличивая концентрацию и намерение, но безуспешно. “Я этого не понимаю. Это должно сработать, когда чувствуешь вот так!”

“Детлеф!” Звонил Сэм. “Не могли бы вы помочь мне здесь, пожалуйста?”

Высокий немец помчался по коридору туда, откуда услышал крики Сэма.

“Помоги мне отнести его в постель”, - простонал Сэм, пытаясь поднять Пердью на ноги. С помощью Детлефа они уложили Пердью в постель и собрались, чтобы выяснить, что с ним не так.

“Это странно”, - сказала Нина. “Он не был пьян. Он не выглядел больным или что-то в этом роде. Что произошло?”

“Просто его вырвало”, - пожал плечами Сэм. “Но я вообще не мог его разбудить”, - сказал он Нине, показывая, что он даже использовал свою новую способность, “что бы я ни пытался”.

“Это повод для беспокойства”, - подтвердила она его сообщение.

“Он весь горит. Похоже на пищевое отравление”, - предположил Детлеф только для того, чтобы получить неприятный взгляд от их хозяина. “Мне жаль, Кирилл. Я не хотел оскорбить вашу стряпню. Но его симптомы выглядят примерно так.”

Проверка Пердью каждый час и попытки разбудить его не дали никаких результатов. Они были сбиты с толку этим внезапным приступом лихорадки и тошноты, от которых он страдал.

“Я думаю, это могут быть поздние осложнения, вызванные чем-то, что случилось с ним в той змеиной яме, где его пытали”, - прошептала Нина Сэму, когда они сидели на кровати Пердью. “Мы не знаем, что они с ним сделали. Что, если они ввели ему какой-нибудь токсин или, не дай Бог, смертельный вирус?”

“Они не знали, что он собирался сбежать”, - ответил Сэм. “Зачем им держать его в лазарете, если они хотели, чтобы он заболел?”

“Может быть, чтобы заразить нас, когда мы спасем его?” - настойчиво прошептала она, ее большие карие глаза были полны паники. “Это набор коварных инструментов, Сэм. Вы были бы удивлены?”

Сэм согласился. Не было ничего, что он пропустил бы мимо ушей этих людей. Черное Солнце обладало почти неограниченной способностью наносить ущерб и необходимым для этого злонамеренным интеллектом.

Детлеф был в своей комнате, собирая информацию с телефонной станции Миллы. Женский голос монотонно зачитывал цифры, приглушенный плохим приемом за дверью спальни Детлефа дальше по коридору от Сэма и Нины. Кириллу пришлось закрыть свой сарай и загнать машину, прежде чем приступить к ужину. Завтра его гости должны были уехать, но ему еще предстояло убедить их не продолжать поиски Янтарной комнаты. В конечном счете, он ничего не мог поделать, если они, как и многие другие, настаивали на поиске остатков смертоносного чуда.

Протерев лоб Пердью влажной тряпкой для мытья посуды, чтобы облегчить его все еще поднимающуюся температуру, Нина пошла к Детлефу, пока Сэм принимал душ. Она тихо постучала.

“Входи, Нина”, - ответил Детлеф.

“Как ты узнал, что это я?” спросила она с веселой улыбкой.

“Никто не находит это таким интересным, как вы, кроме меня, конечно”, - сказал он. “Сегодня вечером я получил сообщение от человека на станции. Он сказал мне, что мы умрем, если продолжим искать Янтарную комнату, Нина.”

“Ты уверен, что правильно набрал цифры?” - спросила она.

“Нет, не цифры. Смотри.” Он показал ей свой мобильный телефон. С неотслеживаемого номера было отправлено сообщение со ссылкой на станцию. “Я настроил радио на эту станцию, и он сказал мне уволиться — на простом английском”.

“Он угрожал тебе?” Она нахмурилась. “Ты уверен, что это не кто-то другой издевается над тобой?”

“Как бы он отправил мне сообщение с частотой станции, а затем поговорил бы со мной там?” он возразил.

“Нет, это не то, что я имею в виду. Откуда ты знаешь, что это от Миллы? По всему миру разбросано множество таких станций, Детлеф. Будьте осторожны с теми, с кем общаетесь ”, - предупредила она.

“Вы правы. Я даже не думал об этом”, - признался он. “Я так отчаянно пыталась сохранить то, что любила Габи, то, чем она была увлечена, понимаете? Это сделало меня слепым к опасности, и иногда…Мне все равно”.

“Ну, тебе должно быть не все равно, вдовец. Мир зависит от тебя”, - подмигнула Нина, ободряюще похлопав его по руке.

Детлеф почувствовал прилив целеустремленности после ее слов. “Мне это нравится”, - усмехнулся он.

“Что?” Спросила Нина.

“Это имя — вдовец . Звучит как супергерой, тебе не кажется?” он хвастался.

“Я думаю, что это довольно круто, на самом деле, даже несмотря на то, что это слово обозначает печальное состояние. Это относится к чему-то душераздирающему ”, - сказала она.

“Это правда”, - кивнул он, - “но это то, кем я сейчас являюсь, понимаешь? Вдовец означает, что я все еще муж Габи, понимаете?”

Нине нравился взгляд Детлефа на вещи. Пройдя через весь ад своей потери, он все же сумел взять свое печальное прозвище и превратить его в оду. “Это очень круто, вдовец”.

“О, кстати, это номера с реальной станции, от Миллы сегодня”, - отметил он, передавая Нине лист бумаги. “Ты расшифруешь это. Я ужасен во всем, что не имеет спускового крючка ”.

“Хорошо, но я думаю, тебе следует избавиться от своего телефона”, - посоветовала Нина. “Если у них есть твой номер, они могут отследить нас, и у меня очень дурное предчувствие из того сообщения, которое ты получил. Давай не будем наводить их на нас, хорошо? Я не хочу проснуться мертвым ”.

“Ты же знаешь, что такие люди могут найти нас, не отслеживая наши телефоны, верно?” парировал он, получив твердый взгляд от симпатичного историка. “Хорошо. Я выброшу это”.

“Значит, теперь нам кто-то угрожает с помощью текстовых сообщений?” Сказал Пердью, небрежно прислонившись к дверному проему.

“Пердью!” Нина вскрикнула и бросилась вперед, чтобы радостно обнять его. “Я так рад, что ты проснулся. Что произошло?”

“Тебе действительно следует избавиться от своего телефона, Детлеф. Люди, которые убили вашу жену, могли быть теми, кто связался с вами ”, - сказал он вдовцу. Нина почувствовала себя немного обделенной его серьезностью. Она быстро удалилась. "Поступай как знаешь".

“Кстати, кто эти люди?” Детлеф усмехнулся. Пердью не был его другом. Ему не нравилось, когда ему диктовал кто-то, кого он подозревал в убийстве своей жены. У него все еще не было реального ответа на вопрос, кто убил его жену, так что, насколько он был обеспокоен, они ладили только ради Нины и Сэма — пока.

“Где Сэм?” Спросила Нина, прерывая назревающий петушиный бой.

“В душе”, - равнодушно ответил Пердью. Нине не нравилось его отношение, но она привыкла быть в центре возбужденных тестостероном состязаний по писанию, хотя это не означало, что ей это нравилось. “Должно быть, это его самый долгий душ в жизни”, - усмехнулась она, протискиваясь мимо Пердью, чтобы выйти в коридор. Она пошла на кухню, чтобы приготовить кофе, чтобы разрядить мрачную атмосферу. “Ты уже вымылся, Сэм?” - поддразнила она, проходя мимо ванной, где услышала, как вода стучит по кафелю. “Это будет стоить старику всей его горячей воды.” Нина намеревалась расшифровать новейшие коды, наслаждаясь кофе, которого она жаждала больше часа.

“Иисус Христос!” - внезапно закричала она. Она отшатнулась к стене и прикрыла рот рукой при виде этого. Ее колени подогнулись, и она медленно рухнула. Ее глаза застыли, она просто смотрела на старого русского, который сидел в своем любимом кресле. Перед ним на столе стоял его полный стакан водки, ожидающий своего часа, а рядом с ним покоилась его окровавленная рука, все еще сжимающая осколок разбитого зеркала, которым он перерезал себе горло.

Пердью и Детлеф выбежали, готовые к драке. Они столкнулись с ужасающей сценой и стояли ошеломленные, пока Сэм не присоединился к ним из ванной.

Когда наступил шок, Нину начало сильно трясти, она рыдала из-за отвратительного инцидента, который, должно быть, произошел, пока она была в комнате Детлефа. Сэм, одетый только в полотенце, с любопытством подошел к старику. Он внимательно изучил положение руки Кирилла и направление глубокой раны в верхней части его горла. Обстоятельства соответствовали самоубийству; он должен был принять это. Он посмотрел на двух других мужчин. В его взгляде не было подозрения, но там было темное предупреждение, которое побудило Нину отвлечь его.

“Сэм, как только ты оденешься, не мог бы ты помочь мне привести его в порядок?” - спросила она, шмыгая носом, когда поднялась на ноги.

“Да”.

Глава 24

После того, как они позаботились о теле Кирилла и завернули его в простыни на его кровати, атмосфера в доме была насыщена напряжением и горем. Нина сидела за столом, все еще время от времени проливая слезы из-за смерти милой старой русской. Перед ней была машина Пердью и ее ноутбук, на которых она медленно и без энтузиазма расшифровывала числовые последовательности Детлефа. Ее кофе был холодным, и даже пачка сигарет осталась нетронутой.

Пердью подошел к ней и нежно притянул ее в сочувственные объятия. “Мне так жаль, любимая. Я знаю, ты обожал старика.” Нина ничего не сказала. Пердью нежно прижался щекой к ее щеке, и все, о чем она могла думать, это о том, как быстро его температура вернулась к норме. Под прикрытием ее волос он прошептал: “Будь осторожна с этим немцем, пожалуйста, любимая. Он, кажется, чертовски хороший актер, но он немец. Улавливаешь, к чему я клоню?”

Нина ахнула. Ее глаза встретились с глазами Пердью, когда он, нахмурившись, молча потребовал объяснений. Он вздохнул и огляделся, чтобы убедиться, что они одни.

“Он твердо намерен сохранить свой мобильный телефон. Вы ничего не знаете о нем, кроме его участия в расследовании убийств в Берлине. Насколько мы знаем, он может быть главной фигурой. Он мог быть тем, кто убил свою жену, когда понял, что она играет на стороне противника ”, - мягко изложил он свою версию.

“Ты видел, как он убивал ее?" В посольстве? Ты вообще слушаешь себя?” спросила она тоном, полным негодования. “Он помог спасти тебя, Пердью. Если бы не он, мы с Сэмом никогда бы не узнали, что ты пропала. Если бы не Детлеф, мы бы никогда не узнали, где найти казахскую дыру Черного Солнца, чтобы спасти тебя ”.

Пердью улыбнулся. Выражение его лица передавало его победу. “Именно это я и хочу сказать, моя дорогая. Это ловушка. Не просто следуйте всем его указаниям. Откуда ты знаешь, что он не вел тебя и Сэма ко мне? Может быть, ты должен был найти меня; должен был вытащить меня. Все это часть великого плана?”

Нина не хотела в это верить. Здесь она призывала Детлефа не закрывать глаза на опасность из-за ностальгии, но она делала точно то же самое! Не было сомнений, что Пердью был прав, но она пока не могла осознать возможное предательство.

“В "Черном солнце" преимущественно немцы”, - продолжал шептать Пердью, проверяя коридор. “У них повсюду свои люди. И кого они хотят стереть с лица планеты больше всего? Я, ты и Сэм. Что может быть лучше для того, чтобы собрать нас всех вместе в погоне за неуловимым сокровищем, чем подключить двойного агента, оперативника Black Sun, на роль жертвы? Жертва, у которой есть ответы на все вопросы, больше похожа… злодей.”

“Тебе удалось расшифровать информацию, Нина?” - Спросил Детлеф, входя с улицы и отряхивая рубашку.

Пердью пристально посмотрел на нее, в последний раз поглаживая ее по волосам, прежде чем пойти на кухню за напитком. Нине пришлось сохранять хладнокровие и подыгрывать, пока она не смогла каким-то образом выяснить, не играет ли Детлеф не за ту команду. “Почти готово”, - сказала она ему, скрывая любые сомнения, которые она питала. “Я просто надеюсь, что мы получим достаточно информации, чтобы найти что-нибудь полезное. Что, если это сообщение не о местонахождении Янтарной комнаты?”

“Не волнуйся. Если это так, мы атакуем Орден в лоб. К черту Янтарную комнату”, - сказал он. Он взял за правило держаться подальше от Пердью, по крайней мере, избегая оставаться с ним наедине. Эти двое больше не ладили. Сэм был отстраненным и большую часть времени проводил один в своей комнате, оставляя Нину чувствовать себя совершенно одинокой.

“Нам скоро придется уехать”, - громко, чтобы все слышали, предложила Нина. “Я собираюсь расшифровать эту передачу, а затем нам нужно отправляться в путь, пока нас кто-нибудь не нашел. Мы свяжемся с местными властями по поводу тела Кирилла, как только будем достаточно далеко отсюда ”.

“Я согласен”, - подал голос Пердью, стоя у двери, откуда он наблюдал за закатом солнца. “Чем скорее мы доберемся до Янтарной комнаты, тем лучше”.

“При условии, что мы получим правильную информацию”, - добавила Нина, записывая следующую строку.

“Где Сэм?” - спросил Пердью.

“Он пошел в свою комнату после того, как мы убрали беспорядок Кирилла”, - ответил Детлеф.

Пердью хотел поговорить с Сэмом о своих подозрениях. Пока Нина могла занимать Детлефа, он мог также предупредить Сэма. Он постучал в дверь, но ответа не последовало. Пердью постучал громче, чтобы разбудить Сэма на случай, если он спит. “Мастер Клив! Сейчас не время откладывать. Нам нужно поскорее собираться!”

“Поняла”, - воскликнула Нина. Детлеф подошел, чтобы присоединиться к ней за столом, желая узнать, что скажет Милла.

“Что она говорит?” - спросил он, опускаясь на стул рядом с Ниной.

“Может быть, это похоже на координаты? Видишь? ” предложила она, протягивая ему листок. Пока он смотрел на это, Нина задавалась вопросом, что бы он сделал, если бы заметил, что она написала поддельное сообщение, просто чтобы посмотреть, знал ли он уже о каждом шаге. Она сфабриковала сообщение, ожидая, что он усомнится в ее работе. Тогда она знала бы, руководил ли он группой с помощью своих числовых последовательностей.

“Сэм ушел!” Пердью закричал.

“Не может быть!” Крикнула в ответ Нина, ожидая ответа Детлефа.

“Нет, он действительно ушел”, - прохрипел Пердью после обыска всего дома. “Я искал везде. Я даже проверил снаружи. Сэм ушел.”

Зазвонил мобильный телефон Детлефа.

“Включи громкую связь, чемпион”, - настаивал Пердью. С мстительной ухмылкой Детлеф подчинился.

“Хольцер”, - ответил он.

Они могли слышать, как кому-то передавали телефон, пока мужчины разговаривали на заднем плане. Нина была разочарована тем, что не смогла закончить свой маленький тест по немецкому языку.

Истинное послание от Миллы, которое она расшифровала, содержало не просто цифры или координаты. Это было гораздо более тревожно. Пока она слушала телефонный звонок, она прятала бумажку с оригинальным сообщением в своих тонких пальцах. Сначала было написано ‘Тайфель ист гекоммен", затем ‘объект’убежище" и ‘контакт обязателен’. В последней части было просто сказано ‘Припять, 1955’.

Через динамик телефона они услышали знакомый голос, подтвердивший их худшие опасения.

“Нина, не обращай внимания на то, что они говорят! Я смогу это пережить!”

“Сэм!” - взвизгнула она.

Они услышали возню, когда похитители подвергли Сэма физическому наказанию за его дерзость. На заднем плане мужчина попросил Сэма сказать то, что ему сказали.

“Янтарная комната находится в саркофаге”, - запинаясь, пробормотал Сэм, выплевывая кровь от только что полученного удара. “У вас есть 48 часов, чтобы вернуть ее, или они убьют канцлера Германии. И... и, - он задыхался, “ возьмите под контроль ЕС”.

“Кто? Сэм, кто?” Быстро спросил Детлеф.

“Это не тайна, кто, мой друг”, - прямо сказала ему Нина.

“Кому мы это передадим?” Вмешался Пердью. “Где и когда?”

“Инструкции вы получите позже”, - сказал мужчина. “Немец знает, где это слушать”.

Звонок резко оборвался. “О Боже мой”, - простонала Нина сквозь руки, закрыв лицо ладонями. “Ты был прав, Пердью. За всем этим стоит Милла”.

Они посмотрели на Детлефа.

“Вы думаете, я несу за это ответственность?” - защищался он. “Вы что, с ума сошли?”

“Вы тот, кто до сих пор давал нам все указания, мистер Хольцер — ни много ни мало, исходя из передач Миллы. "Черное Солнце" собирается отправить наши инструкции по тому же каналу. Сделай гребаный расчет!” - закричала Нина, сдерживаемая Пердью, чтобы не напасть на крупного немца.

“Я ничего не знал об этом! Клянусь! Я искал Пердью, чтобы получить объяснение, как умерла моя жена, ради всего Святого! Моей миссией было просто найти убийцу моей жены, а не это! И он стоит прямо там, Любимая, прямо там, с тобой. Ты все еще покрываешь его, спустя столько времени, и все это время ты знал, что он убил Габи, ” яростно выкрикнул Детлеф. Его лицо покраснело, а губы задрожали от ярости, когда он направил на них свой "Глок", открывая огонь.

Пердью схватил Нину и потянул ее к себе на пол. “В ванную, Нина! Вперед! Вперед!”

“Если ты скажешь, что я тебе это говорила, клянусь, я убью тебя!” - закричала она на него, когда он толкнул ее вперед, едва увернувшись от метко пущенных пуль.

“Я не буду, я обещаю. Просто двигайся! Он прямо на нас!” - Умолял Пердью, когда они переступали порог ванной. Тень Детлефа, массивная на фоне стены коридора, быстро придвинулась к ним. Они захлопнули дверь ванной и заперли ее как раз в тот момент, когда раздался еще один выстрел, ударившийся о стальную дверную раму.

“Господи, он собирается убить нас”, - прохрипела Нина, проверяя аптечку на предмет чего-нибудь острого, что она могла бы использовать, когда Детлеф неизбежно вломился бы в дверь. Она нашла пару стальных ножниц и сунула их в задний карман.

“Попробуй окно”, - предложил Пердью, вытирая лоб.

“Что не так?” - спросила она. Пердью снова выглядел больным, сильно вспотел и вцепился в ручку ванны. “О Боже, только не снова”.

“Этот голос, Нина. Мужчина на телефоне. Кажется, я узнал его. Его зовут Кемпер. Когда они произнесли имя на твоей записи, я почувствовал то же самое, что и сейчас. И когда я услышал голос того мужчины по телефону Сэма, эта ужасная тошнота снова накрыла меня ”, - признался он, прерывисто дыша.

“Вы думаете, эти заклинания вызваны чьим-то голосом?” поспешно спросила она, прижимаясь щекой к полу, чтобы заглянуть под дверь.

“Я не уверен, но думаю, что да”, - ответил Пердью, борясь с ошеломляющими объятиями забвения.

“Там кто-то стоит перед дверью”, - прошептала она. “Пердью, ты должен оставаться бодрым. Он у двери. Мы должны пройти через окно. Как ты думаешь, ты справишься?”

Он покачал головой. “Я слишком устал”, - фыркнул он. “Ты должен п-убраться... э-э, отсюда...”

Пердью говорил бессвязно, спотыкаясь, направляясь к туалету с вытянутыми руками.

“Я не оставлю тебя здесь!” - запротестовала она. Пердью рвало до тех пор, пока он не стал слишком слаб, чтобы сидеть. Перед дверью было подозрительно тихо. Нина предположила, что психованный немец будет терпеливо ждать, когда они выйдут, чтобы он мог застрелить их. Он все еще был перед дверью, поэтому она открыла краны в ванне, чтобы скрыть свои движения. Она полностью открыла краны, а затем осторожно открыла окно. Нина терпеливо отвинчивала прутья лезвием ножниц, одну за другой, пока не смогла извлечь хитроумное приспособление. Это было тяжело. Нина застонала, поворачивая туловище, чтобы опустить его, но обнаружила, что руки Пердью подняты, чтобы помочь ей. Он опустил решетку, снова став похожим на себя прежнего. Она была совершенно ошеломлена этими странными заклинаниями, из-за которых ему стало ужасно плохо, но вскоре его отпустили.

“Чувствуешь себя лучше?” она спросила. Он с облегчением кивнул, но Нина видела, что постоянные приступы лихорадки и рвоты быстро обезвоживали его. Его глаза выглядели усталыми, а лицо было бледным, но он действовал и говорил, как всегда. Пердью помог Нине вылезти через окно, и она спрыгнула на траву снаружи. Его высокое тело неуклюже выгнулось в довольно узком проходе, прежде чем он спрыгнул на землю рядом с ней.

Внезапно на них упала тень Детлефа.

Когда Нина посмотрела на гигантскую угрозу, ее сердце чуть не остановилось. Не раздумывая, она вскочила и ударила его ножницами в пах. Пердью выбил "Глок" у него из рук и забрал его, но затвор был передернут, что указывало на пустой магазин. Здоровяк держал Нину в своих объятиях, смеясь над неудачной попыткой Пердью застрелить его. Нина вытащила ножницы и ударила его снова. Глаз Детлефа лопнул, когда она засунула сомкнутые лезвия в его глазницу.

“Пойдем, Нина!” Пердью закричал, отбрасывая бесполезное оружие. “Прежде чем он встанет. Он все еще движется!”

“Да?” - усмехнулась она. “Я могу это изменить!”

Но Пердью оттащил ее, и они убежали в направлении города, оставив свои вещи.

Глава 25

Сэм споткнулся позади тирана с костлявой фигурой. Из рваной раны прямо под его правой бровью кровь стекала по его лицу и пачкала рубашку. Бандиты держали его за руки, таща к большой лодке, которая покачивалась на воде залива Гдыня.

“Мистер Клив, я ожидаю, что ты выполнишь все наши приказы, иначе твоих друзей обвинят в смерти канцлера Германии ”, - проинформировал его похититель.

“Тебе нечего на них повесить!” Сэм оспаривал. “Кроме того, если они сыграют тебе на руку, мы все в любом случае окажемся мертвыми. Мы знаем, насколько отвратительны цели Ордена ”.

“И здесь я думал, что вы знаете степень гениальности и возможностей Ордена. Как глупо с моей стороны. Пожалуйста, не заставляй меня ставить в пример твоих коллег, чтобы показать тебе, насколько мы серьезны, ” ехидно отрезал Клаус. Он повернулся к своим людям. “Пригласите его на борт. Мы должны идти ”.

Сэм решил выждать время, прежде чем пытаться применить свои новые навыки. Сначала он хотел немного отдохнуть, чтобы убедиться, что это не подведет его снова. Они грубо перетащили его через причал и втолкнули на шаткое судно.

“Приведите его!” - приказал один из мужчин.

“Увидимся, когда мы доберемся до места назначения, мистер Клив”, - добродушно сказал Клаус.

"О Боже, вот я и снова на гребаном нацистском корабле!’ Сэм оплакивал свою судьбу, но его настроение трудно было назвать покорным. "На этот раз я собираюсь разорвать им мозги на части и заставить их убивать друг друга". Странно, но он чувствовал себя сильнее в своих способностях, когда его эмоции были негативными. Чем мрачнее становились его мысли, тем сильнее ощущалось покалывание в его мозгу. "Это все еще там", он улыбнулся.

Он привык к ощущению паразита. Знание того, что это было не что иное, как насекомое времен юности земли, не имело для Сэма никакого значения. Это дало ему огромную силу разума, возможно, задействовав какие-то способности, давно забытые или которые еще предстоит развить в отдаленном будущем. Возможно, подумал он, это был организм, специально приспособленный к убийству, очень похожий на инстинкты хищника. Возможно, это отвлекло энергию от определенных долей современного мозга, перенаправив ее на первичные психические инстинкты; и поскольку эти инстинкты служили выживанию, они были направлены не на то, чтобы мучить, а на то, чтобы подчинять и убивать.

Прежде чем затолкать избитого журналиста в каюту, которую они зарезервировали для своего пленника, двое мужчин, которые держали Сэма, раздели его догола. В отличие от Дейва Пердью, Сэм не сопротивлялся. Вместо этого он провел время в своем сознании, блокируя все, что они делали. Две немецкие гориллы, раздевающие его, были странными, и, судя по тому немногому, что он понимал по-немецки, они заключали пари на то, сколько времени потребуется шотландскому коротышке, чтобы сломаться.

“Молчание обычно является отрицательной частью спуска”, - улыбнулся лысый, стягивая трусы Сэма до лодыжек.

“Моя девушка делает это как раз перед тем, как закатить истерику”, - заметил тощий. “100 евро, что к завтрашнему дню он будет рыдать как сука”.

Лысый бандит пристально посмотрел на Сэма, стоя к нему неудобно близко. “Ты в деле. Я говорю, что он пытается сбежать, прежде чем мы доберемся до Латвии ”.

Двое мужчин усмехнулись, когда оставили своего пленника голым, изодранным и кипящим под маской невозмутимого лица. Когда они закрыли дверь, Сэм еще некоторое время оставался неподвижным. Он не знал почему. Ему просто не хотелось двигаться, хотя в его мышлении вовсе не царил хаос. Внутри он чувствовал себя сильным, способным и могущественным, но он стоял неподвижно прямо там, чтобы просто оценить ситуацию. Первым движением были только его глаза, изучающие комнату, где они его оставили.

Каюта вокруг него была далека от уюта, как он ожидал от холодных и расчетливых хозяев. Стальные стены кремового цвета соединялись в четырех привинченных углах с холодным и голым полом под ногами. Там не было ни кровати, ни туалета, ни окна. Только дверь, запертая по краям таким же образом, как и стены. Была всего одна одинокая лампочка, слабо освещавшая убогую комнату, оставляя ему мало сенсорных стимулов.

Сэм не возражал против преднамеренного отсутствия отвлечения внимания, потому что то, что должно было стать методом пыток, любезно предоставленным Кемпером, было желанной возможностью для его заложника полностью сосредоточиться на своих умственных способностях. Сталь была холодной, и Сэму пришлось либо стоять всю ночь, либо заморозить ягодицы. Он сел, не особо задумываясь о своем затруднительном положении, едва ли впечатленный внезапной холодностью.

“К черту все”, - сказал он себе. “Я шотландец, вы, идиоты. Как вы думаете, что мы выносим под нашими килтами в обычный день?” Холод под его гениталиями был, конечно, неприятным, но терпимым, и это было то, что здесь было нужно. Сэму хотелось, чтобы над ним был выключатель, чтобы выключить свет. Свет мешал его медитации. Когда лодка закачалась под ним, он закрыл глаза, пытаясь избавиться от пульсирующей головной боли и ожога на костяшках пальцев, где кожа разорвалась во время борьбы с похитителями.

Постепенно, одно за другим, Сэм отключился от мелких неудобств, таких как боль и холод, медленно погружаясь в более интенсивные циклы размышлений, пока не почувствовал, как ток в его черепе усиливается, подобно беспокойному червю, просыпающемуся в сердцевине его черепа. Знакомая волна прошла через его мозг, и часть ее просочилась в спинной мозг, как струйки адреналина. Он почувствовал, как его глазные яблоки нагреваются, когда таинственная молния заполнила его голову. Сэм улыбнулся.

Привязь сформировалась перед его мысленным взором, когда он попытался сосредоточиться на Клаусе Кемпере. Ему не нужно было определять его местонахождение на корабле, пока он произносил его имя. Казалось, прошел час, но он все еще не мог взять под контроль тирана, который находился поблизости, оставляя Сэма слабым и обильно потеющим. Разочарование угрожало его самоконтролю, а также его надежде на попытку, но он продолжал пытаться. В конце концов, он так напряг свой разум, что потерял сознание.

Когда Сэм пришел в себя, в комнате было темно, что оставило его неуверенным в своем состоянии. Как он ни напрягал глаза, он ничего не мог разглядеть в кромешной темноте. В конце концов, Сэм начал сомневаться в своей психике.

"Я сплю?’он задумался, когда вытянул руку перед собой, кончики его пальцев остались неудовлетворенными. ‘Нахожусь ли я прямо сейчас под влиянием этой чудовищной вещи?’ Но он не мог быть. В конце концов, когда другой брал управление в свои руки, Сэм обычно наблюдал за происходящим через то, что казалось тонкой завесой. Возобновив свои предыдущие попытки, он протянул свой разум, как ищущее щупальце, в темноту, чтобы найти Клауса. Манипуляция, как оказалось, была неуловимым занятием. Из этого ничего не вышло, если не считать отдаленных голосов в жаркой дискуссии и громкого смеха других.

Внезапно, как удар молнии, его восприятие окружающего исчезло, уступив место яркому воспоминанию, о котором он до сих пор не подозревал. Сэм нахмурился, вспомнив, как лежал на столе под грязными лампами, отбрасывающими жалкий свет в мастерской. Он вспомнил сильную жару, которой он подвергался на маленьком рабочем месте, заполненном инструментами и контейнерами. Прежде чем он смог увидеть больше, его память вызвала другое ощущение, которое его разум предпочел забыть.

Мучительная боль заполнила его внутреннее ухо, когда он лежал в темном жарком месте. Над ним из бочки вытекла капля древесного сока, едва не задев его лица. Под бочкой большой огонь потрескивал в колеблющихся видениях его воспоминаний. Это был источник сильного жара. Глубоко в ухе острый укол заставил его закричать от боли, когда желтый сироп закапал на стол рядом с его головой.

У Сэма перехватило дыхание, когда осознание ворвалось в его разум. ‘Янтарь! Организм попал в янтарь, который плавил этот старый ублюдок! Конечно! Когда она растаяла, кровавая тварь смогла свободно сбежать. Хотя, по прошествии стольких лет, она должна быть мертва. Я имею в виду, что сок древнего дерева вряд ли можно назвать криогенным!' Сэм спорил с его логикой. Это случилось, когда он был в полубессознательном состоянии под одеялом в рабочей комнате — владении Калихасы — когда он все еще приходил в себя после своего испытания на проклятом судне DKM Geheimnis, после того как оно выбросило его наружу.

Оттуда, со всем этим смятением и болью, все стало мрачным. Но Сэм помнил старика, вбежавшего, чтобы остановить проливающуюся желтую жижу. Он также вспомнил, как старик спрашивал его, был ли он изгнан из ада и кому он принадлежал. Сэм немедленно ответил "Пердью" на вопрос старика, скорее подсознательный рефлекс, чем действительная согласованность, и два дня спустя оказался на пути к какому-то отдаленному секретному объекту.

Именно там Сэм совершил свое постепенное и трудное выздоровление под наблюдением и медицинской наукой специально подобранной команды врачей Пердью, пока он не был готов присоединиться к Пердью в Райхтисусисе. К его радости, именно там он воссоединился с Ниной, своей возлюбленной и объектом его постоянных поединков с Пердью на протяжении многих лет.

Все видение длилось всего двадцать секунд, но Сэму показалось, что он заново пережил каждую деталь в реальном времени — если понятие времени вообще еще существовало в этом искаженном смысле существования. Судя по угасающим воспоминаниям, рассуждения Сэма вернулись в почти нормальное русло. Между двумя мирами психических блужданий и физической реальностью его чувства переключались, как рычаги, подстраивающиеся под переменные токи.

Он снова был в комнате, его чувствительные и лихорадочные глаза были атакованы слабым светом голой электрической лампочки. Сэм лежал на спине, дрожа от холодного пола под ним. От плеч до икр кожа онемела от непреклонной температуры стали. Шаги приближались к комнате, в которой он находился, но Сэм решил сыграть опоссума, снова разочарованный своей неспособностью вызвать разъяренного бога-энтомо, как он его назвал.

“Мистер Клив, у меня достаточно подготовки, чтобы знать, когда кто-то притворяется. Ты не более недееспособен, чем я, ” равнодушно пробормотал Клаус. “Однако я также знаю, что вы пытались сделать, и должен сказать, я восхищаюсь вашей смелостью”.

Сэму было любопытно. Не двигаясь, он попросил: “О, расскажи, старина”. Клауса не позабавило ехидное подражание, которое использовал Сэм Клив, чтобы высмеять его утонченное, почти женское красноречие. Его кулаки чуть не сжались от наглости журналиста, но он был экспертом по самообладанию и держал себя в форме. “Ты пытался направить мои мысли. Либо это, либо ты просто была непреклонна, чтобы оставаться в моих мыслях, как неприятное воспоминание о бывшей девушке ”.

“Как будто ты знаешь, что такое девушка”, - весело пробормотал Сэм. Он ожидал удара по ребрам или пинка в голову, но ничего не произошло.

Отвергая попытки Сэма разжечь его месть, Клаус пояснил: “Я знаю, что у вас есть Калихаса, мистер Клив. Я польщен, что вы считаете меня достаточно серьезной угрозой, чтобы использовать это против меня, но я должен умолять вас прибегнуть к более успокаивающим практикам ”. Перед самым уходом Клаус улыбнулся Сэму: “Пожалуйста, прибереги свой особый подарок для... улья”.

Глава 26

“Ты ведь понимаешь, что до Припяти примерно четырнадцать часов езды, верно?” Нина сообщила Пердью, когда он крался к гаражу Кирилла. “Не говоря уже о том факте, что Детлеф все еще может быть здесь, как вы могли бы предположить по тому факту, что его труп не занимает того самого места, где я нанес ему последний удар, верно?”

“Нина, моя дорогая”, - тихо сказал ей Пердью, - “где твоя вера? А еще лучше, где та дерзкая волшебница, в которую ты обычно превращаешься, когда дела идут плохо? Поверь мне. Я знаю, как это сделать. Как еще мы собираемся спасти Сэма?”

“Это из-за Сэма? Ты уверен, что это не из-за Янтарной комнаты?” - окликнула она его. Пердью не заслужила ответа на свое обвинение.

“Мне это не нравится”, - проворчала она, опускаясь на корточки рядом с Пердью, осматривая периметр дома и двора, откуда они едва сбежали менее двух часов назад. “У меня плохое предчувствие, что он все еще там”.

Пердью подкрался ближе к гаражной двери Кирилла, двум ветхим железным листам, едва удерживаемым на месте проволокой и петлями. Двери были соединены запертым висячим замком на толстой ржавой цепи, с промежутком в несколько дюймов от слегка перекошенного положения правой двери. За щелью внутри сарая было темно. Пердью попытался посмотреть, сможет ли он сломать висячий замок, но ужасный скрип побудил его отказаться от попытки не потревожить некоего вдовца-убийцу.

“Это плохая идея”, - настаивала Нина, постепенно теряя терпение из-за Пердью.

“Принято к сведению”, - сказал он рассеянно. Глубоко задумавшись, он положил руку ей на бедро, чтобы привлечь ее внимание. “Нина, ты совсем маленькая женщина”.

“Спасибо, что заметил”, - пробормотала она.

“Как ты думаешь, сможешь ли ты протиснуть свое тело между дверями?” он спросил искренне. Приподняв одну бровь, она уставилась на него, ничего не говоря. По правде говоря, она размышляла об этом, учитывая, что время поджимало, а им предстояло преодолеть значительное расстояние, чтобы добраться до следующего пункта назначения. Наконец, она выдохнула, закрыв глаза и приняв надлежащий вид предвзятого сожаления о том, что она собиралась предпринять.

“Я знал, что могу на тебя рассчитывать”, - улыбнулся он.

“Заткнись!” - рявкнула она на него, раздраженно поджав губы и предельно сосредоточившись. Нина пробиралась вперед сквозь высокие сорняки и колючие кусты, шипы которых пробивались сквозь толстую ткань ее джинсов. Она морщилась, ругалась и бормотала по пути к головоломке с двойными дверями, пока не достигла нижней части препятствия, которое стояло между ней и потрепанным "Вольво" Кирилла. Глазами Нина измерила ширину темной щели между дверьми, качая головой в сторону Пердью.

“Вперед! Ты подойдешь, ” одними губами сказал он ей, выглядывая из-за сорняков, чтобы понаблюдать за Детлефом. С его наблюдательного пункта был хорошо виден дом и особенно окно в ванной комнате. Однако преимущество было также проклятием, поскольку это означало, что никто не мог наблюдать за ними из дома. Детлеф мог видеть их так же легко, как они могли видеть его, и это было причиной срочности.

“О Боже”, - прошептала Нина, просовывая руки и плечи между дверьми, съеживаясь от грубого края наклонной двери, которая натирала ей спину, пока она прокладывала себе путь. “Господи, хорошо, что я не пошла другим путем”, - тихо пробормотала она. “Из-за этой банки тунца с меня содрали бы кожу с чего-нибудь ужасного, черт возьми!” Она нахмурилась еще сильнее, когда ее бедро протащилось по крошечным заостренным камням вслед за не менее пострадавшими ладонями.

Проницательный взгляд Пердью не отрывался от дома, но он не услышал и не увидел ничего, что могло бы насторожить — пока. Его сердце бешено колотилось при мысли о том, что из задней двери лачуги появится смертоносный стрелок, но он доверял Нине, которая выведет их из затруднительного положения, в котором они оказались. С другой стороны, он боялся возможности того, что ключей от машины Кирилла не будет в замке зажигания. Когда он услышал дребезжащий звон цепи, он увидел, как бедра и колени Нины вошли в щель, а затем ее ботинки исчезли в темноте. К сожалению, он был не единственным, кто услышал шум.

“Отличная работа, любимая”, - прошептал он, улыбаясь.

Оказавшись внутри, Нина почувствовала облегчение от того, что дверца машины, которую она попробовала открыть, оказалась незапертой, но вскоре она была опустошена, обнаружив, что ключей не было ни в одном из мест, предложенных многочисленными боевиками, которые она видела.

“Черт”, - прошипела она, роясь в рыболовных снастях, пивных банках и нескольких других предметах, назначение которых она даже не хотела рассматривать. “Где, черт возьми, твои ключи, Кирилл? Где сумасшедшие старые русские солдаты хранят свои чертовы ключи от машины — кроме как в кармане?”

Снаружи Пердью услышал, как со щелчком закрылась кухонная дверь. Как он и опасался, Детлеф появился из-за угла. Пердью распластался на траве, надеясь, что Детлеф вышел наружу за чем-нибудь тривиальным. Но немецкий гигант продолжал идти к гаражу, где у Нины, очевидно, возникли проблемы с поиском ключей от машины. Его голова была обернута какой-то окровавленной тканью, закрывавшей глаз, который Нина проткнула ножницами. Зная, что Детлеф настроен к нему враждебно, Пердью решил отвлечь его от Нины.

“Надеюсь, у него нет с собой этого чертова пистолета”, - пробормотал Пердью, когда он вскочил на видное место и направился к эллингу, находившемуся довольно далеко. Вскоре после этого он услышал выстрелы, почувствовав горячий толчок в плечо и еще один, просвистевший мимо уха. “Черт!” - взвизгнул он, когда споткнулся, но вскочил и продолжил идти.

Нина слышала выстрелы. Изо всех сил стараясь не паниковать, она схватила маленький разделочный нож, лежавший на полу за пассажирским сиденьем, где были сложены рыболовные снасти.

“Я надеюсь, что ни один из этих выстрелов не убил моего бывшего парня Детлефа, или я собираюсь содрать кожу с твоей задницы этой крошечной отмычкой”, - усмехнулась она, включая фары на крыше автомобиля и наклоняясь, чтобы добраться до проводки под рулем. Она не собиралась возобновлять свой прошлый роман с Дейвом Пердью, но он был одним из двух ее лучших друзей, и она обожала его, несмотря на то, что он всегда втягивал ее в опасные для жизни ситуации.

Не доходя до лодочного сарая, Пердью понял, что его рука горит. Теплая струйка крови стекала по его локтю и кисти, когда он бежал в укрытие здания, но когда он, наконец, смог оглянуться, его ждал еще один паршивый сюрприз. Детлеф вовсе не преследовал его. Больше не считая себя рискованным, Детлеф сунул свой "Глок" в кобуру и направился к покосившемуся гаражу.

“О нет!” Пердью ахнул. Однако он знал, что Детлефу не удастся добраться до Нины через узкую щель между запертыми на цепочку дверями. У его впечатляющих размеров были свои недостатки, и это было спасением для миниатюрной и дерзкой Нины, которая была внутри, проводя проводку в машине потными руками и почти без света.

Расстроенный и уязвленный, Пердью беспомощно наблюдал, как Детлеф проверяет замок и цепочку, чтобы убедиться, мог ли кто-нибудь взломать его. ‘Он, наверное, думает, что я здесь один. Боже, я надеюсь на это", подумал Пердью. Пока немец возился с дверями гаража, Пердью проскользнул в дом, чтобы забрать столько их вещей, сколько смог унести. В сумке для ноутбука Нины также был ее паспорт, а паспорт Сэма он нашел в комнате журналиста на стуле рядом с кроватью. Из бумажника немца Пердью забрал наличные и золотую кредитную карту AMEX.

Если бы Детлеф верил, что Пердью оставил Нину в городе и вернется, чтобы закончить битву с ним, это было бы здорово; надеялся миллиардер, наблюдая, как немец обдумывает ситуацию из кухонного окна. Пердью почувствовал, что его рука уже онемела до самых пальцев, а от потери крови у него кружилась голова, поэтому он использовал оставшиеся у него силы, чтобы прокрасться обратно в лодочный сарай.

“Поторопись, Нина”, - прошептал он, снимая очки, чтобы почистить их и вытереть рубашкой пот с лица. К облегчению Пердью, немец решил не предпринимать тщетной попытки проникнуть в гараж, главным образом потому, что у него не было ключа от навесного замка. Когда он надевал очки, он увидел Детлефа, направлявшегося в его сторону. "Он придет, чтобы убедиться, что я мертв!"

Из-за большого вдовца эхом разнесся звук зажигания, раздававшийся в течение всего вечера. Детлеф развернулся и поспешил обратно в гараж, доставая пистолет. Пердью был полон решимости держать Детлефа подальше от Нины, даже если это стоило ему жизни. Он снова вынырнул из травы и закричал, но Детлеф проигнорировал его, когда машина попыталась завестись снова.

“Не затопи ее, Нина!” - это было все, что смог крикнуть Пердью, когда массивные руки Детлефа сомкнулись на цепочке и начали раздвигать двери. Цепочку бы не отдал. Она была удобной и толстой, гораздо более надежной, чем хлипкие железные двери. За дверями двигатель снова взревел, но через мгновение заглох. Теперь в послеполуденном воздухе разносится только звук хлопающих дверей под яростной силой немецкого звонка. Металлическая слеза взвизгнула, когда Детлеф разобрал всю установку, срывая двери с их хлипких петель.

“О, Боже мой!” Пердью застонал, отчаянно пытаясь спасти свою любимую Нину, но ему не хватало сил бежать. Он наблюдал, как двери разлетелись, как листья, опадающие с дерева, когда двигатель взревел еще раз. Набирая обороты, "Вольво" взвизгнул под ногой Нины и рванулся вперед, когда Детлеф отбросил в сторону вторую дверь.

“Спасибо, приятель!” Сказала Нина, нажимая на акселератор и отпуская сцепление.

Пердью видел только, как разрушился каркас Детлефа, когда старая машина на полном ходу врезалась в него, отбросив его тело на несколько футов в сторону под действием своей скорости. Квадратный, уродливый коричневый седан заскользил по грязной травяной лужайке, направляясь к тому месту, где Пердью останавливал ее. Нина открыла пассажирскую дверь, когда машина почти остановилась, ровно настолько, чтобы Пердью успел броситься на сиденье, прежде чем она вылетела на улицу.

“Ты в порядке? Пердью! Ты в порядке? Куда он тебя ударил?” - продолжала она кричать, перекрикивая работающий двигатель.

“Со мной все будет в порядке, мой дорогой”, - Пердью робко улыбнулся, сжимая его руку. “Это чертова удача, что вторая пуля не попала мне в череп”.

“Это большая удача, что я научилась заводить машину, чтобы произвести впечатление на чертовски горячего хулигана из Глазго, когда мне было семнадцать!” - добавила она с гордостью. “Пердью!”

“Просто продолжай ехать, Нина”, - ответил он. “Просто перевези нас через границу в Украину как можно быстрее”.

“При условии, что старый драндулет Кирилла выдержит поездку”, - вздохнула она, проверяя указатель уровня топлива, угрожающий превысить отметку запаса топлива. Пердью показал кредитную карточку Детлефа и улыбнулся сквозь боль, когда Нина разразилась победным смехом.

“Дай мне это!” она улыбнулась. “И немного отдохни. Я куплю тебе бинт, как только мы доберемся до следующего города. Оттуда мы не остановимся, пока не окажемся на расстоянии вытянутой руки от Котла дьявола и не вернем Сэма ”.

Пердью не понял последней части. Он уже заснул.

Глава 27

В Риге, Латвия, Клаус и его небольшая команда пришвартовались для следующего этапа своего путешествия. Было мало времени, чтобы подготовить все для приобретения и транспортировки панно из Янтарной комнаты. Нельзя было терять много времени, а Кемпер был очень нетерпеливым человеком. Он выкрикивал приказы на палубу, в то время как Сэм слушал из своей стальной тюрьмы. Выбор Кемпером слов безмерно преследовал Сэма — улей — эта мысль заставила его содрогнуться, но еще сильнее, потому что он не знал, что задумал Кемпер, и это было достаточной причиной для эмоционального смятения.

Сэму пришлось уступить; он боялся. Ясно и просто, отбросив имидж и самоуважение, он был в ужасе от того, что надвигалось. Основываясь на той небольшой информации, которую ему дали, он уже чувствовал, что на этот раз он обречен на спасение. Много раз прежде ему удавалось избежать того, чего он боялся, как верной смерти, но на этот раз все было по-другому.

"Ты не можешь сдаться, Клив", - ругал он себя, выныривая из ямы депрессии и безнадежности. ‘Это пораженческое дерьмо не для таких, как ты. Какой вред может превзойти ад на борту того телепортирующего корабля, на котором вы оказались в ловушке? Имеют ли они хотя бы малейшее представление о том, что вам пришлось пережить, пока она совершала свое адское путешествие снова и снова через одни и те же физические ловушки?' Но когда Сэм немного поразмыслил над своим собственным обучением, он вскоре понял, что не может вспомнить, что произошло на DKM Geheimnis во время его содержания там. Что он действительно помнил, так это глубокое отчаяние, которое это породило глубоко в его душе, единственный остаток всего этого дела, который он все еще мог сознательно чувствовать.

Над ним он мог слышать, как мужчины разгружают тяжелое оборудование на то, что, должно быть, было каким-то большим транспортным средством большой грузоподъемности. Если бы Сэм не знал лучше, он бы предположил, что это танк. Быстрые шаги приблизились к двери его комнаты.

"Сейчас или никогда", - сказал он себе, собираясь с духом, чтобы предпринять попытку побега. Если бы он мог манипулировать теми, кто пришел за ним, он мог бы незаметно покинуть лодку. Снаружи щелкнули замки. Его сердце бешено заколотилось, когда он приготовился к прыжку. Когда дверь открылась, в ней, улыбаясь, стоял сам Клаус Кемпер. Сэм бросился вперед, чтобы схватить отвратительного похитителя. Клаус произнес: “24-58-68-91”.

Атака Сэма мгновенно прекратилась, и он упал на пол у ног своей цели. Смущение и ярость отразились на лбу Сэма, но, как он ни старался, он не мог пошевелить ни единым мускулом. Все, что он мог слышать над своим голым и покрытым синяками телом, было торжествующее хихиканье очень опасного человека, который хранил смертельно опасную информацию.

“Вот что я вам скажу, мистер Клив”, - сказал Кемпер тоном раздражающего спокойствия. “Поскольку вы проявили столько решимости, я расскажу вам о том, что с вами только что произошло. Но!” он покровительствовал, как будущий учитель, дарующий милость провинившемуся ученику. “Но ... ты должен согласиться не давать мне больше причин беспокоиться о твоих неустанных и нелепых попытках сбежать из моей компании. Назовем это просто... профессиональной вежливостью. Ты прекратишь свое детское поведение, и, в свою очередь, я предоставлю тебе интервью на века ”.

“Мне жаль. Я не беру интервью у свиней, ” парировал Сэм. “Такие, как ты, никогда не получат от меня никакой огласки, так что иди нахуй”.

“И снова, здесь я дам тебе еще один шанс переосмыслить свое контрпродуктивное поведение”, - повторил Клаус со вздохом. “Говоря простым языком — я обменяю ваше согласие на информацию, которой владею только я. Разве вы, журналисты, не жаждете… как вы на это скажете? Сенсация? ”

Сэм придержал язык; не потому, что был упрям, а потому, что немного обдумал это предложение. ‘Какой вред может быть, если заставить этого придурка поверить, что ты ведешь себя прилично? Он все равно планирует убить тебя. С таким же успехом ты мог бы узнать побольше о загадке, которую до сих пор умирал от желания разгадать", - решил он. Кроме того, это лучше, чем разгуливать со своей волынкой на всеобщее обозрение, пока тебя избивает враг. Возьми это. Просто возьми это пока".

“Если я получу свою одежду обратно, у тебя будет сделка. Хотя я считаю, что ты заслуживаешь наказания за то, что смотришь на то, чего у тебя явно немного, я действительно предпочитаю носить брюки в такой холод, ” передразнил его Сэм.

Клаус привык к непрекращающимся оскорблениям журналиста, поэтому его больше было не так легко обидеть. Как только он заметил, что словесное издевательство было защитной системой Сэма Клива, было легко пустить его на самотек, если не ответить взаимностью. “Конечно. Я позволю тебе винить в этом холод”, - парировал он, указывая на явно застенчивые гениталии Сэма.

Не оценив эффект своего ответного выпада, Кемпер повернулся и потребовал вернуть ему одежду Сэма. Ему разрешили привести себя в порядок, одеться и присоединиться к Кемперу в его внедорожнике. Из Риги они должны были пересечь две границы в направлении Украины, за ними следовала огромная военная тактическая машина, перевозящая контейнер, специально разработанный для перевозки ценных оставшихся панелей Янтарной комнаты, которые должны были быть возвращены помощниками Сэма.

“Впечатляет”, - сказал Сэм Кемперу, когда присоединился к командиру "Черного солнца" возле местной лодочной станции. Кемпер наблюдал за перемещением большого контейнера из плексигласа, управляемого двумя гидравлическими рычагами, с наклонной палубы польского океанского судна на огромный грузовой автомобиль. “Что это за транспортное средство?” - спросил он, рассматривая огромный гибридный грузовик, прогуливаясь вдоль его борта.

“Это прототип Энрика Хюбша, талантливого инженера из наших рядов”, - хвастался Кемпер, сопровождая Сэма. “Мы смоделировали его по образцу грузового автомобиля Ford XM656 американского производства конца 1960-х годов. Однако, в истинно немецкой манере, мы значительно улучшили ее, расширив оригинальный дизайн за счет увеличения площади платформы на 10 метров и усиленной стали, приваренной вдоль осей, понимаете?”

Кемпер с гордостью указал на конструкцию над мощными шинами, расположенными в паре по всей длине автомобиля. “Расстояние между колесами искусно рассчитано таким образом, чтобы выдерживать точный вес контейнера с учетом конструктивных особенностей, позволяющих избежать неизбежной тряски, вызванной качающимся резервуаром для воды, что стабилизирует грузовик во время движения”.

“А для чего, собственно, нужен гигантский аквариум?” - Спросил Сэм, когда они смотрели, как огромный ящик с водой водружают на спину грузового монстра военного класса. Толстый пуленепробиваемый внешний плексиглас был соединен в каждом из четырех углов изогнутыми медными пластинами. Вода свободно текла через двенадцать узких отсеков, которые также были обрамлены медью.

Проходящие по ширине куба прорези были подготовлены для того, чтобы в каждую из них можно было вставить по одной янтарной панели и хранить отдельно от следующей. Пока Кемпер объяснял хитроумное устройство и его назначение, Сэм не мог не задаваться навязчивым вопросом об инциденте, произошедшем у дверей его каюты на корабле час назад. Ему не терпелось напомнить Кемперу, чтобы он раскрыл то, что обещал, но пока он смягчил их бурные отношения, подыгрывая ему.

“В воде есть какое-то химическое соединение?” он спросил Кемпера.

“Нет, просто вода”, - прямо ответил немецкий командующий.

Сэм пожал плечами: “Так для чего же эта простая вода? Что это делает с панелями Янтарной комнаты?”

Кемпер улыбнулся. “Думайте об этом как о сдерживающей мере”.

Сэм встретился с ним взглядом и небрежно спросил: “Чтобы сдержать, скажем, рой из своего рода улья?”

“Как мелодраматично”, - ответил Кемпер, уверенно скрестив руки на груди, пока мужчины закрепляли контейнер кабелем и тканью. “Но вы не совсем неправы, мистер Клив. Это просто мера предосторожности. Я не ввязываюсь в риск, если у меня нет серьезных альтернатив ”.

“Принято к сведению”, - приветливо кивнул Сэм.

Они вместе наблюдали, как люди Кемпера завершают процесс погрузки, ни один из них не вступал в разговор. В глубине души Сэму хотелось бы проникнуть в мысли Кемпера, но он не только не мог читать мысли, но и нацистский пиарщик уже знал секрет Сэма — и, очевидно, еще кое-что в придачу. Было бы излишне подглядывать исподтишка. Что-то необычное поразило Сэма в том, как работала маленькая команда. Не было определенного мастера, но каждый человек двигался так, как будто управлялся определенными командами, чтобы гарантировать, что их соответствующие задачи были выполнены плавно и завершены в одно и то же время. Было сверхъестественно, как они двигались быстро, эффективно и без какого-либо словесного обмена.

“Пойдемте, мистер Клив”, - настаивал Кемпер. “Пора уходить. Нам нужно пересечь две страны и очень мало времени. С таким деликатным грузом мы не сможем пересечь латвийский и белорусский ландшафты менее чем за 16 часов”.

“Срань господня! Насколько скучно нам будет?” - Воскликнул Сэм, уже утомленный перспективой. “У меня даже журнала нет. Более того, за время такого долгого путешествия я, вероятно, смог бы прочитать всю Библию!”

Кемпер засмеялся, весело хлопая в ладоши, когда они забирались в бежевый внедорожник. “Сейчас читать это было бы колоссальной тратой времени. Это было бы все равно, что читать современную художественную литературу, чтобы определить историю цивилизации майя!”

Они переместились в заднюю часть транспортного средства, которое ожидало впереди грузового автомобиля, чтобы направить его по второстепенному маршруту к латвийско-белорусской границе. Как только они тронулись с черепашьей скоростью, роскошный салон автомобиля начал наполняться прохладным воздухом, чтобы смягчить полуденную жару, в сопровождении мягкой классической музыки.

“Я надеюсь, вы не возражаете против Моцарта”, - сказал Кемпер чисто из приличия.

“Вовсе нет”, - Сэм принял формальность. “Хотя я сам больше сторонник ABBA”.

И снова Кемпера очень позабавило забавное безразличие Сэма. “Неужели? Ты играешь!”

“Я не знаю”, - настаивал Сэм. “Знаете, есть что-то неотразимое в шведском ретро-попе с надвигающейся смертью в меню”.

“Если ты так говоришь”, Кемпер пожал плечами. Он понял намек, но не спешил удовлетворить любопытство Сэма Клива по рассматриваемому вопросу. Он прекрасно знал, что журналист был шокирован непреднамеренной реакцией его тела, проявленной при нападении. Еще одним фактом, который он скрыл от Сэма, была информация, касающаяся Калихасы и судьбы, которая его ожидала.

Путешествуя по остальной части Латвии, двое мужчин почти не разговаривали. Кемпер открыл свой портативный компьютер, нанося на карту стратегические места для неизвестных целей, за которыми Сэм не мог наблюдать со своего места. Но он знал, что это должно было быть гнусным — и это должно было включать его роль в коварных планах зловещего командира. Со своей стороны, Сэм воздержался от расспросов о насущных вещах, занимавших его мысли, решив провести время, расслабляясь. В конце концов, он был почти уверен, что у него не будет шанса сделать это снова в ближайшее время.

После пересечения границы с Беларусью все изменилось. Кемпер предложил Сэму выпить впервые с тех пор, как они покинули Ригу, испытав выносливость тела и воли журналиста-расследователя, которого так высоко ценили в Соединенном Королевстве. Сэм с готовностью согласился, получив запечатанную банку кока-колы. Кемпер тоже выпил одну, успокоив Сэма тем, что его обманом заставили выпить напиток с добавлением сахара.

“Прост!” - Сказал Сэм, прежде чем одним большим глотком опустошить четверть банки, наслаждаясь шипучим вкусом напитка. Конечно, Кемпер пил свое постоянно, все время сохраняя свое утонченное самообладание. “Клаус”, - неожиданно обратился Сэм к своему похитителю. Теперь, когда его жажда была утолена, он собрал все свое мужество. “Цифры обманывают, если вам угодно”.

Кемпер знал, что должен объяснить Сэму. В конце концов, шотландский журналист все равно не собирался доживать до следующего дня, и он вел себя довольно сносно. Жаль, что он собирался встретить свой конец самоубийством.

Глава 28

По пути в Припять Нина вела машину несколько часов после того, как заправила бак "Вольво" во Влоцлавеке. На кредитную карточку Детлефа она купила Пердью аптечку первой помощи, чтобы обработать рану на его руке. Поиски аптеки в незнакомом городе были обходным путем, но необходимым.

Несмотря на то, что похитители Сэм направили ее и Пердью к саркофагу в Чернобыле — усыпальнице злополучного реактора 4, — она вспомнила радиосообщение от Миллы. Там упоминалась Припять 1955 , термин, который просто не смягчался с тех пор, как она его записала. Каким-то образом это выделялось среди других фраз, как будто светилось обещанием. Это должно было быть раскрыто, и поэтому Нина провела последние несколько часов, пытаясь разгадать ее значение.

Она не знала ничего важного, связанного с 1955 годом, о городе-призраке, который находился в Зоне отчуждения и был эвакуирован после аварии на реакторе. На самом деле, она сомневалась, что Припять когда-либо была вовлечена в что-либо важное до своей печально известной эвакуации в 1986 году. Эти слова не давали историку покоя, пока она не посмотрела на часы, чтобы определить, как долго она была за рулем, и не поняла, что 1955 год может относиться ко времени, а не к дате.

Сначала она думала, что это может быть пределом досягаемости, но это было все, что у нее было. Если она доберется до Припяти к 8 часам вечера, вряд ли у нее будет достаточно времени для хорошего сна, что является очень опасной перспективой, учитывая усталость, которую она уже испытывала.

Было ужасно и одиноко на темной дороге через Беларусь, в то время как Пердью храпел во сне, вызванном антидолом, на пассажирском сиденье рядом с ней. Что поддерживало ее, так это надежда, что она все еще может спасти Сэма, если не дрогнет сейчас. Маленькие цифровые часы на приборной панели старой машины Кирилла показывали время жутким зеленым цветом.

02:14

Ее тело болело, и она была измотана, но она сунула в рот сигарету, прикурила и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы наполнить легкие медленной смертью. Это было одно из ее самых любимых ощущений. Опустить окно было хорошей идеей. Яростный порыв холодного ночного воздуха несколько оживил ее, хотя она пожалела, что у нее нет с собой фляжки с крепким кофеином, чтобы поддерживать себя в тонусе.

С окружающей земли, скрытой во тьме по обе стороны пустынной дороги, она чувствовала запах земли. По бледному бетону, извивающемуся в направлении границы между Польшей и Украиной, машина гудела меланхоличную панихиду своими изношенными резиновыми шинами.

“Боже, это похоже на чистилище”, - пожаловалась она, выбрасывая свой израсходованный окурок в манящее забвение снаружи. “Я надеюсь, что твое радио работает, Кирилл”.

По команде Нины ручка повернулась со щелчком, и слабый огонек возвестил о том, что в радиоприемнике есть жизнь. “Черт возьми, да!” она улыбнулась, не отрывая усталых глаз от дороги, пока ее рука поворачивала другой диск в поисках подходящей станции для прослушивания. Была FM-станция, которая передавалась через единственный динамик в машине, тот, что был установлен в дверце ее машины. Но Нина не была разборчива сегодня вечером. Она отчаянно нуждалась в компании, любой компании, чтобы успокоить свою быстро растущую угрюмость.

Большую часть времени Пердью был без сознания, и ей приходилось принимать решения. Они направлялись в Хелм, город в 25 км от границы с Украиной, и немного поспали в домике. Пока они добирались до границы к 14:00, Нина была уверена, что они будут в Припяти к назначенному времени. Ее единственной заботой было, как попасть в город-призрак с охраняемыми контрольно-пропускными пунктами повсюду в Зоне отчуждения, окружающей Чернобыль, но она и не подозревала, что у Миллы были друзья даже в самых суровых лагерях забытых.

* * *

Поспав несколько часов в необычном семейном мотеле в Хелме, свежая Нина и бодрый Пердью отправились в путь через границу из Польши, направляясь в Украину. Было чуть больше 13:00, когда они добрались до Ковеля, примерно в 5 часах езды от места назначения.

“Послушайте, я понимаю, что почти всю поездку был не в себе, но вы уверены, что нам не следует просто отправиться к этому Саркофагу, а не гоняться за своими хвостами в Припяти?” Пердью спросил Нину.

“Я понимаю ваше беспокойство, но у меня есть сильное предчувствие, что это сообщение было важным. Не проси меня объяснять это или придавать этому смысл, - ответила она, - но мы должны понять, почему Милла упомянула об этом”.

Пердью выглядел ошеломленным. “Ты ведь понимаешь, что передачи Миллы исходят прямо от Ордена, верно?” Он не мог поверить, что Нина решила сыграть на руку врагу. Как бы он ни доверял ей, он не мог понять ее логику в этом начинании.

Она пристально посмотрела на него. “Я сказал тебе, что не могу этого объяснить. Просто... ” она заколебалась, сомневаясь в собственной догадке, “ ... доверься мне. Если у нас возникнут проблемы, я буду первым, кто признает, что облажался, но что-то в сроках этой трансляции кажется другим ”.

“Женская интуиция, верно?” он усмехнулся. “С таким же успехом я мог позволить Детлефу выстрелить мне в голову там, в Гдыне”.

“Господи, Пердью, ты можешь быть немного более благосклонным?” она нахмурилась. “Не забывайте, как мы попали в это в первую очередь. Нам с Сэмом пришлось в очередной раз прийти тебе на помощь, когда ты в сотый раз сцепился с этими ублюдками!”

“Я не имею к этому никакого отношения, моя дорогая!” - он насмехался над ней. “Эта сука и ее хакеры устроили мне засаду, когда я занимался своими делами, пытаясь провести отпуск в Копенгагене, ради Бога!”

Нина не могла поверить своим ушам. Пердью был вне себя, вел себя как взвинченный незнакомец, которого она никогда раньше не встречала. Конечно, он был втянут в дело о Янтарной комнате по вине агентов, находящихся вне его контроля, но он никогда раньше так не взрывался. Испытывая отвращение к напряженной тишине, Нина включила радио и убавила громкость, чтобы обеспечить третье, более жизнерадостное присутствие в машине. После этого она ничего не сказала, оставив Пердью кипятиться, пока она пыталась разобраться в своем собственном нелепом решении.

Они только что проехали небольшой город Сарны, когда музыка по радио начала то затухать, то нарастать. Пердью проигнорировал внезапную перемену, уставившись в окно на ничем не примечательный пейзаж. Обычно такие помехи раздражали Нину, но она не осмелилась выключить радио и погрузиться в молчание Пердью. По мере того, как он продолжался, он становился все громче, пока его не стало невозможно игнорировать. Знакомая мелодия, которую в последний раз слышали на коротковолновом вещании в Гдыне, донеслась из потрепанного динамика рядом с ней, идентифицируя выходящую передачу.

“Милла?” Пробормотала Нина, наполовину испуганная, наполовину взволнованная.

Даже каменное лицо Пердью оживилось, когда он с удивлением и опаской слушал медленно затихающую мелодию. Они обменялись подозрительными взглядами, когда статические помехи нарушили эфир. Нина проверила частоту. “Это не в его обычной частоте”, - заявила она.

“Что ты имеешь в виду?” спросил он, звуча гораздо больше как он сам раньше. “Разве это не то место, на которое ты обычно настраивал его?” спросил он, указывая на стрелку, расположенную довольно далеко от того места, где Детлеф обычно настраивал ее на настройку на станцию numbers. Нина покачала головой, заинтриговав Пердью еще больше.

“Почему они должны быть в разнице ...?” - хотела спросить она, но объяснение пришло к ней, когда Пердью ответил: “Потому что они прячутся”.

“Да, это то, о чем я думаю. Но почему?” - недоумевала она.

“Послушай”, - взволнованно прохрипел он, оживляясь, чтобы слышать.

Женский голос звучал настойчиво, но ровно. “Вдовец”.

“Это Детлеф!” Нина рассказала Пердью. “Они передают Детлефу”.

После короткой паузы нечеткий голос продолжил: “Дятел, восемь тридцать”. В динамике раздался громкий щелчок, и вместо завершенной передачи остались только белый шум и статические помехи. Ошарашенные, Нина и Пердью обдумывали то, что только что произошло по очевидной случайности, в то время как радиоволны шипели в текущей передаче местной станции.

“Что, черт возьми, такое Woodpecker? Я полагаю, что они хотят, чтобы мы были там в половине девятого ”, - предположил Пердью.

“Да, сообщение о поездке в Припять было на семь пятьдесят пять, поэтому они переместили местоположение и скорректировали временные рамки, чтобы добраться туда. Сейчас не намного позже, чем раньше, так что, как я понимаю, Вудпекер недалеко от Припяти”, - рискнула предположить Нина.

“Боже, как бы я хотел, чтобы у меня был телефон! У тебя есть свой телефон?” он спросил.

“Я могла бы — если он все еще в моей сумке для ноутбука, ты стащил его из дома Кирилла”, - ответила она, оглядываясь на застегнутый чехол на заднем сиденье. Пердью потянулась назад и порылась в переднем кармане сумки, роясь между своим блокнотом, ручками и очками.

“Понял!” - он улыбнулся. “Теперь, я надеюсь, он заряжен”.

“Так и должно быть”, - сказала она, заглядывая, чтобы посмотреть. “Этого должно хватить по крайней мере на следующие два часа. Продолжайте. Найди нашего Дятла, старина.”

“На нем”, - ответил он, просматривая Интернет в поисках чего-нибудь с подобным ником поблизости. Они быстро приближались к Припяти, когда послеполуденное солнце осветило светло-коричнево-серый плоский ландшафт, превратив его в жуткие черные гиганты сторожевых пилонов.

“Это такое дурное предчувствие”, - заметила Нина, пока ее глаза фиксировали пейзаж. “Смотри, Пердью, это кладбище советской науки. Вы почти можете почувствовать утраченное сияние в атмосфере”.

“Это, должно быть, говорит радиация, Нина”, - пошутил он, вызвав смешок историка, который был счастлив вернуть старого Пердью. “Я понял это”.

“Куда мы идем?” она спросила.

“К югу от Припяти, в сторону Чернобыля”, - небрежно указал он. Нина подняла бровь, показывая свое нежелание посещать такой разрушительный и опасный участок украинской земли. Но, в конце концов, она знала, что они должны были уйти. В конце концов, они уже были там — загрязненные остатками радиоактивного материала, оставшегося там после 1986 года. Пердью проверила карту на своем телефоне. “Продолжайте прямо из Припяти. Так называемый "русский дятел" находится в окружающем лесу ”, - сообщил он, наклоняясь вперед на своем сиденье, чтобы посмотреть вверх. “Скоро наступит ночь, любимая. Она тоже будет холодной”.

“Что такое русский дятел? Буду ли я искать большую птицу, заделывающую дыры в местных дорогах или что-то в этом роде?” она усмехнулась.

“На самом деле это пережиток холодной войны. Прозвище происходит от ... вы оцените это… таинственные радиопомехи, которые мешали вещанию по всей Европе в 80-х годах ”, - поделился он.

“Опять радиофантомы”, - заметила она, качая головой. “Это заставляет меня задуматься, не программируются ли мы ежедневно скрытыми частотами, чреватыми идеологиями и пропагандой, понимаете? Без понятия, что наше мнение может быть сформировано подсознательными сообщениями ...”

“Вот!” - внезапно воскликнул он. “Секретная военная база, с которой советские военные вели трансляцию около 30 лет назад. Он назывался Duga-3, ультрасовременный радиолокационный сигнал, который они использовали для обнаружения потенциальных атак баллистическими ракетами ”.

Из Припяти было отчетливо видно ужасное видение, завораживающее и гротескное. Безмолвно возвышаясь над верхушками деревьев облученных лесов, освещенных лучами заходящего солнца, ряд одинаковых стальных башен выстроился вдоль заброшенной военной базы. “Возможно, ты права, Нина. Посмотрите на ее огромные размеры. Здешние передатчики могли легко манипулировать радиоволнами, чтобы изменять образ мыслей ”, - выдвинул он гипотезу, благоговея перед жуткой стеной из стальных решеток.

Нина посмотрела на электронные часы. “Почти время”.

Глава 29

По всему Красному лесу в основном росли сосны, произрастающие из той самой почвы, которая покрывала могилы бывшего леса. В результате Чернобыльской катастрофы прежняя растительность была уничтожена бульдозерами и похоронена. Рыжевато-красные сосновые скелеты под толстым слоем земли дали жизнь новому поколению, посаженному властями. Единственная фара Volvo, дальний свет справа, высвечивала могильно шелестящие стволы деревьев Красного леса, когда Нина подъезжала к полуразрушенным стальным воротам на въезде в заброшенный комплекс. Выкрашенные в зеленый цвет и украшенные советскими звездами, двое ворот покосились, едва удерживаемые разрушающимся деревянным забором по периметру.

“Боже милостивый, это угнетает!” Заметила Нина, опираясь на руль, чтобы получше рассмотреть едва различимые окрестности.

“Интересно, куда мы должны идти”, - сказал Пердью, высматривая признаки жизни. Единственные признаки жизни, однако, проявлялись в виде удивительно многочисленной дикой природы, такой как олени и бобры, которых Пердью видел по пути ко входу.

“Давай просто войдем и подождем. Я даю им максимум 30 минут, затем мы выбираемся к черту из этой смертельной ловушки ”, - заявила Нина. Машина продвигалась очень медленно, крадучись вдоль ветхих стен, где увядающая пропаганда советской эпохи отделялась от крошащейся каменной кладки. В безжизненной ночи на военной базе Дуга-3 раздавался только скрип шин.

“Нина”, - тихо сказал Пердью.

“Да?” - ответила она, очарованная брошенным джипом Willys.

“Нина!” - сказал он громче, устремив взгляд вперед. Она ударила по тормозам.

“Срань господня!” - взвизгнула она, когда решетка автомобиля остановилась в нескольких дюймах от высокой, худощавой балканской красавицы, одетой в сапоги и белое платье. “Что она делает посреди дороги?” Светло-голубые глаза женщины пронзили сквозь луч автомобильных фар темный взгляд Нины. Легким взмахом руки она поманила их, поворачиваясь, чтобы показать дорогу.

“Я ей не доверяю”, - прошептала Нина.

“Нина, мы здесь. Нас ждут. Мы уже глубоко увязли. Давайте не будем заставлять леди ждать, - он улыбнулся, увидев, как надулась хорошенькая историчка. “Приди. Это была твоя идея ”. Он ободряюще подмигнул ей и вышел из машины. Нина закинула на плечо сумку с ноутбуком и последовала за Пердью. Молодая блондинка ничего не сказала, пока они шли за ней, время от времени поглядывая друг на друга в поисках поддержки. Наконец, Нина сдалась и спросила: “Вы Милла?”

“Нет”, - небрежно ответила женщина, не оборачиваясь. Они поднялись на два лестничных пролета в помещение, напоминающее кафетерий ушедшей эпохи, где ослепительный белый свет падал через дверной проем. Она открыла дверь и придержала ее для Нины и Пердью, которые неохотно вошли, не спуская с нее глаз.

“Это Милла”, - сообщила она шотландским гостям, отступая в сторону, чтобы показать пятерых мужчин и двух женщин, сидящих в кругу с ноутбуками. “Это расшифровывается как "Военный указатель Леонида Леопольдта Альфа" .

У каждого был свой стиль и цель, они по очереди занимали единственный пульт управления своими трансляциями. “Я Елена. Это мои партнеры”, - объяснила она с сильным сербским акцентом. “Вы вдовец?”

“Да, это он”, - ответила Нина прежде, чем Пердью успел это сделать. “Я его коллега, доктор Гулд. Вы можете называть меня Ниной, а это Дейв ”.

“Мы надеялись, что вы придете. Есть о чем вас предостеречь”, - сказал один из мужчин из круга.

“О чем?” Сказала Нина себе под нос.

Одна из женщин сидела в изолированной кабинке за пультом управления и не могла слышать их разговор. “Нет, мы не будем мешать ее передаче. Не волнуйся, ” улыбнулась Елена. “Это Юрий. Он из Киева”.

Юрий приветственно поднял руку, но продолжил свою работу. Всем им было меньше 35 лет, но у всех у них была одна и та же татуировка — звезда, которую Нина и Пердью видели снаружи на воротах, с надписью под ней на русском.

“Классные чернила”, - одобрительно сказала Нина, указывая на те, что были у Елены на шее. “О чем это говорит?”

“О, здесь написано Красная Армия 1985 ... гм, ‘Красная Армия" и дата рождения. У всех нас есть свой год рождения рядом с нашими звездами, ” она застенчиво улыбнулась. Ее голос был подобен шелку, подчеркивающему артикуляцию ее слов, что делало ее еще более привлекательной, чем просто ее физическая красота.

“Это имя в аббревиатуре Миллы, - спросила Нина, - кто такой Леонид...?”

Елена быстро ответила. “Леонид Леопольдт был украинским оперативником немецкого происхождения во время Второй мировой войны, который пережил массовое самоубийство, утонувшее у берегов Латвии. Леонид убил капитана и связался по рации с командиром подводной лодки Александром Маринеско.”

Пердью толкнул Нину локтем: “Маринеско был отцом Кирилла, помнишь?”

Нина кивнула, желая услышать больше от Елены.

“Люди Маринеско забрали фрагменты янтарной комнаты и спрятали их, пока Леонида отправляли в ГУЛАГ. Когда он был в комнате для допросов Красной Армии, его застрелил свинья из СС Карл Кемпер. Эта нацистская мразь не должна была находиться на объекте Красной Армии!” Елена кипела в своей благородной манере, выглядя расстроенной.

“О Боже мой, Пердью!” Прошептала Нина. “Леонид был солдатом на записи! У Детлефа на груди приколота медаль.”

“Значит, вы не связаны с Орденом Черного Солнца?” - Искренне спросил Пердью. Под очень враждебными взглядами вся группа сделала ему выговор и проклинала его. Он не говорил на языках, но было ясно, что их реакция не была благоприятной.

“Вдовец - это не значит обижаться”, - вставила Нина. “Хм, неизвестный агент сообщил ему, что ваши радиопередачи исходили от верховного командования "Черного солнца". Но нам лгали многие люди, поэтому мы на самом деле не знаем, что происходит. Видите ли, мы не знаем, кто чему служит”.

Слова Нины были встречены одобрительными кивками со стороны группы Milla. Они мгновенно приняли ее объяснение, поэтому она осмелилась задать насущный вопрос. “Но разве Красная Армия не была расформирована в начале девяностых? Или это просто для того, чтобы показать свою преданность?”

На вопрос Нины ответил поразительный мужчина лет тридцати пяти. “Разве Орден Черного Солнца не распался после того, как этот засранец Гитлер покончил с собой?”

“Нет, следующие поколения последователей все еще активны”, - ответил Пердью.

“Вот так”, - сказал мужчина. “Красная Армия все еще борется с нацистами; только это оперативники нового поколения, сражающиеся в старой войне. Красный против Черный.”

“Это Миша”, - вмешалась Елена из вежливости к незнакомцам.

“Все мы прошли военную подготовку, как наши отцы и их отцы, но мы боремся с помощью самого опасного оружия нового мира - информационных технологий”, - проповедовал Миша. Он явно был лидером. “Милла - это новая Царь-бомба, детка!”

Среди группы раздались победные крики. Удивленный и озадаченный, Пердью посмотрел на улыбающуюся Нину и прошептал: “Что такое "Царь Бомба”, могу я спросить?"

“За всю историю человечества взорвалось только самое мощное ядерное оружие”, - подмигнула она. “Водородная бомба; я полагаю, что она была испытана где-то в шестидесятых”.

“А это хорошие парни”, - игриво заметил Пердью, убедившись, что говорит потише. Нина усмехнулась и кивнула. “Я просто рад, что мы здесь не в тылу врага”.

После того, как группа успокоилась, Елена предложила Пердью и Нине черный кофе, который обе с благодарностью приняли. Это была исключительно долгая поездка, не говоря уже об эмоциональном напряжении из-за того, с чем им все еще приходилось сталкиваться.

“Елена, у нас есть несколько вопросов о Милле и ее связи с реликвией Янтарной комнаты”, - почтительно осведомился Пердью. “Мы должны найти произведение искусства, или то, что от него осталось, до завтрашней ночи”.

“Нет! О нет, нет!” Миша откровенно запротестовал. Он приказал Елене отойти в сторону на диване и сел напротив дезинформированных посетителей. “Никто не заберет Янтарную комнату из ее гробницы! Никогда! Если вы хотите это сделать, нам придется прибегнуть к суровым мерам по отношению к вам”.

Елена пыталась успокоить его, когда остальные встали и окружили небольшое пространство, где сидели Миша и незнакомцы. Нина взяла Пердью за руку, когда все они достали свое оружие. Ужасающие щелчки отодвигаемых молотков доказали, насколько серьезной была Милла.

“Ладно, расслабься. Давайте обсудим альтернативу, во что бы то ни стало”, - предложил Пердью.

Мягкий голос Елены был первым, кто откликнулся. “Послушайте, в прошлый раз, когда кто-то украл часть этого шедевра, Третий рейх чуть не уничтожил свободу всех людей”.

“Как?” - Спросил Пердью. Конечно, у него была идея, но он пока не мог осознать скрытую в ней истинную угрозу. Все, чего хотела Нина, это убрать громоздкие пистолеты в кобуру, чтобы она могла расслабиться, но участники Milla не сдвинулись с места.

Прежде чем Миша разразился очередной тирадой, Елена умоляла его подождать одним из тех завораживающих взмахов руки. Она вздохнула и продолжила: “Янтарь, используемый для изготовления оригинальной янтарной комнаты, был из Балканского региона”.

“Мы знаем о древнем организме — Калихасе - который был внутри янтаря”, — мягко перебила Нина.

“И ты знаешь, что она делает?” Миша не выдержал.

“Да”, - подтвердила Нина.

“Тогда какого хрена ты хочешь отдать это им? Ты с ума сошел? Вы сумасшедшие люди! Ты, Запад, и твоя жадность! Денежные шлюхи, все вы!” Миша рявкнул на Нину и Пердью в неконтролируемой ярости. “Пристрелите их”, - сказал он своей группе.

Нина в ужасе всплеснула руками. “Нет! Пожалуйста, послушайте! Мы хотим уничтожить янтарные панели раз и навсегда, но мы просто не знаем как. Послушай, Миша, ” она обратилась к нему с мольбой о внимании, “ наш коллега… наш друг ... удерживается Орденом, и они убьют его, если мы не доставим Янтарную комнату к завтрашнему дню. Итак, Вдовец и я в глубоком, очень глубоком дерьме! Ты понимаешь?”

Пердью съежился от фирменной свирепости Нины по отношению к вспыльчивому Мише.

“Нина, могу я напомнить тебе, что парень, на которого ты кричишь, в значительной степени держит наши пресловутые яйца в своей хватке”, - сказал Пердью, осторожно потянув Нину за рубашку.

“Нет, Пердью!” Она сопротивлялась, отбрасывая его руку в сторону. “Здесь мы находимся в середине. Мы не Красная Армия и не Черное Солнце, но нам угрожают с обеих сторон, и мы вынуждены быть их сучками, делать грязную работу и стараться, чтобы нас не убили!”

Елена сидела, молча кивая в знак согласия, ожидая, когда Миша осознает затруднительное положение незнакомцев. Женщина, которая все это время вела трансляцию, вышла из кабинки и уставилась на незнакомцев, сидящих в кафетерии, и остальную часть ее группы, держа оружие наготове. При росте более шести футов трех дюймов темноволосый украинец выглядел более чем устрашающе. Ее дреды рассыпались по плечам, когда она элегантно шагнула им навстречу. Елена небрежно представила ее Нине и Пердью: “Это наш эксперт по взрывчатым веществам, Наташа. Она бывший спецназовец и прямой потомок Леонида Леопольда.”

“Кто это?” - Твердо спросила Наташа.

“Вдовец”, - ответил Миша, расхаживая взад и вперед, обдумывая недавнее утверждение Нины.

“Ах, вдовец. Габи была нашим другом”, - ответила она, покачав головой. “Ее смерть была большой потерей для мировой свободы”.

“Да, это было”, - согласился Пердью, не в силах отвести глаз от вновь прибывшего. Елена рассказала Наташе о щекотливой ситуации, в которой оказались посетители, на что похожая на амазонку женщина ответила: “Миша, мы должны им помочь”.

“Мы ведем войну с данными, с информацией, а не с огневой мощью”, - напомнил ей Миша.

“Была ли это информация и данные , которые остановили того офицера американской разведки, который пытался помочь "Черному солнцу" получить Янтарную комнату в последнюю эпоху холодной войны?” - спросила она его. “Нет, советская огневая мощь остановила его в Западной Германии”.

“Мы хакеры, а не террористы!” - запротестовал он.

“Были ли это хакеры, которые уничтожили чернобыльскую угрозу Калихаса в 1986 году? Нет, Миша, это были террористы!” - возразила она. “Теперь у нас снова есть эта проблема, и она будет у нас до тех пор, пока существует Янтарная комната. Что вы будете делать, когда "Черное солнце" добьется успеха? Ты собираешься рассылать последовательности чисел, чтобы депрограммировать умы тех немногих, кто все еще будет слушать радио до конца своей жизни, пока гребаные нацисты захватывают мир с помощью массового гипноза и контроля сознания?”

“Чернобыльская катастрофа не была несчастным случаем?” Случайно спросил Пердью, но острые предупреждающие взгляды членов Milla заставили его замолчать. Даже Нина не могла поверить в его неуместный вопрос. Судя по всему, Нина и Пердью только что разворошили самое смертоносное осиное гнездо в истории, и "Черное солнце" собиралось узнать, почему красный - это цвет крови.

Глава 30

Сэм думал о Нине, пока ждал, когда Кемпер вернется к машине. Телохранитель, который вез их, остался за рулем, оставив двигатель включенным. Даже если бы Сэму удалось сбежать от гориллы в черном костюме, бежать было действительно некуда. Во все стороны от них, простираясь насколько хватало глаз, пейзаж напоминал очень знакомое зрелище. На самом деле, это было скорее знакомое видение .

Пугающе похожая на вызванную гипнозом галлюцинацию Сэма во время сеансов с доктором Хелбергом, плоская, невыразительная местность с бесцветными лугами беспокоила его. Хорошо, что Кемпер ненадолго оставил его в покое, чтобы он мог переварить сюрреалистическое происшествие, пока оно больше не перестанет его пугать. Но чем больше он наблюдал, осознавал и впитывал пейзаж, чтобы приспособиться к нему, тем больше Сэм понимал, что это пугает его ничуть не меньше.

Неловко поерзав на своем стуле, он невольно вспомнил сон о колодце и бесплодном пейзаже перед разрушительным импульсом, который осветил небо и уничтожил народы. Значение того, что когда-то было не более чем подсознательным проявлением беспорядка, засвидетельствованным, оказалось, к ужасу Сэма, пророчеством.

Пророчество? Я?" он задумался над абсурдностью этой идеи. Но затем другое воспоминание вклинилось в его сознание, как еще один кусочек головоломки. Его разум раскрыл слова, которые он записал, когда он был во власти своего припадка, там, в деревне на острове; слова, которые нападавший на Нину кричал ей.

“Забери отсюда своего злого пророка!”

“Забери отсюда своего злого пророка!”

“Забери отсюда своего злого пророка!”

Сэм был напуган.

"Срань господня! Как я мог не услышать этого в то время?’ он ломал голову, забывая учитывать, что такова сама природа разума и всех его чудесных способностей. ‘Он назвал меня пророком?' Побледнев, он тяжело сглотнул, когда все сошлось воедино — видение точной местности и уничтожение целой расы под янтарным небом. Но что беспокоило его больше всего, так это пульсация, которую он видел в своем видении, похожая на ядерный взрыв.

Кемпер напугал Сэма, когда тот открыл дверь, чтобы вернуться. Этот внезапный щелчок центрального замка, за которым последовал громкий щелчок ручки, раздался как раз в тот момент, когда Сэм вспомнил тот всепоглощающий импульс, который прокатился рябью по всей стране.

“Entschuldigung, герр Клив”, - извинился Кемпер, когда Сэм в испуге дернулся, схватившись за грудь. Тем не менее, это вызвало у тирана смешок. “Почему ты такой нервный?”

“Просто нервничаю из-за своих друзей”, - пожал плечами Сэм.

“Я уверен, что они вас не подведут”, - попытался быть сердечным Клаус.

“Проблема с грузом?” Спросил Сэм.

“Всего лишь небольшая проблема с датчиком уровня бензина, но теперь она устранена”, - серьезно ответил Кемпер. “Итак, вы хотели знать, как последовательности чисел помешали вашей атаке на меня, верно?”

“Да. Это было удивительно, но еще более впечатляющим был тот факт, что это затронуло только меня. Мужчины, которые были с тобой, не проявили никаких признаков манипуляции”, - восхитился Сэм, потакая самолюбию Клауса, как будто он был большим поклонником. Это была тактика, которую Сэм Клив использовал много раз прежде, проводя свои расследования, чтобы разоблачить преступников.

“Вот секрет”, - самодовольно улыбнулся Клаус, медленно заламывая руки и переполняясь самодовольством. “Дело не столько в цифрах, сколько в комбинации цифр. Математика, как вы знаете, - это язык самого Творения. Числа управляют всем в существовании, будь то на клеточном уровне, геометрически, в физике, химических соединениях или где угодно еще. Это ключ к преобразованию всех данных — как компьютер внутри конкретной части вашего мозга, понимаете?”

Сэм кивнул. Он немного подумал и ответил: “Значит, это что-то вроде шифра к биологической машине-энигме”.

Кемпер аплодировал. Буквально. “Это исключительно точная аналогия, мистер Клив! Я сам не смог бы объяснить это лучше. Именно так это и работает. Применяя цепочки специфических комбинаций, вполне возможно, можно расширить поле воздействия, по сути, замкнув рецепторы мозга. Теперь, если вы добавите к этому действию электрический ток, ” Кемпер упивался своим превосходством, “ это десятикратно усилит эффект мыслеформы”.

“Значит, используя электричество, вы действительно могли бы увеличить объем усваиваемых данных? Или это для того, чтобы усилить способность манипулятора контролировать более одного человека одновременно?” Спросил Сэм.

"Продолжай говорить, доббер", - подумал Сэм из-за своей мастерски разыгранной шарады. ‘И награда достается… Самсону Кливу за его роль очарованного журналиста, очарованного умным человеком!' Сэм, ничуть не менее исключительный в своей игре, регистрировал каждую деталь, которую извергал немецкий нарцисс.

“Как вы думаете, что первым делом сделал Адольф Гитлер, когда пришел к власти над бездействующим персоналом вермахта в 1935 году?” - риторически спросил он Сэма. “Он внедрил массовую дисциплину, боевую эффективность и непоколебимую лояльность для навязывания идеологии СС, используя подсознательное программирование”.

С большой деликатностью Сэм задал вопрос, который возник в голове почти сразу после заявления Кемпера. “Была ли у Гитлера Калихаса?”

“После того, как Янтарная комната поселилась в Берлинском городском дворце, немецкий мастер из Баварии ...” Кемпер хмыкнул, пытаясь вспомнить имя этого человека. “Э-э, нет, я не помню — его пригласили присоединиться к русским мастерам, чтобы восстановить артефакт после того, как он был подарен Петру Великому, понимаете?”

“Да”, - с готовностью ответил Сэм.

“Согласно легенде, когда он работал над новым дизайном отреставрированной комнаты в Екатерининском дворце, он "потребовал" три куска янтаря, вы знаете, за свои хлопоты”, - Кемпер подмигнул Сэму.

“На самом деле, не стоит его винить”, - заметил Сэм.

“Нет, как кто-то может винить его за это? Я согласен. В любом случае, он продал одну вещь. Двое других, как опасались, были обмануты его женой и также проданы. Однако это, по-видимому, было неверно, и жена, о которой идет речь, оказалась ранней матриархальной представительницей линии крови, которая встретила впечатлительного Гитлера много веков спустя ”.

Кемпер явно наслаждался собственным повествованием, убивая время на пути к убийству Сэма, но журналист, тем не менее, уделял внимание тому, как история разворачивалась все больше. “Она передала оставшиеся два куска янтаря из первоначальной Янтарной комнаты своим потомкам, и в итоге они достались не кому иному, как Иоганну Дитриху Эккарту! Как это может быть случайностью?”

“Прости, Клаус”, - смущенно извинился Сэм, “но мои знания истории немецкого языка смущают. Именно для этого я держу Нину ”.

“Ha! Просто для исторической информации?” Клаус дразнил. “Я сомневаюсь в этом. Но позвольте мне уточнить. Эккарт, чрезвычайно образованный человек и поэт-метафизик, был непосредственно ответственен за восхищение Гитлера оккультизмом. Мы подозреваем, что именно Экарт открыл силу Калихасы, а затем использовал это явление, когда собрал первых членов Black Sun. И, конечно, самый выдающийся участник, который смог активно использовать неоспоримую возможность изменить мировоззрение людей ...”

“...был Адольфом Гитлером. Теперь я понимаю”, - Сэм заполнил пробелы, изображая очарование, чтобы обмануть своего похитителя. “Калихаса дал Гитлеру способность превращать людей в, ну, трутней. Это объясняет, почему массы в нацистской Германии в основном придерживались того же мнения… синхронные движения и этот непристойно инстинктивный, нечеловеческий уровень жестокости”.

Клаус ласково улыбнулся Сэму. “Непристойно инстинктивно…Мне это нравится ”.

“Я так и думал, что ты сможешь”, - вздохнул Сэм. “Все это положительно завораживает, понимаешь? Но как вы узнали обо всем этом?”

“Мой отец”, - ответил Кемпер как ни в чем не бывало. Он поразил Сэма как потенциальная знаменитость своей притворной застенчивостью. “Karl Kemper.”

"Кемпер - это имя прозвучало в звуковом ролике Нины", - вспомнил Сэм. ‘Он был ответственен за смерть солдата Красной Армии в комнате для допросов. Теперь головоломка складывается воедино. Он пристально посмотрел в глаза стоявшему перед ним монстру в маленькой рамке. "Не могу дождаться, когда увижу, как ты задыхаешься", подумал Сэм, уделяя командиру "Черного солнца" все внимание, которого он жаждал. ‘Не могу поверить, что я пью с ублюдком-геноцидом. Как бы я танцевал на твоем пепле, нацистское отребье!" Представления, которые материализовались в душе Сэма, казались чуждыми и оторванными от его собственной личности, и это встревожило его. Калихаса в его мозгу снова взялся за дело, наполняя его мысли негативом и первобытным насилием, но он должен был признать, что ужасные вещи, о которых он думал, не были полностью преувеличены.

“Скажи мне, Клаус, какая цель стояла за убийствами в Берлине?” Сэм продлил так называемое специальное интервью за бокалом хорошего виски. “Страх? Общественная тревога? Я всегда думал, что это ваш способ просто подготовить массы к грядущему внедрению новой системы порядка и дисциплины. Как близко я был! Надо было сделать ставку ”.

Кемпер выглядел менее звездным, услышав о новом маршруте, которым избрал журналист-расследователь, но он ничего не терял, раскрывая свои мотивы ходячему мертвецу.

“На самом деле, это очень простая программа”, - ответил он. “Поскольку канцлер Германии в нашей власти, у нас есть рычаги воздействия. Убийства высокопоставленных граждан, в основном ответственных за политическое и финансовое благополучие страны, доказывают, что мы в курсе и, конечно, без колебаний приводим в исполнение наши угрозы ”.

“Значит, вы выбрали их, основываясь на их элитном статусе?” Сэм просто спросил.

“И это тоже, мистер Клив. Но у каждой из наших целей были более серьезные инвестиции в наш мир, чем просто деньги и власть ”, - рассказал Кемпер, однако он, похоже, не слишком стремился поделиться, в чем именно заключались эти инвестиции. Только до тех пор, пока Сэм не притворился, что потерял интерес, просто кивнув, и не начал смотреть в окно на движущуюся местность снаружи, Кемпер чувствовал себя обязанным рассказать ему. “Каждая из этих, казалось бы, случайных целей на самом деле была немцами, помогавшими нашим современным товарищам из Красной Армии в сокрытии местоположения и сокрытии существования Янтарной комнаты., единственное наиболее эффективное препятствие в поисках "Черным солнцем" оригинального шедевра. Мой отец узнал из первых уст от Леопольда — русского предателя, — что реликвия была перехвачена Красной Армией и не пошла ко дну вместе с Вильгельмом Густлоффом которым была Милла, как гласит легенда. С тех пор некоторые участники Black Sun, изменив свое мнение о мировом господстве, покинули наши ряды. Ты можешь в это поверить? Потомки арийцев, могущественные и интеллектуально превосходящие, решили порвать с Орденом. Но величайшим предательством была помощь советским ублюдкам в сокрытии Янтарной комнаты, даже финансирование секретной операции в 1986 году по уничтожению шести из десяти оставшихся плит янтаря, содержащих Калихасу!”

Сэм оживился. “Подожди, подожди. Что вы говорите о 1986 году? Половина Янтарной комнаты была уничтожена?”

“Да, благодаря нашим недавно умершим элитным членам общества, которые финансировали Миллу для операции "Родина", Чернобыль теперь является могилой половины великолепной реликвии”, - усмехнулся Кемпер, сжимая кулаки. “Но на этот раз мы собираемся уничтожить их — заставить их исчезнуть вместе с их соотечественниками и всеми, кто задает нам вопросы”.

“Как?” Спросил Сэм.

Кемпер рассмеялся, удивленный тем, что такой проницательный человек, как Сэм Клив, не понимал, что происходит на самом деле. “Что ж, у нас есть вы, мистер Клив. Ты новый гитлер Черного Солнца… с этим особым существом, которое питается твоим мозгом”.

“Прошу прощения?” Сэм ахнул. “Как, по-вашему, я собираюсь служить вашей цели?”

“Твой разум обладает способностью манипулировать массами, мой друг. Подобно F ührer, вы сможете подчинить Milla и все другие подобные им агентства — даже правительства. Остальное они сделают сами”, - усмехнулся Кемпер.

“А как же мои друзья?” - Спросил Сэм, встревоженный открывающимися перспективами.

“Это не будет иметь значения. К тому времени, когда ты спроецируешь власть Калихасы над миром, организм поглотит большую часть твоего мозга ”, - рассказал Кемпер, когда Сэм уставился на него в неприкрытом ужасе. “Либо это, либо аномальное увеличение электрической активности поджарит ваш мозг. В любом случае, ты войдешь в историю как герой Ордена”.

Глава 31

“Отдай им это гребаное золото. Золото скоро станет бесполезным, если они не смогут найти способ превратить тщеславие и плотность в реальные парадигмы выживания ”, - глумилась Наташа над своими коллегами. Посетители Миллы сидели вокруг большого стола с группой воинствующих хакеров, которые, как теперь выяснил Пердью, были людьми, стоявшими за таинственным сообщением Габи с управлением воздушным движением. Это был Марко, один из самых тихих членов Milla, который обошел воздушный контроль Копенгагена и сказал пилотам Purdue изменить курс на Берлин, но Пердью не собирался раскрывать свое прикрытие прозвища Детлефа "Вдовец" , чтобы раскрыть, кем он был на самом деле — пока нет.

“Я понятия не имею, какое отношение золото имеет к плану”, - пробормотала Нина Пердью в разгар ссоры с русскими.

“Большая часть все еще существующих янтарных листов все еще имеет золотые вставки и обрамления на месте, доктор Гулд”, - объяснила Елена, заставив Нину чувствовать себя глупо из-за того, что она слишком громко жаловалась на это.

“Да!” - вмешался Миша. “Это золото дорого стоит для нужных людей”.

“Ты теперь капиталистическая свинья?” Спросил Юрий. “Деньги бесполезны. Цените только информацию, знания и практические вещи. Мы отдаем им золото. Кого это волнует? Нам нужно золото, чтобы обмануть их и заставить поверить, что друзья Габи чего-то не замышляют.”

“Еще лучше, ” предложила Елена, “ мы используем золотую резьбу для размещения изотопа. Все, что нам нужно, это катализатор и достаточно электричества, чтобы разогреть кастрюлю.”

“Изотоп? Вы ученый, Елена?” Пердью очарован.

“Физик-ядерщик, выпуск 2014 года”, - с улыбкой похвасталась Наташа о своей приятной подруге.

“Черт!” Нина была в восторге, впечатленная умом, скрытым в красивой женщине. Она посмотрела на Пердью и толкнула его локтем. “Это место - Валгалла сапиосексуала, эй?”

Пердью кокетливо поднял брови, услышав точное предположение Нины. Внезапно жаркая дискуссия между хакерами из Красной армии была прервана громким треском, который заставил их всех замереть в ожидании. Внимательно прислушиваясь, они ждали. Из настенных динамиков центра вещания вой входящего сигнала возвестил о чем-то зловещем.

“Guten Tag, meine Kameraden.”

“О Боже, это снова Кемпер”, - прошипела Наташа.

Пердью почувствовал тошноту в животе. Звук голоса мужчины вызвал у него приступ головокружения, но он сдержался ради группы.

“Мы прибудем в Чернобыль через два часа”, - сообщил Кемпер. “Это ваше первое и единственное предупреждение о том, что мы ожидаем, что наше ETA извлечет Янтарную комнату из саркофага. Несоблюдение приведет к... ” он усмехнулся про себя и решил отказаться от формальностей, “ ... ну, это приведет к смерти канцлера Германии и Сэма Клива, после чего мы выпустим нервно-паралитический газ в Москве, Лондоне и Сеуле одновременно. Дэвид Пердью будет замешан в нашей обширной сети представителей политических СМИ, поэтому не пытайтесь бросить нам вызов. Zwei Stunden. Wiedersehen.”

Щелчок прервал помехи, и тишина опустилась на кафетерий, как одеяло поражения.

“Вот почему нам пришлось сменить локацию. Они уже месяц взламывают наши частоты вещания. Посылая последовательности чисел, отличные от наших, они заставляют людей убивать себя и других посредством подсознательного внушения. Теперь нам придется приседать на площадке-призраке Дуга-3, ” усмехнулась Наташа.

Пердью с трудом сглотнул, когда у него подскочила температура. Стараясь не прерывать встречу, он положил холодные, липкие руки на сиденье по бокам от себя. Нина сразу поняла, что что-то не так.

“Пердью?” - спросила она. “Ты снова заболел?’

Он слабо улыбнулся и отмахнулся от этого, покачав головой.

“Он неважно выглядит”, - заметил Миша. “Заражение? Как долго ты здесь? Больше, чем на день?”

“Нет”, - ответила Нина. “Всего на несколько часов. Но он болеет уже два дня”.

“Не волнуйтесь, люди”, - невнятно произнес Пердью, все еще сохраняя веселое выражение лица. “Это проходит после”.

“После чего?” Спросила Елена.

Пердью вскочил, его лицо побледнело, когда он попытался взять себя в руки, но он подтолкнул свое долговязое тело к двери наперегонки с непреодолимым желанием блевать.

“После этого”, - вздохнула Нина.

“Мужской туалет этажом ниже”, - небрежно сообщил Марко, наблюдая, как гость торопливо спускается по ступенькам. “Выпивка или нервы?” он спросил Нину.

“И то, и другое. Черное Солнце пытал его несколько дней, прежде чем наш друг Сэм отправился вытаскивать его. Я думаю, что травма все еще влияет на него ”, - объяснила она. “Они держали его в своей крепости в Казахской степи и мучили его без отдыха”.

Женщины выглядели такими же равнодушными, как и мужчины. Очевидно, пытки были настолько глубоко укоренены в их культурном прошлом войны и трагедии, что это было само собой разумеющимся в разговоре. Сразу же пустое выражение лица Миши осветилось и оживило его черты. “Доктор Гулд, у тебя есть координаты этого места? Эта... крепость в Казахстане?”

“Да”, - ответила Нина. “Именно так мы нашли его в первую очередь”.

Темпераментный мужчина протянул ей руку, и Нина быстро порылась в передней сумке на молнии в поисках бумаги, на которой она делала наброски в кабинете доктора Хелберга в тот день. Она передала Мише записанные цифры и информацию.

Итак, первые сообщения, которые Детлеф привез нам в Эдинбург, были отправлены не Миллой. Иначе они бы знали о местонахождении комплекса", - подумала Нина, но оставила это при себе. С другой стороны, Милла окрестила его ‘Вдовцом’. Они тоже сразу узнали в этом человеке мужа Габи.’Ее руки покоились в ее темных, взъерошенных волосах, когда она подперла голову и поставила локти на стол, как скучающая школьница. Ей пришло в голову, что Габи — и, следовательно, Детлеф — тоже были введены в заблуждение вмешательством Ордена в трансляции, точно так же, как люди, пострадавшие от последовательностей чисел малефисенты. ‘Боже мой, я должен извиниться перед Детлефом. Я уверен, что он пережил небольшой инцидент с "Вольво". Я надеюсь?’

Пердью отсутствовал долгое время, но было важнее разработать план до того, как их время истекло. Она наблюдала, как русские гении что-то горячо обсуждают на своем языке, но она не возражала. Для нее это звучало красиво, и по их тону она догадалась, что идея Миши была основательной.

Как только она снова начала беспокоиться о судьбе Сэма, Миша и Елена встретились с ней, чтобы объяснить план. Остальные участники последовали за Наташей из комнаты, и Нина слышала, как они с грохотом спускались по железным ступенькам, как во время противопожарных учений.

“Я так понимаю, у тебя есть план. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть план. Наше время почти истекло, и я не думаю, что смогу больше терпеть. Если они убьют Сэма, клянусь Богом, я посвящу свою жизнь тому, чтобы растратить их всех ”, - простонала она в отчаянии.

“Это красный настрой”, - улыбнулась Елена.

“И да, у нас есть план. Хороший план”, - заявил Миша. Он казался почти счастливым.

“Великолепно!” Нина улыбнулась, хотя все еще выглядела напряженной. “Каков план?”

Миша смело заявил: “Мы отдаем им Янтарную комнату”.

Улыбка Нины увяла.

“Прийти снова?” она часто заморгала, наполовину от ярости, наполовину желая услышать его объяснения. “Должен ли я надеяться на большее, привязанный к вашему выводу? Потому что, если таков ваш план, я потерял всякую веру в мое иссякающее восхищение советской изобретательностью ”.

Они рассеянно рассмеялись. Было ясно, что им было наплевать на мнение представителя Запада; даже не настолько, чтобы поспешить развеять ее сомнения. Нина сложила руки на груди. Мысли о постоянной болезни Пердью и постоянном подчинении Сэма и его отсутствии только еще больше разозлили дерзкого историка. Елена почувствовала ее разочарование и смело взяла ее за руку.

“Мы не будем вмешиваться в фактические, гм, претензии Black Sun на Янтарную комнату или коллекцию, но мы предоставим вам все необходимое для борьбы с ними. Хорошо?” - сказала она Нине.

“Ты не собираешься помочь нам вернуть Сэма?” Нина ахнула. Ей хотелось разрыдаться. После всего этого ей отказали единственные союзники, которые, как она думала, у них были против Кемпера. Возможно, Красная Армия была не такой могущественной, как утверждала их репутация, подумала она с горьким разочарованием в сердце. “Тогда с чем, черт возьми, ты на самом деле собираешься помогать?” - кипела она.

Глаза Миши потемнели от нетерпимости. “Послушай, мы не обязаны тебе помогать. Мы транслируем информацию, а не сражаемся в ваших битвах ”.

“Это очевидно”, - усмехнулась она. “Так что же теперь будет?”

“Вы с Вдовцом должны забрать оставшиеся части Янтарной комнаты. Юрий наймет для тебя человека с тяжелой тележкой и блоками, ” Елена попыталась звучать более проактивно. “Наташа и Марко прямо сейчас находятся в реакторном секторе подуровня Медведка. Скоро я собираюсь помочь Марко с ядом ”.

“Яд?” Нина поморщилась.

Миша указал на Елену. “Так они называют химические элементы, которые они кладут в бомбы. Я думаю, они пытаются быть смешными. Например, отравляя тело вином, они отравляют предметы химикатами или чем-то еще ”.

Елена поцеловала его и извинилась, чтобы присоединиться к остальным в секретном подвале реактора на быстрых нейтронах, секции огромной военной базы, которая когда-то использовалась для хранения оборудования. Дуга-3 была одним из трех мест, куда Милла периодически мигрировала каждый год, чтобы избежать поимки или обнаружения, и группа тайно превратила каждое из своих мест в полностью функциональные операционные базы.

“Когда яд будет готов, мы дадим вам материалы, но вы должны подготовить свое собственное оружие на объекте ”Убежище", - объяснил Миша.

“Это саркофаг?” - спросила она.

“Da.”

“Но радиация там убьет меня”, - запротестовала Нина.

“Вы не будете находиться в объекте "Убежище". В 1996 году мои дядя и дедушка перенесли пластины из Янтарной комнаты в старый колодец рядом с объектом "Убежище", но там, где находится колодец, есть земля, много земли. Она вообще не связана с реактором 4, так что с вами все должно быть в порядке ”, - пояснил он.

“Господи, это сдерет с меня кожу”, - пробормотала она, серьезно передумывая отказываться от всего предприятия и оставлять Пердью и Сэма на произвол судьбы. Миша посмеялся над паранойей избалованной западной женщины и покачал головой. “Кто покажет мне, как это приготовить?” - Наконец спросила Нина, решив, что не хочет, чтобы русские считали шотландцев слабаками.

“Наташа - эксперт по взрывчатым веществам. Елена - эксперт по химической опасности. Они расскажут вам, как превратить Янтарную комнату в гроб”, - улыбнулся Миша. “Одна вещь, доктор Гулд”, - продолжил он приглушенным тоном, нехарактерным для его властной натуры. “Пожалуйста, обращайтесь с металлом в защитных приспособлениях и старайтесь не дышать, не прикрывая рот. И после того, как вы отдадите им реликвию, держитесь подальше. Большое расстояние, понятно?”

“Хорошо”, - ответила Нина, благодарная за его беспокойство. Это была та его сторона, которую она до сих пор не имела удовольствия видеть. Он был зрелым человеком. “Миша?”

“Da?”

Со всей серьезностью она умоляла узнать. “Какое оружие я здесь делаю?”

Он не ответил, поэтому она допытывалась еще немного.

“Как далеко я должна быть после того, как отдам Кемперу Янтарную комнату?” - хотела определить она.

Миша несколько раз моргнул, заглядывая глубоко в темные глаза симпатичной женщины. Он откашлялся и посоветовал: “Уезжай из страны”.

Глава 32

Когда Пердью очнулся на полу туалета, его рубашка была перепачкана желчью и слюной. Смутившись, он сделал все возможное, чтобы смыть это с помощью мыла для рук и холодной воды в раковине. После некоторой чистки он осмотрел состояние ткани в зеркале. “Как будто этого никогда не было”, - улыбнулся он, довольный своими усилиями.

Когда он вошел в кафетерий, он обнаружил, что Нину одевают Елена и Миша.

“Твоя очередь”, - усмехнулась Нина. “Я вижу, у тебя был еще один приступ болезни”.

“Это было не что иное, как насилие”, - сказал он. “Что происходит?”

“Мы набиваем одежду доктора Гулд радиоактивно-стойкими материалами, когда вы двое спуститесь за Янтарной комнатой”, - проинформировала его Елена.

“Это смешно, Нина”, - пожаловался он. “Я отказываюсь носить все это. Как будто нашей задаче уже не мешает дедлайн, теперь вам приходится прибегать к абсурдным и отнимающим много времени мерам, чтобы задержать нас еще дольше?”

Нина нахмурилась. Казалось, Пердью снова превратился в плаксивую стерву, с которой она поссорилась в машине, и она не собиралась терпеть его детские капризы. “Ты бы хотел, чтобы твои яйца отвалились к завтрашнему дню?” - съязвила она в ответ. “В противном случае тебе лучше взять чашку; свинцовую”.

“Повзрослейте, доктор Гулд”, - возразил он.

“Уровень радиации близок к смертельному для этой маленькой экспедиции, Дэйв. Я надеюсь, у вас есть большая коллекция бейсбольных кепок на случай неизбежного выпадения волос, от которого вы будете страдать через несколько недель ”.

Советы молча посмеялись над покровительственной тирадой Нины, когда они настраивали последнее из ее свинцовых усиленных приспособлений. Елена дала ей медицинскую маску, чтобы она закрывала рот, когда спустится в колодец, и альпинистский шлем на всякий случай.

Понурившись некоторое время, Пердью позволил им одеть его подобным образом, прежде чем сопровождать Нину туда, где Наташа была готова вооружить их для битвы. Марко собрал для них несколько изящных режущих инструментов размером с пенал, а также инструкцию о том, как покрывать янтарь тонким стеклянным прототипом, который он создал как раз для такого случая.

“Люди, вы уверены, что мы сможем осуществить это узкоспециализированное предприятие в такие короткие сроки?” - Спросил Пердью.

“Доктор Гулд говорит, что вы изобретатель, ” ответил Марко. “Точно так же, как работать с электроникой. Используйте инструменты для доступа и подгонки. Положите кусочки металла на лист янтаря, чтобы скрыть их как золотую инкрустацию, и накройте его чехлами. Используйте зажимы по углам и БУМ! Янтарная комната, усиленная смертью, чтобы они могли забрать ее домой ”.

“Я все еще не совсем понимаю, что все это значит”, - пожаловалась Нина. “Зачем мы это делаем? Миша намекнул мне, что мы, должно быть, далеко, а это значит, что это бомба, верно?”

“Правильно”, - подтвердила Наташа.

“Но это всего лишь коллекция грязных серебряных металлических рамок и колец. Похоже на то, что мой дедушка-механик хранил на свалке, ” простонала она. Впервые Пердью проявил некоторый интерес к их миссии, когда увидел хлам, похожий на потускневшую сталь или серебро.

“Мария, Матерь Божья! Нина!” - с благоговением выдохнул он, бросив на Наташу взгляд, полный осуждения и удивления. “Вы, люди, сумасшедшие!”

“Что? Что это?” - спросила она. Все они ответили на его пристальный взгляд, невозмутимые его паническим суждением. Рот Пердью оставался открытым в недоумении, когда он повернулся к Нине с одним предметом в руке. “Это оружейный плутоний. Они посылают нас превратить Янтарную комнату в ядерную бомбу!”

Они не опровергли его заявление и не выглядели запуганными. Нина потеряла дар речи.

“Это правда?” - спросила она. Елена посмотрела вниз, и Наташа гордо кивнула.

“Она не может взорваться, пока ты держишь ее в руках, Нина”, - спокойно объяснила Наташа. “Просто сделайте так, чтобы это выглядело как часть искусства, и заклейте панели стеклом Марко. Тогда отдай это Кемперу ”.

“Плутоний воспламеняется при контакте с влажным воздухом или водой”, - Пардью сглотнул, думая обо всех свойствах элемента. “Если покрытие отколется или обнажится, могут быть ужасные последствия”.

“Так что не облажайся”, - весело прорычала Наташа. “А теперь пойдемте, у вас меньше двух часов, чтобы показать находку нашим гостям”.

* * *

Чуть более двадцати минут спустя Пердью и Нину опускали в скрытый каменный колодец, десятилетиями заросший радиоактивной травой и кустарником. Каменная кладка разрушилась точно так же, как бывший железный занавес, свидетельство ушедших в прошлое времен передовых технологий и инноваций, заброшенных и оставленных на распад из-за последствий Чернобыля.

“Вы находитесь далеко от объекта ”Убежище", - напомнила Елена Нине. “Но дыши через нос. Юрий и его двоюродный брат будут ждать здесь, пока вы вынесете реликвию.”

“Как нам доставить это ко входу в колодец? Каждая панель весит больше, чем ваш автомобиль!” Заявил Пердью.

“Здесь есть железнодорожная система”, - крикнул Миша вниз, в темную яму. “Следы ведут в зал Янтарной комнаты, где мой дедушка и мой дядя перенесли осколки в тайное место. Вы можете просто опустить их с помощью веревок на шахтную тележку и прикатить сюда, откуда Юрий доставит их наверх ”.

Нина показала им большой палец, проверив свою рацию на частоту, которую Миша дал ей для связи с любым из них, если у нее возникнут вопросы, находясь под страшной Чернобыльской электростанцией.

“Правильно! Давай покончим с этим, Нина”, - подтолкнул Пердью.

Они отправились в промозглую темноту с фонариками, прикрепленными к их шлемам. Черная масса в темноте оказалась шахтной машиной, о которой говорил Миша, и они подняли листы Марко на нее с помощью инструментов, толкая машину на ходу.

“Немного не склонен к сотрудничеству”, - заметил Пердью. “Но я был бы таким же, если бы ржавел в темноте более двадцати лет”.

Их световые лучи ослабевали всего в нескольких метрах перед ними, погруженные в густую темноту. Мириады мельчайших частиц парили в воздухе и танцевали перед лучами в безмолвном забвении подземного канала.

“Что, если мы вернемся, а они закроют колодец?” Внезапно сказала Нина.

“Мы найдем выход. Мы проходили через худшее, чем это раньше ”, - заверил он.

“Здесь так устрашающе тихо”, - упорствовала она в своем мрачном настроении. “Когда-то здесь, внизу, была вода. Интересно, сколько людей утонуло в этом колодце или погибло от радиации, ища убежища здесь, внизу.”

“Нина”, - это все, что он сказал, чтобы встряхнуть ее от безрассудства.

“Прости”, - прошептала Нина. “Я чертовски напуган”.

“Это на тебя не похоже”, - сказал Пердью в плотной атмосфере, которая лишала его голос какого-либо эха. “Вы боитесь только заражения или последствий радиационного отравления, которые приводят к медленной смерти. Вот почему вы находите это место ужасающим ”.

Нина пристально смотрела на него в туманном свете своей лампы. “Спасибо тебе, Дэвид”.

Через несколько шагов его лицо изменилось. Он смотрел на что-то справа от нее, но Нина была непреклонна, не желая знать, что это было. Когда Пердью остановился, Нину охватили всевозможные страшные сценарии.

“Смотри”, - улыбнулся он, беря ее за руку, чтобы развернуть лицом к великолепному сокровищу, которое было скрыто под многолетним слоем пыли и мусора. “Она ничуть не менее великолепна, чем в те времена, когда ею владел король Пруссии”.

Как только Нина осветила желтые плиты, золото и янтарь объединились, чтобы стать изысканными зеркалами утраченной красоты прошлых веков. Замысловатая резьба, украшавшая рамы и осколки зеркала, подчеркивала чистоту янтаря.

“Подумать только, что злой бог дремлет прямо здесь”, - прошептала она.

“Частичка того, что кажется включениями, Нина, посмотри”, - указал Пердью. “Образец, настолько маленький, что был почти невидим, попал под пристальное внимание очков Пердью, увеличив его.

“Боже милостивый, ну разве ты не гротескный маленький ублюдок”, - сказал он. “Это похоже на краба или клеща, но у его головы гуманоидное лицо”.

“О, Господи, это звучит отвратительно’, - Нина вздрогнула при этой мысли.

“Приходите посмотреть”, - пригласил Пердью, готовясь к ее реакции. Он поместил левое увеличительное стекло своих очков на другое грязное пятно на нетронутом позолоченном янтаре. Нина наклонилась, чтобы взглянуть на нее.

“Что, во имя половых желез Юпитера, это за штука?” она ахнула от ужаса с недоумением на лице. “Клянусь, я застрелюсь, если эта жуткая штука поселится в моем мозгу. Боже мой, ты можешь представить, если бы Сэм знал, как выглядит его Калихаса?”

“Говоря о Сэме, я думаю, нам следует поторопиться с передачей этого сокровища в пользование нацистам. Что скажешь ты?” Пердью настаивал.

“Да”.

Когда они закончили кропотливо укреплять гигантские плиты металлом и тщательно запечатали их за защитной пленкой, как было указано, Пердью и Нина одну за другой подкатили панели ко дну устья колодца.

“Смотри, видишь? Они все ушли. Там наверху никого нет, ” пожаловалась она.

“По крайней мере, они не перекрыли вход”, - улыбнулся он. “Мы же не можем ожидать, что они пробудут там весь день, не так ли?”

“Полагаю, что нет”, - вздохнула она. “Я просто рад, что мы добрались до колодца. Поверь мне, с меня хватит этих чертовых катакомб”.

Издалека они могли слышать громкий шум двигателя. Транспортные средства, медленно ползущие по близлежащей дороге, приближались к району колодца. Юрий и его двоюродный брат начали поднимать плиты. Даже с удобной корабельной грузовой сеткой это все равно отнимало много времени. Двое русских и четверо местных жителей помогали Пердью натягивать сетку на каждую из плит, он надеялся, что она рассчитана на подъем более 400 кг за раз.

“Невероятно”, - пробормотала Нина. Она стояла на безопасном расстоянии, в глубине туннеля. Ее клаустрофобия подкрадывалась к ней, но она не хотела мешать. Пока мужчины выкрикивали предложения и отсчитывали время, ее двустороннее радио приняло передачу.

“Нина, заходи. Конец,” сказала Елена сквозь низкое потрескивание, к которому Нина уже привыкла.

“Это приемная Нины. Окончено”, - ответила она.

“Нина, мы уйдем, когда Янтарную комнату вынесут, хорошо?” Елена предупредила. “Мне нужно, чтобы ты не волновался и не думал, что мы просто сбежали, но мы должны уйти до того, как они доберутся до Дуги-3”.

“Нет!” Нина закричала. “Почему?”

“Это будет кровавая баня, если мы встретимся на одной земле. Ты это знаешь”. Миша ответил ей. “Теперь не волнуйся. Мы будем на связи. Будьте осторожны и счастливого пути”

У Нины упало сердце. “Пожалуйста, не уходи”. Никогда в жизни она не слышала более одинокой фразы.

“Снова и снова”.

Она услышала хлопающий звук, когда Пердью стряхивал пыль со своей одежды и провел ладонями по штанам, чтобы вытереть грязь. Он огляделся в поисках Нины, и когда его глаза нашли ее, он одарил ее теплой, удовлетворенной улыбкой.

“Выполнено, доктор Гулд!” он ликовал.

Внезапно над ними прогремели выстрелы, заставив Пердью нырнуть в темноту. Нина кричала о его безопасности, но он пополз дальше в противоположную сторону туннеля, оставив ее с облегчением от того, что с ним все в порядке.

“Юрий и его помощники казнены!” - услышали они голос Кемпера у колодца.

“Где Сэм?” Нина закричала от света, падающего на пол туннеля подобно небесному аду.

“Мистер Клив немного перебрал с выпивкой ... но ... огромное спасибо за сотрудничество, Дэвид! О, и доктор Гулд, пожалуйста, примите мои искренние соболезнования в связи с тем, что это будут ваши последние мучительные минуты на этой земле. Приветствую!”

“Пошел ты нахуй!” Нина закричала. “Скоро увидимся, ублюдок! Скоро!”

Пока она изливала свою словесную ярость на улыбающегося немца, его люди начали закрывать устье колодца толстой бетонной плитой, постепенно затемняя туннель. Нина могла слышать, как Клаус Кемпер спокойно произносит последовательность цифр низким голосом, почти таким же, каким он звучал во время радиопередач.

Когда тень постепенно рассеялась, она посмотрела на Пердью, и, к ее ужасу, его застывшие глаза смотрели на Кемпера в явном плену. В последних лучах угасающего света Нина увидела, как лицо Пердью исказилось в похотливой и злобной усмешке, он смотрел прямо на нее.

Глава 33

Как только Кемпер получил свое бесчинствующее сокровище, он приказал своим людям отправиться в Казахстан. Они возвращались на территорию "Черного солнца" с первой реальной перспективой мирового господства, их план был почти полностью завершен.

“Все ли шестеро в воде?” он спросил своих рабочих.

“Да, сэр”.

“Это древняя янтарная смола. Она достаточно хрупкая, поэтому, если она раскрошится, запертые внутри образцы вырвутся наружу, и тогда у нас будут большие неприятности. Они должны находиться под водой, пока мы не доберемся до комплекса, джентльмены!” Крикнул Кемпер, прежде чем удалиться к своему роскошному автомобилю.

“Почему вода, командир?” - спросил один из его людей.

“Потому что они ненавидят воду. Там они не могут оказывать никакого влияния, и они ненавидят это, превращая это место в идеальную тюрьму, в которой они могут содержаться без каких-либо опасений ”, - объяснил он. С этими словами он сел в машину, и две машины медленно тронулись с места, оставляя Чернобыль еще более пустынным, чем он уже был раньше.

* * *

Сэм все еще был под действием порошка, который оставил белый осадок на дне его пустого стакана из-под виски. Кемпер не обратил на него внимания. В своем новом захватывающем положении владельца не только бывшего чуда света, но и стоящего на пороге управления грядущим новым миром, он почти не замечал журналиста. Крики Нины все еще отдавались эхом в его мыслях, как сладкая музыка для его прогнившего сердца.

Казалось, что использование Пердью в качестве приманки в конце концов окупилось. Какое-то время Кемпер не был уверен, что методы промывания мозгов увенчались успехом, но когда Пердью успешно использовал устройства связи, которые Кемпер оставил ему для поиска, он знал, что Клив и Гулд скоро попадутся в сети. Предательство, заключающееся в том, что он не отпустил Клива к Нине после всей ее тяжелой работы, было положительно восхитительным для Кемпера. Теперь он связал концы с концами, что не удавалось ни одному другому командиру "Черного солнца".

Дэйв Пердью, предатель Ренатус, теперь был оставлен гнить под богом забытой землей проклятого Чернобыля, вскоре убив надоедливую маленькую сучку, которая всегда вдохновляла Пердью на разрушение Ордена. И Сэм Клив…

Кемпер посмотрел на Клива. Он сам направлялся за водой. И как только Кемпер подготовит его, он сыграет ценную роль идеального представителя СМИ по связям с общественностью Ордена. В конце концов, как мир может придраться к чему-либо, представленному лауреатом Пулитцеровской премии журналистом-расследователем, который в одиночку разоблачил оружейные кольца и сверг преступные синдикаты? С Сэмом в качестве своей медиа-марионетки Кемпер мог объявлять миру все, что хотел, одновременно взращивая свою собственную Калихасу, чтобы осуществлять массовый контроль над целыми континентами. И когда сила этого маленького бога иссякнет, он отправит на безопасное хранение несколько других, чтобы заменить его.

Дела Кемпера и его Ордена шли на лад. Наконец, препятствия со стороны Шотландии были устранены, и его путь был расчищен для внесения необходимых изменений, в которых Гиммлер потерпел неудачу. При всем этом Кемпер не мог не задаться вопросом, как обстоят дела у маленькой сексуальной исторички и ее бывшего любовника.

* * *

Нина слышала, как бьется ее сердце, и это было несложно, судя по тому, как оно грохотало в ее теле, в то время как ее слух был напряжен даже на малейший шум. Пердью вел себя тихо, и она понятия не имела, где он может быть, но она двигалась так быстро, как только могла, в противоположном направлении, не зажигая света, чтобы он не мог ее видеть. Он делал то же самое.

"О, сладкий Иисус, где он?" подумала она, присев рядом с тем местом, где раньше была Янтарная комната. У нее пересохло во рту, и она жаждала облегчения, но сейчас было не время искать утешения или пропитания. В нескольких футах от себя она услышала хруст нескольких маленьких камешков, и это заставило ее громко ахнуть. "Черт!" Нина хотела было отговаривать его, но, судя по его остекленевшим глазам, она сомневалась, что все, что она скажет, пройдет. "Он направляется в мою сторону. Я слышу, что звуки с каждым разом все ближе!’

Они находились под землей в окрестностях Реактора-4 уже более трех часов, и она начинала ощущать последствия. Она начала чувствовать тошноту, в то время как мигрень практически лишила ее способности концентрироваться. Но опасность в последнее время надвигалась на историка во многих формах. Теперь она стала мишенью для промытого разума, запрограммированного еще более больным разумом убить ее. Быть убитой собственным другом было бы намного хуже, чем убегать от сумасшедшего незнакомца или наемника на задании. Это был Дэйв! Дейв Пердью, ее давний друг и бывший любовник.

Без предупреждения ее тело содрогнулось, и она упала на колени на холодную твердую землю, ее вырвало. С каждой конвульсией это становилось все сильнее, пока она не начала плакать. У Нины не было возможности сделать это тихо, и она была убеждена, что Пердью легко выследит ее по тому шуму, который она вызвала. Она сильно вспотела, и ремешок от фонарика, обвязанный вокруг ее головы, вызвал раздражающий зуд, поэтому она выдернула его из волос. В приступе паники она направила свет вниз в нескольких дюймах от земли и включила его. Луч распространился по небольшому радиусу на земле, и она оценила свое окружение.

Пердью нигде не было найдено. Внезапно большой стальной стержень метнулся к ее лицу из темноты впереди. Он ударил ее по плечу, вызвав у нее крик агонии. “Пердью! Остановитесь! Иисус Христос! Ты собираешься убить меня из-за этого нацистского придурка? Очнись, мать твою!”

Нина выключила свет, тяжело дыша, как измученная охотничья гончая. Опустившись на колени, она пыталась игнорировать пульсирующую мигрень, которая раскалывала ее череп, пока подавляла очередной приступ отрыжки. Шаги Пердью приближались к ней в темноте, безразличные к ее тихим рыданиям. Онемевшие пальцы Нины теребили прикрепленную к ней двустороннюю рацию.

Оставь это здесь. Включи его на шум, а затем беги в другом направлении", предложила она себе, но другой ее внутренний голос был против этого. ‘Идиот, ты не можешь отказаться от своего последнего шанса на внешнее общение. Найди что-нибудь, что можно использовать как оружие, там, где были обломки.

Последнее было более осуществимой идеей. Она схватила горсть камней и стала ждать знака его местонахождения. Темнота плотным одеянием окутывала ее, но что приводило ее в бешенство, так это пыль, которая обжигала нос при дыхании. Глубоко в темноте она услышала, как что-то зашевелилось. Нина запустила горсть камней перед собой, чтобы сбросить его, прежде чем она метнулась влево, врезавшись прямо в выступающий камень, который врезался в нее, как грузовик. С подавленным вздохом она безвольно упала на пол.

Поскольку ее состояние сознания ставило под угрозу ее жизнь, она почувствовала прилив энергии и поползла по полу на коленях и локтях. Подобно сильному гриппу, радиация начала поражать ее тело. По ее коже побежали мурашки, голова была тяжелой, как свинец. Ее лоб разболелся от столкновения, когда она пыталась восстановить равновесие.

“Привет, Нина”, - прошептал он в нескольких дюймах от ее дрожащего тела, заставив ее сердце подпрыгнуть от ужаса. Яркий свет Пердью на мгновение ослепил ее, когда он направил его ей в лицо. “Я нашел тебя”.

30 часов спустя — Шалкар, Казахстан

Сэм был в ярости, но он не осмеливался создавать проблемы, пока его план побега не был разработан. Когда он проснулся и обнаружил, что все еще находится в лапах Кемпера и Ордена, транспортное средство впереди них неуклонно ползло по жалкому, пустынному участку дороги. К тому времени они уже миновали Саратов и пересекли границу с Казахстаном. Ему было слишком поздно выбираться. Они почти сутки путешествовали от того места, где были Нина и Пердью, что делало невозможным для него просто выскочить и убежать обратно в Чернобыль или Припять.

“Завтрак, мистер Клив”, - предложил Кемпер. “Мы должны поддерживать твою силу”.

“Нет, спасибо”, - отрезал Сэм. “На этой неделе я выпил свою норму наркотиков”.

“О, да ладно тебе!” Кемпер спокойно ответил. “Ты как ноющий подросток, закатывающий истерику. А я думала, что ПМС - это женская проблема. Мне пришлось накачать тебя наркотиками, иначе ты сбежал бы со своими друзьями и был бы убит. Вы должны быть благодарны, что вы живы ”. Он протянул завернутый сэндвич, купленный в магазине в одном из городов, которые они проезжали.

“Ты убил их?” Спросил Сэм.

“Сэр, нам скоро нужно заправить грузовик в Шалкаре”, - объявил шофер.

“Это прекрасно, Дирк. Как долго?” спросил он водителя.

“Десять минут, пока мы доберемся туда”, - сообщил он Кемперу.

“Хорошо”. Он посмотрел на Сэма, и злобная улыбка появилась на его лице. “Ты должен был быть там!” Кемпер радостно рассмеялся. “О, я знаю, что ты был там, но я имею в виду, ты должен был видеть это!”

Сэм сильно расстраивался с каждым словом, которое выплевывал немецкий ублюдок. Каждый мускул на лице Кемпера разжигал ненависть Сэма, а каждый жест руки доводил журналиста до состояния неподдельного гнева. ‘Подожди. Просто подожди еще немного.

“Твоя Нина сейчас гниет под высокорадиоактивным реактором-4 ground zero”. Кемпер рассказывал с немалой долей удовольствия. “Ее маленькая сексуальная попка покрылась волдырями и разлагается, пока мы разговариваем. Кто знает, что Пердью с ней сделал! Но даже если они переживут друг друга, голод и лучевая болезнь прикончат их”.

Подождите! Не надо. Пока нет.

Сэм знал, что Кемпер мог оградить свои мысли от влияния Сэма и что попытки завладеть им не только растратили бы его энергию, но и были бы совершенно бесполезны. Они подъехали к Шалкару, небольшому городку, примыкающему к озеру посреди плоского пустынного ландшафта. Автозаправочная станция на обочине главной дороги разместила транспортные средства.

- Сейчас.

Сэм знал, что, хотя он и не мог манипулировать разумом Кемпера, тощего командира будет легко подчинить физически. Темные глаза Сэма быстро осмотрели спинки передних сидений, подставку для ног и предметы, лежащие на сиденье в пределах досягаемости Кемпера. Единственной угрозой для Сэма был электрошокер рядом с Кемпером, но боксерский клуб "Хайленд Ферри" научил подростка Сэма Клива тому, что внезапность и скорость превосходят защиту.

Он глубоко вздохнул и начал цепляться за мысли шофера. Большая горилла обладал физической доблестью, но его разум был подобен сахарной вате по сравнению с батарейкой, которую Сэм упаковал в свой череп. Не прошло и минуты, как Сэм получил полный контроль над мозгом Дирка и решил возмутиться. Бандит в костюме вышел из машины.

“Где ты б...?” Кемпер начал, но его женоподобное лицо было стерто с лица земли сокрушительным ударом хорошо тренированного кулака, нацеленного на свободу. Прежде чем он смог даже подумать о том, чтобы схватить электрошокер, Клаус Кемпер получил еще один удар молотком — и еще несколько, - пока его лицо не превратилось в месиво из распухших синяков и крови.

По команде Сэма водитель вытащил пистолет и начал открывать огонь по рабочим в гигантском грузовике. Сэм взял телефон Кемпера и выскользнул с заднего сиденья, направляясь в уединенное место рядом с озером, которое они проезжали по пути в город. В последовавшем за этим хаосе местная полиция прибыла быстро, чтобы арестовать стрелявшего. Когда они нашли избитого мужчину на заднем сиденье, они предположили, что это дело рук Дирка. Когда они пытались схватить Дирка, он сделал последний выстрел — в небо.

Сэм пролистал список контактов тирана, твердо решив позвонить быстро, прежде чем выбрасывать сотовый телефон, чтобы его не отследили. Имя, которое он искал, появилось в списке, и он не мог не использовать воздушный кулак для этого. Он набрал номер и с тревогой ждал, закуривая, когда на звонок ответили.

“Детлеф! Это Сэм.”

Глава 34

Нина не видела Пердью с тех пор, как накануне ударила его по виску своим двусторонним радиоприемником. Однако она понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, но по ее обострившемуся состоянию она знала, что прошло какое-то время. На ее коже образовались крошечные волдыри, а воспаленные нервные окончания не позволяли ни к чему прикасаться. За прошедший день она несколько раз пыталась связаться с Миллой, но придурок Пердью перепутал проводку и оставил ее с устройством, которое могло издавать только белый шум.

“Только один! Просто дай мне один канал, ты, кусок дерьма”, - тихо причитала она в отчаянии, непрерывно нажимая кнопку разговора. Продолжалось только шипение белого шума. “У меня скоро сядут батарейки”, - пробормотала она. “Милла, входи. Пожалуйста. Кто-нибудь? Пожалуйста, пожалуйста, входите!” Ее горло горело, а язык распух, но она держалась. “Господи, единственные люди, с которыми я могу связаться с помощью белого шума, - это призраки!” - в отчаянии прокричала она, надрывая горло. Но Нине было уже все равно.

Запах аммиака, угля и смерти напомнил ей, что ад был ближе, чем ее последний вздох. “Давай! Мертвые люди! Мертвые... гребаные украинцы... мертвые люди России! Красные мертвецы, входите! Конец!”

Безнадежно затерянная в недрах Чернобыля, ее истеричное кудахтанье разнеслось по подземной системе, о которой мир забыл десятилетия назад. В ее голове все было бессмысленно. Воспоминания вспыхивали и таяли вместе с планами на будущее, превращаясь в осознанные кошмары. Нина сходила с ума быстрее, чем теряла жизнь, поэтому она просто смеялась и дальше.

“Разве я еще не убил тебя?” - услышала она знакомую угрозу в кромешной тьме.

“Пердью?” она фыркнула.

“Да”.

Она могла слышать, как он сделал выпад, но она потеряла всякую чувствительность в ногах. Двигаться или убегать больше не было вариантом, поэтому Нина закрыла глаза и приветствовала прекращение своей боли. Стальная труба опустилась ей на голову, но из-за мигрени у нее онемел череп, поэтому теплая кровь только щекотала ей лицо. Ожидался еще один удар, но его так и не последовало. Веки Нины отяжелели, но на мгновение она увидела безумное кружение огней и услышала звуки насилия.

Она лежала там, ожидая смерти, но услышала, как Пердью удирает в темноту, как таракан, чтобы убраться подальше от человека, стоявшего вне досягаемости его света. Он склонился над Ниной, нежно поднимая ее на руки. Его прикосновения причиняли боль ее покрытой волдырями коже, но ей было все равно. Наполовину проснувшаяся, наполовину безжизненная, Нина почувствовала, как он несет ее к яркому свету над головой. Это напомнило ей рассказы умирающих людей, видевших белый свет с небес, но в резкой белизне дневного света снаружи устья колодца Нина узнала своего спасителя.

“Вдовец”, - вздохнула она.

“Привет, милая”, - улыбнулся он. Ее изодранная рука погладила его пустую глазницу, куда она нанесла ему удар, и она начала рыдать. “Не волнуйся”, - сказал он. “Я потерял любовь всей своей жизни. Глаз - ничто по сравнению с этим ”.

Когда он поил ее свежей водой на улице, он объяснил, что Сэм позвонила ему, понятия не имея, что он больше не был с ней и Пердью. Сэм была в безопасности, но он попросил Детлефа найти ее и Пердью. Детлеф использовал свою подготовку в области безопасности и наблюдения, чтобы триангулировать радиосигналы, поступающие с мобильного телефона Нины в "Вольво", пока он не смог определить ее местоположение в Чернобыле.

“Милла снова вышла в эфир, и я воспользовался ЧБ Кирилла, чтобы сообщить им, что Сэм в безопасности вдали от Кемпера и его базы”, - сказал он ей, пока она баюкала его на руках. Нина улыбнулась потрескавшимися губами, ее пыльное лицо было покрыто синяками, волдырями и слезами.

“Вдовец”, - она растянула слово распухшим языком.

“Да?”

Нина была готова упасть в обморок, но заставила себя извиниться. “Мне так жаль, что я воспользовался твоими кредитными карточками”.

Казахская степь — 24 часа спустя

Кемпер все еще лелеял свое изуродованное лицо, но он вряд ли плакал из-за этого. Янтарная комната, красиво превращенная в аквариум с декоративной золотой резьбой и потрясающим ярко-желтым янтарем поверх деревянных узоров. Это был внушительный аквариум прямо посреди его крепости в пустыне, около 50 м в диаметре и 70 м в высоту, по сравнению с аквариумом, в котором Пердью содержался во время своего пребывания там. Хорошо одетый, как всегда, утонченный монстр потягивал шампанское, ожидая, когда его научные сотрудники выделят первый организм, который будет имплантирован в его мозг.

Второй день над поселением Черного Солнца бушевал шторм. Это была странная гроза, необычная для этого времени года, но время от времени бившие молнии были величественными и мощными. Кемпер поднял глаза к небу и улыбнулся. “Теперь я Бог”.

Вдалеке сквозь бушующие облака показался грузовой самолет Миши Свечина Ил 76-МД. 93-тонный самолет несся сквозь турбулентность и изменяющиеся течения. На борту были Сэм Клив и Марко Стренски, чтобы составить Мише компанию. В недрах самолета были спрятаны и надежно закреплены тридцать бочек с металлическим натрием, покрытых маслом для предотвращения контакта с воздухом или водой — на данный момент. Высоколетучий элемент, используемый в реакторах в качестве теплопроводника и хладагента, имел две неприятные черты. При контакте с воздухом она воспламенилась. При контакте с водой она взорвалась.

“Вот! Там, внизу. Ты не можешь это пропустить”, - сказал Сэм Мише, когда показался комплекс "Черное солнце". “Даже если его аквариум находится вне досягаемости, этот дождь сделает все за нас”.

“Правильно, товарищ!” Марко рассмеялся. “Я никогда раньше не видел, чтобы это делалось в больших масштабах. Только в лаборатории с небольшим количеством натрия размером с горошину в мензурке. Это будет показано на YouTube ”. Марко всегда снимал все, что ему нравилось. На самом деле, у него на жестком диске было сомнительное количество видеоклипов, которые были записаны в его спальне.

Они обошли крепость. Сэм вздрагивал при каждой вспышке молнии, надеясь, что она не попадет в самолет, но сумасшедшие Советы казались бесстрашными и жизнерадостными. “Пробьют ли барабаны эту стальную крышу?” он спросил Марко, но Миша только закатил глаза.

На следующем развороте Сэм и Марко отсоединяют барабаны один за другим, быстро выталкивая их из самолета, чтобы они сильно и быстро упали сквозь крышу комплекса. Летучему металлу потребовалось бы несколько секунд при контакте с водой, чтобы воспламениться и взорваться, разрушив защитное покрытие над пластинами Янтарной комнаты и подвергнув плутоний воздействию тепла взрыва.

Как только они сбросили первые десять бочек, крыша в середине крепости в форме НЛО рухнула, обнажив резервуар в середине круга.

“Вот так! Направьте остальных на танк, а затем мы должны быстро убираться отсюда к чертовой матери!” Миша закричал. Он посмотрел вниз на разбегающихся мужчин и услышал, как Сэм сказал: “Хотел бы я в последний раз увидеть лицо Кемпера”.

Смеясь, Марко смотрел вниз, как начал накапливаться растворяющийся натрий. “Это для Юри, нацистская сука!”

Миша увел гигантского стального зверя так далеко, как только мог за то короткое время, которое у них было, чтобы они смогли приземлиться в нескольких сотнях миль к северу от зоны столкновения. Он не хотел быть в воздухе, когда взорвется бомба. Они приземлились чуть более чем через 20 минут в Казалы. С твердой казахской земли они смотрели на горизонт с пивом в руках.

Сэм надеялся, что Нина все еще жива. Он надеялся, что Детлефу удалось найти ее и что он воздержался от убийства Пердью после того, как Сэм объяснил, что Кэррингтон застрелил Габи, находясь в гипнотическом состоянии под влиянием контроля сознания Кемпера.

Небо над казахским пейзажем было желтым, когда Сэм смотрел на бесплодную местность, охваченную порывами ветра, точно так же, как в его видении. Он понятия не имел, что колодец, в котором он видел Пердью, был значительным, только не для казахстанской части опыта Сэма. Наконец, последнее пророчество сбылось.

Молния ударила в воду в резервуаре Янтарной комнаты, воспламенив все внутри. Мощность термоядерного взрыва уничтожила все в радиусе действия, сделав организм Калихаса вымершим — навсегда. Когда яркая вспышка превратилась в импульс, сотрясший небеса, Миша, Сэм и Марко наблюдали, как грибовидное облако в ужасающей красоте дотянулось до богов космоса.

Сэм поднял свое пиво. “Посвящается Нине”.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Бриллианты царя Соломона

Также автор Престон Уильям Чайлд

Ледяная станция Вольфенштейн

Глубоководный

Восходит черное солнце

Поиски Валгаллы

Нацистское золото

Заговор черного Солнца

Свитки Атлантиды

Библиотека запрещенных книг

Гробница Одина

Эксперимент Теслы

Седьмой секрет

Камень Медузы

Янтарная комната

Вавилонская маска

Фонтан молодости

Хранилище Геркулеса

Охота за потерянным сокровищем

Стихотворение

“Мерцай, мерцай, маленькая звездочка,

Как мне интересно, кто ты такой!

Так высоко над миром,

Как бриллиант в небе.

Когда зайдет палящее солнце,

Когда на нем ничего не сияет,

Тогда ты показываешь свой маленький огонек,

Мерцают, мерцают всю ночь.

Затем путешественник во тьме

Спасибо вам за вашу крошечную искру,

Как он мог видеть, куда идти,

Если бы вы так не мерцали?

В темно-синем небе ты держишь,

Часто сквозь мои занавески выглядывают,

Для тебя никогда не закрывай глаза,

Пока солнце не взойдет на небо.

Как твоя яркая и крошечная искра

Освещает путника в темноте,

Хотя я и не знаю, кто ты такой,

Мерцай, мерцай, маленькая звездочка”.

— Джейн Тейлор (No The Star, 1806)

1

Потеряны для маяка

Райхтисусис был еще более лучезарным, чем мог припомнить Дейв Пердью. Величественные башни особняка, в котором он жил более двух десятилетий, числом три, тянулись к неземному небу Эдинбурга, как бы соединяя поместье с небесами. Белая корона волос Пердью зашевелилась в тихом дыхании вечера, когда он закрыл дверцу машины и медленно прошел оставшуюся часть подъездной дорожки к своей входной двери.

Не обращая внимания на компанию, в которой он находился, или на то, чтобы брать багаж, его глаза заново увидели его резиденцию. Слишком много месяцев прошло с тех пор, как он был вынужден покинуть его охрану. Их безопасность.

“Хм, ты ведь не избавился и от моего персонала, не так ли, Патрик?” он спросил искренне.

Рядом с ним специальный агент Патрик Смит, бывший охотник Пердью и возрожденный союзник из британской секретной службы, вздохнул и жестом приказал своим людям закрыть ворота поместья на ночь. “Мы оставили их при себе, Дэвид. Не беспокойтесь ”, - ответил он спокойным, глубоким тоном. “Но они отрицали какую-либо осведомленность или причастность к вашим занятиям. Я надеюсь, что они не помешали расследованию нашего начальника относительно хранения религиозных и бесценных реликвий на вашей территории ”.

“Совершенно верно”, - твердо согласился Пердью. “Эти люди - мои домработницы, а не коллеги. Даже им не позволено знать, над чем я работаю, где находятся мои ожидающие патенты или куда я езжу, когда отсутствую по делам ”.

“Да, да, мы убедились в этом. Послушай, Дэвид, поскольку я следил за твоими передвижениями и навел людей на твой след... ” - начал он, но Пердью бросил на него острый взгляд.

“С тех пор, как ты настроил Сэма против меня?” он набросился на Патрика.

У Патрика перехватило дыхание, он был не в состоянии сформулировать извиняющийся ответ, достойный того, что произошло между ними двумя. “Боюсь, он придавал нашей дружбе больше значения, чем я предполагал. Я никогда не хотел, чтобы отношения между тобой и Сэмом рухнули из-за этого. Вы должны мне поверить”, - объяснил Патрик.

Это было его решение отдалиться от своего друга детства, Сэма Клива, ради безопасности своей семьи. Расставание было болезненным и необходимым для Патрика, которого Сэм нежно называл Пэдди , но связь Сэма с Дейвом Пердью неуклонно втягивала семью агента МИ-6 в опасный мир охоты за реликвиями после Третьего рейха и самых настоящих угроз. Впоследствии Сэму пришлось отказаться от его благосклонности к компании Пердью в обмен на согласие Патрика еще раз, что превратило Сэма в крота, решившего судьбу Пердью во время их экскурсии по поиску Хранилища Геркулеса. Но Сэм в конечном счете доказал свою лояльность Пердью, помогая миллиардеру инсценировать его собственную смерть, чтобы предотвратить поимку Патриком и МИ-6, сохраняя пристрастие Патрика к содействию в установлении местонахождения Пердью.

После того, как он раскрыл свой статус Патрику Смиту в обмен на спасение от Ордена Черного Солнца , Пердью согласился предстать перед судом за археологические преступления, предъявленные правительством Эфиопии за кражу копии Ковчега Завета из Аксума. Что МИ-6 хотела от собственности Пердью, не мог понять даже Патрик Смит, поскольку правительственное агентство взяло под опеку Райхтишусиса вскоре после очевидной кончины его владельца.

Только во время короткого предварительного слушания по подготовке к главному заседанию трибунала Пердью удалось связать воедино пятна коррупции, которыми он поделился с Патриком по секрету в тот самый момент, когда столкнулся с мерзкой правдой.

“Ты уверен, что МИ-6 контролируется Орденом Черного Солнца, Дэвид?” - Спросил Патрик вполголоса, убедившись, что его люди не услышали.

“Я ставлю на это свою репутацию, свое состояние и свою жизнь, Патрик”, - ответил Пердью в той же манере. “Клянусь Богом, ваше агентство находится под наблюдением сумасшедшего”.

Когда они поднимались по ступенькам парадного фасада дома Пердью, открылась входная дверь. На пороге стояли сотрудники Purdue house с радостно-горькими лицами, приветствуя возвращение своего хозяина. Они любезно проигнорировали ужасное ухудшение внешнего вида Пердью после недели голодания в камере пыток матриарха "Черного солнца", и они держали свое удивление в секрете, надежно спрятанном под их кожей.

“Мы совершили налет на кладовую, сэр. И ваш бар тоже разграбили, пока мы пили за вашу удачу”, - сказал Джонни, один из садовников Пердью и ирландец до мозга костей.

“Я бы не хотел, чтобы было по-другому, Джонни”. Пердью улыбнулся, когда вошел внутрь среди восторженного фурора своего народа. “Будем надеяться, что я смогу немедленно пополнить эти запасы”.

Приветствие его сотрудников заняло всего минуту, поскольку их было немного, но их преданность была подобна пронизывающей сладости, исходящей от цветов жасмина. Горстка людей на его службе были как семья, все единомышленники, и они разделяли восхищение Пердью мужеством и постоянным поиском знаний. Но человека, которого он больше всего хотел увидеть, там не было.

“О, Лили, где Чарльз?” Пердью спросил Лилиан, своего повара и внутреннего вестника сплетен. “Пожалуйста, не говорите мне, что он подал в отставку”.

Пердью никогда не смог бы открыть Патрику, что его дворецкий Чарльз был человеком, ответственным за косвенное предупреждение Пердью о том, что МИ-6 намеревалась его схватить. Это явно обесценило бы уверенность в том, что никто из сотрудников Wrichtishousis не был вовлечен в бизнес Пердью. Харди Батлер также был ответственен за организацию освобождения человека, которого сицилийская мафия держала в плену во время экспедиции "Геркулес", что свидетельствует о способности Чарльза выйти за рамки служебного долга. Он доказал Пердью, Сэму и доктору Нина Гулд, что он приносил пользу в гораздо большем, чем просто глажка рубашек с военной точностью и ежедневное запоминание каждой встречи в календаре Пердью.

“Он отсутствовал несколько дней, сэр”, - пояснила Лили с мрачным лицом.

“Он звонил в полицию?” - Серьезно спросил Пердью. “Я сказал ему приехать и жить в поместье. Где он живет?”

“Ты не можешь выйти, Дэвид”, - напомнил ему Патрик. “Помните, вы все еще под домашним арестом до встречи в понедельник. Я посмотрю, смогу ли я заехать к нему по дороге домой, хорошо?”

“Спасибо тебе, Патрик”, - кивнул Пердью. “Лилиан даст тебе его адрес. Я уверен, что она может рассказать вам все, что вам нужно знать, вплоть до размера его обуви ”, - сказал он, подмигнув Лили. “Всем спокойной ночи. Думаю, я рано уйду на пенсию. Я скучал по своей собственной кровати”.

На третий этаж поднялся высокий, изможденный мастер Райхтисусис. Он не проявлял никаких признаков волнения из-за того, что снова оказался в своем доме, но люди из МИ-6 и его сотрудники списали это на усталость после очень тяжелого месяца для его тела и разума. Но когда Пердью закрыл дверь своей спальни и направился к балконным дверям с другой стороны кровати, его колени подогнулись. Едва способный видеть сквозь слезы, заливавшие его щеки, он потянулся к ручкам, правой - ржавой помехе, которую ему всегда приходилось вертеть.

Пердью распахнул двери и ахнул от порыва прохладного шотландского воздуха, который наполнил его жизнью, настоящей жизнью; жизнью, какую могла дать только земля его предков. Любуясь огромным садом с идеальными лужайками, старинными хозяйственными постройками и далеким морем, Пердью плакал навзрыд дубам, елям и соснам, которые охраняли его непосредственный двор. Его тихие рыдания и прерывистое дыхание растворились в шелесте их верхушек, когда их раскачивал ветер.

Он опустился на колени, позволив аду в своем сердце, адским мукам, которые он недавно пережил, поглотить его. Дрожа, он прижал руки к груди, когда все это полилось наружу, приглушенное только ради того, чтобы не привлекать к себе внимания людей. Он ни о чем не думал, даже о Нине. Он ничего не говорил и не обдумывал, не строил планов или не задавался вопросом. Под расширенной крышей огромного старого поместья его хозяин добрый час трясся и причитал, просто чувствуя. Пердью отбросил все доводы разума и выбрал только чувства . Все пошло своим чередом, вычеркнув последние несколько недель из его жизни.

Его светло-голубые глаза, наконец, с трудом открылись из-под припухших век, он давно снял очки. Это восхитительное оцепенение после душной чистки ласкало его, когда его всхлипы уменьшились и стали более приглушенными. Облака над ним простили несколько спокойных проблесков яркости. Но влага в его глазах, когда он смотрел на ночное небо, превращала каждую звезду в ослепляющий блеск, их длинные лучи пересекались в точках, когда слезы в его глазах неестественно растягивали их.

Его внимание привлекла падающая звезда. Они пронеслись по небесному своду в безмолвном хаосе, стремительно падая в неизвестном направлении, чтобы быть забытыми навсегда. Пердью был поражен этим зрелищем. Хотя он видел это так много раз прежде, это был первый раз, когда он действительно обратил внимание на странный способ гибели звезды. Но это не обязательно была звезда, не так ли? Он представлял, что ярость и огненное падение были судьбой Люцифера — как он горел и кричал на своем пути вниз, разрушая, не создавая и, в конечном счете, умирая в одиночестве, где те, кто равнодушно наблюдал падение, восприняли это как еще одну тихую смерть.

Его глаза следили за ним на его пути в какую-то аморфную камеру в Северном море, пока его хвост не покинул небо неокрашенным, вернувшись в свое обычное, статичное состояние. Чувствуя оттенок глубокой меланхолии, Пердью знал, что говорили ему боги. Он тоже упал с вершины могучих людей, превратившись в пыль после того, как ошибочно посчитал свое счастье вечным. Никогда прежде он не был тем человеком, в которого превратился, человеком, который был совсем не похож на того Дейва Пердью, которого он знал. Он был чужаком в своем собственном теле, когда-то был яркой звездой, но превратился в тихую пустоту, которую больше не узнавал. Все, на что он мог надеяться, - это на почтение тех немногих, кто соизволил взглянуть на небо, чтобы посмотреть, как он падает, выделить всего лишь мгновение из своей жизни, чтобы поприветствовать его падение.

“Как мне интересно, кто ты”, - сказал он мягко, невольно, и закрыл глаза.

2

Наступая на змей

“Я могу это сделать, но мне понадобится очень специфический и очень редкий материал”, - сказал Абдул Райя своей марке. “И они понадобятся мне в течение следующих четырех дней; в противном случае мне придется расторгнуть наше соглашение. Видите ли, мадам, меня ждут другие клиенты.”

“Они предлагают плату, близкую к моей?” дама спросила Абдула. “Потому что такого рода изобилие нелегко превзойти или позволить себе, вы знаете”.

“Если позволите мне быть таким смелым, мадам”, - улыбнулся темнокожий шарлатан, “по сравнению с этим ваш гонорар будет восприниматься как вознаграждение”.

Женщина дала ему пощечину, оставив его еще более удовлетворенным тем, что она будет вынуждена подчиниться. Он знал, что ее проступок был хорошим знаком, и это оставило бы ее эго достаточно оскорбленным, чтобы получить то, что он хотел, в то время как он обманул ее, заставив поверить, что у него есть более высокооплачиваемые клиенты, ожидающие его прибытия в Бельгию. Но Абдул не совсем обманывался в своих способностях, хвастаясь ими, потому что таланты, которые он скрывал от своих отметок, были гораздо более разрушительным понятием, чтобы его можно было понять. Это он будет держать близко к груди, за сердцем, пока не придет время открыться.

Он не ушел после ее вспышки гнева в полутемной гостиной ее роскошного дома, но остался как ни в чем не бывало, опираясь локтем на каминную полку в темно-красной обстановке, нарушаемой только картинами маслом в золотых рамах и двумя высокими резными антикварными столами из дуба и сосны у входа в комнату. Огонь под мантией потрескивал от усердия, но Абдул не обращал внимания на невыносимый жар, обжигавший его ногу.

“Итак, какие из них тебе нужны?” женщина усмехнулась, вернувшись вскоре после того, как вышла из комнаты, кипя от злости. В своей украшенной драгоценными камнями руке она держала шикарный блокнот, готовый записывать просьбы алхимика. Она была одной из всего лишь двух людей, к которым он успешно обратился. К несчастью для Абдула, большинство европейцев высокого класса обладали острыми навыками оценки характера и быстро отправили его восвояси. С другой стороны, такие люди, как мадам Шанталь, были легкой добычей из—за того единственного качества, которое было необходимо таким людям, как он, в своих жертвах - качества, присущего тем, кто всегда оказывался на краю зыбучих песков: отчаяния.

Для нее он был просто мастером-кузнецом по драгоценным металлам, поставщиком прекрасных и уникальных изделий из золота и серебра, их драгоценные камни были обработаны в тонком кузнечном деле. Мадам Шанталь понятия не имела, что он также виртуоз подделки, но ее ненасытный вкус к роскоши и экстравагантности ослепил ее к любым откровениям, которые он, возможно, случайно позволил просочиться сквозь свою маску.

С очень умелым наклоном влево он записал драгоценные камни, которые ему были нужны для выполнения задачи, для которой она его наняла. Он писал рукой каллиграфа, но его орфография была ужасающей. Тем не менее, в своем отчаянном желании превзойти своих сверстников мадам Шанталь сделает все возможное, чтобы достичь того, что было в его списке. После того, как он закончил, она просмотрела список. Нахмурившись еще глубже в заметных тенях от камина, мадам Шанталь глубоко вздохнула и посмотрела на высокого мужчину, который напомнил ей йога или какого-то тайного культового гуру.

“К какому сроку тебе это нужно?” - резко спросила она. “И мой муж не должен знать. Мы должны встретиться здесь снова, потому что он неохотно спускается в эту часть поместья ”.

“Я должен быть в Бельгии меньше чем через неделю, мадам, и к этому времени я должен выполнить ваш заказ. У нас мало времени, а это значит, что мне понадобятся эти бриллианты, как только ты сможешь положить их в свой кошелек, ” он мягко улыбнулся. Его пустые глаза были устремлены на нее, в то время как его губы сладко шептали. Мадам Шанталь не могла не ассоциировать его с пустынной гадюкой, щелкающей языком, в то время как ее лицо оставалось каменным.

Отталкивание-принуждение . Так это называлось. Она ненавидела этого экзотического мастера, который к тому же утверждал, что он изысканный фокусник, но по какой-то причине не смогла перед ним устоять. Французская аристократка не могла отвести глаз от Абдула, когда он не смотрел, хотя он вызывал у нее отвращение во всех отношениях. Каким-то образом его отвратительная натура, звериное хрюканье и неестественные пальцы, похожие на когти, очаровали ее до одержимости.

Он стоял в свете огня, отбрасывая гротескную тень, которая была недалеко от его собственного изображения на стене. Кривой нос на костлявом лице придавал ему сходство с птицей — возможно, с маленьким стервятником. Узко посаженные темные глаза Абдула прятались под практически безволосыми бровями, в глубоких впадинах, из-за которых его скулы казались только более выступающими. Жесткие и сальные, его черные волосы были собраны сзади в конский хвост, а мочку левого уха украшала единственная маленькая серьга-обруч.

От него исходил запах благовоний и специй, а когда он говорил или улыбался, линию его темных губ нарушали устрашающе совершенные зубы. Мадам Шанталь нашла его запах ошеломляющим; она не могла сказать, был ли он фараоном или Фантазмом. В одном она была уверена: маг и алхимик обладал невероятным присутствием, даже не повышая голоса и не подавая виду, что делает движение рукой. Это напугало ее и усилило странное отвращение, которое она испытывала к нему.

“Селеста?” она ахнула, прочитав знакомое название на бумаге, которую он ей дал. Ее лицо выдавало беспокойство, которое она испытывала по поводу получения драгоценного камня. Сверкая, как великолепные изумруды в свете камина, мадам Шанталь посмотрела Абдулу в глаза. “Мистер Рая, я не могу. Мой муж согласился подарить ”Селесту" Лувру ". Пытаясь исправить свою ошибку, даже предположив, что она может достать ему то, что он хотел, она посмотрела вниз и сказала: “С двумя другими я, конечно, могу справиться, но не с этим”.

Абдул не выказал никаких признаков беспокойства по поводу сбоя. Медленно проведя рукой по ее лицу, он безмятежно улыбнулся. “Я очень надеюсь, что вы измените свое мнение, мадам. Это привилегия таких женщин, как вы, держать наготове деяния великих людей в своих ладонях ”. Когда его изящно изогнутые пальцы отбросили тень на ее светлую кожу, аристократка почувствовала, как ледяной порыв давления пронизывает ее лицо. Быстро вытерев лицо, по которому пробежал холодок, она прочистила горло и взяла себя в руки. Если она сейчас дрогнет, то потеряет его в море незнакомцев.

“Приходи через два дня. Встретимся здесь, в гостиной. Мой помощник знает вас и будет ожидать вас, ” приказала она, все еще потрясенная ужасным ощущением, которое на мгновение отразилось на ее лице. “Я получу Селесту, мистер Райя, но лучше бы вы стоили моих хлопот”.

Абдул больше ничего не сказал. Ему это было не нужно.

3

Нотка нежности

Когда Пердью проснулся на следующий день, он чувствовал себя дерьмово — ясно и просто. На самом деле, он не мог вспомнить, когда в последний раз по-настоящему плакал, и хотя на душе у него стало легче после очищения, глаза опухли и горели. Чтобы убедиться, что никто не узнает, что стало причиной его состояния, Пердью выпил три четверти бутылки из-под "Южного самогона", которую он держал между своими книгами ужасов на полке у окна.

“Боже мой, старина, ты выглядишь как раз для бродяги”, - простонал Пердью, глядя на свое отражение в зеркале в ванной. “Как все это произошло? Не говори мне, не надо, ” вздохнул он. Отходя от зеркала, чтобы открыть краны для душа, он продолжал бормотать, как дряхлый старик. Подходящий, поскольку его тело, казалось, постарело на столетие за одну ночь. “Я знаю. Я знаю, как это произошло. Вы ели не те блюда, надеясь, что ваш желудок сможет привыкнуть к яду, но вместо этого вы отравились ”.

Его одежда упала с него, как будто не знала его тела, облегая его ноги, прежде чем он выбрался из груды ткани, в которую превратился его гардероб с тех пор, как он потерял весь этот вес в подземелье дома “Матери”. Под струей чуть теплой воды Пердью молился без религии, с благодарностью без веры и глубоким сочувствием ко всем тем, кто не знал роскоши внутреннего водопровода. Приняв крещение под душем, он очистил свой разум, чтобы изгнать тяготы, которые напоминали ему о том, что его испытание от рук Джозефа Карстена далеко не закончено, даже если он разыгрывал свои карты медленно и бдительно. По его мнению, Забвение недооценивали, поскольку оно было таким великолепным убежищем в трудные времена, и он хотел почувствовать, как на него обрушивается это небытие.

Верный своему несчастью в последнее время, Пердью, однако, недолго наслаждался этим, прежде чем стук в дверь прервал его многообещающую терапию.

“Что это?” он позвал сквозь шипение воды.

“Ваш завтрак, сэр”, - услышал он с другой стороны двери. Пердью оживился и оставил свое молчаливое негодование по поводу звонившего.

“Чарльз?” он спросил.

“Да, сэр?” Ответил Чарльз.

Пердью улыбнулся, обрадованный тем, что снова услышал знакомый голос своего дворецкого, по голосу, которого ему очень не хватало, когда он размышлял о своем смертном часе в темнице; голос, который, как он думал, он никогда больше не услышит. Недолго думая, угнетенный миллиардер выскочил из-за пределов своей душевой и рывком распахнул дверь. Совершенно сбитый с толку дворецкий стоял с потрясенным лицом, когда его голый босс обнимал его.

“Боже мой, старина, я думал, ты исчез!” Пердью улыбнулся, отпуская мужчину, чтобы пожать ему руку. К счастью, Чарльз был до боли профессионален, игнорируя волынки Пердью и сохраняя ту деловую манеру держаться, которой всегда хвастались британцы.

“Был просто немного не в себе, сэр. Теперь все в порядке, спасибо ”, - заверил Чарльз Пердью. “Вы хотели бы поесть в своей комнате или внизу с, ” он слегка поморщился, “ людьми из МИ-6?”

“Определенно, здесь, наверху. Спасибо тебе, Чарльз”, - ответил Пердью, осознав, что он все еще пожимает руку мужчине с выставленными напоказ драгоценностями короны.

Чарльз кивнул. “Очень хорошо, сэр”.

Когда Пердью вернулся в ванную, чтобы побриться и устранить ужасные мешки под глазами, дворецкий вышел из главной спальни, втайне усмехаясь при воспоминании о реакции своего веселого, обнаженного работодателя. Всегда приятно, когда тебя не хватает, подумал он, даже до такой степени.

“Что он сказал?” - Спросила Лили, когда Чарльз вошел в кухню. В заведении пахло свежеиспеченным хлебом и яичницей-болтуньей, слегка перебиваемым ароматом процеженного кофе. Очаровательная, но любопытная старшая кухарка заламывала руки под кухонное полотенце и нетерпеливо смотрела на дворецкого, ожидая ответа.

“Лилиан”, - проворчал он сначала, раздраженный, как обычно, ее любопытством. Но потом он понял, что она тоже скучала по хозяину дома и что у нее было полное право поинтересоваться, какими были первые слова этого человека, обращенные к Чарльзу. Этот обзор, быстро сделанный в его голове, смягчил его взгляд.

“Он очень рад снова быть здесь”, - официально ответил Чарльз.

“Это он так сказал?” - ласково спросила она.

Чарльз воспользовался моментом. “Не так много слов, хотя его жесты и язык тела довольно хорошо передавали его восторг”. Он отчаянно пытался не рассмеяться над собственными словами, элегантно сформулированными, чтобы передать как правду, так и причудливость.

“О, это прекрасно”, - улыбнулась она, направляясь к буфету, чтобы достать тарелку для Пердью. “Тогда яйца и сосиски?”

Что было нехарактерно для дворецкого, он расхохотался, что было приятным дополнением к его обычному суровому поведению. Немного сбитая с толку, но улыбающаяся его необычной реакции, она стояла, ожидая подтверждения подачи завтрака, когда дворецкий разразился приступом смеха.

“Я буду воспринимать это как "да”", - хихикнула она. “Боже мой, мой мальчик, должно быть, случилось что-то очень забавное, раз ты оставил свою твердость”. Она достала тарелку и поставила ее на стол. “Посмотри на себя! Ты просто позволяешь всему этому тусоваться ”.

Чарльз согнулся пополам от смеха, прислонившись к выложенной плиткой нише рядом с железной угольной печью, которая украшала угол задней двери. “Мне так жаль, Лилиан, но я не могу рассказать о том, что произошло. Это было бы просто неприлично, вы понимаете ”.

“Я знаю”, - улыбнулась она, раскладывая сосиски и яичницу-болтунью рядом с мягким тостом Пердью. “Конечно, я умираю от желания узнать, что произошло, но на этот раз я просто соглашусь увидеть, как ты смеешься. Этого достаточно, чтобы сделать мой день лучше ”.

Почувствовав облегчение от того, что на этот раз пожилая леди смягчилась, выпытывая у него информацию, Чарльз похлопал ее по плечу и взял себя в руки. Он принес поднос и расставил на нем еду, помог ей с кофе и, наконец, забрал газету, чтобы отнести Пердью наверх. Отчаянно желая продлить аномалию человечности Чарльза, Лили пришлось воздержаться от очередного упоминания о том, что так обвинило его, когда он покидал кухню. Она боялась, что он уронит поднос, и она была права. С тем зрелищем, которое все еще было ясно в его сознании, Чарльз оставил бы на полу беспорядок, если бы она напомнила ему.

По всему первому этажу дома пешки секретной службы наводнили Райхтисусиса своим присутствием. Чарльз ничего не имел против людей, которые работали на разведывательную службу в целом, но тот факт, что они были размещены там, делал их не более чем незаконными злоумышленниками, финансируемыми ложным королевством. Они не имели права находиться там, и хотя они всего лишь выполняли приказы, персонал не мог смириться с их мелкими и спорадическими играми за власть, когда они были размещены, чтобы присматривать за исследователем-миллиардером, действуя так, как если бы они были обычным вором.

Я все еще не могу понять, как военная разведка могла аннексировать этот дом, когда здесь не проживает международная военная угроза, думал Чарльз, неся поднос в комнату Пердью. И все же он знал, что для того, чтобы все это было одобрено правительством, должна была быть какая-то зловещая причина - понятие еще более пугающее. Должно было быть что-то еще, и он собирался докопаться до сути, даже если ему снова придется получать информацию от своего шурина. Чарльз спас Пердью, когда в последний раз поверил своему шурину на слово. Он предположил, что его шурин мог бы снабдить дворецкого еще несколькими, если бы это означало выяснить, что все это значит.

“Эй, Чарли, он уже встал?” - весело спросил один из оперативников.

Чарльз проигнорировал его. Если бы ему пришлось отвечать перед кем-либо, это был бы не кто иной, как специальный агент Смит. К настоящему времени он был уверен, что его босс прочно установил личную связь с агентом-надзирателем. Когда он подошел к двери Пердью, всякое веселье покинуло его — он вернулся к своему обычному твердому и послушному состоянию.

“Ваш завтрак, сэр”, - сказал он у двери.

Пердью открыл дверь в совершенно другом обличье. Полностью одетый в брюки чинос, мокасины Moschino и белую рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, он открыл дверь своему дворецкому. Когда Чарльз вошел, он услышал, как Пердью быстро закрыл за собой дверь.

“Я должен поговорить с тобой, Чарльз”, - настаивал он вполголоса. “Кто-нибудь проследил за тобой здесь?”

“Нет, сэр, насколько я знаю, нет”, - честно ответил Чарльз, ставя поднос на дубовый стол Пердью, где он иногда наслаждался бренди по вечерам. Он одернул пиджак и сложил руки перед собой. “Что я могу для вас сделать, сэр?”

Пердью выглядел диким в глазах, хотя язык его тела подразумевал, что он сдержан и убедителен. Как бы он ни старался казаться приличным и уверенным, ему не удалось обмануть своего дворецкого. Чарльз знал Пердью целую вечность. За эти годы он видел его во многих отношениях, от безумной ярости по поводу препятствий науки до жизнерадостности и обходительности в руках многих состоятельных женщин. Он мог сказать, что что-то беспокоило Пердью, что-то большее, чем просто надвигающееся слушание.

“Я знаю, что это ты сообщил доктору Гулд о том, что секретная служба собирается арестовать меня, и я благодарю тебя от всего сердца за то, что ты предупредил ее, но я должен знать, Чарльз, ” настойчиво сказал он твердым шепотом, - я должен знать, как ты узнал об этом, потому что это еще не все. Это гораздо больше, и мне нужно знать все, что угодно, что МИ-6 планирует делать дальше ”.

Чарльз понимал пылкость просьбы своего работодателя, но в то же время чувствовал себя ужасно неумелым из-за этой просьбы. “Понятно”, - сказал он с заметным смущением. “Ну, я только случайно услышал об этом. Во время визита к Вивиан, моей сестре, ее муж просто как бы ... признался в этом. Он знал, что я на службе у Райхтисусиса, но, по-видимому, он подслушал, как коллега в одном из филиалов британского правительства упомянул, что МИ-6 было дано полное разрешение преследовать вас, сэр. На самом деле, я думаю, он даже не придавал этому особого значения в то время ”.

“Конечно, он этого не делал. Это чертовски нелепо. Я, черт возьми, шотландец по национальности. Даже если бы я был вовлечен в военные дела, за ниточки дергала бы МИ-5. Международные отношения в этом по праву обременительны, говорю я вам, и это беспокоит меня ”, - размышлял Пердью. “Чарльз, мне нужно, чтобы ты связался со своим шурином для меня”.

“При всем уважении, сэр”, - быстро ответил Чарльз, “если вы не возражаете, я бы предпочел отказаться от вовлечения в это моей семьи. Я сожалею о принятом решении, сэр, но, честно говоря, я боюсь за свою сестру. Я уже начинаю беспокоиться о том, что она замужем за человеком, связанным с секретной службой, а он всего лишь администратор. Втягивать их в международное фиаско, подобное этому ...” Он виновато пожал плечами, чувствуя себя ужасно из-за собственной честности. Он надеялся, что Пердью по-прежнему оценит его способности дворецкого и не уволит его за какую-нибудь неубедительную форму неподчинения.

“Я понимаю”, - слабо ответил Пердью, отходя от Чарльза, чтобы выглянуть через балконные двери на прекрасную безмятежность эдинбургского утра.

“Я сожалею, мистер Пердью”, - сказал Чарльз.

“Нет, Чарльз, я действительно понимаю. Я верю, поверьте мне. Сколько ужасных вещей случилось с моими близкими друзьями из-за того, что они были вовлечены в мои занятия? Я полностью осознаю последствия работы на меня ”, - объяснил Пердью, звуча совершенно безнадежно без намерения вызвать жалость. Он искренне чувствовал бремя вины. Пытаясь быть сердечным, когда ему с уважением отказали, Пердью повернулся и улыбнулся. “В самом деле, Чарльз. Я действительно понимаю. Пожалуйста, дайте мне знать, когда прибудет специальный агент Смит?”

“Конечно, сэр”, - ответил Чарльз, резко опустив подбородок. Он вышел из комнаты, чувствуя себя предателем, и, судя по взглядам офицеров и агентов в вестибюле, его считали таковым.

4

Доктор в

Специальный агент Патрик Смит посетил Пердью позже в тот же день, для того, что, как сказал Смит своему начальству, было назначением врача. Принимая во внимание то, через что ему пришлось пройти в доме нацистского матриарха, известного как Мать , судебный совет разрешил Пердью получать медицинскую помощь, пока он находился под временной опекой Секретной разведывательной службы.

В ту смену дежурили трое мужчин, не считая двоих снаружи у ворот, и Чарльз был занят домашним хозяйством, подпитывая свое раздражение из-за них. Однако он был более снисходителен в своей вежливости по отношению к Смиту из-за его помощи Пердью. Чарльз открыл дверь доктору, когда раздался звонок в дверь.

“Даже бедного врача приходится обыскивать”, - вздохнул Пердью, стоя на верхней площадке лестницы и тяжело опираясь на перила для поддержки.

“Парень выглядит слабым, а?” - прошептал один из мужчин другому. “Посмотри, какие у него опухшие глаза!”

“И красные”, - добавил другой, качая головой. “Я не думаю, что он поправится”.

“Ребята, пожалуйста, поторопитесь”, - резко сказал специальный агент Смит, напоминая им об их задаче. “У доктора только час с мистером Пердью, так что продолжайте”.

“Да, сэр”, - пропели они хором, завершая обыск медицинского работника.

Когда они закончили с доктором, Патрик проводил его наверх, где ждали Пердью и его дворецкий. Там Патрик занял пост часового на верхней площадке лестницы.

“Будет ли что-нибудь еще, сэр?” - Спросил Чарльз, когда врач открыл для него дверь в палату Пердью.

“Нет, спасибо, Чарльз. Ты можешь идти, - громко ответил Пердью, прежде чем Чарльз закрыл дверь. Чарльз все еще чувствовал себя ужасно виноватым за то, что отмахнулся от своего босса, но казалось, что Пердью был искренен в своем понимании.

В личном кабинете Пердью они с доктором подождали, не говоря и не двигаясь, мгновение, прислушиваясь к любым помехам за дверью. Не доносилось ни звука возни, и через один из потайных глазков, которыми была оборудована стена Пердью, они могли видеть, что никто не подслушивает.

“Я думаю, что должен воздержаться от детских ссылок на медицинские каламбуры, чтобы усилить твой юмор, старина, хотя бы для того, чтобы оставаться в образе. Да будет вам известно, это ужасное вмешательство в мои драматические способности, ” сказал доктор, ставя свою аптечку на пол. “Ты знаешь, как я боролся, чтобы доктор Бич одолжил мне свой старый чемоданчик?”

“Смирись, Сэм”, - сказал Пердью, весело улыбаясь, когда журналист прищурился за очками в черной оправе, которые ему не принадлежали. “Это была твоя идея замаскироваться под доктора Бича. Кстати, как поживает мой спаситель?”

Спасательная команда Пердью состояла из двух человек, знакомых с его дорогой доктором Ниной Гулд — католическим священником и врачом общей практики из Обана, Шотландия. Эти двое взяли на себя смелость спасти Пердью от жестокой кончины в подвале злой Иветты Вольф, члена Ордена Черного Солнца первого уровня, известной своим фашистским консортам как Мать .

“У него все хорошо, хотя он немного ожесточился после испытания с вами и отцом Харпером в том адском доме. Я уверен, что то, что сделало его таким, сделало бы его чрезвычайно достойным освещения в прессе, но он отказывается пролить на это какой-либо свет, ” Сэм пожал плечами. “Министр тоже в восторге от этого, и это просто заставляет мои яйца чесаться, ты знаешь”.

Пердью усмехнулся. “Я уверен, что так и есть. Поверь мне, Сэм, то, что мы оставили в том спрятанном старом доме, лучше не открывать. Как Нина?”

“Она в Александрии, помогает музею составить каталог некоторых сокровищ, которые мы обнаружили. Они хотят назвать этот конкретный экспонат именем Александра Македонского - что-то вроде Находки Гулда / Эрла, в честь тяжелой работы Нины и Джоанны по обнаружению Письма Олимпиады и тому подобного. Конечно, они не упомянули ваше уважаемое имя. Уколы.”

“Я вижу, у нашей девочки большие планы”, - сказал Пердью, мягко улыбаясь и радуясь слышать, что дерзкий, умный и красивый историк наконец-то получает заслуженное признание академического мира.

“Да, и она все еще спрашивает меня, как мы можем вытащить тебя из этого затруднительного положения раз и навсегда, на что мне обычно приходится менять тему, потому что… ну, я, честно говоря, не знаю масштабов этого, ” сказал Сэм, переводя разговор в более серьезное русло.

“Ну, вот почему ты здесь, старина”, - вздохнул Пердью. “И у меня не так много времени, чтобы ввести вас в курс дела, так что садитесь и выпейте виски”.

Сэм ахнул: “Но, сэр, я врач по вызову. Как ты смеешь?” Он протянул свой бокал Пердью, чтобы тот подкрасил его рябчиком. “Не будь скупым, сейчас”.

Было приятно снова подвергнуться пыткам юмора Сэма Клива, и Пердью доставило огромную радость еще раз пострадать от юношеской глупости журналиста. Он прекрасно знал, что может доверить Кливу свою жизнь и что, когда это было важнее всего, его друг мог мгновенно и великолепно взять на себя роль профессионального коллеги. Сэм мог мгновенно превратиться из глупого шотландца в энергичного силовика - бесценное качество в опасном мире оккультных реликвий и помешанных на науке.

Двое мужчин сели на пороге балконных дверей, как раз с внутренней стороны, чтобы плотные белые кружевные занавески могли скрыть их разговор от посторонних глаз, наблюдавших за лужайками. Они разговаривали вполголоса.

“Короче говоря, - сказал Пердью, - сукин сын, который организовал мое похищение, и похищение Нины, если уж на то пошло, является членом Black Sun по имени Джозеф Карстен”.

Сэм записал название в потрепанный блокнотик, который носил в кармане пиджака. “Он уже мертв?” Как ни в чем не бывало спросил Сэм. На самом деле, его тон был настолько будничным, что Пердью не знал, волноваться ему или ликовать от такого ответа.

“Нет, он очень даже живой”, - ответил Пердью.

Сэм поднял глаза на своего седовласого друга. “Но мы хотим, чтобы он умер, верно?”

“Сэм, это должен быть тонкий ход. Убийство - для коротышек”, - сказал ему Пердью.

“Неужели? Скажи это сморщенной старой суке, которая сделала это с тобой, ” прорычал Сэм, указывая на тело Пердью. “Орден Черного солнца должен был умереть вместе с нацистской Германией, мой друг, и я собираюсь чертовски убедиться, что они исчезнут, прежде чем я лягу в свой гроб”.

“Я знаю, ” утешил его Пердью, “ и я ценю рвение положить конец послужному списку моих недоброжелателей. Я действительно хочу. Но подождите, пока не узнаете всю историю. Тогда скажи мне, что то, что я запланировал, не лучший пестицид ”.

“Хорошо”, - согласился Сэм, несколько ослабив свое стремление покончить с кажущейся вечной проблемой, создаваемой теми, кто все еще сохранял порочность элиты СС. “Продолжай, расскажи мне остальное”.

“Вам понравится этот поворот, каким бы обескураживающим он ни был для меня”, - признался Пердью. “Джозеф Карстен - не кто иной, как Джо Картер, нынешний глава Секретной разведывательной службы”.

“Иисус!” - Воскликнул Сэм в изумлении. “Ты не можешь быть серьезным! Этот человек такой же британец, как полдник и Остин Пауэрс ”.

“Это та часть, которая ставит меня в тупик, Сэм”, - пришел ответ от Пердью. “Ты понимаешь, к чему я здесь клоню?”

“МИ-6 незаконно присваивает ваше имущество”, - медленно ответил Сэм, пока его разум и блуждающий взгляд перебирали все возможные связи. “Британской секретной службой руководит член организации "Черное солнце", и никто ничего не знает, даже после этого судебного надувательства”. Его темные глаза быстро забегали, когда его колеса повернулись, чтобы объехать все стороны вопроса. “Пердью, зачем ему твой дом?”

Пердью беспокоил Сэма. Он казался почти безразличным, как будто онемел после облегчения от того, что поделился своими знаниями. Мягким, усталым голосом он пожал плечами и показал раскрытыми ладонями: “Из того, что, как мне показалось, я подслушал в той дьявольской столовой, они думают, что в Райхтисусисе хранятся все реликвии, за которыми гонялись Гиммлер и Гитлер”.

“Не совсем неправда”, - заметил Сэм, делая заметки для собственного ознакомления.

“Да, но Сэм, то, что, по их мнению, я спрятал здесь, сильно переоценено. Не только это. То, что у меня здесь есть, никогда не должно, ” он крепко сжал предплечье Сэма, “ никогда попасть в руки Джозефа Карстена! Не в качестве Военной разведки 6 или Ордена Черного Солнца . Этот человек мог бы свергнуть правительства, имея всего лишь половину патентов, хранящихся в моих лабораториях!” Глаза Пердью были влажными, его старая рука на коже Сэма дрожала, когда он умолял своего единственного надежного.

“Ладно, старый петух”, - сказал Сэм, надеясь смягчить манию на лице Пердью.

“Послушай, Сэм, никто не знает, чем я занимаюсь”, - продолжил миллиардер. “Никто по нашу сторону линии фронта не знает, что гребаный нацист отвечает за безопасность Британии. Ты нужен мне, великий журналист-расследователь, лауреат Пулитцеровской премии, репортер знаменитостей… чтобы расстегнуть застежку парашюта этого ублюдка, понятно?”

Сэм получил сообщение, громкое и ясное. Он мог видеть, что у вечно приятного и собранного Дейва Пердью в его крепости появились трещины. Было очевидно, что эта новая разработка нанесла гораздо более глубокий разрез гораздо более острым лезвием, и оно прокладывало себе путь вдоль линии подбородка Пердью. Сэм понял, что должен разобраться с этим делом до того, как нож Карстена прочертил красный полумесяц вокруг горла Пердью и покончил с ним навсегда. Его друг попал в серьезную беду, и его жизнь была в явной опасности, больше, чем когда-либо прежде.

“Кто еще знает его истинную личность? Пэдди знает?” - Спросил Сэм, уточняя, кто замешан, чтобы он мог решить, с чего начать. Если бы Патрик Смит знал, что Картер - это Джозеф Карстен, он мог бы снова оказаться в опасности.

“Нет, на слушании он понял, что меня что-то встревожило, но я решил держать такую большую вещь очень близко к груди. На данный момент он в неведении по этому поводу ”, - подтвердил Пердью.

“Я думаю, что так будет лучше”, - признал Сэм. “Давайте посмотрим, насколько мы можем предотвратить серьезные последствия, пока мы выясняем, как пнуть этого шарлатана в пасть ястребу”.

Все еще намереваясь последовать совету Джоан Эрл, данному во время их беседы в илистых льдах Ньюфаундленда во время открытия "Александра Македонского", Пердью обратился к Сэму. “Просто, пожалуйста, Сэм, позволь нам сделать это по-моему. У меня есть причина для всего этого ”.

“Я обещаю, мы можем поступить по-твоему, но если ситуация выйдет из-под контроля, Пердью, я вызову бригаду отступников, чтобы они поддержали нас. Этот Карстен обладает силой, с которой мы не можем бороться в одиночку. Обычно в высших отделениях военной разведки существует относительно непробиваемый щит, если вы понимаете, что я имею в виду, ” предупредил Сэм. “Эти люди так же могущественны, как слово королевы, Пердью. Этот ублюдок может делать с нами совершенно отвратительные вещи и прикрывать это, как будто он кот, который нагадил в ящик для мусора. Никто никогда не узнает. И тот, кто предъявляет претензии, может быть быстро вычеркнут ”.

“Да, я знаю. Поверьте мне, я полностью осознаю ущерб, который он может нанести ”, - признался Пердью. “Но я не хочу его смерти, если у меня не будет другого выхода. На данный момент я буду использовать Патрика и мою команду юристов, чтобы держать Карстена в страхе столько, сколько смогу ”.

“Хорошо, позвольте мне заглянуть в некоторую историю, свидетельства о собственности, налоговые отчеты и все такое. Чем больше мы узнаем об этом ублюдке, тем больше нам придется заманивать его в ловушку ”. Теперь у Сэма были все его записи в порядке, и теперь, когда он знал масштабы неприятностей, с которыми столкнулся Пердью, он был непреклонен в том, чтобы использовать свою хитрость для противодействия.

“Хороший человек”, - выдохнул Пердью, испытывая облегчение от того, что рассказал об этом кому-то вроде Сэма, кому-то, на кого он мог положиться, кто с экспертной точностью наступит на нужные грабли. “Теперь, я полагаю, стервятникам за этой дверью нужно увидеть, как вы с Патриком завершаете мое медицинское обследование”.

С Сэмом в его облике доктора Бича и Патриком Смитом, использующим уловку, Пердью попрощался с дверью своей спальни. Сэм оглянулся. “Геморрой является обычным явлением для такого рода сексуальной практики, мистер Пердью. Я видел это в основном у политиков и... агентов разведки… но тут не о чем беспокоиться. Будь здоров, и я скоро тебя увижу”.

Пердью исчез в своей комнате, чтобы посмеяться, в то время как Сэм был объектом нескольких обиженных взглядов по пути к парадным дверям. Вежливо кивнув, он вышел из поместья со своим другом детства в хвосте. Патрик привык к вспышкам гнева Сэма, но в этот день ему было чертовски трудно сохранять свое строго профессиональное поведение, по крайней мере, до тех пор, пока они не сели в его "Вольво" и не покинули поместье — в стежках.

5

Горе в стенах виллы д'Шанталь

Антрево — два дня спустя

Теплый вечер едва согрел ноги мадам Шанталь, когда она надела еще одну пару чулок поверх шелковых колготок. Была осень, но для нее зимние холода уже были повсюду, куда бы она ни пошла.

“Боюсь, у тебя что-то не так, дорогая”, - предположил ее муж, в сотый раз поправляя галстук. “Ты уверен, что не можешь просто потерпеть свою простуду сегодня вечером и пойти со мной? Знаешь, если люди будут продолжать видеть, как я прихожу на банкеты одна, они могут начать подозревать, что между нами что-то не ладится ”.

Он посмотрел на нее с беспокойством. “Они не должны знать, что мы практически банкроты, вы понимаете? Твое отсутствие там со мной может спровоцировать сплетни и привлечь к нам внимание. Не те люди могут расследовать нашу ситуацию, просто чтобы удовлетворить свое любопытство. Ты же знаешь, что я ужасно волнуюсь и что я должен сохранить расположение министра и его акционеров, иначе нам конец ”.

“Да, конечно, хочу. Просто поверь мне, когда я говорю, что скоро нам не придется беспокоиться о сохранении собственности ”, - заверила она его слабым голосом.

“Что это значит? Я же сказал тебе — я не продаю бриллианты. Это единственное оставшееся доказательство нашего статуса!” - решительно сказал он, хотя его слова были вызваны скорее беспокойством, а не гневом. “Пойдем со мной сегодня вечером и надень что-нибудь экстравагантное, просто чтобы помочь мне выглядеть достойно — той роли, которую я должен играть как настоящий успешный деловой человек”.

“Анри, я обещаю, что буду сопровождать тебя на следующем. Я просто не чувствую, что смогу так долго сохранять жизнерадостное выражение лица, пока борюсь с приступом лихорадки и боли ”. Шанталь подошла к мужу неторопливой походкой, улыбаясь. Она поправила ему галстук и чмокнула в щеку. Он положил тыльную сторону ладони ей на лоб, чтобы проверить температуру, затем заметно отшатнулся.

“Что?” - спросила она.

“Боже мой, Шанталь. Я не знаю, что за лихорадка у тебя, но, похоже, все происходит наоборот. Ты холоден, как... труп”, - в конце концов выдавил он уродливое сравнение.

“Я же говорила тебе, ” беспечно ответила она, “ я чувствую себя недостаточно хорошо, чтобы украшать твой бок, как подобает жене барона. А теперь поторопись, ты можешь опоздать, а это совершенно неприемлемо”.

“Да, миледи”, - улыбнулся Анри, но его сердце все еще бешено колотилось от шока, вызванного ощущением кожи его жены, температура которой была настолько низкой, что он не мог понять, почему ее щеки и губы все еще горели румянцем. Барон умел хорошо скрывать свои чувства. Это было обязательным условием его титула и порядком ведения бизнеса. Вскоре после этого он уехал, отчаянно желая еще раз оглянуться на свою жену, машущую на прощание из открытой входной двери их замка Belle Époque, но он решил соблюсти приличия.

Под умеренным небом апрельского вечера барон де Мартин неохотно покинул свой дом, но его жена была только рада уединению. Однако это было сделано не ради того, чтобы побыть одному. Она поспешно приготовилась к приему своего гостя, предварительно достав три бриллианта из сейфа своего мужа. Селеста была великолепна, настолько захватывала дух, что она не хотела с ней расставаться, но то, что она хотела от алхимика, было намного важнее.

“Сегодня вечером я спасу нас, мой дорогой Анри”, - прошептала она, выкладывая бриллианты на зеленую бархатную салфетку, вырезанную из платья, которое она обычно надевала на банкеты, подобные тому, на который только что ушел ее муж. Обильно потирая озябшие руки, Шанталь протянула их к огню в очаге, чтобы согреть. Равномерное биение каминных часов мерило шагами тихий дом, пробираясь ко второй половине циферблата. У нее оставалось тридцать минут до того, как он придет. Ее экономка уже знала его в лицо, как и ее помощница, но они еще не объявили о его прибытии.

В своем дневнике она сделала запись за день, упомянув о своем состоянии. Шанталь была хранительницей записей, заядлым фотографом и писательницей. Она писала стихи на все случаи жизни, даже в самые простые моменты развлечения она сочиняла стихи в память об этом. Воспоминания о годовщине каждого дня были просмотрены в предыдущих журналах, чтобы утолить ее ностальгию. Большая поклонница уединения и старины, Шанталь вела свои дневники в книгах в дорогих переплетах и получала истинное удовольствие, записывая свои мысли.

14 Avril 2016 — Entrevaux

Кажется, я заболеваю. Мое тело невероятно холодное, хотя на улице едва ли ниже 19 градусов. Даже огонь рядом со мной кажется лишь иллюзией моих глаз; я вижу языки пламени, не ощущая жара. Если бы не мои неотложные дела, я бы отменил сегодняшнюю встречу. Но я не могу. Мне просто приходится довольствоваться теплой одеждой и вином, чтобы не сойти с ума от холода.

Мы продали все, что могли, чтобы сохранить бизнес на плаву, и я опасаюсь за здоровье моего дорогого Генри. Он не спит и, как правило, эмоционально отстранен. У меня не так много времени, чтобы написать больше, но я знаю, что то, что я собираюсь сделать, вытащит нас из финансовой ямы, в которую мы попали.

Мистер Райя, египетский алхимик, имеющий безупречную репутацию среди своих клиентов, наносит мне визит сегодня вечером. С его помощью мы увеличим стоимость тех немногих драгоценностей, которые у меня остались, которые будут стоить намного дороже, когда я их продам. В качестве гонорара я дарю ему Селесту, ужасный поступок, особенно по отношению к моему любимому Анри, семья которого считает камень священным и владеет им с незапамятных времен. Но это небольшая сумма, от которой можно отказаться в обмен на очистку и повышение стоимости других бриллиантов, что восстановит наше финансовое положение и поможет моему мужу сохранить свое баронство и свою землю.

Анна, Луиза и я инсценируем взлом до возвращения Генри, чтобы мы могли объяснить исчезновение "Селесты". Мое сердце болит за Анри, за то, что я таким образом оскверняю его наследие, но я чувствую, что это единственный способ восстановить наш статус, прежде чем мы погрузимся в безвестность и закончим позором. Но мой муж получит выгоду, и это все, что имеет значение для меня. Я никогда не смогу сказать ему об этом, но как только он восстановится и будет чувствовать себя комфортно на своем посту, он снова будет хорошо спать, хорошо питаться и будет счастлив. Это стоит гораздо больше, чем любой сверкающий драгоценный камень.

— Шанталь

Подписав свое имя, Шанталь еще раз посмотрела на часы в своей гостиной. Она писала какое-то время. Как всегда, она положила дневник в нишу за картиной прадеда Анри и задалась вопросом, что могло быть причиной срыва ее назначения. Где-то в тумане своих мыслей, пока она писала, она услышала, как часы пробили час, но не обратила на это внимания, чтобы не забыть, что она хотела занести на страницу дневника за этот день. Теперь она была удивлена, увидев, что богато украшенная длинная стрелка опустилась с двенадцати до пяти.

“Уже на двадцать пять минут опаздываешь?” - прошептала она, набрасывая еще одну шаль на дрожащие плечи. “Анна!” - позвала она свою экономку, когда та взяла кочергу, чтобы разжечь огонь. Когда она с шипением подбросила еще одно полено, оно выплюнуло тлеющие угольки в жерло дымохода, но у нее не было времени погладить пламя и сделать его сильнее. Поскольку ее встреча с Райей откладывалась, у Шанталь оставалось меньше времени для завершения их деловых отношений до возвращения ее мужа. Это немного встревожило хозяйку дома. Быстро, после того как она снова повернулась перед камином, ей пришлось спросить своих сотрудников, звонил ли ее гость, чтобы объяснить, почему он опоздал. “Анна! Где ты, ради Бога? ” снова закричала она, не чувствуя тепла от пламени, которое практически лизало ее ладони.

Шанталь не услышала ответа ни от своей горничной, ни от экономки, ни от своей помощницы. “Только не говори мне, что они забыли, что сегодня вечером работали сверхурочно”, - пробормотала она себе под нос, спеша по коридору в восточную часть виллы. “Анна! Бриджит!” Теперь она позвала громче, когда обогнула кухонную дверь, за которой была только темнота. Плавая в темноте, Шанталь могла видеть оранжевый огонек кофеварки, разноцветные огоньки настенных розеток и некоторых ее приборов; так это всегда выглядело после того, как дамы уходили на целый день. “Мой Бог, они забыли”, - пробормотала она, с усилием вздыхая, когда холод сковал ее внутренности, как укус льда на влажной коже.

Хозяйка виллы торопливо двинулась по коридорам, обнаружив, что она дома одна. “Отлично, теперь я должна извлечь из этого максимум пользы”, - пожаловалась она. “Луиза, по крайней мере, скажи мне, что ты все еще на дежурстве”, - обратилась она к закрытой двери, за которой ее помощница обычно занималась налогами Шанталь, благотворительностью и взаимодействием с прессой. Дверь из темного дерева была заперта, и изнутри не донеслось никакого ответа. Шанталь была разочарована.

Даже если бы ее гость все еще появился, у нее не было бы достаточно времени, чтобы предъявить обвинение во взломе и проникновении, которое она заставила бы предъявить своего мужа. Ворча себе под нос, пока шла, аристократка продолжала натягивать шали на грудь и прикрывать шею сзади, распуская волосы, чтобы создать своего рода изоляцию. Было около 9 часов вечера, когда она вошла в гостиную.

Неразбериха ситуации почти душила ее. Она недвусмысленно велела своим сотрудникам ожидать мистера Рая, но больше всего ее озадачило то, что не только ее помощница и экономка, но и ее гость уклонились от договоренности. Неужели ее муж пронюхал о ее планах и дал ее людям отгул на ночь, чтобы помешать ей встретиться с мистером Райей? И что еще более тревожно, неужели Генри каким-то образом избавился от Райи?

Когда она вернулась к тому месту, где разложила бархатную салфетку с тремя бриллиантами, Шанталь испытала большее потрясение, чем просто то, что была дома одна. У нее вырвался судорожный вздох, когда она зажала рот руками при виде пустой ткани. Слезы подступили к ее глазам, жгуче поднимаясь из глубины живота и пронзая сердце. Камни были украдены, но что усиливало ее ужас, так это тот факт, что кто-то смог забрать их, пока она была в доме. Никакие меры безопасности не были нарушены, что привело мадам Шанталь в ужас от множества возможных объяснений.

6

Высокая цена

‘Лучше иметь доброе имя, чем богатство’

— Король Соломон

Начал дуть ветер, но все еще он не мог нарушить тишину на вилле, где Шанталь стояла в слезах от своей потери. Дело было не только в потере ее бриллиантов и неизмеримой ценности "Селесты", но и во всем остальном, что было потеряно из-за кражи.

“Ты глупая, безмозглая сука! Осторожнее со своими желаниями, глупая сука!” - причитала она сквозь плен своих пальцев, сетуя на извращенный результат своего первоначального плана. “Теперь тебе не нужно лгать Анри. Они действительно были украдены!”

Что-то зашевелилось в вестибюле, скрип шагов по деревянному полу. Из-за занавесок, выходящих на лужайку перед домом, она посмотрела вниз, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь, но там было пусто. Тревожный скрип раздавался на пол-лестничного пролета ниже из гостиной, но Шанталь не могла вызвать полицию или охранную компанию для ее поиска. Они наткнулись бы на настоящее, когда-то сфабрикованное преступление, и у нее были бы большие неприятности.

Или стала бы она?

Размышления о последствиях такого звонка терзали ее мозг. Прикрыла ли она все свои базы, если они обнаружатся? Если уж на то пошло, она скорее расстроит своего мужа и рискнет месяцами испытывать недовольство, чем будет убита злоумышленником, достаточно умным, чтобы обойти систему безопасности ее дома.

Тебе лучше определиться, женщина. Время на исходе. Если вор собирается убить вас, вы напрасно тратите время, позволяя ему разобраться в вашем доме.Ее сердце в страхе забилось в груди. С другой стороны, если ты позвонишь в полицию и твой план раскроется, Генри может развестись с тобой за потерю Селесты; за то, что ты даже посмела подумать, что у тебя было право ее отдать!

Шанталь было так ужасно холодно, что ее кожа горела, как от обморожения, под толстыми слоями одежды. Она постукивала ботинками по ковру, чтобы увеличить приток воды к ступням, но они оставались холодными и причиняли боль внутри обуви.

Спустя глубокий вдох, она приняла решение. Шанталь поднялась со стула и взяла кочергу из камина. Ветер становился громче, единственная серенада к одинокому потрескиванию бессильного огня, но Шанталь держала свои чувства начеку, когда вышла в коридор, чтобы найти источник скрипа. Под разочарованными взглядами умерших предков ее мужа, изображенных на картинах, развешанных вдоль стен, она поклялась сделать все, что в ее силах, от этой злополучной идеи.

С покером в руке она спустилась по лестнице впервые с тех пор, как помахала на прощание Анри. Во рту у Шанталь пересохло, язык казался толстым и неуместным, а горло шершавым, как наждачная бумага. Глядя на картины, изображающие женщин из семьи Анри, Шанталь не могла не почувствовать укол вины при виде великолепных бриллиантовых ожерелий, украшающих их шеи. Она опустила взгляд, вместо того чтобы терпеть их высокомерные выражения, проклинающие ее.

По мере того, как Шанталь продвигалась по дому, она включала каждый свет; она хотела убедиться, что здесь нет места, где можно спрятаться тому, кому не рады. Перед ней северный лестничный пролет тянулся вниз до первого этажа, откуда доносился скрип. Ее пальцы заныли от боли, когда она крепко сжала кочергу.

Когда Шанталь достигла нижней площадки, она повернулась, чтобы проделать долгий путь по мраморному полу, чтобы щелкнуть выключателем в вестибюле, но ее сердце остановилось от того, что представляла собой полутьма. Она тихо всхлипнула от ужасающего видения, представшего перед ней. Рядом с выключателем на дальней боковой стенке было дано резкое объяснение скрипу. Подвешенное на веревке к потолочной балке женское тело раскачивалось из стороны в сторону на ветру из открытого окна.

Колени Шанталь подогнулись, и ей пришлось сдержать первобытный крик, который умолял родиться. Это была Бригитта, ее экономка. У высокой, худой тридцатидевятилетней блондинки было посиневшее лицо, отвратительная и жутко искаженная версия ее некогда красивого облика. Ее туфли упали на пол, не более чем в метре от кончиков ее ног. Атмосфера внизу, в вестибюле, показалась Шанталь Арктической, почти невыносимой, и она не могла долго ждать, прежде чем испугалась, что ноги у нее отнимутся. Ее мышцы горели и затвердели от холода, и она почувствовала, как натянулись сухожилия внутри ее тела.

Мне нужно подняться наверх!мысленно прокричала она. Мне нужно добраться до камина, иначе я замерзну до смерти. Я просто запрусь и вызову полицию.Собрав все свои силы, она вразвалку поднялась по ступенькам, преодолевая их одну за другой, в то время как пристальный мертвый взгляд Бриджит следил за ней со стороны. Не смотри на нее, Шанталь! Не смотри на нее.

Вдалеке она могла видеть уютную, теплую гостиную, то, что теперь стало ключевым для ее выживания. Если бы она могла просто добраться до камина, ей нужно было бы охранять только одну комнату, вместо того, чтобы пытаться исследовать огромный опасный лабиринт своего огромного дома. Как только ее запрут в гостиной, по расчетам Шанталь, она сможет вызвать власти и попытаться притвориться, что не знала о пропаже бриллиантов, пока об этом не узнает ее муж. На данный момент ей пришлось смириться с потерей своей любимой экономки и убийцей, который, возможно, все еще находится в доме. Сначала она должна была остаться в живых, а потом понести наказание за неправильные решения. Ужасное натяжение веревки звучало как прерывистое дыхание, когда она проходила вдоль перил. Ее затошнило, а зубы застучали от холода.

Из маленького кабинета Луизы, одной из свободных комнат на первом этаже, донесся ужасный стон. Из-под двери вырвался ледяной порыв воздуха и, пробежав по ботинкам Шанталь, поднялся вверх по ее ногам. Нет, не открывай дверь, убеждали ее доводы. Вы знаете, что происходит. У нас нет времени искать доказательства того, что ты уже знаешь, Шанталь. Ну же. Ты знаешь. Мы можем это почувствовать. Как ужасный кошмар с ногами, вы знаете, что вас ждет. Просто подойди к огню.

Подавив желание открыть дверь Луизы, Шанталь отпустила ручку и повернулась, чтобы оставить то, что стонало внутри, при себе. “Слава Богу, что все огни горят”, - пробормотала она сквозь сжатые челюсти, обхватив себя руками, пока шла к гостеприимной двери, которая вела к чудесному оранжевому отблеску камина.

Глаза Шанталь расширились, когда она посмотрела вперед. Сначала она не была уверена, действительно ли видела, как двигалась дверь, но, приблизившись к комнате, она заметила, что она заметно медленно закрывается. Пытаясь поторопиться, она держала кочергу наготове для того, кто закрывал дверь, но ей нужно было войти.

Что, если в доме больше одного убийцы? Что, если тот, что в гостиной, отвлекает вас от того, что в комнате Луизы?подумала она, пытаясь разглядеть какую-нибудь тень или фигуру, которые могли бы помочь ей понять природу инцидента. Не самое подходящее время поднимать этот вопрос, заметил другой ее внутренний голос.

Лицо Шанталь было ледяным, губы бесцветными, а тело ужасно дрожало, когда она подошла к двери. Но она захлопнулась, как только она попробовала ручку, отбросив ее назад от силы. Пол был похож на каток, и она поспешила снова подняться на ноги, рыдая от поражения под ужасные звуки стонов, доносящиеся из-за двери Луизы. Охваченная ужасом, Шанталь попыталась толкнуть дверь гостиной, но она была слишком слаба от холода.

Она упала на пол, заглядывая под дверь даже просто для того, чтобы увидеть свет камина. Даже это могло бы немного утешить ее, если бы она представила себе жару, но толстый ковер мешал ей видеть. Она снова попыталась встать, но ей было так холодно, что она просто свернулась калачиком в углу рядом с закрытой дверью.

Иди в одну из других комнат и принеси одеяла, идиотка, подумала она. Давай, разожги еще один огонь, Шанталь. На вилле четырнадцать каминов, и вы готовы погибнуть из-за одного?Содрогнувшись, она хотела улыбнуться облегчению от решения. Мадам Шанталь с трудом поднялась на ноги, чтобы добраться до ближайшей гостевой спальни с камином. Всего четыре двери вниз и несколько ступенек вверх.

Издаваемые за второй дверью тяжкие стоны действовали на ее психику и нервы, но хозяйка дома знала, что умрет от переохлаждения, если не доберется до четвертой комнаты. В нем был выдвижной ящик со спичками и зажигалками в изобилии, а в решетке на щеке камина было достаточно бутана, чтобы взорваться. Ее мобильный телефон был в гостиной, а компьютеры — в разных комнатах на первом этаже - месте, куда она боялась заходить, месте, где окно было открыто, а ее покойная экономка отсчитывала время, как часы на каминной полке.

“Пожалуйста, пожалуйста, пусть в комнате будут поленья”, - она дрожала, потирая руки и натягивая на лицо кончик своей шали, чтобы попытаться уловить в ней немного своего теплого дыхания. Крепко зажав кочергу под мышкой, она обнаружила, что комната открыта. Паника Шанталь металась между убийцей и холодом, и она постоянно задавалась вопросом, что убьет ее быстрее. С огромным рвением она пыталась сложить поленья в камин в гостиной, в то время как навязчивые стоны из другой комнаты становились все слабее.

Ее руки неловко пытались ухватиться за дерево, но она едва могла больше пользоваться пальцами. Что-то в ее состоянии было странным, подумала она. Тот факт, что ее дом был должным образом отапливаем, и она не могла видеть пар от своего дыхания, прямо опровергал ее предположение о том, что погода в Ницце была необычно холодной для этого времени года.

“Все это, - она кипела от своих неверно направленных намерений, пытаясь зажечь газ под поленьями, - только для того, чтобы согреться, когда еще даже не холодно! Что происходит? Я замерзаю до смерти изнутри!”

Огонь с ревом разгорелся, и воспламенение газа бутана мгновенно окрасило бледный интерьер комнаты. “Ах! Красиво!” - воскликнула она. Она опустила кочергу, чтобы погреть ладони в яростном очаге, который ожил, потрескивая языками и рассыпая искры, которые могли бы затухнуть при малейшем толчке. Она смотрела, как они летают и исчезают, когда она сунула руки в камин. Что-то зашуршало у нее за спиной, и Шанталь обернулась, чтобы взглянуть в изможденное лицо Абдула Райи с черными запавшими глазами.

“Мистер Рая!” - невольно произнесла она. “Ты забрал мои бриллианты!”

“Я сделал, мадам”, - спокойно сказал он. “Но как бы то ни было, я не расскажу вашему мужу, что вы делали за его спиной”.

“Ты сукин сын!” Она подавила свой гнев, но ее тело отказывало ей в проворстве для выпада.

“Лучше держитесь поближе к огню, мадам. Чтобы жить, нам нужно тепло. Но бриллианты не могут заставить вас дышать”, - поделился он своей мудростью.

“Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать? Я знаю очень умелых людей, и у меня есть деньги, чтобы нанять лучших охотников, если вы не вернете мне мои бриллианты!”

“Оставьте свои угрозы, мадам Шанталь”, - сердечно предупредил он. “Мы оба знаем, зачем тебе понадобился алхимик, чтобы произвести магическую трансмутацию твоих последних драгоценных камней. Тебе нужны деньги. Цок-цок, ” поучал он. “Ты скандально богат, видишь богатство только тогда, когда слеп к красоте и цели. Ты не заслуживаешь того, что имеешь, поэтому я взял на себя смелость освободить тебя от этого ужасного бремени ”.

“Как ты д-смеешь?” она нахмурилась, ее искаженное лицо едва ли потеряло свой голубой оттенок в свете ревущего пламени.

“Я осмеливаюсь. Вы, аристократы, сидите на самых замечательных дарах земли и претендуете на них как на свои собственные. Вы не можете купить силу богов, только развращенные души мужчин и женщин. Вы это доказали. Эти упавшие звезды не принадлежат вам. Они принадлежат всем нам, магам и ремесленникам, которые владеют ими, чтобы создавать, украшать и усиливать то, что слабо ”, - страстно говорил он.

“Ты? Волшебник? ” она пусто рассмеялась. “Вы художник-геолог. Не существует такой вещи, как магия, ты, дурак!”

“Их там нет?” - спросил он с улыбкой, поигрывая Селестой между пальцами. “Тогда скажите мне, мадам, как я создал у вас иллюзию страдания от гипотермии?”

Шанталь потеряла дар речи, была в ярости и ужасе. Хотя она и знала, что это странное состояние принадлежало только ей, она не могла смириться с мыслью, что он холодно коснулся ее руки при их последней встрече. Вопреки законам природы, она, тем не менее, умирала от холода. В ее глазах застыл ужас, когда она смотрела, как он уходит.

“Прощайте, мадам Шанталь. Пожалуйста, согрейтесь”.

Уходя под раскачивающейся горничной, Абдул Райя услышал леденящий кровь крик из комнаты для гостей… как он и ожидал. Он сунул бриллианты в карман, в то время как наверху мадам Шанталь забралась в камин, чтобы хоть немного смягчить свою холодность, какую только могла. Поскольку все это время ее организм функционировал при безопасной температуре 37,5 ° C, вскоре после этого она умерла, охваченная огнем.

7

Отсутствует предатель в Яме Откровения

Пердью испытывал то, чего не привык знать раньше, — крайнюю ненависть к другому человеку. Хотя он медленно восстанавливался физически и умственно после тяжелого испытания в маленьком городке Фаллин, Шотландия, он обнаружил, что единственное, что омрачало возвращение его жизнерадостного беззаботного отношения, был тот факт, что Джо Картер, или Джозеф Карстен, все еще переводил дыхание. У него оставался необычно неприятный привкус во рту каждый раз, когда он обсуждал предстоящий трибунал со своими адвокатами под руководством специального агента Патрика Смита.

“Только что получил эту записку, Дэвид”, - объявил Гарри Вебстер, главный юридический представитель Пердью. “Не знаю, хорошая это для тебя новость или плохая”.

Двое партнеров Вебстера и Патрик присоединились к Пердью и его адвокату за обеденным столом в столовой с высокими потолками отеля Wrichtishousis. Им были предложены булочки и чай, которые делегация с радостью приняла, прежде чем отправиться на то, что, как они надеялись, будет быстрым и мягким слушанием.

“Что это?” Спросил Пердью, чувствуя, как подпрыгнуло его сердце. Ему никогда раньше не приходилось ничего бояться. Его богатство, ресурсы и представители всегда могли решить любую из его проблем. Однако за последние несколько месяцев он понял, что единственное истинное богатство в жизни - это свобода, и он был близок к тому, чтобы потерять ее. Поистине ужасное прозрение.

Гарри нахмурился, проверяя мелкий шрифт электронного письма, полученного из юридического отдела штаб-квартиры Секретной разведывательной службы. “О, в любом случае, для нас это, вероятно, не имеет большого значения, но главы МИ-6 там не будет. Это электронное письмо предназначено для уведомления и извинения всех вовлеченных сторон за его отсутствие, но у него возникли личные неотложные дела, которыми он должен был заняться ”.

“Где?” - спросил я. - Нетерпеливо воскликнул Пердью.

Удивив жюри своей реакцией, он быстро преуменьшил ее, пожав плечами и улыбнувшись: “Просто любопытно, почему человек, который приказал осадить мое поместье, не потрудился присутствовать при моих похоронах”.

“Никто не собирается хоронить тебя, Дэвид”, - утешал Гарри Вебстер голосом своего адвоката. “Но там не упоминается, куда, только то, что он должен был отправиться на родину своих предков. Я полагаю, что это должно быть в каком-то уголке отдаленной Англии ”.

Нет, это должно быть где-то в Германии или Швейцарии, или в одном из тех уютных нацистских гнезд, Пердью усмехнулся в своих мыслях, желая, чтобы он мог просто раскрыть вслух, в чем заключалась правда о лицемерном лидере. Втайне он испытал огромное облегчение, узнав, что ему не придется смотреть в отвратительную физиономию своего врага, когда с ним будут публично обращаться как с преступником, наблюдая, как ублюдок упивается своим затруднительным положением.

Сэм Клив позвонил накануне вечером, чтобы сообщить Пердью, что 8-й канал и World Broadcast Today, возможно, также CNN, будут доступны для трансляции всего, что журналист-расследователь собрал воедино, чтобы разоблачить любые злодеяния MI6 на мировой арене и британскому правительству. Однако, пока у них не было достаточно улик, чтобы обвинить Карстена, Сэму и Пердью приходилось держать все знания в секрете. Проблема была в том, что Карстен знал. Он знал, что Пердью знал, и это представляло прямую угрозу, то, что Пердью должен был предвидеть. Что его беспокоило, так это то, как Карстен решит покончить с ним, поскольку Пердью навсегда остался бы в тени, даже если бы его посадили в тюрьму.

“Могу я воспользоваться своим мобильным телефоном, Патрик?” спросил он ангельским тоном, как будто не мог связаться с Сэмом, если бы захотел.

“Хм, да, конечно. Но я должен знать, кому вы собираетесь позвонить ”, - сказал Патрик, открывая сейф, в котором он хранил все предметы, к которым Пердью не имел доступа без разрешения.

“Сэм Клив”, - беспечно сказал Пердью, немедленно получив одобрение Патрика, но получив странную оценку от Вебстера.

“Почему?” - спросил он Пердью. “Слушание состоится менее чем через три часа, Дэвид. Я предлагаю использовать время с умом ”.

“Это то, что я делаю. Спасибо за твое мнение, Гарри, но это в значительной степени относится к Сэму, если ты не возражаешь ”, - ответил Пердью тоном, который напомнил Гарри Вебстеру, что он не главный. С этими словами он набрал номер и надпись ‘Карстен отсутствует. Угадываю австрийское гнездо.’

Короткое зашифрованное сообщение было немедленно отправлено по спутниковой линии с перебоями, которую невозможно было отследить, благодаря одному из инновационных технологических приспособлений Пердью, которое он установил на телефоны своих друзей и дворецкого, единственных людей, которые, по его мнению, заслуживали такой привилегии и значимости. Как только сообщение было передано, Пердью вернул телефон Патрику. “Ta.”

“Это было чертовски быстро”, - отметил впечатленный Патрик.

“Технология, друг мой. Боюсь, скоро слова растворятся в кодах, и мы вернемся к иероглифам ”, - гордо улыбнулся Пердью. “Но я обязательно изобрету приложение, которое заставит пользователя цитировать Эдгара Аллана По или Шекспира, прежде чем он сможет войти в систему”.

Патрик не мог не улыбнуться. Это был первый раз, когда он действительно провел время с миллиардером, исследователем, ученым, филантропом Дэвидом Пердью. До недавнего времени он считал этого человека всего лишь заносчивым богатым мальчишкой, выставляющим напоказ свою привилегию приобретать все, что ему, черт возьми, заблагорассудится. Патрик видел в Пердью не только завоевателя или древние реликвии, которые ему не принадлежали, он видел в нем обычного похитителя друзей.

Ранее имя Пердью вызывало у него лишь презрение, синонимичное продажности Сэма Клива и опасностям, связанным с седовласым охотником за реликвиями. Но теперь Патрик начал понимать влечение к беззаботному и харизматичному мужчине, который, по правде говоря, был человеком скромным и честным. Сам того не желая, он проникся симпатией к компании и остроумию Пердью.

“Давайте покончим с этим, парни”, - предложил Гарри Вебстер, и мужчины сели, чтобы завершить соответствующие выступления, которые они представят.

8

Слепой трибунал

Глазго — три часа спустя

В спокойной обстановке при тусклом освещении небольшое собрание правительственных чиновников, членов археологического общества и юристов собралось на суд над Дэвидом Пердью по обвинению в предполагаемой причастности к международному шпионажу и краже культурных ценностей. Бледно-голубые глаза Пердью обшаривали зал заседаний в поисках презренного лица Карстена, словно это было его второй натурой. Он задавался вопросом, что вынашивал австриец, где бы он ни был, в то время как он точно знал, где найти Пердью. С другой стороны, Карстен, вероятно, вообразил, что Пердью слишком боялся последствий, связанных с намеком на связь такого высокого должностного лица с членом Ордена Черного Солнца, и, возможно, решил оставить спящих собак в покое.

Первым намеком на последнее соображение был тот факт, что дело Пердью не рассматривалось в рамках Международного уголовного суда в Гааге, который обычно используется для рассмотрения подобных обвинений. Пердью и его юридическая коллегия согласились с тем, что тот факт, что Джо Картер убедил правительство Эфиопии привлечь его к ответственности на неофициальном слушании в Глазго, свидетельствует о том, что он хотел сохранить дело в тайне. Такие сдержанные судебные дела, хотя и способствовали принятию надлежащих мер в отношении обвиняемых, вряд ли сильно поколебали основы международного законодательства, касающегося шпионажа, чего бы то ни было.

“Это наша надежная защита”, - сказал Гарри Вебстер Пердью перед судом. “Он хочет, чтобы тебя обвинили и судили, но он не хочет привлекать внимание. Это хорошо”.

Собрание расселось и ожидало начала разбирательства.

“Это суд над Дэвидом Коннором Пердью по обвинению в археологических преступлениях, связанных с кражей различных культурных икон и религиозных реликвий”, - объявил прокурор. “Показания, представленные на этом процессе, совпадут с обвинением в шпионаже, совершенном под предлогом археологических исследований”.

Когда со всеми объявлениями и формальностями покончено, главный прокурор от имени МИ-6, адв. Рон Уоттс представил членов оппозиции, представляющих Федеративную Демократическую Республику Эфиопия и Отдел археологических преступлений. Среди них были проф. Имру из Народного движения по защите объектов наследия и полковник Бэзил Йимену, военный командир-ветеран и патриарх Ассоциации сохранения истории в Аддис-Абебе.

“Мистер Пердью, в марте 2016 года экспедиция, которую вы возглавляли и финансировали, предположительно похитила религиозную реликвию, известную как Ковчег Завета, из храма в Аксуме, Эфиопия. Я прав?” сказал прокурор, гнусаво поскуливая с надлежащей долей снисходительности.

Пердью был, как обычно, спокоен и покровительственен. “Вы ошибаетесь, сэр”.

Среди присутствующих раздалось неодобрительное шипение, и Гарри Вебстер легонько похлопал Пердью по руке, чтобы напомнить ему о сдержанности, но Пердью сердечно продолжил: “На самом деле это была точная копия Ковчега Завета, и мы нашли ее внутри склона горы за пределами деревни. Это была не известная Священная шкатулка, содержащая Божью силу, сэр.”

“Видите ли, это странно, - ехидно сказал адвокат, - потому что я думал, что эти уважаемые ученые смогут отличить настоящий Ковчег от подделки”.

“Я согласен”, - быстро ответил Пердью. “Казалось бы, они могли бы заметить разницу. С другой стороны, поскольку местонахождение настоящего Ковчега является всего лишь предположением и не было неопровержимо доказано, было бы трудно понять, какие сравнения следует искать.”

Проф. Имру встал, выглядя разъяренным, но адвокат жестом предложил ему сесть, прежде чем он смог произнести хоть слово.

“Что вы имеете в виду под этим?” - спросил адвокат.

“Я возражаю, миледи”, проф. Имру плакал, обращаясь к заседающему судье Хелен Острин. “Этот человек высмеивает наше наследие и оскорбляет нашу способность идентифицировать наши собственные артефакты!”

“Садитесь, проф. Имру, ” распорядился судья. “Я не слышал никаких обвинений подобного рода от ответчика. Пожалуйста, дождитесь своей очереди”. Она посмотрела на Пердью. “Что вы имеете в виду, мистер Пердью?”

“Я не очень хороший историк или теолог, но я знаю кое-что о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Судя по его описанию во всех текстах, я относительно уверен, что никогда не говорилось о том, что на крышке есть резьба, относящаяся ко Второй мировой войне ”, - небрежно сообщил Пердью.

“Что вы имеете в виду, мистер Пердью?" Это не имеет смысла ”, - возразил адвокат.

“Во-первых, на нем не должно быть выгравированной свастики”, - беспечно сказал Пердью, наслаждаясь шокированной реакцией аудитории в зале заседаний. Седовласый миллиардер привел выборочные факты, чтобы он мог защитить себя, не раскрывая преступный мир внизу, где закон только помешал бы. Он тщательно подбирал то, что мог им рассказать, чтобы не насторожить Карстена своими действиями и убедиться, что битва с Черным Солнцем не привлекала внимания достаточно долго, чтобы он мог использовать любые средства, необходимые для подписания этой главы.

“Ты что, с ума сошел?” Кол. Йимену закричал, но к нему тут же присоединилась делегация Эфиопии в своих возражениях.

“Полковник, пожалуйста, держите себя в руках, или я обвиню вас в неуважении к суду. Не забывайте, что это все еще судебное слушание, а не дебаты!” - отрезала судья своим твердым тоном. “Судебное преследование может быть продолжено”.

“Вы утверждаете, что на золоте была выгравирована свастика?” адвокат улыбнулся абсурдности. “У вас есть какие-нибудь фотографии, подтверждающие это, мистер Пердью?”

“Я не знаю”, - с сожалением ответил Пердью.

Прокурор был в восторге. “Значит, ваша защита основана на слухах?”

“Мои записи были уничтожены во время преследования, в ходе которого я чуть не погиб”, - объяснил Пердью.

“Итак, вас преследовали власти”, - усмехнулся Уоттс. “Возможно, потому, что вы крали бесценную часть истории. Мистер Пердью, юридические основания для судебного преследования за уничтожение памятников вытекают из конвенции 1954 года, которая была введена в действие в связи с разрушениями, вызванными после Второй мировой войны. Была причина, по которой в тебя стреляли ”.

“Но в нас стреляла другая экспедиционная группа, адвокат Уоттс, возглавляемая неким профессором. Рита Попурри и финансируется Коза Ностра ”.

И снова его заявление вызвало такой фурор, что судье пришлось призвать их к порядку. Офицеры МИ-6 посмотрели друг на друга, не зная о каком-либо участии сицилийской мафии.

“Так где же тогда эта другая экспедиция и профессор, который ею руководил?” - спросил прокурор.

“Они мертвы, сэр”, - прямо сказал Пердью.

“Итак, вы хотите сказать мне, что все данные и фотографии, подтверждающие ваше открытие, были уничтожены, а люди, которые могли бы поддержать ваше заявление, все мертвы”, - усмехнулся Уоттс. “Это довольно удобно”.

“Что заставляет меня задуматься, кто решил, что я вообще ушел с Ковчегом”, - улыбнулся Пердью.

“Мистер Пердью, ты будешь говорить только тогда, когда к тебе обратятся”, - предупредил судья. “Тем не менее, это обоснованный момент, на который я хотел бы обратить внимание со стороны обвинения. Был ли Ковчег вообще найден во владении мистера Пердью, специальный агент Смит?”

Патрик Смит почтительно встал и ответил: “Нет, миледи”.

“Тогда почему приказ Секретной разведывательной службы до сих пор не отменен?” - спросил судья. “Если нет доказательств для судебного преследования мистера Пердью, почему суд не был уведомлен об этом развитии событий?”

Патрик прочистил горло. “Потому что наш начальник еще не отдал приказ, миледи”.

“И где твой начальник?” она нахмурилась, но обвинение напомнило ей об официальном меморандуме, в котором Джо Картер просил извинить его по личным обстоятельствам. Судья посмотрел на членов трибунала со строгим выговором. “Я нахожу это отсутствие организованности тревожным, джентльмены, особенно когда вы решаете привлечь к ответственности человека, не имея веских доказательств того, что он действительно владеет украденным артефактом”.

“Миледи, если позволите?” - пресмыкался ехидный советник Уоттс. “Мистер Пердью был хорошо известен и документально подтвержден как человек, обнаруживший в своих экспедициях различные сокровища, в том числе знаменитое Копье Судьбы, украденное нацистами во время Второй мировой войны. Он пожертвовал множество реликвий, имеющих религиозную и культурную ценность, музеям по всему миру, в том числе недавно обнаруженную находку Александра Македонского. Если военная разведка не смогла найти эти артефакты на его владениях, то это только доказывает, что он использовал эти экспедиции для шпионажа за другими странами ”.

О черт, подумал Патрик Смит.

“Пожалуйста, миледи, могу я кое-что сказать?” Кол. Спросила Йимену, на что судья жестом дала ей разрешение. “Если этот человек не крал наш Ковчег, против чего клянется целая группа рабочих из Аксума, как он мог пропасть из его владения?”

“Мистер Пердью? Не хотели бы вы подробнее остановиться на этом? ” - спросил судья.

“Как я уже говорил ранее, нас преследовала другая экспедиция. Миледи, я едва спасся, но экскурсионная группа ”Попурри" впоследствии завладела Ковчегом, который не был настоящим Ковчегом Завета ", - пояснил Пердью.

“И все они умерли. Так где же артефакт?” - спросил увлеченный профессор. Имру, выглядящий явно раздавленным потерей. Судья разрешила мужчинам говорить свободно, пока они поддерживали порядок, как она им поручила.

“В последний раз его видели на их вилле в Джибути, профессор”, - ответил Пердью, “перед тем, как они отправились в экспедицию с моими коллегами и мной, чтобы исследовать некоторые свитки из Греции. Мы были вынуждены указать им путь, и именно там...”

“Где вы инсценировали свою собственную смерть”, - жестко обвинил прокурор. “Мне не нужно больше ничего говорить, миледи. МИ-6 была вызвана на место для ареста мистера Пердью только для того, чтобы обнаружить его ‘мертвым’ и выяснить, что итальянские члены экспедиции погибли. Я прав, специальный агент Смит?”

Патрик старался не смотреть на Пердью. Он тихо ответил: “Да”.

“Зачем ему инсценировать свою смерть, чтобы избежать ареста, если ему нечего было скрывать?” - продолжил прокурор. Пердью жаждал объяснить свои действия, но рассказывать обо всей драме Ордена Черного Солнца и доказывать, что он тоже все еще существует, было слишком подробно, и не стоило отвлекаться.

“Миледи, можно мне?” Гарри Вебстер наконец поднялся со своего места.

“Продолжайте”, - одобрительно сказала она, поскольку адвокат защиты еще не сказал ни слова.

“Могу ли я предложить, чтобы мы пришли к какому-то соглашению для моего клиента, поскольку очевидно, что в этом деле много дыр. Нет конкретных доказательств против моего клиента в укрывательстве украденных реликвий. Кроме того, среди присутствующих нет лиц, которые могли бы засвидетельствовать, что он действительно сообщал им какие-либо разведданные, касающиеся шпионажа ”. Он сделал паузу, чтобы передать свой взгляд каждому присутствующему представителю военной разведки 6. Затем он посмотрел на Пердью.

“Джентльмены, миледи, ” продолжил он, “ с разрешения моего клиента я хотел бы заключить сделку о признании вины”.

Пердью сохранял невозмутимое выражение лица, но его сердце бешено колотилось. Он подробно обсудил этот исход с Гарри тем утром, поэтому он знал, что может доверять своему главному адвокату в принятии правильных решений. Тем не менее, это действовало на нервы. Несмотря на это, Пердью согласился, что они должны просто оставить все это позади с как можно меньшим адским пламенем. Он не боялся получить кнут за свои проступки, но ему ни в коем случае не нравилась перспектива провести годы за решеткой без возможности изобретать, исследовать и, самое главное, поставить Джозефа Карстена на место, которому он принадлежал.

“Хорошо”, - сказала судья, складывая руки на столе. “Каковы условия ответчика?”

9

Посетитель

“Как прошло слушание?” Нина спросила Сэма по скайпу. Позади нее он мог видеть кажущиеся бесконечными ряды полок, уставленных древними артефактами, и людей в белых халатах, каталогизирующих различные изделия.

“Я еще не получил ответа от Пэдди или Пердью, но я обязательно введу вас в курс дела, как только Пэдди позвонит мне сегодня днем”, - сказал Сэм, выдыхая с некоторым облегчением. “Я просто рад, что Пэдди там, с ним”.

“Почему?” она нахмурилась. Затем она весело хихикнула. “Пердью обычно обводит людей вокруг своего мизинца, даже не пытаясь. Тебе не нужно бояться за него, Сэм. Держу пари, что он выйдет на свободу, даже не прибегая к ночной смазке для местной тюремной камеры ”.

Сэм рассмеялся вместе с ней, его позабавила как ее вера в способности Пердью, так и ее шутка о шотландских тюрьмах. Он скучал по ней, но никогда бы не признался в этом вслух, не говоря уже о том, чтобы сказать ей прямо. Но он хотел.

“Когда ты вернешься, чтобы я мог купить тебе односолодовый?” - спросил он.

Нина улыбнулась и наклонилась вперед, чтобы поцеловать экран. “О, вы скучаете по мне, мистер Клив?”

“Не льсти себе”, - улыбнулся он, смущенно оглядываясь по сторонам. Но ему нравилось снова смотреть в темные глаза прекрасного историка. Ему еще больше понравилось, что она снова улыбалась. “Где Джоанна?”

Нина бросила быстрый взгляд назад, движение ее головы вдохнуло жизнь в ее длинные темные локоны, когда они взметнулись вверх от ее движения. “Она была здесь… подожди… Джо!” - крикнула она куда-то за пределы экрана. “Подойди поздоровайся со своей пассией”.

Сэм усмехнулся и подпер лоб рукой: “Она все еще охотится за моей потрясающе красивой задницей?”

“Да, она все еще думает, что ты собачья задница, драгоценный”, - пошутила Нина. “Но она больше влюблена в своего морского капитана. Извините.” Нина подмигнула, провожая взглядом приближающуюся подругу, Джоан Эрл, учительницу истории, которая помогла им найти сокровище Александра Македонского.

“Привет, Сэм!” Веселый канадец помахал ему рукой.

“Привет, Джо, ты в порядке?”

“У меня все отлично, дорогой”, - просияла она. “Знаешь, для меня это мечта, ставшая явью. Я наконец-то могу веселиться и путешествовать, и все это во время преподавания истории!”

“Не говоря уже о гонораре за то, что нашел, а?” он подмигнул.

Ее улыбка исчезла, сменившись алчным взглядом, когда она кивнула и прошептала: “Я знаю, верно? Я мог бы зарабатывать этим на жизнь! И в качестве бонуса я заполучил сексуальную старую байдарку в рыболовный чартерный бизнес. Иногда мы выходим на воду, просто чтобы посмотреть на закат, ну, вы знаете, когда не слишком стесняемся его показывать ”.

“Звучит блестяще”, - улыбнулся он, молча молясь, чтобы Нина снова взяла верх. Он обожал Джоан, но она могла задурить голову мужчине. Словно прочитав его мысли, она пожала плечами и улыбнулась: “Хорошо, Сэм, я собираюсь вернуть тебя доктору Гулду. А теперь прощай!”

“Пока-пока, Джо”, - сказал он, приподняв бровь. Слава Богу.

“Послушай, Сэм. Я вернусь в Эдинбург через два дня. Я везу с собой добычу, которую мы украли за пожертвование сокровищ Александрии, так что у нас будет повод отпраздновать. Я просто надеюсь, что юридическая команда Пердью приложит все усилия, чтобы мы могли отпраздновать вместе. Если ты не на каком-то задании, то есть.”

Сэм не мог рассказать ей о неофициальном задании, которое дал ему Пердью, чтобы узнать как можно больше о деловых связях Карстена. На данный момент это должно было остаться тайной только между двумя мужчинами. “Нет, просто кое-какие исследования тут и там”, - он пожал плечами. “Но ничего настолько важного, чтобы удержать меня от пинты”.

“Прелестно”, - сказала она.

“Так ты собираешься сразу вернуться в Обан?” - Спросил Сэм.

Она сморщила нос. “Не знаю. Я обдумывал это, поскольку Райхтисусис сейчас недоступен ”.

“Вы знаете, что у вашего покорного слуги также есть довольно роскошный особняк в Эдинбурге”, - напомнил он ей. “Это не историческая крепость из мифов и легенд, но в ней есть очень крутое джакузи и полный холодильник холодных напитков”.

Нина усмехнулась его мальчишеской попытке заманить ее к себе. “Хорошо, хорошо, ты меня убедил. Просто забери меня из аэропорта и убедись, что багажник твоей машины пуст. На этот раз у меня дерьмовый багаж, хоть я и упаковщик налегке ”.

“Да, я так и сделаю, девочка. Мне пора, но ты напишешь мне время своего прибытия?”

“Я так и сделаю”, - сказала она. “Будь тверд!”

Прежде чем Сэм успел бросить наводящий на размышления ответ, чтобы опровергнуть личную шутку Нины между ними, она закончила разговор. “Черт!” - простонал он. “Я должен быть быстрее этого”.

Он встал и направился на кухню за пивом. Было почти 9 часов вечера, но он поборол желание побеспокоить Пэдди, умоляя сообщить последние новости о судебном разбирательстве по делу Пердью. Он очень нервничал из-за всего этого, и это заставило его немного неохотно звонить Пэдди. Сэм был не в том положении, чтобы получать плохие новости сегодня вечером, но он ненавидел свою предрасположенность к негативному сценарию исхода.

“Странно, как мужество наполняет мужчину, когда он держит в руках пиво, тебе не кажется?” - спросил он Брейхладдича, который лениво потягивался на стуле в холле сразу за кухонной дверью. “Думаю, я позвоню Пэдди. Что вы думаете?”

Большой рыжий кот бросил на него равнодушный взгляд и запрыгнул на выступающую часть стены рядом с лестницей. Он медленно прокрался к другому концу мантии и снова лег — прямо перед фотографией Нины, Сэма и Пердью после испытания, которое они пережили после поисков камня Медузы. Сэм поджал губы и кивнул: “Я думал, ты это скажешь. Тебе следовало бы стать адвокатом, Бруич. Вы очень убедительны”.

Он поднял трубку телефона, как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь. Внезапный стук чуть не заставил его выронить свое пиво, и он мимоходом взглянул на Бруича. “Ты знал, что это должно было произойти?” - спросил он вполголоса, заглядывая в глазок. Он посмотрел на Бруича. “Ты был неправ. Это не Пэдди ”.

“Мистер Расколоть?” - умолял мужчина снаружи. “Могу я, пожалуйста, сказать пару слов?”

Сэм покачал головой. Он был не в настроении принимать посетителей. Кроме того, он действительно наслаждался уединением от незнакомцев и требований. Мужчина постучал снова, но Сэм приложил палец ко рту, жестом призывая своего кота к тишине. В ответ кошка просто развернулась и свернулась калачиком, чтобы уснуть.

“Мистер Клив, меня зовут Лиам Джонсон. Мой коллега состоит в родстве с дворецким мистера Пердью, Чарльзом, и у меня есть кое-какая информация, которая может вас заинтересовать”, - объяснил мужчина. Внутри Сэма шла война между его комфортом и любопытством. Одетый только в джинсы и носки, он был не в настроении выглядеть прилично, но он должен был знать, что хотел сказать этот парень, Лиам.

“Держись”, - невольно воскликнул Сэм. Ну что ж, полагаю, мое любопытство взяло верх надо мной. С предвкушающим вздохом он открыл дверь. “Привет, Лиам”.

“Мистер Клив, рад с вами познакомиться, ” мужчина нервно улыбнулся. “Могу я, пожалуйста, войти, пока меня здесь кто-нибудь не увидел?”

“Конечно, после того, как я увижу некоторые документы, удостоверяющие личность”, - ответил Сэм. Две пожилые леди из числа любителей посплетничать прошли мимо его парадных ворот, выглядя озадаченными появлением красивого, сурового журналиста без рубашки, когда они подталкивали друг друга локтями. Он попытался не рассмеяться, вместо этого подмигнув им.

“Это, безусловно, заставило их двигаться быстрее”, - усмехнулся Лиам, наблюдая за их поспешностью, протягивая Сэму свои удостоверения для проверки. Удивленный быстротой, с которой Лиам достал свой бумажник, Сэм не мог не быть впечатлен.

“Инспектор / агент Лиам Джонсон, сектор 2, британская разведка, и все такое”, - пробормотал Сэм, читая мелкий шрифт, проверяя, нет ли маленьких аутентификационных слов, на которые Пэдди научил его обращать внимание. “Ладно, приятель. Входите.”

“Спасибо вам, мистер Клив”, - сказал Лиам, быстро входя внутрь, дрожа от легкого встряхивания, чтобы стряхнуть капли дождя, которые не могли проникнуть сквозь его бушлат. “Могу я положить свой бролли на пол?”

“Нет, я возьму это”, - предложил Сэм и повесил его вверх дном на специальную вешалку для одежды, чтобы оно могло стекать на его резиновый коврик. “Хочешь пива?”

“Огромное спасибо”, - радостно ответил Лиам.

“Неужели? Не ожидал такого”, - улыбнулся Сэм, доставая банку из холодильника.

“Почему? Я наполовину ирландец, ты знаешь”, - пошутил Лиам. “Рискну предположить, что мы могли бы перепить шотландцев в любой день”.

“Вызов принят, мой друг”, - подыграл Сэм. Он предложил своему гостю сесть на двухместный диван, который он держал для посетителей. По сравнению с трехместным, в котором Сэм проводил больше ночей, чем в своей постели, двухместный был намного прочнее и в нем было не так обжито, как в предыдущем.

“Итак, что ты здесь, чтобы сказать мне?”

Прочистив горло, Лиам внезапно стал совершенно серьезным. Выглядя очень обеспокоенным, он ответил Сэму более мягким тоном. “Ваше исследование попало в поле нашего зрения, мистер Клив. К счастью, я уловил это сразу, потому что у меня острая реакция на движение ”.

“Ни хрена”, - пробормотал Сэм, сделав несколько больших глотков, чтобы приглушить беспокойство, которое он испытывал из-за того, что его так легко обнаружили. “Я увидел это, когда ты стоял на пороге моего дома. Вы человек острой наблюдательности и быстро реагируете на это. Я прав?”

“Да”, - ответил Лиам. “Вот почему я сразу заметил, что в официальных отчетах одного из наших высших руководителей, Джо Картера, главы МИ-6, была брешь в системе безопасности”.

“И вы здесь, чтобы предъявить ультиматум за вознаграждение, в противном случае вы выдадите личность преступника собакам секретной разведки, верно?” Сэм вздохнул. “У меня нет средств, чтобы расплачиваться с шантажистами, мистер Джонсон, и мне не нравятся люди, которые просто не выходят и не говорят, чего они хотят. Тогда чего ты хочешь от меня, чтобы я держал это в тайне?”

“Ты неправильно понял, Сэм”, - твердо прошипел Лиам, его поведение мгновенно показало Сэму, что он не был таким мягким, каким казался. Его зеленые глаза вспыхнули, пылая досадой от того, что его обвинили в таких банальных желаниях. “И это единственная причина, по которой я бы пропустил это оскорбление мимо ушей. Я католик, и мы не можем преследовать в судебном порядке тех, кто оскорбляет нас по невинности и невежеству. Вы меня не знаете, но я говорю вам сейчас, что я здесь не для того, чтобы поколебать вас. Иисус Христос, я выше этого!”

Сэм умолчал о том, что реакция Лиама буквально напугала его, но через мгновение он понял, что его предположение, каким бы непостижимым оно ни было, было неуместным до того, как он позволил этому человеку должным образом изложить свое дело. “Я приношу извинения, Лиам”, - сказал он своему гостю. “Ты прав, что злишься на меня”.

“Я просто так устал от людей, которые обо мне что-то предполагают. Я полагаю, это прилагается к газону. Но давайте оставим это в стороне, и я расскажу вам, что происходит. После спасения мистера Пердью из дома той женщины верховная комиссия британской разведки издала приказ об ужесточении мер безопасности. Я думаю, что это от Джо Картера ”, - объяснил он. “Сначала я не мог понять, что могло заставить Картера так реагировать, прошу прощения, на обычного гражданина, который просто оказался богатым. Так вот, я не зря работаю на разведывательный сектор, мистер Клив. Я вижу подозрительное поведение за милю, и то, как такой влиятельный человек, как Картер, отреагировал на то, что мистер Пердью жив и здоров, немного задело меня, понимаете? ”

“Я понимаю, что ты имеешь в виду. Есть вещи, которые я, к сожалению, не могу раскрыть об исследовании, которым я здесь занимаюсь, Лиам, но я могу заверить тебя, что ты абсолютно уверен в том подозрительном чувстве, которое у тебя есть ”.

“Послушайте, мистер Клив, я здесь не для того, чтобы выжимать из вас информацию, но если то, что вы знаете, то, что вы мне не рассказываете, относится к честности агентства, в котором я работаю, мне нужно знать”, - настаивал Лиам. “К черту планы Картера, я ищу правду”.

10

Каир

Под теплыми небесами Каира произошло волнение душ, не в поэтическом смысле, а в смысле благочестивого чувства, что нечто зловещее движется по космосу, готовясь сжечь мир, подобно руке, держащей увеличительное стекло под правильным углом и на нужном расстоянии, чтобы опалить человечество. Но эти спорадические собрания святых людей и их верных последователей сохраняли между собой странный сдвиг в осевой прецессии их звездочетов. Древние родословные, надежно защищенные в тайных обществах, сохранили свой статус среди своих, сохраняя обычаи своих предков.

Поначалу жители Ливана страдали от внезапного отключения электроэнергии, но пока техники пытались найти причину, из других городов других стран пришли новости о том, что электричество там тоже отключилось, создав хаос от Бейрута до Мекки. Не прошло и дня, как из Турции, Ирака и некоторых районов Ирана поступили сообщения о том, что необъяснимые перебои в подаче электроэнергии вызывают хаос. Теперь в Каире и Александрии, в некоторых частях Египта, также наступили сумерки, что заставило двух мужчин из племен звездочетов искать источник, отличный от сети электростанции.

“Вы уверены, что номер Семь сошел с орбиты?” Пенекаль спросил своего коллегу Офара.

“Я уверен на сто процентов, Пенекал”, - ответил Офар. “Посмотрите сами. Это колоссальный сдвиг, который растянется всего на несколько дней!”

“Дни? Ты с ума сошел? Это невозможно!” Ответил Пенекаль, полностью отвергая теорию своего коллеги. Офар поднял нежную руку и спокойно помахал ею. “Ну же, брат. Вы знаете, что нет ничего невозможного для науки или Бога. Один владеет чудом другого ”.

Раскаиваясь в своей вспышке, Пенекал вздохнул и жестом попросил Офара простить его. “Я знаю. Я знаю. Это просто так... ” нетерпеливо выдохнул он. “Никогда не было описано, что подобное явление когда-либо имело место. Может быть, я боюсь, что это правда, потому что мысль о том, что одно небесное тело меняет орбиту без каких-либо помех для своих собратьев, совершенно ужасает ”.

“Я знаю, я знаю”, - вздохнул Офар. Обоим мужчинам было под шестьдесят, но их тела все еще были очень здоровыми, а на лицах почти не было следов старения. Они оба были астрономами и изучали в первую очередь теории Теона Александрийского, но они также приветствовали современные учения и теории, отслеживая все новейшие астротехнологии и новости от ученых со всего мира. Но помимо своих современных накопленных знаний, два старика придерживались традиций древних племен, и поскольку они добросовестно изучали небеса, они учитывали как науку , так и мифологию. Обычно смешанное рассмотрение двух предметов давало им прекрасную золотую середину, позволяющую сочетать удивление с логикой, что помогало формировать их мнения. До сих пор.

Держа дрожащую руку на трубке окуляра, Пенекаль медленно отстранился от маленькой линзы, через которую он вглядывался, его глаза все еще были устремлены вперед в изумлении. Наконец, он повернулся лицом к Офару, во рту у него пересохло, а сердце упало. “Клянусь богами. Это происходит при нашей жизни. Я тоже не могу найти звезду, мой друг, где бы я ее ни искал ”.

“Упала одна звезда”, - сокрушался Офар, печально глядя вниз. “Мы в беде”.

“Что это за бриллиант, согласно Кодексу Соломона?” - Спросил Пенекаль.

“Я уже посмотрел. Это Рабдос, ” с дурным предчувствием сказал Офар, “ зажигалка для ламп.”

Обезумевший Пенекаль с трудом побрел к окну их обзорной комнаты на 20-м этаже здания Хатхор в Гизе. С высоты они могли видеть огромный мегаполис Каир, а под ними Нил, змеящийся, как жидкая лазурь, по городу. Его старые темные глаза скользнули по городу внизу, а затем нашли туманный горизонт, тянущийся вдоль разделительной линии между миром и небесами. “Знаем ли мы, когда они упали?”

“Не совсем. Судя по сделанным мной записям, это, должно быть, произошло между вторником и сегодняшним днем. Это означает, что Рабдос упал за последние тридцать два часа ”, - отметил Офар. “Должны ли мы сказать что-нибудь старейшинам города?”

“Нет”, - последовало быстрое отрицание от Пенекала. “Пока нет. Если мы скажем что-нибудь, что прольет свет на то, для чего мы на самом деле используем это оборудование, они могут легко расформировать нас, забрав с собой тысячелетия наблюдений ”.

“Понятно”, - сказал Офар. “Я руководил чартерной программой Osiris по созвездиям из этой обсерватории и меньшей обсерватории в Йемене. Тот, что в Йемене, будет следить за падающими звездами, когда мы не сможем этого сделать здесь, так что мы сможем следить ”.

У Офара зазвонил телефон. Он извинился и вышел из комнаты, а Пенекал сел за свой стол, чтобы посмотреть, как изображение на заставке перемещается в пространстве, создавая у него иллюзию, что он летит среди звезд, которые он так любил. Это всегда успокаивало его поведение, а гипнотическое повторение прохождения звезд придавало ему медитативный характер. Однако исчезновение седьмой звезды по периметру созвездия Льва, несомненно, доставляло ему бессонные ночи. Он услышал, как шаги Офара вошли в комнату быстрее, чем они вышли из комнаты.

“Пенекаль!” - прохрипел он, не в силах справиться с напором.

“Что это?”

“Я только что получил сообщение от наших людей в Марселе, в обсерватории на вершине Мон-Фарон, недалеко от Тулона”. Офар так тяжело дышал, что на мгновение потерял способность продолжать. Его другу пришлось слегка похлопать его, чтобы он сначала перевел дыхание. Как только торопливый старик отдышался, он продолжил. “Говорят, несколько часов назад на французской вилле в Ницце была найдена повешенной женщина”.

“Это ужасно, Офар”, - ответил Пенекаль. “Это действительно так, но какое это имеет отношение к вам, такое, что вам пришлось звонить по этому поводу?”

“Она раскачивалась на веревке, сделанной из пеньки”, - причитал он. “И вот доказательство того, что это вызывает у нас большое беспокойство”, - сказал он, глубоко вздохнув. “Дом принадлежал дворянину, барону Анри де Мартину, который известен своей коллекцией бриллиантов”.

Пенекаль уловил некоторые знакомые черты, но он не мог сложить два и два, пока Офар не закончил свой рассказ. “Пенекаль, барон Анри де Мартин был владельцем "Селесты”!"

Быстро отказавшись от желания в шоке произнести несколько святых имен, худой старый египтянин прикрыл рот рукой. Эти, казалось бы, случайные факты имели разрушительное значение для того, что они знали, чему они следовали. Честно говоря, это были тревожные признаки приближения апокалиптического события. Это вообще не было написано или в это вообще не верили как в пророчество, но это было частью встреч царя Соломона, записанных самим мудрым царем в скрытом кодексе, известном только представителям традиции Офара и Пенекаля.

В этом свитке упоминались важные предвестники небесных событий, которые имели апокрифические коннотации. Ничто в кодексе никогда не утверждало, что это произойдет, но, судя по записям Соломона в данном случае, падающая звезда и последующие катастрофы были не просто совпадением. Ожидалось, что те, кто следовал традиции и мог видеть знаки, спасут человечество, если осознают предзнаменование.

“Напомни, в каком из них речь шла о прядении веревок из пеньки?” - спросил он верного старого Офара, который уже листал записи, чтобы найти название. Записав название под предыдущей упавшей звездой, он поднял глаза и раскрыл его. “Оноскелис”.

“Я совершенно ошеломлен, мой старый друг”, - сказал Пенекал, недоверчиво качая головой. “Это означает, что масоны нашли алхимика, или худший сценарий — у нас в руках Волшебник!”

11

Пергамент

Amiens, France

Абдул Райя спал крепко, но ему не снилось снов. Он никогда раньше этого не понимал, но он не знал, каково это - путешествовать по неизвестным местам или видеть, как неестественные вещи переплетаются с сюжетными нитями ткачей снов. Ночные кошмары никогда не посещали его. Никогда в своей жизни он не мог поверить в ужасные ночные истории о дремоте, рассказанные другими. Он никогда не просыпался в поту, дрожа от ужаса или все еще не оправляясь от тошнотворной паники, вызванной адским миром за его веками.

За его окном слышался только приглушенный разговор его соседей снизу, когда они сидели снаружи и пили вино в первые минуты после полуночи. Они читали об ужасном зрелище, которое пришлось пережить бедному французскому барону, когда накануне вечером он вернулся домой и обнаружил обугленное тело своей жены в камине их особняка в Энтрево на реке Вар. Если бы они только знали, что мерзкое существо, ответственное за это, дышало тем же воздухом.

Под его окном его вежливые соседи говорили тихо, но каким-то образом Райя мог слышать каждое их слово, даже находясь в состоянии сна. Слушая, записывая то, что они говорили, под звуки журчащего каскада канала с пологой рекой, примыкающего ко двору, его разум сохранил все это в памяти. Позже, если ему понадобится, Абдул Райя сможет вспомнить информацию, если ему понадобится. Причина, по которой он не очнулся после их разговора, заключалась в том, что он уже знал все факты, не разделяя их недоумения или недоумения остальной Европы, которые слышали о краже бриллиантов из сейфа барона и ужасном убийстве экономки.

Дикторы всех основных телевизионных каналов сообщили об ‘обширной коллекции" драгоценностей, украденных из хранилищ барона, о том, что сейф, из которого была украдена "Селеста", был лишь одним из четырех, и все они были очищены от драгоценных камней и бриллиантов, переполнявших дом аристократа. Естественно, тот факт, что все это было неправдой, не был известен никому, кроме барона Анри де Мартина, который воспользовался смертью своей жены и все еще нераскрытым ограблением, чтобы потребовать от страховых компаний кругленькую сумму и получить выплату по полису своей жены. Против барона не было выдвинуто никаких обвинений, поскольку у него было железное алиби на момент кончины мадам Шанталь, что обеспечило ему наследство в виде целого состояния. Последняя была суммой, которая вытащила бы его из долгов. Так что, по сути, мадам Шанталь все-таки, бесспорно, помогла своему мужу избежать банкротства.

Все это было милой иронией, которую барон никогда бы не понял. Тем не менее, после шока и ужаса от инцидента, он задавался вопросом об обстоятельствах, связанных с инцидентом. Он не знал, что его жена забрала Селесту и два других менее значимых камня из его сейфа, и он ломал голову, пытаясь найти смысл в ее необычной смерти. Она ни в коем случае не была склонна к самоубийству, и если бы она была хотя бы отдаленно склонна к этому, Шанталь никогда бы не подожгла себя, из всех возможных!

Только когда он нашел Луизу, помощницу Шанталь, с отрезанным языком и ослепленной, он понял, что смерть его жены не была самоубийством. Полиция согласилась, но они не знали, с чего начать расследование такого отвратительного убийства. С тех пор Луиза была помещена в психиатрическое отделение Парижского психологического института, где ее должны были оставить для обследования, но все врачи, которые встречались с ней, были убеждены, что она сошла с ума, что она, возможно, ответственна за убийства и последующее нанесение увечий ей самой.

Это попало в заголовки газет по всей Европе, и некоторые небольшие телеканалы в других частях мира также показали странный инцидент. Все это время барон отказывался от каких-либо интервью, ссылаясь на свой травматический опыт как на причину, по которой ему нужно было провести время вдали от глаз общественности.

Соседям, наконец, показалось, что холодный ночной воздух слишком сильно влияет на их комфорт, и они вернулись в свою квартиру. Все, что осталось, это звук журчащей реки и случайный отдаленный собачий лай. Время от времени по узкой улочке с другой стороны комплекса проезжал автомобиль, со свистом проезжавший мимо, прежде чем оставить после себя тишину.

Абдул внезапно проснулся с ясным умом. Это было не начало, но мгновенное желание проснуться заставило его открыть глаза. Он ждал и прислушивался, но не было ничего, что могло бы его разбудить, кроме своего рода шестого чувства. Обнаженный и изможденный, египетский мошенник подошел к окну своей спальни. При одном взгляде на звездное небо он понял, почему ему было предложено покинуть свой сон.

“Падает еще один”, - пробормотал он, в то время как его проницательные глаза следили за быстрым падением падающей звезды, мысленно отмечая приблизительное положение звезд вокруг нее. Абдул улыбнулся. “Осталось совсем немного, и мир исполнит все ваши желания. Они будут кричать и умолять о смерти”.

Он отвернулся от окна, как только белая полоса растворилась вдали. В полумраке своей спальни он подошел к старому деревянному сундуку, который он повсюду брал с собой, перетянутому двумя массивными кожаными ремнями, которые соединялись спереди. Только небольшой светильник на крыльце, расположенный не по центру ставни над его окном, давал свет в его комнату. Они освещали его стройную фигуру, свет на его обнаженной коже подчеркивал его жилистую мускулатуру. Райя напоминал какого-нибудь акробата из циркового представления, мрачную версию акробата , который не заботился о том, чтобы развлекать кого-либо, кроме себя, а скорее использовал свой талант, чтобы заставить других развлекать его.

Комната была во многом похожа на него — простая, бесплодная и функциональная. Там были умывальник и кровать, шкаф и письменный стол со стулом и лампой. Это было все. Все остальное было там лишь временно, чтобы он мог следить за звездами на бельгийском и французском небе, пока не приобретет бриллианты, за которыми охотился. Вдоль четырех стен его комнаты были развешаны бесчисленные карты созвездий со всех уголков земного шара, все отмеченные соединительными линиями, пересекающимися в определенных лей-линиях, в то время как другие были отмечены красным из-за их неизвестного поведения из-за отсутствия карт. На некоторых больших, прикрепленных булавками картах были пятна крови, ржаво-коричневые пятна, молчаливо указывающие на то, каким образом они были добыты. Другие были новее, их распечатали всего несколько лет назад, что резко контрастировало с теми, что были обнаружены столетия назад.

Почти пришло время сеять хаос на Ближнем Востоке, и он наслаждался мыслью о том, куда ему придется отправиться дальше: к людям, которых было гораздо легче обмануть, чем тупых, жадных жителей Запада в Европе. Абдул знал, что на Ближнем Востоке люди будут более восприимчивы к его обману из-за их замечательных традиций и суеверных верований. Он мог так легко свести их с ума или заставить убивать друг друга там, в пустыне, где когда-то ходил царь Соломон. Он приберег Иерусалим напоследок, только потому, что орден падающих звезд сделал это так.

Райя открыл сундук и пошарил в поисках свитков, которые он искал среди ткани и позолоченных поясов. Темно-коричневый, маслянистый на вид кусок пергамента прямо у стенки коробки был тем, что он искал. С восторженным видом он развернул его и положил на стол, закрепив двумя книгами с каждого конца. Затем, из того же сундука, он извлек атаме. Изогнутое с древней точностью извивающееся лезвие блеснуло в тусклом свете, когда он прижал его острый конец к своей левой ладони. Острие меча без усилий вошло в его кожу под действием простой силы тяжести. Ему даже не нужно настаивать.

Вокруг маленького кончика ножа выступила кровь, образовав идеальную малиновую жемчужину, которая медленно росла, пока он не вынул нож. Своей кровью он отметил положение звезды, которая только что упала. При этом темный пергамент устрашающе слегка вздрогнул. Абдулу доставило огромное удовольствие увидеть реакцию зачарованного артефакта, Свод Законов Сол Амона, который он нашел молодым человеком, выпасая коз в засушливых тенях безымянных египетских холмов.

Как только его кровь впиталась в звездную карту на заколдованном свитке, Абдул аккуратно свернул его и завязал узлом сухожилия, на которых держался свиток. Звезда, наконец, упала. Теперь пришло время покинуть Францию. Теперь, когда у него была Celeste, он мог перейти к более важным местам, где он мог творить свою магию и наблюдать за падением мира, уничтоженного руководством King Solomon's diamonds.

12

Входит доктор Нина Гулд

“Ты странно себя ведешь, Сэм. Я имею в виду, более странные, чем твоя дорогая врожденная странность, - заметила Нина после того, как налила им немного красного вина. Бруич, все еще помнящий миниатюрную леди, которая нянчилась с ним во время последнего отсутствия Сэма в Эдинбурге, чувствовал себя как дома у нее на коленях. Автоматически Нина начала гладить его, как будто это был естественный ход событий.

Она прибыла в Эдинбургский аэропорт час назад, где Сэм забрал ее под проливным дождем и, как и договаривались, привез обратно в свой таунхаус в Дин Виллидж.

“Я просто устал, Нина”. Он пожал плечами, взял у нее бокал и поднял его в тосте. “Пусть мы избежим оков и пусть наши задницы будут направлены на юг на долгие годы вперед!”

Нина расхохоталась, хотя и понимала преобладающее желание в этом комичном тосте. “Да!” - воскликнула она и чокнулась своим бокалом с его, весело качая головой. Она осмотрела холостяцкую берлогу Сэма. Стены были пусты, за исключением нескольких фотографий Сэма с некогда видными политиками и некоторыми знаменитостями высшего общества, перемежающихся с несколькими его фотографиями с Ниной и Пердью, и, конечно, с Бруичем. Она решила положить конец вопросу, который долгое время держала при себе.

“Почему бы тебе не купить дом?” - спросила она.

“Я ненавижу садоводство”, - небрежно ответил он.

“Наймите ландшафтного дизайнера или садовые услуги”.

“Я ненавижу беспорядки”.

“Ты понимаешь? Я бы подумал, что, живя с людьми со всех сторон, было бы много беспорядков ”.

“Они пенсионеры. Их можно достать только между 10 и 11 часами утра” Сэм подался вперед и склонил голову набок с выражением заинтересованности. “Нина, это твой способ попросить меня переехать к тебе?”

“Заткнись”, - нахмурилась она. “Не будь глупым. Я просто подумал, что со всеми деньгами, которые ты, должно быть, заработал, как и все мы с тех пор, как эти экспедиции принесли удачу, ты бы использовал их, чтобы обеспечить себе уединение и, может быть, даже новую машину?”

“Почему? Datsun работает отлично ”, - сказал он, защищая свою склонность к функциональности, а не к вспышке.

Нина пока не обращала на это внимания, но Сэм, сославшись на усталость, не стал их резать. Он был заметно отстранен, как будто производил в уме длительное деление, обсуждая с ней добычу из находки Александра.

“Значит, они назвали выставку в честь тебя и Джо?” Он улыбнулся. “Это довольно пикантно, доктор Гулд. Сейчас ты продвигаешься в академическом мире. Давно прошли те времена, когда Мэтлок все еще действовал вам на нервы. Ты точно показал ему!”

“Придурок”, - вздохнула она, прежде чем зажечь сигарету. Ее сильно затененные глаза смотрели на Сэма. “Хочешь сигарету?”

“Да”, - простонал он, садясь. “Это было бы здорово. Спасибо.”

Она передала ему "Мальборо" и пососала фильтр. Сэм уставился на нее на мгновение, прежде чем осмелился спросить. “Ты думаешь, это хорошая идея? Не так давно ты едва не пнул Смерть по яйцам. Я бы не стал так быстро раскручивать этого червяка, Нина.”

“Заткнись”, - пробормотала она сквозь сигарету, опуская Бруича на персидский ковер. Как бы Нина ни ценила заботу своего любимого Сэма, она чувствовала, что саморазрушение - прерогатива каждого человека, и если она думала, что ее тело выдержит этот ад, она имела право проверить теорию. “Что тебя гложет, Сэм?” - снова спросила она.

“Не меняй тему”, - ответил он.

“Я не меняю тему”, - она нахмурилась, этот огненный темперамент мерцал в ее темно-карих глазах. “Ты из-за того, что я курю, а я из-за того, что ты кажешься другим, озабоченным”.

Сэму потребовалось много времени, чтобы увидеть ее снова, и много уговоров, чтобы она навестила его дома, поэтому он не был готов потерять все, разозлив Нину. С тяжелым вздохом он последовал за ней к двери во внутренний дворик, которую она открыла, чтобы включить джакузи. Она сняла рубашку, обнажив разорванную спину под завязанным красным бикини. Соблазнительные бедра Нины покачивались из стороны в сторону, когда она тоже снимала джинсы, заставляя Сэма застыть на месте, чтобы насладиться прекрасным зрелищем.

Холод в Эдинбурге их не сильно беспокоил. Зима миновала, хотя еще не было никаких признаков весны, и большинство людей по-прежнему предпочитали оставаться внутри. Но в шипучей небесной луже Сэма была теплая вода, и, поскольку медленное выделение алкоголя во время возлияния согревало их кровь, они оба были не прочь раздеться.

Сидя напротив Нины в успокаивающей воде, Сэм мог видеть, что она была непреклонна в том, чтобы он отчитывался перед ней. Он, наконец, начал говорить. “Я еще ничего не слышал от Пердью или Пэдди, но есть кое-что, о чем он умолял меня не рассказывать, и я хотел бы, чтобы так и оставалось. Ты понимаешь, не так ли?”

“Это обо мне?” - спокойно спросила она, все еще не сводя с Сэма пристального взгляда.

“Нет”, - он нахмурился, судя по голосу, озадаченный ее предположением.

“Тогда почему я не могу знать об этом?” - мгновенно спросила она, застав его врасплох.

“Послушай, ” объяснил он, “ если бы это зависело от меня, я бы сказал тебе через секунду. Но Пердью попросил меня пока сохранить это только между нами. Клянусь, любовь моя, я бы не утаивала от тебя, если бы он недвусмысленно не попросил меня застегнуть молнию ”.

“Тогда кто еще знает?” - Спросила Нина, легко замечая, что его взгляд каждые несколько мгновений опускается на ее грудь.

“Никто. Только Пердью и я знаем. Даже Пэдди понятия не имеет. Пердью попросил, чтобы мы держали его в неведении, чтобы ничто из того, что он сделал, не помешало тому, что мы с Пердью пытаемся сделать, понимаете?” он уточнил так тактично, как только мог, все еще очарованный новой татуировкой на ее нежной коже, чуть выше левой груди.

“Значит, он думает, что я буду мешать?” Она нахмурилась, постукивая тонкими пальцами по краю джакузи, пока собиралась с мыслями по этому поводу.

“Нет! Нет, Нина, он никогда ничего не говорил о тебе. Это не было вопросом исключения определенных людей. Речь идет о том, чтобы исключить всех, пока я не предоставлю ему необходимую информацию. Затем он раскроет, что он планирует сделать. Все, что я могу сказать вам сейчас, это то, что Пердью является целью кого-то могущественного, кто является загадкой. Этот человек живет в двух мирах, двух противоположных мирах, и он занимает очень высокие позиции в обоих ”.

“Итак, мы говорим о коррупции”, - заключила она.

“Да, но я пока не могу посвятить тебя в детали из верности Пердью”, - взмолился Сэм, надеясь, что она поймет. “А еще лучше, как только мы получим известие от Пэдди, вы можете сами спросить Пердью. Тогда я не буду чувствовать себя ничтожеством из-за нарушения клятвы ”.

“Знаешь, Сэм, хотя я и знаю, что мы трое знакомы в основном по случайной охоте за реликвией или экспедиции по поиску какой-нибудь ценной старинной безделушки, - нетерпеливо сказала Нина, - я думала, ты, я и Пердью были командой. Я всегда думал о нас как о трех основных ингредиентах, неизменных в исторических пудингах, которые последние несколько лет подают академическому миру ”. Нине было больно от того, что ее исключили, но она старалась не показывать этого.

“Нина”, - резко сказал Сэм, но она не дала ему места.

“Обычно, когда двое из нас объединяются, третий всегда включается по ходу дела, и если один попадает в беду, двое других всегда так или иначе оказываются вовлеченными. Не знаю, заметили ли вы это. Ты вообще заметил это?” Ее голос дрогнул, когда она пыталась достучаться до Сэма, и хотя она не могла этого показать, она была в ужасе от того, что он ответит на ее вопрос равнодушно или отмахнется. Возможно, она слишком привыкла быть центром притяжения между двумя успешными, хотя и совершенно разными мужчинами. Насколько она была обеспокоена, их связывали прочные узы дружбы и глубокая история жизни, близость к смерти, самопожертвование и верность между ними, в чем она не стремилась сомневаться.

К ее облегчению, Сэм улыбнулся. Вид его глаз, по-настоящему смотрящих в ее глаза без малейшей эмоциональной дистанции — в присутствии — доставил ей огромное удовольствие, каким бы каменным лицом она ни оставалась.

“Ты относишься к этому слишком серьезно, любимая”, - объяснил он. “Ты знаешь, что мы включим тебя, как только узнаем, что делаем, потому что, моя дорогая Нина, мы ни хрена не понимаем, что делаем прямо сейчас”.

“И я не могу помочь?” - спросила она.

“Боюсь, что нет”, - сказал он уверенным тоном. “Но, тем не менее, мы скоро возьмем себя в руки. Ты знаешь, я уверен, что Пердью без колебаний поделится ими с тобой, как только старый пес решит позвонить нам, то есть.”

“Да, меня это тоже начинает беспокоить. Суд, должно быть, завершился несколько часов назад. Либо он слишком занят празднованием, либо у него больше проблем, чем мы думали ”, - предположила она. “Сэм!”

Рассматривая две возможности, Нина заметила, что взгляд Сэма блуждает в раздумьях и случайно останавливается на декольте Нины. “Сэм! Прекрати это. Ты не заставишь меня сменить тему.”

Сэм рассмеялся, когда понял. Возможно, он даже почувствовал, что краснеет из-за того, что его обнаружили, но он поблагодарил свою счастливую звезду за то, что она отнеслась к этому легкомысленно. “В любом случае, не похоже, что ты не видел их раньше”.

“Может быть, это побудит вас снова напомнить мне о ...”, - попытался он.

“Сэм, заткнись и налей мне еще выпить”, - скомандовала Нина.

“Да, мэм”, - сказал он, вытаскивая свое промокшее, покрытое шрамами тело из воды. Настала ее очередь восхищаться его мужественной фигурой, когда он проходил мимо нее, и она не испытывала стыда, вспоминая те несколько раз, когда ей посчастливилось насладиться преимуществами этой мужественности. Хотя те моменты были не слишком свежими, Нина сохранила их в специальной папке памяти высокой четкости в своем сознании.

Бруич выпрямился у двери, отказываясь переступить порог, где ему угрожали клубы пара. Его взгляд был прикован к Нине, и первый, и второй были нехарактерны для большого, старого, ленивого кота. Обычно он сутулился, опаздывал на какие-либо занятия и едва ли сосредотачивался на чем-либо, кроме очередного теплого животика, который он мог сделать своим домом на ночь.

“В чем дело, Бруич?” Спросила Нина высоким тоном, ласково обращаясь к нему, как она всегда делала. “Подойди сюда. Приди”.

Он не двигался. “Тьфу, конечно, чертов кот не придет к тебе, идиот”, - отчитала она себя в тишине позднего часа и мягком бульканье роскоши, которой она наслаждалась. Раздраженная своим глупым предположением о кошках и воде и устав от ожидания возвращения Сэма, она погрузила руки в блестящую пену на поверхности, напугав рыжего кота, обратив его в бегство ужаса. Наблюдение за тем, как он заскакивает внутрь и исчезает под шезлонгом, доставило ей скорее удовольствие, чем раскаяние.

Сука, подтвердил ее внутренний голос от имени бедного животного, но Нина все равно нашла это забавным. “Прости, Бруич!” - крикнула она ему вслед, все еще ухмыляясь. “Я ничего не могу с этим поделать. Не волнуйся, приятель. Карма достанется мне наверняка… с водой, за то, что сделал это с тобой, милая.”

Сэм выбежал из гостиной во внутренний дворик, выглядя крайне возбужденным. Все еще наполовину мокрый, он все еще не разлил напитки, хотя его руки были вытянуты, как будто в них были бокалы с вином.

“Отличные новости! Звонил Пэдди. Пердью был пощажен при одном условии ”, - прокричал он, вызвав хор гневных предложений от своих соседей ‘заткнись нахуй, Клив’.

Лицо Нины просияло. “В каком состоянии?” спросила она, решительно игнорируя продолжающееся молчание со стороны всех в комплексе.

“Я не знаю, но, по-видимому, это касается чего-то исторического. Итак, вы видите, доктор Гулд, нам понадобится наш третий”, - передал Сэм. “Кроме того, другие историки обходятся не так дешево, как вы”.

Задыхаясь, Нина бросилась вперед, шипя с притворным оскорблением, прыгнула на Сэма и поцеловала его так, как не целовала со времен тех ярких папок в ее памяти. Она была так счастлива, что ее снова включили в список, что не заметила мужчину, стоявшего за темным краем компактного дворика и нетерпеливо наблюдавшего за тем, как Сэм дергает за шнуровку ее бикини.

13

Затмение

Salzkammergut Region, Austria

Особняк Джозефа Карстена стоял в тишине, нависая над пустотой обширных садов, где не пели птицы. Его цветы и кисти населяли сад в уединении и тишине, шевелясь только тогда, когда этого хотел ветер. Ничто не ценилось здесь выше простого существования, и такова была природа контроля Карстена над тем, чем он владел.

Его жена и две дочери предпочли остаться в Лондоне, решив отказаться от поразительной красоты личной резиденции Карстена. Однако его вполне устраивало то, что он мог уединяться, попустительствуя своему капитулу Ордена Черного Солнца и невозмутимо руководя им. Пока он действовал по приказу британского правительства и руководил военной разведкой на международном уровне, он мог сохранять свое положение в МИ-6 и использовать ее бесценные ресурсы, чтобы бдительно следить за международными отношениями, которые могли помочь или помешать инвестициям и планированию Black Sun.

Организация ни в коем случае не утратила своего гнусного могущества после Второй мировой войны, когда она была вынуждена погрузиться в преступный мир мифов и легенд, став всего лишь горьким воспоминанием для забывчивых и настоящей угрозой для тех, кто знал обратное. Такие, как Дэвид Пердью и его партнеры.

Извинившись перед трибуналом Пердью, опасаясь, что на него укажет тот, кто сбежал, Карстен накопил некоторое время, чтобы закончить то, что он начал в святилище своего горного гнезда. На улице день был отвратительным, но не в обычном смысле. Тусклое солнце освещало обычно красивую дикую местность гор Зальцкаммергут, окрашивая огромный ковер верхушек деревьев в бледно-зеленый цвет, в отличие от глубокого изумруда лесов под навесами. Дамы из Карстена сожалели о том, что оставили позади захватывающие дух австрийские пейзажи, но природная красота этого места теряла свой блеск везде, где бывали Джозеф и его товарищи, что вынуждало их ограничиваться посещением очаровательного Зальцкаммергута.

“Я бы сделал это сам, если бы не занимал общественную должность”, - сказал Карстен со своего садового кресла, сжимая в руке настольный телефон. “Но я должен вернуться в Лондон через два дня, чтобы отчитаться о запуске на Гебридских островах и его планировании, Клайв. Я не вернусь в Австрию довольно долго. Мне нужны люди, которые могут делать все без надзора, вы понимаете?”

Он выслушал ответ звонившего и кивнул. “Верно. Вы можете связаться с нами, когда ваши люди завершат миссию. Спасибо тебе, Клайв ”.

Он долго смотрел через стол, изучая регион, в котором ему посчастливилось проживать, когда ему не приходилось бывать в грязном Лондоне или густонаселенном Глазго.

“Я не потеряю все это из-за тебя, Пердью. Решите ли вы хранить молчание о моей личности или нет, это вас не пощадит. Вы - обуза, и с вами нужно покончить. Со всеми вами нужно покончить”, - пробормотал он, когда его глаза осмотрели величественные горные породы с белыми вершинами, которые окружали его дом. Грубый камень и бесконечная темнота леса успокаивали его глаза, в то время как его губы дрожали от мстительных слов. “Каждый из вас, кто знает мое имя, кто знает мое лицо, кто убил маму и знает, где было ее тайное убежище… все, кто может обвинить меня в причастности… со всеми вами нужно покончить!”

Карстен поджал губы, вспоминая ту ночь, когда он сбежал, как трус, каким он и является, из дома матери, когда появились люди из Обана, чтобы вырвать Дэвида Пердью из его когтей. Мысль о том, что его драгоценная добыча достанется простым гражданам, безмерно раздражала его, нанося удар по его самолюбию и лишая ненужного влияния на его дела. К настоящему времени все должно было быть завершено. Вместо этого, его проблемы удвоились из-за этих событий.

“Сэр, новости о Дэвиде Пердью”, - объявил его помощник Найджел Лайм с порога внутреннего дворика. Карстену пришлось повернуться, чтобы посмотреть на мужчину, чтобы убедиться, что странно подходящая тема действительно была представлена, а не плодом его мыслей.

“Странно”, - ответил он. “Я просто задавался вопросом об этом, Найджел”.

Впечатленный Найджел спустился по ступенькам во внутренний дворик под сетчатым навесом, где Карстен пил чай. “Ну, может быть, вы экстрасенс, сэр”, - улыбнулся он, держа папку подмышкой. “Судебный комитет просит вас присутствовать в Глазго, чтобы подписать заявление о признании вины, чтобы правительство Эфиопии и Отдел археологических преступлений могли приступить к смягчению наказания мистеру Пердью”.

Карстен загорелся идеей наказания для Пердью, хотя он предпочел бы сам привести его в исполнение. Но его ожидания, возможно, были слишком жестокими в его старомодной надежде на месть, поскольку он быстро разочаровался, узнав о наказании, о котором он так хотел узнать.

“Тогда каков его приговор?” он спросил Найджела. “Чему они должны способствовать?”

“Могу я присесть?” - Спросил Найджел, отвечая на одобрительный жест Карстена. Он положил досье на стол. “Дэвид Пердью пошел на сделку о признании вины. Короче говоря, в обмен на его свободу...”

“Свобода?” Карстен взревел, его сердце бешено колотилось от вновь обретенной ярости. “Что? Его вообще не приговаривают к тюремному заключению?”

“Нет, сэр, но позвольте мне проинформировать вас о деталях находок”, - спокойно предложил Найджел.

“Давайте послушаем это. Сделайте это коротко и просто. Я просто хочу знать основные моменты”, - прорычал Карстен, его руки дрожали, когда он подносил чашку ко рту.

“Конечно, сэр”, - ответил Найджел, скрывая раздражение на своего босса за своим спокойным поведением. “Короче говоря, - сказал он неторопливо, - мистер Пердью согласился возместить ущерб по иску эфиопского народа и вернуть их реликвию туда, откуда он ее забрал, после чего, конечно, ему будет запрещен когда-либо снова въезд в Эфиопию ”.

“Подожди, это все?” Карстен нахмурился, его лицо постепенно приобретало все более багровый оттенок. “Они просто собираются позволить ему ходить?”

Карстен был настолько слеп от разочарования и поражения, что не заметил насмешливого выражения лица своего помощника. “Если позволите, сэр, кажется, вы принимаете это довольно близко к сердцу”.

“Ты не можешь!” Карстен закричал, прочищая горло. “Это богатый мошенник, откупающийся от всего, очаровывающий высшее общество, чтобы оно оставалось слепым к его преступной деятельности. Конечно, я абсолютно расстроен, когда такие люди отделываются простым предупреждением и счетом. Этот человек - миллиардер, Лайм! Его следует научить тому, что его деньги не всегда могут его спасти. Здесь у нас была прекрасная возможность научить его — и мир таких же расхитителей могил, как он... что они будут привлечены к ответственности, наказаны! И что они решают?” Он кипел от злости. “Позволить ему снова заплатить за свой чертов способ избежать наказания! Иисус Христос! Неудивительно, что закон и порядок больше ничего не значат!”

Найджел Лайм просто ждал, когда тирада подойдет к концу. Не было смысла прерывать разъяренного лидера МИ-6. Когда он был уверен, что Карстен, или мистер Картер, как его называли его неосторожные подчиненные, закончил свою напыщенную речь, Найджел осмелился вываливать на своего босса еще больше нежелательных подробностей. Он осторожно подтолкнул досье через стол. “И мне нужно, чтобы вы немедленно подписали это, сэр. Они все еще должны быть отправлены в комитет курьером сегодня с вашей подписью ”.

“Что это?” Заплаканное лицо Карстена дрогнуло, когда он получил очередную неудачу в своих усилиях, касающихся Дэвида Пердью.

“Одной из причин, по которой суду пришлось уступить заявлению Пердью, был незаконный захват его имущества в Эдинбурге, сэр”, - объяснил Найджел, радуясь эмоциональному оцепенению, которое он испытывал, готовясь к очередной вспышке гнева со стороны Карстена.

“Это имущество было изъято не просто так! Что, во имя всего Святого, происходит с властями в эти дни? Незаконные? Таким образом, лицо, представляющее интерес для МИ-6 в связи с международными военными делами, упоминается, в то время как никаких расследований содержимого его имущества не проводилось?” он кричал, разбивая свою фарфоровую чашку, когда стучал ею по кованой железной столешнице.

“Сэр, ребята из полевых отделений МИ-6 прочесали поместье в поисках чего-либо компрометирующего, и они не нашли ничего, что могло бы свидетельствовать о военном шпионаже или незаконном приобретении каких-либо исторических объектов, религиозных или иных. Следовательно, удержание выкупа Райхтишоуси было необоснованным и считалось незаконным, поскольку не было никаких доказательств, подтверждающих наше требование ”, - прямо пояснил Найджел, не позволяя толстой физиономии деспотичного Карстена встряхнуть его, пока он разъяснял ситуацию. “Это приказ об освобождении, который вы должны подписать, чтобы вернуть Wrichtishousis его владельцу и отменить все распоряжения об обратном, согласно лорду Харрингтону и его представителям в парламенте”.

Карстен был настолько взбешен, что его ответы были мягкими, обманчиво спокойными. “Мной пренебрегают в моих полномочиях?”

“Да, сэр”, - подтвердил Найджел. “Боюсь, что так”.

Карстен был вне себя от гнева из-за срыва его планов, но он предпочел притвориться, что относится ко всему этому профессионально. Найджел был проницательным парнем, и если бы он узнал о личной реакции Карстена на это дело, это могло бы пролить слишком много света на его связь с Дэвидом Пердью.

“Тогда дай мне ручку”, - сказал он, отказываясь показывать какие-либо следы бури, бушующей у него внутри. Подписывая приказ о возвращении Райхтишусиса его заклятому врагу, Карстен почувствовал, как сокрушительный удар по его тщательно разработанным планам, стоимостью в тысячи евро, раздробил его самолюбие, превратив его в бессильного главу организации, не обладающего мощными полномочиями.

“Спасибо, сэр”, - сказал Найджел, принимая ручку из дрожащей руки Карстена. “Я разошлю это сегодня, чтобы с нашей стороны досье могло быть закрыто. Наши юристы будут держать нас в курсе событий в Эфиопии до тех пор, пока их реликвия не будет возвращена на свое законное место ”.

Карстен кивнул, но он мало что расслышал из слов Найджела. Все, на что его наводили мысли, была перспектива начать все сначала. Пытаясь пораскинуть мозгами, он попытался выяснить, где Пердью хранил все реликвии, которые он, Карстен, надеялся обнаружить в собственности Эдинбурга. К сожалению, он не смог выполнить приказ о проведении обысков во всех владениях Пердью, потому что это было бы основано на разведданных, собранных Орденом Черного Солнца, организацией, которая не должна была существовать и, тем более, не должна была управляться высшим офицером Управления военной разведки Соединенного Королевства.

Он должен был сохранить то, что, как он знал, было верным самому себе. Пердью не мог быть арестован за кражу ценных нацистских сокровищ и артефактов, потому что раскрытие этого скомпрометировало бы "Черное солнце". Мозг Карстена работал на пределе возможностей, пытаясь обойти все это, но по всем статьям приходил один и тот же ответ — Пердью должен был умереть.

14

A82

В прибрежном городе Обан, Шотландия, дом Нины оставался пустым, пока она отсутствовала, чтобы присутствовать на новой экскурсии, запланированной Пердью после его недавних юридических проблем. Жизнь в Обане продолжалась и без нее, но нескольким тамошним жителям ее очень не хватало. После отвратительной истории с похищениями, которая несколько месяцев назад попала в заголовки местных газет, заведение вернулось к своему блаженно-спокойному существованию.

Доктор Лэнс Бич и его жена готовились к медицинской конференции в Глазго, одному из тех собраний, где важнее, кто кого знает и кто что носит, чем реальные медицинские исследования или гранты на экспериментальные лекарства, имеющие решающее значение для прогресса в этой области.

“Ты знаешь, как я презираю эти вещи”, - напомнила мужу Сильвия Бич.

“Я знаю, дорогая”, - ответил он, морщась от усилия надеть свои новые туфли поверх толстых шерстяных носков. “Но меня рассматривают на предмет особенностей и особого включения, только если они знают, что я существую, а чтобы они знали, что я существую, мне нужно показать свое лицо на этих зацикленных делах”.

“Да, я знаю”, - простонала она сквозь приоткрытые губы, разговаривая с открытым ртом и нанося помаду rose dew. “Только не делай того, что ты сделал в прошлый раз, оставив меня с этим курятником, пока ты уходишь. И я не хочу задерживаться ”.

“Принято к сведению”. Доктор Лэнс Бич изобразил улыбку, в то время как его ноги скрипели в обтягивающих новых кожаных ботинках. В прошлом у него не хватило бы терпения выслушивать нытье своей жены, но после того, как он испугался потерять ее во время похищения, он научился ценить ее присутствие больше всего на свете. Лэнс никогда не хотел чувствовать себя так снова, боясь, что он больше никогда не увидит свою жену, поэтому он немного поскуливал с ликованием. “Мы не задержимся надолго. Я обещаю”.

“Девочки возвращаются в воскресенье, так что, если мы вернемся немного раньше, у нас будет целая ночь и полдня наедине”, - упомянула она, быстро взглянув на его реакцию в зеркале. Позади нее, на кровати, она могла видеть, как он улыбнулся ее словам с намеком: “Хм, это правда, миссис Бич”.

Сильвия усмехнулась, вдевая булавку от сережки в правую мочку, и быстро оглядела себя, чтобы посмотреть, как она смотрится с ее вечерним платьем. Она одобрительно кивнула собственной красоте, но не смотрела на свое отражение слишком долго. Это напомнило ей о том, почему она была похищена этим монстром в первую очередь — ее сходство с доктором Ниной Гулд. Ее одинаково миниатюрная фигура и темные локоны ввели бы в заблуждение любого, кто не знал этих двух женщин, и вдобавок глаза Сильвии были почти как у Нины, за исключением того, что они были более узкой формы и более янтарного цвета, чем у Нины шоколадного.

“Готова, любимая?” - Спросил Лэнс, надеясь развеять дурные мысли, которые, без сомнения, мучили его жену, когда она слишком долго смотрела на собственное отражение. Ему это удалось. С легким вздохом она прекратила состязание в гляделки и быстро собрала свою сумочку и пальто.

“Готова к работе”, - резко подтвердила она, надеясь опровергнуть любые подозрения, которые у него могли возникнуть относительно ее эмоционального благополучия. И прежде чем он смог сказать еще хоть слово, она грациозно вылетела из комнаты и направилась по коридору к прихожей у входной двери.

Ночь была отвратительной. Облака над ними заглушали крики метеорологических титанов и окутывали электрические полосы голубым статическим зарядом. Лил дождь и превратил их дорожку в ручей. Сильвия прыгала по воде, как будто это могло вообще сохранить ее обувь сухой, а Лэнс просто шел позади нее, чтобы держать большой зонт у нее над головой. “Подожди, Силла, подожди!” - крикнул он, когда она быстро вышла из-под прикрытия бролли.

“Поторопись, медленный удар!” - поддразнила она и потянулась к дверце машины, но ее муж не позволил бы насмехаться над его медленной походкой. Он нажал на иммобилайзер их автомобиля, заперев все двери, прежде чем она смогла их открыть.

“Ни одному человеку, владеющему пультом дистанционного управления, не нужно спешить”, - со смехом похвастался он.

“Открой дверь!” - настаивала она, пытаясь не рассмеяться вместе с ним. “Мои волосы будут в беспорядке”, - предупредила она. “И они подумают, что ты нерадивый муж и, следовательно, плохой врач, понимаешь?”

Дверцы со щелчком открылись как раз в тот момент, когда она по-настоящему начала беспокоиться о том, что ее прическа и макияж будут испорчены, и Сильвия запрыгнула в машину с криком облегчения. Вскоре после этого Лэнс сел за руль и завел машину.

“Если мы не отправимся сейчас, то действительно опоздаем”, - заметил он, глядя через окна на темные и неумолимые облака.

“Мы сделаем это намного раньше, дорогая. Сейчас только 8 часов вечера”, - сказала Сильвия.

“Да, но с такой погодой это будет чертовски медленно продвигаться. Говорю тебе, дела идут неважно. Не говоря уже о пробках в Глазго, когда мы попадем в цивилизацию.”

“Верно”, - вздохнула она, опуская зеркало на пассажирском сиденье, чтобы поправить потекшую тушь. “Только не гони слишком быстро. Они не настолько важны, чтобы мы могли погибнуть в автомобильной аварии или что-то в этом роде ”.

Огни заднего хода сквозь ливень казались сияющими звездами, когда Лэнс вывел их BMW с маленькой улочки на главную дорогу, чтобы начать двухчасовое путешествие на элитную коктейльную вечеринку в Глазго, организованную Ведущим медицинским обществом Шотландии. Наконец, после тщательной работы во время непрекращающихся поворотов и торможений автомобиля, Сильвии удалось привести в порядок свое грязное лицо и она снова выглядела хорошенькой.

Как бы Лэнс ни не хотел ехать по трассе А82, разделяющей два доступных маршрута, он просто не мог позволить себе более длинный маршрут, поскольку это привело бы к опозданию. Ему пришлось свернуть на ужасную главную дорогу, ведущую мимо Пейсли, где похитители держали его жену до того, как ее перевезли, из всех мест, куда они направлялись - в Глазго. Это причинило ему боль, но он не хотел поднимать эту тему. Сильвия не была на этой дороге с тех пор, как оказалась в компании злых людей, которые заставили ее поверить, что она никогда больше не увидит свою семью.

Может быть, она ничего не подумает, если я не объясню, почему выбрал этот маршрут. Может быть, она поймет, подумал про себя Лэнс, когда они ехали в сторону национального парка Троссакс. Но его руки так крепко сжимали руль, что пальцы онемели.

“Что не так, любимый?” - внезапно спросила она.

“Ничего”, - сказал он небрежно. “Почему?”

“Ты выглядишь напряженным. Ты беспокоишься, что я буду заново переживать свое путешествие с этой сукой? В конце концов, это одна и та же дорога, ” спросила Сильвия. Она говорила так беспечно, что Лэнс почувствовал почти облегчение, но предполагалось, что ей будет нелегко, и это обеспокоило его.

“Честно говоря, я действительно беспокоился об этом”, - признался он, слегка разминая пальцы.

“Ну, не надо, ладно?” - сказала она, поглаживая его бедро, чтобы успокоить его. “Я в порядке. Эта дорога всегда будет здесь. Я не могу избегать этого всю оставшуюся жизнь, понимаешь? Все, что я могу сделать, это сказать себе, что я управляю этим с тобой, а не с ней ” .

“Значит, теперь эта дорога больше не страшна?” он спросил.

“Нет. Теперь это просто дорога, и я со своим муженьком, а не с какой-то психованной сучкой. Это вопрос направления страха на то, чего у меня есть причины бояться ”, - мечтательно предположила она. “Я не могу бояться дороги. Дорога не причинила мне боли, не уморила голодом и не обругала меня, верно?”

Пораженный, Лэнс с восхищением уставился на свою жену. “Знаешь, Силла, это очень крутой взгляд на это. И это прекрасно логично”.

“Что ж, спасибо вам, доктор”, - улыбнулась она. “Боже, у моих волос свой разум. Ты слишком долго оставлял двери запертыми. Я думаю, вода испортила мой стиль ”.

“Ага”, - беззаботно согласился он. “Это была вода. Конечно.”

Она проигнорировала его намек и снова достала маленькое зеркальце, отчаянно пытаясь заплести обратно две пряди волос, которые она оставила распущенными, чтобы обрамить лицо. “Святые угодники...!” - гневно воскликнула она и повернулась на своем месте, чтобы посмотреть назад. “Ты можешь поверить этому идиоту с его фонарями? Я ни черта не вижу в зеркале”.

Лэнс взглянул в зеркало заднего вида. Пронзительный свет фар машины, ехавшей за ними, осветил его глаза и на мгновение ослепил. “Боже милостивый! На чем он ездит? Маяк на колесах?”

“Притормози, любимый, дай ему пройти”, - предложила она.

“Я и так еду слишком медленно, чтобы успеть на вечеринку вовремя, дорогая”, - возразил он. “Я не позволю этому мудаку заставить нас опоздать. Я просто дам ему немного его собственного лекарства ”.

Лэнс настроил свое зеркало так, чтобы лучи идущего сзади автомобиля отражались прямо на него. “Именно то, что доктор прописал, придурок!” Лэнс усмехнулся. Автомобиль замедлился после того, как водитель явно получил яркий свет в глаза, а затем остался на безопасном расстоянии позади.

“Наверное, валлийцы”, - пошутила Сильвия. “Он, вероятно, не осознавал, что у него включен дальний свет”.

“Боже, как он мог не заметить, что эти чертовы фары обжигают краску с моей машины?” Лэнс ахнул, вызвав приступ смеха у своей жены.

Олдлохлей только что выпустил их, когда они в тишине ехали на юг.

“Должен сказать, я приятно удивлен скудным трафиком сегодня вечером, даже для четверга”, - заметил Лэнс, когда они мчались по шоссе А82.

“Послушай, дорогая, не могла бы ты немного притормозить?” - взмолилась Сильвия, повернув к нему свое лицо жертвы. “Мне становится страшно”.

“Все в порядке, любимая”, - улыбнулся Лэнс.

“Нет, правда. Дождь здесь льет гораздо сильнее, и я думаю, что отсутствие движения, по крайней мере, дает нам время притормозить, вы так не думаете? ”.

Лэнс не мог спорить. Она была права. Ослепление машиной позади них только усугубило бы ситуацию на мокрой дороге, если бы Лэнс сохранял свою маниакальную скорость. Ему пришлось признать, что просьба Сильвии не была необоснованной. Он значительно сбавил скорость.

“Доволен?” он спросил ее.

“Да, спасибо”, - улыбнулась она. “Гораздо лучше действует на мои нервы”.

“И твои волосы, кажется, тоже восстановились”, - засмеялся он.

“Лэнс!” - внезапно закричала она, когда в зеркале для макияжа отразился ужас машины, которая ехала у них на хвосте, бешено мчась вперед. В момент прояснения она предположила, что машина не видела, как Лэнс нажал на тормоза, и не смогла вовремя снизить скорость на размокшей дороге.

“Иисус!” Лэнс хмыкнул, наблюдая, как огни становятся больше, приближаясь к ним слишком быстро, чтобы избежать столкновения. Все, что они могли сделать, это собраться с силами. Инстинктивно Лэнс выставил руку перед своей женой, чтобы защитить ее от удара. Как вспышка затянувшейся молнии, пронзительный свет фар позади них метнулся в сторону. Машина позади них слегка отклонилась, но задела их правой подсветкой, отправив BMW в неустойчивое вращение на скользком асфальте.

Нечаянный крик Сильвии потонул в какофонии сминающегося металла и бьющегося стекла. И Лэнс, и Сильвия почувствовали тошнотворное вращение своего вышедшего из-под контроля автомобиля, зная, что они ничего не могут сделать, чтобы предотвратить трагедию. Но они были неправы. Они остановились где-то в стороне от дороги, среди полосы диких деревьев и кустарника между автомагистралью А82 и черной, холодной водой озера Лох-Ломонд.

“Ты в порядке, дорогая?” - В отчаянии спросил Лэнс.

“Я жива, но моя шея убивает меня”, - ответила она сквозь бульканье из ее сломанного носа.

Какое-то время они неподвижно сидели в искореженных обломках, прислушиваясь к тяжелому стуку ливня по металлу. Они оба оказались под надежной защитой своих подушек безопасности, пытаясь определить, какие части их тел все еще функционируют. Доктор Лэнс Бич и его жена Сильвия никак не ожидали, что машина позади них пронесется сквозь темноту, направляясь прямо к ним.

Лэнс попытался взять Сильвию за руку, когда дьявольские фары ослепили их в последний раз и врезались в них на полной скорости. Скорость оторвала Лансу руку и перебила оба их позвоночника, отправив их машину в глубины озера, где она станет их гробом.

15

Подбор игроков

В Райхтисусисе настроение было приподнятым впервые более чем за год. Пердью вернулся домой, изящно попрощавшись с мужчинами и женщинами, которые занимали его дом, пока он находился во власти МИ-6 и ее бессердечного руководителя, двуличного Джо Картера. Так же, как Пердью любил устраивать роскошные вечеринки для академических профессоров, бизнесменов, кураторов и международных благотворителей своих грантов, на этот раз требовалось что-то более сдержанное.

С тех дней, когда устраивались грандиозные пиры под крышей исторического особняка, Пердью усвоил, что осмотрительность необходима. В то время он еще не сталкивался с подобными Ордену Черного Солнца или его филиалами, хотя, оглядываясь назад, он был близко знаком со многими из его членов, не осознавая этого. Однако одно неверное движение стоило ему совершенной безвестности, в которой он пребывал все те годы, когда был просто плейбоем со склонностью к ценным историческим предметам.

Его попытка умиротворить опасную нацистскую организацию, главным образом для того, чтобы потешить свое эго, привела к трагическому завершению на Deep Sea One, его оффшорной нефтяной платформе в Северном море. Именно там, когда он украл Копье Судьбы и помог вывести сверхчеловеческую породу, он впервые наступил им на пятки. С этого момента ситуация только ухудшалась, пока Пердью не превратился из союзника в досадную помеху, пока, наконец, не превратился в самую большую занозу в боку Черного Солнца.

Теперь пути назад не было. Не восстановлены. Обратного пути нет. Теперь все, что мог сделать Пердью, это систематически уничтожать всех членов зловещей организации, пока он снова не сможет безопасно появляться на публике, не опасаясь покушения на своих друзей и сотрудников. И это постепенное искоренение должно было быть осторожным, утонченным и методичным. Он ни в коем случае не собирался их уничтожать или что-то в этом роде, но Пердью был достаточно богат и умен, чтобы вырезать их один за другим, используя смертоносное оружие того времени — технологии, средства массовой информации, законодательство и, конечно, могущественную Маммону.

“С возвращением, доктор”, - пошутил Пердью, когда Сэм и Нина вышли из машины. Следы недавней осады все еще были заметны, поскольку некоторые агенты и сотрудники Пердью стояли вокруг, ожидая, пока МИ-6 освободит свои посты и уберет временные разведывательные устройства и транспортные средства. Обращение Пердью к Сэму немного смутило Нину, но по их обмену смехом она поняла, что это, вероятно, еще одна вещь, которую лучше оставить между двумя мужчинами.

“Ну же, ребята, - сказала она, “ я умираю с голоду”.

“О, ну конечно, моя дорогая Нина”, - ласково сказал Пердью, протягивая руку, чтобы обнять ее. Нина ничего не сказала, но его истощенный вид беспокоил ее. Хотя он сильно поправился после инцидента в Фаллине, она не могла поверить, что высокий седовласый гений все еще может выглядеть таким худым и усталым. Тем свежим утром Пердью и Нина некоторое время оставались в объятиях, просто наслаждаясь существованием друг друга на мгновение.

“Я так рада, что с тобой все в порядке, Дэйв”, - прошептала она. Сердце Пердью пропустило удар. Нина редко, если вообще когда-либо, называла его по имени. Это означало, что она хотела обратиться к нему на очень личном уровне, что было для него как удар небес.

“Спасибо, любимая”, - мягко ответил он ей в волосы, целуя ее в макушку, прежде чем отпустить. “А теперь, - радостно воскликнул он, хлопнув в ладоши и заламывая их, - не устроить ли нам небольшой праздник, прежде чем я скажу вам, что будет дальше?”

“Да,” Нина улыбнулась, “но я не уверена, что смогу дождаться, чтобы услышать, что будет дальше. После стольких лет, проведенных в вашей компании, я совсем перестал любить сюрпризы ”.

“Я понимаю”, - признал он, ожидая, пока она первой войдет в парадные двери поместья. “Но я уверяю вас, что это безопасно, находится под пристальным вниманием правительства Эфиопии и ACU и совершенно законно”.

“На этот раз”, - поддразнил Сэм.

“Как вы смеете, сэр?” Пердью пошутил с Сэмом, затащив журналиста в вестибюль за воротник.

“Привет, Чарльз”. Нина улыбнулась неизменно преданному дворецкому, который уже накрывал на стол в гостиной для их приватного собрания.

“Мадам”, - учтиво кивнул Чарльз. “Мистер Раскалываются.”

“Приветствую, мой хороший”, - сердечно поприветствовал Сэм. “Специальный агент Смит уже уехал?”

“Нет, сэр. На самом деле, он только что вышел в туалет и вскоре присоединится к вам, - сказал Чарльз, прежде чем поспешно покинуть комнату.

“Он немного устал, бедняга”, - объяснил Пердью, “поскольку ему пришлось так долго обслуживать эту толпу незваных гостей. Я дал ему выходной на завтра и вторник. В конце концов, в мое отсутствие для него было бы очень мало работы, кроме ежедневных газет, понимаешь?”

“Да”, - согласился Сэм. “Но я надеюсь, что Лилиан будет на дежурстве, пока мы не вернемся. Я уже уговорил ее приготовить для меня абрикосовый пудинг-штрудель, когда мы вернемся ”.

“Откуда?” - спросил я. Спросила Нина, снова чувствуя себя ужасно обделенной.

“Ну, это еще одна причина, по которой я попросил вас двоих прийти, Нина. Присаживайтесь, пожалуйста, и я налью вам бурбона ”, - сказал Пердью. Сэму было приятно снова видеть его таким жизнерадостным, почти таким же обходительным и уверенным, каким он был раньше. С другой стороны, предположил Сэм, отсрочка от перспективы тюрьмы заставила бы человека радоваться самым незначительным событиям. Нина села, опустив руку под бокал с бренди, в который Пердью налил для нее "Южный комфорт".

Тот факт, что было утро, никоим образом не изменил атмосферу темной комнаты. На высоких окнах висели роскошные зеленые шторы, которые оттеняли толстый коричневый ковер, и эти тона придавали роскошной комнате землистый вид. Сквозь узкие кружевные щели между раздвинутыми занавесками утренний свет пытался осветить мебель, но ему не удалось осветить ничего, кроме лежащего рядом ковра. Снаружи облака, как правило, были тяжелыми и темными, крадущими энергию любого солнца, которое могло бы обеспечить надлежащее подобие дня.

“Что это играет?” Сэм ни к кому конкретно не обращался, когда по дому поплыла знакомая мелодия, доносившаяся откуда-то из кухни.

“Лилиан, на дежурстве, как ты предпочитаешь”, - усмехнулся Пердью. “Я разрешаю ей включать музыку, пока она готовит, но я понятия не имею, что это такое, на самом деле. Пока это не слишком навязчиво для остальной части персонала, я не возражаю против некоторой атмосферы в передней части дома ”.

“Красивые. Мне это нравится, ” заметила Нина, осторожно поднося край кристалла к нижней губе, стараясь не испачкать ее помадой. “Итак, когда я услышу о нашей новой миссии?”

Пердью улыбнулся, уступая любопытству Нины и тому, чего Сэм тоже еще не знал. Он поставил свой бокал и потер ладони друг о друга. “Это довольно просто, и это освободит меня от всех моих грехов в глазах вовлеченных правительств, одновременно избавив меня от реликвии, которая доставила мне все эти неприятности”.

“Поддельный ковчег?” Спросила Нина.

“Верно”, - подтвердил Пердью. “Это часть моей сделки с Отделом археологических преступлений и верховным комиссаром Эфиопии, любителем истории по имени полковник. Бэзилу Йимену, чтобы я вернул их религиозную реликвию...”

Нина открыла рот, чтобы оправдать нахмуренный взгляд, но Пердью знал, что она собиралась сказать, и вскоре упомянул то, что ее озадачило. “...Какими бы фальшивыми они ни были, на их законное место в горе за пределами деревни, на место, откуда я их убрал”.

“Они так защищают артефакт, который, как они знают, не является истинным Ковчегом Завета?” - Спросил Сэм, озвучивая точный вопрос Нины.

“Да, Сэм. Для них это все еще древняя реликвия огромной ценности, независимо от того, содержит она силу Бога или нет. Я понимаю это, поэтому беру свои слова обратно ”. Он пожал плечами. “Нам это не нужно. Мы получили от него то, что хотели, когда искали Хранилище Геркулеса, не так ли? Я имею в виду, что в этом ковчеге больше не так много чего полезного для нас содержится. Это рассказало нам о жестоких экспериментах над детьми, проводившихся эсэсовцами во время Второй мировой войны, но вряд ли это стоит больше хранить ”.

“Что, по их мнению, это такое? Они все еще убеждены, что это священная шкатулка?” Спросила Нина.

“Специальный агент!” Сэм объявил о входе Патрика в комнату.

Патрик застенчиво улыбнулся. “Заткнись, Сэм”. Он занял свое место рядом с Пердью и принял напиток от недавно освобожденного хозяина. “Спасибо тебе, Дэвид”.

Как ни странно, ни Пердью, ни Сэм не обменялись взглядами относительно того факта, что двое других ничего не знали об истинной личности Джо Картера из МИ-6. Вот насколько они были осторожны в том, чтобы держать свои тайные дела при себе. Только женская интуиция Нины время от времени бросала вызов этому тайному бизнесу, но она не могла понять, в чем дело.

“Хорошо”, - снова начал Пердью, - “Патрик вместе с моей командой юристов подготовил юридические документы, чтобы облегчить поездку в Эфиопию для возвращения их священной шкатулки, находясь под наблюдением МИ-6. Вы знаете, просто чтобы убедиться, что я не собираю разведданные для другой страны и тому подобное ”.

Сэму и Нине пришлось похихикать над издевательствами Пердью над этим вопросом, но Патрик устал и просто хотел покончить со всем этим, чтобы он мог вернуться в Шотландию. “Меня заверили, что это не займет больше недели”, - напомнил он Пердью.

“Ты идешь с нами?” Сэм искренне ахнул.

Патрик выглядел одновременно удивленным и немного озадаченным. “Да, Сэм. Почему? Ты планируешь настолько плохое поведение, что о няне не может быть и речи? Или ты не веришь, что твой лучший друг не выстрелит тебе в задницу?”

Нина хихикнула, чтобы поднять настроение, но было очевидно, что в комнате было слишком много напряжения. Она посмотрела на Пердью, который, в свою очередь, демонстрировал самую ангельскую невинность, на какую только был способен негодяй. Его глаза не встретились с ее, но он прекрасно осознавал, что она смотрит на него.

Что Пердью скрывает от меня? Что он скрывает от меня, в чем, опять же, посвящает Сэма?она задумалась.

“Нет, нет. Ничего подобного”, - отрицал Сэм. “Я просто не хочу, чтобы ты подвергался опасности, Пэдди. Сама причина, по которой все это дерьмо произошло между нами в первую очередь, заключалась в том, что то, чем занимались Пердью, Нина и я, подвергло тебя и твою семью опасности ”.

Вау, я почти верю ему.В глубине души Нина критиковала объяснение Сэма, убежденная, что у Сэма были другие намерения держать Пэдди подальше. Однако он казался глубоко серьезным, и все же Пердью сохранял ровное, невыразительное выражение лица, когда сидел, потягивая свой бокал.

“Я ценю это, Сэм, но, видишь ли, я не пойду, потому что не очень тебе доверяю”, - признался Патрик с тяжелым вздохом. “Я даже не собираюсь портить твою вечеринку или шпионить за тобой. Правда в том,… Мне нужно идти. Мои приказы ясны, и я должен их выполнять, если не хочу потерять работу ”.

“Подожди, так тебе приказано прийти, несмотря ни на что?” Спросила Нина.

Патрик кивнул.

“Господи”, - сказал Сэм, качая головой. “Какой мудак заставляет тебя идти, Пэдди?”

“А ты как думаешь, старина?” Безразлично спросил Патрик, смирившись со своей судьбой.

“Джо Картер”, - твердо заявил Пердью, его глаза смотрели в пространство, губы едва шевелились, чтобы произнести ужасное английское имя Карстена.

Сэм почувствовал, как у него немеют ноги в джинсах. Он не мог решить, волновался ли он или был в ярости из-за решения отправить Патрика в экспедицию. Его темные глаза сверкнули, когда он спросил: “Экспедиция в пустыню, чтобы положить предмет обратно в песочницу, из которой он был взят, вряд ли является задачей для высокопоставленного офицера военной разведки, не так ли?”

Патрик посмотрел на него так же, как смотрел на Сэма, когда они стояли бок о бок в кабинете директора в ожидании какого-то наказания. “Это именно то, о чем я подумал, Сэм. Осмелюсь сказать, что включение меня в эту миссию было почти ... преднамеренным ”.

16

Демоны не умирают

Чарльз отсутствовал, пока группа завтракала, обсуждая, какой должна была стать быстрая поездка, чтобы, наконец, помочь Пердью завершить свое законное покаяние и окончательно избавить Эфиопию от Пердью.

“О, вы должны попробовать, чтобы оценить этот конкретный сорт”, - сказал Пердью Патрику, но включил в разговор Сэма и Нину. Они обменивались информацией о хороших винах и бренди, чтобы скоротать время, наслаждаясь вкусным легким ужином, который приготовила для них Лилиан. Она была в восторге, увидев, что ее босс снова смеется и поддразнивает ее, будучи в числе его самых надежных союзников и оставаясь прежней яркой личностью.

“Чарльз!” он позвонил. Через короткое время он позвонил снова и нажал на звонок, но Чарльз не ответил. “Подожди, я схожу за бутылкой”, - предложил он и встал, чтобы пойти в винный погреб. Нина не могла осознать, каким худым и изможденным он выглядел сейчас. Раньше он был высоким и худощавым мужчиной, но из-за недавней потери веса во время испытания в Фаллине он выглядел еще выше и намного более хрупким.

“Я пойду с тобой, Дэвид”, - предложил Патрик. “Мне не нравится, что Чарльз не отвечает, если вы понимаете, что я имею в виду”.

“Не будь дураком, Патрик”, - улыбнулся Пердью. “Райхтисусис достаточно надежен, чтобы избежать нежелательных гостей. Кроме того, вместо того, чтобы пользоваться услугами охранной компании, я решил нанять частную охрану у своих ворот. Они не отвечают ни на какие платежные чеки, кроме тех, которые подписаны вашим покорным слугой ”.

“Хорошая мысль”, - одобрил Сэм.

“И я скоро вернусь, чтобы продемонстрировать эту неприлично дорогую бутылку жидкого majesty”, - похвастался Пердью с некоторой оговоркой.

“И нам будет разрешено открыть его?” Нина дразнила его. “Потому что бессмысленно хвастаться вещами, которые невозможно проверить, вы понимаете”.

Пердью гордо улыбнулся: “О, доктор Гулд, я с нетерпением жду возможности подшучивать с вами над историческими реликвиями, наблюдая за тем, как кружится ваш пьяный разум”. И с этими словами он поспешно покинул комнату и спустился в подвал мимо своих лабораторий. Он не хотел признавать это так скоро после того, как вернул себе свои владения, но Пердью также был обеспокоен отсутствием своего дворецкого. Он в основном использовал бренди как предлог, чтобы расстаться с остальными в поисках причины, по которой Чарльз бросил их.

“Лили, ты не видела Чарльза?” он спросил свою экономку и повара.

Она отвернулась от холодильника, чтобы посмотреть на его измученное выражение. Заламывая руки под кухонное полотенце, которым она пользовалась, она неохотно улыбнулась. “Да, сэр. Специальный агент Смит попросил, чтобы Чарльз забрал другого вашего гостя из аэропорта.”

“Мой другой гость?” Сказал Пердью ей вслед. Он надеялся, что не забыл о важной встрече.

“Да, мистер Пердью”, - подтвердила она. “Чарльз и мистер Смит договорились, чтобы он присоединился к вам?” Голос Лили звучал немного обеспокоенно, в большей степени потому, что она не была уверена в том, что Пердью знал о госте. Для Пердью это выглядело так, как будто она сомневалась в его здравомыслии, раз он забыл о чем-то, в чем он не был посвящен в первую очередь.

Пердью на мгновение задумался, постукивая пальцами по дверному косяку, чтобы привести их в порядок. По его мнению, было бы лучше играть в открытую с очаровательной пухленькой Лили, которая была о нем самого высокого мнения. “Эм, Лили, я вызвал этого гостя? Я теряю голову?”

Внезапно Лили все стало ясно, и она мило рассмеялась. “Нет! Боже, нет, мистер Пердью, вы вообще не знали об этом. Не волнуйся, ты еще не сошел с ума ”.

Почувствовав облегчение, Пердью вздохнул: “Слава Богу!” - и рассмеялся вместе с ней. “Кто это?”

“Я не знаю его имени, сэр, но, по-видимому, он предложил помощь в вашей следующей экспедиции”. робко сказала она.

“Бесплатно?” он пошутил.

Лили усмехнулась: “Я, конечно, надеюсь на это, сэр”.

“Спасибо тебе, Лили”, - сказал он и исчез, прежде чем она смогла ответить. Лили улыбнулась полуденному бризу, который врывался в открытое окно рядом с холодильниками и морозильными камерами, где она упаковывала пайки. Она тихо сказала: “Как здорово, что ты вернулся, мой хороший”.

Проходя мимо своих лабораторий, Пердью испытывал ностальгию, но и надежду. Спустившись под первый этаж своего главного коридора, он вприпрыжку спустился по бетонной лестнице. Она вела в подвал, где располагались лаборатории, темные и тихие. Пердью почувствовал приступ неуместной ярости из-за дерзости Джозефа Карстена, заявившегося в его дом, чтобы нарушить его частную жизнь, воспользоваться его запатентованной технологией и его судебно-медицинскими исследованиями, как будто все это было только там, наготове, для его тщательного изучения.

Он не стал утруждать себя большими, сильными потолочными светильниками, включив только основной свет у входа в маленький коридор. Проходя мимо темных квадратов стеклянной двери лаборатории, он предавался воспоминаниям о золотых днях до того, как все стало отвратительным, политическим и опасным. Внутри он все еще мог представить, как слышит, как его антропологи-фрилансеры, ученые и стажеры болтают, споря о соединениях и теориях под звуки работающих серверов и промежуточных охладителей. Это заставило его улыбнуться, хотя его сердце болело от желания, чтобы те дни вернулись. Теперь, когда большинство считало его преступником и его репутация больше не позволяла использовать ее в резюме, он чувствовал, что привлекать к работе элитных ученых было бесполезным делом.

“Это займет время, старина”, - сказал он себе. “Просто наберись терпения, ради Бога”.

Его высокая фигура неторопливо направилась к левому коридору, погружающийся бетонный пандус ощущался прочным под его ногами. Это был бетон, залитый много веков назад давно ушедшими каменщиками. Это был дом, и это заставляло его испытывать огромное чувство принадлежности, больше, чем когда-либо прежде.

Когда он проходил мимо неприметной двери склада, его сердце ускорило ритм, и покалывание пробежало по спине к ногам. Пердью улыбнулся, проходя мимо старой железной двери, которая сливалась со стеной по цвету и фактуре, дважды постучав в нее по пути. Наконец, затхлый запах затонувшего подвала ударил ему в ноздри. Пердью очень обрадовался, что снова остался здесь один, но он поспешил достать бутылку крымского вина 1930-х годов, чтобы поделиться ею со своей компанией.

Чарльз содержал погреб в относительной чистоте, бутылки вытирали пыль и переворачивали, но в остальном Пердью проинструктировал прилежного дворецкого оставить остальную часть помещения как есть. В конце концов, это не мог бы быть приличный винный погреб, если бы он не выглядел немного заброшенным и ветхим. За свое краткое воспоминание о приятных вещах Пердью пришлось заплатить по правилам жестокой Вселенной, и вскоре его мысли поползли в другом направлении.

Стены подвала напоминали стены темницы, где его держала тираническая сука из "Черного солнца", прежде чем ей самой пришел подобающий конец. Сколько бы он ни напоминал себе, что эта ужасная глава в его жизни закрыта, он не мог не чувствовать, как вокруг него смыкаются стены.

“Нет, нет, это ненастоящее”, - прошептал он. “Это просто ваш разум распознает ваши травмирующие переживания в форме фобии”.

Тем не менее, Пердью чувствовал, что не может пошевелиться, поскольку его глаза лгали ему. С бутылкой в руке и открытой дверью, лежащей прямо перед ним, он почувствовал, как безнадежность овладевает его душой. Прикованный к месту, Пердью не мог сделать ни единого шага, и его сердце учащенно билось в борьбе с разумом. “Боже мой, что это?” - взвизгнул он, зажимая лоб свободной рукой.

Все окружало его, как бы он ни боролся с образами своим ясным чувством реальности и психологии. Застонав, он закрыл глаза в отчаянной попытке убедить свою психику, что он не вернулся в темницу. Внезапно чья-то рука крепко схватила его и дернула за руку, напугав Пердью до состояния трезвого ужаса. Его глаза мгновенно открылись, а разум прояснился.

“Господи, Пердью, мы думали, тебя поглотил портал или что-то в этом роде”, - сказала Нина, все еще держа его за запястье.

“О Боже мой, Нина!” - воскликнул он, широко распахивая свои светло-голубые глаза, чтобы убедиться, что он остался в реальности. “Я не знаю, что только что со мной произошло. Я... я–я с-видел подземелье… Господи! Я схожу с ума!”

Он упал на Нину, и она обвила его руками, пока он истерически дышал. Она взяла у него бутылку и поставила ее на стол позади себя, не отходя ни на дюйм от того места, где она баюкала худое и избитое тело Пердью. “Все в порядке, Пердью”, - прошептала она. “Я слишком хорошо знаю это чувство. Фобии обычно рождаются из одного травмирующего опыта. Это все, что нам нужно, чтобы сойти с ума, поверьте мне. Просто знайте, что это травма вашего испытания, а не крушение вашего рассудка. Пока ты помнишь это, у тебя все будет хорошо ”.

“Это то, что ты чувствуешь каждый раз, когда мы запихиваем тебя в ограниченное пространство ради собственной выгоды?” - тихо спросил он, хватая ртом воздух рядом с ухом Нины.

“Да”, - признала она. “Но не заставляй это звучать так жестоко. До Deep Sea One и the submarine я полностью терял самообладание каждый раз, когда был вынужден находиться в тесном пространстве. С тех пор, как я работала с тобой и Сэмом, - она улыбнулась и слегка оттолкнула его, чтобы посмотреть ему в глаза, - я так много раз была вынуждена противостоять своей клаустрофобии, вынуждена была столкнуться с этим лицом к лицу, иначе всех убьют, что, по сути, вы, два маньяка, помогли мне лучше с этим справляться ”.

Пердью огляделся и почувствовал, что паника спадает. Он глубоко вздохнул и заботливо провел рукой по голове Нины, накручивая ее локоны на свои пальцы. “Что бы я делал без вас, доктор Гулд?”

“Ну, во-первых, ты бы покинул свою экспедиционную группу в торжественном ожидании целую вечность”, - уговаривала она. “Итак, давайте не будем заставлять всех ждать”.

“Все?” - с любопытством спросил он.

“Да, ваш гость прибыл несколько минут назад с Чарльзом”, - улыбнулась она.

“У него есть пистолет?” он дразнил.

“Я не уверена”, - подыграла Нина. “Он мог бы просто. По крайней мере, тогда наши приготовления не будут скучными ”.

Сэм окликнул их со стороны лабораторий. “Давай,” подмигнула Нина, “ давай вернемся туда, пока они не подумали, что мы замышляем что-то непристойное”.

“Ты уверен, что это было бы плохо?” Пердью флиртовал.

“Эй!” Сэм позвал из первого коридора. “Должен ли я ожидать, что там, внизу, будут топтать виноград?”

“Доверься Сэму, в его устах обычные ссылки звучат непристойно”. Пердью весело вздохнул, а Нина усмехнулась. “Ты сменишь тон, старина”, - крикнул Пердью. “Как только вы попробуете мой кагор "Аю-Даг", вам захочется еще”.

Нина подняла бровь и бросила на Пердью подозрительный взгляд. “Ладно, в тот раз ты все испортил”.

Пердью гордо посмотрел вперед, направляясь к первому коридору. “Я знаю”.

Присоединившись к Сэму, они втроем вернулись к лестнице в коридоре, чтобы спуститься на первый этаж. Пердью ненавидел, что они оба были такими скрытными в отношении его гостя. Даже его собственный дворецкий утаил это от него, из-за чего он чувствовал себя хрупким ребенком. Он не мог не чувствовать себя слегка покровительственно, но, зная Сэма и Нину, он понял, что они просто хотели удивить его. И Пердью, как всегда, был на высоте.

Они увидели, как Чарльз и Патрик перекидывались парой слов прямо за дверью гостиной. Позади них Пердью заметил стопку кожаных сумок и потертый старый сундук. Когда Патрик увидел, как Пердью, Сэм и Нина поднимаются по лестнице на первый этаж, он улыбнулся и жестом пригласил Пердью вернуться на собрание. “Ты принес вино, которым так хвастался?” Насмешливо спросил Патрик. “Или их украли мои агенты?”

“Боже, я бы не удивился”, - шутливо пробормотал Пердью, проходя мимо Патрика.

Когда он вошел в комнату, Пердью ахнул. Он не знал, быть очарованным или встревоженным представшим перед ним видением. Мужчина, стоявший у очага, тепло улыбнулся, его руки послушно сложены перед собой. “Как у тебя дела, Пердью Эфенди?”

17

Прелюдия

“Я не могу поверить своим глазам!” - Воскликнул Пердью, и он не шутил. “Я просто не могу! Привет! Ты действительно здесь, мой друг?”

“Я, Эфенди”, - ответил Аджо Кира, чувствуя себя довольно польщенным радостью миллиардера видеть его. “Вы, кажется, очень удивлены”.

“Я думал, ты мертв”, - искренне сказал Пердью. “После того выступа, где по нам открыли огонь… Я был убежден, что они убили тебя ”.

“Они, к сожалению, убили моего брата Эфенди”, - посетовал египтянин. “Но это не твоих рук дело. В него стреляли, когда он ехал на джипе, чтобы спасти нас ”.

“Я надеюсь, что этот человек получил достойные похороны. Поверь мне, Аджо, я возмещу ущерб твоей семье за все, что ты сделала, чтобы помочь мне вырваться из лап как эфиопов, так и этих проклятых извергов ”Коза Ностра".

“Извините меня”, - почтительно перебила Нина. “Могу я поинтересоваться, кто именно вы, сэр? Должен признать, что я здесь немного заблудился.”

Мужчины улыбнулись. “Конечно, конечно”, - усмехнулся Пердью. “Я забыл, что тебя не было со мной, когда я... приобрел, ” он посмотрел на Аджо, озорно подмигнув, “ поддельный Ковчег Завета из Аксума в Эфиопии”.

“Они все еще у вас, мистер Пердью?” - Спросила Аджо. “Или они все еще в том безбожном доме в Джибути, где они пытали меня?”

“Боже мой, они и тебя пытали?” Спросила Нина.

“Да, доктор Гулд. Проф. Виноваты муж Медли и его тролли. Я должен признать, даже при том, что она присутствовала, я мог видеть, что она не одобрила. Она теперь мертва?” - Красноречиво спросил Аджо.

“Да, она, к сожалению, погибла во время экспедиции ”Геркулес"", - подтвердила Нина. “Но как вы оказались вовлечены в эту экскурсию? Пердью, почему мы не знали о мистере Кире?”

“Люди Медли задержали его, чтобы выяснить, где я был с реликвией, которую они так жаждали, Нина”, - объяснил Пердью. “Этот джентльмен - египетский инженер, который помог мне бежать со Священной Шкатулкой до того, как я принес ее сюда — до того, как было найдено Хранилище Геркулеса”.

“И ты думал, что он мертв”, - дополнил Сэм.

“Верно”, - подтвердил Пердью. “Вот почему я был ошарашен, увидев моего "покойного" друга, стоящего сейчас живым и здоровым в моей гостиной. Скажи мне, дорогая Аджо, зачем ты здесь, если не просто для оживленного воссоединения?”

Аджо выглядел немного смущенным, не зная, как объяснить, но Патрик вызвался ввести всех в курс дела. “На самом деле, мистер Кира здесь, чтобы помочь тебе вернуть артефакт в законное место, откуда ты его украл, Дэвид”. Он бросил быстрый укоризненный взгляд на египтянина, прежде чем продолжить разъяснение, чтобы все могли войти в курс дела. “На самом деле, правовая система Египта вынудила его сделать это под давлением Отдела археологических преступлений. Альтернативой было бы тюремное заключение за пособничество беглецу и пособничество в краже ценного исторического артефакта у народа Эфиопии ”.

“Итак, твое наказание похоже на мое”, - вздохнул Пердью.

“За исключением того, что я не смог бы заплатить этот штраф, Эфенди”, - пояснил Аджо.

“Думаю, что нет”, - согласился Патрик. “Но и от вас бы этого не ожидали, поскольку вы являетесь соучастником, а не главным преступником”.

“Так вот почему они посылают тебя с собой, Пэдди?” - Спросил Сэм. Его явно все еще беспокоило включение Патрика в экспедицию.

“Да, я полагаю. Хотя все расходы покрываются Дэвидом в качестве части его наказания, я все равно должен сопровождать вас всех, чтобы убедиться, что не будет новых махинаций, которые могут привести к более серьезному преступлению ”, - объяснил он с жестокой честностью.

“Но они могли послать любого старшего полевого агента”, - ответил Сэм.

“Да, они могли бы это сделать, Саммо. Но они выбрали меня, так что давай просто сделаем все, что в наших силах, и разберемся с этим дерьмом, а?” Предложил Патрик, похлопав Сэма по плечу. “Кроме того, это даст нам шанс наверстать упущенное за прошлый год или около того. Дэвид, может быть, мы выпьем, пока ты объясняешь ход предстоящей экспедиции?”

“Мне нравится ход ваших мыслей, специальный агент Смит”, - улыбнулся Пердью, поднимая бутылку в качестве приза. “Теперь давайте сядем и сначала запишем необходимые специальные визы и разрешения, которые нам понадобятся для прохождения таможни. После этого мы сможем разработать наилучший маршрут с квалифицированной помощью моего человека, который присоединит Киру здесь, и приступить к чартерным перевозкам ”.

Остаток дня и до позднего вечера группа планировала свое возвращение в страну, где им придется столкнуться с презрением местных жителей и грубыми словами гидов, пока их миссия не будет выполнена. Для Пердью, Нины и Сэма было чудесно снова быть вместе в огромном историческом особняке Пердью, не говоря уже о том, что они были в компании двух соответствующих друзей, которые на этот раз сделали все немного более особенным.

К следующему утру у них было все спланировано, и каждый был обременен задачей собрать свое снаряжение для поездки, а также проверкой правильности своих паспортов и проездных документов по приказу британского правительства, военной разведки и эфиопских делегатов, профессора Дж. Имру и полковник. Йимену.

Группа ненадолго собралась на завтрак под строгим оком дворецкого Пердью, на случай, если им что-нибудь от него понадобится. На этот раз Нина не заметила тихого разговора между Сэмом и Пердью, когда их взгляды встретились за большим столом из розового дерева, в то время как веселые классические рок-гимны Лили эхом отдавались далеко на кухне.

После того, как остальные отправились спать накануне вечером, Сэм и Пердью провели несколько часов наедине, обмениваясь идеями о том, как выставить Джо Картера на всеобщее обозрение, и в то же время для пущей убедительности сорвали большую часть Заказа. Они согласились, что задача была трудной и на подготовку потребуется некоторое время, но они знали, что им придется организовать какую-то ловушку для Картера. Этот человек не был глуп. Он был расчетлив и злобен по-своему, поэтому им двоим потребовалось время, чтобы продумать свои планы. Они не могли позволить себе оставить непроверенными какие-либо связи. Сэм не рассказал Пердью о визите агента МИ-6 Лиама Джонсона или о том, что он раскрыл посетителю той ночью, когда тот предупредил Сэма о его явном шпионаже.

Не так много времени оставалось на то, чтобы спланировать падение Карстена, но Пердью был непреклонен в том, что они не могли торопить события. Однако сейчас Пердью пришлось сосредоточиться на том, чтобы добиться прекращения дела в суде, чтобы его жизнь впервые за много месяцев могла вернуться к относительно нормальному состоянию.

Сначала они должны были организовать транспортировку реликвии в закрытом контейнере, охраняемом таможенниками под бдительным присмотром специального агента Патрика Смита. Он практически носил авторитет Картера в своем кошельке с каждым шагом, предпринятым в этой поездке, что верховный главнокомандующий МИ-6 с готовностью не одобрил бы. Фактически, единственной причиной, по которой он отправил Смита в поездку для наблюдения за Аксумской экспедицией, было желание избавиться от агента. Он знал, что Смит был слишком близко знаком с Пердью, чтобы его можно было не заметить в прицел Black Sun. Но Патрик, конечно, не знал этого.

“Что, черт возьми, ты делаешь, Дэвид?” - Спросил Патрик, когда зашел к Пердью, занятому работой в своей компьютерной лаборатории. Пердью знал, что только самые элитные хакеры и те, кто обладает обширными знаниями в области компьютерных наук, могли знать, что он задумал. Патрик не был к этому склонен, поэтому миллиардер едва ли подмигнул, когда увидел агента, входящего в лабораторию.

“Просто собираю воедино кое-что, над чем я работал еще до моего отсутствия в лабораториях, Пэдди”, - жизнерадостно объяснил Пердью. “Есть еще так много гаджетов, которые я должен доработать, исправить сбои и тому подобное, вы знаете. Но я подумал, что, поскольку моя экспедиционная группа должна дождаться одобрения правительства, прежде чем мы отправимся, я могу также выполнить кое-какую работу ”.

Патрик вошел как ни в чем не бывало, теперь более чем когда-либо осознавая, каким истинным гением был Дейв Пердью. Его глаза были завалены необъяснимыми приспособлениями, которые, как он мог только вообразить, были чрезвычайно сложными по своему устройству. “Очень хорошо”, - заметил он, стоя перед одним особенно высоким серверным ящиком и наблюдая, как маленькие огоньки переливаются под гул машины внутри. “Я действительно восхищаюсь твоей стойкостью в этих вещах, Дэвид, но ты бы никогда не поймал меня рядом со всеми этими материнскими платами, картами памяти и прочим”.

“Ha!” Пердью улыбнулся, не отрываясь от своей работы. “В чем же тогда, специальный агент, ты преуспеваешь, помимо того, что сбиваешь пламя со свечи на поразительное расстояние?”

Патрик усмехнулся. “О, вы слышали об этом?”

“Я сделал”, - ответил Пердью. “Когда Сэм Клив напивается, ты обычно становишься предметом его замысловатых детских историй, старина”.

Патрик почувствовал себя польщенным этим открытием. Смиренно кивнув, он встал, глядя в пол, чтобы представить себе сумасшедшего журналиста. Он точно знал, каким был его лучший друг, когда тот злился, и это всегда была отличная вечеринка с большим весельем. Голос Пердью стал громче благодаря флэшбекам и веселым воспоминаниям, которые только что всплыли в голове Патрика.

“Итак, что тебя больше всего привлекает, когда ты не работаешь, Патрик?”

“О!” - агент вырвался из своих воспоминаний. “Хм, ну, мне действительно нравятся провода”.

Пердью впервые оторвал взгляд от своего программного экрана, пытаясь разгадать загадочное утверждение. Повернувшись к Патрику, он изобразил недоуменное любопытство и просто спросил: “Провода?”

Патрик рассмеялся.

“Я альпинист. Мне нравятся веревки и тросы, чтобы поддерживать себя в форме. Как Сэм, возможно, говорил вам раньше, а возможно, и нет, я не очень мыслящий или ментально мотивированный. Я бы гораздо охотнее занимался физическими упражнениями в скалолазании, дайвинге или боевых искусствах, ” уточнил Патрик, “ чем, к сожалению, изучать больше о малоизвестном предмете или разбираться в паутине физики или теологии”.

“Почему, к сожалению?” - Спросил Пердью. “Конечно, если бы в мире были только философы, мы не смогли бы строить, исследовать или, по сути, создавать гениальных инженеров. Это осталось бы на бумаге и было бы обдумано без людей, которые физически проводили разведку, вы не согласны? ”

Патрик пожал плечами: “Я полагаю. Никогда раньше не задумывался об этом ”.

Именно тогда он понял, что только что упомянул субъективный парадокс, и это заставило его застенчиво хихикнуть. Тем не менее, Патрик не мог не быть заинтригован диаграммами и кодами Пердью. “Давай, Пердью, научи непрофессионала чему-нибудь о технологии”, - уговаривал он, придвигая стул. “Скажи мне, что ты на самом деле здесь делаешь”.

Пердью на мгновение задумался, прежде чем ответить со своей обычной обоснованной уверенностью. “Я создаю устройство безопасности, Патрик”.

Патрик озорно улыбнулся. “Я понимаю. Чтобы не допустить МИ-6 в будущее?”

Пердью вернул Патрику озорную усмешку и дружелюбно похвастался: “Да”.

Ты почти прав, старый петух, подумал про себя Пердью, зная, что намек Патрика был опасно близок к истине, с изюминкой, конечно. Разве вы не с удовольствием поразмыслили бы над этим, если бы только знали, что мое устройство создано специально для того, чтобы оно отсасывало MI6?

“Я такой?” Патрик ахнул. “Тогда расскажи мне, как это было... О, подожди, ” весело сказал он, “ я забыл, я состою в ужасной организации, с которой ты здесь борешься”. Пердью смеялся вместе с Патриком, но оба мужчины разделяли нераскрытые желания, которые они не могли раскрыть друг другу.

18

По небесам

Три дня спустя группа поднялась на борт "Супер Геркулеса", арендованного Пердью, с отборной группой людей под командованием полковника Дж. Под наблюдением Йимену грузят драгоценный эфиопский груз.

“Вы пойдете с нами, полковник?” - Спросил Пердью сварливого, но страстного старого ветерана.

“В экспедиции?” - что это? - резко спросил он Пердью, хотя и ценил сердечность богатого исследователя. “Нет, нет, вовсе нет. Это бремя лежит на тебе, сынок. Ты должен загладить свою вину в одиночку. Рискуя показаться грубым, я бы предпочел не вступать с вами в светскую беседу, если вы не возражаете.”

“Все в порядке, полковник”, - почтительно ответил Пердью. “Я полностью понимаю”.

“Кроме того, ” продолжил ветеран, - я бы не хотел проходить через суматоху и столпотворение, с которыми вам придется столкнуться, когда вы вернетесь в Аксум. Вы заслужили враждебность, с которой столкнетесь, и, откровенно говоря, если с вами что-нибудь случится во время доставки Священной шкатулки, я бы точно не назвал это зверством ”.

“Вау”, - заметила Нина, сидя на открытой рампе и покуривая. “Не сдерживайся”.

Полковник покосился на Нину. “Скажи своей женщине, чтобы она тоже занималась своими делами. На моей земле не допускается бунт со стороны женщин ”.

Сэм включил камеру и стал ждать.

“Нина”, - сказал Пердью, прежде чем она успела отреагировать, надеясь, что она откажется от того ада, который ее призывали обрушить на осуждающего ветерана. Его взгляд оставался прикованным к полковнику, но его глаза закрылись, когда он услышал, как она встала и подошла. Сэм только что улыбнулся после своего бдения в брюхе "Геркулеса", наводя объектив.

Полковник с улыбкой наблюдал, как миниатюрная чертовка направляется к нему, на ходу щелкая ногтем по окурку сигареты. Ее темные волосы буйно рассыпались по плечам, и легкий ветерок разметал пряди на висках над пронзительными карими глазами.

“Скажите мне, полковник, ” спросила она довольно мягко, “ у вас есть жена?”

“Конечно, хочу”, - резко ответил он, не сводя глаз с Пердью.

“Тебе обязательно было похищать ее или ты просто приказал своим военным лакеям изуродовать ее гениталии, чтобы она не знала, что твое выступление такое же отвратительное, как и твои социальные приличия?” - прямо спросила она.

“Нина!” Пердью ахнул, повернувшись, чтобы посмотреть на нее в шоке, в то время как ветеран воскликнул: “Как ты смеешь!” позади него.

“Извини”, - улыбнулась Нина. Она небрежно затянулась сигаретой и выпустила дым в сторону полковника. Лицо Йимену. “Мои извинения. Увидимся в Эфиопии, полковник.” Она направилась обратно к "Геркулесу", но на полпути обернулась, чтобы закончить то, что хотела сказать. “О, и во время полета туда я действительно хорошо позабочусь о вашей авраамической мерзости здесь. Не волнуйся.” Она указала на так называемую Священную шкатулку и подмигнула полковнику, прежде чем исчезнуть в черноте огромного грузового отсека самолета.

Сэм остановил запись и попытался сохранить серьезное выражение лица. “Ты знаешь, что они предали бы тебя смерти там за то, что ты только что сделал”, - поддразнил он.

“Да, но я же не делала этого там, не так ли, Сэм?” - насмешливо спросила она. “Я сделал это прямо здесь, на шотландской земле, используя свое языческое неповиновение любой культуре, которая не уважает мой пол”.

Он усмехнулся и убрал свою камеру. “Я уловил твою хорошую сторону, если это тебя хоть как-то утешит”.

“Ты ублюдок! Ты записал это?” - завопила она, хватаясь за Сэма. Но Сэм был намного больше, быстрее и сильнее. Ей пришлось согласиться на его слово, что он не покажет их Пэдди, иначе он оттолкнул бы ее от экскурсии, опасаясь преследований со стороны людей полковника, как только она прибудет в Аксум.

Пердью извинился за высказывание Нины, хотя он не мог бы нанести лучшего удара ниже пояса. “Просто держи ее под надежной охраной, сынок”, - прорычал ветеран. “Она достаточно мала для неглубокой могилы в пустыне, где ее голос затих бы навсегда. И не самый лучший археолог смог бы проанализировать ее кости даже через месяц.” С этими словами он направился к своему джипу, ожидавшему его на противоположной стороне большой плоской площадки аэропорта в Лоссимауте, но прежде чем он успел уйти далеко, Пердью встал перед ним.

“Полковник Йимену, я, возможно, должен вашей стране компенсацию, но ни на секунду не думайте, что вы можете угрожать моим друзьям и уйти. Я не потерплю угроз смертью в адрес моего народа — или себя, если на то пошло, — поэтому, пожалуйста, один совет ”, - кипел Пердью спокойным тоном, который подразумевал медленно разгорающуюся ярость. Его длинный указательный палец поднялся и остался на плаву между его лицом и лицом Йимену. “Не ступай по гладкому покрытию моей территории. Вы обнаружите, что вы настолько легки, что можете ускользнуть от шипов внизу ”.

Патрик внезапно закричал: “Так, все! Приготовьтесь к взлету! Я хочу, чтобы все мои люди были очищены и отчитались перед тем, как мы закроем дело, Колин!” Он безостановочно выкрикивал приказы, так что Йимену почувствовал себя слишком раздраженным, чтобы продолжать свои угрозы в адрес Пердью. Вскоре после этого он торопливо шагал к своему автомобилю под облачным шотландским небом, запахивая куртку, чтобы побороть озноб.

На середине команды Патрик перестал кричать и посмотрел на Пердью.

“Я слышал это, понимаешь?” - сказал он. “Ты сукин сын-самоубийца, Дэвид, разговаривающий с королем свысока, прежде чем тебя положат в его медвежий загон”. Он шагнул ближе к Пердью. “Но это была самая крутая гребаная вещь, которую я когда-либо видел, приятель”.

Похлопав миллиардера по спине, Патрик продолжил обращаться к одному из своих агентов с просьбой расписаться на листе, прикрепленном к планшету мужчины. Пердью хотел улыбнуться, слегка поклонившись при входе в самолет, но реальность и грубая манера угрозы Йимену в адрес Нины были у него на уме. Это была еще одна вещь, за которой ему нужно было следить одновременно с отслеживанием дел Карстена, МИ-6, держа Патрика в неведении о его боссе и сохраняя им всем жизнь, пока они заменяют Священную шкатулку.

“Все в порядке?” - Спросил Сэм у Пердью, когда тот сел.

“Идеально”, - ответил Пердью в своей легкой манере. “Пока в нас не стреляли”. Он посмотрел на Нину, которая немного съежилась, теперь, когда она успокоилась.

“Он сам напросился”, - пробормотала она.

По большей части последующий взлет происходил в разговорном белом шуме. Сэм и Пердью обсуждали территории, которые они посещали раньше во время заданий и туристических поездок, в то время как Нина задрала ноги, чтобы вздремнуть.

Патрик просматривал маршрут и отметил координаты временной археологической деревни, куда Пердью в последний раз бежал, спасая свою жизнь. Несмотря на всю его военную подготовку и знание мировых законов, Патрик подсознательно нервничал по поводу их прибытия туда. В конце концов, безопасность экспедиционной группы была его ответственностью.

Молча наблюдая за кажущимся веселым обменом репликами между Пердью и Сэмом, Патрик не мог не думать о программе, которую он застал за работой Пердью, когда тот вошел в лабораторный комплекс Райхтишусиса под первым этажом. Он понятия не имел, почему у него вообще была паранойя по этому поводу, потому что Пердью объяснил ему, что система была разработана для разделения определенных зон его помещений с помощью дистанционного управления или чего-то в этом роде. В любом случае, он никогда не разбирался в техническом жаргоне, поэтому он предположил, что Пердью подправляет систему безопасности своего дома, чтобы не допустить агентов, которые узнали коды безопасности и протоколы, пока особняк находился под карантином МИ-6. Достаточно справедливо, подумал он в заключение, немного неудовлетворенный собственной оценкой.

В течение следующих нескольких часов могучий "Геркулес" с ревом пронесся через Германию и Австрию, продолжая свое утомительное путешествие к Греции и Средиземному морю.

“Эта штука когда-нибудь приземляется для дозаправки?” Спросила Нина.

Пердью улыбнулся и крикнул: “Эта порода Lockheed может продолжаться и дальше, и дальше. Вот почему я люблю эти большие машины!”

“Да, это полностью отвечает на мой непрофессиональный запрос, Пердью”, - сказала она себе, просто качая головой.

“Мы должны достичь африканских берегов чуть меньше чем через пятнадцать часов, Нина”, - Сэм попытался подкинуть ей идею получше.

“Сэм, пожалуйста, не используй сейчас эту цветистую фразу ‘пристать к берегу’. Та, ” простонала она, к его удовольствию.

“Эта штука надежна, как дома”, - Патрик улыбнулся и похлопал Нину по бедру, чтобы подбодрить ее, но он не осознавал, куда положил руку, пока не сделал этого. Он быстро убрал руку, выглядя оскорбленным, но Нина только рассмеялась. Вместо этого она положила свою руку на его бедро с притворно серьезным видом: “Все в порядке, Пэдди. Мои джинсы предотвратят любые извращения”.

Почувствовав облегчение, он искренне рассмеялся вместе с Ниной. Хотя Патрик больше подходил для послушных и скромных женщин, он мог понять глубокое влечение Сэм и Пердью к дерзкой историчке и ее прямому, бесстрашному подходу.

Солнце зашло над большинством местных часовых поясов сразу после того, как они взлетели, так что к тому времени, когда они достигли Греции, они летели в ночном небе. Сэм посмотрел на часы и обнаружил, что он единственный, кто еще не спит. То ли от скуки, то ли наверстывая упущенное перед грядущим, остальные участники вечеринки к этому времени уже спали на своих местах. Только пилот что-то сказал, с благоговением воскликнув второму пилоту: “Ты видишь это, Роджер?”

“Ах, вот оно что?” спросил второй пилот и указал перед ними. “Да, я вижу это!”

Любопытство Сэма было быстрым рефлексом, и он быстро посмотрел вперед, туда, куда указывал мужчина. Его лицо озарилось красотой этого, и он пристально наблюдал, пока оно не исчезло в темноте. “Боже, хотел бы я, чтобы Нина могла это видеть”, - пробормотал он, садясь обратно.

“Что?” Спросила Нина, все еще в полусне, когда услышала свое имя. “Что? Видишь что?”

“О, ничего особенного, я полагаю”, - ответил Сэм. “Это было просто прекрасное видение”.

“Чего?” - спросила она, садясь и вытирая глаза.

Сэм улыбнулся, жалея, что не может снимать глазами, чтобы поделиться с ней такими вещами. “Ослепительно яркая падающая звезда, любовь моя. Просто супер яркая падающая звезда ”.

19

В погоне за драконом

“Упала еще одна звезда, Офар!” Воскликнул Пенекаль, оторвавшись от оповещения на своем телефоне, отправленного одним из их людей в Йемене.

“Я видел”, - ответил усталый старик. “Чтобы проследить за Волшебником, нам придется подождать и посмотреть, какая болезнь постигнет человечество в следующий раз. Боюсь, это очень осторожный и дорогостоящий тест ”.

“Почему ты так говоришь?” - Спросил Пенекаль.

Офар пожал плечами. “Ну, потому что при нынешнем состоянии мира — хаосе, безумии, нелепом неумелом обращении с элементарной человеческой моралью — довольно трудно определить, какие несчастья постигнут человечество, помимо того зла, которое уже существует, не так ли?”

Пенекаль согласился, но они должны были что-то сделать, чтобы не дать Волшебнику собрать еще больше небесной силы. “Я собираюсь связаться с масонами в Судане. Они должны знать, один ли это из их людей. Не волнуйся, ” он пресек надвигающийся протест Офара против этой идеи, “ я тактично спрошу.”

“Ты не можешь позволить им узнать, что мы знаем, что что-то происходит, Пенекал. Если они хотя бы понюхают...”, - предупредил Офар.

“Они этого не сделают, мой друг”, - сурово ответил Пенекаль. Они уже более двух дней несли вахту в своей обсерватории, измученные, по очереди засыпая и глядя на небо в поисках каких-либо необычных отклонений в созвездиях. “Я вернусь до полудня, надеюсь, с некоторыми ответами”.

“Поторопись, Пенекал. Свитки царя Соломона предсказывают, что Магической силе потребуется всего несколько недель, чтобы стать непобедимой. Если он может вернуть падших на поверхность земли, представьте, что он мог бы сделать на небесах. Смещение звезд может нанести ущерб самому нашему существованию ”, - напомнил Офар через паузы, чтобы перевести дыхание. “Если у него есть Селеста, ни одно из беззаконий не может быть исправлено”.

“Я знаю, Офар”, - сказал Пенекал, собирая звездные карты для своего визита к местному мастеру масонской юрисдикции. “Единственная альтернатива - собрать все алмазы царя Соломона, и они будут разбросаны по земле. Для меня это звучит как непреодолимая задача ”.

“Большинство из них все еще здесь, в пустыне”, - утешал Офар своего друга. “Было похищено очень мало. Их не так много, чтобы их можно было собрать, так что у нас может быть шанс противостоять Волшебнику таким образом ”.

“Ты с ума сошел?” Пенекаль взвизгнул. “Теперь мы никогда не сможем потребовать эти бриллианты обратно у их владельцев!” Уставший и чувствующий себя совершенно безнадежным, Пенекаль опустился в кресло, в котором спал прошлой ночью. “Они никогда бы не отказались от своих драгоценных богатств ради спасения планеты. Боже мой, неужели ты не обращал внимания на жадность людей за счет той самой планеты, которая поддерживает их жизнь?”

“У меня есть! У меня есть!” Офар огрызнулся в ответ. “Конечно, у меня есть”.

“Тогда как ты мог ожидать, что они отдадут свои драгоценные камни двум старым дуракам, просящим, чтобы они сделали это, чтобы помешать злому человеку со сверхъестественными способностями изменить положение звезд и вновь наслать библейские бедствия на современный мир?”

Офар встал в оборонительную позицию, на этот раз угрожая потерять самообладание. “Ты думаешь, я не понимаю, как это звучит, Пенекал?” он рявкнул. “Я не дурак! Все, что я предлагаю, это подумать о том, чтобы попросить помощи собрать то, что осталось, чтобы Волшебник не смог реализовать свои больные идеи и заставить нас всех исчезнуть. Где твоя вера, брат? Где ваше обещание помешать исполнению этого тайного пророчества? Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы попытаться, по крайней мере ... попытаться ... бороться с тем, что происходит ”.

Пенекаль видел, как дрожат губы Офара, и пугающая дрожь пробежала по его костлявым рукам. “Успокойся, старый друг. Успокойся, пожалуйста. Твое сердце не выдержит налога на твой гнев”.

Он сел рядом со своим другом, карты в руках. Голос Пенекаля значительно понизился по интенсивности, хотя бы для того, чтобы удержать старого Офара от яростных эмоций, которые он испытывал. “Послушай, все, что я хочу сказать, это то, что если мы не выкупим оставшиеся бриллианты у их владельцев, мы не сможем получить их все до того, как это сделает Волшебник. Для него легко просто убить за них и потребовать камни. Для нас, хороших людей, задача собрать такие же, по сути, сложнее ”.

“Тогда давайте соберем все наши богатства. Свяжитесь с братьями всех наших сторожевых башен, даже тех, что на Востоке, и позвольте нам приобрести оставшиеся алмазы ”, - взмолился Офар сквозь хриплые и усталые вздохи. Пенекаль не мог осознать абсурдность этой идеи, зная природу людей, особенно богатых в современном мире, которые все еще считали, что камни делают из них королей и королев, в то время как их будущее было бесплодным из-за несчастий, голода и удушья. Однако, чтобы еще больше не расстраивать своего друга всей жизни, он кивнул и прикусил язык в знак подразумеваемой капитуляции. “Мы посмотрим, хорошо? Как только я встречусь с мастером и как только мы узнаем, стоят ли за этим масоны, мы сможем посмотреть, какие другие варианты доступны ”, - успокаивающе сказал Пенекал. “А пока, однако, отдохни немного, и я поспешу сообщить тебе, надеюсь, хорошие новости”.

“Я буду здесь”, - вздохнул Офар. “Я буду держать оборону”.

* * *

Внизу, в городе, Пенекал поймал такси, чтобы отвезти его в дом главы местных масонов. Он назначил встречу, исходя из предпосылки, что ему нужно выяснить, знали ли масоны об обряде, проводимом с использованием этой конкретной звездной карты. Это не было полностью обманчивым прикрытием, но его визит был основан больше на определении причастности масонского мира к недавним небесным разрушениям.

В Каире было оживленное движение, что являло своеобразный контраст с древней природой его культуры. В то время как небоскребы поднимались и разрастались к небу, голубые и оранжевые небосводы над головой дышали торжественной тишиной и спокойствием. Пенекал смотрел на небо через окно автомобиля, размышляя о судьбе человечества, восседающего прямо здесь, на троне из благожелательно выглядящих тронов блеска и мира.

Очень похоже на человеческую природу, подумал он. Как и большинство вещей в творении. Порядок из хаоса. Хаос, вытесняющий всякий порядок на вершинах времен. Да поможет нам всем Бог в этой жизни, если это тот Волшебник, о котором говорится.

“Странная погода, а?” - внезапно заметил водитель. Пенекал кивнул в знак согласия, удивленный тем, что мужчина обратил внимание на такую вещь, в то время как Пенекал размышлял о надвигающихся событиях.

“Да, это так”, - ответил Пенекаль из вежливости. Полный мужчина за рулем был удовлетворен ответом Пенекаля, по крайней мере, на данный момент. Несколько секунд спустя он сказал: “Довольно мрачные и непредсказуемые дожди тоже. Как будто что-то в воздухе меняет облака, и море сошло с ума ”.

“Почему ты так говоришь?” - Спросил Пенекаль.

“Разве вы не читали газеты этим утром?” водитель ахнул. “Береговая линия Александрии за последние четыре дня сократилась на 58%, и не было никаких признаков изменения атмосферы, чтобы поддержать это событие”.

“Тогда что, по их мнению, вызвало это явление?” Спросил Пенекал, пытаясь скрыть свою панику за вопросом, прозвучавшим ровным тоном. Несмотря на все свои обязанности стража, он не знал, что уровень моря поднялся.

Мужчина пожал плечами: “На самом деле не знаю. Я имею в виду, только луна может так контролировать приливы, верно?”

“Я полагаю. Но они сказали, что за это ответственна луна? Это, ” он чувствовал себя глупо даже из-за того, что подразумевал это, “ как-то изменилось на орбите?”

Водитель бросил насмешливый взгляд на Пенекаля через зеркало заднего вида. “Вы шутите, верно, мистер? Это абсурд! Я уверен, что если бы луна изменилась, весь мир узнал бы об этом ”.

“Да, да, вы правы. Я просто размышлял ”, - быстро ответил Пенекал, чтобы остановить насмешки водителя.

“Опять же, ваша теория не такая безумная, как некоторые, которые я слышал с тех пор, как о ней впервые сообщили”, - рассмеялся водитель. “Я слышал какую-то абсолютно нелепую чушь от некоторых людей в этом городе!”

Пенекаль пошевелился на своем стуле, наклоняясь вперед. “О? Например, что?”

“Я чувствую себя глупо, даже рассказывая об этом”, - усмехнулся мужчина, время от времени бросая взгляд в зеркало, чтобы поговорить со своим пассажиром. “Есть некоторые пожилые граждане, которые плюются, причитают и рыдают, говоря, что это дело рук злого духа. Ha! Ты можешь поверить в это дерьмо? Водяной демон на свободе в Египте, мой друг.” Он высмеял эту идею с громким смехом.

Но его пассажир не смеялся вместе с ним. С каменным лицом и в глубокой задумчивости Пенекал медленно потянулся к ручке в кармане пиджака, достал ее и нацарапал на ладони: "Водяной дьявол" .

Водитель так весело смеялся, что Пенекаль решил не лопать мыльный пузырь и не увеличивать количество безумцев в Каире, рассказав, что в некотором смысле эти нелепые теории были вполне верны. Несмотря на все новые заботы, которые у него возникли, старик застенчиво усмехнулся, чтобы развеселить водителя.

“Мистер, я не могу не заметить, что адрес, по которому вы просили меня вас отвезти, - водитель немного поколебался, - является местом, представляющим большую загадку для обычного человека”.

“О?” Невинно спросил Пенекаль.

“Да”, - подтвердил усердный водитель. “Это масонский храм, хотя мало кто знает об этом. Они просто думают, что это еще один из великих музеев или памятников Каира ”.

“Я знаю, что это такое, друг мой”, - быстро сказал Пенекал, уставший терпеть болтливый язык этого человека, пока тот пытался разгадать причину последовавшей катастрофы на небесах.

“А, понятно”, - ответил водитель, выглядя немного более смиренным из-за резкости своего пассажира. Казалось, что сообщение о том, что он знал, что его местом назначения было место древних магических ритуалов и управляющих миром сил с высококлассным членством, слегка напугало мужчину. Но если это напугало его до такой степени, что он замолчал, это было хорошо, подумал Пенекал. У него и так было достаточно забот.

Они переехали в более уединенную часть города, жилой район с несколькими синагогами, церквями и храмами среди трех школ, расположенных поблизости. Присутствие детей на улице постепенно уменьшалось, и Пенекаль почувствовал перемену в воздухе. Дома становились все более роскошными, а их заборы - более надежными под толщей роскошных садов, в которых извивалась улица. В конце дороги машина свернула на небольшую боковую аллею, ведущую к величественному зданию, из которого выглядывали жесткие ворота безопасности.

“Поехали, мистер”, - объявил водитель, останавливая машину в нескольких метрах от ворот, как будто он опасался находиться в определенном радиусе от храма.

“Спасибо”, - сказал Пенекал. “Я позвоню тебе, когда закончу”.

“Извините, мистер”, - возразил водитель. “Вот”. Он передал Пенекалю визитную карточку коллеги. “Вы можете позвонить моему коллеге, чтобы он вас забрал. Я бы предпочел больше сюда не приходить, если ты не возражаешь.”

Не говоря больше ни слова, он взял деньги Пенекаля и тронулся с места, ускоряясь поспешно, прежде чем он даже достиг Т-образного перекрестка на другую улицу. Старый астроном смотрел, как стоп-сигналы такси исчезают за углом, прежде чем он глубоко вздохнул и повернулся лицом к высоким воротам. За ним возвышался Масонский храм, задумчивый и безмолвный, как будто он ждал его.

20

Враг моего врага

“Мастер Пенекаль!” - услышал он издалека по другую сторону забора. Это был тот самый человек, которого он пришел повидать, местный мастер ложи. “Ты немного рановато. Подожди, я приду и открою для тебя. Надеюсь, вы не возражаете посидеть на свежем воздухе. Электричество снова отключилось ”.

“Спасибо”, - улыбнулся Пенекал. “У меня нет проблем подышать свежим воздухом, сэр”.

Он никогда раньше не встречал проф. Имру, глава масонов Каира и Гизы. Все, что Пенекал знал о нем, это то, что он был антропологом и исполнительным директором Народного движения за защиту объектов наследия, недавно участвовавшим во всемирном трибунале по археологическим преступлениям в Северной Африке. Хотя профессор был богатым и влиятельным человеком, его личность оказалась очень приятной, и с ним Пенекаль сразу почувствовал себя как дома.

“Хочешь выпить?” Проф. Спросил Имру.

“Благодарю вас. У меня будет то, что есть у вас, ” ответил Пенекал, чувствуя себя довольно глупо со свитками старого пергамента под мышкой здесь, в уединении от природной красоты за пределами здания. Не уверенный в соблюдении протокола, он продолжал сердечно улыбаться и придерживал свои слова для ответов, а не заявлений.

“Итак,” профессор. Имру начал, когда он сел со стаканом чая со льдом, передавая другой своему гостю: “Вы говорите, у вас есть какие-то вопросы об алхимике?”

“Да, сэр”, - признал Пенекал. “Я не из тех, кто играет в игры, потому что я просто слишком стар, чтобы тратить время на уловки”.

“Я могу оценить это”, - улыбнулся Имру.

Прочистив горло, Пенекал нырнул прямо в игру. “Мне просто интересно, возможно ли, что в настоящее время масоны занимаются алхимической практикой, которая включает… э-э..., ” он боролся с формулировкой своего вопроса.

“Просто спросите, мастер Пенекаль”, - сказал Имру, надеясь успокоить нервы своего посетителя.

“Возможно, вы заняты ритуалами, которые могли бы повлиять на созвездия?” Спросил Пенекаль, прищурив глаза и поморщившись от дискомфорта. “Я понимаю, как это звучит, но...”

“Как это звучит?” - С любопытством спросил Имру.

“Невероятно”, - признал старый астроном.

“Ты говоришь с поставщиком великих ритуалов и древней эзотерики, мой друг. Позвольте мне заверить вас, в этой Вселенной есть очень мало вещей, которые кажутся мне невероятными, и очень мало того, что невозможно ”, - сказал профессор. Имру с гордостью показал.

“Видите ли, мое братство - это тоже малоизвестная организация. Он был основан так давно, что практически не сохранилось записей о наших основателях ”, - объяснил Пенекал.

“Я знаю. Вы из группы Наблюдателей за драконами Гермополиса. Я знаю, ” профессор. Имру утвердительно кивнул. “В конце концов, я профессор антропологии, мой хороший. И как масонский посвященный, я полностью осведомлен о работе, которой ваш орден занимался все эти столетия. На самом деле, это перекликается со многими нашими собственными ритуалами и основами. Я знаю, что твои предки следовали за Тотом, но что, по-твоему, здесь происходит?”

Чуть не подпрыгнув от энтузиазма, Пенекал разложил свои свитки на столе, разворачивая карты для профессора. Я собираюсь тщательно изучить. “Видишь?” - взволнованно выдохнул он. “Это звезды, которые упали со своих мест за последние полторы недели, сэр. Вы узнаете их?”

Долгое время Проф. Имру молча рассматривал звезды, отмеченные на карте, пытаясь разобраться в них. Наконец он поднял глаза. “Я не очень хороший астроном, мастер Пенекал. Я знаю, что этот бриллиант очень важен в магических кругах, он также присутствует в Кодексе Соломона.”

Он указал на первую звезду, которую отметили Пенекаль и Офар. “Это важная вещь в алхимических практиках Франции середины 18-го века, но я должен признаться, насколько мне известно, у нас в настоящее время не работает ни один алхимик”, - говорит профессор. Имру проинформировал Пенекаля. “Какой элемент здесь играет роль? Золото?”

Пенекаль ответил с ужасным выражением лица: “Бриллианты”.

Затем он показал Проф. Я просматриваю новостные ссылки об убийствах недалеко от Ниццы, Франция. Тихим тоном, дрожащим от нетерпения, он раскрыл подробности убийств мадам Шанталь и ее экономки. “Самый известный бриллиант, украденный во время этого инцидента, профессор, - это "Селеста”, - простонал он.

“Я слышал об этом. Я слышал, что какой-то чудесный камень более высокого качества, чем Куллинан. Но какое это имеет значение здесь?” Проф. Спросил Имру.

Профессор заметил, что Пенекаль выглядел ужасно опустошенным, его поведение заметно помрачнело с тех пор, как старый посетитель узнал, что франкмасоны не были архитекторами недавних явлений. “Селеста - это главный камень, который может победить коллекцию семидесяти двух бриллиантов Соломона, если их использовать против Мага, великого мудреца с ужасными намерениями и силой”, - объяснил Пенекаль так быстро, что у него перехватило дыхание.

“Пожалуйста, мастер Пенекаль, присаживайтесь сюда. Ты слишком перенапрягаешься в такую жару. Остановитесь на мгновение. Я все еще буду здесь, чтобы послушать, мой друг”, - сказал профессор. Сказал Имру, прежде чем внезапно впасть в состояние глубокого созерцания.

“Ч-что... в чем дело, сэр?” - Спросил Пенекаль.

“Дайте мне минутку, пожалуйста”, - взмолился профессор, нахмурившись, когда его обожгли воспоминания. В тени акаций, которые укрывали старое масонское здание, профессор расхаживал в задумчивости. Пока Пенекал потягивал чай со льдом, чтобы остудить свое тело и избавиться от беспокойства, он наблюдал, как профессор тихо бормочет себе под нос. Казалось, хозяин дома сразу пришел в себя и повернулся к Пенекалю со странным выражением недоверия на лице. “Мастер Пенекаль, вы когда-нибудь слышали о мудреце Анании?”

“У меня их нет, сэр. Звучит по-библейски”, - сказал Пенекал, пожимая плечами.

“Волшебник, которого ты описал мне, его способности и то, что он использует, чтобы сеять ад”, - попытался объяснить он, но его собственные слова подвели его, “он… Я не могу даже подумать об этом, но мы уже видели, как многие нелепости становились правдой раньше, ” он покачал головой. “Этот человек звучит как мистик, с которым столкнулся французский посвященный в 1782 году, но, очевидно, это не может быть один и тот же человек”. Его последние слова звучали хрупко и неуверенно, но в них была логика. Это было то, что Пенекаль прекрасно понимал. Он сидел, уставившись на умного и праведного лидера, надеясь, что у него сформировалась какая-то преданность, надеясь, что профессор знает, что делать.

“И он собирает бриллианты царя Соломона, чтобы убедиться, что они не могут быть использованы для срыва его работ?” Проф. Имру расспрашивал с такой же страстью, с какой Пенекаль впервые рассказал о затруднительном положении.

“Это верно, сэр. Мы должны заполучить в свои руки остальные бриллианты, которых в общей сложности шестьдесят восемь. Как предположил мой бедный друг Офар в своем бесконечном и глупом оптимизме,” Пенекал горько улыбнулся. “За исключением покупки камней, находящихся во владении всемирно известных и богатых людей, мы не сможем получить их раньше, чем это сделает Волшебник”.

Проф. Имру прекратил расхаживать и уставился на старого астронома. “Никогда не стоит недооценивать смехотворные цели оптимиста, мой друг”, - сказал он с выражением, в котором смешались веселье и возрожденный интерес. “Некоторые предложения настолько нелепы, что обычно в конечном итоге срабатывают”.

“Сэр, при всем уважении, вы же не всерьез рассматриваете возможность покупки более пятидесяти известных бриллиантов у самых богатых людей мира? Это стоило бы... э-э… много денег!” Пенекал боролся с концепцией. “Это могло бы составить миллионы, и кто был бы настолько безумен, чтобы потратить столько денег на такое фантастическое завоевание?”

“Дэвид Пердью”, проф. Имру просиял. “Мастер Пенекаль, не могли бы вы вернуться сюда через двадцать четыре часа, пожалуйста?” - взмолился он. “Возможно, я просто знаю, как мы можем помочь вашему ордену сразиться с этим Магом”.

“Ты понимаешь?” Пенекаль задохнулся от восторга.

Проф. Имру рассмеялся. “Я не могу ничего обещать, но я знаю миллиардера-нарушителя закона, не уважающего власть и обожающего доставлять беспокойство могущественным и злым людям. И, как назло, он у меня в долгу и, пока мы разговариваем, находится на пути на африканский континент ”.

21

Знамение

Под мрачным небом Обана новость о дорожно-транспортном происшествии, в котором погибли местный врач и его жена, распространилась со скоростью лесного пожара. Потрясенные владельцы местных магазинов, учителя и рыбаки разделяли траур по доктору Лэнсу Бичу и его жене Сильвии. Их дети были оставлены на временное попечение своей тети, все еще не оправившейся от трагедии. Всем нравились врач общей практики и его жена, и их ужасная смерть на трассе А82 стала ужасным ударом для общества.

По супермаркетам и ресторанам ходили приглушенные слухи о бессмысленной трагедии, постигшей бедную семью вскоре после того, как доктор чуть не потерял свою жену из-за гнусной пары, похитившей ее. Даже тогда жители города были удивлены тем, что Бич держали события похищения и последующего спасения миссис Бич в таком тщательно охраняемом секрете. Однако большинство людей просто предположили, что Пляжи хотели уйти от ужасного испытания и не хотели говорить об этом.

Они и не подозревали, что доктор Бич и местный католический священник отец Харпер были вынуждены переступить границы морали, чтобы спасти миссис Бич и мистера Пердью, дав их отвратительным нацистским захватчикам попробовать их собственное лекарство. Очевидно, большинство людей просто не поняли бы, что иногда лучшей местью злодею была — месть — старый добрый гнев Ветхого Завета.

Мальчик-подросток, Джордж Хэмиш, быстрым шагом бежал через парк. Известный своими спортивными способностями капитан футбольной команды средней школы, никто не находил его целенаправленные гонки странными. Он был одет в свой спортивный костюм и кроссовки Nike. Его темные волосы сливались с мокрым лицом и шеей, когда он на полной скорости бежал по зеленым холмистым лужайкам парка. Спешащий мальчик не обращал внимания на ветки деревьев, которые били и царапали его, когда он пробегал мимо и под ними к церкви Святого Колумбана через узкую улицу от парка.

Едва увернувшись от встречной машины, когда он мчался по асфальту, он взбежал по ступенькам и скользнул в темноту за открытыми дверями церкви.

“Отец Харпер!” - воскликнул он, запыхавшись.

Несколько прихожан, присутствовавших внутри, повернулись на своих скамьях и шикнули на глупого мальчишку за отсутствие уважения, но ему было все равно.

“Где Отец?” - спросил он, безуспешно выпрашивая информацию, поскольку они выглядели еще более разочарованными им. Пожилая леди рядом с ним не потерпела бы неуважения молодежи.

“Ты в церкви! Люди молятся, ты, наглое отродье”, - отругала она, но Джордж проигнорировал ее острый язычок и побежал по острову к главной кафедре.

“На карту поставлены жизни людей, леди”, - сказал он в полете. “Прибереги свои молитвы для них”.

“Великий Скотт, Джордж, какого черта...?” Отец Харпер нахмурился, когда увидел мальчика, спешащего к его кабинету сразу за главным залом. Он проглотил свой выбор слов, когда его паства нахмурилась на его высказывания и потащила измученного подростка в офис.

Закрыв за ними дверь, он хмуро посмотрел на мальчика. “Что, черт возьми, с тобой, Джорджи?”

“Отец Харпер, вы должны покинуть Обан”, - предупредил Джордж, пытаясь отдышаться.

“Прошу прощения?” - сказал Отец. “Что вы имеете в виду?”

“Ты должен убраться подальше и никому не говорить, куда ты идешь, отец”, - умолял Джордж. “Я слышала, как мужчина спрашивал о тебе в антикварном магазине Дейзи, когда я целовалась с х ... э… пока я был в глухом переулке”, - поправил Джордж свой рассказ.

“Какой мужчина? О чем он просил?” Отец Харпер.

“Послушай, отец, я даже не знаю, в порядке ли у этого парня с головой из-за того, что он утверждает, но ты знаешь, я просто подумал предупредить тебя в любом случае”, - ответил Джордж. “Он сказал, что ты не всегда был священником”.

“Да”, - подтвердил отец Харпер. На самом деле, он потратил много времени, сообщая тот же факт и покойному доктору Бичу, каждый раз, когда священник делал что-то, о чем не должны были знать люди в сутане. “Это правда. Никто не рождается священником, Джорджи.”

“Я полагаю, да. Я никогда не думал об этом с такой точки зрения, я полагаю, ” пробормотал мальчик, все еще запыхавшийся от шока и бега.

“Что именно сказал этот человек? Можете ли вы яснее объяснить, что заставило вас думать, что он собирался причинить мне вред? ” - спросил священник, наливая подростку стакан воды.

“Много чего. Это звучало так, как будто он пытался изнасиловать твою репутацию, понимаешь?”

“Читаешь рэп моей репутации?” Спросил отец Харпер, но вскоре понял смысл и сам ответил на свой вопрос. “Ах, пострадала моя репутация. Неважно.”

“Да, отец. И он рассказывал некоторым людям в магазине, что вы были замешаны в убийстве какой-то пожилой леди. Затем он сказал, что вы похитили и убили женщину из Глазго несколько месяцев назад, когда пропала жена доктора… он просто продолжал. Кроме того, он рассказывал всем, какой ты лицемерный ублюдок, который прячется за своим воротничком, чтобы заставить женщин доверять тебе, прежде чем они исчезнут ”. Рассказ Джорджа полился из его памяти и его дрожащих губ.

Отец Харпер сел в свое кресло с высокой спинкой, просто слушая. Джордж был удивлен, что священник не выказал ни малейшего признака обиды, каким бы мерзким ни был его рассказ, но он списал это на мудрость священнослужителей.

Высокий священник мощного телосложения сидел, уставившись на бедного Джорджа, слегка наклонившись влево. Из-за сложенных рук он выглядел толстым и сильным, а указательный палец его правой руки нежно проводил по нижней губе, пока он вдумывался в слова мальчика.

Когда Джорджу потребовалось время, чтобы опорожнить стакан с водой, отец Харпер наконец сменил позу в своем кресле и оперся локтями на стол между ними. С глубоким вздохом он спросил: “Джорджи, ты можешь вспомнить, как выглядел этот человек?”

“Уродливые”, - ответил мальчик, все еще глотая.

Отец Харпер усмехнулся: “Конечно, он был уродлив. Большинство шотландских мужчин не известны своими прекрасными чертами лица.”

“Нет, это не то, что я имел в виду, отец”, - объяснил Джордж. Он поставил стакан с каплями на застекленный стол священника и попробовал еще раз. “Я имею в виду, он был уродливым, как монстр из фильма ужасов, понимаете?”

“О?” - Спросил отец Харпер, заинтригованный.

“Да, и он тоже ни в коем случае не был шотландцем. У него был английский акцент с чем-то еще ”, - описал Джордж.

“Что-то еще вроде чего?” священник допытывался дальше.

“Ну,” мальчик нахмурился, “в его английском есть немецкая нотка. Я знаю, это должно звучать глупо, но это похоже на то, что он немец, выросший в Лондоне. Что-то вроде этого”.

Джордж был разочарован своей неспособностью правильно описать это, но священник спокойно кивнул. “Нет, я полностью улавливаю это, Джорджи. Не беспокойтесь. Скажите мне, он не назвал имени и не представился?”

“Нет, сэр. Но он выглядел действительно злым и облажавшимся ...” Джордж резко остановился из-за своего неосторожного ругательства. “Прости, отец”.

Отца Харпера, однако, больше интересовала информация, чем соблюдение светских приличий. К изумлению Джорджа, священник вел себя так, как будто он вообще не давал клятвы. “Каким образом?”

“Прошу прощения, отец?” Джордж спросил в замешательстве.

“Как... каким образом он… облажался?” Небрежно спросил отец Харпер.

“Отец?” изумленный мальчик ахнул, но зловещего вида священник только терпеливо ждал, когда он даст ответ, с таким безмятежным выражением лица, что это пугало. “Хм, я имею в виду, он обжегся или, может быть, порезался”. Джордж немного подумал, а затем вдруг с энтузиазмом воскликнул: “Похоже, его голова была опутана колючей проволокой, и кто-то вытащил его оттуда за ноги. Расколотые, понимаешь?”

“Я вижу”, - ответил отец Харпер, возвращаясь в свою прежнюю созерцательную позу. “Хорошо, значит, это все?”

“Да, отец”, - ответил Джордж. “Пожалуйста, просто убирайся, пока он тебя не нашел, потому что он знает, где сейчас святой Колумбанус”.

“Джорджи, он мог бы найти это на любой карте. Меня раздражает то, что он пытался опорочить мое имя в моем собственном городе ”, - объяснил отец Харпер. “Не волнуйся. Бог не спит”.

“Ну, я тоже не буду, отец”, - сказал мальчик, направляясь к двери вместе со священником. “Этот парень замышлял недоброе, и я действительно, действительно не хочу слышать о тебе в завтрашних новостях. Ты должен позвонить копам. Пусть они патрулируют здесь и все такое.”

“Спасибо тебе, Джорджи, за твою заботу”, - искренне успокоил отец Харпер. “И большое спасибо, что предупредили меня. Я обещаю, я приму ваше предупреждение близко к сердцу и буду очень осторожен, пока сатана не отступит, хорошо? Все в порядке?” Ему пришлось повторить, чтобы подросток достаточно успокоился.

Он вывел мальчика, которого окрестил много лет назад, из церкви, мудро и властно шагая рядом с ним, пока они не вышли на дневной свет. С верхней площадки лестницы священник подмигнул и помахал Джорджу, когда тот трусцой побежал обратно в направлении своего дома. Моросящий дождь из прохладных разорванных облаков опустился над парком и потемнел на асфальте дороги, когда мальчик исчез в призрачной дымке.

Отец Харпер сердечно кивнул нескольким прохожим, прежде чем вернуться в вестибюль церкви. Не обращая внимания на все еще ошеломленных людей на скамьях, высокий священник поспешил обратно в свой кабинет. Он искренне принял предупреждение мальчика близко к сердцу. На самом деле, он ожидал этого все это время. Никогда не было никаких сомнений в том, что возмездие придет за то, что он и доктор Бич сделали в Фаллине, когда они спасли Дэвида Пердью от современного нацистского культа.

Он быстро вошел в полумрак маленького коридора своего офиса, слишком громко закрыв за собой дверь. Он запер ее и задернул шторы. Его ноутбук был единственным источником света в кабинете, его экран терпеливо ждал, когда священник воспользуется им. Отец Харпер сел и ввел несколько ключевых слов, прежде чем на светодиодном экране появилось то, что он искал, — фотография Клайва Мюллера, оперативника с многолетним стажем и хорошо известного двойного агента времен холодной войны.

“Я знал, что это должны были быть вы”, - пробормотал отец Харпер в пыльном одиночестве своего кабинета. Мебель и книги, лампы и растения вокруг него превратились в простые тени и силуэты, но атмосфера изменилась с ее статичной и спокойной атмосферы на напряженную область подсознательного негатива. В былые времена суеверные, возможно, называли это присутствием, но отец Харпер знал, что это было предчувствие неизбежного столкновения. Последнее объяснение, однако, не уменьшило серьезности того, что должно было произойти, если бы он осмелился ослабить бдительность.

Мужчина на фотографии, которую вызвал отец Харпер, был похож на гротескно выглядящего монстра. Клайв Мюллер попал в новости в 1986 году за убийство российского посла перед Даунинг-стрит, 10, но из-за какой-то юридической лазейки был депортирован в Австрию и сбежал в ожидании суда.

“Похоже, ты не по ту сторону баррикад, Клайв”, - сказал отец Харпер, просматривая скудную информацию об убийце, которая была в Интернете. “Все это время мы держались в тени, не так ли? И теперь ты убиваешь мирных жителей за деньги на ужин? Это, должно быть, тяжело для эго ”.

Снаружи погода становилась все более влажной, и дождь барабанил в окно кабинета по другую сторону задернутых штор, когда священник закрыл поиск и выключил свой ноутбук. “Я знаю, что ты уже здесь. Ты слишком напуган, чтобы показаться смиренному человеку Божьему?”

Когда ноутбук выключился, в комнате стало почти совсем темно, и как только погасло последнее мерцание экрана, отец Харпер увидел внушительную черную фигуру, вышедшую из-за его книжного шкафа. Вместо нападения, как он ожидал, отец Харпер получил устную конфронтацию. “Ты? Человек Божий?” Мужчина усмехнулся.

Его пронзительный голос поначалу маскировал акцент, но нельзя было отрицать, что тяжелые гортанные согласные, когда он говорил в твердой британской манере — идеальный баланс немецкого и английского, — выдавали его индивидуальность.

22

Изменить курс

“Что он сказал?” Нина нахмурилась, отчаянно пытаясь выяснить, почему они меняли курс в середине полета. Она толкнула локтем Сэма, который пытался расслышать, что Патрик передавал пилоту.

“Подожди, дай ему закончить”, - сказал ей Сэм, сам напрягаясь, чтобы выяснить, в чем причина внезапного изменения плана. Будучи опытным журналистом-расследователем, Сэм научился не доверять таким быстрым изменениям в маршрутах и поэтому понимал беспокойство Нины.

Патрик, спотыкаясь, вернулся в чрево самолета, глядя на Сэма, Нину, Аджо и Пердью, которые молча ждали в ожидании его объяснений. “Не о чем беспокоиться, люди”, - утешил Патрик.

“Полковник приказал изменить курс, чтобы высадить нас в пустыне из-за дерзости Нины?” - Спросил Сэм. Нина насмешливо посмотрела на него и сильно шлепнула по руке. “Серьезно, Пэдди. Почему мы поворачиваем? Мне это не нравится ”.

“Я тоже, приятель”, - вмешался Пердью.

“На самом деле, ребята, это не так уж плохо. Я только что получил патч от одного из организаторов экспедиции, профессора. Imru”, - сообщил Патрик.

“Он был в суде”, - заметил Пердью. “Чего он хочет?”

“На самом деле, он спросил, можем ли мы помочь ему с ... более личным вопросом, прежде чем мы займемся юридическими приоритетами. По-видимому, он связался с полковником Дж. Йимену и сообщил ему, что мы прибудем на день позже, чем планировалось, так что об этой стороне позаботились ”, - сообщил Патрик.

“Какого черта он вообще может хотеть от меня на личном фронте?” Пердью размышлял вслух. Миллиардер выглядел не слишком доверчивым по поводу этого нового поворота событий, и его озабоченность в равной степени отражалась на лицах участников его экспедиции.

“Можем ли мы отказаться?” Спросила Нина.

“Ты можешь”, - ответил Патрик. “И Сэм может, но мистер Кира и Дэвид в значительной степени находятся в тисках людей, занимающихся археологическими преступлениями, и проф. Имру является одним из руководителей организации.”

“Итак, у нас нет выбора, кроме как помочь ему”, - вздохнул Пердью, выглядя нехарактерно измотанным таким поворотом в плане. Патрик сел напротив Пердью и Нины, а Сэм и Аджо - рядом с ним.

“Позвольте мне объяснить. Это импровизированный обход, ребята. Из того, что мне рассказали, я могу в значительной степени заверить вас, что это вас заинтересует ”.

“Звучит так, будто ты хочешь, чтобы мы съели все наши овощи, мам”, - поддразнил Сэм, хотя его слова были очень искренними.

“Послушай, я не пытаюсь приукрасить эту гребаную игру со смертью, Сэм”, - огрызнулся Патрик. “Не думайте, что я просто слепо подчиняюсь приказам или что я думаю, что вы достаточно наивны, чтобы мне пришлось обманом заставить вас сотрудничать с Отделом археологических преступлений”. После самоутверждения агенту МИ-6 потребовалось время, чтобы успокоиться. “Очевидно, это не имеет никакого отношения к Священной шкатулке или сделке Дэвида о признании вины. Ничего. Проф. Имру спросил, не могли бы вы помочь ему в очень секретном деле, которое может иметь катастрофические последствия для всего мира ”.

Пердью решил пока отбросить все подозрения. Возможно, подумал он, ему просто было слишком любопытно, чтобы не. “И он сказал, в чем дело, в этом секретном деле?”

Патрик пожал плечами. “Ничего конкретного, что я знал бы, как объяснить. Он спросил, можем ли мы приземлиться в Каире и встретиться с ним в масонском храме в Гизе. Там он объяснит то, что он назвал "абсурдной просьбой’, чтобы узнать, готовы ли вы помочь ”.

“Что означает "должны помочь’, я полагаю?” Пердью исправил фразировку, которую Патрик так тщательно сплел.

“Я полагаю”, - согласился Патрик. “Но, честно говоря, я думаю, что он искренен в этом. Я имею в виду, он не стал бы изменять доставку этой очень важной религиозной реликвии только для того, чтобы привлечь к себе внимание, верно? ”

“Патрик, ты уверен, что это не какая-то засада?” Тихо спросила Нина. Сэм и Пердью выглядели такими же обеспокоенными, как и она. “Я бы ничего не поставил выше Black Sun или этих африканских дипломатов, понимаете? Кража у них этой реликвии, похоже, вызвала у этих парней очень большой геморрой. Откуда нам знать, что они просто не высадят нас в Каире, не убьют нас всех и не сделают вид, что мы никогда не летали в Эфиопию или что-то в этом роде?”

“Я думал, что я специальный агент, доктор Гулд. У тебя больше проблем с доверием, чем у крысы в змеиной яме”, - заметил Патрик.

“Поверьте мне, ” вмешался Пердью, - у нее есть на то причины. Как и у всех нас. Патрик, мы верим, что ты разберешься в этом, если это своего рода засада. Мы все равно идем, верно? Просто знай, что остальным из нас нужно, чтобы ты почувствовал запах дыма, прежде чем мы окажемся в ловушке в горящем доме, понял?”

“Я верю”, - ответил Патрик. “И вот почему я договорился с некоторыми людьми, которых я знаю из Йемена, чтобы они сопровождали нас в Каир. Они будут незаметны и будут следить за нами, просто чтобы убедиться ”.

“Это звучит лучше”, - облегченно вздохнул Аджо.

“Я согласен”, - сказал Сэм. “Пока мы знаем, что внешним подразделениям известно наше местонахождение, нам будет легче с этим справляться”.

“Ну же, Саммо”, - улыбнулся Патрик. “Ты же не думал, что я просто куплюсь на команды, если у меня не будет открытой задней двери?”

“Но мы надолго задержимся?” - Спросил Пердью. “Я должен признать, что мне не слишком хочется долго рассуждать об этой Священной шкатулке. Это глава, которую я хотел бы завершить и вернуться к своей жизни, понимаете?”

“Я понимаю”, - сказал Патрик. “Я беру на себя полную ответственность за безопасность этой экспедиции. Мы вернемся к работе, как только встретимся с профессором. Имру.”

* * *

Было темно, когда они приземлились в Каире. Темно было не только потому, что была ночь, но и во всех близлежащих городах, что чрезвычайно затрудняло успешную посадку Super Hercules на взлетно-посадочную полосу, освещенную огненными горшками. Выглядывая из маленького окошка, Нина почувствовала, как на нее легла зловещая рука, очень похожая на приступ клаустрофобии, когда она попадала в замкнутое пространство. Удушающее, ужасающее чувство охватило ее.

“Я чувствую себя так, словно меня заперли в гробу”, - сказала она Сэму.

Он был так же поражен, как и она, тем, с чем они столкнулись над Каиром, но Сэм старался не паниковать. “Не волнуйся, любимая. Только люди, которые боятся высоты, должны испытывать дискомфорт прямо сейчас. Отключение электроэнергии, вероятно, из-за электростанции или чего-то в этом роде ”.

Пилот оглянулся на них. “Пожалуйста, пристегнись и дай мне сосредоточиться. Спасибо вам!”

Нина почувствовала, как у нее подкосились ноги. В радиусе ста миль под ними единственным источником света был пульт управления "Геркулесом’ в кабине пилота. Весь Египет был погружен в кромешную тьму, одну из нескольких стран, страдающих от необъяснимого отключения электроэнергии, которое никто не мог локализовать. Как бы ей не хотелось показывать, насколько она была ошеломлена, она не могла избавиться от ощущения, что ею овладевает фобия. Она не только была в старой летающей банке из-под супа с двигателями, но теперь она обнаружила, что отсутствие света полностью имитировало замкнутое пространство.

Пердью сел рядом с ней, заметив, как дрожат ее подбородок и руки. Он обнял ее и ничего не сказал, что показалось Нине необычайно успокаивающим. Добавлено Кира и Сэм подготовились к посадке, собрав все свое снаряжение и материалы для чтения, прежде чем пристегнуться.

“Я должен признать, Эфенди, мне весьма любопытен этот вопрос, профессор. Имру очень хочет обсудить с вами”, - прокричал Аджо сквозь оглушительный шум двигателей. Пердью улыбнулся, хорошо зная волнение своего бывшего гида.

“Ты знаешь что-то, чего не знаем мы, дорогая Аджо?” - Спросил Пердью.

“Нет, только то, что проф. Имру известен как очень мудрый человек и король своего сообщества. Он любит древнюю историю и, конечно, археологию, но тот факт, что он хочет видеть вас, для меня большая честь. Я просто надеюсь, что эта встреча посвящена тем вещам, которыми он известен. Он очень могущественный человек с твердой рукой в истории ”.

“Принято к сведению”, - ответил Пердью. “Тогда будем надеяться на лучшее”.

“Масонский храм”, - сказала Нина. “Он масон?”

“Да, мадам”, - подтвердил Аджо. “Великий мастер ложи Исиды в Гизе”.

Глаза Пердью заблестели. “Масоны? И они ищут моей помощи?” Он посмотрел на Патрика. “Теперь я заинтригован”.

Патрик улыбнулся, довольный тем, что ему не придется брать на себя ответственность за поездку, в которой Пердью был бы не заинтересован. Нина тоже откинулась на спинку стула, чувствуя себя более соблазненной возможностями встречи. Хотя традиционно женщинам не разрешалось посещать собрания масонов, она знала многих исторически великих людей, которые принадлежали к древней и могущественной организации, происхождение которой всегда восхищало ее. Как историк, она понимала, что многие из их древних обрядов и секретов были сутью истории и ее влиянием на мировые события.

23

Как бриллиант в небе

Проф. Имру дружелюбно приветствовал Пердью, когда тот открыл высокие ворота для группы. “Рад видеть вас снова, мистер Пердью. Надеюсь, у тебя все было хорошо?”

“Ну, я был немного расстроен во сне, и еда все еще не привлекает, но я выздоравливаю, спасибо, профессор”, - ответил Пердью, улыбаясь. “На самом деле, одного факта, что я не пользуюсь гостеприимством заключенных, достаточно, чтобы ежедневно радовать меня”.

“Я бы так и подумал”, - с сочувствием согласился профессор. “Лично тюремный срок изначально не был нашей целью. Более того, похоже, что целью людей из МИ-6 было посадить вас пожизненно, а не эфиопской делегации ”. Признание профессора пролило некоторый свет на мстительные устремления Карстена, придавая еще больше уверенности тому факту, что он намеревался заполучить Пердью, но это было что-то для другого раза.

После того, как группа присоединилась к мастеру-каменщику в прекрасной прохладной тени перед Храмом, должна была начаться серьезная дискуссия. Пенекал не мог перестать пялиться на Нину, но она с изяществом отнеслась к его тихому восхищению. Пердью и Сэм находили его очевидную влюбленность в нее забавной, но они сдерживали свое веселье подмигиваниями и подталкиванием локтями, пока разговор не приобрел вид официальности и серьезности.

“Мастер Пенекаль считает, что нас преследует то, что в мистицизме называется Волшебством. Итак, вам ни в коем случае не следует представлять этого персонажа как человека хитрого и ловкого с точки зрения сегодняшних стандартов”, - сказал профессор. Начал Имру.

“Например, он является причиной этих перебоев с подачей электроэнергии”, - тихо добавил Пенекал.

“Если бы вы могли, мастер Пенекал, пожалуйста, воздержитесь от забегания вперед до того, как я объясню эзотерическую природу нашей дилеммы”, - сказал профессор. Имру попросил старого астронома. “В заявлении Пенекаля много правды, но вы лучше поймете, как только я объясню основы. Я понимаю, что у вас есть только определенное количество времени, чтобы вернуть Священную шкатулку, поэтому мы постараемся сделать это как можно быстрее ”.

“Спасибо”, - сказал Пердью. “Я хочу сделать это как можно скорее”.

“Конечно,” проф. Имру кивнул, а затем продолжил обучать группу тому, что он и астроном собрали до сих пор. Пока Нине, Пердью, Сэму и Аджо рассказывали о взаимосвязи между падающими звездами и убийственными грабежами странствующего мудреца, кто-то возился с воротами.

“Извините меня, пожалуйста”, - извинился Пенекал. “Я знаю, кто это. Приношу извинения за его опоздание ”.

“Во что бы то ни стало. Вот ключи, мастер Пенекал, ” сказал профессор, вручая Пенекалу ключ от ворот, чтобы впустить неистового Офара, пока он продолжает помогать шотландской экспедиции догонять их. Офар выглядел измученным, его глаза расширились от паники и дурных предчувствий, когда его друг открыл ворота. “Они уже поняли?” он тяжело дышал.

“Мы сейчас информируем их, мой друг”, - заверил Пенекал Офара.

“Поторопись”, - взмолился Офар. “Еще одна звезда упала не более двадцати минут назад!”

“Что?” Пенекаль был в бреду. “Который из них?”

“Первая из семи сестер!” Офар раскрылся, его слова подобны гвоздям в крышке гроба. “Мы должны поторопиться, Пенекал! Мы должны дать отпор сейчас, или все будет потеряно!” Его губы дрожали, как у умирающего. “Мы должны остановить Волшебника, Пенекала, или наши дети не доживут до старости!”

“Я прекрасно осведомлен об этом, мой старый друг”, - успокаивал Офара Пенекал, поддерживая его твердой рукой за спину, когда они подходили к теплому, уютному камину в саду. Пламя было приветственным, освещая фасад великого старого храма с великолепным объявлением, где на стенах были изображены тени присутствующих участников и оживляло каждое их движение.

“Добро пожаловать, мастер Офар”, проф. Сказал Имру, когда старик сел, кивая другим членам собрания. “Теперь я ввел мистера Пердью и его коллег в курс наших спекуляций. Они знают, что Волшебник действительно занят плетением ужасного пророчества”, - объявил профессор. “Я предоставляю астрономам из "Наблюдателей за драконами" Гермополиса, людям, происходящим из родословных жрецов Тота, рассказать вам, что мог пытаться сделать этот убийца”.

Пенекаль поднялся со своего стула, разворачивая свитки в ярком свете фонаря, льющемся из контейнеров, подвешенных к ветвям деревьев. Пердью и его друзья немедленно собрались поближе, чтобы внимательно изучить кодекс и диаграммы.

“Это звездная карта древности, охватывающая непосредственно небеса над Египтом, Тунисом ... в общем, весь Ближний Восток, каким мы его знаем”, - объяснил Пенекаль. “За последние две недели мой коллега Офар и я заметили несколько тревожных небесных явлений”.

“Такие, как?” - Спросил Сэм, внимательно изучая старый коричневый пергамент и его ошеломляющую информацию, написанную цифрами и неизвестным шрифтом.

“Такие, как падающие звезды”, - он остановил Сэма объективным жестом открытой ладони, прежде чем журналист смог заговорить, - “но ... не те, которые мы можем позволить себе, чтобы они падали. Я бы рискнул сказать, что эти небесные тела - не просто газы, поглощающие сами себя, но планеты, небольшие на расстоянии. Когда падают звезды такого типа, это означает, что они были смещены со своих орбит ”. Офар выглядел совершенно шокированным собственными словами. “Это означает, что их гибель может вызвать цепную реакцию в окружающих их созвездиях”.

Нина ахнула. “Звучит как неприятности”.

“Дама права”, - признал Офар. “И все эти конкретные тела важны, настолько важны, что у них есть названия, по которым их идентифицируют”.

“Не цифры после фамилий обычных ученых, как у многих современных заметных звезд”, - проинформировал Пенекал аудиторию за столом. “Их имена настолько важны, как и их положение на небесах над землей, что они были известны даже людям Божьим”.

Сэм был очарован. Хотя он провел свою жизнь, имея дело с преступными организациями и тайными злодеями, ему пришлось уступить очарованию, которое придавала ему мистическая репутация звездного неба. “Как же так, мистер Офар?” Сэм спросил с неподдельным интересом, делая для себя несколько заметок, чтобы запомнить терминологию и названия позиций на графике.

“В Завещании Соломона, мудрого царя из Библии, ” рассказывал Офар, как старый бард, - говорится, что царь Соломон связал семьдесят два демона и заставил их построить Иерусалимский храм”.

Его заявление, естественно, было встречено группой с цинизмом, замаскированным под молчаливое созерцание. Только Аджо сидел неподвижно, глядя на звезды над головой. Когда электричество было отключено по всей близлежащей стране и другим регионам, не похожим на Египет, сияние звезд превосходило кромешную тьму космоса, которая постоянно скрывалась над всем.

“Я знаю, как это должно звучать, - объяснил Пенекал, “ но вы должны думать в терминах болезней и дурных эмоций, а не рогатых бесов, чтобы произвести впечатление на природу ‘демонов’. Поначалу это будет звучать абсурдно, пока мы не расскажем вам, что мы наблюдали, что происходило. Только тогда вы начнете отказываться от неверия в пользу предупреждения ”.

“Я заверил мастеров Офара и Пенекаля, что очень немногие, достаточно мудрые, чтобы понять эту тайную главу, на самом деле имели бы средства что-то с этим сделать”, - говорит профессор. Имру рассказал посетителям из Шотландии. “И вот почему я счел вас, мистер Пердью, и ваших друзей подходящими людьми, к которым следует обратиться в этом отношении. Я тоже читал много ваших работ, мистер Клив”, - сказал он Сэму. “Я многое узнал о ваших порой невероятных испытаниях и приключениях вместе с доктором Гулдом и мистером Пердью. Это убедило меня в том, что вы не те люди, которые слепо отмахиваются от странных и запутанных вопросов, с которыми мы сталкиваемся здесь ежедневно в рамках наших соответствующих орденов ”.

Отличная работа, профессор, подумала Нина. Хорошо, что вы умаслите нас этим очаровательным, хотя и покровительственным, изложением экзальтации. Возможно, именно ее женская сила позволила Нине уловить сладкоречивую психологию похвалы, но она не собиралась говорить об этом вслух. Она уже вызвала напряженность между Пердью и полковником. Йимену, всего лишь один из его законных противников. Было бы излишним повторять контрпродуктивную практику с проф. Я изменю и навсегда уничтожу репутацию Пердью, просто чтобы подтвердить ее интуицию относительно мастера-масона.

И поэтому доктор Гулд придержала язык, слушая прекрасное повествование астронома, его голос был таким же успокаивающим, как у старого волшебника из фантастического фильма.

24

Согласие

Вскоре после этого их обслуживал проф. Экономки Имру. За подносами с угощением из хлеба Балади и та'мейи (фалафель) последовали еще два подноса с пряными Хавуши. Говяжий фарш и специи наполнили их ноздри опьяняющими ароматами. Подносы были расставлены на большом столе, и люди профессора ушли так же внезапно и тихо, как и появились.

Посетители охотно приняли угощение масонов и подали его с одобрительным гулом, который очень понравился хозяину. Когда все они немного подкрепились, пришло время для получения дополнительной информации, поскольку у партии Пердью было не так много свободного времени.

“Пожалуйста, мастер Офар, продолжайте”, Проф. Приглашен Имру.

“В нашем распоряжении, мой орден, есть набор пергаментов, озаглавленный ”Кодекс Соломона", - пояснил Офар. “В этих текстах говорится, что царь Соломон и его маги — то, что мы могли бы видеть как алхимиков сегодня — каким-то образом удерживали каждого из связанных демонов в пределах видящего камня — алмазов”. Его темные глаза мерцали таинственностью, когда он понизил голос, обращаясь к каждому из слушающих. “И для каждого бриллианта была крещена определенная звезда, чтобы отметить падших духов”.

“Звездная карта”, - заметил Пердью, указывая на безумные небесные каракули на одном листе пергамента. И Офар, и Пенекаль загадочно кивнули, причем оба мужчины выглядели гораздо более безмятежными из-за того, что рассказали о затруднительном положении современному слуху.

“Теперь, как сказал проф. Возможно, Имру объяснил вам в наше отсутствие, что у нас есть основания полагать, что мудрец снова ходит среди нас ”, - сказал Офар. “И каждая звезда, которая упала до сих пор, была значимой на карте Соломона”.

Пенекал добавил: “И таким образом, особая сила каждого из них проявилась в какой-то форме, узнаваемой только теми, кто знает, на что обращать внимание, понимаете?”

“Экономка покойной мадам Шанталь, повешенная на пеньковой веревке в особняке в Ницце несколько дней назад?” Объявил Офар, ожидая, пока его коллега заполнит пробелы.

“В Кодексе говорится, что демон Оноскелис плел веревки из пеньки, которые использовались при строительстве Иерусалимского храма”, - рассказал Пенекал.

Офар продолжил: “Упала также седьмая звезда в созвездии Льва, получившая название Рабдос”.

“Зажигалка для светильников в храме во время его строительства”, - в свою очередь объяснил Пенекал. Он поднял раскрытые ладони вверх и оглядел темноту, окутавшую город. “Лампы погасли повсюду в ближайших землях. Только огонь может создать свет, как вы видели. Лампы, электрические светильники, не будут.”

Нина и Сэм обменялись испуганными, но полными надежды взглядами. Пердью и Аджо проявили интерес и легкое волнение в связи со странными сделками. Пердью медленно кивнул, уловив закономерности, представленные наблюдателями. “Мастера Пенекаль и Офар, что, по сути, вы хотите, чтобы мы сделали? Я понимаю, что, по вашим словам, происходит. Однако мне нужны некоторые разъяснения относительно того, для чего именно меня и моих коллег вызвали ”.

“Я слышал кое-что тревожное о последней упавшей звезде, сэр, в такси по пути сюда раньше. Очевидно, моря поднимаются, но вопреки какой-либо естественной причине. Согласно звезде на карте, которую мой друг указал мне последним, это ужасная судьба ”, - сокрушался Пенекал. “Мистер Пердью, нам нужна ваша помощь в получении оставшихся бриллиантов царя Соломона. Волшебник собирает их, и пока он это делает, падает еще одна звезда; грядет еще одна чума ”.

“Ну, и где же тогда эти бриллианты? Я уверен, что смогу попытаться помочь вам откопать их до того, как Волшебник ...” - сказал он.

“Волшебник, сэр”, - голос Офара дрожал.

“Извините. Волшебник, ” Пердью быстро исправил свою ошибку, “ находит их”.

Проф. Имру встал, жестом приглашая своих любующихся звездами союзников на минутку. “Видите ли, мистер Пердью, в этом-то и проблема. Многие бриллианты царя Соломона на протяжении веков были разбросаны среди состоятельных людей — королей, глав государств и коллекционеров редких драгоценных камней, — и поэтому Фокусник прибегал к мошенничеству и убийствам, чтобы заполучить их один за другим.”

“Боже мой”, - пробормотала Нина. “Это как иголка в стоге сена. Как мы сможем найти их все? У вас есть записи об алмазах, которые мы ищем?”

“К сожалению, нет, доктор Гулд”, проф. Имру сокрушался. Он издал глупый смешок, чувствуя себя глупо, что даже заговорил об этом. “На самом деле, наблюдатели и я в шутку шутили, что мистер Пердью был достаточно богат, чтобы выкупить соответствующие бриллианты, просто чтобы избавить нас от лишних хлопот и времени”.

Все посмеялись над веселой нелепостью, но Нина наблюдала за манерами мастера-каменщика, прекрасно зная, что он выдвигал предложение без каких-либо ожиданий, за исключением экстравагантного, склонного к риску врожденного подталкивания Пердью. И снова она оставила высшую манипуляцию при себе и улыбнулась. Она посмотрела на Пердью, пытаясь предостеречь его взглядом, но Нина могла видеть, что он смеялся немного слишком сильно.

Ни за что на свете,подумала она. Он действительно рассматривает это!

“Сэм”, - сказала она в шуме веселья.

“Да, я знаю. Он клюнет на эту наживку, и мы не сможем его остановить, ” ответил Сэм, не глядя на нее, продолжая смеяться в попытке выглядеть рассеянным.

“Сэм”, - повторила она, не в силах сформулировать ответ.

“Он может себе это позволить”, - улыбнулся Сэм.

Но Нина больше не могла держать это в себе. Пообещав себе высказать свое мнение самым дружелюбным и уважительным образом, она поднялась со своего места. Ее миниатюрная фигура бросала вызов гигантской тени профессора. Я стою на фоне стены масонского храма в отблеске огня между ними.

“При всем уважении, профессор, я думаю, что нет”, - возразила она. “Нецелесообразно прибегать к обычной финансовой торговле, когда предметы имеют такую ценность. Осмелюсь сказать, нелепо воображать такое. И я могу почти заверить вас, исходя из собственного опыта, что невежественным людям, богатым или нет, нелегко расстаться со своими сокровищами. И у нас, конечно, нет времени находить их все и заниматься утомительным обменом, прежде чем ваш Волшебник найдет их.”

Нина постаралась придерживаться внушительного тона, ее легкий голос подразумевал, что она просто предлагает более быстрый метод, в то время как на самом деле она была категорически против этой идеи. Египетские мужчины, не привыкшие даже принимать присутствие женщины, не говоря уже о том, чтобы позволять ей участвовать в обсуждении, долгое время сидели молча, в то время как Пердью и Сэм затаили дыхание.

К ее крайнему удивлению, проф. Имру ответил: “Я действительно согласен, доктор Гулд. Ожидать этого довольно абсурдно, не говоря уже о том, чтобы выполнить вовремя ”.

“Послушайте,” - начал Пердью о турнире, устраиваясь поудобнее на краешке своего кресла, “Я ценю вашу заботу, моя дорогая Нина, и я согласен, что это кажется притянутым за уши, чтобы делать такие вещи. Однако, одна вещь, которую я могу засвидетельствовать, это то, что ничто никогда не ограняется и не высушивается. Мы можем использовать различные методы для достижения того, чего мы хотим. В этом случае, я уверен, я мог бы обратиться к некоторым владельцам и сделать им предложение ”.

“Ты издеваешься надо мной”, - небрежно воскликнул Сэм с другой стороны стола. “В чем подвох? Должен быть один, иначе ты совсем спятил, старик.”

“Нет, Сэм, я совершенно искренен”, - заверил его Пердью. “Люди, выслушайте меня”. Миллиардер повернулся лицом к хозяину. “Если бы вы, профессор, могли собрать информацию о тех немногих лицах, которые владеют необходимыми нам камнями, я мог бы заставить своих брокеров и юридических лиц приобрести эти бриллианты по справедливой цене, не разоряя меня. Они оформят свидетельства о праве собственности после того, как назначенный эксперт подтвердит их подлинность ”. Он одарил профессора стальным взглядом, излучающим уверенность, подобной которой Сэм и Нина давно не видели в своем друге. “В этом-то и загвоздка, профессор”.

Нина улыбалась в своем маленьком уголке тени и огня, откусывая кусочек лепешки, пока Пердью заключал сделку со своим бывшим оппонентом. “Загвоздка в том, что после того, как мы сорвали задание Фокусника, бриллианты царя Соломона по закону принадлежат мне”.

“Это мой мальчик”, - прошептала Нина.

Поначалу шокированный, Проф. Постепенно Имру понял, что это было справедливое предложение. В конце концов, он даже не слышал об алмазах до того, как звездочеты обнаружили хитрость мудреца. Он был хорошо осведомлен о том, что у царя Соломона было золото и серебро в огромных количествах, но он не знал о том, что у царя были бриллианты, сами по себе . Помимо алмазных рудников, обнаруженных в Танисе, в северо-восточном регионе дельты Нила, и некоторых сведений о других объектах, возможно, подотчетных царю, проф. Имру пришлось признать, что это было для него в новинку.

“Мы договорились, профессор?” - Настаивал Пердью, поглядывая на часы, чтобы получить ответ.

Мудро, согласился профессор. Однако у него были свои условия. “Я думаю, что это очень разумно, мистер Пердью, а также полезно”, - сказал он. “Но у меня есть своего рода встречное предложение. В конце концов, я тоже всего лишь помогаю Наблюдателям за Драконами в их стремлении предотвратить ужасную небесную катастрофу ”.

“Я понимаю. Что ты предлагаешь?” - Спросил Пердью.

“Остальные бриллианты, которые не находятся во владении богатых семей по всей Европе и Азии, станут собственностью Египетского археологического общества”, - настаивал профессор. “Те, которые вашим брокерам удается перехватить, принадлежат вам. Что скажешь ты?”

Сэм нахмурился, испытывая искушение выхватить свой блокнот. “В какой стране мы найдем эти другие алмазы?”

Гордый профессор улыбнулся Сэму, счастливо скрестив руки. “Кстати, мистер Клив, мы полагаем, что они похоронены на кладбище недалеко от того места, где вы и ваши коллеги будете вести это ужасное официальное дело”.

“В Эфиопии?” Аджо заговорил впервые с тех пор, как начал набивать рот восхитительными блюдами, стоящими перед ним. “Они не в Аксуме, сэр. Я могу заверить вас. Я провел годы, работая на раскопках с различными международными археологическими группами в этом регионе ”.

“Я знаю, мистер Кира”, проф. Твердо сказал Имру.

“Согласно нашим древним текстам, ” торжественно объявил Пенекал, - алмазы, которые мы ищем, по общему мнению, зарыты в монастыре на священном острове в озере Тана”.

“В Эфиопии?” - Спросил Сэм. В ответ на серьезные хмурые взгляды, которые он получил, он пожал плечами и объяснил: “Я шотландец. Я не знаю ничего об Африке, чего не было бы в фильме о Тарзане ”.

Нина улыбнулась. “Говорят, что на озере Тана есть остров, где якобы отдыхала Дева Мария по пути из Египта, Сэм”, - пояснила она. “Также считалось, что здесь хранился настоящий Ковчег Завета до того, как его привезли в Аксум в 400 году нашей эры”.

“Я впечатлен вашими историческими познаниями, мистер Пердью. Может быть, доктор Гулд мог бы когда-нибудь поработать в Народном движении по защите объектов наследия?” Проф. Имру ухмыльнулся. “Или даже для Египетского археологического общества или, возможно, для Каирского университета?”

“Возможно, в качестве временного советника, профессор”, - она изящно отказалась. “Но я люблю современную историю, особенно немецкую историю Второй мировой войны”.

“Ах”, - ответил он. “Жаль. Это такая мрачная, жестокая эпоха, которой стоит отдать свое сердце. Осмелюсь ли я поинтересоваться, что это выдает в твоем сердце?”

Нина подняла бровь, быстро отвечая. “Это говорит только о том, что я опасаюсь повторения исторических событий там, где это касается меня”.

Высокий темнокожий профессор посмотрел сверху вниз на контрастирующего с ним маленького доктора с мраморной кожей, его глаза были полны истинного восхищения и сердечности. Пердью боялся очередного культурного скандала со стороны своей возлюбленной Нины, поэтому он прервал небольшой опыт установления связи между ней и профессором. Имру.

“Тогда ладно”, - Пердью хлопнул в ладоши и улыбнулся. “Давайте начнем первым делом с утра”.

“Да”, - согласилась Нина. “Я устал как собака, и задержка в полете тоже не пошла мне на пользу”.

“Да, изменение климата в вашей родной Шотландии довольно агрессивно”, - согласился ведущий.

Они покинули собрание в приподнятом настроении, оставив старых астрономов с чувством облегчения за помощь, а проф. Я в восторге от предстоящей охоты за сокровищами. Аджо отступил в сторону, пропуская Нину к такси, в то время как Сэм догнал Пердью.

“Ты записал все это на пленку?” - Спросил Пердью.

“Да, вся сделка”, - подтвердил Сэм. “Значит, теперь мы снова воруем у Эфиопии?” - невинно спросил он, находя все это ироничным и забавным.

“Да”, - Пердью хитро улыбнулся, его ответ привел в замешательство всех в его компании. “Но на этот раз мы воруем для Black Sun”.

25

Алхимия богов

Антверпен, Бельгия

Абдул Райя прогуливался по оживленной улице в Берхеме, причудливом районе во фламандском регионе Антверпен. Он направлялся на домашний бизнес антиквара по имени Ханнес Веттер, фламандского знатока, помешанного на драгоценных камнях. В его коллекцию входили различные древние изделия из Египта, Месопотамии, Индии и России, все украшенные рубинами, изумрудами, бриллиантами и сапфирами. Но Райю мало заботил возраст или редкость коллекции Веттера. Была только одна вещь, которая его интересовала, и из этой вещи ему нужна была только пятая часть.

Уэттер разговаривал с Райей по телефону за три дня до этого, до того, как наводнения начались всерьез. Они выложили эксцентричную сумму за озорное изображение индийского происхождения, которое было в коллекции Уэттера. Хотя он настаивал, что это конкретное изделие не продается, он не мог отказаться от странного предложения Раи. Покупатель обнаружил Уэттера на eBay, но из того, что Уэттер узнал из разговора с Райей, египтянин много знал о древнем искусстве и ничего о технологии.

В последние несколько дней повсюду в Антверпене и Бельгии усилилась тревога из-за наводнения. По всему побережью, от Гавра и Дьеппа во Франции до Тернезена в Нидерландах, из домов эвакуировались, поскольку уровень моря продолжал беспричинно повышаться. С Антверпеном, зажатым посередине, уже затопленный участок суши Затонувшей земли Сафтинге уже был потерян под приливами. Остальные города, такие как Гоес, Флиссинген и Мидделбург, также были затоплены волнами, вплоть до Гааги.

Райя улыбнулся, зная, что он был хозяином тайных погодных каналов, которые власти не могли разгадать. На улицах он продолжал встречать людей, оживленно беседующих, размышляющих и напуганных продолжающимся подъемом уровня океана, который вскоре затопит Алкмар и остальную часть Северной Голландии в течение следующего дня.

“Бог наказывает нас”, - услышал он, как женщина средних лет сказала своему мужу возле кафе. “Вот почему это происходит. Это гнев Божий”.

Ее муж выглядел таким же потрясенным, как и она, но он попытался найти утешение в рассуждениях. “Матильда, успокойся. Может быть, это просто природное явление, которое люди, занимающиеся погодой, не смогли уловить с помощью этих радаров ”, - взмолился он.

“Но почему?” - настаивала она. “Природные явления вызваны волей Божьей, Мартин. Это божественное наказание”.

“Или божественное зло”, - пробормотал ее муж, к ужасу своей религиозной жены.

“Как ты можешь так говорить?” - взвизгнула она, как раз когда Райя проходила мимо. “По какой причине Бог мог бы наслать на нас зло?”

“О, я не могу устоять перед этим”, - громко воскликнул Абдул Райя. Он повернулся, чтобы присоединиться к женщине и ее мужу. Они были ошарашены его необычным взглядом, его руками, похожими на когти, его острым, костлявым лицом и запавшими глазами. “Мадам, прелесть зла в том, что, в отличие от добра, злу не нужна причина, чтобы сеять разрушение. В самой сущности зла заложено умышленное разрушение ради чистого удовольствия от этого. Добрый день.” Когда он неторопливо уходил, мужчина и его жена застыли в шоке, главным образом от его откровения, но определенно и от его внешнего вида.

По телевизионным каналам повсюду были разосланы предупреждения, в то время как сообщения о гибели людей от наводнений присоединились к другим сообщениям из Средиземноморского бассейна, Австралии, Южной Африки и Южной Америки об угрожающих наводнениях. Япония потеряла половину своего населения, в то время как мириады островов погружались под воду.

“О, подождите, мои дорогие”, - весело пропел Райя, приближаясь к дому Ханнеса Веттера, - “это проклятие воды. Вода встречается повсюду, не только в море. Подождите, павший Куноспастон - это водяной демон. Вы могли бы утонуть в своих собственных ваннах!”

Это было последнее падение звезды, которое наблюдал Офар после того, как Пенекаль услышал о повышении уровня моря в Египте. Но Райя знал, что должно было произойти, поскольку он был архитектором этого хаоса. Истощенный Волшебник стремился лишь напомнить человечеству об их ничтожестве в глазах Вселенной, о бесчисленных глазах, которые сверкали на них каждую ночь. И в довершение всего, он наслаждался силой разрушения, которую контролировал, и юношеским трепетом от того, что был единственным, кто знал, почему .

Конечно, последнее было всего лишь его мнением о делах. В последний раз, когда он делился знаниями с человечеством, в результате этого произошла промышленная революция. После этого ему не пришлось много делать. Люди открыли науку в новом свете, двигатели заменили большинство транспортных средств, а технике требовалась кровь Земли, чтобы продолжать эффективно участвовать в гонке по уничтожению других стран в соперничестве за власть, деньги и эволюцию. Как он и ожидал, люди использовали знания для разрушения — восхитительное подмигивание воплощенному злу. Но Райе наскучили повторяющиеся войны и монотонная жадность, поэтому он решил сделать что-то большее ... что-то окончательное ... чтобы доминировать в мире.

“Мистер Рая, так приятно тебя видеть. Ханнес Веттер, к вашим услугам”. Антиквар улыбнулся, когда странный тип поднялся по ступенькам к его входной двери.

“Добрый день, мистер Веттер”, - грациозно поздоровалась Райя, пожимая мужчине руку. “Я с нетерпением жду получения своего приза”.

“Конечно. Входите, ” спокойно ответил Ханнес, улыбаясь от уха до уха. “Мой магазин находится в подвале. Вот, пожалуйста. ” Он жестом показал Райе, чтобы она вела вниз по очень шикарной лестнице, украшенной красивыми и дорогими украшениями на подставках, которые ведут вниз вдоль перил. Над ними под легким ветерком небольшого вентилятора, с помощью которого Ханнес поддерживал прохладу, поблескивали какие-то тканые изделия.

“Это интересное маленькое местечко. Где ваши клиенты?” Спросила Рая. Вопрос слегка озадачил Ханнеса, но он предположил, что египтянин просто был более склонен делать все по-старому.

“Мои клиенты обычно делают заказы онлайн, и мы отправляем им товары”, - объяснил Ханнес.

“Они тебе доверяют?” - начал худощавый Волшебник с искренним удивлением. “Как они тебе платят? И откуда они знают, что ты сдержишь свое слово?”

У продавца вырвался озадаченный смешок. “Сюда, мистер Райя. В моем кабинете. Я решил оставить там украшение, о котором вы просили. У них есть происхождение, поэтому вы уверены в подлинности вашей покупки ”, - вежливо ответил Ханнес. “А вот и мой ноутбук”.

“Твои что?” - холодно спросил учтивый темный Маг.

“Мой ноутбук?” Повторил Ханнес, указывая на компьютер. “Куда вы можете перевести средства со своего счета для оплаты товара?”

“О!” Рая поняла. “Конечно, да. Мне жаль. У меня была долгая ночь”.

“Женщины или вино?” веселый Ханнес усмехнулся.

“Боюсь, я хожу пешком. Видите ли, теперь, когда я стала старше, это еще более утомительно”, - заметила Рая.

“Я знаю. Я знаю это слишком хорошо ”, - сказал Ханнес. “В молодости я бегал марафоны, и теперь я с трудом поднимаюсь по ступенькам, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Где ты гулял?”

“Гент. Я не мог уснуть, поэтому пошел пешком, чтобы навестить вас”, - как ни в чем не бывало объяснил Райя, с удивлением разглядывая офис.

“Прошу прощения?” Ханнес ахнул. “Ты шел пешком от Гента до Антверпена? Пятьдесят с лишним километров?”

“Да”.

Ханнес Веттер был поражен, но отметил, что внешность клиента казалась довольно эксцентричной, кого-то, кого, казалось, не смущало большинство вещей.

“Это впечатляет. Не хотите ли чаю?”

“Я хотела бы увидеть изображение”, - твердо сказала Райя.

“О, конечно”, - сказал Ханнес и подошел к настенному сейфу, чтобы достать двенадцатидюймовую статуэтку. Когда он вернулся, черные глаза Раи сразу же определили шесть однородных бриллиантов, спрятанных в море драгоценных камней, которые составляли внешнюю часть статуэтки. Это был отвратительный на вид бес, с оскаленными зубами и длинными черными волосами на голове. Вырезанный из черной слоновой кости, предмет мог похвастаться двумя гранями с каждой стороны от основной грани, хотя корпус у него был только один. На лоб каждой грани было вставлено по бриллианту.

“Как и я, этот чертенок в реальной жизни еще уродливее”, - сказал Райя с болезненной улыбкой, забирая статуэтку у смеющегося Ханнеса. Продавец не собирался оспаривать точку зрения своего покупателя, поскольку это было в значительной степени правдой. Но его чувство приличия было спасено от неловкости любопытством Раи. “Почему у него пять граней? Одного было бы достаточно, чтобы отпугнуть злоумышленников ”.

“Ах, это”, - сказал Ханнес, горя желанием описать происхождение. “Судя по происхождению, раньше у него было всего два владельца. Король из Судана владел ими во втором веке, но утверждал, что они были прокляты, поэтому он пожертвовал их церкви в Испании во время кампании в Альборанском море, недалеко от Гибралтара.”

Рая посмотрела на мужчину с растерянным выражением лица. “Так вот почему у него пять граней?”

“Нет, нет, нет”, - засмеялся Ханнес. “Я все еще подхожу к этому. Это украшение было создано по образцу индийского бога зла Раваны, но у Раваны было десять голов, так что, вероятно, это была неточная ода богу-царю ”.

“Или это вовсе не бог-царь”, - улыбнулась Райя, считая оставшиеся бриллианты шестью из Семи Сестер, демонесс из Завета царя Соломона.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Ханнес.

Райя поднялся на ноги, все еще улыбаясь. Мягким, назидательным тоном он сказал: “Смотри”.

Один за другим, несмотря на яростное возражение антиквара, Райя извлекал каждый бриллиант своим карманным ножом, пока у него на ладони не насчиталось шесть. Ханнес не знал почему, но он был слишком напуган посетителем, чтобы сделать что-либо, чтобы остановить его. Его охватил ползучий страх, как будто сам дьявол стоял в его присутствии, и он ничего не мог сделать, только наблюдать, как настаивал его посетитель. Высокий египтянин собрал бриллианты в свою ладонь. Словно салонный фокусник на дешевой вечеринке, он показал камни Ханнесу. “Видишь это?”

“Д-да”, - подтвердил Ханнес, его лоб был мокрым от пота.

“Это шесть из семи сестер, демонов, связанных царем Соломоном для строительства его храма”, - сказала Райя с информативностью, напоминающей шоумена. “Они были ответственны за рытье фундамента Иерусалимского храма”.

“Интересно”, - выдавил Ханнес, стараясь говорить ровно и не паниковать. То, что сказал ему его клиент, было одновременно абсурдным и пугающим, что в глазах Ханнеса делало его сумасшедшим. Это дало ему повод подумать, что Рая может быть опасна, поэтому он пока подыгрывал. Он понял, что ему, вероятно, не заплатят за артефакт.

“Да, это очень интересно, мистер Веттер, но знаете, что действительно завораживает?” - Спросила Райя, в то время как Ханнес смотрел безответно. Другой рукой Райя вытащил Селесту из кармана. Плавные, скользящие движения его удлиненных рук были довольно красивы для созерцания, как у танцора балета. Но глаза Раи потемнели, когда он свел две руки вместе. “Сейчас вы увидите нечто действительно интересное. Назовите это алхимией; алхимией Великого замысла, трансмутацией богов!” Райя плакала, перекрывая последовавший за этим грохот, который доносился со всех сторон. Внутри его когтей между тонкими пальцами и складками на ладонях разливался красноватый отблеск. Он поднял руки, гордо демонстрируя силу своей странной алхимии Ханнесу, который в ужасе схватился за грудь.

“Отложите этот сердечный приступ, мистер Веттер, до тех пор, пока не увидите фундамент вашего собственного храма”, - весело попросила Райя. “Смотри!”

Этот страшный приказ смотреть оказался слишком сильным для Ханнеса Веттера, и он опустился на пол, схватившись за сдавливающую грудь. Над ним злой Волшебник был в восторге от малинового свечения в его руках, когда Селеста встретилась с шестью бриллиантами-сестрами, вызвав их атаку. Под ними задрожала земля, толчки сместили опорные столбы здания, в котором жил Ханнес. Он слышал, как от нарастающего землетрясения разбиваются стекла, а пол осыпается большими кусками бетона и стальными прутьями.

Снаружи сейсмическая активность увеличилась в шесть раз, сотрясая весь Антверпен как эпицентр землетрясения, а затем поползла по поверхности земли во всех направлениях. Вскоре они должны были прибыть в Германию, Нидерланды и загрязнить океанское дно Северного моря. Райя получил от Ханнеса то, что ему было нужно, оставив умирающего мужчину под обломками его дома. Фокуснику пришлось поспешить в Австрию, чтобы встретиться с человеком в регионе Зальцкаммергут, утверждавшим, что у него самый востребованный камень после Селесты.

“Скоро увидимся, мистер Карстен”.

26

Выпускаем скорпиона на Змею

Нина допила остатки пива, прежде чем "Геркулес" начал кружить над импровизированной посадочной полосой недалеко от клиники Данша в регионе Тыграй. Был, как они и планировали, ранний вечер. С помощью своих помощников по административной части Пердью недавно добился разрешения на использование заброшенной взлетно-посадочной полосы после того, как они с Патриком обсудили стратегию. Патрик взял на себя смелость сообщить полковнику. Йимену, как он был обязан поступить в соответствии со сделкой, которую судебная команда Пердью заключила с правительством Эфиопии и его представителями.

“Пейте, парни”, - сказала она. “Мы сейчас в тылу врага...” она взглянула на Пердью, “... снова” . Она села, когда все они открыли свое последнее холодное пиво перед возвращением Священной шкатулки в Аксум. “Итак, просто для ясности. Пэдди, почему мы не приземляемся в отличном аэропорту в Аксуме?”

“Потому что это то, чего они, кем бы они ни были, ожидают”, - подмигнул Сэм. “Нет ничего лучше импульсивного изменения планов, чтобы держать противника в напряжении”.

“Но ты сказал Йимену”, - возразила она.

“Да, Нина. Но большинство гражданских лиц и экспертов-археологов, которые злятся на нас, не будут уведомлены достаточно скоро, чтобы проделать весь этот путь сюда ”, - объяснил Патрик. “К тому времени, как они дойдут сюда из уст в уста, мы будем на пути к горе Йеха, где Пердью обнаружил Священную шкатулку. Мы будем путешествовать в грузовом автомобиле без опознавательных знаков ‘Две с половиной штуки’ без заметных цветов или эмблем, что делает нас практически невидимыми для граждан Эфиопии ”. Он обменялся ухмылкой с Пердью.

“Великолепно”, - ответила она. “Но почему здесь, если это важно, чтобы спросить?”

“Ну,” Патрик указал на карту под бледным светом, закрепленным на крыше корабля, “вы увидите, что Данша находится примерно в центре, на полпути между Аксумом, вот здесь”, - он указал на название города и провел кончиком указательного пальца по бумаге влево и вниз. “И ваша цель - озеро Тана, вот здесь, к юго-западу от Аксума”.

“Итак, мы удваиваем ставку, как только уроним коробку?” - Спросил Сэм, прежде чем Нина успела усомниться в том, что Патрик употребил слово "ваш" вместо "наш".

“Нет, Сэм”, - улыбнулся Пердью, “наша любимая Нина присоединится к тебе в путешествии на Тана Киркос, остров, где находятся алмазы. Тем временем Патрик, Аджо и я отправимся в Аксум со Священной шкатулкой, соблюдая приличия перед правительством Эфиопии и народом Йимену ”.

“Подожди, что?” Нина ахнула, схватив Сэма за бедро, когда она наклонилась вперед, нахмурившись. “Сэм и я идем одни, чтобы украсть чертовы алмазы?”

Сэм улыбнулся. “Мне это нравится”.

“О, отвали”, - простонала она, приваливаясь спиной к брюху самолета, когда тот с грохотом перешел в крен, готовясь приземлиться.

“Давайте, доктор Гулд. Это не только сэкономило бы нам время на доставку камней египетским звездочетам, но и послужило бы идеальным прикрытием ”, - уговаривал Пердью.

“И следующее, что ты узнаешь, я буду арестована и снова стану самым печально известным жителем Обана”, - нахмурилась она, прикладываясь полными губами к горлышку бутылки.

“Вы из Обана?” - спросил пилот Нину, не оборачиваясь, пока проверял управление перед собой.

“Да”, - ответила она.

“Ужасно насчет тех людей из твоего города, эй? Какой позор”, - сказал пилот.

Пердью и Сэм тоже оживились с Ниной, оба такие же рассеянные, как и она. “Какие люди?” - спросила она. “Что случилось?”

“О, я видел это в газете в Эдинбурге около трех дней назад, может быть, дольше”, - сообщил пилот. “Доктор и его жена погибли в автокатастрофе. Утонули в озере Лох-Ломонд после того, как их машина упала в воду или что-то в этом роде.”

“О Господи!” - воскликнула она, выглядя испуганной. “Ты узнал название?”

“Да, дай мне подумать”, - прокричал он сквозь рев двигателей. “Мы все еще говорили, что его имя как-то связано с водой, понимаете? Ирония в том, что они тонут, понимаешь? Э-э...”

“Пляж?” - выдавила она, отчаянно желая знать, но страшась любого подтверждения.

“Вот и все! Да, Бич, это все. Доктор Бич и его жена, ” он щелкнул большим и безымянным пальцами, прежде чем осознал худшее. “Боже мой, я надеюсь, они не были твоими друзьями”.

“О, Иисус”, - причитала Нина в свои ладони.

“Мне очень жаль, доктор Гулд”, - извинился пилот, когда он разворачивался, чтобы подготовиться к посадке в густой темноте, которая в последнее время была распространена по всей Северной Африке. “Я понятия не имел, что вы не слышали”.

“Все в порядке”, - выдохнула она, опустошенная. “Конечно, вы никак не могли знать, что я знал о них. Все в порядке. Все ... в порядке”.

Нина не плакала, но ее руки дрожали, а в глазах застыла печаль. Пердью обнял ее одной рукой. “Знаешь, они бы сейчас не были мертвы, если бы я не съебал в Канаду и не устроил всю эту неразбериху с личностью, которая привела к ее похищению”, - прошептала она, стиснув зубы от чувства вины, которое терзало ее сердце.

“Чушь собачья, Нина”, - мягко запротестовал Сэм. “Ты же знаешь, что это дерьмо, верно? Этот нацистский ублюдок все равно убил бы любого на своем пути, чтобы ...” Сэм остановился на том, чтобы констатировать ужасную очевидность, но Пердью закончил обвинять его. Патрик хранил молчание и решил оставаться таковым на данный момент.

“На пути к уничтожению меня”, - пробормотал Пердью со страхом в своем признании. “Это была не твоя вина, моя дорогая Нина. Как всегда, ваше сотрудничество со мной сделало вас невинной мишенью, а участие доктора Бича в моем спасении привлекло внимание его семьи. Иисус Христос! Я просто ходячее предзнаменование смерти, не так ли? ” - сказал он, скорее с самоанализом, чем с жалостью к себе.

Он отпустил дрожащее тело Нины, и на мгновение ей захотелось оттащить его назад, но она предоставила его его мыслям. Сэм мог очень хорошо понять, что, соответственно, облагало налогом обоих его друзей. Он посмотрел на Аджо, сидевшую напротив него, когда колеса самолета с силой "Геркулеса" врезались в потрескавшийся, несколько заросший асфальт старой взлетно-посадочной полосы. Египтянин очень медленно моргнул, таким образом показывая Сэму, чтобы он расслабился и не реагировал так быстро.

Сэм незаметно кивнул и мысленно приготовился к предстоящему походу на озеро Тана. Вскоре "Супер Геркулес" постепенно остановился, и Сэм увидел, как Пердью уставился на реликвию "Священная шкатулка". Седовласый исследователь-миллиардер больше не был таким веселым, как прежде, но вместо этого сидел, сокрушаясь о своей одержимости историческими артефактами, свободно свесив сцепленные руки между бедер. Сэм глубоко вздохнул. Это было худшее время для мирских расспросов, но это была также очень важная информация, в которой он нуждался. Выбрав максимально тактичный момент, насколько он мог, Сэм мельком взглянул на молчащего Патрика, прежде чем спросить Пердью: “У нас с Ниной есть машина, чтобы добраться до озера Тана, Пердью?”

“Ты понимаешь. Это неприметный маленький Фольксваген. Надеюсь, вы не возражаете”, - вяло сказал Пердью. Мокрые глаза Нины закатились и затрепетали, когда она пыталась остановить слезы, прежде чем выйти из огромного самолета. Она взяла руку Пердью и сжала ее. Ее голос дрогнул, когда она прошептала ему, но ее слова были гораздо менее расстраивающими. “Все, что мы можем сейчас сделать, это убедиться, что этот двуличный ублюдок получит по заслугам, Пердью. Люди общаются с вами, потому что вы, потому что вы с энтузиазмом относитесь к существованию и интересуетесь прекрасными вещами. Вы прокладываете путь к лучшему уровню жизни своим гением, своими изобретениями”.

На фоне ее завораживающего голоса Пердью мог смутно различить скрип открывающейся задней крышки и других людей, неуклонно готовящихся вынести Священную Шкатулку из недр горы Йеха. Он мог слышать, как Сэм и Аджо обсуждают вес реликвии, но все, что он действительно слышал, были заключительные предложения Нины.

“Мы все решили сотрудничать с тобой задолго до того, как чеки были оплачены, мой мальчик”, - призналась она. “И доктор Бич решил спасти тебя, потому что он знал, насколько ты важен для мира. Боже мой, Пердью, ты больше, чем звезда на небе для людей, которые тебя знают. Ты - солнце, поддерживающее нас всех в равновесии, согревающее нас и заставляющее нас процветать на орбите. Люди жаждут вашего магнетического присутствия, и если мне придется умереть за эту привилегию, то так тому и быть ”.

Патрик не хотел прерывать, но у него было расписание, которого нужно было придерживаться, и он медленно приблизился к ним, чтобы показать, что пришло время выходить. Пердью не знал, как реагировать на слова Нины о преданности, но он мог видеть Сэма, стоящего во всей своей суровой красе, скрестив руки на груди и улыбаясь, как будто он поддерживал чувства Нины. “Давай сделаем это, Пердью”, - рьяно сказал Сэм. “Давайте вернем их чертову шкатулку и доберемся до Волшебника”.

“Должен признаться, я больше хочу Карстена”, - с горечью признался Пердью. Сэм подошел к нему и положил твердую руку ему на плечо. Когда Нина последовала за Патриком за египтянином, Сэм тайно поделился с Пердью особым утешением.

“Я приберегал эту новость для твоего дня рождения”, - упомянул Сэм, - “но у меня есть кое-какая информация, которая может успокоить твою мстительную сторону на данный момент”.

“Что?” - Спросил Пердью, уже заинтересованный.

“Помнишь, ты просил меня записывать все сделки, верно? Я записал всю информацию, которую мы собрали обо всей этой экскурсии, а также о Фокуснике. Ты помнишь, что просил меня следить за бриллиантами, которые приобрели твои люди, и так далее, ” продолжил Сэм, стараясь особенно понизить голос, “ потому что ты хочешь подбросить их в особняк Карстена, чтобы обрамить главный член "Черного солнца", да?”

“Да? Да, да, что из этого? Нам все еще нужно найти способ сделать это, как только мы закончим танцевать под свист эфиопских властей, Сэм ”, - отрезал Пердью тоном, который выдавал стресс, в котором он тонул.

“Я помню, ты говорил, что хотел поймать змею рукой своего врага или что-то в этом роде”, - пояснил Сэм. “Итак, я взял на себя смелость раскрутить этот мяч для вас”.

Щеки Пердью вспыхнули от интриги. “Как?” - жестко прошептал он.

“У меня был друг — не спрашивай — выяснивший, где жертвы Фокусника получали его услуги”, - поспешно поделился Сэм, прежде чем Нина начала бы искать. “И как только моему новому опытному приятелю удалось взломать компьютерные серверы австрийца, случилось так, что наш уважаемый друг из Black Sun, по-видимому, пригласил неизвестного алхимика к себе домой для выгодной сделки”.

Лицо Пердью просветлело, и на нем появилось подобие улыбки.

“Все, что нам нужно сделать сейчас, это доставить рекламируемый бриллиант в поместье Карстена до среды, а затем мы будем наблюдать, как змею ужалит скорпион, пока в наших венах не останется яда”, - ухмыльнулся Сэм.

“Мистер Клив, ты гений”, - отметил Пердью, запечатлевая крепкий поцелуй на щеке Сэма. Нина, входя, остановилась как вкопанная и скрестила руки на груди. Приподняв бровь, она могла только строить догадки. “Шотландцы. Как будто ношения юбок недостаточно, чтобы проверить их мужественность ”.

27

Влажная пустыня

Когда Сэм и Нина упаковывали свой джип для поездки в Тана Киркос, Пердью поговорил с Аджо о местных эфиопах, которые будут сопровождать их на место археологических раскопок за горой Йеха. Вскоре к ним присоединился Патрик, чтобы обговорить детали их доставки с наименьшим шумом.

“Я позвоню полковнику. Йимену, чтобы сообщить ему, когда мы прибудем на место. Ему просто придется удовлетвориться этим ”, - сказал Патрик. “Пока он будет там, когда Святая Шкатулка будет возвращена, я не понимаю, почему мы должны сообщать ему, с какой стороны мы выступаем”.

“Слишком верно, Пэдди”, - согласился Сэм. “Просто помните, какой бы ни была репутация Пердью и Аджо, вы представляете Соединенное Королевство под командованием трибунала. Никому не разрешается приставать или нападать на кого-либо там, чтобы вернуть реликвию ”.

“Верно”, - согласился Патрик. “На этот раз у нас есть международное исключение, пока мы соблюдаем условия сделки, и даже Yimenu должна придерживаться этого”.

“Мне действительно нравится вкус этого яблока”, - вздохнул Пердью, помогая Аджо и трем людям Патрика поднять поддельный Ковчег в военный грузовик, который они подготовили для его транспортировки. “Этот опытный торговец спусковыми крючками выводит меня из себя каждый раз, когда я на него смотрю”.

“Ах!” - воскликнула Нина, задирая нос при виде Пердью. “Теперь я понимаю. Ты отсылаешь меня из Аксума, чтобы мы с Йимену не мешали друг другу, эй? И ты посылаешь Сэма убедиться, что я не сорвусь с поводка ”.

Сэм и Пердью стояли бок о бок, предпочитая хранить молчание, но Аджо посмеивалась, и Патрик встал между ней и мужчинами, чтобы спасти момент. “Это действительно лучше всего, Нина, ты так не думаешь? Я имею в виду, нам действительно нужно доставить оставшиеся алмазы египетскому народу Драконов ...”

Сэм поморщился, пытаясь не рассмеяться над тем, что Патрик неправильно назвал орден звездочетов "бедным", но Пердью открыто улыбнулся. Патрик оглянулся на мужчин с упреком, прежде чем снова обратиться к пугающему маленькому историку. “Им срочно нужны камни, и с доставкой артефакта...” - продолжил он, пытаясь успокоить ее. Но Нина просто подняла руку и покачала головой. “Оставь это, Патрик. Неважно. Я пойду и украду что-нибудь еще из этой бедной страны во имя Британии, просто чтобы избежать дипломатического кошмара, который обязательно возникнет в моем воображении, если я снова увижу этого женоненавистнического идиота ”.

“Мы должны идти, Эфенди”, - сказал Аджо Пердью, к счастью, сняв надвигающуюся напряженность своим отрезвляющим заявлением. “Если мы будем медлить, мы не доберемся туда вовремя”.

“Да! Всем лучше поторопиться”, - предложил Пердью. “Нина, вы с Сэмом встретитесь с нами здесь ровно через двадцать четыре часа с бриллиантами из островного монастыря. Тогда мы должны вернуться в Каир в рекордно короткие сроки ”.

“Можешь называть меня придиркой, ” нахмурилась Нина, “ но я что-то упускаю? Я думал, что эти бриллианты должны были стать собственностью профессора. Египетское археологическое общество Имру.”

“Да, такова была сделка, но мои брокеры получили список камней от профессора. Люди Имру в обществе, в то время как Сэм и я были непосредственно на связи с мастером Пенекалом ”, - объяснил Пердью.

“О Боже, я чувствую двойную игру”, - сказала она, но Сэм мягко схватил ее за руку и оттащил от Пердью с сердечным: “Приветствую, старина! Пойдемте, доктор Гулд. Нам нужно совершить преступление, и у нас очень мало времени, чтобы сделать это ”.

“Боже, гнилые яблоки моей жизни”, - простонала она, когда Пердью помахал ей рукой.

“Не забывай смотреть на небо!” Пердью пошутил, прежде чем открыть пассажирскую дверь старого грузовика, работающего на холостом ходу. На заднем сиденье за реликвией наблюдали Патрик и его люди, в то время как Пердью ехал на дробовике с Аджо за рулем. Египетский инженер по-прежнему был лучшим гидом в регионе, и Пердью подумал, что если бы он сам вел машину, ему не пришлось бы давать указания.

Под покровом ночи группа мужчин перевезла Священную шкатулку к месту раскопок на горе Йеха, чтобы вернуть ее как можно скорее с минимальными неприятностями со стороны разъяренных эфиопов, насколько это возможно. Большой грузовик грязного цвета, скрипя и ревя, ехал по изрытой выбоинами дороге, направляясь на восток, к знаменитому Аксуму, который считается местом упокоения библейского ковчега Завета.

Направляясь на юго-запад, Сэм и Нина мчались к озеру Тана, что заняло бы у них не менее семи часов на предоставленном им джипе.

“Правильно ли мы поступаем, Сэм?” - спросила она, разворачивая шоколадный батончик. “Или мы просто гоняемся за тенью Пердью?”

“Я слышал, что ты сказала ему в "Геркулесе", любовь моя”, - ответил Сэм. “Мы делаем это, потому что это необходимо”. Он посмотрел на нее. “Ты действительно имел в виду то, что сказал ему, да? Или ты просто хотел, чтобы он чувствовал себя менее дерьмово?”

Нина неохотно отвечала, используя пережевывание как способ оттянуть время.

“Я знаю только одно, ” поделился Сэм, - и это то, что Пердью был замучен "Черным солнцем" и оставлен умирать ... и одно это заставляет все системы устроить кровавую баню”.

После того, как Нина проглотила конфету, она посмотрела на звезды, рождающиеся одна за другой над неизвестным горизонтом, к которому они направлялись, задаваясь вопросом, сколько из них были потенциально дьявольскими. “Детский стишок теперь имеет больше смысла, понимаешь? Мерцай, мерцай, Маленькая звездочка. Как мне интересно, кто ты такой ”.

“На самом деле, никогда не думал об этом с такой точки зрения, но в этом есть какая-то тайна. Ты прав. А также загадать желание на падающую звезду”, - добавил он, глядя на прекрасную Нину, посасывающую кончики пальцев, чтобы смаковать шоколад. “Это заставляет задуматься, почему падающая звезда могла бы, подобно джинну, исполнять ваши желания”.

“И ты знаешь, насколько злобны эти ублюдки на самом деле, верно? Если вы основываете свои желания на сверхъестественном, я думаю, вам обязательно надерут задницу. Вы не должны использовать падших ангелов, или демонов, как бы, черт возьми, их там ни называли, чтобы подпитывать свою жадность. Вот почему любой, кто использует ...” Она замолчала. “Сэм, это то правило, которое вы с Пердью применяете к профессору. Имру или Карстену?”

“Какое правило? Не существует правила ”, - вежливо защищался он, его глаза были прикованы к трудной дороге в сгущающейся темноте.

“Возможно, что жадность Карстена приведет его к гибели, используя Волшебника и бриллианты царя Соломона, чтобы избавить мир от него?” - предположила она, звуча ужасно уверенно в себе. Сэму пришло время признаться. Дерзкая историчка не была дурой, и, кроме того, она была частью их команды, так что она заслуживала знать, что происходило между Пердью и Сэмом, и рассказать о том, чего они надеялись достичь.

Нина проспала около трех часов подряд. Сэм не жаловался, хотя был совершенно измотан и боролся за то, чтобы не уснуть на однообразной дороге, которая в лучшем случае напоминала кратер с сильно выраженными прыщами. К одиннадцати часам звезды сияли первозданным сиянием на фоне незапятнанного неба, но Сэм был слишком занят, любуясь заболоченными участками, обрамляющими грунтовую дорогу, по которой они ехали к озеру.

“Нина?” сказал он, возбуждая ее как можно нежнее.

“Мы че, мы уже на месте?” - ошеломленно пробормотала она.

“Почти, - ответил он, - но мне нужно, чтобы ты кое-что увидел”.

“Сэм, я сейчас не в настроении выслушивать твои юношеские сексуальные домогательства”, - нахмурилась она, все еще квакая, как ожившая мумия.

“Нет, я серьезно”, - настаивал он. “Смотри. Просто выгляни в свое окно и скажи мне, видишь ли ты то, что вижу я ”.

Она с трудом подчинилась. “Я вижу тьму. Сейчас середина ночи”.

“Луна полная, так что не совсем темно. Скажи мне, что ты замечаешь в этом пейзаже”, - настойчиво настаивал он. Сэм казался смущенным и расстроенным одновременно, что-то совершенно нехарактерное для него, поэтому Нина знала, что это должно быть важно. Она посмотрела внимательнее, пытаясь понять, что он имел в виду. Только когда она вспомнила, что Эфиопия - это в основном засушливый и пустынный ландшафт, она поняла, что он имел в виду.

“Мы едем по воде?” осторожно спросила она. Затем на нее обрушился весь удар странности, и она воскликнула: “Сэм, почему мы едем по воде?”

Шины джипа были мокрыми, хотя дорога не была затоплена. По обе стороны гравийной дороги луна освещала ползучие отмели, которые колыхались на слабом ветру. Поскольку дорога была слегка приподнята над окружающей суровой землей, она еще не была погружена в воду так сильно, как остальная часть окрестностей.

“Мы не должны быть такими”, - ответил Сэм, пожимая плечами. “Насколько я знаю, эта страна известна засухой, и ландшафт должен быть абсолютно сухим”.

“Подождите”, - сказала она, включив свет на крыше, чтобы проверить карту, которую дал им Аджо. “Дай-ка подумать, где мы сейчас?”

“Только что прошли Гондар около пятнадцати минут назад”, - ответил он. “Сейчас мы должны быть недалеко от Аддис-Земена, а это примерно в пятнадцати минутах езды от Вереты, нашего пункта назначения, прежде чем мы отправимся на лодке по озеру”.

“Сэм, эта дорога находится примерно в семнадцати километрах от озера!” - ахнула она, измерив расстояние между дорогой и ближайшим водоемом. “Не может быть, чтобы это была вода озера. Могло ли это?”

“Неа”, - согласился Сэм. “Но что меня поражает, так это то, что, согласно предварительным исследованиям Аджо и Пердью, проведенным в ходе этого двухдневного сбора мусора, в этом регионе не было дождей более двух месяцев! Итак, я хотел бы знать, откуда, черт возьми, озеро взяло дополнительную воду для покрытия этой гребаной дороги ”.

“Это, ” она покачала головой, не в силах разобраться, “ не... натурально”.

“Ты ведь понимаешь, что это значит, верно?” Сэм вздохнул. “Нам придется добираться до монастыря исключительно по воде”.

Нина не казалась слишком недовольной новыми разработками: “Я думаю, это хорошая вещь. Перемещение полностью в воде имеет свои преимущества — это будет менее заметно, чем заниматься туристическими делами ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я предлагаю раздобыть каноэ в Верете и оттуда совершить на нем целое путешествие”, - предложила она. “Никакой смены транспорта. Для этого тоже не нужно встречаться с местными, понимаете? Мы берем каноэ, надеваем какие-нибудь одежды и сообщаем об этом нашим братьям-хранителям алмазов ”.

Сэм улыбнулся в бледном свете, падающем с крыши.

“Что?” - спросила она, не менее удивленная.

“О, ничего. Мне просто нравится ваша новообретенная преступная честность, доктор Гулд. Мы должны быть осторожны, чтобы окончательно не потерять вас на Темной стороне”. Он усмехнулся.

“О, отвали”, - сказала она, улыбаясь. “Я здесь, чтобы выполнить работу. Кроме того, ты знаешь, как я ненавижу религию. В любом случае, какого хрена эти монахи вообще прячут алмазы?”

“Хорошее замечание”, - признал Сэм. “Не могу дождаться, когда смогу ограбить группу скромных, обходительных людей, лишив их последнего богатства, которое есть в их мире”. Как он и опасался, Нине не понравился его сарказм, и она ответила ровным тоном: “Да”.

“Кстати, кто собирается подарить нам каноэ в час ночи, доктор Гулд?” - Спросил Сэм.

“Никто, я полагаю. Нам просто придется позаимствовать один. Пройдет добрых пять часов, прежде чем они проснутся и заметят, что они пропали. К тому времени мы уже будем отбирать монахов, верно? ” рискнула она.

“Безбожный”, - улыбнулся он, переключая джип на пониженную передачу, чтобы преодолевать сложные выбоины, скрытые странным приливом воды. “Ты абсолютно безбожный”.

28

Ограбление могил 101

К тому времени, когда они добрались до Вереты, джип угрожал погрузиться на три фута в воду. Дорога исчезла несколько миль назад, но они продолжали двигаться к краю озера. Для их успешного проникновения в Тана Киркос был необходим ночной покров, пока на их пути не появилось слишком много людей.

“Нам придется остановиться, Нина”, - безнадежно вздохнул Сэм. “Что меня беспокоит, так это то, как мы вернемся к месту встречи, если джип утонет”.

“Переживания для другого раза”, - ответила она, положив руку на щеку Сэма. “Сейчас мы должны закончить работу. Просто совершайте по одному подвигу за раз, иначе мы, извините за каламбур, захлебнемся в беспокойстве и провалим миссию ”.

Сэм не мог с этим поспорить. Она была права, и ее предложение не перегружаться до того, как появится решение, имело смысл. Он остановил автомобиль на въезде в город ранним утром. Оттуда им нужно было бы найти что-то вроде лодки, чтобы добраться до острова как можно скорее. Это был долгий путь, чтобы добраться даже до берегов озера, не говоря уже о том, чтобы доплыть на веслах до острова.

В городе царил хаос. Дома исчезали под напором воды, и большинство кричало ‘колдовство’, потому что не было дождя, который вызвал наводнение. Сэм спросил одного из местных жителей, сидевшего на ступеньках ратуши, где можно достать каноэ. Мужчина отказался разговаривать с туристами, пока Сэм не достал пачку эфиопских бирр, чтобы расплатиться.

“Он сказал мне, что в дни, предшествовавшие наводнениям, произошли перебои с подачей электроэнергии”, - сказал Сэм Нине. “В довершение всего час назад оборвались все линии электропередач. Эти люди начали эвакуацию всерьез за несколько часов до этого, так что они знали, что дело примет плохой оборот ”.

“Бедняги. Сэм, мы должны остановить это. Действительно ли все это делает алхимик со специальными навыками, все еще немного притянуто за уши, но мы должны сделать все возможное, чтобы остановить ублюдка, пока весь мир не был уничтожен ”, - сказала Нина. “На всякий случай, если у него каким-то образом есть способность использовать трансмутацию, чтобы вызвать стихийные бедствия”.

С компактными сумками за спиной они последовали за добровольцем-одиночкой несколько кварталов до Сельскохозяйственного колледжа, все трое пробираясь по колено в воде. Вокруг них жители все еще брели, выкрикивая предупреждения и предложения друг другу, поскольку некоторые пытались спасти свои дома, в то время как другие хотели убежать на более высокий склон. Молодой человек, который привел Сэма и Нину, наконец, остановился перед большим складом на территории кампуса и указал на мастерскую.

“Вот, это мастерская по изготовлению металла, где мы проводим занятия по строительству и сборке сельскохозяйственной техники. Может быть, вы сможете найти один из танква, которые биологи хранят в сарае, мистер. Они используют его, чтобы брать пробы на озере ”.

“Загар—?” Сэм попытался повторить.

“Танква”, - улыбнулся молодой человек. “Лодку, которую мы делаем из эм, па-п... папируса? Они растут в озере, и мы делали из них лодки со времен наших предков ”, - объяснил он.

“А ты? Зачем ты все это делаешь?” Спросила его Нина.

“Я жду свою сестру и ее мужа, мэм”, - ответил он. “Мы все идем пешком на восток, на семейную ферму, в надежде убраться подальше от воды”.

“Ну, будь осторожен, хорошо?” Сказала Нина.

“Ты тоже”, - сказал молодой человек, торопливо возвращаясь к лестнице ратуши, где они его нашли. “Удачи!”

После нескольких неприятных минут проникновения на маленький склад, они, наконец, наткнулись на то, что стоило потрудиться. Сэм долго тащил Нину по воде, освещая путь своим фонариком.

“Знаешь, это дар божий, что к тому же не идет дождь”, - прошептала она.

“Я думал о том же самом. Можете ли вы представить себе это путешествие по воде с опасностями молнии и проливного дождя, ухудшающего наше зрение?” он согласился. “Вот! Там, наверху. Это похоже на каноэ ”.

“Да, но они ужасно крошечные”, - посетовала она на это зрелище. Сосуд ручной работы едва ли был достаточно велик для одного Сэма, не говоря уже о них обоих. Не найдя больше ничего даже отдаленно полезного, этим двоим пришлось столкнуться с неизбежным решением.

“Тебе придется пойти одной, Нина. У нас просто нет времени на ерунду. Менее чем через четыре часа наступит рассвет, а вы легки и миниатюрны. Ты будешь путешествовать намного быстрее в одиночку”, - объяснил Сэм, страшась отправлять ее одну в неизвестное место.

Снаружи несколько женщин закричали, когда рухнула крыша дома, что побудило Нину забрать бриллианты и положить конец страданиям невинных людей. “Я действительно не хочу”, - призналась она. “Эта мысль приводит меня в ужас, но я пойду. Я имею в виду, что может быть нужно кучке миролюбивых монахов, давших обет безбрачия, от такого бледного еретика, как я?”

“Кроме как сжечь тебя на костре?” Сэм сказал, не подумав, в попытке пошутить.

Шлепок по руке передал смятение Нины его необдуманным предположением, прежде чем она жестом приказала ему спустить каноэ. В течение следующих сорока пяти минут они тянули ее за собой по воде, пока не нашли открытое место без каких-либо зданий или заборов, которые преграждали бы ей путь.

“Луна осветит твой путь, и огни на стенах монастыря укажут твою цель, любимая. Будь осторожен, хорошо?” Он сунул ей в руку свою "Беретту" со свежей обоймой. “Берегись крокодилов”, - сказал Сэм, поднимая ее на руки и крепко держа в своих объятиях. По правде говоря, он был ужасно обеспокоен ее одиноким усилием, но он не осмеливался усугублять ее опасения правдой.

Когда Нина накинула на свое миниатюрное тело плащ из мешковины, Сэм почувствовал комок в горле из-за опасностей, с которыми ей пришлось столкнуться в одиночку. “Я буду прямо здесь, ждать тебя в ратуше”.

Она не оглянулась, когда начала грести, и не произнесла ни единого слова. Сэм воспринял это как знак того, что она сосредоточена на своей задаче, хотя на самом деле она плакала. Он никогда не мог знать, как она была напугана путешествием в одиночку в древний монастырь, понятия не имея, что ее там ждет, в то время как он был слишком далеко, чтобы спасти ее, если что-то случится. Нину пугало не только неизвестное место назначения. Мысль о том, что скрывалось в приподнятых водах озера — озера, из которого берет начало Голубой Нил, — напугала ее до безумия. К счастью для нее, однако, у многих горожан была та же идея, что и у нее, и она была не одна на обширной полосе воды, которая теперь скрыла настоящее озеро. Она понятия не имела, где начинается настоящее озеро Тана, но, как и велел Сэм, ей оставалось только поискать пламя огненных горшков вдоль стен монастыря на Тана Киркос.

Было жутко находиться на плаву среди такого количества лодок, похожих на каноэ, слышать, как люди говорят вокруг нее на языках, которых она не понимала. “Я думаю, это то, на что похоже пересечение реки Стикс”, - сказала она себе с удовольствием, когда она гребла в сильном темпе, чтобы добраться до места назначения. “Все голоса; весь шепот многих. Мужчины и женщины и разные диалекты, все плывут во тьме по черным водам по милости богов ”.

Историк посмотрел на чистое, звездное небо. Ее темные волосы развевались на ласковом ветру над водой, выглядывая из-под капюшона. “Мерцай, мерцай, Маленькая звездочка”, - прошептала она, сжимая рукоятку огнестрельного оружия, в то время как слезы тихо катились по ее щекам. “Чертово зло - вот кто ты есть”.

Только крики, эхом разносящиеся над водой, напоминали ей, что она не была горько одинока, и вдалеке она заметила слабое зарево костров, о которых говорил Сэм. Где-то далеко звонил церковный колокол, и поначалу казалось, что это встревожило людей в лодках. Но потом они начали петь. Вначале это было множество разных мелодий и тональностей, но постепенно жители региона Амхара начали петь в унисон.

“Это их национальный гимн?” Нина задавалась вопросом вслух, но не осмеливалась спросить, опасаясь выдать свою личность. “Нет, подожди. Это… гимн.”

Вдали по воде разнесся звон мрачного колокола, когда, казалось бы, из ниоткуда родились новые волны. Она слышала, как некоторые люди прерывали свою песню, чтобы воскликнуть от ужаса, в то время как другие пели громче. Нина зажмурилась, когда вода сильно заколебалась, не оставляя у нее сомнений в том, что это мог быть крокодил или бегемот.

“О Господи!” - вскрикнула она, когда ее "танква" накренилась. Вцепившись в весло изо всех сил, Нина гребла быстрее, надеясь, что какой бы монстр ни был там, под водой, выберет другое каноэ и позволит ей прожить еще несколько дней. Ее сердце бешено заколотилось, когда она услышала крики людей где-то позади нее наряду с громким шумом плещущейся воды, который закончился скорбным воем.

Какое-то существо захватило лодку, полную людей, и Нина пришла в ужас от мысли, что в озере такого размера у каждого живого существа есть братья и сестры. Должно было произойти еще много нападений под безразличной луной, где сегодня вечером появилось свежее мясо. “А я думала, ты пошутил насчет крокодилов, Сэм”, - задыхаясь от страха, произнесла она. Неосознанно она представила, что виноватый зверь именно такой, каким он и был. “Водяные демоны, все они”, - прохрипела она, когда ее грудь и руки горели от усилий грести по коварной воде озера Тана.

К четырем часам утра танква Нины доставила ее к берегам острова Тана Киркос, где на кладбище были спрятаны оставшиеся алмазы царя Соломона. Она знала местоположение, но все же Нина не имела точного представления, где будут храниться камни. В футляре? В мешке? В гробу, не дай Бог? Когда она приблизилась к крепости, построенной в древние времена, историк почувствовал облегчение из-за одной неприятной вещи: оказалось, что поднявшийся уровень воды привел ее прямо к стене монастыря, и ей не нужно будет пробираться по опасной местности, кишащей неизвестными стражами или животными.

По своему компасу Нина определила местоположение стены, которую ей предстояло пробить, и с помощью альпинистской веревки привязала свое каноэ к выступающей опоре. Монахи были лихорадочно заняты приемом людей у главного входа, а также перемещением своих продовольственных запасов в более высокие башни. Весь этот хаос пошел на пользу миссии Нины. Монахи не только были слишком заняты, чтобы обращать внимание на незваных гостей, но и звон церковного колокола гарантировал, что ее присутствие никогда не будет обнаружено по звуку. По сути, ей не нужно было красться или быть тихой, пока она пробиралась на кладбище.

Обогнув вторую стену, она была рада обнаружить кладбище именно таким, каким его описал Пердью. В отличие от черновой карты, которую ей дали с указанием участка, который она должна была найти, само кладбище было значительно меньше по масштабу. На самом деле, она легко нашла это с первого взгляда.

Это слишком просто, подумала она, чувствуя себя немного неловко. Может быть, ты просто так привык копаться в дерьме, что не можешь оценить то, что называется "счастливый случай".’

Возможно, ей будет сопутствовать удача достаточно долго, пока аббат, который видел ее нарушение, не схватит ее.

29

Карма Бруихладдича

С ее последней одержимостью фитнесом и силовыми тренировками, Нина не могла спорить с преимуществами, теперь, когда ей пришлось использовать свои кондиции, чтобы не попасться. Большая часть физических усилий была проделана довольно комфортно, когда она взобралась на барьер внутренней стены, чтобы найти путь в нижнюю секцию, примыкающую к залу. Украдкой Нина получила доступ к ряду могил, похожих на узкие траншеи. Это напомнило ей о выстроенных в ряд жутких железнодорожных вагонах, расположенных ниже, чем остальная часть кладбища.

Что было необычно, так это то, что на третьей могиле от нее, обозначенной на карте, была установлена удивительно новая мраморная плита, особенно по сравнению с явно изношенными и грязными покрытиями всех остальных в ряду. Она подозревала, что это указание на доступ. Когда она подошла к нему, Нина заметила, что на главном камне написано "Эфиппас Абизитибод".

“Эврика!” - сказала она себе, довольная тем, что находка оказалась именно там, где и должна была быть. Нина была одним из лучших историков в мире. Хотя она была главным экспертом по Второй мировой войне, у нее также было пристрастие к древней истории, апокрифам и мифологии. Два слова, высеченные на древнем граните, не представляли собой имя какого-то монаха или канонизированного благодетеля.

Нина опустилась на колени на мрамор и пробежала пальцами по именам. “Я знаю, кто ты”, - весело пропела она, в то время как монастырь начал набирать воду из щелей во внешних стенах. “Эфиппас, ты демон, которого царь Соломон нанял, чтобы поднять тяжелый краеугольный камень своего храма, огромную плиту, очень похожую на эту”, - прошептала она, внимательно изучая надгробие в поисках какого-нибудь устройства или рычага, чтобы открыть его. “И Абизифибод”, - гордо объявила она, вытирая пыль с имени ладонью, - “ты был тем озорным ублюдком, который помог египетским магам против Моисея ...”

Внезапно плита начала двигаться под ее коленями. “Срань господня!” - Воскликнула Нина, отступая назад и глядя прямо на гигантский каменный крест, установленный на крыше главной часовни. “Извините”.

Заметка для себя, подумала она, позвони отцу Харперу, когда все это закончится.

Хотя на небе не было ни облачка, вода продолжала подниматься все выше. Пока Нина извинялась перед the cross, ее взгляд привлекла еще одна падающая звезда. “О, черт возьми!” - простонала она, ползая по грязи, чтобы убраться с пути равномерно ожившего мрамора. Они были настолько толстыми в ширину, что мгновенно раздавили бы ей ноги.

В отличие от других могильных плит, на этой были имена демонов, связанных царем Соломоном, неопровержимо заявляющих, что именно здесь монахи хранили потерянные алмазы. Когда плита со скрежетом врезалась в гранитную оболочку, Нина поморщилась, думая о том, что она увидит. Верная своим страхам, она столкнулась со скелетом, лежащим на пурпурном ложе из того, что когда-то было шелком. На черепе поблескивала золотая корона, инкрустированная рубинами и сапфирами. Это было бледно-желтое, настоящее необработанное золото, но доктору Нине Гулд было наплевать на корону.

“Где бриллианты?” она нахмурилась. “О Боже, только не говори мне, что бриллианты были украдены. Нет, нет”. Со всем уважением, какое она могла себе позволить в то время и при тех обстоятельствах, она начала осматривать могилу. Поднимая кости одну за другой и беспокойно бормоча, она не заметила, как вода затопила узкий канал с могилами, где она была занята поисками. Первая могила наполнилась водой, когда стена ограды рухнула под тяжестью поднимающегося уровня озера. Молитвы и причитания раздавались от людей на более высокой стороне крепости, но Нина была непреклонна получить алмазы, прежде чем все будет потеряно.

Как только первая могила была засыпана, рыхлая земля, которой она была засыпана, превратилась в грязь. Шкатулка и надгробный камень ушли под воду, позволив потоку беспрепятственно добраться до второй могилы, сразу за Ниной.

“Где, черт возьми, ты хранишь свои бриллианты, ради всего Святого?” - завизжала она под сводящий с ума звон церковного колокола.

“Ради всего святого?” - произнес кто-то над ней. “Или для Маммоны?”

Нина не хотела поднимать глаз, но холодный конец ствола пистолета заставил ее подчиниться. Над ней возвышался высокий молодой монах, выглядевший определенно разъяренным. “Из всех ночей, когда можно осквернить могилу в поисках сокровищ, ты выбираешь эту? Да смилуется над тобой Господь за твою дьявольскую жадность, женщина!”

Его отправил аббат, в то время как главный монах сосредоточил свои усилия на спасении душ и делегировании для эвакуации.

“Нет, пожалуйста! Я могу все объяснить! Меня зовут доктор Нина Гулд!” - Закричала Нина, вскидывая руки в знак капитуляции, понятия не имея, что "Беретта" Сэма, заткнутая за пояс, была у всех на виду. Он покачал головой. Палец монаха играл на спусковом крючке М16, который он держал, но его глаза расширились и замерли на ее теле. Именно тогда она вспомнила о пистолете. “Послушай, послушай!” - умоляла она. “Я могу объяснить”.

Вторая могила погрузилась в рыхлый зыбучий песок, образованный злобным течением мутной озерной воды, которое приближалось к третьей могиле, но ни Нина, ни монах этого не поняли.

“Вы ничего не объясняете”, - воскликнул он, выглядя явно неуравновешенным. “Ты молчи! Дай мне подумать!” Она и не подозревала, что он пялился на ее грудь, где застегнутая рубашка разошлась и обнажила татуировку, которая также очаровала Сэма.

Нина не осмеливалась прикоснуться к пистолету, который носила, но она отчаянно хотела найти бриллианты. Ей нужно было отвлечься. “Осторожно, вода!” - крикнула она, изображая панику и глядя мимо монаха, чтобы обмануть его. Когда он повернулся, чтобы посмотреть, Нина вскочила и хладнокровно взвела курок рукояткой "Беретты", попав ему в основание черепа. Монах с глухим стуком упал на землю, и она лихорадочно шарила по костям скелета, даже разорвала атласную ткань, но из этого ничего не вышло.

Она яростно рыдала от поражения, в ярости размахивая пурпурной тряпкой. Движение отделило череп от позвоночника с гротескным треском, который перекосил головную кость. Два маленьких нетронутых камешка выпали из глазной впадины на ткань.

“Ни за что, черт возьми!” Нина счастливо застонала. “Ты позволил всему этому забиться тебе в голову, не так ли?”

Вода смыла безвольное тело молодого монаха и забрала его штурмовую винтовку, утащив ее в грязную могилу внизу, в то время как Нина собрала бриллианты, засунула их обратно в череп и завернула голову в пурпурную ткань. Когда вода пролилась на третье могильное ложе, она сунула приз в свою сумку и забросила ее обратно на спину.

Жалобный стон донесся от тонущего монаха в нескольких метрах от нас. Он был вверх тормашками в воронкообразном смерче мутной воды, стекающей вниз, в подвал, но дренажная решетка не позволила ему пройти через нее. Итак, он остался тонуть, захваченный нисходящей спиралью всасывания. Нине пришлось уйти. Был почти рассвет, и вода затопляла весь священный остров вместе с несчастными душами, которые искали там убежища.

Ее каноэ дико подпрыгивало у стены второй башни. Если бы она не поторопилась, то пошла бы ко дну вместе с массивом суши и лежала бы мертвой под мутной яростью озера, как остальные мертвые тела, привязанные к кладбищу. Но булькающие крики, время от времени доносившиеся из бурлящей воды над подвалом, взывали к состраданию Нины.

Он собирался застрелить тебя. Трахни его, убеждала ее внутренняя стерва. Если вы потрудитесь помочь ему, вас ждет то же самое. Кроме того, он, вероятно, просто хочет схватить тебя и держать тебя за то, что ты ударил его дубинкой прямо тогда. Я знаю, что сделал бы. Карма.

“Карма”, - пробормотала Нина, осознав кое-что после ночи в джакузи с Сэмом. “Бруич, я говорил тебе, что Карма выпорет меня водой. Я должен все исправить ”.

Проклиная себя за банальное суеверие, она поспешила сквозь мощное течение, чтобы добраться до тонущего человека. Его руки дико размахивали, когда его лицо ушло под воду, когда историк бросился к нему. В основном, проблема, с которой больше всего столкнулась Нина, заключалась в ее маленькой оправе. Она просто недостаточно весила, чтобы спасти взрослого мужчину, и вода сбила ее с ног, как только она ступила в бурлящий водоворот, в который вливалось еще больше озерной воды.

“Держись!” - крикнула она, пытаясь ухватиться за один из железных прутьев, которыми были зарешечены узкие окна, ведущие в подвал. Вода была яростной, погружая ее под воду и разрывая пищевод и легкие без сопротивления, но она сделала все возможное, чтобы не ослабить хватку, когда протянула руку к плечу монаха. “Хватай меня за руку! Я попытаюсь вытащить тебя!” - закричала она, когда вода попала ей в рот. “Я должна чертовой кошке кое-что возместить”, - сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, когда почувствовала, как его рука сомкнулась на ее предплечье, сжимая предплечье ниже.

Изо всех сил она потянула его вверх, даже просто чтобы помочь ему отдышаться, но усталое тело Нины начало подводить ее. И снова она безуспешно пыталась, наблюдая, как стены подвала трескаются под тяжестью воды, чтобы вскоре обрушиться на них обоих с неминуемой гибелью.

“Давай!” - закричала она, решив на этот раз упереться носком ботинка в стену и используя свое тело в качестве рычага. Усилие было слишком велико для физических возможностей Нины, и она почувствовала, как ее плечо вывихнуто, когда вес монаха вместе с током вырвал его из вращательной манжеты. “Иисус Христос!” - закричала она в агонии как раз перед тем, как залив грязи и воды поглотил ее.

Подобно бурлящему жидкому безумию разбивающейся океанской волны, тело Нины резко дернулось и отбросило к нижней части рушащейся стены, но она все еще чувствовала, что рука монаха крепко держала ее. Когда ее тело во второй раз ударилось о стену, Нина схватилась за стойку здоровой рукой. "Как подбородок выше", убеждал ее внутренний голос. "Просто притворись, что это действительно тяжелый удар, потому что, если ты этого не сделаешь, ты никогда больше не увидишь Шотландию".

С последним рыком Нина оторвалась от поверхности воды, освободившись от удерживающей монаха силы, и он рванулся наверх, как буй. На мгновение он потерял сознание, но когда услышал голос Нины, его глаза открылись. “Ты со мной?” - крикнула она. “Пожалуйста, ухватитесь за что-нибудь, потому что я больше не могу держать ваш вес! Моя рука сильно повреждена!”

Он сделал, как она просила, удерживаясь на ногах, держась за одну из решеток соседнего окна. Нина была измотана до потери сознания, но бриллианты были у нее, и она хотела найти Сэма. Она хотела быть с Сэмом. С ним она чувствовала себя в безопасности, и сейчас ей это было нужно больше всего на свете.

Ведя за собой раненого монаха, она взобралась на верх стены ограды, чтобы следовать за ней к контрфорсу, где ждало ее каноэ. Монах не погнался за ней, но она вскочила на маленькое суденышко и бешено гребла по озеру Тана. Отчаянно оглядываясь каждые несколько шагов, Нина помчалась обратно к Сэму, надеясь, что он еще не утонул вместе с остальной частью "Вереты". На бледном утреннем рассвете, с молитвами против хищников, слетающими с ее губ, Нина уплыла прочь от уменьшившегося острова, который теперь стал не более чем одиноким маяком вдалеке.

30

Иуды, Брута и Кассия

Тем временем, пока Нина и Сэм боролись со своими невзгодами, Патрику Смиту было поручено организовать доставку Священной шкатулки к месту ее упокоения на горе Йеха, недалеко от Аксума. Он готовил документы, которые должны были быть подписаны полковником. Йимену и мистеру Картеру для передачи в головной офис МИ-6. Администрация мистера Картера, как главы МИ-6, затем представила бы документы в суд Пердью, чтобы закрыть дело.

Джо Картер прибыл в аэропорт Аксума несколькими часами ранее, чтобы встретиться с полковником Дж. Йимену и законные представители правительства Эфиопии. Они будут следить за доставкой, но Картер опасался снова оказаться в компании Дэвида Пердью, опасаясь, что шотландский миллиардер попытается раскрыть истинную личность Картера как Джозефа Карстена, члена первого уровня зловещего ордена Черного солнца.

Во время поездки в палаточный городок у подножия горы мысли Карстена лихорадочно соображали. Пердью становился серьезной обузой не только для него, но и для Black Sun в целом. Их освобождение Волшебника, чтобы сбросить планету в ужасную яму катастрофы, продвигалось как по маслу. Их план мог провалиться, только если бы двойная жизнь Карстена была раскрыта и организация раскрыта, а у этих проблем был только один спусковой крючок — Дэвид Пердью.

“Вы слышали о наводнениях в Северной Европе, которые теперь обрушиваются на Скандинавию?” Полковник. Йимену спросил Карстена. “Мистер Картер, я приношу извинения за перебои в подаче электроэнергии, которые создают такие неудобства, но большинство стран Северной Африки, а также Саудовская Аравия, Йемен, вплоть до Сирии, страдают от темноты”.

“Да, я так слышал. Во-первых, это, должно быть, ужасное бремя для экономики ”, - сказал Карстен, великолепно играя роль невежества, в то время как он был архитектором нынешней глобальной дилеммы. “Я уверен, что если мы все объединим наши умы и финансовые резервы, мы могли бы спасти то, что осталось от наших стран”.

В конце концов, это и было целью "Черного солнца". Как только мир пострадает от стихийных бедствий, банкротства предприятий и угроз безопасности, вызывающих крупномасштабные грабежи и разрушения, это нанесет организации достаточный ущерб, чтобы свергнуть все сверхдержавы. С их безграничными ресурсами, квалифицированными профессионалами и коллективным богатством Орден сможет захватить мир при новом режиме фашизма.

“Я не знаю, что сделает правительство, если эта темнота, а теперь и наводнения, причинят еще больший ущерб, мистер Картер. Я просто не знаю”, - сокрушался Йимену под шум тряской поездки. “Я полагаю, у Соединенного Королевства есть какая-то форма чрезвычайной меры?”

“Они должны”, - ответил Карстен, с надеждой взглянув на Йимену, его глаза не выдавали его презрения к тем, кого он считал низшим видом. “Что касается военных, я полагаю, мы будем использовать наши ресурсы настолько, насколько это возможно, против действий Бога”. Он пожал плечами, выглядя сочувствующим.

“Это правда”, - ответил Йимену. “Это деяния Бога; жестокого и разгневанного бога. Кто знает, возможно, мы стоим на грани вымирания ”.

Карстену пришлось подавить улыбку, чувствуя себя Ноем, наблюдающим за тем, как обездоленные встречают свою судьбу от руки бога, которому они недостаточно поклонялись. Стараясь не увлечься моментом, он сказал: “Я уверен, что лучшие из нас переживут этот апокалипсис”.

“Сэр, мы прибыли”, - сказал водитель полковнику. Йимену. “Похоже, что группа Пердью уже прибыла и забрала Священную шкатулку внутрь”.

“Здесь никого нет?” Кол. Йимену взвизгнул.

“Да, сэр. Я вижу специального агента Смита, ожидающего нас у грузовика ”, - подтвердил водитель.

“О, хорошо”, полковник. Йимену вздохнул. “Этот человек на высоте положения. Я должен поздравить вас со специальным агентом Смитом, мистер Картер. Он всегда на шаг впереди, следя за тем, чтобы все заказы были выполнены ”.

Карстен поморщился от превознесения Йимену Смита, изобразив это как улыбку. “О, да. Именно поэтому я настоял, чтобы специальный агент Смит сопровождал мистера Пердью в этой поездке. Я знал, что он будет единственным человеком, подходящим для этой работы ”.

Они вышли из машины и встретились с Патриком, который сообщил им, что раннее прибытие группы Пердью было вызвано изменением погоды, которое вынудило их выбрать альтернативный маршрут.

“Мне показалось странным, что вашего Геркулеса не было в аэропорту Аксума”, - заметил Карстен, скрывая, насколько он был взбешен тем, что назначенный им убийца остался без цели в назначенном аэропорту. “Где ты приземлился?”

Патрику не понравился тон своего начальника, но, поскольку его не посвятили в истинную личность своего босса, он понятия не имел, почему уважаемый Джо Картер так настаивал на тривиальной логистике. “Что ж, сэр, пилот высадил нас в Данше и проследовал на другую взлетно-посадочную полосу, чтобы проследить за ремонтом повреждений, полученных при посадке”.

У Карстена не нашлось возражений на это. Это звучало совершенно логично, особенно при условии, что большинство дорог в Эфиопии были ненадежными, не говоря уже о том, чтобы поддерживать их в надлежащем состоянии во время наводнений без осадков, которые в последнее время обрушились на страны континентов вокруг Средиземного моря. Он безоговорочно принял находчивую ложь Патрика перед полковником. Йимену и предложил им отправиться в горы, чтобы убедиться, что Пердью не занимается каким-нибудь надувательством.

Кол. Затем Йимену получил звонок по спутниковому телефону и, извинившись, вышел, жестом предложив делегатам МИ-6 тем временем продолжить осмотр объекта. Оказавшись внутри, Патрик и Карстен вместе с двумя назначенными Патриком людьми пошли на звук голоса Пердью, чтобы найти дорогу.

“Сюда, сэр. Благодаря любезности мистера Аджо Киры им удалось обезопасить окрестности, чтобы убедиться, что Священная шкатулка возвращена на свое старое место, не опасаясь обвалов”, - сообщил Патрик своему начальнику.

“Мистер Кира знает, как предотвратить обвалы?” Спросил Карстен. С большой снисходительностью он добавил: “Я думал, он был просто гидом”.

“Так и есть, сэр”, - пояснил Патрик. “Но он также квалифицированный инженер-строитель”.

Извилистый узкий коридор привел их вниз, к залу, где Пердью впервые столкнулся с местными жителями, как раз перед тем, как украсть Священную Шкатулку, ошибочно принятую за Ковчег Завета.

“Добрый вечер, джентльмены”, - поприветствовал Карстен, его голос звучал в ушах Пердью как песня ужаса, разрывая его душу ненавистью и ужасом. Он продолжал напоминать себе, что он больше не пленник, что он в безопасной компании Патрика Смита и его людей.

“О, привет”, - весело поприветствовал Пердью, пригвоздив Карстена взглядом своих ледяных голубых глаз. В насмешку он подчеркнул имя шарлатана. “Так приятно видеть вас ... мистер Картер, не так ли?”

Патрик нахмурился. Он думал, что Пердью знает имя своего начальника, но, будучи очень проницательным парнем, Патрик быстро понял, что между Пердью и Картером происходит нечто большее.

“Я вижу, вы начали без нас”, - отметил Карстен.

“Я объяснил мистеру Картеру, почему мы приехали раньше”, - сказал Патрик Пердью. “Но теперь все, о чем нам нужно беспокоиться, это вернуть эту реликвию на место, чтобы мы все могли вернуться домой, эй?”

Несмотря на то, что Патрик поддерживал дружелюбный тон, он чувствовал, как напряжение затягивается вокруг них, как петля на его шее. По его словам, это был просто неуместный эмоциональный скачок из-за неприятного привкуса, который у всех во рту оставила кража реликвии. Карстен заметил, что Священная шкатулка была правильно установлена на место, и когда он обернулся, чтобы посмотреть назад, он понял, что полковник Дж. Йимену, к счастью, еще не вернулся.

“Специальный агент Смит, не могли бы вы, пожалуйста, присоединиться к мистеру Пердью у Священного ящика, пожалуйста?” - проинструктировал он Патрика.

“Почему?” Патрик нахмурился.

Патрик сразу же узнал правду о намерениях своего начальника. “Потому что я, черт возьми, так тебе и сказал, Смит!” - яростно взревел он, вытаскивая пистолет. “Отдай свое оружие, Смит!”

Пердью застыл на месте, подняв руки в знак капитуляции. Патрик был ошарашен, но, тем не менее, подчинился своему начальнику. Двое его подчиненных засуетились в неуверенности, но вскоре успокоились, решив не убирать оружие в кобуры и не двигаться.

“Наконец-то показываешь свое истинное лицо, Карстен?” Пердью издевался. Патрик нахмурился в своем замешательстве. “Видишь ли, Пэдди, этот человек, которого ты знаешь как Джо Картера, на самом деле Джозеф Карстен, глава австрийского отделения ордена Черного Солнца”.

“Господи”, - пробормотал Патрик. “Почему ты мне не сказал?”

“Мы не хотели, чтобы ты был во что-то замешан, Патрик, поэтому держали тебя в неведении”, - объяснил Пердью.

“Отличная работа, Дэвид”, - простонал Патрик. “Я мог бы избежать этого”.

“Нет, ты не мог этого сделать!” - крикнул Карстен, его жирное красное лицо задрожало от насмешки. “Есть причина, по которой я возглавляю британскую военную разведку, а ты нет, парень. Я планирую заранее и делаю свою домашнюю работу ”.

“Парень?” Пердью усмехнулся. “Перестань притворяться, что ты достоин шотландцев, Карстен”.

“Karsten?” - Спросил Патрик, хмуро глядя на Пердью.

“Joseph Karsten, Patrick. Орден Черного Солнца первой степени и предатель, с которым сам Искариот не мог сравниться ”.

Карстен направил свое табельное огнестрельное оружие прямо на Пердью, его рука сильно дрожала. “Я должен был прикончить тебя в доме матери, термит с чрезмерными привилегиями!” - прошипел он сквозь свои толстые темно-бордовые щеки.

“Но ты был слишком занят, убегая, чтобы спасти мать, не так ли, презренный трус”, - спокойно заявил Пердью.

“Закрой свой рот, предатель! Ты был Ренатусом, лидером ”Черного солнца"...! - пронзительно закричал он.

“По умолчанию, а не по выбору”, - поправил Пердью ради Патрика.

“...и вы решили отказаться от всей этой власти, чтобы вместо этого сделать делом своей жизни наше уничтожение. Мы! Великая арийская родословная, взращенная богами, избранными править миром! Ты - предатель!” Карстен взревел.

“Итак, что ты собираешься делать, Карстен?” - Спросил Пердью, когда австрийский безумец толкнул Патрика в бок. “Вы собираетесь застрелить меня на глазах у ваших собственных агентов?”

“Нет, конечно, нет”, - усмехнулся Карстен. Он быстро развернулся и всадил по две пули в каждого из сотрудников поддержки МИ-6 Патрика. “Свидетелей не останется. Эта злоба прекращается прямо здесь, навсегда ”.

Патрика затошнило. Вид его людей, лежащих мертвыми на полу пещеры в чужой стране, привел его в ярость. Он был ответственен за всех! Он должен был знать, кто был врагом. Но Патрик вскоре понял, что люди в его положении никогда не могли знать наверняка, как все обернется. Единственное, что он знал наверняка, это то, что теперь он все равно что мертв.

“Йимену скоро вернется”, - объявил Карстен. “И я вернусь в Соединенное Королевство, чтобы предъявить права на ваше имущество. В конце концов, на этот раз тебя не будут считать мертвым”.

“Просто запомни одну вещь, Карстен, ” парировал Пердью, “ тебе есть что терять. Я не знаю. У тебя тоже есть поместья.”

Карстен отвел курок своего оружия. “Во что ты играешь?”

Пердью пожал плечами. На этот раз он избавился от всякого страха последствий того, что собирался сказать, потому что он принял любую судьбу, которая ему уготована. “У вас, - улыбнулся Пердью, - есть жена и дочери. Разве они не прибудут домой в Зальцкаммергут через, о, ” пропел Пердью, взглянув на часы, “ около четырех часов?”

Глаза Карстена стали дикими, его ноздри раздулись, и он издал сдавленный крик крайнего раздражения. К сожалению, он не мог застрелить Пердью, потому что это должно было выглядеть как несчастный случай, чтобы Карстен был оправдан, чтобы в него поверили Йимену и местные жители. Только тогда Карстен смог сыграть жертву обстоятельств, чтобы отвлечь от себя внимание.

Пердью вполне понравился ошеломленный взгляд Карстена, полный ужаса, но он слышал, как тяжело дышит Патрик рядом с ним. Ему было жаль лучшего друга Сэма, который снова оказался на грани смерти из-за его связи с Пердью.

“Если что-нибудь случится с моей семьей, я пошлю Клайва подарить твоей подружке, этой суке Гулд, лучшее время в ее жизни ... прежде чем он заберет его!” Карстен предупредил, сплевывая сквозь толстые губы, в то время как его глаза горели ненавистью и поражением. “Давай, Аджо”.

31

Перелет из Вереты

Карстен направился к выходу из горы, оставив Пердью и Патрика совершенно ошарашенными. Аджо последовал за Карстеном, но он остановился у входа в туннель, чтобы решить судьбу Пердью.

“Что за черт!” Патрик зарычал, когда его связь со всеми предателями подошла к концу. “Ты? Почему ты, Аджо? Как? Мы спасли тебя от чертового Черного Солнца, и теперь ты их любимчик?”

“Не принимай это на свой счет, Смит-Эфенди”, - предостерег Аджо, его тонкая смуглая рука лежала чуть ниже каменного ключа размером с его ладонь. “Ты, Пердью Эфенди, можешь принять это очень близко к сердцу. Из-за тебя был убит мой брат Донкор. Меня чуть не убили, чтобы помочь тебе украсть эту реликвию, а потом?” он сердито завыл, его грудь вздымалась от ярости. “Затем ты оставил меня умирать, прежде чем твои сообщники похитили меня и пытали, чтобы узнать, где ты был! Все это я вытерпел ради тебя, Эфенди, пока ты радостно гонялся за тем, что нашел в этой Священной Шкатулке! У вас есть все основания принять мое предательство близко к сердцу, и я надеюсь, что сегодня ночью вы медленно погибнете под тяжелым камнем ”. Он осмотрелся внутри камеры. “Это то место, где я был проклят встретиться с тобой, и это то место, где я проклинаю тебя, чтобы ты был погребен”.

“Господи, ты определенно знаешь, как заводить друзей, Дэвид”, - пробормотал Патрик рядом с ним.

“Ты построил эту ловушку для него, не так ли?” Пердью догадался, и Аджо кивнул, подтверждая его опасения.

Снаружи они могли слышать, как Карстен кричал полковнику. Люди Йимену должны скрыться. Это был сигнал Аджо, и он нажал на циферблат под своей рукой, вызвав ужасный грохот над ними в горных породах. Опорные камни, которые Аджо тщательно возводила в дни, предшествовавшие встрече в Эдинбурге, рухнули. Он исчез в туннеле, пробежав мимо растрескивающихся стен коридора. На ночном воздухе он споткнулся, уже покрытый каким-то мусором и пылью от обвала.

“Они все еще внутри!” - закричал он. “Другие люди будут раздавлены! Ты должен им помочь!” Аджо схватил полковника за рубашку, делая вид, что отчаянно уговаривает его. Но полковник. Йимену оттолкнул его, повалив на землю. “Моя страна под водой, угрожает жизням моих детей и становится все более разрушительной, пока мы разговариваем, а вы держите меня здесь из-за обвала?” Йимену сделал выговор Аджо и Карстену, внезапно утратив чувство дипломатичности.

“Я понимаю, сэр”, - сухо сказал Карстен. “Давайте пока считать этот несчастный случай концом разгрома relic. В конце концов, как ты говоришь, тебе нужно присматривать за детьми. Я полностью понимаю срочность спасения своей семьи ”.

С этими словами Карстен и Аджо наблюдали за полковником. Йимену и его водитель удаляются в розоватый намек на рассвет на горизонте. Это было почти то время, когда изначально предполагалось вернуть Священную шкатулку. Вскоре местные рабочие на стройке воспрянут духом, ожидая, как они думали, прибытия Пердью, планируя хорошенько поколотить седовласого злоумышленника, который разграбил сокровища их страны.

“Иди и посмотри, правильно ли они обвалились, Аджо”, - приказал Карстен. “Поторопись, нам нужно идти”.

Аджо Кира поспешил к тому, что было входом на гору Йеха, чтобы убедиться, что ее обвал был плотным и окончательным. Он не видел, как Карстен пошел по его следам, и, к сожалению, наклон, чтобы оценить успех его работы, стоил ему жизни. Карстен поднял один из тяжелых камней над головой и опустил его на затылок Аджо, мгновенно раздробив его.

“Свидетелей нет”, - прошептал Карстен, отряхивая руки и направляясь к грузовику Пердью. Позади него труп Аджо Киры покрывал рыхлую породу и каменные обломки перед разрушенным входом. С его раздробленным черепом, оставляющим гротескный след на песке пустыни, не было сомнений, что он будет выглядеть как еще одна жертва камнепада. Карстен развернулся на военном грузовике Пердью ‘Две с половиной’, чтобы мчаться обратно к себе домой в Австрию, прежде чем поднимающиеся воды Эфиопии смогут поймать его в ловушку.

Дальше на юг Нине и Сэму повезло меньше. Весь регион вокруг озера Тана был под водой. Люди были в бешенстве, паниковали не только из-за наводнения, но и из-за необъяснимого способа, которым пришли воды. Реки и колодцы текли без какого-либо тока из питающего источника. Дождя не было, но из ниоткуда высохших русел рек били фонтаны.

По всему миру города страдали от перебоев в подаче электроэнергии, землетрясений и наводнений, разрушавших важные здания. Штаб-квартира ООН, Пентагон, Всемирный суд в Гааге и множество других учреждений, ответственных за порядок и прогресс, были уничтожены. К настоящему времени они опасались, что взлетно-посадочная полоса в Данше может быть подорвана, но Сэм надеялся, поскольку это сообщество находилось достаточно далеко, чтобы озеро Тана не подвергалось прямому влиянию. Он также находился достаточно далеко в глубине материка, так что пройдет еще некоторое время, прежде чем океан сможет добраться до него.

В призрачной дымке раннего рассвета Сэм увидел ночные разрушения во всей их ужасной реальности. Он снимал остатки всей трагедии так часто, как только мог, заботясь о том, чтобы сохранить заряд батареи в своей компактной видеокамере, в то время как он с тревогой ждал, когда Нина вернется к нему. Где-то вдалеке он продолжал слышать странный жужжащий звук, который не мог определить, но списал это на какую-то слуховую галлюцинацию. Он не спал более двадцати четырех часов и мог чувствовать последствия усталости, но он должен был бодрствовать, чтобы Нина нашла его. Кроме того, она выполняла тяжелую работу, и он был обязан перед ней быть там, когда, а не если, она вернется. Он отказался от мучивших его негативных мыслей о ее безопасности на озере, полном коварных существ.

Через свой объектив он сочувствовал гражданам Эфиопии, которым теперь пришлось оставить свои дома и свои жизни, чтобы выжить. Некоторые горько плакали с крыш своих домов, другие перевязывали раны. Время от времени Сэм сталкивался с плавающими телами.

“Иисус Христос, - пробормотал он, - это действительно конец света”.

Он снимал огромное водное пространство, которое, казалось, бесконечно простиралось перед его глазами. Когда небо на востоке окрашивало горизонт в розово-желтые тона, он не мог не заметить красоту фона, на котором была поставлена эта ужасная пьеса. Гладкая вода перестала бурлить и заполнять озеро, на данный момент, и это украшало пейзаж, жизнь птиц населяла жидкое зеркало. Многие все еще были на своих танквах, ловили рыбу в поисках пищи или просто плавали. Но среди них только одна маленькая лодка двигалась — действительно двигалась. Похоже, это было единственное судно, направлявшееся куда-то, на потеху зрителям с других судов.

“Нина”, - улыбнулся Сэм. “Я просто знаю, что это ты, крошка!”

Под раздражающий вой неизвестного звука он увеличил изображение быстро скользящей лодки, но когда объектив настроился на лучшее зрение, улыбка Сэма исчезла. “Боже мой, Нина, что ты наделала?”

За ней последовали пять столь же поспешных лодок, двигавшихся медленнее только из-за форы Нины. Ее лицо говорило само за себя. Паника и болезненное усилие исказили ее красивое лицо, когда она гребла прочь от преследующих ее монахов. Сэм спрыгнул со своего насеста в ратуше и обнаружил источник странного звука, который сбивал его с толку.

С севера прилетали военные вертолеты, чтобы забрать граждан и перевезти их на сушу дальше на юго-восток. Сэм насчитал около семи вертолетов, время от времени приземлявшихся, чтобы забрать людей из их временных трюмов. Один, CH-47F Chinook, стоял в нескольких кварталах от него, пока пилот собирал несколько человек для воздушной перевозки.

Нина почти добралась до окраины города, ее лицо было бледным и мокрым от усталости и ран. Сэм преодолел трудные воды, чтобы добраться до нее раньше, чем монахи, идущие по ее следу, смогли. Она значительно замедлилась, так как рука начала ее подводить. Изо всех сил Сэм использовал руки, чтобы двигаться быстрее, и преодолевал выбоины, острые предметы и другие препятствия под водой, которые он не мог видеть.

“Нина!” - крикнул он.

“Помоги мне, Сэм! Я вывихнула плечо!” - простонала она. “Во мне ничего не осталось. Пл-пожалуйста, просто он... — запинаясь, произнесла она. Когда она добралась до Сэма, он подхватил ее на руки и, развернувшись, проскользнул в группу зданий к югу от ратуши, чтобы найти место, где можно спрятаться. Позади них монахи кричали, призывая людей помочь им схватить воров.

“О черт, мы сейчас по уши в дерьме”, - прохрипел он. “Ты все еще можешь бежать, Нина?”

Ее темные глаза затрепетали, и она застонала, держась за руку. “Если бы вы могли вставить это обратно в розетку, я мог бы приложить настоящие усилия”.

За все годы работы в полевых условиях, съемок и репортажей в зонах боевых действий Сэм перенял ценные навыки у врачей скорой помощи, с которыми он работал. “Я не собираюсь лгать, любимая”, - предупредил он. “Это будет чертовски больно”.

Когда желающие граждане шагали по узким переулкам, чтобы найти Нину и Сэма, им приходилось вести себя тихо, выполняя замену плеча Нины. Сэм отдал ей свою сумку, чтобы она могла прикусить ремешок, и, пока их преследователи кричали внизу, в воде, Сэм наступил ей на грудную клетку одной ногой, держа ее дрожащую руку обеими руками.

“Готова?” - прошептал он, но Нина только зажмурилась и кивнула. Сэм сильно потянул ее за руку, медленно отводя ее от своего тела. Нина визжала в агонии под брезентом, слезы катились из-под ее век.

“Я слышу их!” - воскликнул кто-то на своем родном языке. Сэму и Нине не нужно знать язык, чтобы понять заявление, и он осторожно поворачивал ее руку, пока она не выровнялась с вращательной манжетой, прежде чем смягчиться. Приглушенный крик Нины был недостаточно громким, чтобы его услышали монахи, которые искали их, но двое мужчин уже поднимались по лестнице, выступающей из поверхности воды, чтобы обнаружить их.

Один из них был вооружен коротким копьем, и он направился прямо к слабому телу Нины, целясь оружием ей в грудь, но Сэм перехватил палку. Он ударил его кулаком прямо в лицо, временно лишив сознания, в то время как другой нападавший спрыгнул с подоконника. Сэм размахнулся копьем, как герой бейсбола, разбив мужчине скулу при ударе. Тот, кого он пробил, пришел в себя. Он выхватил копье у Сэма и ударил его в бок.

“Сэм!” - взвыла Нина. “Выше голову!” Она попыталась встать, но была слишком слаба, поэтому швырнула в него его "Беретту". Журналист схватил огнестрельное оружие и одним движением погрузил голову нападавшего под воду, всадив пулю в заднюю часть шеи.

“Они, должно быть, слышали выстрел”, - сказал он ей, надавливая на свою колотую рану. На затопленных улицах на фоне оглушительного полета военных вертолетов разгорелся скандал. Сэм выглянул из укрытия на возвышении и увидел, что вертолет все еще стоит.

“Нина, ты можешь идти?” - снова спросил он.

Она с трудом села. “Я могу ходить. Каков план?”

“Судя по вашему позору, я так понимаю, вам удалось заполучить бриллианты царя Соломона?”

“Да, в черепе в моем рюкзаке”, - ответила она.

У Сэма не было времени спросить об упоминании черепа, но он был рад, что она получила приз. Они переместились в соседнее здание и подождали, пока пилот вернется к "Чинуку", прежде чем тихо проковылять к нему, пока спасенных людей рассаживали. По их следу не менее пятнадцати монахов с острова и шестеро мужчин из Ветеры преследовали их в бурлящих водах. Когда второй пилот приготовился закрыть дверь, Сэм приставил дуло своего пистолета к его виску.

“Я действительно не хочу этого делать, мой друг, но мы должны идти на север, и мы должны сделать это сейчас!” Сэм хмыкнул, держа Нину за руку и удерживая ее позади себя.

“Нет! Вы не можете этого сделать!” - резко запротестовал второй пилот. Крики разъяренных монахов приближались. “Ты остаешься позади!”

Сэм не мог допустить, чтобы что-то помешало им подняться на борт вертолета, и он должен был доказать, что он настроен серьезно. Нина оглянулась на разъяренную толпу, швыряющую в них камни, когда они подошли ближе. Камень ударил Нину в висок, но она не упала.

“Иисус!” - закричала она, обнаружив кровь на своих пальцах там, где она дотронулась до головы. “Забиваешь женщин камнями при каждом удобном случае, ты, гребаный примитив...”

Выстрел заставил ее замолчать. Сэм выстрелил второму пилоту в ногу, к ужасу пассажиров. Он прицелился в монахов, остановив их на полпути. Нина не могла разглядеть среди них монаха, которого она спасла, но пока она искала его лицо, Сэм схватил ее и втащил в вертолет, полный перепуганных пассажиров. Рядом с ней на полу лежал стонущий второй пилот, и она сняла ремень, чтобы перевязать ему ногу. В кабине пилота Сэм, угрожая пистолетом, выкрикивал приказы пилоту, приказывая ему направляться на север, в Даншу, к месту встречи.

32

Перелет из Аксума

У подножия горы Йеха собрались несколько местных жителей, пришедших в ужас при виде мертвого египетского гида, которого все они знали по местам раскопок. Другим поразительным потрясением для них был колоссальный камнепад, который закрыл недра горы. Не зная, что делать, группа копателей, помощников археологов и мстительных местных жителей изучила неожиданное событие, бормоча между собой, чтобы попытаться выяснить, что именно произошло.

“Здесь глубокие следы шин, значит, здесь стоял тяжелый грузовик”, - предположил один рабочий, указывая на отпечатки в земле. “Здесь было две, может быть, три машины”.

“Возможно, это просто ”Лендровер", которым доктор Хессиан пользуется каждые несколько дней", - предположил другой.

“Нет, вот оно, вон там, как раз там, где он оставил его, прежде чем вчера отправился за новыми инструментами в Мекеле”, - возразил первый рабочий, указывая на "Лендровер" приглашенного археолога, припаркованный под брезентовой крышей палатки в нескольких метрах от него.

“Тогда как мы узнаем, была ли возвращена шкатулка? Это Аджо Кира. Мертвы. Пердью убил его и забрал шкатулку!” - крикнул один мужчина. “Вот почему они разрушили камеру!”

Его агрессивная дедукция произвела настоящий фурор среди местных жителей в соседних деревнях и в палатках рядом с местом раскопок. Некоторые из мужчин пытались рассуждать здраво, но большинство не желало ничего, кроме чистой мести.

“Ты это слышишь?” Пердью спросил Патрика, где они появились из-под восточного склона горы. “Они хотят содрать с нас кожу живьем, старина. Ты можешь бегать на этой ноге?”

“Ни хрена себе”, - поморщился Патрик. “У меня сломана лодыжка. Смотри.”

Обвал, вызванный Аджо, не убил двух мужчин, потому что Пердью запомнил важную особенность всех конструкций Аджо — выход из почтового ящика, скрытый под фальшивой стеной. К счастью, египтянин рассказал Пердью о старых способах создания ловушек в Египте, особенно внутри старых гробниц и пирамид. Именно так Пердью, Аджо и брат Аджо, Донкор, в первую очередь сбежали со Священной Шкатулкой.

Покрытые царапинами, выбоинами и пылью, Пердью и Патрик осторожно, чтобы их не обнаружили, выползли за несколько больших валунов у подножия горы. Патрик съеживался, когда острая боль в правой лодыжке пронзала его с каждым волочащимся движением вперед.

“Можем... к-можем мы просто сделать небольшую передышку?” - спросил он Пердью. Седовласый исследователь оглянулся на него.

“Послушай, приятель, я знаю, что это чертовски больно, но если мы не поторопимся, они найдут нас. Мне не нужно говорить вам, каким оружием размахивают эти люди, не так ли? Лопаты, шипы, молотки...”, - напомнил Пердью своему спутнику.

“Я знаю. Этот Лэнди слишком далеко для меня. Они догонят меня до моего второго шага ”, - признался он. “Моя нога - это мусор. Идите вперед, привлеките их внимание или выходите и позовите на помощь ”.

“Чушь собачья”, - ответил Пердью. “Мы вместе доберемся до этого Лэнди и уберемся отсюда ко всем чертям”.

“Как ты предлагаешь нам это сделать?” Патрик ахнул.

Пердью указал на инструменты для копания поблизости и улыбнулся. Патрик проследил взглядом за направлением. Он бы посмеялся вместе с Пердью, если бы его жизнь не зависела от результата.

“Ни за что, черт возьми, Дэвид. Нет! Ты что, с ума сошел?” - громко прошептал он, хлопнув Пердью по руке.

“Можете ли вы представить инвалидное кресло здесь, на гравии, получше?” Пердью ухмыльнулся. “Будь готов. Когда я вернусь, мы отправимся в Лэнди ”.

“И, я полагаю, у вас тогда будет время подключить его?” - Спросил Патрик.

Пердью достал свой надежный маленький планшет, который служил несколькими гаджетами в одном.

“О, ты, маловерный”, - он улыбнулся Патрику.

Обычно Purdue использовал его инфракрасные и радарные функции или использовал его в качестве устройства связи. Однако он постоянно совершенствовал устройство, добавляя новые изобретения и совершенствуя его технологию. Он показал Патрику маленькую кнопку на боковой стороне устройства. “Электрический скачок напряжения. У нас есть экстрасенс, Пэдди ”.

“Что он делает?” Патрик нахмурился, его глаза время от времени устремлялись мимо Пердью, чтобы оставаться начеку.

“Это заводит машины”, - сказал Пердью. Прежде чем Патрик смог обдумать ответ, Пердью вскочил и бросился к сараю с инструментами. Он двигался украдкой, наклоняя свое долговязое тело вперед, чтобы не высовываться.

“Пока все идет хорошо, ты, сумасшедший ублюдок”, - прошептал Патрик, наблюдая, как Пердью забирает тачку. “Но ты знаешь, что эта штука поднимет шум, не так ли?”

Готовясь к предстоящей погоне, Пердью глубоко вздохнул и оценил, как далеко толпа была от него и Патрика. “Поехали”, - сказал он и нажал на кнопку, чтобы "Лендровер" завелся. На нем не горели индикаторы, кроме тех, что на приборной панели, но некоторые люди у входа в гору могли слышать шум двигателя на холостом ходу. Пердью решил, что ему следует использовать их минутное замешательство в своих интересах, и он бросился к Патрику с визжащей тачкой.

“Прыгай! Быстрее!” - крикнул он Патрику, когда тот собирался добраться до него. Агент МИ-6 бросился на тачку, чуть не опрокинув ее со своей скоростью, но адреналин Пердью удержал ее на месте.

“Вот они! Убейте этих ублюдков! ” - проревел мужчина, указывая на двух мужчин, мчащихся к "Лендроверу" с тачкой.

“Боже, я надеюсь, что у него полный бак!” - Крикнул Патрик, наезжая на шаткое железное ведро прямо на пассажирскую дверь автомобиля 4x4. “Мой позвоночник! Мои кости в заднице, Пердью. Господи, ты убиваешь меня здесь!” - это было все, что могла услышать толпа, когда они бросились к убегающим мужчинам.

Когда они добрались до пассажирской двери, Пердью разбил окно камнем и открыл дверь. Патрик изо всех сил пытался выбраться из тачки, но приближающиеся безумцы убедили его использовать резервные силы, и он швырнул свое тело в машину. Они тронулись с места, вращая колеса, швыряя камни в любого из толпы, кто подошел слишком близко. Затем Пердью, наконец, нажал на педаль и преодолел некоторое расстояние между ними и бандой кровожадных местных жителей.

“Сколько времени у нас есть, чтобы добраться до Данши?” Пердью спросил Патрика.

“Примерно за три часа до того, как Сэм и Нина должны встретиться с нами там”, - сообщил ему Патрик. Он бросил взгляд на указатель уровня бензина. “Боже мой! это не уведет нас дальше, чем на 200 километров”.

“Все в порядке, пока мы удаляемся от пчелиного улья сатаны, идущего по нашему следу”, - сказал Пердью, все еще поглядывая в зеркало заднего вида. “Нам придется связаться с Сэмом и узнать, где они. Может быть, они смогут подвести "Геркулес" поближе, чтобы забрать нас. Боже, я надеюсь, что они все еще живы ”.

Патрик стонал каждый раз, когда Land Rover проскакивал яму или дергался при переключении передачи. Его лодыжка убивала его, но он был жив, и это все, что имело значение.

“Ты все время знал о Картере. Почему ты мне не сказал?” - Спросил Патрик.

“Я же говорил тебе, мы не хотели, чтобы ты был соучастником. Если бы ты не знал, ты не мог быть замешан ”.

“И этот бизнес с его семьей? Вы послали кого-нибудь позаботиться и о них тоже?” - Спросил Патрик.

“Боже мой, Патрик! Я не террорист. Я блефовал”, - заверил его Пердью. “Мне нужно было потрясти его клетку, и благодаря исследованиям Сэма и кроту в Карстене'… Офис Картера, мы получили информацию, что его жена и дочери находятся на пути к его дому в Австрии ”.

“Невозможно, блядь, поверить”, - ответил Патрик. “Вы с Сэмом должны записаться агентами Ее Величества, понимаешь? Вы безумны, безрассудны и скрытны на грани истерики, вы двое. И доктор Гулд не сильно отстает ”.

“Что ж, спасибо, Патрик”, - улыбнулся Пердью. “Но нам нравится наша свобода, вы знаете, делать грязную работу незаметно”.

“Ни хрена”, - вздохнул Патрик. “Кого за крота использовал Сэм?”

“Я не знаю”, - ответил Пердью.

“Дэвид, кто этот гребаный крот? Я не дам парню пощечины, поверь мне”, - огрызнулся Патрик.

“Нет, я действительно не знаю”, - настаивал Пердью. “Он обратился к Сэму, как только обнаружил неуклюжий взлом Сэмом личных файлов Карстена. Вместо того, чтобы подставить его, он предложил раздобыть нам необходимую информацию при условии, что Сэм разоблачит Карстена таким, какой он есть ”.

Патрик прокрутил информацию в голове. Это имело смысл, но после этого задания он больше не был уверен, кому можно доверять. “Крот" передал вам личные данные Карстена, включая местоположение его собственности и тому подобное?”

“Вплоть до его группы крови”, - сказал Пердью, улыбаясь.

“Однако, как Сэм планирует разоблачить Карстена? Он мог бы законно владеть имуществом, и я уверен, что глава военной разведки знает, как замести следы бюрократической волокиты ”, - предположил Патрик.

“О, это так”, - согласился Пердью. “Но он выбрал не тех змей для игры с Сэмом, Ниной и мной. Сэм и его "крот" взломали системы связи серверов, которые Карстен использует в своих личных целях. Пока мы разговариваем, алхимик, ответственный за убийства с алмазами и глобальные катастрофы, направляется в особняк Карстена в Зальцкаммергуте.”

“Для чего?” - Спросил Патрик.

“Карстен объявил, что у него есть бриллиант на продажу”, - пожал плечами Пердью. “ Очень редкий первичный камень , называемый суданский Eye . Как и первоклассные камни Селеста и фараон, суданский глаз может взаимодействовать с любым из бриллиантов меньшего размера, которые царь Соломон изготовил после завершения строительства своего Храма. Простые числа необходимы, чтобы освободить каждую чуму, связанную семьюдесятью двумя царя Соломона.”

“Очаровательно. И теперь то, что мы испытываем здесь, заставляет нас пересмотреть наш цинизм ”, - отметил Патрик. “Без простых чисел Маг не может творить свою дьявольскую алхимию?”

Пердью кивнул. “Наши египетские друзья из "Наблюдателей за драконами" сообщили нам, что, согласно их свиткам, маги царя Соломона привязали каждый камень к определенному небесному телу”, - передал он. “Конечно, текст, предшествующий знакомым текстам Священного Писания, утверждает, что падших ангелов насчитывалось двести, и что семьдесят два из них были вызваны Соломоном. Здесь в игру вступают звездные карты с каждым бриллиантом ”.

“А у Карстена суданский глаз?” - Спросил Патрик.

“Нет, у меня есть . Это один из двух бриллиантов, которые моим брокерам удалось приобрести соответственно у венгерской баронессы, находящейся на грани банкротства, и у вдовца из Италии, который хочет начать новую жизнь вдали от родственников со стороны мафии, представляете? У меня есть два простых числа из трех. Другая - ”Селеста", находится во владении Волшебника."

“И Карстен выставил их на продажу?” Патрик нахмурился, пытаясь разобраться во всем этом.

“Сэм сделал это, используя личную электронную почту Карстена”, - пояснил Пердью. “Карстен понятия не имеет, что Волшебник, мистер Райя, придет, чтобы приобрести у него свой следующий бриллиант высшего качества”.

“О, это хорошо!” Патрик улыбнулся, хлопнув в ладоши. “Пока мы можем доставить оставшиеся алмазы мастеру Пенекалю и Офару, Райя не может преподнести никаких других сюрпризов. Я молю Бога, чтобы Нине и Сэму удалось их заполучить ”.

“Как нам связаться с Сэмом и Ниной? Мои устройства потерялись там, в цирке”, - спросил Патрик.

“Вот”, - сказал Пердью. “Просто прокрутите вниз до имени Сэма и посмотрите, смогут ли спутники соединить нас”.

Патрик сделал, как просил Пердью. В маленьком динамике беспорядочно щелкало. Внезапно в динамике слабо затрещал голос Сэма: “Где, черт возьми, ты был? Мы пытались подключиться в течение нескольких часов!”

“Сэм”, - сказал Патрик, - “мы на пути из Аксума, едем порожняком. Когда вы доберетесь туда, не могли бы вы забрать нас, если мы отправим вам координаты?”

“Послушайте, мы здесь по уши в дерьме”, - сказал Сэм. “Я, ” вздохнул он, “ я вроде как... одурачил пилота и угнал военный спасательный вертолет. Долгая история.”

“Боже мой!” Патрик взвизгнул, вскидывая руки в воздух.

“Они только что приземлились здесь, на взлетно-посадочной полосе в Данше, как я их вынудил, но нас собираются арестовать. Повсюду солдаты, так что я не думаю, что мы сможем вам помочь ”, - посетовал Сэм.

На заднем плане Пердью мог слышать хлопок винта вертолета и крики людей. Для него это звучало как зона военных действий. “Сэм, ты достал бриллианты?”

“Нина получила их, но теперь они, вероятно, будут конфискованы”, - сообщил Сэм, звуча абсолютно несчастным и разъяренным. “В любом случае, уточните свои координаты”.

Лицо Пердью исказилось в фокусе, как это всегда бывало, когда ему приходилось разрабатывать план выхода из затруднительного положения. Патрик сделал очень глубокий вдох. “Только что со сковородки”.

33

Апокалипсис над Зальцкаммергутом

Под моросящим дождем обширные зеленые сады Карстена выглядели в безупречной красоте. В серой пелене дождя цвета цветов казались почти люминесцентными, а деревья величественно возвышались в пышной полноте. Однако по какой-то причине вся природная красота не могла сдержать тяжелого чувства потерянности, обреченности, которое витало в воздухе.

“Господи, в каком жалком раю ты живешь, Джозеф”, - заметил Лиам Джонсон, припарковывая машину под тенистой группой серебристых берез и пышных елей на холме над участком. “Совсем как твой отец, сатана”.

В руке он держал мешочек с несколькими кубическими циркониями и одним довольно крупным камнем, который помощник Пердью предоставил по просьбе ее босса. Под руководством Сэма Лиам посетил Райхтишусиса за два дня до этого, чтобы забрать камни из частной коллекции Пердью. Симпатичная леди сорока с чем-то лет, управляющая денежными делами Пердью, была достаточно любезна, чтобы предупредить Лайама об исчезновении с сертифицированными бриллиантами.

“Укради это, и я отрежу тебе яйца тупой машинкой для стрижки ногтей, хорошо?” - сказала очаровательная шотландская леди Лайаму, передавая мешочек, который он должен был подбросить в особняк Карстена. Это было действительно приятное воспоминание, поскольку она тоже выглядела как типаж — вроде… Мисс Манипенни встречает американку Мэри.

Оказавшись внутри легкодоступного загородного поместья, Лиам вспомнил, как внимательно изучал чертежи дома, чтобы найти дорогу в кабинет, где Карстен вел все свои тайные дела. Снаружи было слышно, как люди из службы безопасности среднего уровня болтают с экономкой. Жена и дочери Карстена прибыли за два часа до этого, и все трое удалились в свои спальни, чтобы немного выспаться.

Лиам вошел в небольшой вестибюль в конце восточного крыла первого этажа. Он с легкостью вскрыл замок кабинета и дал окружению еще одного шпиона, прежде чем войти.

“Срань господня!” - прошептал он, пробираясь внутрь, почти забыв следить за камерами. Лиам почувствовал, как у него скрутило живот, когда он закрывал за собой дверь. “Нацистский Диснейленд!” - выдохнул он себе под нос. “Боже мой, я знал, что ты что-то задумал, Картер, но это? Это дерьмо следующего уровня!”

Весь офис был украшен нацистской символикой, картинами Гиммлера и Гöринга и несколькими бюстами других высокопоставленных командиров СС. За его креслом на стене висело знамя. “Ни за что! Орден Черного Солнца”, - подтвердил Лиам, подкрадываясь ближе к ужасному символу, вышитому черной шелковой нитью на красной атласной ткани. Больше всего Лиама беспокоили повторяющиеся видеоклипы церемоний награждения, проведенных нацистской партией в 1944 году, которые постоянно воспроизводились на плоском экране монитора. По неосторожности он превратился в другую картину, на которой было изображено отвратительное лицо Иветты Вольф, дочери Карла Вольфа, обергруппенфюрера СС. “Это она”, - тихо пробормотал Лиам, “Мать”.

Соберись с духом, парень, убеждал внутренний голос Лиама. Ты же не хочешь провести свой последний момент в этой яме, не так ли?

Для опытного специалиста по тайным операциям и эксперта по технологическому шпионажу, такого как Лиам Джонсон, взломать сейф Карстена было детской забавой. В сейфе Лиам нашел еще один документ с символом Черного Солнца на нем, официальный меморандум для всех членов о том, что Орден выследил изгнанного египетского масона Абдула Райю. Карстен и его высокопоставленные коллеги организовали выписку Раи из лечебницы в Турции после того, как исследование познакомило их с его работой во время Второй мировой войны.

Один только его возраст, тот факт, что он все еще был жив и здоров, были непостижимыми чертами, которые вызывали восхищение Black Sun. В противоположном углу комнаты Лиам также установил монитор видеонаблюдения со звуком, похожий на личные камеры Карстена. Единственное отличие состояло в том, что эта посылала сообщения в службу безопасности мистера Джо Картера, где их легко могли перехватить Интерпол и другие правительственные учреждения.

Миссия Лиама была тщательно продуманной работой по изобличению лидера MI6, наносящего удар в спину, и раскрытию его тщательно охраняемого секрета в прямом телевизионном эфире, как только Пердью активировал его. Наряду с информацией, полученной Сэмом Кливом для его эксклюзивного репортажа, репутация Джо Картера оказалась в серьезной опасности.

“Где они?” Пронзительный голос Карстена эхом разнесся по дому, напугав крадущегося злоумышленника из МИ-6. Лиам быстро положил мешочек с бриллиантами в сейф и закрыл его так быстро, как только мог.

“Кто, сэр?” - спросил сотрудник службы безопасности.

“Моя жена! М-м-дочери мои, вы чертовы идиотки!” - рявкнул он, его голос пронесся мимо дверей кабинета и ныл всю дорогу вверх по лестнице. Лиам мог слышать звук внутренней связи рядом с зацикленной записью на мониторе в офисе.

“Герр Карстен, к вам пришел человек, который хочет вас видеть, сэр. Его зовут Абдул Райя?” - объявил голос по всем домофонам в доме.

“Что?” Сверху донесся визг Карстена. Лиаму оставалось только посмеяться над своей успешной работой по обрамлению. “У меня не назначена с ним встреча! Предполагается, что он в Брюгге, сеет хаос!”

Лайам прокрался к дверям кабинета, слушая возражения Карстена. Таким образом, он мог отслеживать местонахождение предателя. Агент МИ-6 выскользнул из окна туалета на втором этаже, чтобы избежать основных зон, которые теперь часто посещают параноидальные сотрудники службы безопасности. Смеясь, он побежал трусцой прочь от зловещих стен ужасного рая, в котором вот-вот должно было произойти ужасное противостояние.

“Ты с ума сошла, Рая? С каких это пор у меня есть бриллианты на продажу?” Карстен рявкнул, стоя в дверях своего кабинета.

“Мистер Карстен, вы связались со мной, предлагая продать суданский глазной камень”, - спокойно ответил Райя, его черные глаза мерцали.

“Суданский глаз? О чем, во имя всего святого, ты говоришь?” Карстен зашипел. “Мы освобождали тебя не для этого, Рая! Мы освободили вас, чтобы вы выполнили нашу просьбу, поставили мир на колени! Теперь ты приходишь и беспокоишь меня этим абсурдным дерьмом?”

Губы Раи скривились, обнажив отвратительные зубы, когда он подошел к толстой свинье, разговаривающей с ним свысока. “Будьте очень осторожны с теми, с кем вы обращаетесь как с собакой, мистер Карстен. Я думаю, вы и ваша организация забыли, кто я такой!” Рая кипела от злости. “Я великий мудрец, волшебник, ответственный за нашествие саранчи в Северной Африке в 1943 году, любезность, которую я оказал нацистским силам по отношению к союзным войскам, дислоцированным на забытой богом бесплодной земле, на которой они проливали кровь!”

Карстен откинулся на спинку стула, сильно вспотев. “Я… У меня н-нет бриллиантов, мистер Райя, клянусь!”

“Докажи это!” Проскрежетала Рая. “Покажите мне ваши сейфы и сундуки. Если я ничего не найду, и вы зря потратили мое драгоценное время, я выверну вас наизнанку, пока вы живы ”.

“О Господи!” Карстен взвыл, шатаясь, направляясь к сейфу. Его взгляд упал на портрет матери, пристально смотрящей на него. Он вспомнил слова Пердью о его бесхребетном бегстве, когда он бросил старую женщину, когда в ее дом вторглись, чтобы спасти Пердью. В конце концов, когда известие о ее смерти достигло Ордена, уже возникли вопросы об обстоятельствах, поскольку Карстен был с ней той ночью. Как получилось, что он сбежал, а она нет? "Черное солнце" было организацией зла, но все их члены были мужчинами и женщинами с мощным интеллектом и могущественными средствами.

Когда Карстен в относительной безопасности открыл свой сейф, он столкнулся с ужасным видением. Из брошенного мешочка в темноте настенного сейфа блеснуло несколько бриллиантов. “Это невозможно”, - сказал он. “Это невозможно! Это не мое!”

Райя оттолкнул дрожащего дурака в сторону и собрал бриллианты на ладони. Затем он повернулся к Карстену с леденящим кровь хмурым взглядом. Его изможденное лицо и черные волосы придавали ему отчетливый вид какого-то предвестника смерти, возможно, самого Жнеца. Карстен позвал своих сотрудников службы безопасности, но никто не ответил.

34

Лучшие сто фунтов

Когда "Чинук" приземлился на заброшенной посадочной полосе за пределами Данши, перед самолетом "Геркулес", который Пердью арендовал для экскурсии по Эфиопии, стояли три военных джипа.

“Нам крышка”, - пробормотала Нина, все еще прижимая ногу раненого пилота окровавленными руками. Его здоровью ничего не угрожало, так как Сэм целился в наружную часть бедра, в результате чего у него не было ничего хуже легкого ранения. Боковая дверь открылась, и граждан выпустили, прежде чем пришли солдаты, чтобы забрать Нину. Сэма уже разоружили и бросили на заднее сиденье одного из джипов.

Они конфисковали две сумки, которые были у Сэма и Нины, и надели на них наручники.

“Вы думаете, что можете прийти в мою страну и украсть?” - крикнул им Капитан. “Вы думаете, что можете использовать наш воздушный патруль в качестве своего личного такси? Эй?”

“Послушайте, будет трагедия, если мы в ближайшее время не доберемся до Египта!” Сэм попытался объяснить, но за это получил удар под дых.

“Пожалуйста, послушай!” - Умоляла Нина. “Мы должны добраться до Каира, чтобы остановить наводнения и перебои с подачей электроэнергии, прежде чем весь мир рухнет!”

“Почему бы не остановить землетрясения заодно, а?” Капитан насмехался над ней, сжимая изящную челюсть Нины своей грубой рукой.

“Капитан Ифили, уберите руки от женщины!” - приказал мужской голос, побуждая капитана немедленно подчиниться. “Отпусти ее. И мужчина тоже.”

“При всем уважении, сэр”, - сказал капитан, не отходя от Нины, “она ограбила монастырь, а затем этот неблагодарный, ” прорычал он, пиная Сэма, - “имел наглость угнать наш спасательный вертолет”.

“Я очень хорошо знаю, что он сделал, капитан, но если вы не отдадите их прямо сейчас, я отдам вас под трибунал за неподчинение. Может, я и в отставке, но я по-прежнему главный финансовый донор Эфиопской армии”, - взревел мужчина.

“Да, сэр”, - ответил капитан и жестом приказал мужчинам освободить Сэма и Нину. Когда он отошел в сторону, Нина не могла поверить, кто был ее спасителем. “Кол. Йимену?”

Рядом с ним ждала его личная свита, всего четыре человека. “Ваш пилот сообщил мне о цели вашего визита в Тана Киркос, доктор Гулд”, - сказал Йимену Нине. “И поскольку я у вас в долгу, у меня нет другого выбора, кроме как расчистить вам путь в Каир. Я оставлю в вашем распоряжении двух моих людей и допуск к секретной деятельности из Эфиопии через Эритрею и Судан в Египет ”.

Нина и Сэм обменялись взглядами, полными недоумения и недоверия. “Эм, спасибо, полковник”, - осторожно сказала она. “Но могу я спросить, почему вы помогаете нам? Ни для кого не секрет, что мы с тобой не с той ноги встали”.

“Несмотря на ваше ужасное суждение о моей культуре, доктор Гулд, и ваши яростные нападки на мою личную жизнь, вы спасли жизнь моему сыну. За это я не могу не освободить вас от любой вендетты, которую я, возможно, имел против вас ”, кол. Йимену уступил.

“Боже мой, я сейчас дерьмово себя чувствую”, - пробормотала она.

“Прошу прощения?” он спросил.

Нина улыбнулась и протянула ему руку. “Я сказал, я хотел бы принести вам свои извинения за мои предположения и мои резкие утверждения”.

“Ты кого-то спас?” - Спросил Сэм, все еще не оправившись от удара в живот.

Кол. Йимену посмотрел на журналиста, позволяя ему снять свое заявление. “Она спасла моего сына от неминуемого утопления, когда монастырь затопляло. Многие погибли прошлой ночью, и мой Канту был бы среди них, если бы доктор Гулд не вытащил его из воды. Он позвонил мне как раз в тот момент, когда я собирался присоединиться к мистеру Пердью и другим внутри горы, чтобы наблюдать за возвращением Священной Шкатулки, назвав ее ангелом Соломона . Он назвал мне ее имя и что она украла череп. Я бы сказал, что это вряд ли преступление, достойное смертной казни ”.

Сэм взглянул на Нину поверх видоискателя своей компактной видеокамеры и подмигнул. Было бы лучше, если бы никто не знал, что содержал череп. Вскоре после этого Сэм отправился с одним из людей Йимену за Пердью и Патриком туда, где у их украденного "Лендровера" закончилось дизельное топливо. Им удалось проехать больше половины пути, прежде чем остановиться, так что машине Сэма не потребовалось много времени, чтобы найти их.

Три дня спустя

С разрешения Йимену группа вскоре добралась до Каира, где "Геркулес" наконец приземлился недалеко от Университета. “Ангел Соломона, да?” Сэм дразнил. “Почему, скажи на милость?”

“Понятия не имею”, - улыбнулась Нина, когда они вошли в древние стены святилища Наблюдателей за Драконами.

“Ты видел новости?” - Спросил Пердью. “Они нашли особняк Карстена полностью заброшенным, если не считать следов пожара, оставившего сажу на стенах. Он официально числится пропавшим без вести вместе со своей семьей ”.

“И эти бриллианты мы… он... положил в сейф?” - Спросил Сэм.

“Исчезли”, - ответил Пердью. “Либо Волшебник забрал их, не сразу поняв, что они поддельные, либо "Черное солнце" забрали их, когда пришли забрать своего предателя, чтобы ответить за то, что мать его бросила”.

“В какой бы форме Волшебник его ни оставил”, Нина съежилась. “Вы слышали, что он сделал с мадам Шанталь, ее помощницей и экономкой той ночью. Бог знает, что он придумал для Карстена ”.

“Что бы ни случилось с этой нацистской свиньей, я в восторге от этого и совсем не чувствую себя плохо”, - сказал Пердью. Они поднялись на последний пролет, все еще ощущая последствия своего болезненного похода.

После утомительного путешествия обратно в Каир Патрик был госпитализирован в местную клинику, чтобы вправить лодыжку, и остался в отеле, пока Пердью, Сэм и Нина поднимались по лестнице в обсерваторию, где ждали мастера Пенекал и Офар.

“Добро пожаловать!” Офар зазвенел, сложив руки. “Я слышал, у вас могут быть для нас хорошие новости?”

“Я надеюсь на это, иначе к завтрашнему дню мы окажемся под пустыней, а над нами будет океан”, - циничное ворчание Пенекаля донеслось с возвышенности, где он смотрел в телескоп.

“Похоже, вы, ребята, пережили еще одну мировую войну”, - заметил Офар. “Надеюсь, вы не получили никаких серьезных травм”.

“Они оставят шрамы, мастер Офар, ” сказала Нина, “ но мы все еще живы и здоровы”.

Вся обсерватория была украшена старинными картами, гобеленами ткацкого станка и старыми астрономическими инструментами. Нина села на диван рядом с Офаром, открыв свою сумку, и естественный свет желтого послеполуденного неба позолотил всю комнату, создавая волшебную атмосферу. Когда она показала камни, два астронома немедленно одобрили.

“Это настоящие. Бриллианты царя Соломона”, - улыбнулся Пенекал. “Большое вам всем спасибо за вашу помощь”.

Офар посмотрел на Пердью. “Но разве они не были обещаны Проф. Имру?”

“Не могли бы вы воспользоваться шансом и оставить их в его распоряжении вместе с известными ему алхимическими ритуалами?” Пердью спросил Офара.

“Абсолютно нет, но я думал, что это была ваша сделка”, - сказал Офар.

“Проф. Имру узнает, что Джозеф Карстен украл их у нас, когда пытался убить нас на горе Йеха, поэтому мы не сможем их вернуть, понимаешь?” Пердью объяснил с большим весельем.

“Значит, мы можем хранить их здесь, в наших хранилищах, чтобы помешать любой другой зловещей алхимии?” - Спросил Офар.

“Да, сэр”, - подтвердил Пердью. “Я приобрел два из трех простых бриллиантов через частные продажи в Европе, и согласно сделке, как вы знаете, то, что я купил, остается моим”.

“Достаточно справедливо”, - сказал Пенекал. “Я бы предпочел, чтобы ты оставил их себе. Таким образом, простые числа будут храниться отдельно от... ” он быстро оценил бриллианты, “ ... остальных шестидесяти двух бриллиантов царя Соломона.

“Значит, пока что Волшебник использовал десять штук, чтобы вызвать чуму?” - Спросил Сэм.

“Да”, - подтвердил Офар. “Используя одно простое число, "Селесту". Но они уже освобождены, так что он больше не сможет причинить вреда, пока не сможет получить эти и два простых числа мистера Пердью ”.

“Хорошее шоу”, - сказал Сэм. “И теперь ваш алхимик уничтожит эпидемии?”

“Не отменить, а остановить текущий ущерб, если только Волшебник не наложит на них руки до того, как наш алхимик преобразовал их состав, чтобы сделать их бессильными”, - ответил Пенекал.

Офар хотел сменить болезненную тему. “Я слышал, вы сделали целое разоблачение &# 233; провала коррупции в МИ-6, мистер Клив”.

“Да, это выйдет в эфир в понедельник”, - гордо сказал Сэм. “Мне пришлось редактировать и пересказывать все это за два дня, пока меня мучила ножевая рана”.

“Отличная работа”, - улыбнулся Пенекал. “Особенно когда дело доходит до военных вопросов, страну не следует оставлять в неведении ... так сказать”. Он посмотрел на Каир, все еще лишенный власти. “Но теперь, когда пропавший глава МИ-6 будет показан по международному телевидению, кто займет его место?”

Сэм ухмыльнулся: “Похоже, специального агента Патрика Смита ждет повышение за его выдающуюся доблесть в привлечении Джо Картера к ответственности. И кол. Йимену также поддержал его безупречные подвиги перед камерой ”.

“Это великолепно”, - обрадовался Офар. “Надеюсь, наш алхимик поторопится”, - вздохнул он, размышляя. “У меня плохое предчувствие, когда он опаздывает”.

“У тебя всегда плохое предчувствие, когда люди опаздывают, мой старый друг”, - сказал Пенекал. “Ты слишком много беспокоишься. Помните, жизнь непредсказуема”.

“Это, безусловно, для неподготовленных”, - раздался злобный голос с верхней площадки лестницы. Они все обернулись, чувствуя, как воздух холодеет от недоброжелательности.

“О, Боже мой!” - Воскликнул Пердью.

“Кто это?” - Спросил Сэм.

“Это... это… мудрец!” Ответил Офар, дрожа и хватаясь за грудь. Пенекал встал перед своим другом, когда Сэм встал перед Ниной. Пердью стоял перед всеми.

“Ты будешь моим противником, высокий человек?” - учтиво спросил Фокусник.

“Да”, - ответил Пердью.

“Пердью, как ты думаешь, что ты делаешь?” Нина в ужасе зашипела.

“Не делай этого”, - сказал Сэм Пердью, положив твердую руку на плечо. “Ты не можешь быть мучеником из-за чувства вины. Люди предпочитают делать с тобой всякое дерьмо, помни. Мы выбираем!”

“У меня кончилось терпение, и мой курс был достаточно задержан из-за того, что эта свинья дважды проиграла в Австрии”, - прорычала Райя. “А теперь отдайте камни Соломона, или я спущу со всех вас кожу живьем”.

Нина держала бриллианты за спиной, не подозревая, что у неестественного существа есть к ним чутье. С невероятной силой он отшвырнул Пердью и Сэма в сторону и потянулся к Нине.

“Я собираюсь переломать каждую косточку в твоем маленьком теле, Иезавель”, - прорычал он, обнажив эти ужасные зубы перед лицом Нины. Она не могла защищаться, так как ее руки крепко держали бриллианты.

С ужасающей силой он схватил Нину и развернул ее к себе. Она прижалась спиной к его животу, он прижал ее к себе, чтобы разжать ее руки.

“Нина! Не отдавайте их ему!” - Рявкнул Сэм, поднимаясь на ноги. Пердью подкрадывался к ним с другой стороны. Нина плакала от ужаса, ее тело сотрясалось в ужасных объятиях Мага, когда его коготь больно сжал ее левую грудь.

У него вырвался странный вопль, переросший в крик ужасной агонии. Офар и Пенекал отступили назад, и Пердью прекратил ползти, чтобы выяснить, что происходит. Нина не могла убежать от него, но его хватка на ней быстро ослабла, а его визг становился все громче.

Сэм нахмурился в замешательстве, понятия не имея, что происходит. “Нина! Нина, что происходит?”

Она только покачала головой и одними губами произнесла, я не знаю .

Именно тогда Пенекал набрался наглости обойти вокруг, чтобы определить, что происходит с визжащим Волшебником. Его глаза расширились, когда он увидел, как губы высокого, худощавого мудреца распались вместе с его веками. Его рука лежала на груди Нины, сбрасывая кожу, как будто его бил электрический ток. Комнату заполнил запах горящей плоти.

Офар воскликнул и указал на грудь Нины: “Это отметина на ее коже!”

“Что?” Спросил Пенекаль, присмотревшись повнимательнее. Он заметил, о чем говорил его друг, и его лицо просветлело. “Доктор Метка Гулда уничтожает Мудреца! Смотрите! Смотрите, ” он улыбнулся, “ это Печать Соломона!”

“Что?” - спросил я. - Спросил Пердью, протягивая руки к Нине.

“Печать Соломона!” Повторил Пенекаль. “Ловушка для демонов, оружие против демонов, которое, как говорят, было даровано Соломону Богом”.

Наконец, несчастный алхимик упал на колени, мертвый и высохший. Его труп рухнул на пол, оставив Нину невредимой. Все мужчины на мгновение замерли в изумленном молчании.

“Лучшая сотня фунтов, которую я когда-либо тратила”, - сказала Нина ничем не примечательным тоном, поглаживая свою татуировку, за несколько секунд до обморока.

“Лучший момент, который я никогда не снимал”, - посетовал Сэм.

Как только все они начали приходить в себя после невероятного безумия, свидетелями которого они только что стали, назначенный Пенекалем алхимик ленивой походкой поднялся по лестнице. Совершенно равнодушным тоном он объявил: “Извините, я опоздал. Ремонт в ресторане Talinki's Fish & Chips задержал меня на ужин. Но теперь мой живот полон, и я готов спасти мир ”.

***КОНЕЦ***

Престон У. Чайлд

Свитки Атлантиды

Пролог

Серапеум, храм — 391 год н. э.

Со стороны Средиземного моря поднялся зловещий порыв ветра, нарушивший тишину, воцарившуюся над мирным городом Александрия. Посреди ночи на улицах были видны только масляные лампы и свет костров, когда пять фигур, переодетых монахами, быстро двигались по городу. Из высокого каменного окна мальчик, едва достигший подросткового возраста, наблюдал за ними, пока они шли, немые, какими, как известно, были монахи. Он притянул свою мать к себе и указал на них.

Она улыбнулась и заверила его, что они направлялись на полуночную мессу в один из городских храмов. Большие карие глаза мальчика зачарованно следили за крошечными пятнышками под ним, прослеживая их тени взглядом, когда черные вытягивающиеся формы удлинялись каждый раз, когда они проходили мимо огня. В частности, он мог ясно наблюдать за одним человеком, который что-то прятал под своей одеждой, что-то существенное, форму чего он не мог различить.

Это была мягкая ночь позднего лета, на улице было много людей, и теплые огни отражались от веселья. Над ними в чистом небе мерцали звезды, в то время как внизу массивные торговые корабли вздымались, как дышащие гиганты, на вздымающихся и опускающихся волнах волнующегося моря. Время от времени взрыв смеха или звон разбитого кувшина с вином нарушали атмосферу тревоги, но мальчик привык к этому. Ветерок играл в его темных волосах, когда он перегнулся через подоконник, чтобы получше рассмотреть таинственную группу святых людей, которыми он был так очарован.

Когда они достигли следующего перекрестка, он увидел, как они внезапно разбежались, хотя и с одинаковой скоростью, в разных направлениях. Мальчик нахмурился, задаваясь вопросом, посещают ли каждый из них разные церемонии в разных районах города. Его мать разговаривала со своими гостями и сказала ему идти спать. Восхищенный странным движением святых людей, мальчик надел свою собственную мантию и прокрался мимо своей семьи и их гостей в главную комнату. Босиком он спустился по каменной кладке широких ступеней на стене, чтобы спуститься на улицу внизу.

Он был полон решимости последовать за одним из этих людей и посмотреть, что это за странное образование. Было известно, что монахи передвигались группами и вместе посещали мессы. С сердцем, наполненным двусмысленным любопытством и неразумной жаждой приключений, мальчик последовал за одним из монахов. Фигура в мантии прошла мимо церкви, где мальчик и его семья часто поклонялись как христиане. К своему удивлению, мальчик заметил, что маршрут, по которому шел монах, вел к языческому храму, Храму Сераписа. Страх копьем пронзил его сердце при мысли даже о том, чтобы ступить на ту же землю, что и языческое место поклонения, но его любознательность только усилилась. Он должен был знать почему.

По всей ширине тихого переулка величественный храм предстал как на ладони. Все еще преследуя по пятам монаха-воришку, мальчик усердно преследовал его тень, надеясь оставаться рядом с человеком Божьим в такое время, как это. Его сердце колотилось от благоговейного ужаса перед храмом, где он слышал, как его родители рассказывали о христианских мучениках, которых язычники держали там, чтобы внушить папе и королю их соперничество. Мальчик жил во времена великих потрясений, когда переход язычества в христианство был очевиден по всему континенту. В Александрии обращение стало кровавым, и он боялся находиться даже так близко к такому могущественному символу, самому дому языческого бога Сераписа.

Он мог видеть двух других монахов на боковых улочках, но они просто несли вахту. В плоский, квадратный фасад могучего сооружения он последовал за фигурой в мантии, почти потеряв его из виду. Мальчик был не так быстр, как монах, но в темноте он мог уследить за его шагами. Перед ним был большой внутренний двор, а поперек него стояло возвышенное сооружение на величественных колоннах, которое представляло собой все великолепие храма. Когда мальчик перестал удивляться, он понял, что остался один и потерял след святого человека, который привел его сюда.

Но все же, побуждаемый фантастическим запретом, от которого он страдал, тем возбуждением, которое могло дать только запретное, он остался. Голоса доносились неподалеку, где двое язычников, один из которых был жрецом Сераписа, направлялись к зданию великих колонн. Мальчик подобрался поближе и стал слушать их.

“Я не подчинюсь этому заблуждению, Салодий! Я не допущу, чтобы эта новая религия завоевала славу наших предков, наших богов!” - хрипло прошептал человек, похожий на священника. В руках он нес коллекцию свитков, в то время как его спутник нес под мышкой золотую статуэтку получеловека-полукровки. В руке он сжимал стопку папируса, когда они направлялись ко входу в правом углу внутреннего двора. Из того, что он слышал, это были покои человека, Салодиуса.

“Вы знаете, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить наши секреты, ваша светлость. Ты знаешь, что я отдам свою жизнь”, - сказал Салодиус.

“Я боюсь, что эта клятва скоро будет испытана христианской ордой, мой друг. Они попытаются уничтожить все до единого остатки нашего существования в своей еретической чистке, замаскированной под благочестие, ” горько усмехнулся священник. “Именно по этой причине я никогда не обращусь в их веру. Какое лицемерие может быть выше, чем предательство, когда ты делаешь себя богом над людьми, когда ты утверждаешь, что служишь богу людей?”

Все эти разговоры о христианах, претендующих на власть под знаменем всемогущего, сильно выбили мальчика из колеи, но ему пришлось придержать язык из страха быть обнаруженным такими мерзкими людьми, которые осмелились богохульствовать на земле его великого города. За пределами кварталов Салодиуса стояли два платана, где мальчик предпочел присесть, пока мужчины заходили внутрь. Тусклая лампа освещала дверной проем изнутри, но при закрытой двери он не мог видеть, что они делали.

Побуждаемый растущим интересом к их делам, он решил проникнуть внутрь и увидеть своими глазами, почему двое мужчин притихли, как будто они были всего лишь остаточными призраками предыдущего события. Но из-за того места, где он прятался, мальчик услышал кратковременную возню и замер на своем месте, чтобы его не обнаружили. К своему изумлению, он увидел, как монах и двое других мужчин в рясах быстрыми движениями прошли мимо него, и они в быстрой последовательности вошли в помещение. Несколько минут спустя изумленный мальчик наблюдал, как они появились, забрызганные кровью на коричневой ткани, которую они носили, чтобы замаскировать свою форму.

Они не монахи! Это папская гвардия коптского папы Теофила!мысленно он воскликнул, что заставило его сердце забиться быстрее от ужаса и благоговения. Слишком напуганный, чтобы двигаться, он подождал, пока они уйдут, чтобы найти еще язычников. К тихой комнате он бежал на согнутых ногах, двигаясь пригнувшись, чтобы обеспечить свое незамеченное присутствие в этом ужасном месте, освященном язычниками. Он незаметно проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь, чтобы услышать, если кто-нибудь войдет.

Мальчик невольно вскрикнул, когда увидел двух мертвецов, те самые голоса, от которых он черпал мудрость несколько минут назад, умолкли.

Значит, это правда. Христианские стражи столь же кровожадны, как и еретики, которых осуждает их вера, подумал мальчик. Это отрезвляющее откровение разбило его сердце. Священник был прав. Папа Феофил и его слуги Божьи делают это только ради власти над людьми, а не для возвеличивания отца. Разве это не делает их такими же злыми, как язычники?

В его возрасте мальчик был неспособен смириться с варварством, исходившим от людей, которые утверждали, что служат доктрине любви. Он вздрогнул от ужаса при виде их перерезанных горл и подавился запахом, который напомнил ему об овцах, которых зарезал его отец, теплым медным зловонием, которое, как его разум заставил его признать, было человеческим.

Бог любви и прощения? Так ли папа и его церковь любят своих собратьев и прощают тех, кто согрешает?он боролся в своей голове, но чем больше он думал об этом, тем больше сострадания он испытывал к убитым людям на полу. Затем он вспомнил о папирусе, который они носили с собой, и начал рыться во всем так тихо, как только мог.

Снаружи, во дворе, мальчик слышал все больше и больше шума, как будто сталкеры теперь отказались от своей секретности. Время от времени он слышал, как кто-то кричит в агонии, часто вслед за звоном стали о сталь. Что-то происходило с его городом этой ночью. Он знал это. Он почувствовал это по шепоту морского бриза, который заглушал скрип торговых судов, это зловещее предчувствие того, что эта ночь не похожа ни на какую другую.

Яростно вскрывая крышки сундуков и дверцы шкафов, он не смог найти документы, которые, как он видел, Салодиус принес в свое жилище. Наконец, в нарастающем шуме яростной религиозной войны в храме, мальчик в изнеможении упал на колени. Рядом с мертвыми язычниками он горько плакал из-за потрясения, вызванного правдой и предательством его веры.

“Я больше не хотел бы быть христианином!” - закричал он, не боясь, что его сейчас найдут. “Я буду язычником и буду защищать старые пути! Я отрекаюсь от своей веры и ставлю ее на пути первых народов этого мира!” - причитал он. “Сделай меня своим защитником, Серапис!”

Лязг оружия и вопли убиваемых были настолько громкими, что его крики были бы истолкованы как просто еще один звук кровавой бойни. Неистовые крики предупредили его, что произошло нечто гораздо более разрушительное, и он подбежал к окну, чтобы увидеть, что колонны в секции великого храма наверху разрушаются одна за другой. Но настоящая угроза исходила от самого здания, которое он занимал. Обжигающий жар коснулся его лица, когда он выглянул из окна. Языки пламени высотой с высокие деревья лизали здания, в то время как статуи падали с могучими ударами, которые звучали как поступь гигантов.

Окаменевший и рыдающий, испуганный мальчик искал запасной выход, но когда он перепрыгивал через безжизненный труп Салодиуса, его нога зацепилась за руку мужчины, и он тяжело рухнул на пол. Оправившись от удара, мальчик увидел панель под шкафом, который он обыскивал. Это была деревянная панель, спрятанная в бетонном полу. С большим трудом он отодвинул в сторону деревянный шкафчик и поднял крышку. Внутри он обнаружил кучу древних свитков и карт, которые он искал.

Он посмотрел на мертвеца, который, как он верил, указал ему правильное направление, буквально и духовно. “Моя благодарность тебе, Салодиус. Твоя смерть не будет напрасной”, - улыбнулся он, прижимая свитки к груди. Используя свое маленькое тело в качестве своего актива, он пробрался через один из водоводов, который проходил под храмом в качестве ливневого канала, и скрылся незамеченным.

Глава 1

Берн уставился на огромное голубое пространство над ним, которое, казалось, простиралось бесконечно, прерываемое лишь бледно-коричневой линией там, где плоская равнина отмечала горизонт. Его сигарета была единственным признаком того, что дул ветер, унося свой туманный белый дым на восток, в то время как его стальные голубые глаза прочесывали периметр. Он был измотан, но не осмеливался показать это. Подобные нелепости подорвали бы его авторитет. Будучи одним из трех капитанов в лагере, он должен был сохранять свою холодность, неистощимую жестокость и нечеловеческую способность никогда не спать.

Только такие люди, как Берн, могли заставить врага содрогнуться и сохранить название своего подразделения в туманном перешептывании местных жителей и приглушенных тонах тех, кто находился далеко за океанами. Его волосы были коротко выбриты, скальп виднелся под черно-серой щетиной, не растрепанной порывистым ветром. Зажатый поджатыми губами, его самокрутка вспыхнула мгновенной оранжевой вспышкой, прежде чем он проглотил ее бесформенный яд и швырнул окурок через перила балкона. Под баррикадой, где он стоял, отвесный обрыв в несколько сотен футов уходил к подножию горы.

Это была идеальная точка обзора для прибывающих гостей, желанных и других. Берн провел пальцами по своим черным с проседью усам и бороде, поглаживая их несколько раз, пока они не стали аккуратными и без каких-либо остатков пепла. Ему не нужна была форма — никто из них не нуждался, — но их жесткая дисциплина выдавала их прошлое и их подготовку. Его люди были жестко регламентированы, и каждый был обучен до совершенства в различных областях, их членство зависело от знания всего понемногу и специализации в большинстве. То, что они жили в уединении и соблюдали строгий пост, никоим образом не означало, что они обладали нравственностью или целомудрием монахов.

На самом деле, люди Берна были сборищем крутых многонациональных ублюдков, которым нравилось все, что делали большинство дикарей, но они научились использовать свои удовольствия. Пока каждый человек выполнял свою задачу и все миссии с усердием, Берн и двое его товарищей позволяли своей стае быть теми собаками, которыми они были.

Это дало им отличное прикрытие, видимость простых скотов, выполняющих приказы военных брендов и оскверняющих все, что осмеливалось переступать порог их забора без уважительной причины или иметь при себе какую-либо валюту или плоть. Однако каждый человек под командованием Берна был высококвалифицированным и образованным. Историки, оружейники, медицинские работники, археологи и лингвисты шли плечом к плечу с убийцами, математиками и юристами.

Берну было 44 года, и его прошлое было предметом зависти мародеров во всем мире.

Бывший член берлинского подразделения так называемого Нового спецназа (Секретное ГРУ), Берн прошел через несколько изнурительных интеллектуальных игр, столь же бессердечных, как и режим его физической подготовки, в течение тех лет, когда немец служил в российских силах специального назначения. Находясь под его крылом, он постепенно был ориентирован своим непосредственным командиром на секретные миссии тайного немецкого ордена. После того, как Берн стал очень эффективным агентом этой тайной группы немецкой аристократии и мировых магнатов с гнусными планами, ему, наконец, предложили миссию начального уровня, в соответствии с которой ему, в случае успеха, было предоставлено членство пятого уровня.

Когда стало ясно, что он должен похитить малолетнего ребенка члена британского совета и убить ребенка, если его родители не будут соблюдать условия организации, Берн понял, что служит группе могущественных и отвратительных кровей, и отказался. Однако, когда он вернулся домой и обнаружил, что его жена изнасилована и убита, а ребенок пропал, он поклялся свергнуть Орден Черного Солнца любыми необходимыми средствами. У него из достоверных источников было известно, что члены действовали при различных правительственных учреждениях, что их щупальца проникали далеко в пределы восточноевропейских тюрем и голливудских студий, вплоть до имперских банков и недвижимости в Объединенных Арабских Эмиратах и Сингапуре.

На самом деле, Берн вскоре узнал в них дьявола, тени; все вещи, которые были невидимы, но вездесущи.

Возглавив мятеж единомышленников-оперативников и членов второго уровня, обладающих огромной собственной властью, Берн и его коллеги дезертировали из ордена и решили сделать своей единственной целью уничтожение всех без исключения подчиненных и членов высшего совета "Черного солнца".

Так родилась бригада отступников, повстанцы, ответственные за самое успешное противодействие, с которым когда-либо сталкивался Орден Черного Солнца, единственный враг, достаточно ужасный, чтобы заслуживать предупреждения в рядах ордена.

Теперь Бригада отступников при каждом удобном случае заявляла о своем присутствии, чтобы напомнить "Черному Солнцу", что у них есть устрашающе компетентный враг, хотя и не такой могущественный в мире информационных технологий и финансов, как орден, но превосходящий его в способностях к тактическому подходу и разведке. Последние были навыками, которые могли искоренять и уничтожать правительства, даже без помощи безграничного богатства и ресурсов.

Берн прошел под аркой в полу, похожем на бункер, на два этажа ниже основных жилых помещений, пройдя через два высоких, черных, железных ворот, которые приветствовали приговоренных к брюхо зверя, где дети Черного Солнца были казнены с предубеждением. И как бы то ни было, он работал над сотым куском, который утверждал, что ничего не знает. Берна всегда восхищало, что их проявления лояльности никогда ничего им не приносили, и все же они, казалось, чувствовали себя обязанными принести себя в жертву ради организации, которая держала их на привязи и неоднократно доказывала, что отвергает их усилия как должное. Для чего?

Во всяком случае, психология этих рабов доказывала, как некая невидимая сила злонамеренных намерений сумела превратить сотни тысяч нормальных, хороших людей в массы одетых в форму оловянных солдатиков, марширующих за нацистов. Что-то в "Черном солнце" действовало с тем же вызванным страхом блеском, который заставлял порядочных людей под командованием Гитлера сжигать живых младенцев и смотреть, как дети задыхаются от газовых паров, в то время как они звали своих матерей. Каждый раз, когда он уничтожал одного из них, он чувствовал облегчение; не столько из-за избавления от присутствия другого врага, сколько из-за того, что он не был таким, как они.

Глава 2

Нина подавилась своей солянкой. Сэм не мог не хихикнуть над ее внезапным толчком и странным выражением лица, которое она скорчила, и она осудила его прищуренным взглядом, который быстро привел его в порядок.

“Извини, Нина”, - сказал он, тщетно пытаясь скрыть свое веселье, “но она только что сказала тебе, что суп горячий, а ты просто так идешь и засовываешь в него полную ложку. Что, по-твоему, должно было произойти?”

Язык Нины онемел от обжигающего супа, который она попробовала слишком рано, но она все еще могла ругаться.

“Нужно ли мне напоминать тебе, как я чертовски голодна?” она усмехнулась.

“Да, по крайней мере, еще четырнадцать раз”, - сказал он со своим раздражающим мальчишеством, которое заставило ее крепко сжать ложку в кулаке под слепящей лампочкой на кухне Кати Стренковой. Здесь пахло плесенью и старой тканью, но по какой-то причине Нине это показалось очень уютным, как будто это был ее дом из другой жизни. Только насекомые, подстрекаемые российским летом, беспокоили ее в зоне комфорта, но в остальном она наслаждалась теплым гостеприимством и грубой деловитостью русских семей.

Прошло два дня с тех пор, как Нина, Сэм и Александр пересекли континент на поезде и, наконец, добрались до Новосибирска, откуда Александр подвез их всех на арендованном автомобиле, который не был пригоден для езды, который доставил их на ферму Стренкова на реке Аргут, к северу от границы между Монголией и Россией.

Поскольку Пердью покинул их компанию в Бельгии, Сэм и Нина теперь были во власти опыта и лояльности Александра, на данный момент самого надежного из всех ненадежных людей, с которыми они имели дело в последнее время. В ту ночь, когда Пердью исчез с пленницей Ренатой из Ордена Черного Солнца, Нина дала Сэму его коктейль из нанита, такой же, как у нее, который дал Пердью, чтобы избавить их обоих от всевидящего ока Черного Солнца. Насколько она надеялась, это было настолько откровенно, насколько он мог быть, учитывая, что она предпочла привязанности Сэма Клива богатству Дейва Пердью. Своим уходом он заверил ее, что далек от того, чтобы отказаться от своих притязаний на ее сердце, несмотря на то, что оно не принадлежало ему. Но таковы были обычаи плейбоя-миллионера, и она должна была отдать ему должное — он был так же безжалостен в своей любви, как и в своих приключениях.

Теперь они залегли на дно в России, пока планировали свой следующий шаг, чтобы получить доступ к комплексу ренегатов, где соперники Черного Солнца держали свою крепость. Это было бы очень опасное и изнуряющее задание, поскольку у них больше не было их козыря — будущей свергнутой Ренаты из "Черного солнца". Но все же Александр, Сэм и Нина знали, что клан перебежчиков был их единственным убежищем от безжалостного преследования ордена с целью найти и убить их.

Даже если бы им удалось убедить лидера повстанцев в том, что они не были шпионами Ренаты ордена, они понятия не имели, что у Бригады Отступников на уме, чтобы они это доказали. Это само по себе было в лучшем случае пугающей идеей.

Люди, которые охраняли свою крепость в Мöнх Саридаге, высочайшей вершине Саянских гор, были не из тех, с кем можно было шутить. Их репутация была хорошо известна Сэму и Нине, как они узнали во время своего заключения в штаб-квартире Black Sun в Брюгге менее чем за две недели до этого. В их памяти все еще было свежо то, как Рената собиралась отправить Сэма или Нину на роковое задание проникнуть в Бригаду отступников и украсть желанный Лонгинус, оружие, о котором было раскрыто не так уж много. До сих пор они так и не выяснили, была ли так называемая миссия Лонгинуса законным заданием или просто уловкой, направленной на удовлетворение злобного аппетита Ренаты отправлять своих жертв на игры в кошки-мышки, чтобы сделать их гибель более занимательной и изощренной для ее развлечения.

Александр отправился один в разведывательный поход, чтобы посмотреть, какую охрану Бригада Отступников обеспечивала на своей территории. С его техническими знаниями и подготовкой к выживанию он едва ли мог сравниться с такими, как ренегаты, но он и двое его товарищей не могли вечно отсиживаться на ферме Кати. В конце концов, им пришлось связаться с группой повстанцев, иначе они никогда не смогли бы вернуться к своей нормальной жизни.

Он заверил Нину и Сэма, что будет лучше, если он отправится один. Если бы каким-то образом орден все еще выслеживал их троих, они, конечно, не искали бы руку одинокого фермера в потрепанном автомобиле LDV (малой грузоподъемности) на равнинах Монголии или вдоль русской реки. Кроме того, он знал свою родину как свои пять пальцев, что способствовало более быстрому путешествию и лучшему владению языком. Если одного из его коллег будут допрашивать официальные лица, их незнание языка может серьезно помешать плану, если они не будут схвачены или застрелены.

Он ехал по пустынной маленькой гравийной дорожке, которая извивалась к горному хребту, отмечавшему границу и безмолвно возвещавшему о красоте Монголии. Маленькое транспортное средство представляло собой потрепанную старую светло-голубую штуковину, которая скрипела при каждом движении колес, заставляя четки на зеркале заднего вида раскачиваться, как священный маятник. Только потому, что это была поездка дорогой Кати, Александр терпел раздражающий стук бисера о приборную панель в тишине кабины, иначе он бы сорвал реликвию с зеркала и выбросил в окно. Кроме того, местность была достаточно богом забыта. В четках не было бы никакого спасения для этого.

Его волосы развевались на холодном ветру, который врывался в открытое окно, а кожа на предплечье начала гореть от холода. Он выругался на ободранную ручку, которая не могла поднять стекло, чтобы дать ему хоть какое-то утешение от холодного дыхания плоской пустоши, которую он пересекал. Внутри него тихий голос упрекал его за неблагодарность за то, что он все еще был жив после душераздирающих событий в Бельгии, где была убита его любимая Аксель, и он едва избежал той же участи.

Впереди он мог видеть пограничный пост, где, к счастью, работал муж Кати. Александр бросил быстрый взгляд на четки, которые были нацарапаны на приборной панели трясущегося автомобиля, и он знал, что они тоже напоминали ему об этом счастливом благословении.

“Da! Da! Я знаю. Я знаю, черт возьми, - прохрипел он, глядя на раскачивающуюся штуковину.

Пограничный пост был ничем иным, как еще одним ветхим маленьким зданием, окруженным экстравагантной длины старой колючей проволокой и патрулирующими мужчинами с длинными стволами, которые просто ждали каких-то действий. Они лениво прогуливались туда-сюда, одни зажигали сигареты для своих друзей, другие расспрашивали странного туриста, который пытался пройти.

Александр увидел среди них Сергея Стренкова, который фотографировался с крикливой австралийкой, которая настаивала на том, чтобы научиться говорить “пошел ты” по-русски. Сергей был глубоко религиозным человеком, как и его дикая кошка Катя, но он потакал леди и вместо этого научил ее говорить “радуйся, Мария”, убедив ее, что это именно та фраза, о которой она просила. Александру пришлось рассмеяться и покачать головой, когда он слушал разговор, пока он ждал, чтобы поговорить с охранником.

“О, подожди, Дима! Я возьму этот!” Сергей накричал на своего коллегу.

“Александр, тебе следовало прийти ночью”, - пробормотал он себе под нос, делая вид, что спрашивает документы своего друга. Александр передал ему свои документы и ответил: “Я бы так и сделал, но ты заканчиваешь до этого, и я не доверяю никому, кроме тебя, знать, что я собираюсь делать по ту сторону этого забора, понимаешь?”

Сергей кивнул. У него были густые усы и густые черные брови, которые придавали ему еще более устрашающий вид в униформе. И Сибиряк, и Сергей, и Катя были друзьями детства сумасшедшего Александра и провели много ночей в заключении из-за его безрассудных идей. Даже тогда тощий, крепкий мальчик был угрозой для любого, кто стремился вести организованную и безопасную жизнь, и двое подростков быстро поняли, что Александр вскоре доставит им серьезные неприятности, если они продолжат соглашаться присоединиться к нему в его незаконных веселых приключениях.

Но трое оставались друзьями даже после того, как Александр ушел служить на войну в Персидском заливе в качестве штурмана в одном из британских подразделений. Годы, проведенные им в качестве разведчика и эксперта по выживанию, помогли ему быстро продвигаться по служебной лестнице, пока он не стал независимым подрядчиком, который быстро завоевал уважение всех тех организаций, которые его наняли. Тем временем Катя и Сергей уверенно продвигались в своей академической жизни, но нехватка финансирования и политические волнения в Москве и Минске, соответственно, вынудили их обоих вернуться в Сибирь, где они воссоединились еще раз, почти через десять лет после отъезда ради более важных дел, которые так и не состоялись.

Катя унаследовала ферму своих бабушки и дедушки, когда ее родители погибли при взрыве на заводе по производству боеприпасов, где они работали, когда она училась на втором курсе факультета информационных технологий Московского университета, и ей пришлось вернуться, чтобы предъявить права на ферму, прежде чем ее продали государству. Сергей присоединился к ней, и они вдвоем поселились там. Два года спустя, когда Александр нестабильный был приглашен на их свадьбу, все трое заново познакомились друг с другом, рассказывая о своих приключениях за несколькими бутылками самогона, пока не вспомнили те дикие дни так, как будто они жили в них.

Катя и Сергей нашли сельскую жизнь приятной и в конце концов стали гражданами, посещающими церковь, в то время как их дикий друг выбрал жизнь, полную опасностей и постоянной смены обстановки. Теперь он призвал их на помощь, чтобы они приютили его и двух шотландских друзей, пока он не сможет разобраться во всем, опустив, конечно, степень опасности, в которой он, Сэм и Нина действительно находились. Добрые сердцем и всегда рады хорошей компании, Стренковы пригласили троих друзей погостить у них некоторое время.

Теперь пришло время сделать то, зачем он пришел, и Александр пообещал своим друзьям детства, что он и его спутники скоро окажутся вне опасности.

“Пройдите через левые врата; вон те, разваливаются на части. Висячий замок поддельный, Алекс. Просто потяни за цепочку, и ты увидишь. Затем поезжайте в дом у реки, там— ” он указал ни на что конкретное, “ примерно в пяти километрах. Есть перевозчик, Коста. Дай ему немного ликера или что там у тебя есть в этой фляжке. Его греховно легко подкупить, ” засмеялся Сергей, “ и он доставит тебя туда, куда тебе нужно”.

Сергей засунул руку глубоко в карман.

“О, я это видел”, - пошутил Александр, смутив своего друга здоровым румянцем и глупым смешком.

“Нет, ты идиот. Вот, ” Сергей протянул Александру сломанные четки.

“О, Иисус, только не еще один из них”, - простонал Александр. Он увидел тяжелый взгляд, которым Сергей наградил его за богохульство, и поднял руку извиняющимся тоном.

“Этот отличается от того, что на зеркале. Послушай, отдай это одному из охранников в лагере, и он отведет тебя к одному из капитанов, хорошо?” Сергей объяснил.

“Почему сломанные четки?” Спросил Александр, выглядя совершенно озадаченным.

“Это символ отступника. Бригада отступников использует это, чтобы идентифицировать друг друга”, - беспечно ответил его друг.

“Подожди, как ты—?”

“Не бери в голову, мой друг. Я тоже был военным, ты знаешь? Я не идиот, ” прошептал Сергей.

“Я никогда не подразумевал этого, но как, черт возьми, вы узнали, кого мы хотели видеть?” - Спросил Александр. Он задавался вопросом, был ли Сергей просто еще одной ногой паука Черного Солнца и можно ли ему вообще доверять. Затем он подумал о Сэме и Нине, ничего не подозревающих, в усадьбе.

“Послушай, ты появляешься в моем доме с двумя незнакомцами, у которых при себе практически ничего нет: ни денег, ни одежды, ни поддельных документов ... И ты думаешь, я не могу видеть беженца, когда вижу его? К тому же, они с тобой. И ты не водишь компанию с безопасными людьми. Теперь продолжайте. И постарайся вернуться на ферму до полуночи, ” сказал Сергей. Он постучал по крыше мусорной кучи на колесах и свистнул стражнику у ворот.

Александр кивнул в знак благодарности, положив четки на колени, когда автомобиль въезжал в ворота.

Глава 3

В очках Пердью отражалась электронная схема перед ним, которая освещала темноту, в которой он сидел. Было тихо, глухая ночь в его части мира. Он скучал по Райхтишусису, он скучал по Эдинбургу и беззаботным дням, которые он проводил в своем особняке, поражая гостей и клиентов своими изобретениями и непревзойденной гениальностью. Внимание было таким невинным, таким безвозмездным с его уже известным и неприлично впечатляющим состоянием, но он пропустил это. Тогда, до того, как он вляпался по уши в дерьмо с разоблачениями на Deep Sea One и неудачным выбором деловых партнеров в пустыне Парашант, жизнь была сплошным интересным приключением и романтическим надувательством.

Теперь его богатство едва поддерживало его жизнь, и на его плечи легла забота о безопасности других. Как он ни старался, он обнаружил, что удержать все вместе стало практически невозможно. Нина, его возлюбленная, недавно потерянная бывшая возлюбленная, которую он намеревался полностью вернуть, была где-то в Азии с мужчиной, которого, как ей кажется, она любит. Сэм, его соперник за любовь Нины и (давайте не будем отрицать этого) недавний победитель подобных состязаний, всегда был рядом, чтобы помочь Пердью в его начинаниях — даже когда это было неоправданно.

Его собственная безопасность была под угрозой, независимо от его личной безопасности, особенно теперь, когда он временно остановил руководство "Черным солнцем". Совет, наблюдающий за руководством ордена, вероятно, наблюдал за ним и по какой-то причине в данный момент сохранял свои ряды, и это заставляло Пердью исключительно нервничать — а он ни в коем случае не был нервным человеком. Все, что он мог сделать, это не высовываться, пока не разработает план присоединиться к Нине и отвезти ее в безопасное место, пока он не выяснит, что делать, если совет начнет действовать.

Его голова раскалывалась от сильного кровотечения из носа, которое он перенес несколько минут назад, но теперь он не мог остановиться. Слишком многое было поставлено на карту.

Снова и снова Дейв Пердью переделывал устройство на своем голографическом экране, но было что-то не так, чего он просто не мог видеть. Его концентрация была не такой острой, как всегда, хотя он совсем недавно очнулся от девятичасового непрерывного сна. Головная боль уже ощущалась, когда он проснулся, но это было неудивительно, поскольку он в одиночку выпил почти целую бутылку красного Johnnie Walker, сидя перед камином.

“Ради всего святого!” Пердью закричал без голоса, чтобы не разбудить никого из своих соседей, и ударил кулаками по столу. Было совершенно не в его характере терять хладнокровие, особенно из-за такой незначительной задачи, как простая электронная схема, подобные которой он уже освоил в четырнадцать лет. Его мрачное поведение и нетерпение были следствием последних нескольких дней, и он знал, что должен признать, что оставить Нину с Сэмом, в конце концов, его задело.

Обычно его деньги и обаяние могли с легкостью завладеть любой добычей, и в довершение всего у него была Нина более двух лет, и все же он воспринял это как должное и исчез с радаров, не позаботившись сообщить ей, что он жив. К такому поведению он привык, и большинство людей воспринимали это как часть его эксцентричности, но теперь он знал, что это был первый серьезный удар по их отношениям. Появление на свет только расстроило ее еще больше, главным образом потому, что тогда она знала, что он намеренно держал ее в неведении, а затем, смертельный удар, втянул ее в самую угрожающую конфронтацию с могущественным "Черным Солнцем" на сегодняшний день.

Пердью снял очки и положил их на маленький барный стул рядом с собой. На мгновение закрыв глаза, он слегка ущипнул себя за переносицу большим и указательным пальцами и попытался прогнать спутанные мысли и вернуть свой мозг в технический режим. Ночь была мягкой, но ветер заставлял сухие деревья наклоняться к окну и царапаться, как кошка, пытающаяся забраться внутрь. Что-то скрывалось ночью за пределами маленького бунгало, где Пердью проживал неопределенно долго, пока не спланировал свой следующий шаг.

Было трудно различить между неустанным постукиванием ветвей деревьев, вызванных штормом, и возней с отмычкой или щелчком свечи зажигания по оконному стеклу. Пердью остановился, чтобы послушать. Обычно он вообще не был человеком интуиции, но теперь, повинуясь своему собственному зарождающемуся инстинкту, столкнулся с серьезной язвительностью.

Он знал, что лучше не заглядывать, поэтому воспользовался одним из своих устройств, еще не опробованных, прежде чем сбежать под покровом ночи из своего особняка в Эдинбурге. Это была своего рода подзорная труба, переделанная для более разнообразных задач, чем просто расчистка расстояния для тщательного изучения действий тех, кто ничего не знает. Он содержал инфракрасную функцию в комплекте с красным лазерным лучом, который напоминал луч винтовки оперативной группы, однако этот лазер мог разрезать большинство поверхностей в радиусе ста ярдов. Щелчком переключателя под большим пальцем Пердью мог настроить подзорную трубу так, чтобы она фиксировала тепловые сигнатуры, поэтому, хотя он не мог видеть сквозь стены, он был в состоянии определить любую температуру человеческого тела при движении за пределами своих деревянных стен.

Он быстро преодолел девять ступенек широкой самодельной лестницы, ведущей на второй этаж хижины, и на цыпочках подошел к самому краю пола, где он мог заглянуть в узкую щель, где она соединялась с соломенной крышей. Приложив правый глаз к объективу, он исследовал местность непосредственно за пределами здания, медленно перемещаясь из угла в угол.

Единственным источником тепла, который он смог обнаружить, был двигатель его джипа. Кроме этого, не было никаких признаков какой-либо непосредственной угрозы. Озадаченный, он посидел там мгновение, размышляя о своем новообретенном шестом чувстве. Он никогда не ошибался в этих вещах. Особенно после его последних столкновений со смертельными врагами, он научился распознавать надвигающуюся угрозу.

Когда Пердью спустился обратно на первый этаж каюты, он закрыл люк, который вел в комнату над ним, и перепрыгнул через последние три ступеньки. Он тяжело приземлился на ноги. Когда он поднял глаза, в его кресле сидела фигура. Он мгновенно понял, кто это, и его сердце остановилось. Откуда она взялась?

Ее большие голубые глаза казались неземными в ярком свете красочной голограммы, но она смотрела сквозь диаграмму прямо на него. Остальная ее часть растворилась в тени.

“Я никогда не думал, что увижу тебя снова”, - сказал он, не сумев скрыть своего искреннего удивления.

“Конечно, ты этого не делал, Дэвид. Держу пари, что ты скорее желал того же, вместо того, чтобы рассчитывать на его реальную тяжесть, ” сказала она. Этот знакомый голос показался таким странным для ушей Пердью после всего этого времени.

Он придвинулся к ней ближе, но тени преобладали и скрывали ее от него. Ее взгляд скользнул вниз и прошелся по линиям его рисунка.

“Ваш циклический четырехугольник здесь неправильный, вы знали?” - сказала она как ни в чем не бывало. Ее глаза были прикованы к ошибке Пердью, и она заставила себя замолчать, несмотря на шквал его вопросов на другие темы, такие как ее присутствие там, пока он не пришел, чтобы исправить ошибку, которую она заметила.

Это было просто типично для Агаты Пердью.

Личность Агаты, гения с навязчивыми особенностями характера, из-за которых ее брат-близнец выглядел совершенно обыденно, была приобретенным вкусом. Если бы кто-то не знал, что у нее был ошеломляющий коэффициент интеллекта, ее вполне могли бы принять за сумасшедшую в некотором роде. В отличие от учтивого применения ее братом своего ума, Агата была на грани сертификации, когда сосредотачивалась на проблеме, которая требовала решения.

И в этом близнецы сильно отличались друг от друга. Пердью успешно использовал свои способности к науке и технике, чтобы приобрести состояние и репутацию древних королей среди своих академических коллег. Но Агата была не меньше, чем нищей по сравнению со своим братом. Из-за ее непривлекательной интроверсии, доходившей до того, что она превращалась в урода с пристальным взглядом, мужчины просто находили ее странной и пугающей. Ее самооценка в значительной степени основывалась на исправлении ошибок, которые она без особых усилий находила в работе других, и именно это в основном наносило серьезный удар по ее потенциалу каждый раз, когда она пыталась работать в конкурентных областях физики или естественных наук.

В конце концов Агата стала библиотекарем, но не просто библиотекарем, забытым среди башен литературы и сумеречного света архивных камер. Она действительно проявила некоторые амбиции, стремясь стать чем-то большим, чем диктовала ее антисоциальная психология. У Агаты была побочная карьера консультанта для различных богатых клиентов, в основном тех, кто вкладывал деньги в тайные книги и неизбежные оккультные занятия, которые сопровождались ужасными атрибутами античной литературы.

Для таких людей, как они, последнее было новинкой, не более чем призом в эзотерическом конкурсе писающих. Никто из ее клиентов никогда не проявлял подлинной признательности к Старому Миру или писцам, которые записывали события, которые новые глаза никогда не увидят. Это выводило ее из себя, но она не могла отказаться от случайного шестизначного вознаграждения. Это было бы просто идиотизмом, независимо от того, как она стремилась оставаться верной историческому значению книг и мест, к которым она так свободно привела их.

Дейв Пердью посмотрел на проблему, на которую указала его раздражающая сестра.

Как, черт возьми, я это пропустил? И какого черта она должна была быть здесь, чтобы показать мне? он думал, устанавливая парадигму, тайно проверяя ее реакцию при каждом перенаправлении, которое он осуществлял на голограмме. Выражение ее лица было пустым, а глаза едва двигались, когда он завершил обход. Это был хороший знак. Если бы она вздохнула, пожала плечами или даже моргнула, он бы знал, что она опровергает то, что он делал — другими словами, это означало бы, что она будет ханжески покровительствовать ему по-своему.

“Счастлив?” он осмелился спросить, просто ожидая, что она найдет другую ошибку, но она просто кивнула. Наконец-то ее глаза открылись, как у нормального человека, и Пердью почувствовал, что напряжение спало.

“Итак, чему я обязан этим вторжением?” спросил он, когда пошел доставать еще одну бутылку ликера из своей дорожной сумки.

“Ах, вежливый, как всегда”, - вздохнула она. “Уверяю тебя, Дэвид, мое вторжение очень обосновано”.

Он налил себе стакан виски и протянул бутылку ей.

“Да, спасибо. Я возьму немного, ” ответила она и наклонилась вперед, сведя ладони вместе и просунув их между бедер. “Мне нужна твоя помощь кое с чем”.

Ее слова звенели в его ушах, как осколки стекла. При потрескивании огня Пердью повернулся лицом к своей сестре, пепельно-серый от недоверия.

“О, да ладно тебе, с мелодрамой”, - нетерпеливо сказала она. “Неужели это настолько непостижимо, что мне может понадобиться ваша помощь?”

“Нет, вовсе нет”, - ответил Пердью, наливая ей стакан жидкости trouble. “Непостижимо, что ты соизволил спросить”.

Глава 4

Сэм скрыл свои мемуары от Нины. Он не хотел, чтобы она знала о нем такие глубоко личные вещи, хотя и не знал почему. Было ясно, что она знала почти все об ужасной смерти его невесты от рук международной оружейной организации, возглавляемой лучшей подругой бывшего мужа Нины. Много раз прежде Нина сокрушалась о своей связи с бессердечным человеком, который остановил мечты Сэма на кровавом пути, когда он жестоко убил любовь всей своей жизни. Тем не менее, его заметки содержали определенную подсознательную обиду, он не хотел, чтобы Нина видела, читала ли она их, и поэтому он решил скрыть их от нее.

Но теперь, когда они ждали возвращения Александра с сообщением о том, как вступить в ряды отступников, Сэм понял, что этот период скуки в российской сельской местности к северу от границы был бы подходящим временем для продолжения его мемуаров.

Александр пошел смело, возможно, по глупости, чтобы поговорить с ними. Он предложил бы свою помощь вместе с Сэмом Кливом и доктором Ниной Гулд, чтобы противостоять Ордену Черного Солнца и в конечном итоге найти способ сокрушить организацию раз и навсегда. Если повстанцы еще не получили известия о задержке официального изгнания лидера "Черного солнца", Александр планировал использовать эту кратковременную слабость в операциях ордена, чтобы нанести эффективный удар.

Нина помогала Кате на кухне, училась готовить пельмени.

Время от времени, пока Сэм записывал свои мысли и болезненные воспоминания в свой потрепанный блокнот, он слышал, как две женщины разражались визгливым смехом. За этим последовало бы признание некоторой неумелости со стороны Нины, в то время как Катя отрицала бы свои постыдные ошибки.

“Ты очень хорош...” Катя заорала, падая в свое кресло с сердечным смешком: “Для шотландца! Но мы еще сделаем из тебя русского!”

“Я сомневаюсь в этом, Катя. Я бы предложил научить тебя готовить хайлендский хаггис, но, честно говоря, у меня это тоже плохо получается!” Нина разразилась громким смехом.

Все это звучит немного чересчур празднично, подумал Сэм, закрыл обложку блокнота и надежно спрятал его в сумку вместе с ручкой. Он поднялся со своей деревянной односпальной кровати в комнате для гостей, которую он делил с Александром, и прошел по широкому коридору и спустился по короткой лестнице в сторону кухни, где женщины издавали адский шум.

“Смотрите! Сэм! Я создал… ох… Я сделал целую партию ... из многих? Много чего...?” она нахмурилась и жестом попросила Катю помочь ей.

“Пельмени!” Радостно воскликнула Катя, указывая руками на месиво из теста и рассыпанного мяса на деревянном кухонном столе.

“Так много!” Нина хихикнула.

“Вы, девушки, случайно, не пьяны?” спросил он, забавляясь двумя прекрасными женщинами, с которыми ему посчастливилось застрять у черта на куличках. Будь он более бесцеремонным человеком с порочными взглядами, в нем вполне могла бы содержаться грязная мысль, но, будучи Сэмом, он просто плюхнулся на стул и наблюдал, как Нина пытается правильно нарезать тесто.

“Мы не опьянены, мистер Клив. Мы просто навеселе”, - объяснила Катя, подходя к Сэму с простой стеклянной банкой из-под джема, наполовину заполненной зловещей прозрачной жидкостью.

“Ах!” - воскликнул он, запустив руки в свои густые темные волосы, “я видел это раньше, и это то, что мы, кливы, назвали бы кратчайшим путем в Слошервиль. Немного рановато для меня, спасибо.”

“Рано?” Спросила Катя, искренне сбитая с толку. “Сэм, до полуночи остался час!”

“Да! Мы начали пить уже в 7 часов вечера, ” вмешалась Нина, ее руки были забрызганы свининой, луком, чесноком и петрушкой, которые она измельчала, чтобы наполнить кармашки для теста.

“Не будь глупцом!” Сэм изумился, когда бросился к маленькому окну и увидел, что небо было слишком светлым для того, что показывали его часы. “Я думал, это было намного раньше, и я просто вел себя как ленивый ублюдок, желая завалиться в кровать”.

Он посмотрел на двух женщин, таких же разных, как день и ночь, но таких же красивых, как и другая.

Катя выглядела именно так, как Сэм впервые представил при звуке ее имени, как раз перед тем, как они впервые прибыли на ферму. С большими голубыми глазами, запавшими в костистые глазные впадины, и широким ртом с полными губами она выглядела стереотипно русской. Ее скулы были настолько выражены, что отбрасывали тени на ее лицо под резким светом, падавшим сверху, а прямые светлые волосы ниспадали на плечи и лоб.

Стройная и высокая, она возвышалась над миниатюрной фигурой темноглазой шотландской девушки рядом с ней. Нине наконец-то вернули ее собственный цвет волос, насыщенный темно-каштановый, в котором он так любил тонуть лицом, когда она садилась на него верхом в Бельгии. Сэм с облегчением увидел, что ее бледная изможденность прошла, и она снова могла похвастаться своими изящными изгибами и румяной кожей. Время, проведенное вдали от когтей Черного Солнца, совсем немного исцелило ее.

Возможно, это был деревенский воздух далеко-далеко от Брюгге, который успокоил их обоих, но они чувствовали себя более оживленными и отдохнувшими в своей сырой русской обстановке. Здесь все было намного проще, а люди были вежливыми, но жесткими. Эта земля была не для благоразумия или чувствительности, и Сэму это нравилось.

Глядя на плоские равнины, становящиеся фиолетовыми в угасающем свете, и слушая веселье в доме вместе с ним, Сэм не мог не задаться вопросом, как поживает Александр.

Все, на что Сэм и Нина могли надеяться, это на то, что повстанцы на горе будут доверять Александру и не примут его за шпиона.

* * *

“Ты шпион!” - кричал тощий итальянский повстанец, терпеливо ходя кругами вокруг распростертого тела Александра. У русского это вызвало ужасную головную боль, которая только усугублялась его перевернутым положением над ванной с водой.

“Послушай меня!” Александр взмолился в сотый раз. Его череп разрывался от прилива крови, которая прилила к задней части глазных яблок, а лодыжки постепенно угрожали вывихнуться под тяжестью его тела, которое висело на грубой веревке и цепях, прикрепленных к каменному потолку камеры. “Если бы я был шпионом, какого черта я бы зашел прямо сюда? Зачем мне приходить сюда с информацией, которая помогла бы твоему делу, ты, тупой гребаный макаронник?”

Итальянец не оценил расовых оскорблений Александра и без возражений просто погрузил голову русского обратно в ванну с ледяной водой, так что выше осталась только его челюсть. Его коллеги хихикали над реакцией русского, пока они сидели и пили возле запертых на висячий замок ворот.

“Тебе лучше знать, что сказать, когда ты вернешься, стронзо! Твоя жизнь зависит от этого макаронника, и этот допрос уже отнимает у меня время на выпивку. Я, блядь, оставлю тебя тонуть, я это сделаю!” - кричал он, опускаясь на колени рядом с ванной, чтобы погруженный русский услышал его.

“Карло, в чем проблема?” Берн позвал из коридора, из которого он приближался. “Ты кажешься неестественно взвинченным”, - прямо сказал капитан. Его голос становился громче по мере того, как он приближался к арочному входу. Двое других мужчин вытянулись по стойке смирно при виде лидера, но он пренебрежительно махнул им, чтобы они расслабились.

“Капитан, этот идиот говорит, что у него есть информация, которая может помочь нам, но у него есть только российские документы, которые кажутся нам поддельными”, - сообщил итальянец, когда Берн отпер прочные черные ворота, чтобы войти в зону допросов, точнее — в камеру пыток.

“Где его бумаги?” спросил капитан, и Карло указал на стул, к которому он впервые привязал русского. Берн взглянул на хорошо подделанный пограничный пропуск и удостоверение личности. Не отрывая глаз от русской надписи, он спокойно сказал: “Карло”.

“Si, capitano?”

“Русский тонет, Карло. Дай ему подняться”.

“О, мой бог!” Карло подскочил и поднял задыхающегося Александра. Промокший русский отчаянно хватал ртом воздух, сильно кашляя, прежде чем его вырвало излишками воды в организме.

“Александр Ариченков. Это твое настоящее имя?” Берн спросил своего гостя, но затем понял, что имя человека не имело значения для их подталкивания. “Я полагаю, это не имеет значения. Ты будешь мертв еще до полуночи”.

Александр знал, что он должен изложить свое дело вышестоящему, прежде чем его оставят на произвол своего страдающего дефицитом внимания мучителя. Вода все еще скапливалась в задней части его ноздрей и жгла носовые проходы, делая почти невозможным говорить, но от этого зависела его жизнь.

“Капитан, я не шпион. Я хочу присоединиться к вашей компании, вот и все, ” бессвязно произнес жилистый русский.

Берн развернулся на каблуках. “И почему ты хочешь это сделать?” Он подал знак Карло, чтобы тот познакомил испытуемого со дном ванны.

“Рената низложена!” Александр закричал. “Я был частью заговора с целью свержения руководства Ордена Черного Солнца, и мы преуспели… вроде того.”

Берн поднял руку, чтобы остановить итальянца от выполнения его последнего приказа.

“Вам не обязательно пытать меня, капитан. Я здесь, чтобы свободно предоставить вам информацию!” - объяснил русский. Карло с ненавистью уставился на него, его рука дергалась на блоке, который контролировал судьбу Александра.

“В обмен на эту информацию ты хочешь...?” - Спросил Берн. “Ты хочешь присоединиться к нам?”

“Da! Da! Двое друзей и я, которые также убегают от Черного Солнца. Мы знаем, как найти членов высшего порядка, и именно поэтому они пытаются убить нас, капитан, - он заикался, испытывая дискомфорт от подбора правильных слов, в то время как вода в его горле все еще мешала дышать.

“И где эти двое твоих друзей? Они прячутся, мистер Ариченков?” Саркастически спросил Берн.

“Я пришел один, капитан, чтобы узнать, правдивы ли слухи о вашей организации; действуете ли вы все еще”, - быстро пробормотал Александр. Берн опустился на колени рядом с ним и смерил его взглядом. Русский был среднего возраста, невысокий и тощий. Шрам на левой стороне его лица придавал ему вид бойца. Суровый капитан провел указательным пальцем по шраму, теперь фиолетовому на бледно-влажной холодной коже русского.

“Я надеюсь, это не было результатом автомобильной аварии или чего-то в этом роде?” он спросил Александра. Бледно-голубые глаза промокшего человека были налиты кровью от давления и того, что он чуть не утонул, когда он посмотрел на капитана и покачал головой.

“У меня много шрамов, капитан. И ни один из них не произошел в результате крушения, уверяю вас в этом. В основном пули, шрапнель и женщины с горячим характером, ” ответил Александр дрожащими синими губами.

“Женщины. Ах да, мне это нравится. Ты говоришь как человек моего типа, друг,” Берн улыбнулся и бросил молчаливый, но тяжелый взгляд на Карло, который немного выбил Александра из колеи. “Хорошо, мистер Ариченков, я дам вам презумпцию невиновности. Я имею в виду, мы же не гребаные животные! ” он зарычал на развлечение присутствующих мужчин, и они свирепо зарычали в знак согласия.

И Мать-Россия приветствует тебя, Александр, его внутренний голос эхом отозвался в его голове. Надеюсь, я не проснусь мертвым.

Когда облегчение от того, что он не умер, захлестнуло Александра под шум воя и приветствий звериной своры, его тело обмякло, и он впал в забытье.

Глава 5

Незадолго до двух часов ночи Катя выложила на стол свою последнюю карту.

“Я сворачиваюсь”.

Нина усмехнулась в шутку, сжимая свою руку, чтобы Сэм не смог прочитать выражение ее непроницаемого лица.

“Давай. Доставай, Сэм!” - засмеялась Нина, когда Катя поцеловала ее в щеку. Затем русская красавица поцеловала Сэма в макушку и невнятно пробормотала: “Я иду спать. Сергей скоро вернется со своей смены.”

“Спокойной ночи, Катя”, - Сэм улыбнулся, положив руку на стол. “Две пары”.

“Ha!” Воскликнула Нина. “Полный зал. Плати, партнер.”

“Черт”, - пробормотал Сэм и снял левый носок. Покер на раздевание звучал лучше, пока он не узнал, что дамы играют в нем лучше, чем он думал вначале, когда согласился играть. В своих коротких штанах и одном носке он дрожал за столом.

“Ты знаешь, что это обман, и мы позволили это только потому, что ты пьян. Было бы ужасно с нашей стороны воспользоваться тобой, да?” она читала ему лекцию, едва сдерживаясь. Сэму хотелось рассмеяться, но он не хотел портить момент и напускать на себя лучшую жалкую сутулость.

“Спасибо, что были так любезны. В наши дни на этой планете осталось так мало порядочных женщин, ” сказал он с явным весельем.

“Это верно”, - согласилась Нина, выливая вторую банку самогона в свой стакан. Но всего несколько капель, они просто бесцеремонно выплеснулись на дно стакана, доказывая, к ее ужасу, что веселье и игры на ночь подошли к тупому завершению. “И я позволяю тебе изменять только потому, что люблю тебя”.

Боже, я хотел бы, чтобы она была трезвой, когда говорила это, пожелал Сэм, когда Нина взяла его лицо в ладони. Мягкий аромат ее духов смешался с ядовитым натиском дистиллированных спиртных напитков, когда она запечатлела нежный поцелуй на его губах.

“Иди поспи со мной”, - сказала она и вывела шатающегося шотландца в форме буквы "Y" из кухни, пока он старательно собирал свою одежду на выходе. Сэм ничего не сказал. Он думал, что проводит Нину в ее комнату, чтобы убедиться, что она не сильно упадет с лестницы, но когда они вошли в ее крошечную комнату за углом от других, она закрыла за ними дверь.

“Что ты делаешь?” спросила она, когда увидела, что Сэм пытается натянуть джинсы, рубашка перекинута через плечо.

“Я чертовски замерзаю, Нина. Просто дай мне секунду”, - ответил он, отчаянно борясь с застежкой-молнией.

Тонкие пальцы Нины сомкнулись на его дрожащих руках. Она просунула руку в его джинсы, снова раздвигая медные зубцы молнии. Сэм замер, очарованный ее прикосновением. Он невольно закрыл глаза и почувствовал, как ее теплые, мягкие губы прижались к его губам.

Она толкнула его обратно на свою кровать и погасила свет.

“Нина, ты пьяна, девочка. Не делай того, о чем пожалеешь утром ”, - предупредил он просто в качестве оговорки. На самом деле он хотел ее так сильно, что мог лопнуть.

“Единственное, о чем я буду сожалеть, так это о том, что мне придется сделать это тихо”, - сказала она, и в темноте ее голос прозвучал на удивление трезво.

Он мог слышать, как ее ботинки отбрасываются в сторону, а затем стул сдвигается влево от кровати. Сэм чувствовал, как она набрасывается на него, неуклюже раздавливая его половые органы своим весом.

“Осторожно!” - простонал он. “Они мне нужны!”

“Я тоже”, - сказала она, страстно целуя его, прежде чем он смог ответить. Сэм пытался не потерять самообладания, когда Нина прижалась к нему своим маленьким телом, дыша ему в шею. Он ахнул, когда ее теплая обнаженная кожа коснулась его, все еще холодная после двухчасовой игры в покер без рубашки.

“Ты знаешь, что я люблю тебя, верно?” - прошептала она. Глаза Сэма закатились в неохотном экстазе, когда он услышал эти слова, но алкоголь, который сопровождал каждый слог, разрушил его блаженство.

“Да, я знаю”, - успокоил он ее.

Сэм эгоистично позволил ей свободно распоряжаться своим телом. Он знал, что позже будет чувствовать себя виноватым из-за этого, но сейчас он сказал себе, что давал ей то, чего она хотела; что он был лишь удачливым получателем ее страсти.

Катя не спала. Ее дверь мягко скрипнула, открываясь, когда Нина начала стонать, и Сэм попытался заставить Нину замолчать глубокими поцелуями, надеясь, что они не потревожат хозяйку. Но среди всего этого ему было бы наплевать, даже если бы Катя вошла в комнату, включила свет и предложила присоединиться — до тех пор, пока Нина занимается своим делом. Его руки ласкали ее спину, и он провел пальцем по одному или двум шрамам, причину каждого из которых он мог вспомнить.

Он был там. С тех пор, как они встретились, их жизни неудержимо катились по спирали в темный бесконечный колодец опасностей, и Сэм задавался вопросом, когда они достигнут твердой, безводной основы. Но ему было все равно, главное, чтобы они разбились вместе. Каким-то образом, с Ниной на его стороне, Сэм чувствовал себя в безопасности, даже в когтях смерти. И теперь, когда она была в его объятиях прямо здесь, ее внимание на мгновение было приковано к нему и только к нему; он чувствовал себя непобедимым, неприкасаемым.

Шаги Кати доносились с кухни, где она отпирала дверь для Сергея. После короткой паузы Сэм услышал их приглушенный разговор, который он все равно не смог бы разобрать. Он был благодарен за их беседу на кухне, так что он мог наслаждаться приглушенными криками удовольствия Нины, когда он прижимал ее к стене под окном.

Пять минут спустя кухонная дверь закрылась. Сэм прислушался к направлению звуков. Тяжелые ботинки последовали за изящной поступью Кати в хозяйскую спальню, но дверь больше не скрипнула. Сергей молчал, но Катя что-то сказала, а затем осторожно постучала в дверь Нины, понятия не имея, что Сэм был с ней.

“Нина, я могу войти?” - четко спросила она с другой стороны двери.

Сэм сел, готовый схватить свои джинсы, но в темноте он понятия не имел, куда Нина их бросила. Нина была без сознания. Ее оргазм снял усталость, которую алкоголь вызывал всю ночь, и ее влажное, обмякшее тело блаженно прижималось к нему, неподвижное, как труп. Катя постучала снова: “Нина, мне нужно с тобой поговорить, пожалуйста? Пожалуйста!”

Сэм нахмурился.

Просьба по ту сторону двери звучала слишком настойчиво, почти встревоженно.

А, к черту все!он подумал. Итак, я избил Нину. В любом случае, какое это имело бы значение?думал он, шаря в темноте руками по полу в поисках чего-нибудь похожего на одежду. Он едва успел натянуть джинсы, когда дверная ручка повернулась.

“Эй, что происходит?” Невинно спросил Сэм, когда появился в темной щели открывающейся двери. Под рукой Кати дверь резко остановилась, когда Сэм уперся в нее ногой с обратной стороны.

“О!” она дернулась, пораженная тем, что увидела не то лицо. “Я думал, Нина была здесь”.

“Она такая. Потерял сознание. Вся эта доморощенная братия надрала ей задницу, ” ответил он с застенчивым смешком, но Катя не выглядела удивленной. На самом деле, она выглядела совершенно напуганной.

“Сэм, просто оденься. Разбуди доктора Гулда и пойдем с нами, ” зловеще сказал Сергей.

“Что случилось? Нина чертовски пьяна, и, похоже, она не проснется до судного дня”, - сказал Сэм Сергею более серьезно, но он все еще пытался отыграться.

“Господи, у нас нет времени на это дерьмо!” - крикнул мужчина из-за спины пары. "Макаров" появился у головы Кати, и палец нажал на спусковой крючок.

Щелчок!

“Следующий щелчок будет сделан из свинца, товарищ”, - предупредил стрелок.

Сергей начал рыдать, что-то безумно бормоча мужчинам, которые стояли позади него, умоляя сохранить жизнь его жене. Катя закрыла лицо руками и в шоке упала на колени. Из того, что Сэм собрал, они не были коллегами Сергея, как он сначала подумал. Хотя он не понимал по-русски, он сделал вывод из их тона, что они очень серьезно относились к тому, чтобы убить их всех, если он не разбудит Нину и не пойдет с ними. Видя, что ссора опасно обостряется, Сэм поднял руки и вышел из комнаты.

“Хорошо, хорошо. Мы пойдем с тобой. Просто скажите мне, что происходит, и я разбужу доктора Гулда ”, - успокоил он четырех злобно выглядящих головорезов.

Сергей обнял свою плачущую жену и заслонил ее.

“Меня зовут Бодо. Я должен верить, что вы и доктор Гулд сопровождали человека по имени Александр Ариченков на наш прекрасный участок земли ”, - спросил стрелявший Сэма.

“Кто хочет знать?” Сэм огрызнулся.

Бодо взвел курок пистолета и прицелился в съежившуюся пару.

“Да!” Закричал Сэм, протягивая руку к Бодо. “Иисус, ты можешь расслабиться? Я не собираюсь убегать. Направь эту гребаную штуку на меня, если тебе нужно попрактиковаться в стрельбе в полночь!”

Французский головорез опустил свое оружие, в то время как его товарищи держали свое наготове. Сэм тяжело сглотнул и подумал о Нине, которая понятия не имела, что происходит. Он сожалел, что подтвердил ее присутствие там, но если бы эти злоумышленники обнаружили его, они бы наверняка убили Нину и Стренковых и подвесили его снаружи за яйца на растерзание дикой природе.

“Разбудите женщину, мистер Клив”, - приказал Бодо.

“Хорошо. Просто... просто успокойся, ладно?” Сэм кивнул в знак капитуляции, медленно возвращаясь в темную комнату.

“Свет включен, дверь открыта”, - твердо сказал Бодо. Сэм не собирался подвергать Нину опасности своими остротами, поэтому он просто согласился и включил свет, благодарный за то, что прикрыл Нину, прежде чем открыть дверь для Кати. Он не хотел представлять, что эти звери сделали бы с обнаженной, потерявшей сознание женщиной, если бы она уже была распростерта на кровати.

Ее маленькая фигурка едва приподнимала покрывало, на котором она спала на спине, разинув рот в пьяной сиесте. Сэм ненавидела необходимость портить такой прекрасный отдых, но их жизни зависели от того, проснется ли она.

“Нина”, - сказал он довольно громко, когда склонился над ней, пытаясь заслонить ее от злобных тварей, которые ошивались в дверном проеме, пока один из них удерживал домовладельцев. “Нина, проснись”.

“Ради всего святого, выключи этот гребаный свет. Моя голова уже убивает меня, Сэм!” она заскулила и повернулась на бок. Он быстро бросил извиняющийся взгляд на мужчин в дверях, которые просто смотрели с удивлением, пытаясь мельком увидеть спящую женщину, которая могла бы пристыдить моряка.

“Нина! Нина, мы должны встать и одеться прямо сейчас! Ты понимаешь?” Сэм убеждал, укачивая ее тяжелой рукой, но она только нахмурилась и оттолкнула его. Из ниоткуда вмешался Бодо и так сильно ударил Нину по лицу, что ее узел мгновенно кровоточил.

“Вставай!” - проревел он. Оглушительный лай его холодного голоса и мучительная боль от его пощечины потрясли Нину, отрезвив ее как стеклышко. Она села, сбитая с толку и разъяренная. Замахнувшись рукой на француза, она закричала: “Кем, черт возьми, ты себя возомнил?”

“Нина! Нет!” Сэм закричала, испугавшись, что она только что заработала себе пулю.

Бодо поймал ее за руку и ударил тыльной стороной ладони. Сэм метнулся вперед, прижимая высокого француза к шкафу вдоль стены. Он обрушил три правых хука на скулу Бодо, чувствуя, как костяшки его собственных пальцев смещаются назад с каждым ударом.

“Никогда не смей бить женщину у меня на глазах, ты, кусок дерьма!” - закричал он, кипя от злости.

Он схватил Бодо за уши и сильно ударил его затылком об пол, но прежде чем он смог нанести второй удар, Бодо точно так же схватил Сэма.

“Ты скучаешь по Шотландии?” Бодо рассмеялся сквозь окровавленные зубы и притянул голову Сэма к своей, нанеся изнурительный удар головой, который немедленно лишил Сэма сознания. “Это называется поцелуй в Глазго… парень!”

Мужчины покатились со смеху, в то время как Катя протиснулась сквозь них, чтобы прийти на помощь Нине. Из носа Нины текла кровь, а на лице был сильный синяк, но она была так зла и дезориентирована, что Кате пришлось придержать миниатюрную историчку. Выпуская поток ругательств и обещаний неминуемой смерти в Бодо, Нина скрипела зубами, пока Катя накрывала ее халатом и крепко обнимала, чтобы успокоить, на благо им всем.

“Оставь это, Нина. Отпусти это, ” сказала Катя на ухо Нине, прижимая ее так близко, что мужчины не могли слышать их слов.

“Я, блядь, убью его. Клянусь Богом, он умрет в тот момент, когда я получу свой шанс ”, - усмехнулась Нина в шею Кати, когда русская женщина прижала ее к себе.

“Ты получишь свой шанс, но сначала ты должен пережить это, хорошо? Я знаю, что ты собираешься убить его, милая. Просто оставайся в живых, потому что...” Катя успокаивала ее. Ее мокрые от слез глаза взглянули на Бодо сквозь пряди волос Нины. “Мертвые женщины не могут убивать”.

Глава 6

У Агаты был небольшой жесткий диск, которым она пользовалась на всякий случай, который мог понадобиться ей в путешествиях. Она подключила его к модему Пердью, и с непревзойденной легкостью ей потребовалось всего шесть часов, чтобы создать платформу для программных манипуляций, с помощью которой она взломала ранее недоступную финансовую базу данных Black Sun. Ее брат молча сидел рядом с ней морозным ранним утром, крепко сжимая в руках чашку горячего кофе. Было мало людей, которые все еще могли удивлять Пердью технической смекалкой, но он должен был признать, что его сестра все еще была вполне способна вызвать у него благоговейный трепет.

Не то чтобы она знала больше, чем он, но каким-то образом она с большей готовностью использовала знания, которыми они оба обладали, в то время как он постоянно пренебрегал некоторыми из своих заученных формул, заставляя его часто рыться в памяти своего мозга, как потерянную душу. Это был один из тех моментов, который заставил его усомниться во вчерашней схеме, и именно поэтому Агата смогла так легко найти недостающие схемы.

Теперь она печатала со скоростью света. Пердью едва успевал читать коды, которые она вводила в систему.

“Что, скажи на милость, ты делаешь?” он спросил.

“Расскажи мне еще раз подробности об этих двух твоих друзьях. Мне понадобятся идентификационные номера и фамилии, на данный момент. Ну же! Вон там. Ты положи это вон туда, ” бессвязно проговорила она, щелкая указательным пальцем, собираясь указать, как будто она писала свое имя в воздухе. Каким чудом она была. Пердью забыла, какими забавными могут быть ее манеры. Он подошел к комоду, на который она указала, и достал две папки, где он хранил записи Сэма и Нины, с тех пор, как он впервые использовал их, чтобы помочь ему в его поездке в Антарктиду, чтобы найти легендарную ледяную станцию Вольфенштейн.

“Можно мне еще немного этого материала?” спросила она, забирая у него бумаги.

“Что за материал?” он спросил.

“Это ... Чувак, эта штука, которую ты готовишь с сахаром и молоком ...”

“Кофе?” - спросил я. спросил он, ошеломленный. “Агата, ты знаешь, что такое кофе”.

“Я знаю, черт возьми. Слово просто вылетело у меня из головы, пока весь этот код проходил через процессы моего мозга. Как будто у тебя время от времени не случаются сбои, ” огрызнулась она.

“Ладно, ладно. Я приготовлю тебе что-нибудь из этого. Что вы делаете с данными Нины и Сэма, могу я осмелиться спросить?” Пердью позвонил из автомата для приготовления капучино за своей стойкой.

“Я размораживаю их банковские счета, Дэвид. Я взламываю банковский счет ”Черного солнца", - улыбнулась она, жуя лакричную палочку.

С Пердью чуть не случился припадок. Он бросился к своей сестре-близнецу, чтобы посмотреть, что она делает на экране.

“Ты в своем уме, Агата? Вы имеете хоть какое-нибудь представление о том, какими масштабными системами безопасности и технической сигнализации располагают эти люди во всем мире?” он в панике плюнул - еще одна реакция, которую Дейв Пердью никогда бы не проявил до сих пор.

Агата посмотрела на него с беспокойством. “Как реагировать на твой приступ стервозности ... хм,” - спокойно сказала она сквозь черную конфету между зубами. “Во-первых, их серверы, если я не ошибаюсь, были запрограммированы и защищены брандмауэром с помощью… ты… а?”

Пердью задумчиво кивнул: “Да?”

“И только один человек в этом мире знает, как взломать ваши системы, потому что только один человек знает, как вы кодируете, какие схемы и субсерверы вы используете”, - сказала она.

“Ты”, - вздохнул он с некоторой долей облегчения, сидя внимательно, как нервный водитель на заднем сиденье.

“Это верно. Десять баллов Гриффиндору, ” ехидно сказала она.

“Не нужно мелодрамы”, - сделал ей выговор Пердью, но ее губы изогнулись в улыбке, когда он пошел допивать ее кофе.

“Тебе не мешало бы последовать собственному совету, старина”, - поддразнила Агата.

“Таким образом, они не обнаружат вас на основных серверах. Тебе следует запустить червяка”, - предложил он с озорной усмешкой, как у старого Пердью.

“Я должна!” Она засмеялась. “Но сначала давай вернем твоим друзьям их старые статусы. Это одно из восстановлений. Затем мы снова взломаем их, когда вернемся из России, и взломаем их финансовые аккаунты. Пока их руководство находится на каменистом пути, удар по их финансам должен обеспечить им заслуженный тюремный трах. Наклонись, Черное Солнце! У тети Агаты стояк!” - игриво пропела она, зажав лакрицу в зубах, как будто играла в Metal Gear Solid.

Пердью покатился со смеху вместе со своей непослушной сестрой. Она определенно была занудой с укусом.

Она завершила свое вторжение. “Я оставил шифратор, чтобы отключить их тепловые датчики”.

“Хорошо”.

Дейв Пердью в последний раз видел свою сестру летом 1996 года в южном озерном регионе Конго. Тогда он был еще немного более застенчивым, и у него не было и десятой доли того богатства, которым он обладал сейчас.

Агата и Дэвид Пердью сопровождали дальнего родственника, чтобы узнать немного о том, что семья называла “культурой”. К сожалению, ни один из них не разделял склонности своего двоюродного дедушки по отцовской линии к охоте, но, как бы им ни было ненавистно смотреть, как старик убивает слонов для своей незаконной торговли слоновой костью, у них не было средств покинуть опасную страну без его руководства.

Дэйв наслаждался приключениями, предвещавшими его похождения в тридцать-сорок лет. Как и его дядя, непрекращающиеся уговоры его сестры прекратить убийства стали утомительными, и вскоре они перестали разговаривать. Как бы ей ни хотелось уехать, она подумывала о том, чтобы обвинить своего дядю и брата в бессмысленном браконьерстве во имя денег — самое нежелательное оправдание для любого из мужчин Пердью. Когда она увидела, что дядю Уиггинса и ее брата не тронула ее настойчивость, она сказала им, что сделает все, что в ее силах, чтобы передать маленькое предприятие своего двоюродного дедушки властям , когда вернется домой.

Старик только рассмеялся и сказал Дэвиду, чтобы он ничего не думал о запугивании женщины, и что она просто расстроена.

Каким-то образом призывы Агаты уехать закончились размолвкой, и дядя Уиггинс без церемоний пообещал Агате, что оставит ее прямо здесь, в джунглях, если услышит от нее еще одну жалобу. В то время это не было угрозой, которой он бы придерживался, но время шло, и молодая женщина стала более агрессивно относиться к его методам, и однажды рано утром дядя Уиггинс увел Дэвида и его охотничью группу, оставив Агату в лагере с местными женщинами.

После очередного дня охоты и неожиданной ночи, проведенной в лагере в джунглях, группа Пердью на следующее утро села на паром. - Горячо поинтересовался Дейв Пердью, когда они на лодке пересекали озеро Танганьика. Но его двоюродный дед лишь заверил его, что об Агате “хорошо заботятся” и вскоре ее доставят чартерным самолетом, который он нанял, чтобы забрать ее на ближайшем аэродроме, и она присоединится к ним в порту Занзибара.

К тому времени, когда они ехали из Додомы в Дар-эс-Салам, Дейв Пердью знал, что его сестра потерялась в Африке. На самом деле, он думал, что она достаточно трудолюбива, чтобы самостоятельно добраться домой, и сделал все возможное, чтобы выбросить этот вопрос из головы. Шли месяцы, Пердью действительно пытался найти Агату, но его след остывал со всех сторон. Его источники сообщили бы, что ее видели, что она была жива и здорова, и что она была активисткой в Северной Африке, на Маврикии и в Египте, когда они слышали о ней в последний раз. И поэтому он в конце концов оставил это, решив, что его сестра-близнец последовала своей страсти к реформированию и сохранению, и поэтому больше не нуждалась в спасении, если оно у нее когда-либо было.

Для него было скорее шоком снова увидеть ее после десятилетий разлуки, но он безмерно наслаждался ее обществом. Он был уверен, что при небольшом нажатии она в конечном итоге раскроет, почему она всплыла сейчас.

“Итак, скажи мне, почему ты хотел, чтобы я вывез Сэма и Нину из России”, - настаивал Пердью. Он пытался докопаться до ее по большей части скрытых причин обращения за его помощью, но Агата едва ли дала ему полную картину и то, как он ее знал, это все, что он мог получить, пока она не решит иначе.

“Ты всегда был озабочен деньгами, Дэвид. Сомневаюсь, что тебя заинтересует то, от чего ты не получишь прибыли, ” холодно ответила она, потягивая кофе. “Мне нужен доктор Гулд, чтобы помочь мне найти то, для чего меня наняли. Как вы знаете, мой бизнес - это книги. А ее история - это история. Мне не нужно от тебя многого, кроме вызова леди, чтобы я мог использовать ее опыт.”

“Это все, что тебе от меня нужно?” спросил он, на его лице играла ухмылка.

“Да, Дэвид”, - вздохнула она.

“В последние несколько месяцев доктор Гулд и другие участники, подобные мне, скрывались инкогнито, чтобы избежать преследований со стороны организации "Черное солнце" и ее филиалов. С этими людьми шутки плохи”.

“Без сомнения, что-то, что ты сделал, вывело их из себя”, - прямо сказала она.

Он не мог опровергнуть это.

“В любом случае, мне нужно, чтобы ты нашел ее для меня. Она была бы бесценна для моего расследования и хорошо вознаграждена моим клиентом, ” сказала Агата, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. “И у меня нет вечности, чтобы добраться до этого, понимаешь?”

“Значит, это не светский визит, чтобы рассказать обо всем, чем мы занимались?” он саркастически улыбнулся, играя на хорошо известной нетерпимости своей сестры к опозданиям.

“О, я в курсе твоих деяний, Дэвид, и хорошо информирован. Ты не совсем скромничал в своих достижениях и известности. Не нужно быть ищейкой, чтобы раскопать то, в чем вы были замешаны. Как ты думаешь, где я слышал о Нине Гулд?” спросила она, ее тон был очень похож на тон хвастливого ребенка на переполненной игровой площадке.

“Что ж, боюсь, нам придется отправиться в Россию, чтобы забрать ее. Пока она скрывается, я уверен, что у нее нет телефона и она не может просто пересечь границы, не приобретя какую-нибудь поддельную личность ”, - объяснил он.

“Хорошо. Иди и забери ее. Я буду ждать в Эдинбурге, в твоем милом доме, ” она насмешливо кивнула.

“Нет, они найдут тебя там. Я уверен, что шпионы совета повсюду в моей собственности по всей Европе ”, - предупредил он. “Почему бы тебе не пойти со мной? Так я смогу присматривать за тобой и быть уверенным, что ты в безопасности ”.

“Ха!” - передразнила она сардоническим смешком. “Ты? Ты даже не можешь обезопасить себя! Посмотри на себя, прячущегося, как съежившийся червяк, в укромных уголках Эльче. Мои друзья в Аликанте выследили вас так легко, что я был почти разочарован.”

Пердью не понравился этот удар ниже пояса, но он знал, что она была права. Нина сказала ему нечто подобное в прошлый раз, когда она тоже вцепилась ему в горло. Ему пришлось признаться самому себе, что всех его ресурсов и состояния было недостаточно, чтобы защитить тех, о ком он заботился, и это включало его собственную шаткую безопасность, которая теперь стала очевидной, если его так легко обнаружили в Испании.

“И давай не будем забывать, мой дорогой брат, ” продолжила она, наконец-то проявив мстительное поведение, которого он изначально ожидал от нее, когда впервые увидел ее там, “ что в последний раз, когда я доверила тебе свою безопасность на сафари, я оказалась, мягко говоря, в плохом состоянии”.

“Агата. Пожалуйста?” - Спросил Пердью. “Я в восторге от того, что ты здесь, и, клянусь Богом, теперь, когда я знаю, что ты жив и здоров, я намерен сохранить тебя таким”.

“Фу!” она откинулась на спинку стула, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, чтобы подчеркнуть драматизм его заявления: “Пожалуйста, Дэвид, не будь такой королевой драмы”.

Она насмешливо хихикнула над его искренностью и наклонилась вперед, чтобы встретить его пристальный взгляд с ненавистью в глазах: “Я пойду с тобой, дорогой Дэвид, чтобы тебя не постигла та же участь, которой дядя Уиггинс наградил меня, старина. Мы бы не хотели, чтобы твоя злобная нацистская семейка обнаружила тебя сейчас, не так ли?”

Глава 7

Берн наблюдал, как маленькая историчка сердито смотрит на него со своего места. Она соблазнила его не только мелким сексуальным способом. Несмотря на то, что он предпочитал женщин со стереотипными нордическими чертами лица — высоких, худых, с голубыми глазами, светлыми волосами, — эта привлекала его так, как он не мог понять.

“Доктор Гулд, я не могу выразить словами, насколько я потрясен тем, как мой коллега обошелся с тобой, и я обещаю тебе, я позабочусь о том, чтобы он получил за это справедливое наказание, ” сказал он с мягкой властностью. “Мы - кучка грубых мужчин, но мы не бьем женщин. И мы ни в коем случае не потворствуем жестокому обращению с пленницами женского пола! Все ясно, месье Бодо? ” спросил он высокого француза с разбитой щекой. Бодо пассивно кивнул, к удивлению Нины.

Она была размещена в надлежащей комнате со всеми необходимыми удобствами. Но она ничего не слышала о Сэме из того, что она поняла, подслушивая светскую беседу между поварами, которые приносили ей еду накануне, пока она ждала встречи с лидером, который приказал привести их двоих сюда.

“Я понимаю, что наши методы, должно быть, шокируют вас ...” - застенчиво начал он, но Нине надоело слушать, как все эти самодовольные типы любезно извиняются. Для нее все они были просто террористами с хорошими манерами, головорезами с большими банковскими счетами и, по всем статьям, просто политическими хулиганами, как и остальная часть прогнившей иерархии.

“На самом деле, нет. Я привыкла к тому, что со мной обращаются как с дерьмом люди, у которых оружие побольше ”, - резко возразила она. Ее лицо было в беспорядке, но Берн мог видеть, что она была очень красива. Он заметил ее злобный взгляд на француза, но тот проигнорировал его. В конце концов, у нее были причины ненавидеть Бодо.

“Твой парень в лазарете. Он перенес легкое сотрясение мозга, но с ним все будет в порядке ”, - сообщил Берн, надеясь, что хорошие новости порадуют ее. Но он не знал доктора Нину Гулд.

“Он не мой парень. Я просто трахаюсь с ним, - холодно сказала она. “Господи, я бы убил за сигарету”.

Капитан был явно шокирован ее реакцией, но попытался слабо улыбнуться и немедленно предложил ей одну из своих сигарет. Своим подлым ответом Нина надеялась дистанцироваться от Сэма, чтобы они не пытались использовать их друг против друга. Если бы она смогла убедить их, что она никоим образом эмоционально не привязана к Сэму, они не смогли бы причинить ему боль, чтобы повлиять на нее, если бы это было их целью.

“О, тогда хорошо”, - сказал Берн, прикуривая сигарету Нины. “Бодо, убей журналиста”.

“Да”, - рявкнул Бодо и быстро покинул офис.

Сердце Нины остановилось. Они проверяли ее? Или она просто сочинила панихиду по Сэму? Она сохраняла невозмутимость, сильно затягиваясь сигаретой.

“Теперь, если вы не возражаете, доктор, я хотел бы знать, почему вы и ваши коллеги проделали весь этот путь, чтобы приехать и увидеть нас, если вас не посылали?” он спросил ее. Он сам закурил и спокойно ждал ее ответа. Нина не могла не задуматься о судьбе Сэма, но она не могла допустить, чтобы они были близки любой ценой.

“Послушайте, капитан Берн, мы беглецы. Как и у вас, у нас была неприятная стычка с Орденом Черного Солнца, и это отчасти оставило дерьмовый привкус у нас во рту. Они неодобрительно отнеслись к нашему выбору не присоединяться к ним или не становиться домашними животными. На самом деле, совсем недавно мы были очень близки к этому, и мы были вынуждены искать тебя, потому что ты был единственной альтернативой медленной смерти, ” прошипела она. Ее лицо все еще было опухшим, а ужасный рубец на правой щеке желтел по краям. Белки глаз Нины представляли собой карту красных прожилок, а мешки под глазами свидетельствовали о недостатке сна.

Берн задумчиво кивнул и затянулся сигаретой, прежде чем заговорить снова.

“Мистер Ариченков говорит нам, что вы собирались привести к нам Ренату, но… ты… потерял ее?”

“Так сказать”, - невольно усмехнулась Нина, думая о том, как Пердью предал их доверие и связал свою судьбу с советом, похитив Ренату в последнюю минуту.

“Что вы имеете в виду, ‘так сказать’, доктор Гулд?” спросил суровый лидер спокойным тоном, в котором слышалась серьезная злоба. Она знала, что ей придется подарить им что-нибудь, не выдавая своей близости с Сэмом или Пердью — очень сложная навигация, даже для такой смышленой девушки, как она.

“Хм, ну, мы были в пути — мистер Ариченков, мистер Клив и я...” - сказала она, намеренно опуская Пердью, - “чтобы доставить вам Ренату в обмен на то, что вы присоединитесь к нашей борьбе за то, чтобы свергнуть Черное Солнце раз и навсегда”.

“Теперь возвращайся к тому месту, где ты потерял Ренату. Пожалуйста, ” уговаривал Берн, но она уловила задумчивое нетерпение в его мягком тоне, спокойствие которого не могло продлиться намного дольше.

“В безумной погоне, которую преследовали ее сверстники, мы, конечно, попали в автомобильную аварию, капитан Берн”, - задумчиво пересказала она, надеясь, что простота инцидента будет достаточной причиной для того, чтобы они потеряли Ренату.

Он приподнял одну бровь, выглядя почти удивленным.

“И когда мы пришли в себя, ее уже не было. Мы предположили, что ее люди — те, кто преследовал нас, вернули ее ”, - добавила она, думая о Сэме и о том, был ли он в тот момент убит.

“И они просто не всадили по пуле в каждую из ваших голов, чтобы убедиться? Они не вернули тех из вас, кто еще был жив?” он спросил с определенной чертой цинизма, выработанного военными. Он наклонился вперед над столом и злобно покачал головой: “Это именно то, что я бы сделал. И я когда-то был частью Черного Солнца. Я прекрасно знаю, как они действуют, доктор Гулд, и я знаю, что они не набросились бы на Ренату и не оставили вас дышать.”

На этот раз Нина потеряла дар речи. Даже ее хитрость не смогла спасти ее, предложив правдоподобную альтернативу этой истории.

Сэм все еще жив?подумала она, отчаянно желая, чтобы она не раскусила блеф не того человека.

“Доктор Гулд, пожалуйста, не испытывай мою вежливость. У меня талант выявлять чушь, а ты кормишь меня чушью, - сказал он с холодной вежливостью, от которой у Нины мурашки побежали по коже под ее огромным свитером. “Теперь, в последний раз, как получилось, что ты и твои друзья остались живы?”

“У нас была помощь от своего человека”, - быстро сказала она, имея в виду Пердью, но она остановилась, не назвав его. Этот Берн, насколько она могла судить о людях, был не безрассудным человеком, но по его глазам она могла сказать, что он принадлежал к виду “с которым-нельзя-трахаться”; роду ”плохая смерть", и только дурак стал бы шевелить этой занозой. Она была удивительно быстра с ответом и надеялась, что сможет произнести другие полезные предложения с места в карьер, не облажавшись и не убив себя. Насколько она знала, Александр, а теперь и Сэм, вполне могли быть уже мертвы, так что ей было бы выгодно быть откровенной с единственными союзниками, которые у них все еще были.

“Внутренний человек?” - Спросил Берн. “Кто-нибудь, кого я знаю?”

“Мы даже не знали”, - ответила она. Технически я не лгу, младенец Иисус. До тех пор мы не знали, что он был в сговоре с советом, она мысленно молилась, надеясь, что бог, способный услышать ее мысли, окажет ей благосклонность. Нина не возвращалась к мыслям о воскресной школе с тех пор, как подростком сбежала из церковной толпы, но до сих пор у нее не было необходимости молиться за свою жизнь. Она почти слышала, как Сэм посмеивался над ее жалкими попытками угодить какому-то божеству и издевался над ней всю дорогу домой за это.

“Хм”, - крепкий лидер задумался, прогоняя ее историю через свою мозговую систему проверки фактов. “И это… неизвестный... мужчина утащил Ренату, убедившись, что преследователи не подошли к вашей машине, чтобы проверить, мертва ли вы?”

“Да”, - сказала она, все еще обдумывая все основания в своей голове, когда отвечала.

Он весело улыбнулся и польстил ей: “Это натяжка, доктор Гулд. Они распределены очень тонко, вот эти. Но я куплю это ... пока.”

Нина явно вздохнула с облегчением. Внезапно крупный комендант перегнулся через стол и с силой запустил руку в волосы Нины, сильно сжимая и яростно притягивая ее к себе. Она закричала в панике, и он больно прижался лицом к ее воспаленной щеке.

“Но если я узнаю, что ты, блядь, солгал мне, я скормлю твои объедки своим людям, после того, как лично оттрахаю тебя в сыром виде. Вам все ясно, доктор Гулд?” Берн зашипел ей в лицо. Нина почувствовала, как ее сердце остановилось, и она почти упала в обморок от страха. Все, что она могла сделать, это кивнуть.

Она никогда не ожидала, что это произойдет. Теперь она была уверена, что Сэм мертв. Если бы Бригада отступников была такими психопатичными тварями, они определенно не были бы знакомы с милосердием или сдержанностью. Некоторое время она сидела, ошеломленная. Вот и все о жестоком обращении с пленницами, подумала она и молила Бога, чтобы случайно не сказала этого вслух.

“Скажи Бодо, чтобы привел двух других!” - крикнул он постовому у ворот. Он стоял в дальнем конце комнаты, снова глядя на горизонт. Голова Нины была опущена, но ее глаза поднялись, чтобы посмотреть на него. Берн казался раскаивающимся, когда обернулся: “Я ... извинения были бы излишни, я полагаю. Слишком поздно пытаться быть милым, но… Я действительно чувствую себя неловко из-за этого, так что ... прости.”

“Все в порядке”, - выдавила она, ее слова были почти неслышны.

“Нет, правда. У меня... - ему было трудно говорить, униженный собственным поведением, “ у меня проблема с гневом. Я расстраиваюсь, когда люди лгут мне. Действительно, доктор Гулд, обычно я не причиняю вреда женщинам. Это особый грех, который я приберегаю для кого-то особенного ”.

Нина хотела ненавидеть его так же сильно, как она ненавидела Бодо, но она просто не могла. Странным образом она знала, что он был искренен, и вместо этого обнаружила, что слишком хорошо понимает его разочарование. На самом деле, именно в этом состояло ее затруднительное положение с Пердью. Как бы она ни хотела любить его, неважно, как она понимала, что он был ярким и любил опасность, большую часть времени ей просто хотелось пнуть его по яйцам. Было известно, что ее яростный нрав тоже проявлялся бессмысленно, когда ей лгали, и Пердью был человеком, который безошибочно взорвал эту бомбу.

“Я понимаю. На самом деле, я хочу”, - просто сказала она, оцепенев от шока. Берн заметил перемену в ее голосе. На этот раз все было грубо и реально. Когда она сказала, что понимает его ярость, она была предельно честна.

“Так вот, в это я верю, доктор Гулд. Я постараюсь быть максимально справедливым в своих суждениях ”, - заверил он ее. Как тени отступили от восходящего солнца, его поведение вернулось к беспристрастному командиру, с которым ее познакомили. Прежде чем Нина смогла понять, что он имел в виду под "судом”, ворота открылись, и она увидела Сэма и Александра.

Они были немного потрепаны, но в целом выглядели нормально. Александр выглядел усталым и отсутствующим. Сэм все еще страдал от удара, который он получил по лбу, и его правая рука была забинтована. Оба мужчины выглядели серьезными при виде травм Нины. За покорностью скрывался гнев, но она знала, что только ради общего блага они не набросились на головореза, который причинил ей боль.

Берн жестом пригласил двух мужчин сесть. Они оба были скованы пластиковыми наручниками за спиной, в отличие от Нины, которая была свободна.

“Теперь, когда я поговорил со всеми вами троими, я решил не убивать вас. Но—”

“Есть одна загвоздка”, - вздохнул Александр, не глядя на Берна. Его голова безнадежно поникла, желто-седые волосы растрепались.

“Конечно, здесь есть подвох, мистер Ариченков”, - ответил Берн, звуча почти удивленным очевидным замечанием Александра. “Ты хочешь убежища. Я хочу Ренату”.

Все трое посмотрели на него с недоверием.

“Капитан, мы никак не можем арестовать ее снова”, - начал Александр.

“Без твоего внутреннего человека, да, я знаю”, - сказал Берн.

Сэм и Александр уставились на Нину, но она пожала плечами и покачала головой.

“Поэтому я оставляю здесь кое-кого для гарантии”, - добавил Берн. “Другие, чтобы доказать свою лояльность, должны будут доставить мне Ренату живой. Чтобы показать вам, какой я радушный хозяин, я позволю вам выбрать, кто останется со Стренковыми ”.

Сэм, Александр и Нина ахнули.

“О, расслабься!” Берн драматично откинул голову назад, расхаживая взад и вперед. “Они не знают, что являются целями. В безопасности в их коттедже! Мои люди на месте, готовы нанести удар по моему приказу. У тебя есть ровно месяц, чтобы вернуться сюда с тем, что я хочу.”

Сэм посмотрел на Нину. Одними губами она произнесла: “Нам крышка”.

Александр кивнул в знак согласия.

Глава 8

В отличие от несчастных заключенных, которые не успокоили командиров бригады, Сэм, Нина и Александр имели привилегию ужинать с членами той ночью. Вокруг огромного костра в центре высеченной из камня крыши крепости все сидели и разговаривали. В стенах было встроено несколько будок для охранников, которые могли постоянно наблюдать за периметром, в то время как очевидные сторожевые башни, которые стояли на каждом углу по сторонам света, пустовали.

“Умно”, - сказал Александр, наблюдая за тактическим обманом.

“Да”, - согласился Сэм, глубоко вгрызаясь в большое ребрышко, которое он сжимал в руках, как пещерный человек.

“Я поняла, что для того, чтобы иметь дело с этими людьми — точно так же, как с теми другими людьми — вы должны постоянно думать о том, что видите, иначе они каждый раз будут застигать вас врасплох”, - точно заметила Нина. Она сидела рядом с Сэмом, держа в пальцах кусочек свежеиспеченного хлеба и отламывая его, чтобы макать в суп.

“Так ты остаешься здесь - ты уверен, Александр?” Нина спросила с большим беспокойством, хотя она не хотела бы, чтобы кто-то еще, кроме Сэма, поехал с ней в Эдинбург. Если бы им нужно было найти Ренату, лучшим местом для начала был бы Пердью. Она знала, что он всплывет, если она пойдет к Райхтисусису и нарушит протокол.

“Я должен. Я должен быть рядом со своими друзьями детства. Если их собираются расстрелять, я обязательно заберу с собой по крайней мере половину этих ублюдков ”, - сказал он и поднял свою недавно украденную флягу в тосте.

“Ты, чокнутый русский!” Нина рассмеялась. “Был ли он полон, когда вы его приобрели?”

“Это было, ” похвастался русский алкоголик, “ но сейчас оно почти пусто!”

“Это то же самое, чем нас кормила Катя?” - Спросил Сэм, скорчив отвратительную гримасу при воспоминании о мерзком самогоне, которым его угостили во время игры в покер.

“Da! Сделаны в этом самом регионе. Только в Сибири все получается лучше, чем здесь, друзья мои. Как вы думаете, почему в России ничего не растет? Все травы погибают, когда ты проливаешь свой самогон!” Он смеялся, как гордый маньяк.

Напротив высоких языков пламени Нина могла видеть Берна. Он просто смотрел в огонь, как будто наблюдал за тем, как в нем разыгрывается история. Его ледяные голубые глаза могли почти погасить пламя перед ним, и она почувствовала укол симпатии к привлекательному коменданту. Сейчас он был свободен от дежурства, один из других лидеров принял правление на эту ночь. С ним никто не разговаривал, и его это устраивало. У его ботинок была его пустая тарелка, и он подхватил ее как раз перед тем, как один из риджбеков добрался до его объедков. Именно тогда его глаза встретились с глазами Нины.

Она хотела отвести взгляд, но не могла. Он хотел стереть ее память об угрозах, которые он высказывал ей, когда терял хладнокровие, но он знал, что никогда не сможет этого. Берн не знал, что Нина сочла угрозу быть “грубо оттраханной” таким сильным и красивым немцем не совсем отталкивающей, но она никогда не могла позволить ему узнать об этом.

Из-за непрекращающихся криков и бормотания музыка смолкла. Как и ожидала Нина, музыка была типично русской по мелодии с ее приподнятым темпом, который заставил ее представить группу казаков, выскакивающих из ниоткуда в линию, чтобы сформировать круг. Она не могла отрицать, что атмосфера здесь была замечательной, безопасной и веселой, хотя она определенно не могла себе этого представить несколько часов назад. После того, как Берн поговорил с ними в главном офисе, троих отправили принять горячий душ, им выдали чистую одежду (больше соответствующую местному колориту), и им разрешили поесть и отдохнуть одну ночь перед отъездом.

Тем временем к Александру будут относиться как к члену основного уровня бригады отступников, пока его друзья не спровоцируют руководство поверить, что их заявка была шарадой. Затем он и пара Стренков были бы казнены без суда и следствия.

Берн уставился на Нину со странной тоской, от которой ей стало не по себе. Рядом с ней Сэм разговаривал с Александром о планировке местности вплоть до Новосибирска, чтобы убедиться, что они правильно ориентируются в стране. Она услышала голос Сэма, но завораживающий взгляд командира заставил ее тело вспыхнуть от огромного желания, которое она не могла объяснить. Наконец он поднялся со своего места с тарелкой в руке и отправился в то, что мужчины ласково называли камбузом.

Чувствуя себя обязанной поговорить с ним наедине, Нина извинилась и последовала за Берном. Она спустилась по ступенькам в короткий ответвленный коридор, где находилась кухня, и, когда она вошла, он выходил. Ее тарелка ударилась о его тело и разбилась о землю.

“О, Боже мой, мне так жаль!” - сказала она и собрала осколки.

“Не проблема, доктор Гулд”. Он опустился рядом с маленькой красавицей, помогая ей, но его глаза не отрывались от ее лица. Она чувствовала его пристальный взгляд и почувствовала, как знакомое тепло пронеслось по ней. Когда они собрали все большие осколки, они отправились на камбуз, чтобы избавиться от разбитой тарелки.

“Я должна спросить”, - сказала она с нехарактерной для нее застенчивостью.

“Да?” он ждал, стряхивая с рубашки лишние куски запекшегося хлеба.

Нина смутилась из-за беспорядка, но он только улыбнулся.

“Я должен кое-что знать… личное, ” она колебалась.

“Абсолютно. Как пожелаете, ” вежливо ответил он.

“Неужели?” она случайно снова выдала свои мысли. “Хм, ладно. Возможно, я ошибаюсь в этом, капитан, но вы чересчур косились на меня. Мне это только кажется?”

Нина не могла поверить своим глазам. Мужчина покраснел. Это заставило ее почувствовать себя еще большей сволочью, поставив его в затруднительное положение подобным образом.

Но опять же, он недвусмысленно сказал тебе, что будет совокупляться с тобой в качестве наказания, так что не переживай из-за него слишком сильно, подсказывал ей внутренний голос.

“Просто это… ты...” Он изо всех сил пытался раскрыть какую-либо уязвимость, поэтому говорить о вещах, о которых просил его историк, было почти невозможно. “Вы напоминаете мне мою покойную жену, доктора Гулд”.

Ладно, теперь ты можешь почувствовать себя настоящим мудаком.

Прежде чем она смогла сказать что-нибудь еще, он продолжил: “Она выглядела почти в точности как ты. Только ее волосы были спущены до поясницы, а брови не были такими ... такими ... ухоженными, как у тебя, ” объяснил он. “Она даже вела себя как ты”.

“Мне так жаль, капитан. Я чувствую себя дерьмово из-за того, что спрашиваю.”

“Зови меня Людвиг, пожалуйста, Нина. Я не хочу узнавать тебя получше, но мы вышли за рамки формальностей, и я считаю, что тем, кто обменивался угрозами, следует, по крайней мере, обращаться по имени, да?” он скромно улыбнулся.

“Я полностью согласна, Людвиг”, - усмехнулась Нина. “Ludwig. Это последнее имя, которое у меня ассоциировалось бы с тобой.”

“Что я могу сказать? Моя мать питала слабость к Бетховену. Слава Богу, ей не понравился Энгельберт Хампердинк!” он пожал плечами, наливая им напитки.

Нина взвизгнула от смеха, представив себе сурового командира самых подлых тварей по эту сторону Каспийского моря с именем вроде Энгельберт.

“Я должен уступить! Людвиг, по крайней мере, классический и легендарный, ” она хихикнула.

“Пойдем, давай вернемся. Я не хочу, чтобы мистер Клив думал, что я вторгаюсь на его территорию, ” сказал он Нине и мягко положил руку ей на спину, чтобы вывести ее из кухни.

Глава 9

Над Алтайскими горами стоял мороз. Только охранники все еще что-то бормотали себе под нос, обменивались зажигалками и шептались о всевозможных местных преданиях, новых посетителях и их планах, а некоторые даже заключали пари на обоснованность заявления Александра о Ренате.

Но ни в одном из них не обсуждалась привязанность Берна к историку.

Некоторые из его давних друзей, мужчины, которые дезертировали с ним много лет назад, знали, как выглядит его жена, и им казалось почти жутким, что эта шотландская девушка похожа на Веру Берн. По их мнению, для их коменданта было нехорошо встретить сходство со своей покойной женой, потому что он стал еще более меланхоличным. Даже когда незнакомцы и новые участники не могли сказать, некоторые могли четко различить разницу.

Всего за семь часов до этого Сэма Клива и потрясающую Нину Гулд сопроводили в ближайший город, чтобы начать их поиски, в то время как песочные часы были перевернуты, чтобы определить судьбу Александра Ариченкова, Кати и Сергея Стренковых.

С их исчезновением Бригада отступников ждала в предвкушении в течение следующего месяца. Несомненно, похищение Ренаты было бы выдающимся подвигом, но как только оно будет завершено, бригаде будет на что надеяться. Освобождение лидера "Черного солнца", безусловно, стало бы для них историческим моментом. На самом деле, это был бы самый большой прогресс, которого когда-либо добивалась их организация с момента их основания. И с ней в их распоряжении у них была вся мощь, чтобы окончательно потопить нацистское отродье свиней по всему миру.

Ветер стал противным незадолго до часа ночи, и большинство мужчин легли спать. Под покровом надвигающегося дождя цитадель бригады поджидала другая напасть, но люди совершенно не обращали внимания на надвигающийся удар. Со стороны Улангома приближалась флотилия транспортных средств, неуклонно прокладывая себе путь сквозь густой туман, вызванный большой высотой склона, где облака собирались, чтобы осесть, прежде чем упасть через его край и пролиться слезами на землю.

Дорога была плохой, а погода еще хуже, но флот упорно продвигался к горному хребту, полный решимости преодолеть трудный путь и оставаться там до тех пор, пока его миссия не будет выполнена. Поход должен был привести сначала к монастырю Менгу-Тимура, откуда эмиссар продолжил бы путь до М & # 246;нх Саридаг, чтобы найти гнездо Бригадного отступника, по причинам, неизвестным остальной части компании.

Когда гром начал сотрясать небо, Людвиг Берн улегся в свою кровать. Он проверил список своих обязанностей, и следующие два дня у него будут свободны от роли первого главы членов. Выключив свет, он прислушался к шуму дождя и почувствовал, как его охватывает невероятное одиночество. Он знал, что Нина Гулд была плохой новостью, но это была не ее вина. Потеря его возлюбленной не имела к ней никакого отношения, и ему пришлось сориентироваться, чтобы отпустить это. Вместо этого он думал о своем сыне, потерянном им много лет назад, но никогда не отходящем далеко от его повседневных мыслей. Берн подумал, что ему было бы лучше думать о своем сыне, чем о жене. Это был другой вид любви, с одним справиться легче, чем с другим. Ему пришлось оставить женщин позади, потому что воспоминание о них обеих приносило ему только больше горя, не говоря уже о том, каким мягким они его сделали. Потеря его остроты лишила бы его способности принимать жесткие решения и время от времени подвергаться жестокому обращению, и это были те самые вещи, которые помогли ему выжить и командовать.

В темноте он позволил сладкому облегчению сна овладеть им всего на мгновение, прежде чем был жестоко вырван из него. Из-за своей двери он услышал громкий крик— “Бреши!”

“Что?” - громко крикнул он, но в хаосе сирены и людей на посту, выкрикивающих приказы, он остался без ответа. Берн вскочил и натянул штаны и ботинки, не потрудившись надеть носки.

Он ожидал выстрелов, даже взрывов, но были только звуки замешательства и корректирующих мер. Он вылетел из своей квартиры с пистолетом в руке, готовый к бою. Он быстро переместился из южного здания в нижнюю восточную часть, где располагались магазины. Имело ли это внезапное нарушение какое-либо отношение к трем посетителям? Ничто никогда не проникало в системы бригады или врата, пока Нина и ее друзья не появились в этой части страны. Могла ли она спровоцировать это и использовать свое пленение как приманку? Тысяча вопросов пронеслась в его голове, когда он направлялся в комнату Александра, чтобы выяснить.

“Ферриман! Что происходит?” - спросил он одного из проходивших мимо него членов клуба.

“Кто-то нарушил систему безопасности и проник в помещение, капитан! Они все еще находятся в комплексе.”

“Карантин! Объявляю карантин!” Берн взревел, как разгневанный бог.

Техники на страже последовательно вводили свои коды, и в течение нескольких секунд вся крепость была закрыта.

“Теперь отряды 3 и 8 могут отправиться на охоту на этих кроликов”, - приказал он, полностью очнувшись от порыва конфронтации, который всегда приводил его в такое возбуждение. Берн ворвался в спальню Александра и обнаружил, что русский смотрит в его окно. Он схватил Александра и ударил его о стену с такой силой, что из его носа потекла струйка крови, его бледно-голубые глаза расширились и были сбиты с толку.

“Это твоих рук дело, Ариченков?” Берн кипел.

“Нет! Нет! Я понятия не имею, что происходит, капитан! Я клянусь в этом!” Александр взвизгнул. “И я могу обещать вам, что это также не имеет никакого отношения к моим друзьям! Зачем мне делать что-то подобное, пока я здесь, в твоей власти? Подумай об этом.”

“Более умные люди совершали более странные вещи, Александр. Я ничему не доверяю таким, какие они есть!” Берн настаивал, все еще прижимая русского к стене. Его взгляд уловил движение снаружи. Отпустив Александра, он бросился посмотреть. Александр присоединился к нему у окна.

Они оба увидели две фигуры верхом на лошадях, выехавших из-под укрытия ближайшей группы деревьев.

“Господи!” Берн кричал, расстроенный и кипящий. “Александр, пойдем со мной”.

Они направились в диспетчерскую, где техники в последний раз проверили цепи, переключаясь на каждую камеру видеонаблюдения для просмотра. Командир и его русский спутник с грохотом ворвались в комнату, расталкивая двух техников, чтобы добраться до переговорного устройства.

“Achtung! Дэниелс и Макки, идите к лошадям! Незваные гости движутся на юго-восток верхом! Повторяю, Дэниелс и Макки, преследуйте их верхом! Всем снайперам явиться к южной стене, СЕЙЧАС ЖЕ!” - рявкнул он приказы по системе, которая была установлена по всей крепости.

“Александр, ты ездишь верхом?” он спросил.

“Я верю! Я следопыт и разведчик, капитан. Где находятся конюшни?” Александр с усердием хвастался. Этот тип действий был тем, для чего он был создан. Его знания о выживании и выслеживании сослужат им всем хорошую службу сегодня вечером, и, как ни странно, на этот раз его не волновало, что за его услуги не было платы.

Внизу, на цокольном этаже, который напомнил Александру большой гараж, они завернули за угол к конюшням. Десять лошадей постоянно содержались на случай непроходимости местности во время наводнений и снегопада, когда транспортные средства не могли проехать по дорогам. В безмятежности горных долин животных ежедневно выводили на пастбища к югу от скалы, где находилось логово бригады. Дождь был ледяным, его брызги забрасывало на открытую часть площади. Даже Александр предпочел держаться от этого подальше и молча пожалел, что не все еще в своей теплой двухъярусной кровати, но тогда жар погони подпитал бы его, чтобы согреться.

Берн жестом указал на двух мужчин, которых они встретили там. Это были те двое, которых он вызвал по внутренней связи для верховой езды, и их лошади были уже оседланы.

“Капитан!” - поприветствовали они оба.

“Это Александр. Он будет сопровождать нас, чтобы найти след злоумышленников”, - сообщил им Берн, когда они с Александром готовили своих лошадей.

“В такую погоду? Ты, должно быть, молодец!” Макки подмигнул русскому.

“Мы узнаем достаточно скоро”, - сказал Берн, пристегивая стремена.

В яростный и холодный шторм выехали четверо мужчин. Берн был впереди трех других, ведя их по тропе, по которой он видел убегающих злоумышленников. От окружающих лугов гора начинала наклоняться на юго-восток, и в кромешной темноте их животным было очень опасно пересекать скалистую территорию. Медленная скорость их преследования была необходима, чтобы поддерживать равновесие лошадей. Убежденный в том, что убегающие всадники проделали столь же осторожный путь, Берн все равно должен был наверстать упущенное время, которое им предоставило их преимущество.

Они пересекли небольшой ручей у подножия долины, перейдя его пешком, чтобы вести лошадей через солидные валуны, но к настоящему времени холодный ручей их совсем не беспокоил. Промокшие от воды, пролитой небесами, четверо мужчин, наконец, вернулись на своих лошадей и продолжили путь на юг, чтобы пройти через ущелье, которое позволило им добраться до другой стороны основания горы. Тут Берн замедлил шаг.

Это была единственная проходимая тропа, по которой другие всадники могли выехать из этого района, и Берн жестом приказал своим людям вывести своих лошадей на прогулку. Александр спешился и прокрался рядом со своей лошадью, слегка обогнав Берна, чтобы проверить глубину отпечатков копыт. Его жесты подсказывали, что по другую сторону зазубренных скал, где они выслеживали свою добычу, было какое-то движение. Все они спешились, предоставив Макки уводить лошадей от места раскопок, пятясь назад, чтобы они не выдали присутствия группы там.

Александр, Берн и Дэниэлс подкрались к краю и заглянули вниз. Благодарные за шум дождя и случайные раскаты грома, они могли бы передвигаться с комфортом, не слишком тихо, если потребуется.

По дороге на Кобдо две фигуры остановились передохнуть, в то время как прямо по другую сторону массивного скального образования, где они собирали свои седельные сумки, охотничий отряд бригады заметил скопление людей, возвращавшихся из монастыря Менгу-Тимура. Две фигуры скользнули в тень и пересекли скалы.

“Приди!” Берн рассказал своим спутникам. “Они присоединяются к еженедельному конвою. Если мы потеряем их из виду, они будут потеряны для нас и смешаются с другими.”

Берн знал о конвоях. Их отправляли с провизией и медикаментами в монастырь еженедельно, иногда раз в две недели.

“Гений”, - ухмыльнулся он, отказываясь признать поражение, но вынужденный признать, что он оказался бессилен из-за их хитроумного обмана. Не было бы никакого способа отличить их от группы, если только Берн не смог бы каким-то образом задержать их всех и заставить вывернуть карманы, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь знакомого, взятого из бригады. На этой ноте он задался вопросом, чего они хотели своим быстрым проникновением в его резиденцию и выходом из нее.

“Должны ли мы стать враждебными, капитан?” - Спросил Дэниелс.

“Я верю в это, Дэниелс. Если мы позволим им уйти без надлежащей, тщательной попытки захвата, они заслужат победу, которую мы им дадим ”, - сказал Берн своим спутникам. “И мы не можем этого допустить!”

Трое ворвались на уступ и, держа винтовки наготове, окружили путешественников. С автоколонной из пяти автомобилей двигалось всего около одиннадцати человек, многие из которых были миссионерами и медсестрами. Один за другим Берн, Дэниелс и Александер проверяли граждан Монголии и России на наличие каких-либо признаков предательства, требуя предъявить их удостоверения личности.

“Вы не имеете права делать это!” - запротестовал мужчина. “Вы не пограничный патруль или полиция!”

“Тебе есть что скрывать?” Берн спросил так злобно, что мужчина отступил обратно в очередь.

“Среди вас есть два человека, которые не те, кем кажутся. И мы хотим, чтобы их передали. Как только они будут у нас, мы отпустим вас заниматься вашими делами, поэтому, чем скорее вы их доставите, тем скорее мы все сможем согреться и обсохнуть!” Объявил Берн, гарцуя мимо каждого из них, как нацистский командир, устанавливающий правила концентрационного лагеря. “Мои люди и я без проблем останемся здесь с вами под холодом и дождем, пока вы не подчинитесь! Пока вы укрываете этих преступников, вы будете оставаться здесь!”

Глава 10

“Я не рекомендую тебе использовать это, дорогая”, - пошутил Сэм, но в то же время он был совершенно искренен.

“Сэм, мне нужны новые джинсы. Посмотри на это!” Нина спорила, распахивая свое пальто большого размера, чтобы показать Сэму изможденное состояние своих грязных, теперь порванных джинсов. Пальто было приобретено благодаря любезности ее последнего хладнокровного поклонника Людвига Берна. Это была одна из его вещей, подбитая натуральным мехом с внутренней стороны грубо выделанной одежды, которая окутывала маленькое тело Нины, как кокон.

“Нам пока не следует тратить наши деньги. Я говорю тебе. Что-то не так. Внезапно наши учетные записи разморожены, и у нас снова есть полный доступ? Держу пари, что это ловушка, чтобы они могли нас обнаружить. ”Черное Солнце" заморозило наши банковские счета; с какой стати это вдруг окажется настолько милым, что вернет нам наши жизни?" он спросил.

“Может быть, Пердью потянул за какие-то ниточки?” она надеялась на ответ, но Сэм улыбнулся и посмотрел на высокий потолок здания аэропорта, куда они должны были вылететь менее чем через час.

“Боже мой, ты так сильно веришь в него, не так ли?” он усмехнулся. “Сколько раз он втягивал нас в ситуации, угрожающие жизни? Тебе не кажется, что он мог проделать трюк с ‘криком волка’, заставить нас привыкнуть к его милосердию и доброй воле, чтобы завоевать наше доверие, а затем ... затем мы внезапно понимаем, что все это время он хотел использовать нас как приманку? Или козлы отпущения?”

“Ты бы прислушался к себе?” спросила она с искренним удивлением, игравшим на ее лице. “Он всегда вытаскивал нас из того, во что сам же нас втянул, не так ли?”

Сэм был не в настроении спорить из-за Пердью, самого безумно непостоянного существа, с которым он когда-либо сталкивался. Ему было холодно, он был измотан и сыт по горло тем, что его не было дома. Он скучал по своему коту, Бруихладдичу. Он скучал по пинте пива со своим лучшим другом Патриком, и теперь оба стали для него почти чужими. Все, чего он хотел, это вернуться в свою квартиру в Эдинбурге, лечь на диван с мурлыкающим на животе Бруичем и пить хороший single malt, слушая улицы старой доброй Шотландии под своим окном.

Еще одна вещь, которая нуждалась в доработке, - это его мемуары обо всем инциденте с кольцом с оружием, которое он помог уничтожить, когда была убита Триш. Закрытие пошло бы ему на пользу, как и публикация итоговой книги, предложенной двумя разными издательствами в Лондоне и Берлине. Это было не то, что он хотел делать ради продаж, которые, очевидно, взлетели бы до небес в свете его последующей пулитцеровской славы и захватывающей истории, стоящей за всей операцией. Ему нужно было рассказать миру о своей покойной невесте é и ее неоценимом участии в успехе конец arms ring. Она заплатила высшую цену за свою храбрость и свои амбиции, и она заслуживала того, чтобы ее знали за то, чего она достигла, избавив мир от этой коварной организации и ее приспешников. После того, как все это было сделано, он мог полностью закрыть эту главу своей жизни и немного отдохнуть в приятной, мирской жизни — если, конечно, у Пердью не было других планов на него. Он должен был восхищаться высоким гением за его ненасытную тягу к приключениям, но что касается Сэма, то он в основном был сыт всем этим по горло.

Теперь он стоял возле магазина в крупных терминалах московского международного аэропорта Домодедово, пытаясь вразумить упрямую Нину Гулд. Она настояла, чтобы они рискнули и потратили часть своих средств на покупку новой одежды.

“Сэм, от меня пахнет, как от яка. Я чувствую себя ледяной статуей с волосами! Я выгляжу как нищая наркоманка, из которой ее сутенер выбил все дерьмо!” - простонала она, подходя ближе к Сэму и хватая его за воротник. “Мне нужны новые джинсы и хорошая шапка-ушанка в тон, Сэм. Мне нужно снова почувствовать себя человеком ”.

“Да, я тоже. Но можем ли мы подождать, пока не вернемся в Эдинбург, чтобы снова почувствовать себя людьми? Пожалуйста? Я не доверяю этому внезапному изменению нашего финансового положения, Нина. По крайней мере, давайте вернемся на нашу собственную землю, прежде чем мы начнем еще больше рисковать нашей безопасностью ”, - Сэм изложил свое дело так мягко, как только мог, без нотаций. Он прекрасно знал, что Нина обладала естественной реакцией возражать против всего, что звучало как выговор или проповедь.

С волосами, собранными в низкий небрежный хвост, она разглядывала темно-синие джинсы и шляпы для солдат в маленьком антикварном магазине, где также продавалась русская одежда для тех туристов, которые хотели слиться с культурной модой Москвы. В ее глазах светилось обещание, но когда она посмотрела на Сэма, она поняла, что он был прав. Они бы пошли на крупную авантюру, используя свои дебетовые карты или здешний банкомат. В отчаянии здравый смысл на мгновение покинул ее, но она быстро восстановила его против своей воли и уступила его аргументу.

“Ну же, Нинанович, ” утешал ее Сэм, обнимая за плечи, “ давай не будем раскрывать нашу позицию нашим товарищам в "Черном солнце”, а?"

“Да, Кливеников”.

Он засмеялся, потянув ее за руку, когда пришло объявление о том, что им следует явиться к своим воротам. По привычке Нина обращала пристальное внимание на всех людей, собиравшихся вокруг них, проверяя каждое их лицо, их руки и их багаж. Не то чтобы она знала, что ищет, но она быстро распознала бы любой подозрительный язык тела. К настоящему времени она была хорошо обучена разбираться в людях.

Медный привкус просочился по задней стенке ее горла, сопровождаемый слабой головной болью прямо между глаз, тупо пульсирующей в глазных яблоках. Глубокие складки пролегли у нее на лбу от нарастающей агонии.

“Что случилось?” - Спросил Сэм.

“Чертовски головная боль”, - пробормотала она, прижимая ладонь ко лбу. Внезапно из ее левой ноздри потекла горячая струйка крови, и Сэм подскочил, чтобы откинуть ее голову назад, прежде чем она даже осознала это.

“Я в порядке. Со мной все в порядке. Позвольте мне просто ущипнуть его и сходить в туалет, ” она сглотнула, часто моргая от боли в передней части черепа.

“Да, пойдем”, - сказал Сэм, подводя ее к широкой двери женского туалета. “Просто сделай это быстро. Подключи это, потому что я не хочу пропустить этот рейс ”.

“Я знаю, Сэм”, - отрезала она и вошла в холодный туалет с гранитными раковинами и серебряными приспособлениями. Это была очень холодная обстановка, безличная и сверхгигиеничная. Нина представляла, что это была бы идеальная операционная в шикарном медицинском учреждении, но вряд ли подходящая для того, чтобы пописать или нанести румяна.

Две дамы разговаривали у сушилки для рук, а другая как раз выходила из кабинки. Нина бросилась в кабинку, чтобы взять горсть туалетной бумаги, и, держа ее у носа, оторвала кусочек, чтобы сделать затычку. Засунув его в ноздрю, она взяла еще и аккуратно сложила, чтобы положить в карман куртки из яка. Две женщины болтали на резковато красивом диалекте, когда Нина вышла, чтобы смыть засыхающее пятно крови со своего лица и подбородка, где стекающие капельки ускользнули от быстрого ответа Сэма.

Слева от себя она заметила одинокую женщину, которая вышла из кабинки рядом с той, которой пользовалась она. Нина не хотела смотреть в ее сторону. Русские женщины, как она поняла вскоре после прибытия с Сэмом и Александром, были довольно разговорчивыми. Поскольку она не могла говорить на языке, она хотела избежать неловкого обмена улыбками, зрительного контакта и попытки завязать разговор. Краем глаза Нина увидела женщину, пристально смотревшую на нее.

О, Боже, нет. Не допусти, чтобы они тоже были здесь.

Вытирая лицо влажной туалетной бумагой, Нина в последний раз взглянула на себя в зеркало, как раз когда две другие дамы удалились. Она знала, что не хочет оставаться здесь наедине с незнакомцем, поэтому поспешила к мусорному ведру, чтобы выбросить салфетки, и направилась к двери, которая медленно закрылась за двумя другими.

“С тобой все в порядке?” - внезапно заговорил незнакомец.

Черт.

Нина не могла быть грубой, даже если ее преследовали. Она все еще направлялась к двери, крикнув женщине: “Да, спасибо. Со мной все будет в порядке ”. Со скромной улыбкой Нина выскользнула и обнаружила, что Сэм ждет ее прямо там.

“Эй, пошли”, - сказала она, практически подталкивая Сэма вперед. Они быстро прошли по терминалу, окруженные устрашающими серебряными колоннами, которые тянулись по всей длине высокого здания. Проходя под различными плоскими экранами с их мигающими красными, белыми и зелеными цифровыми объявлениями и номерами рейсов, она не осмеливалась оглянуться. Сэм едва ли заметил, что она была немного напугана.

“Хорошо, что твой парень достал нам лучшие поддельные документы по эту сторону ЦРУ”, - отметил Сэм, просматривая первоклассные подделки, которые нотариус Берн заставил предъявить, чтобы они благополучно вернулись в Соединенное Королевство.

“Он не мой парень”, - возразила она, но мысль была не совсем неприятной. “Кроме того, он только хочет убедиться, что мы быстро доберемся домой, чтобы мы могли достать ему то, что он хочет. Уверяю вас, в его действиях нет ни капли вежливости.”

Она надеялась, что ошибалась в своем циничном предположении, использовала больше, чтобы заставить Сэм замолчать о ее дружеских отношениях с Берном.

“Примерно так”, - вздохнул Сэм, когда они проходили через контрольно-пропускной пункт и забирали свою легкую ручную кладь.

“Мы должны найти Пердью. Если он не скажет нам, где Рената...”

“Чего он не сделает”, - вмешался Сэм.

“Тогда он, несомненно, поможет нам предложить Бригаде альтернативу”, - закончила она с раздраженным видом.

“Как мы собираемся найти Пердью? Идти в его особняк было бы глупо, ” сказал Сэм, поднимая глаза на большой "Боинг" перед ними.

“Я знаю, но я не знаю, что еще можно сделать. Все, кого мы знали, либо мертвы, либо доказано, что они враги”, - посетовала Нина. “Надеюсь, мы сможем обдумать наш следующий шаг на обратном пути домой”.

“Я знаю, что это ужасная вещь, о которой даже думать страшно, Нина”, - неожиданно сказал Сэм, как только они оба устроились на своих местах. “Но, может быть, мы можем просто исчезнуть. Александр очень искусен в том, что он делает.”

“Как ты мог?” - хрипло прошептала она. “Он вытащил нас из Брюгге. Его друзья приняли нас и приютили без вопросов, и в итоге они были отмечены за это — ради нас, Сэм. Пожалуйста, не говори мне, что ты потеряла свою целостность вместе со своей безопасностью, потому что тогда, милая, я определенно останусь совсем одна в этом мире ”. Ее тон был суровым и сердитым на его идею, и Сэм подумал, что лучше всего оставить все как есть, по крайней мере, до тех пор, пока они не воспользуются временем в полете, чтобы осмотреться и найти решение.

Полет был не так уж плох, если не считать того, что австралийская знаменитость острила с мамонтом-геем, который украл его подлокотник, и шумной пары, которая, похоже, перенесла свою размолвку на борт и не могла дождаться прибытия в Хитроу, прежде чем продолжить мученичество брака, от которого они оба страдали. Сэм крепко спал на своем сиденье у окна, пока Нина боролась с надвигающейся тошнотой, недугом, от которого она страдала с тех пор, как вышла из дамской комнаты в аэропорту. Время от времени она бросалась в туалет, чтобы ее вырвало, только чтобы обнаружить, что смывать было нечего. Это становилось довольно утомительным, и она начала беспокоиться об ухудшающемся чувстве, которое давило на ее живот.

Это не могло быть пищевое отравление. Во-первых, у нее был железный желудок, а во-вторых, Сэм ел все те же блюда, что и она, и он был невредим. После очередной неудачной попытки облегчить состояние она посмотрела в зеркало. Она выглядела странно здоровой, совсем не бледной или слабой. В конце концов, Нина списала свое плохое самочувствие на высоту или давление в кабине и решила тоже немного поспать. Кто знал, что ждало их в Хитроу? Ей нужно было отдохнуть.

Глава 11

Берн был в ярости.

Преследуя незваных гостей, он не смог обнаружить их среди путешественников, которых он и его люди задержали недалеко от извилистой дороги, ведущей из монастыря Менгу-Тимур. Одного за другим они обыскали людей — монахов, миссионеров, медсестер и трех туристов из Новой Зеландии, — но при них не нашли ничего, что имело бы какое-либо значение для бригады.

Он не мог понять, что двое грабителей искали в комплексе, в который никогда раньше не проникали. Опасаясь за свою жизнь, один из миссионеров упомянул Дэниелсу, что конвой первоначально состоял из шести машин, но на второй остановке им не хватило одной машины. Никто из них ничего не подумал об этом, потому что им сказали, что одна из машин свернет, чтобы обслуживать хостел Янсте Кхан неподалеку. Но после того, как Берн настоял на просмотре маршрута, полученного от ведущего водителя, там не было упоминания о шести автомобилях.

Не было смысла мучить невинных гражданских лиц за их невежество, больше из этого ничего не могло получиться. Он должен был признать, что грабители эффективно ускользнули от них и что все, что они могли сделать, это вернуться и оценить ущерб, причиненный взломом.

Александр мог видеть подозрение в глазах своего нового командира, когда они вошли в конюшни, устало волоча ноги, когда вели лошадей, чтобы их осмотрел персонал. Ни от кого из четырех мужчин не прозвучало ни слова, но все они знали, о чем думал Берн. Дэниелс и Макки обменялись взглядами, предполагая, что участие Александра было в основном общим консенсусом.

“Александр, пойдем со мной”, - спокойно сказал Берн и просто ушел.

“Тебе лучше следить за тем, что ты говоришь, старина”, - посоветовал Макки со своим британским акцентом. “Этот человек непостоянен”.

“Я не имел к этому никакого отношения”, - ответил Александр, но двое других мужчин только переглянулись, а затем жалобно посмотрели на русского.

“Просто не дави на него, когда начнешь оправдываться. Унижаясь, вы просто убедите его, что вы виновны ”, - посоветовал ему Дэниелс.

“Благодарю вас. Я бы убил за выпивку прямо сейчас, ” Александр пожал плечами.

“Не волнуйся, ты можешь получить одно из них в качестве последнего желания”, - улыбнулся Дэниэлс, но, взглянув на серьезные выражения лиц своих коллег, он понял, что его заявление никоим образом не помогло, и он отправился по своим делам за двумя попонами для своей лошади.

Через узкие бункеры, освещенные настенными светильниками, Александр последовал за своим командиром на второй этаж. Берн сбежал по лестнице, не обратив внимания на русского, и когда он достиг вестибюля второго этажа, он попросил у одного из своих людей чашку крепкого черного кофе.

“Капитан, ” сказал Александр позади него, - уверяю вас, мои товарищи не имеют к этому никакого отношения”.

“Я знаю, Ариченков”, - вздохнул Берн.

Александр был озадачен реакцией Берна, хотя и испытал облегчение от ответа командира.

“Тогда почему ты попросил меня сопровождать тебя?” - спросил он.

“Скоро, Ариченков. Просто дайте мне сначала выпить кофе и покурить, чтобы я мог разобраться со своей оценкой инцидента, ” ответил командир. Его голос был тревожно спокоен, когда он закурил сигарету.

“Почему бы тебе не пойти принять горячий душ? Мы можем снова собраться здесь, скажем, через двадцать минут. Тем временем я должен знать, что было похищено, если вообще что-нибудь. Знаешь, я не думаю, что они пошли бы на все эти неприятности, чтобы украсть мой бумажник, ” сказал он и выпустил длинный клуб сине-белого дыма по прямой линии перед собой.

“Да, сэр”, - сказал Александр и повернулся, чтобы направиться в свою комнату.

Что-то казалось неправильным. Он поднялся по стальным ступеням в длинный коридор, где находилось большинство мужчин. В коридоре было слишком тихо, и Александр ненавидел одинокий звук своих ботинок по цементному полу, словно обратный отсчет до чего-то ужасного, что надвигалось. Издалека он мог слышать мужские голоса и что-то похожее на сигнал AM-радио или, возможно, какую-то форму устройства с белым шумом. Скрипучий звук напомнил ему об экскурсии на ледяную станцию Вольфенштейн, глубоко в недрах станции, где солдаты убивали друг друга от лихорадки в каютах и неразберихи.

Завернув за угол, он обнаружил, что дверь его комнаты приоткрыта. Он остановился. Внутри царила тишина, и, казалось, там никого не было, но его обучение научило его ничего не принимать за чистую монету. Он медленно открыл дверь до упора, чтобы убедиться, что за ней никто не прячется. Перед ним был четкий сигнал о том, как мало бригада доверяла ему. Вся его комната была перевернута, а постельное белье сорвано для обыска. Все место было в беспорядке.

Конечно, у Александра было немного вещей, но все, что было у него в комнате, было тщательно разграблено.

“Гребаные собаки”, - прошептал он, его бледно-голубые глаза обшаривали стену за стеной в поисках любых подозрительных улик, которые могли бы помочь ему установить, что, по их мнению, они найдут. Прежде чем выйти в сторону общих душевых, он бросил взгляд на мужчин в дальней комнате, где белый шум теперь был несколько приглушен. Они сидели там, всего четверо, просто уставившись на него. Испытывая искушение проклясть их, он решил не обращать на это внимания и просто проигнорировал их, направляясь в противоположном направлении к туалетам.

Пока теплая слабая струя воды погружала его, он молился, чтобы Кате и Сергею не причинили вреда, пока его не было. Если это был уровень доверия бригады к нему, то можно было с уверенностью предположить, что их ферма, возможно, также подверглась небольшому мародерству в погоне за правдой. Подобно пленному животному, которого держат в страхе от ответных действий, задумчивый русский планировал свой следующий ход. Было бы глупо спорить с Берном, Бодо или любым из здешних грубиянов по поводу их подозрений. Такой шаг быстро усугубил бы ситуацию для него и обоих его друзей. И если он сбежит и попытается увезти Сергея и его жену отсюда, это только подтвердит их сомнения относительно его причастности.

Когда он обсох и оделся, он вернулся в кабинет Берна, где обнаружил рослого командира, стоящего у окна и смотрящего на горизонт, как он всегда делал, когда все обдумывал.

“Капитан?” Сказал Александр от своей двери.

“Войдите. Войдите, ” сказал Берн. “Я надеюсь, вы понимаете, почему нам пришлось обыскать ваши покои, Александр. Нам было крайне важно знать вашу позицию по этому вопросу, поскольку вы пришли к нам при очень подозрительных обстоятельствах с очень веским заявлением ”.

“Я понимаю”, - согласился русский. Он умирал от желания выпить несколько рюмок водки, и бутылка домашнего пива, которую Берн держал у себя на столе, не приносила ему никакой пользы.

“Выпейте”, - пригласил Берн, указывая рукой на бутылку, на которую, как он заметил, уставился русский.

“Спасибо”, - Александр улыбнулся и налил себе стакан. Поднося огненную воду к губам, он подумал, не подмешано ли в нее яда, но он был не из осторожных. Александр Ариченков, сумасшедший русский, предпочел бы умереть мучительной смертью, попробовав хорошую водку, чем упустить шанс вместо воздержания. К счастью для него, напиток оказался ядовитым только в том смысле, в каком предполагали его создатели, и он не мог сдержать счастливого стона от жжения в груди, которое он испытал, когда проглотил все это.

“Могу я спросить, капитан”, - сказал он после того, как отдышался, “что было повреждено в результате взлома?”

“Ничего”, - вот и все, что сказал Берн. Он выждал мгновение драматической паузы, а затем открыл правду. “Ничего не было повреждено, но кое-что было украдено у нас. Нечто бесценное и чрезвычайно опасное для мира. Что беспокоит меня больше всего, так это то, что только Орден Черного Солнца знал, что они у нас ”.

“Что это, могу я спросить?” - Спросил Александр.

Берн повернулся к нему с проницательным взглядом. Это был взгляд, не ярости или разочарования из-за его невежества, но взгляд неподдельной озабоченности и решительного страха.

“Оружие. Они украли оружие, которое могло опустошать и уничтожать, управляемое законами, которые мы еще даже не завоевали ”, - объявил он, потянувшись за водкой и наливая по стакану каждому из них. “Незваные гости избавили нас от этого. Они украли Лонгинус.”

Глава 12

В Хитроу кипела деятельность даже в три часа ночи.

Пройдет некоторое время, прежде чем Нина и Сэм смогут сесть на следующий рейс домой, и они подумывали о том, чтобы забронировать номер в отеле, чтобы не тратить время на ожидание в ослепительно белых огнях терминала.

“Я пойду узнаю, когда нам нужно будет вернуться сюда снова. Нам нужно было бы что-нибудь поесть на одного. Я чертовски проголодался”, - сказал Сэм Нине.

“Ты ел в самолете”, - напомнила она ему.

Сэм одарил ее старым дразнящим взглядом школьника: “Ты называешь это едой? Неудивительно, что ты почти ничего не весишь.”

С этими словами он направился к билетной кассе, оставив ее в ее массивном пальто из яка, перекинутом через предплечье, и с обеими их дорожными сумками за плечами. У Нины слипались глаза и пересохло во рту, но она чувствовала себя лучше, чем за последние несколько недель.

Почти дома, подумала она про себя, и ее губы растянулись в застенчивой улыбке. Она неохотно позволила своей улыбке расцвести, независимо от того, что могли подумать свидетели и прохожие, потому что она чувствовала, что заслужила эту усмешку, пострадала за это. И она только что вышла из двенадцати раундов со Смертью, и она все еще стояла. Ее большие карие глаза прошлись по хорошо сложенному телу Сэма, эти широкие плечи придавали его походке еще больше осанки, чем он уже демонстрировал. Ее улыбка задержалась и на нем тоже.

Она так долго сомневалась в роли Сэма в своей жизни, но после последнего трюка Пердью она была уверена, что ей надоело болтаться между двумя сражающимися мужчинами. Признание в любви Пердью помогло ей в большем количестве способов, чем она хотела признать. Как и ее новому поклоннику на российско-монгольской границе, власть и средства Пердью пошли ей на пользу. Сколько раз она была бы убита, если бы не ресурсы и деньги Пердью или милосердие Берна из-за ее сходства с его покойной женой?

Ее улыбка сразу исчезла.

Из зоны международного прилета вышла женщина, которая выглядела навязчиво знакомой. Нина оживилась и отступила в угол, образованный выступающим карнизом кафе, где она ждала, пряча свое лицо от приближающейся дамы. Практически затаив дыхание, Нина выглянула из-за края, чтобы увидеть, где был Сэм. Он был вне ее поля зрения, и она не могла предупредить его о женщине, направляющейся прямо к нему.

Но, к ее облегчению, женщина вошла в кондитерскую, расположенную недалеко от кассы, где Сэм демонстрировал свои прелести на радость юным леди в их идеальной униформе.

“Господи! Типично, ” Нина нахмурилась и закусила губу от досады. Она быстро подошла к нему, ее лицо было суровым, а шаг немного слишком широким, поскольку она пыталась двигаться быстрее, чем могла, не привлекая к себе внимания.

Она прошла через двойные стеклянные двери в офис и столкнулась с Сэмом.

“Вы закончили?” - спросила она с беззастенчивым ехидством.

“Ну, посмотри сюда, ” игриво восхитился он, “ еще одна хорошенькая леди. И это даже не мой день рождения!”

Сотрудники администрации захихикали, но Нина была предельно серьезна.

“За нами следует женщина, Сэм”.

“Ты уверен?” он спросил искренне, его глаза прочесывали людей в непосредственной близости.

“Положительно”, - ответила она себе под нос, крепко сжимая его руку. “Я видел ее в России, когда у меня шла кровь из носа. Теперь она здесь ”.

“Хорошо, но многие люди летают между Москвой и Лондоном, Нина. Это могло быть совпадением ”, - объяснил он.

Ей пришлось признать, что в его словах был смысл. Но как она могла убедить его, что что-то в этой странно выглядящей женщине с белыми волосами и бледной кожей выбило ее из колеи? Казалось бы нелепым использовать чью-то необычную внешность в качестве основания для обвинения, особенно для того, чтобы намекнуть, что они из секретной организации и собирались убить вас по старой причине “слишком много зная”.

Сэм никого не увидел и усадил Нину на диван в зоне ожидания.

“С тобой все в порядке?” - спросил он, освобождая ее от сумок и кладя руки ей на плечи для утешения.

“Да, да, я в порядке. Наверное, я просто немного нервничаю”, - рассуждала она, но в глубине души все еще не доверяла этой женщине. Однако, хотя у нее не было оснований опасаться ее, Нина решила вести себя ровно.

“Не беспокойся, девочка”, - подмигнул он. “Скоро мы будем дома и сможем взять день или два, чтобы просто восстановить силы, прежде чем начнем искать Пердью”.

“Пердью!” Нина ахнула.

“Да, мы должны найти его, помнишь?” Сэм кивнул.

“Нет, Пердью стоит у тебя за спиной”, - небрежно заметила Нина, ее тон внезапно стал безмятежным и ошеломленным одновременно. Сэм обернулся. Дэйв Пердью стоял позади него в шикарной куртке-ветровке с большой спортивной сумкой в руке. Он улыбнулся: “Странно видеть вас двоих здесь”.

Сэм и Нина были ошарашены.

Что они должны были сделать из его присутствия здесь? Был ли он в сговоре с Черным Солнцем? Был ли он на их стороне, или на обеих из вышеперечисленных. Как всегда, в случае с Дейвом Пердью не было уверенности в том, какова была его позиция.

Из-за его спины вышла женщина, от которой пряталась Нина. Худая, высокая пепельная блондинка с теми же бегающими глазами, что и у Пердью, и с той же наклонностью журавля, она спокойно стояла, оценивая ситуацию. Нина была озадачена, понятия не имея, должна ли она приготовиться бежать или сражаться.

“Пердью!” - Воскликнул Сэм. “Я вижу, ты жив и здоров”.

“Да, ты меня знаешь, я всегда хорошо выхожу из положения”, - подмигнул Пердью, заметив дикий взгляд Нины прямо мимо него. “О!” - сказал он, подтягивая женщину вперед. “Это Агата, моя сестра-близнец”.

“Слава Богу, что мы близнецы по отцовской линии”, - усмехнулась она. Ее сухой юмор поразил Нину лишь мгновение спустя, после того, как ее разум осознал, что женщина не опасна. И только тогда до меня дошло отношение женщины к Пердью.

“Ох, мне жаль. Я устала”, - предложила Нина свое неубедительное оправдание за то, что слишком долго таращилась.

“Ты уверен в этом. То кровотечение из носа было скверным делом, а?” Агата согласилась.

“Рад познакомиться с тобой, Агата. Я Сэм, ” Сэм улыбнулся и взял ее за руку, поскольку она лишь слегка приподняла ее для пожатия. Ее странные манеры были очевидны, но Сэм мог сказать, что это было безобидно.

“Сэм Клив”, - просто сказала Агата, склонив голову набок. Либо она была впечатлена, либо, казалось, хорошо запомнила лицо Сэма для дальнейшего использования. Она посмотрела сверху вниз на миниатюрного историка со злобным рвением и отчеканила: “И вы, доктор Гулд, тот, кого я ищу!”

Нина посмотрела на Сэма: “Видишь? Я же говорил тебе.”

Сэм понял, что это была та женщина, о которой говорила Нина.

“Так вы тоже были в России?” Сэм прикидывался дурачком, но Пердью прекрасно знал, что журналист интересовался их не совсем случайной встречей.

“Да, вообще-то, я искала тебя”, - сказала Агата. “Но мы вернемся к этому, как только наденем на тебя подходящую одежду. Боже милостивый, от этого пальто воняет.”

Нина была ошеломлена. Две женщины просто смотрели друг на друга с отсутствующим выражением лица.

“Мисс Пердью, я полагаю?” Спросил Сэм, пытаясь разрядить напряжение.

“Да, Агата Пердью. Я никогда не была замужем”, - ответила она.

“Неудивительно”, - проворчала Нина, склонив голову, но Пердью услышал ее и усмехнулся про себя. Он знал, что его сестре потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, и Нина наверняка была наименее подготовлена к тому, чтобы приспособиться к ее эксцентричности.

“Мне жаль, доктор Гулд. Это не было намеренным оскорблением. Ты должен признать, что эта проклятая штука пахнет как мертвое животное, которым она и является, ” беспечно заметила Агата. “Но мой отказ от брака был моим выбором, если ты можешь в это поверить”.

Теперь Сэм посмеивался вместе с Пердью над постоянными неприятностями Нины, вызванными ее вздорным характером.

“Я не имела в виду...” она попыталась загладить свою вину, но Агата проигнорировала ее и взяла свою сумку.

“Пойдем, дорогая. Я собираюсь купить тебе несколько новых тем по дороге. Мы вернемся до того, как наш рейс будет назначен, ” сказала Агата, набрасывая пальто на руку Сэма.

“Вы не путешествуете на частном самолете?” Спросила Нина.

“Нет, мы летели отдельными рейсами, чтобы убедиться, что нас не слишком легко отследить. Назовите это хорошо культивируемой паранойей”, - улыбнулся Пердью.

“Или знание о предстоящем открытии?” Агата снова столкнулась с уклончивостью своего брата лоб в лоб. “Давайте, доктор Гулд. Мы отправляемся!”

Прежде чем Нина смогла возразить, странная женщина выпроводила ее из офиса, пока мужчины собирали сумки и ужасный подарок Нины из сыромятной кожи.

“Теперь, когда у нас нет нестабильности эстрогена, которая могла бы помешать нашему разговору, почему бы тебе не рассказать мне, почему вы с Ниной не с Александром”, - спросил Пердью, когда они зашли в ближайшее кафе и сели за горячие напитки. “Боже, пожалуйста, скажи мне, что с сумасшедшим русским ничего не случилось!” Пердью умолял, положив одну руку на плечо Сэма.

“Нет, он все еще жив”, - начал Сэм, но по его тону Пердью понял, что в новостях было что-то еще. “Он у Бригады отступников”.

“Так тебе удалось убедить их, что ты на их стороне?” - Спросил Пердью. “Рад за тебя. Но теперь вы оба здесь, и Александр ... все еще с ними. Сэм, не говори мне, что ты сбежал. Ты же не хочешь, чтобы эти люди думали, что тебе нельзя доверять.”

“Почему бы и нет? Кажется, ты не стал хуже из-за того, что перескакиваешь с одной лояльности на другую в мгновение ока ”, - недвусмысленно отчитал Сэм Пердью.

“Послушай, Сэм. Я должен сохранить свою позицию, чтобы гарантировать, что Нине не причинят вреда. Ты знаешь это”, - объяснил Пердью.

“А как насчет меня, Дэйв? Где мое место? Ты всегда таскаешь меня за собой.”

“Нет, я тащил тебя дважды, по моим подсчетам. Остальное было просто твоей собственной репутацией как одного из моей группы, который окунул тебя в яму с дерьмом, ” Пердью пожал плечами. Он был прав.

Большую часть времени к его неприятностям приводили просто обстоятельства, возникшие из-за участия Сэма в попытке Триш свергнуть arms ring и его последующего участия в экскурсии Пердью в Антарктиду. Только однажды после этого Пердью заручился услугами Сэма на Deep Sea One. Кроме этого, это был просто тот факт, что Сэм Клив теперь прочно попал в поле зрения зловещей организации, которая не прекратила свое преследование за ним.

“Я просто хочу вернуть свою жизнь”, - сокрушался Сэм, уставившись в свою чашку с дымящимся "Эрл Грей".

“Как и все мы, но ты должен понимать, что сначала нужно разобраться с тем, во что мы себя втянули”, - напомнил ему Пердью.

“На этой ноте, какое место мы занимаем в списке исчезающих видов твоих друзей?” Сэм спросил с неподдельным интересом. Он не доверял Пердью ни на йоту больше, чем раньше, но если бы они с Ниной были в беде, Пердью бы уже увез их в какое-нибудь отдаленное место, которым владел, где покончил бы с ними. Ну, может быть, не Нина, но уж точно Сэм. Все, что он хотел знать, это то, что Пердью сделал с Ренатой, но он знал, что трудолюбивый магнат никогда ему не скажет и не сочтет Сэма достаточно важным, чтобы раскрыть свои планы.

“На данный момент вы в безопасности, но, я полагаю, это далеко не конец”, - сказал Пердью. Эта информация, предоставленная Дейвом Пердью, была щедрой.

По крайней мере, Сэм знал из прямого источника, что ему не нужно было слишком часто оглядываться через плечо, очевидно, до тех пор, пока не прозвучит следующий лисий рожок и он не вернется не с того конца охоты.

Глава 13

Прошло несколько дней с тех пор, как Сэм и Нина столкнулись с Пердью и его сестрой в аэропорту Хитроу. Не вдаваясь в подробности относительно их соответствующих обстоятельств и тому подобного, Пердью и Агата решили не возвращаться в Райхтисусис, особняк Пердью в Эдинбурге. Это было слишком рискованно, поскольку дом был хорошо известной исторической достопримечательностью и, как известно, резиденцией Пердью.

Нине и Сэму посоветовали сделать то же самое, но они решили иначе. Однако Агата Пердью попросила о встрече с Ниной, чтобы заручиться ее услугами в поисках чего-то,за чем охотился клиент Агаты в Германии. Репутация доктора Нины Гулд как эксперта по истории Германии была бы неоценима, равно как и мастерство Сэма Клива как фотографа и журналиста в записи всех открытий, которые могла бы обнаружить мисс Пердью.

“Конечно, Дэвид также проложил свой путь под постоянным напоминанием о том, что он способствовал нашему установлению вашего местонахождения и этой последующей встрече. Я позволю ему потешить свое эго, хотя бы для того, чтобы избежать его непрекращающихся метафор и намеков на его значимость. В конце концов, мы путешествуем на его деньги, так зачем отказывать дураку?” Агата объяснила Нине, когда они сидели за большим круглым столом в пустующем доме отдыха общего друга в Турсо, в самой северной точке Шотландии.

Это место было пустым, за исключением лета, когда здесь проживал друг Агаты и Дейва, профессор Как-Там-Его-там. На окраине города, недалеко от Даннет-Хед, стоял скромный двухэтажный дом, примыкавший к гаражу на две машины внизу. Туманным утром проезжающие по улице машины казались ползущими призраками за приподнятым окном гостиной, но огонь внутри делал комнату очень уютной. Нина была очарована дизайном гигантского очага, в который она могла легко войти, как обреченная душа, попадающая в ад. На самом деле, это было именно то, что она представила, когда увидела замысловатую резьбу на черной решетке и тревожащие рельефные изображения, обрамлявшие высокую нишу в старой каменной стене дома.

По обнаженным телам, переплетенным с дьяволами и животными на рельефе, было очевидно, что владелец дома был очень впечатлен средневековыми изображениями огня и серы, изображающими ересь, чистилище, божественное наказание за скотство и так далее. У Нины от этого мурашки побежали по коже, но Сэм развлекал себя, проводя руками по изгибам женских фигур-грешниц, намеренно, чтобы позлить Нину.

“Я полагаю, мы могли бы расследовать это вместе”, - любезно улыбнулась Нина, стараясь не забавляться юношескими подвигами Сэма, пока он ждал возвращения Пердью из богом забытого винного погреба дома с чем-нибудь покрепче, чтобы выпить. Очевидно, у владельца резиденции была склонность покупать водку из каждой страны, которую он часто посещал в своих поездках, и хранить дополнительные порции, которые он не употреблял охотно.

Сэм занял свое место рядом с Ниной, когда Пердью победоносно вошел в комнату с двумя бутылками без этикеток, по одной в каждой руке.

“Я полагаю, о просьбе о кофе не может быть и речи”, - вздохнула Агата.

“Это не так”, - улыбнулся Дейв Пердью, когда они с Сэмом достали подходящие стаканы из большого шкафа рядом с дверным проемом. “Там случайно есть кофеварка, но, боюсь, я слишком торопился попробовать это”.

“Не беспокойся. Я разграблю это позже, ” безразлично ответила Агата. “Слава богам, у нас есть песочное печенье и пикантные печенья.

Агата высыпала две коробки печенья на две обеденные тарелки, не заботясь о том, что они разобьются. Она казалась Нине такой же древней, как камин. Агату Пердью окружала примерно та же атмосфера, что и показную обстановку, где скрывались определенные тайные и зловещие идеологии, беззастенчиво выставленные напоказ. Точно так же, как эти зловещие существа свободно жили на стенах и резьбе мебели, такой же была и личность Агаты — лишенная оправданий или подсознательных значений. То, что она сказала, было тем, что она думала, и в этом была определенная вольность, подумала Нина.

Она хотела бы, чтобы у нее была манера излагать свои мысли, не задумываясь о последствиях, которые возникали бы только из-за осознания своего интеллектуального превосходства и моральной дистанции от способов, которыми общество диктует людям сохранять честность, произнося полуправду ради соблюдения приличий. Это было довольно освежающе, хотя и очень покровительственно, но за несколько дней до этого Пердью рассказал ей, что его сестра была такой со всеми и что он сомневался, что она даже осознавала свою непреднамеренную грубость.

Агата отказалась от неизвестного алкоголя, который смаковали трое других, пока она распаковывала некоторые документы из того, что выглядело как школьная сумка, которая была у Сэма в начале средней школы, коричневая кожаная сумка, настолько поношенная, что она должна была быть антикварной. Сбоку, ближе к верхней части футляра, часть швов ослабла, и крышка из-за износа и возраста вяло открылась. Запах этого напитка привел Нину в восторг, и она осторожно протянула руку, чтобы почувствовать текстуру между большим и указательным пальцами.

“Около 1874 года”, - гордо похвасталась Агата. “Подарены мне ректором Гетеборгского университета, который позже возглавил Музей мировой культуры. Принадлежали его прадедушке, до того, как старый ублюдок был убит своей женой в 1923 году за совокупление с мальчиком в школе, где он преподавал биологию, я полагаю.”

“Агата”, - Пердью поморщился, но Сэм сдержал взрыв смеха, который заставил улыбнуться даже Нину.

“Вау”, - восхитилась Нина, отпуская футляр, чтобы Агата могла его заменить.

“Теперь, о чем меня попросил мой клиент, так это найти эту книгу, дневник, предположительно привезенный в Германию солдатом Французского иностранного легиона через три десятилетия после окончания франко-прусской войны в 1871 году”, - заявила Агата, указывая на фотографию одной из страниц книги.

“Это была эпоха Отто фон Бисмарка”, - упомянула Нина, внимательно изучая документ. Она прищурилась, но все еще не могла понять, что было написано грязными чернилами на странице.

“Это очень трудно читать, но мой клиент настаивает, что это из дневника, первоначально полученного во время Второй франко-дагомейской войны легионером, который находился в Абоми незадолго до порабощения короля Б & # 233; ханзина в 1894 году”, - Агата процитировала свое изложение, как профессиональный рассказчик.

Ее способность к рассказыванию историй была поразительной, и своим идеально поставленным произношением и изменением тона она немедленно привлекла аудиторию из трех человек, чтобы внимательно послушать интересное изложение книги, которую она искала. “Согласно преданиям, старик, написавший это, умер от дыхательной недостаточности в полевом лазарете в Алжире где-то в начале 1900-х годов. Согласно отчету, ” она протянула им еще одно старое свидетельство от офицера полевой медицины, - ему было далеко за восемь, и он в основном доживал свои дни”.

“Значит, он был старым солдатом, который так и не вернулся в Европу?” - Спросил Пердью.

“Правильно. В свои последние дни он подружился с немецким офицером Иностранного легиона, расквартированного в Абомее, которому он передал дневник незадолго до своей смерти ”, - подтвердила Агата. Она провела пальцем по сертификату, продолжая.

“В дни, которые они провели вместе, он развлекал гражданина Германии всеми своими военными историями, все из которых записаны в этом дневнике. Но одна история, в частности, была распространена благодаря бредням престарелого солдата. Во время его службы в Африке, в 1845 году, его компания была размещена на небольшом участке египетского землевладельца, который унаследовал от своего деда две сельскохозяйственные земли и молодым человеком переехал из Египта в Алжир. Так вот, у этого египтянина, по-видимому, было то, что старый солдат назвал "сокровищем, забытым миром", и местонахождение указанного сокровища было зафиксировано в стихотворении, которое он написал позже ”.

“Это то самое стихотворение, которое мы не можем прочитать”, - вздохнул Сэм. Он откинулся на спинку стула и схватил стакан с водкой. Покачав головой, он проглотил все это.

“Это умно, Сэм. Как будто эта история недостаточно запутанна, тебе нужно еще больше затуманить свой мозг, ” сказала Нина, в свою очередь качая головой. Пердью ничего не сказал. Но он последовал примеру и проглотил полный рот. Оба мужчины застонали, сдерживаясь, чтобы не грохнуть изящные бокалы о хорошо сотканную скатерть.

Нина размышляла вслух: “Итак, немецкий легионер привез его домой, в Германию, но оттуда дневник был утерян в неизвестности”.

“Да”, - согласилась Агата.

“Тогда откуда ваш клиент знает об этой книге? Где он взял фотографию страницы?” Спросил Сэм, звуча как старый журналистский циник, которым он был раньше. Нина улыбнулась в ответ. Было приятно снова услышать его проницательность.

Агата закатила глаза.

“Послушайте, очевидно, что человек, у которого есть дневник, в котором указано местонахождение мирового сокровища, задокументирует его где-нибудь еще для потомков, если оно потеряется или будет украдено, или, не дай Бог, он умрет, прежде чем сможет его найти”, - объяснила она, дико жестикулируя в своем расстройстве. Агата не могла понять, как это вообще могло сбить Сэма с толку. “Мой клиент обнаружил документы и письма, рассказывающие об этой истории, среди вещей своей бабушки, когда она умерла. Его местонахождение было просто неизвестно. Ты знаешь, что они не прекратили свое существование полностью.”

Сэм был слишком пьян, чтобы скорчить ей рожу, что он и хотел сделать.

“Послушайте, это звучит более запутанно, чем есть на самом деле”, - объяснил Пердью.

“Да!” Сэм согласился, безуспешно скрыв тот факт, что он понятия не имел.

Пердью налил еще один бокал и резюмировал для одобрения Агаты: “Итак, мы должны найти дневник, который пришел из Алжира в начале 1900-х годов”.

“В принципе, да. Шаг за шагом”, - подтвердила его сестра. “Как только у нас будет дневник, мы сможем расшифровать стихотворение и выяснить, что это за сокровище, о котором он говорил”.

“Разве это не должен был бы сделать ваш клиент?” Спросила Нина. “В конце концов, вам нужно раздобыть дневник для вашего клиента. Вырезанные и высушенные.”

Остальные трое уставились на Нину.

“Что?” - спросила она, пожимая плечами.

“Разве ты не хочешь знать, что это такое, Нина?” - Удивленно спросил Пердью.

“Знаешь, в последнее время я немного отошел от приключений, если ты еще не заметил. Для меня было бы неплохо просто проконсультироваться по этому поводу и держаться подальше от всего остального. Вы все можете идти вперед и охотиться за тем, что вполне может оказаться ерундой, но я устала от сложных погонь, ” бессвязно произнесла она.

“Как это может быть чушью собачьей?” - Спросил Сэм. “Вот это стихотворение прямо там”.

“Да, Сэм. Насколько нам известно, единственная существующая копия, и она, блядь, не поддается расшифровке!” - рявкнула она, повысив голос от раздражения.

“Господи, я не могу тебе поверить”, - отбивался Сэм. “Ты гребаный историк, Нина. История. Помнишь это? Разве не для этого ты живешь?”

Нина пригвоздила Сэма своим пылающим взглядом. После некоторой паузы она успокоилась и просто ответила: “Я больше ничего не знаю”.

Пердью затаил дыхание. У Сэма отвисла челюсть. Агата съела печенье.

“Агата, я помогу тебе найти эту книгу, потому что это то, в чем я хорош ... И ты разморозила мои финансы, прежде чем заплатить мне за это, и за это я бесконечно благодарен. Действительно”, - сказала Нина.

“Ты это сделал? Вы вернули нам наши учетные записи. Агата, ты настоящий чемпион!” Воскликнул Сэм, не осознавая в своем быстро растущем опьянении, что перебил Нину.

Она бросила на него укоризненный взгляд и продолжила, обращаясь к Агате: “Но это все, что я собираюсь сделать на этот раз”. Она посмотрела на Пердью с явно недобрым выражением лица. “Я устал спасать свою жизнь из-за того, что люди швыряются в меня деньгами”.

Ни у кого из них не было ни возражения, ни приемлемого аргумента относительно того, почему она должна пересмотреть. Нина не могла поверить, что Сэм так рьяно пустился в очередное преследование Пердью.

“Ты забыл, зачем мы здесь, Сэм?” - прямо спросила она. “Ты забыл, что мы потягиваем дьявольскую мочу в шикарном доме перед теплым камином только потому, что Александр предложил быть нашей страховкой?” Голос Нины был полон тихой ярости.

Пердью и Агата быстро взглянули друг на друга, гадая, что Нина пыталась сказать Сэму. Журналист просто придержал язык, потягивая свой напиток, в то время как его глазам не хватило достоинства взглянуть на нее.

“Ты отправляешься на поиски сокровищ Бог знает куда, но я сдержу свое слово. У нас осталось три недели, старина, ” сказала она грубо. “По крайней мере, я собираюсь что-то с этим сделать”.

Глава 14

Агата постучала в дверь Нины сразу после полуночи.

Пердью и его сестра убедили Нину и Сэма остаться в доме Турсо, пока они не выяснят, с чего начать поиски. Сэм и Пердью все еще пили в бильярдной, их вызванные алкоголем дискуссии становились все громче с каждым матчем и каждым бокалом. Темы, обсуждавшиеся двумя образованными людьми, варьировались от футбольных результатов до немецких рецептов; от наилучшего угла для заброса лески при ловле нахлыстом до Лох-Несского чудовища и его связи с биолокацией. Но когда появились истории о голых хулиганах из Глазго , Агата больше не могла терпеть и тихо поднялась туда, где Нина сбежала от остальной части вечеринки после своей небольшой размолвки с Сэмом.

“Входи, Агата”, - услышала она голос историка, звучащий с другой стороны толстой дубовой двери. Агата Пердью открыла дверь и, к своему удивлению, не обнаружила Нину Гулд, лежащую на своей кровати с покрасневшими от слез глазами и дующуюся на то, какими придурками были мужчины. Как она бы тоже сделала, Агата увидела, как Нина копается в Интернете, чтобы изучить предысторию рассказа и пытается установить параллели между слухами и фактическим хронологическим ходом аналогичных рассказов в течение той предполагаемой эпохи.

Очень довольная усердием Нины в этом деле, Агата проскользнула мимо портьеры на дверном проеме и закрыла за собой дверь. Когда Нина подняла глаза, она заметила, что Агата тайком принесла немного красного вина и сигарет. Под мышкой у нее, конечно же, была зажата пачка имбирного печенья Walkers. Нине пришлось улыбнуться. У эксцентричной библиотекарши, безусловно, были моменты, когда она никого не оскорбляла, не поправляла и не раздражала.

Сейчас, как никогда, Нина могла видеть сходство между ней и ее братом-близнецом. Он никогда не обсуждал ее за все то время, что они с Ниной были вместе, но, прочитав между строк их замечания друг другу, она смогла понять, что их последнее расставание не было дружеским — или, возможно, просто один из тех случаев, когда ссора стала серьезнее, чем должна была быть из-за обстоятельств.

“Есть что-нибудь радостное по поводу отправной точки, дорогая?” - спросила проницательная блондинка, присаживаясь на кровать рядом с Ниной.

“Пока нет. У вашего клиента нет имени для нашего немецкого солдата? Это бы все намного упростило, потому что тогда мы могли бы отследить его военное прошлое и посмотреть, где он обосновался, проверить записи переписи населения и тому подобное, ” сказала Нина с решительным кивком, когда экран ноутбука отразился в ее темных глазах.

“Нет, насколько я знаю, нет. Я надеялся, что мы могли бы отнести документ графологу и сделать анализ его почерка. Возможно, если бы мы могли прояснить слова, это могло бы дать нам подсказку относительно того, кто написал дневник ”, - предложила Агата.

“Да, но это не скажет нам, кому он их отдал. Нам нужно установить личность немца, который привез их сюда после того, как вернулся из Африки. Знание того, кто это написал, ничуть не поможет ”, - вздохнула Нина, постукивая ручкой по чувственному изгибу своей нижней губы, пока ее разум искал альтернативы.

“Это могло. Личность автора могла бы подсказать нам, как узнать имена людей в том полевом подразделении, где он погиб, моя дорогая Нина, ” объяснила Агата, причудливо хрустя печеньем. “Боже мой, это довольно очевидный вывод, который, я думал, кто-то с вашим интеллектом рассмотрел бы”.

Глаза Нины пронзили ее острым предупреждением. “Это чертовски далеко, Агата. На самом деле отслеживание существующих документов в реальном мире немного отличается от того, чтобы вызывать в воображении фантастические процедуры из безопасности библиотеки ”.

Агата перестала жевать. Она окинула стервозную историчку таким взглядом, что Нина быстро пожалела о своем ответе. Почти полминуты Агата Пердью оставалась неподвижной на своем месте, неодушевленной. Нине было ужасно неловко видеть, как эта женщина, уже напоминающая фарфоровую куклу в человеческом обличье, просто сидит там и тоже ведет себя как она. Внезапно Агата начала жевать и двигаться, напугав Нину на волосок от сердечного приступа.

“Хорошо сказано, доктор Гулд. Прикоснись é, - с энтузиазмом пробормотала Агата, доедая печенье. “Что ты предлагаешь?”

“Единственная идея, которая у меня есть, это ... вроде как ... незаконно”, - поморщилась Нина, отпивая из бутылки вина.

“О, рассказывай”, - усмехнулась Агата, ее реакция застала Нину врасплох. В конце концов, казалось, что она обладала такой же склонностью к неприятностям, как и ее брат.

“Нам нужно было бы получить доступ к документам министерства внутренних дел, чтобы расследовать иммиграцию иностранных граждан в то время, а также к записям мужчин, зачисленных в Иностранный легион, но я понятия не имею, как это сделать”, - серьезно сказала Нина, беря печенье из пачки.

“Я просто взломаю, глупышка”, - улыбнулась Агата.

“Просто взломать? В архивах немецкого консульства? В Федеральное министерство внутренних дел и все его архивные записи?” Спросила Нина, намеренно повторяясь, чтобы убедиться, что она полностью осознала уровень безумия мисс Пердью. О Боже, я уже чувствую привкус тюремной еды в животе после того, как моя сокамерница-лесбиянка решила слишком много обниматься, подумала Нина. Как бы она ни пыталась держаться подальше от незаконной деятельности, казалось, что она просто выбрала другой путь, чтобы догнать ее.

“Да, дай мне свою машину”, - внезапно сказала Агата, ее длинные тонкие руки метнулись, чтобы взять ноутбук Нины. Нина отреагировала быстро, выдернув компьютер из рук своего восторженного клиента.

“Нет!” - закричала она. “Не на моем ноутбуке. Ты что, спятил?”

И снова наказание вызвало странную мгновенную реакцию у явно слегка сумасшедшей Агаты, но на этот раз она пришла в себя почти сразу. Раздраженная сверхчувствительным подходом Нины к вещам, которым можно помешать по прихоти, Агата расслабила руки, вздыхая.

“Сделайте это на своем собственном компьютере”, - добавил историк.

“О, так ты просто беспокоишься о том, что тебя могут выследить, а не о том, что этого не следует делать”, - сказала себе Агата вслух. “Что ж, так-то лучше. Я думал, ты воспринял это как плохую идею.”

Глаза Нины расширились от изумления, вызванного беззаботностью женщины, пока она ждала следующей плохой идеи.

“Я сейчас вернусь, доктор Гулд. Подожди, ” сказала она и вскочила. Открывая дверь, она коротко оглянулась, чтобы сообщить Нине: “И я все равно собираюсь показать это графологу, просто для пущей убедительности”, - она развернулась и вылетела за дверь, как взволнованный ребенок рождественским утром.

“Ни за что, блядь”, - тихо сказала Нина, прижимая ноутбук к груди, как бы защищая его. “Не могу поверить, что я уже по уши вымазан дерьмом и просто жду, когда посыплются перья”.

Несколько мгновений спустя Агата вернулась с табличкой, которая выглядела как что-то из старого эпизода с Баком Роджерсом. Эта штука была в основном прозрачной, сделанной из какого-то стекловолокна, размером примерно с лист писчей бумаги, без сенсорного экрана для навигации. Агата достала из кармана маленькую черную коробочку и кончиком указательного пальца коснулась маленькой серебряной кнопки. Маленькая вещица сидела на кончике ее пальца, как плоский наперсток, пока она не прилепила ее к левому верхнему углу странной таблички.

“Посмотри на это. Дэвид сделал это меньше двух недель назад”, - похвасталась Агата.

“Конечно”, - усмехнулась Нина и покачала головой по поводу эффективности притянутой за уши технологии, в которую она была посвящена. “Что он делает?”

Агата бросила на нее один из тех покровительственных взглядов, и Нина приготовилась к неизбежному "ты-ничего-не-знаешь"? тон.

Наконец блондинка прямо ответила: “Это компьютер, Нина”.

Да, вот оно!ее раздраженный внутренний голос объявил. Просто отпусти это. Оставь это, Нина.

Медленно поддаваясь собственному опьянению, Нина решила успокоиться и хоть раз просто расслабиться. “Нет, я имею в виду эту штуковину”, - сказала она Агате и указала на плоский, круглый, серебристый предмет.

“О, это модем. Невозможно отследить. Скажем так, фактически невидимый. Он буквально улавливает частоты спутниковой полосы пропускания и подключает первые шесть, которые может обнаружить. Затем, с трехсекундными интервалами, он переключается между выбранными каналами таким образом, чтобы он отскакивал, собирая данные, поступающие от различных поставщиков услуг. Таким образом, это выглядит как падение скорости соединения вместо активного журнала. Я должен отдать это идиоту. Он довольно хорош в том, чтобы трахать систему ”, - мечтательно улыбнулась Агата, хвастаясь Пердью.

Нина громко рассмеялась. Это было не вино, которое побудило ее сделать это, а скорее звук правильного языка Агаты, произносящего “трахаться” так беспричинно. Ее маленькое тело прислонилось к изголовью кровати с бутылкой вина, пока она смотрела научно-фантастическое шоу перед ней.

“Что?” Невинно спросила Агата, проводя пальцем по верхнему краю таблички.

“Ничего, мадам. Продолжайте, ” усмехнулась Нина.

“Ладно, поехали”, - сказала Агата.

Вся волоконно-оптическая система окрашивала оборудование в пастельно-фиолетовый цвет, который напомнил Нине световой меч, только не такого резкого оттенка. Ее глаза увидели двоичный файл, который появился после того, как тренированные пальцы Агаты набрали код в центре прямоугольного экрана.

“Ручка и бумага”, - приказала Агата Нине, не отрывая глаз от экрана. Нина взяла ручку и несколько вырванных страниц из блокнота и стала ждать.

Агата зачитала ссылку на неразборчивые шифры, которые Нина записала, пока говорила. Они могли слышать, как мужчины поднимаются по лестнице, все еще подшучивая над абсолютной ерундой, когда они почти закончили.

“Какого черта ты делаешь с моими гаджетами?” - Спросил Пердью. Нина подумала, что ему следовало бы быть более оборонительным в своем тоне из-за дерзости своей сестры, но в его голосе скорее звучал интерес к тому, что она делала, а не к тому, чем она это делала.

“Нине нужно знать имена иностранных легионеров, которые прибыли в Германию в начале 1900-х годов. Я просто собираю для нее эту информацию ”, - объяснила Агата, ее глаза все еще пробегали по нескольким строкам кода, из которых она выборочно продиктовала правильные Нине.

“Черт возьми”, - это все, что смог выдавить Сэм, поскольку большую часть своих физических возможностей он тратил на то, чтобы оставаться на ногах. Никто не знал, был ли это благоговейный трепет, вызванный высокотехнологичной табличкой, количеством имен, которые они извлекут, или тем фактом, что они в основном совершали федеральное преступление на его глазах.

“Что у вас есть на данный момент?” - Спросил Пердью, тоже не слишком связно.

“Мы загрузим все имена и идентификационные номера, возможно, некоторые адреса. И мы представим это за завтраком”, - сказала Нина мужчинам, стараясь, чтобы ее голос звучал трезво и уверенно. Но они купились на это и согласились продолжать спать.

Следующие тридцать минут ушли на утомительную загрузку, казалось бы, бесчисленных имен, званий и должностей всех мужчин, зачисленных в Иностранный легион, но две дамы сохраняли сосредоточенность, насколько позволял алкоголь. Единственным разочарованием в их исследовании была нехватка ходячих.

Глава 15

Страдая от похмелья, Сэм, Нина и Пердью говорили приглушенными голосами, чтобы избавить себя от еще большей пульсирующей головной боли. Даже завтрак, приготовленный экономкой Мейзи Макфадден, не смог облегчить их дискомфорт, хотя они не могли поспорить с превосходством ее блюда из поджаренных трамеццини с грибами и яйцом.

После трапезы они снова собрались в жутковатой гостиной, где резьба смотрела со всех насестов и каменной кладки. Нина открыла блокнот, где ее неразборчивые каракули бросали вызов ее утреннему разуму. По списку она проверила имена всех зачисленных мужчин, живых и умерших. Одно за другим Пердью вводил их имена в базу данных, которую его сестра временно зарезервировала для них, чтобы они могли ознакомиться, не обнаруживая никаких несоответствий на сервере.

“Нет”, - сказал он после нескольких секунд просмотра записей с каждым именем, “не Алжир”.

Сэм сидел за кофейным столиком и пил настоящий кофе из кофеварки, о котором Агата так мечтала накануне. Он открыл свой ноутбук и отправил по электронной почте несколько источников, которые помогли ему проследить происхождение преданий старого солдата, написавшего стихотворение о потерянном сокровище мира, на которое, по его утверждению, он обратил внимание во время своего пребывания в египетской семье.

Один из его источников, старый добрый марокканский редактор из Танжера, ответил в течение часа.

Он казался ошеломленным тем, что эта история дошла до современного европейского журналиста, такого как Сэм.

Редактор ответил: “Насколько я знаю, эта история - всего лишь миф, рассказанный во время двух мировых войн легионерами здесь, в Северной Африке, чтобы поддержать надежду на то, что в этой дикой части мира была какая-то магия. На самом деле никогда не рассматривалось, чтобы на этих костях была какая-то плоть. Но пришлите мне то, что у вас есть, и я посмотрю, чем я могу помочь с этой стороны ”.

“Ему можно доверять?” Спросила Нина. “Насколько хорошо ты его знаешь?”

“Я встречался с ним дважды, когда освещал стычки в Абиджане в 2007 году и снова на съезде Всемирной благотворительной организации по борьбе с болезнями в Париже три года спустя. Он твердый. Хотя и очень скептически”, - вспоминал Сэм.

“Это хорошая вещь, Сэм”, - сказал Пердью и похлопал Сэма по спине. “Тогда он не будет рассматривать это задание как нечто большее, чем глупую затею. Так будет лучше для нас. Он не захочет получить часть того, в существование чего он не верит, не так ли?” Пердью усмехнулся. “Отправь ему копию страницы. Посмотрим, что он сможет извлечь из этого ”.

“Я бы не стала просто так отправлять копии этой страницы кому попало, Пердью”, - предупредила Нина. “Вы же не хотите, чтобы в эфир попала информация о том, что эта легендарная история может иметь историческую значимость”.

“Твои опасения приняты к сведению, дорогая Нина”, - заверил ее Пердью, его улыбка, безусловно, была несколько печальной из-за потери ее любви. “Но нам самим тоже нужно это знать. Агата практически ничего не знает о своем клиенте, который может быть просто каким-нибудь богатым ребенком, унаследовавшим семейные реликвии и желающим посмотреть, сможет ли он купить что-нибудь за этот дневник на черном рынке.”

“Или он мог бы дразнить нас, понимаешь?” она подчеркнула свои слова, чтобы убедиться, что и Сэм, и Пердью поняли, что совет Черного Солнца мог стоять за этим с самого начала.

“Сомневаюсь в этом”, - мгновенно ответил Пердью. Она полагала, что он знал что-то, чего не знала она, и поэтому была уверена, что бросит кости. С другой стороны, когда он когда-либо не знал чего-то, чего не знали другие. Всегда на шаг впереди и крайне скрытный в своих делах, Пердью не проявил никакого беспокойства по поводу идеи Нины. Но Сэм не был таким пренебрежительным, как Нина. Он бросил на Пердью долгий выжидающий взгляд. Затем он поколебался отправлять электронное письмо, прежде чем сказать: “Вы, кажется, чертовски уверены, что мы не… уговорили.”

“Мне нравится, как вы трое пытаетесь завести разговор, а я не понимаю, что в том, что вы говорите, есть нечто большее. Но я знаю все об организации и о том, что она была проклятием твоего существования с тех пор, как ты непреднамеренно трахнулся с несколькими ее членами. Боже мой, дети, вот почему я вас наняла!” Она засмеялась. На этот раз Агата говорила как убежденный клиент, а не какая-то сумасшедшая бродяжка, слишком много времени проводящая на солнце.

“В конце концов, именно она взломала серверы "Черного солнца", чтобы активировать ваш финансовый статус… дети”, - напомнил им Пердью, подмигнув.

“Ну, вы не знаете всего этого, мисс Пердью”, - ответил Сэм.

“Но я знаю. Мой брат и я, возможно, находимся в постоянном соперничестве в наших соответствующих областях знаний, но некоторые вещи у нас действительно общие. Информация о сложном задании Сэма Клива и Нины Гулд для печально известной бригады отступников не совсем секретна, не тогда, когда вы говорите по-русски ”, - намекнула она.

Сэм и Нина были потрясены. Знал бы тогда Пердью, что они должны были найти Ренату, его главную тайну? Как они вообще смогут заполучить ее сейчас? Они посмотрели друг на друга с немного большим беспокойством, чем им хотелось.

“Не волнуйся”, - нарушил молчание Пердью. “Давайте поможем Агате получить артефакт ее клиента, и чем скорее мы это сделаем… кто знает ... Возможно, мы смогли бы прийти к какому-нибудь соглашению, чтобы обеспечить твою преданность бригаде, ” сказал он, глядя на Нину.

Она не могла не вспомнить, когда они в последний раз разговаривали перед тем, как Пердью исчез без надлежащего объяснения. Его “договоренность”, очевидно, означала возрожденную, неоспоримую лояльность к нему. В конце концов, в их последнем разговоре он заверил ее, что не отказался от попыток вернуть ее из объятий Сэма, из постели Сэма. Теперь она знала, почему он также должен был одержать верх в деле Ренаты / Бригады отступников.

“Тебе лучше сдержать свое слово, Пердью. Мы… У меня... заканчиваются ложки для поедания дерьма, если ты понимаешь, к чему я клоню, ” предупредил Сэм. “Если все пойдет наперекосяк, я ухожу навсегда. Исчезли. В Шотландии их больше никогда не увидят. Единственная причина, по которой я зашел так далеко, была ради Нины ”.

Напряженный момент заставил их всех на секунду замолчать.

“Хорошо, теперь, когда мы все знаем, где мы находимся и как далеко нам всем ехать, пока мы не доберемся до наших станций, мы можем отправить электронное письмо марокканскому джентльмену и начать отслеживать остальные эти имена, верно, Дэвид?” Агата руководила группой неуклюжих коллег.

“Нина, не хотела бы ты пойти со мной на встречу в городе? Или ты хочешь еще один секс втроем с этими двумя?” Сестра Пердью задала риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, взяла свою антикварную сумку и положила в нее важный документ. Нина посмотрела на Сэма и Пердью.

“Вы двое будете вести себя хорошо, пока мамочки нет?” - пошутила она, но ее тон был полон сарказма. Нину взбесило, когда двое мужчин намекнули, что она в какой-то форме принадлежит им. Они просто стояли там, обычная жестокая честность Агаты привела их в чувство для выполнения поставленной задачи.

Глава 16

“Куда мы направляемся?” Нина спросила, когда Агата раздобыла машину напрокат.

“Халкирк”, - сказала она Нине, когда они тронулись в путь. Машина понеслась на юг, и Агата посмотрела на Нину со странной улыбкой. “Я не похищаю вас, доктор Гулд. Мы собираемся встретиться с графологом, к которому меня направил мой клиент. Красивое место, Халкирк, ” добавила она, “ прямо на реке Турсо и не более чем в пятнадцати минутах езды отсюда. Наша встреча назначена на одиннадцать, но мы доберемся туда раньше.”

Нина не могла спорить. Пейзаж захватывал дух, и она пожалела, что не выезжает из города почаще, чтобы увидеть сельскую местность своей родной Шотландии. Эдинбург был прекрасен сам по себе, полон истории и жизни, но после последовательных испытаний последних лет она подумывала о том, чтобы поселиться в небольшой деревне на нагорье. Вот. Здесь было бы неплохо. С шоссе A9 они свернули на B874 и направились на запад, к маленькому городку.

“Джордж-стрит. Нина, ищи Джордж-стрит”, - сказала Агата своей пассажирке. Нина достала свой новый телефон и активировала GPS-навигатор с детской улыбкой, которая развеселила Агату, превратив ее в сердечный смешок. Когда две женщины нашли адрес, им потребовалось время, чтобы перевести дыхание. Агата надеялась, что анализ почерка сможет каким-то образом пролить свет на то, кто был автором, или, что еще лучше, на то, что было написано на неясной странице. Кто знает, подумала Агата, профессионал, который весь день изучал почерк, наверняка смог бы разобрать, что там написано. Она знала, что это было натяжкой, но это стоило изучить.

Когда они вышли из машины, серое небо обдало Халкирк приятной легкой моросью. Было холодно, но не настолько неприятно, и Агата прижала к груди свой старый чемодан, прикрыв его пальто, когда они поднимались по длинной цементной лестнице к входной двери небольшого дома в конце Джордж-стрит. Это был причудливый маленький кукольный домик, подумала Нина, похожий на что-то из шотландского издания "House & Home". Безупречно подстриженный газон выглядел как лоскут бархата, только что брошенный перед домом.

“О, поторопись. Выходите из-под дождя, дамы!” - раздался женский голос из щели во входной двери. Из темноты за ним выглянула здоровенная женщина средних лет с милой улыбкой. Она открыла им дверь и жестом велела поторопиться.

“Агата Пердью?” - спросила она.

“Да, а это моя подруга, Нина”, - ответила Агата. Она опустила титул Нины, чтобы не предупреждать хозяйку о том, насколько важным был документ, который она нуждалась в анализе. Агата намеревалась притвориться, что это была просто какая-то старая страница от дальнего родственника, которая попала в ее распоряжение. Если это заслуживало той суммы, которую ей заплатили, чтобы найти это, это было не то, что следовало рекламировать.

“Привет, Нина. Рэйчел Кларк. Приятно познакомиться с вами, дамы. Теперь, не пойти ли нам в мой кабинет?” жизнерадостный графолог улыбнулся.

Они покинули темную, уютную часть дома, чтобы войти в небольшую комнату, ярко освещенную дневным светом, который просачивался через раздвижные двери, ведущие к небольшому бассейну. Нина смотрела на красивые круги, которые пульсировали от падения дождевых капель на поверхность бассейна, и восхищалась папоротниками и листвой, посаженными вокруг бассейна так, чтобы можно было погружаться в воду. Это было эстетически потрясающе, ярко-зеленый цвет в серой сырой погоде.

“Тебе это нравится, Нина?” Спросила Рейчел, когда Агата протянула ей бумаги.

“Да, просто поразительно, насколько это выглядит дико и естественно”, - вежливо ответила Нина.

“Мой муженек - ландшафтный дизайнер. Жук укусил его, когда он зарабатывал на жизнь, копаясь во всевозможных джунглях и редколесьях, и он начал заниматься садоводством, чтобы облегчить этот тяжелый старый случай с нервами. Ты знаешь, стресс - это ужасная вещь, которую, кажется, никто не замечает в наши дни, как будто мы должны испытывать дрожь от чрезмерного стресса, а?” - Бессвязно бормотала Рейчел, открывая документ под увеличительной лампой.

“Действительно”, - согласилась Нина. “Стресс убивает больше людей, чем кто-либо может предположить”.

“Да, именно поэтому муженек вместо этого занялся благоустройством чужих садов. Больше похоже на работу типа хобби. Очень похоже на мою работу. Хорошо, мисс Пердью, давайте взглянем на эти ваши каракули, ” сказала Рейчел, делая рабочее выражение лица.

Нина скептически относилась ко всей идее, но ей действительно нравилось выбираться из дома, подальше от Пердью и Сэма. Она села на маленькую кушетку у раздвижной двери, разглядывая яркие орнаменты среди листьев и веток. На этот раз Рейчел промолчала. Агата пристально наблюдала за ней, и стало так тихо, что Нина и Агата обменялись несколькими фразами, обеим было очень любопытно, почему Рейчел так долго изучала одну страницу.

Наконец Рейчел подняла глаза: “Где ты это взяла, дорогая?” Ее тон был серьезным и немного неуверенным.

“О, у мамы были кое-какие старые вещи от ее прабабушки, и она свалила все это на меня”, - умело солгала Агата. “Нашел это среди каких-то ненужных счетов и подумал, что это интересно”.

Нина оживилась: “Почему? Ты видишь, что там написано?”

“Дамы, я не бывший… что ж, я эксперт, ” она сухо усмехнулась, снимая очки, “ но если я не ошибаюсь, по этой фотографии...”

“Да?” - одновременно воскликнули Нина и Агата.

“Похоже, это было написано на...” она подняла глаза, совершенно сбитая с толку, “папирусе?”

Агата изобразила на лице самое невежественное выражение, в то время как Нина просто ахнула.

“Это хорошо?” Спросила Нина, прикидываясь дурочкой ради информации.

“Почему да, моя дорогая. Это означает, что эта бумага очень ценная. Мисс Пердью, у вас случайно нет оригинала?” Спросила Рейчел. Она положила свою руку на руку Агаты с приподнятым любопытством.

“Боюсь, я не знаю, нет. Но мне было просто любопытно посмотреть на фотографию. Теперь мы знаем, что это, должно быть, была интересная книга, из которой она взята. Полагаю, я знала это с самого начала, ” Агата вела себя наивно, - потому что именно поэтому я была так одержима желанием выяснить, что там говорилось. Возможно, вы могли бы помочь нам разобраться, что там говорится?”

“Я могу попытаться. Я имею в виду, я вижу много образцов почерка и должна похвастаться тем, что у меня наметанный глаз на это, ” улыбнулась Рейчел.

Агата стрельнула глазами в сторону Нины, как бы говоря “Я же тебе говорила”, и Нине пришлось улыбнуться, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на сад и бассейн, где теперь начал накрапывать дождь.

“Дай мне несколько минут, дай я посмотрю, если… Я... могу...” Слова Рейчел улетучились, когда она отрегулировала увеличительную лампу, чтобы лучше видеть. “Я вижу, тот, кто это сфотографировал, сделал свою собственную маленькую заметку. Чернила на этом разделе более свежие, и почерк автора значительно отличается. Держись.”

Казалось, прошла вечность, ожидая, пока Рейчел напишет слово в слово, пока она расшифровывала написанное по крупицам, тут и там оставляя пунктирную линию там, где она не могла различить. Агата оглядела комнату. Повсюду она могла видеть образцы фотографий, плакаты с различными наклонами и нажимом, указывающие на психологические предрасположенности и черты характера. По ее мнению, это было увлекательное призвание. Возможно, Агате, как библиотекарю, понравилась любовь к словам и значениям, стоящим за структурой и тому подобным.

“Это похоже на своего рода стихотворение”, - пробормотала Рейчел, - “которое разделено двумя руками. Держу пари, что два разных человека написали это стихотворение — один первую часть, а другой последнюю. Первые строки на французском, остальные на немецком, если мне не изменяет память. О, и здесь, внизу, это подписано тем, что выглядит как ... первая часть подписи сложная, но последняя часть явно выглядит как ‘Венен’ или ‘Венер’. Вы знаете кого-нибудь в вашей семье с таким именем, мисс Пердью?”

“Нет, к сожалению, нет”, - ответила Агата с легким сожалением, играя свою роль так хорошо, что Нина улыбнулась и украдкой покачала головой.

“Агата, ты должна продолжить это, моя дорогая. Я даже рискну сказать, что материал, на папирусе, на котором это написано, совершенно… древние, ” Рейчел нахмурилась.

“Как древние 1800-е годы?” Спросила Нина.

“Нет, моя милая. Примерно за тысячу с лишним лет до 1800—х годов - древний ”, - рассказала Рейчел, ее глаза расширились от удивления и искренности. “Такой папирус вы найдете в музеях мировой истории, таких как Каирский музей!”

Смущенная интересом Рейчел к документу, Агата отвлекла ее внимание.

“И стихотворение на нем такое же древнее?” - спросила она.

“Нет, вовсе нет. Чернила и вполовину не такие выцветшие, как были бы, если бы это было написано так давно. Кто-то взял и написал на бумаге, о ценности которой не имел ни малейшего представления, моя дорогая. Откуда они их взяли, остается загадкой, потому что эти виды папируса должны были храниться в музеях или ... - она рассмеялась над абсурдностью того, что собиралась сказать, - они должны были где-то храниться со времен Александрийской библиотеки. Сдерживая желание громко рассмеяться над нелепым заявлением, Рейчел просто пожала плечами.

“Какие слова ты извлек из этого?” Спросила Нина.

“Это на французском, я думаю. Так вот, я не говорю по-французски...”

“Все в порядке, я верю”, - быстро сказала Агата. Она посмотрела на свои часы. “Боже мой, посмотри на время. Нина, мы опаздываем на обед по случаю новоселья тети Милли!”

Нина понятия не имела, о чем говорила Агата, но она восприняла это как чушь собачью, которой ей пришлось подыгрывать, чтобы снять растущее напряжение дискуссии. Она предположила правильно.

“О, черт, ты прав! И нам все еще нужно достать торт! Рейчел, знаешь какую-нибудь хорошую кондитерскую, которая находится где-нибудь поблизости?” Спросила Нина.

“Мы были на волосок от гибели”, - сказала Агата, когда они ехали по главной дороге обратно в Турсо.

“Ни хрена себе! Я должен признать, что был неправ. Нанять графолога было очень хорошей идеей”, - сказала Нина. “Ты сможешь перевести то, что она написала, из текста?”

“Ага”, - сказала Агата. “Ты не говоришь по-французски?”

“Очень мало. Всегда был большим любителем германского языка”, - хихикнул историк. “Мужчины нравились больше”.

“О, неужели? Ты предпочитаешь немецких мужчин? И тебя беспокоят шотландские свитки?” Заметила Агата. Нина не могла сказать, была ли в заявлении Агаты хоть капля угрозы, но с ней это могло быть чем угодно.

“Сэм - очень симпатичный экземпляр”, - пошутила она.

“Я знаю. Осмелюсь сказать, я был бы не прочь получить от него рецензию. Но что, черт возьми, ты видишь в Дэвиде? Дело в деньгах, верно? Должны быть деньги, ” спросила Агата.

“Нет, не столько деньги, сколько уверенность. И его страсть к жизни, я полагаю”, - сказала Нина. Ей не понравилось, что ее заставили так тщательно исследовать ее влечение к Пердью. На самом деле, она предпочла бы забыть то, что находила привлекательным в нем в первую очередь. Она была далеко не в безопасности, когда дело дошло до списания своей привязанности к нему, как бы яростно она это ни отрицала.

И Сэм не был исключением. Он не дал ей понять, хочет ли он быть с ней или нет. Находка его записей о Триш и его жизни с ней подтвердила это, и, рискуя получить разрыв сердца, если она столкнется с ним по этому поводу, она сохранила это при себе. Но глубоко внутри Нина не могла отрицать, что она была влюблена в Сэма, неуловимого любовника, с которым она никогда не могла быть дольше, чем несколько минут за раз.

Ее сердце болело каждый раз, когда она думала об этих воспоминаниях о его жизни с Триш, о том, как сильно он любил ее, о ее маленьких странностях и о том, как они были близки — как сильно он скучал по ней. Зачем бы ему так много писать об их совместной жизни, если бы он двигался дальше? Почему он солгал ей о том, как она дорога ему, если он тайно писал оды ее предшественнице? Осознание того, что она никогда не будет соответствовать Триш, было ударом, который она не могла переварить.

Глава 17

Пердью разжигал огонь, пока Сэм готовил обед под строгим присмотром мисс Мейзи. На самом деле он всего лишь помогал, но она заставила его поверить, что он шеф-повар. Пердью вошел на кухню с мальчишеской ухмылкой, наблюдая за хаосом, который Сэм устроил при приготовлении того, что могло бы стать пиршеством.

“Он доставляет тебе неприятности, не так ли?” Пердью спросил Мейзи.

“Не больше, чем мой муж, сэр”, - подмигнула она и убрала то место, где Сэм рассыпал муку, пытаясь испечь клецки.

“Сэм”, - сказал Пердью и кивком головы пригласил Сэма присоединиться к нему у огня.

“Мисс Мейзи, боюсь, я должен освободить себя от обязанностей на кухне”, - объявил Сэм.

“Не беспокойтесь, мистер Клив”, - улыбнулась она. “Слава Богу”, - услышали они, как она произнесла, когда он выходил из кухни.

“Вы уже получили известие об этом документе?” - Спросил Пердью.

“Ничего. Я полагаю, они все думают, что я сумасшедший, раз занимаюсь историей о мифе, но, с одной стороны, это хорошо. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. На всякий случай, если дневник все еще где-то цел, ” сообщил Сэм.

“Да, мне очень любопытно, что это за сокровище, как предполагается”, - сказал Пердью, наливая им немного скотча.

“Конечно, это так”, - ответил Сэм, отчасти забавляясь.

“Дело не в деньгах, Сэм. Видит Бог, у меня этого достаточно. Мне не нужно гоняться за внутренними реликвиями ради денег ”, - сказал ему Пердью. “Я действительно погружен в прошлое, в то, что мир хранит в скрытых местах, о которых люди слишком невежественны, чтобы заботиться. Я имею в виду, мы живем на земле, которая видела самые удивительные вещи, пережила самые фантастические эпохи. Это действительно нечто особенное - найти остатки Старого мира и прикоснуться к вещам, которые знают то, чего мы никогда не узнаем ”.

“Это слишком глубоко для этого времени суток, чувак”, - признался Сэм. Он выпил полстакана своего скотча одним глотком.

“Полегче с этим”, - призвал Пердью. “Ты хочешь бодрствовать и осознавать, когда вернутся две дамы”.

“На самом деле, не совсем уверен в этом”, - признался Сэм. Пердью только усмехнулся, потому что он чувствовал почти то же самое. Тем не менее, двое мужчин решили не обсуждать Нину или то, что у нее было, ни с кем из них. Как ни странно, между Пердью и Сэмом, двумя соперниками за сердце Нины, никогда не было вражды, поскольку у обоих было ее тело.

Входная дверь открылась, и две наполовину промокшие женщины ворвались внутрь. Не дождь подтолкнул их вперед, а новости. После краткого изложения того, что произошло в кабинете графолога, они устояли перед необузданным желанием проанализировать стихотворение и польстили мисс Мейзи, впервые отведав ее восхитительное блюдо превосходной кухни. Было бы неразумно обсуждать новые детали перед ней или кем-либо еще, если уж на то пошло, просто в целях безопасности.

После обеда все четверо сели вокруг стола, чтобы помочь выяснить, было ли в этих записях что-нибудь важное.

“Дэвид, это слово? Я подозреваю, что моего высокого французского не хватает, ” нетерпеливо сказала Агата.

Он взглянул на отвратительный почерк Рейчел, куда она скопировала французскую часть стихотворения. “О, э-э, это означает "языческий", а тот...”

“Не будь дураком, я знаю это”, - усмехнулась она и вырвала страницу у него. Нина хихикнула над наказанием Пердью. Он улыбнулся ей немного застенчиво.

Оказалось, что Агата была в сто раз более раздражительной во время работы, чем могли предположить Нина и Сэм.

“Что ж, позвони мне в немецкую секцию, если тебе понадобится помощь, Агата. Я пойду за чаем, ” небрежно сказала Нина, надеясь, что эксцентричный библиотекарь не воспримет это как ехидное замечание. Но Агата ни на кого не обращала внимания, пока заканчивала перевод французского раздела. Остальные терпеливо ждали, ведя светскую беседу, в то время как их всех распирало от любопытства. Внезапно Агата прочистила горло: “Хорошо”, - заявила она, - “итак, здесь говорится: "От языческих портов до смены крестов пришли старые писцы, чтобы сохранить тайну от Божьих змей. Серапис наблюдал, как его внутренности унесло в пустыню, а иероглифы утонули под ногой Ахмеда.’

Она остановилась. Они ждали. Агата недоверчиво посмотрела на них: “И что?”

“Это все?” Спросил Сэм, рискуя вызвать недовольство страшного гения.

“Да, Сэм, это оно”, - отрезала она, как и ожидалось. “Почему? Ты надеялся на оперу?”

“Нет, это было просто… ты знаешь… Я ожидал чего-то более продолжительного, поскольку ты так долго ... ” - начал он, но Пердью повернулся спиной к своей сестре, чтобы тайно отговорить Сэма продолжать это предложение.

“Вы говорите по-французски, мистер Клив?” - съязвила она. Пердью зажмурился, и Сэм поняла, что она обиделась.

“Нет. Нет, я не знаю. Мне потребовалась бы вечность, чтобы что-то там выяснить”, - попытался поправиться Сэм.

“Что, черт возьми, такое ‘Серапис”?" Нина пришла ему на помощь. Ее нахмуренный взгляд означал серьезное расследование, а не просто пустой вопрос, призванный спасти пресловутые яйца Сэма от тисков.

Они все покачали головами.

“Посмотри это в Интернете”, - предложил Сэм, и, прежде чем его слова иссякли, Нина открыла свой ноутбук.

“Поняла”, - сказала она, просматривая информацию, чтобы преподнести краткую лекцию. “Серапис был языческим богом, которому поклонялись преимущественно в Египте”.

“Конечно. У нас есть папирус, поэтому где-то у нас, естественно, должен быть Египет ”, - пошутил Пердью.

“В любом случае, ” продолжила Нина, “ короче говоря ... Где-то в четвертом веке в Александрии епископ Феофил запретил все поклонения языческим божествам, и под заброшенным храмом Диониса, по-видимому, осквернили содержимое катакомбных хранилищ ... вероятно, языческие реликвии, ” предположила она, “ и это ужасно разозлило язычников в Александрии”.

“Значит, они убили ублюдка?” Сэм постучал, позабавив всех, кроме Нины, которая наградила его стальным взглядом, который отправил его обратно в его угол.

“Нет, они не убивали ублюдка, Сэм”, - вздохнула она, “но они подстрекали к беспорядкам, чтобы отомстить на улицах. Однако христиане оказали сопротивление и вынудили языческих верующих укрыться в Серапеуме, храме Сераписа, по-видимому, внушительном сооружении. Итак, они забаррикадировались там, взяв в заложники нескольких христиан для пущей убедительности.”

“Хорошо, это объясняет языческие порты. Александрия была очень важным портом в древнем мире. Языческие порты стали христианскими, верно?” Пердью подтвердил.

“Согласно этому, это верно”, - ответила Нина. “Но древние писцы, хранящие тайну...”

“Старые писцы, ” заметила Агата, - должно быть, священники, которые вели записи в Александрии. Александрийская библиотека!”

“Но Александрийская библиотека уже была сожжена дотла в Бумфаке, Британская колумбия, не так ли?” - Спросил Сэм. Пердью пришлось рассмеяться над выбором слов журналистом.

“По слухам, он был сожжен Цезарем, когда он поджег свой флот кораблей, насколько я знаю”, - согласился Пердью.

“Хорошо, но даже в этом случае этот документ, по-видимому, был написан на папирусе, который, как сказал нам графолог, был древним. Возможно, не все было уничтожено. Может быть, это и означает, что они утаили это от Божьих змей — христианских властей!” Воскликнула Нина.

“Все это справедливо, Нина, но какое это имеет отношение к легионеру из 1800-х годов? Как он сюда вписывается?” Агата задумалась. “Он написал это, с какой целью?”

“Легенда гласит, что старый солдат рассказал о том дне, когда он собственными глазами увидел бесценные сокровища Старого Света, верно?” Сэм прервал. “Мы думаем о золоте и серебре, когда мы должны думать о книгах, информации и иероглифах в стихотворении. Внутренности Сераписа должны быть внутренностями храма, верно?”

“Сэм, ты гребаный гений!” Нина взвизгнула. “Вот и все! Естественно, наблюдать, как его внутренности волокли по пустыне и утопили ... похоронили ... под ногой Ахмеда. Старый солдат рассказал о ферме, принадлежащей египтянину, где он видел сокровище. Это дерьмо было погребено под ногами египтянина в Алжире!”

“Превосходно! Итак, старый французский солдат рассказал нам, что это было и где он это видел. Это не говорит нам, где находится его дневник ”, - напомнил всем Пердью. Они настолько увлеклись загадкой, что потеряли след фактического документа, за которым охотились.

“Не беспокойся. Это роль Нины. Немецкий, написанный молодым солдатом, которому он отдал дневник ”, - сказала Агата, возобновляя их надежду. “Нам нужно было знать, что это было за сокровище — записи из Александрийской библиотеки. Теперь нам нужно знать, как их найти, после того, как мы найдем дневник для моего клиента, конечно.”

Нина не торопилась с более длинным разделом франко-немецкого стихотворения.

“Это очень сложно. Множество кодовых слов. Я подозреваю, что с этим будет больше проблем, чем с первым, - заметила она, подчеркнув некоторые слова. “Здесь не хватает многих слов”.

“Да, я видел это. Похоже, что за прошедшие годы эта фотография намокла или повредилась, потому что большая часть поверхности стерта. Надеюсь, оригинальная страница не пострадала в той же степени. Но просто дай нам слова, которые все еще там, дорогая”, - подсказала Агата.

“Теперь просто помни, что это было написано намного позже предыдущего”, - сказала себе Нина, чтобы напомнить ей о контексте, в котором она должна была это перевести. “Примерно в первые годы века, так что ... примерно в девятнадцать с чем-то. Нам нужно вызвать эти имена завербованных мужчин, Агата.”

Когда она, наконец, перевела немецкие слова, она откинулась на спинку стула, нахмурив брови.

“Давайте послушаем это”, - сказал Пердью.

Нина медленно прочитала: “Это очень запутанно. Он явно не хотел, чтобы кто-нибудь нашел это при его жизни. По-моему, к началу 1900-х годов младший легионер, должно быть, перевалил за средний возраст. Я только что расставил точки в тех местах, где не хватает слов.”

Новое для людей

Не в землю на 680 двенадцати

Все еще растущий указатель Бога содержит две троицы

И хлопающие Ангелы укрывают... Эрно

… к самому…… держите это

…… невидимый… Heinrich I

“В остальном не хватает целой строки”, - вздохнула Нина, пораженно отбрасывая ручку в сторону. “Последняя часть - это подпись парня по имени ”Венер", по словам Рэйчел Кларк".

Сэм жевал сладкую булочку. Он перегнулся через плечо Нины и с набитым ртом сказал: “Не ‘Венер’. Это " Вернер”, ясно как день."

Нина подняла голову и сузила глаза, услышав его покровительственный тон, но Сэм только улыбнулся, как он делал, когда знал, что он безукоризненно умен: “И это " Клаус". Klaus Werner, 1935.”

Нина и Агата уставились на Сэма в крайнем изумлении.

“Видишь?” - сказал он, указывая на самый низ фотографии. “1935 год. Вы, дамы, думали, что это номер страницы? Потому что в остальном дневник этого человека толще Библии, и у него, должно быть, была очень долгая и насыщенная событиями жизнь ”.

Пердью больше не мог сдерживаться. Со своего места у камина, где он прислонился к раме с бокалом вина, он покатился со смеху. Сэм от души посмеялся вместе с ним, но на всякий случай быстро отошел подальше от Нины. Даже Агата улыбнулась: “Я бы тоже была возмущена его высокомерием, если бы он не избавил нас от массы дополнительной работы, вы согласны, доктор Гулд?”

“Да, на этот раз он не облажался”, - поддразнила Нина и одарила Сэма улыбкой.

Глава 18

“Новое для людей, не для почвы. Итак, это было новое место, когда Клаус Вернер вернулся в Германию в 1935 году, или когда бы он ни вернулся. Сэм проверяет имена легионеров за 1900-1935 годы”, - сказала Нина Агате.

“Но есть ли какой-нибудь способ узнать, где он жил?” Спросила Агата, опираясь на локти и закрыв лицо ладонями, как девятилетняя девочка.

“У меня есть Вернер, который въехал в страну в 1914 году!” - Воскликнул Сэм. “Он самый близкий Вернер, который у нас есть, к этим датам. Остальные относятся к 1901, 1905 и 1948 годам.”

“Это все еще может быть один из предыдущих, Сэм. Проверьте их все. Что говорится в этом свитке 1914 года?” Спросил Пердью, облокотившись на кресло Сэма, чтобы изучить информацию на ноутбуке.

“Тогда многие места были новыми. Господи, Эйфелева башня тогда была молодой. Это была промышленная революция. Все было построено недавно. Что такое 680 двенадцати?” Нина хмыкнула. “У меня болит голова”.

“Двенадцать, должно быть, лет”, - вмешался Пердью. “Я имею в виду, это относится к новому и старому, следовательно, к эпохе существования. Но что такое 680 лет?”

“Возраст места, о котором он говорит, конечно”, - невнятно произнесла Агата сквозь стиснутые зубы, отказываясь убрать челюсть от комфорта своих рук.

“Хорошо, значит, этому месту 680 лет. Все еще растут? Я в растерянности. Это никак не может быть живым, ” тяжело вздохнула Нина.

“Может быть, население растет?” Предложил Сэм. “Смотрите, здесь написано "указатель Бога", держащий "две троицы", и это, очевидно, церковь. Это несложно.”

“Ты знаешь, сколько церквей в Германии, Сэм?” Нина усмехнулась. Было ясно, что она очень устала и очень нетерпелива из-за всего этого. Тот факт, что что-то еще тяготило ее во времени, надвигающаяся кончина ее русских друзей, постепенно овладевал ею.

“Ты прав, Сэм. Нетрудно догадаться, что мы ищем церковь, но ответ, какая именно, лежит, я уверен в этом, в "двух троицах". В каждой церкви есть троица, но редко бывает другой набор из трех, ” ответила Агата. Ей пришлось признать, что она тоже до предела обдумала загадочные моменты стихотворения.

Пардью внезапно наклонился над Сэмом и указал на экран, что-то под номером 1914 Вернера. “Поймал его!”

“Где?” Нина, Агата и Сэм воскликнули в унисон, благодарные за прорыв.

“Одеколон, дамы и господа. Наш человек жил в Кельне. Вот, Сэм, ” он подчеркнул предложение ногтем большого пальца, “ где написано: ‘Клаус Вернер, градостроитель при администрации Конрада Аденауэра, мэра Кельна (1917-1933)”.

“Это означает, что он написал это стихотворение после увольнения Аденауэра”, - оживилась Нина. Было приятно услышать что-то знакомое, что она знала из немецкой истории. “В 1933 году нацистская партия победила на местных выборах в Кельне. Конечно! Вскоре после этого готическая церковь там была превращена в памятник новой Германской империи. Но я думаю, что герр Вернер немного ошибся в своих расчетах возраста церкви, плюс-минус несколько лет.”

“Кому какое дело? Если это правильная церковь, то у нас есть наше местоположение, люди!” Сэм настаивал.

“Подожди, позволь мне убедиться дважды, прежде чем мы отправимся туда неподготовленными”, - сказала Нина. Она ввела “Достопримечательности Кельна” в поисковую систему. Ее лицо просветлело, когда она прочитала отзывы о K ölner Dom, Кельнском соборе, самом значимом памятнике города.

Она кивнула и неопровержимо заявила: “Да, послушайте, Кельнский собор - это место, где находится Святилище Трех королей. Бьюсь об заклад, что это вторая троица, о которой упоминал Вернер!”

Пердью встал под вздохи облегчения: “Теперь мы знаем, с чего начать, слава Богу. Агата, сделай приготовления. Я соберу все, что нам понадобится, чтобы забрать этот дневник из собора.”

К следующему полудню группа была готова отправиться в Кельн, чтобы посмотреть, приведет ли их разгадка древней загадки к реликвии, о которой так мечтал клиент Агаты. Нина и Сэм позаботились об арендованной машине, в то время как Пердью запаслись своими лучшими незаконными устройствами на случай, если их изъятию помешают те надоедливые меры безопасности, которые города приняли для защиты своих памятников.

Полет в Кельн прошел без происшествий и быстро, благодаря летному экипажу Пердью. Частный самолет, которым они воспользовались, был не из его лучших, но это не было роскошным путешествием. На этот раз Пердью использовал свой самолет по практическим соображениям, а не из чутья. На небольшой посадочной полосе в юго-восточном направлении аэропорта Кельн-Бонн легкий "Челленджер-350" грациозно затормозил. Погода была ужасной, не только для полета, но и для обычных путешествий. Дороги были мокрыми из-за натиска неожиданного шторма. Когда Пердью, Нина, Сэм и Агата пробирались сквозь толпу, они заметили жалкое поведение пассажиров, оплакивающих ярость того, что, по их мнению, было обычным дождливым днем. Очевидно, в местном прогнозе ничего не говорилось об интенсивности вспышки.

“Слава Богу, я захватила резиновые сапоги”, - заметила Нина, когда они пересекали аэропорт и направлялись к выходу из зала прилета. “Это уничтожило бы мои ботинки”.

“Но эта отвратительная куртка из яка сейчас бы сослужила хорошую службу, ты так не думаешь?” Агата улыбалась, когда они спускались по ступенькам на нижний этаж к билетным кассам поезда S-13, следующего в центр города.

“Кто дал это тебе? Ты сказал, что это был подарок”, - спросила Агата. Нина могла видеть, как Сэм съежился от вопроса, но она не могла понять почему, поскольку он был так увлечен своими воспоминаниями о Триш.

“Командир бригады отступников, Людвиг Берн. Это был один из его, ” сказала Нина с явным блаженством. Она напомнила Сэму школьницу, падающую в обморок от своего нового парня. Он просто прошел несколько ярдов, жалея, что не может закурить прямо сейчас. Он присоединился к Пердью у билетного автомата.

“Он звучит восхитительно. Вы знаете, что эти люди известны как очень жестокие, очень дисциплинированные и очень, очень трудолюбивые ”, - сказала Агата как ни в чем не бывало. “Я провел обширное исследование по ним совсем недавно. Скажи мне, в той горной крепости есть камеры пыток?”

“Да, но мне посчастливилось не быть там заключенным. Оказывается, я похожа на покойную жену Берна. Я полагаю, что такие маленькие любезности спасли мою задницу, когда они захватили нас, потому что я на собственном опыте убедилась в их репутации зверей во время моего задержания ”, - сказала Нина Агате. Ее взгляд был твердо устремлен в пол, когда она рассказывала об эпизоде насилия.

Агата увидела реакцию Сэма, какой бы подавленной она ни была, и она прошептала: “Это когда они так сильно ранили Сэма?”

“Да”.

“И ты получил этот ужасный синяк?”

“Да, Агата”.

“Пезды”.

“Да, Агата. Ты все правильно понял. Итак, было довольно большим сюрпризом, что руководитель той смены отнесся ко мне более гуманно, когда меня допрашивали… конечно ... после того, как он пригрозил мне изнасилованием ... и смертью”, - сказала Нина, почти забавляясь всем этим.

“Давай, пойдем. Нам нужно разобраться в нашем хостеле, чтобы мы могли немного отдохнуть ”, - сказал Пердью.

Хостел, о котором упоминал Пердью, не был похож на то, что обычно приходило на ум. Они вышли из трамвая на Тримборнштрассе и прошли пешком следующие полтора квартала до непритязательного старого здания. Нина посмотрела на высокое четырехэтажное кирпичное здание, которое выглядело как нечто среднее между фабрикой времен Второй мировой войны и хорошо отреставрированным старым домом-башней. У этого места было очарование Старого Света и гостеприимная атмосфера, хотя оно явно знавало лучшие дни.

Окна были украшены декоративными рамами и подоконниками, в то время как по другую сторону стекла Нина могла видеть, как кто-то выглядывает из-за безупречно чистых штор. Когда гости вошли, запах свежеиспеченного хлеба и кофе ошеломил их в небольшом темном затхлом вестибюле.

“Ваши комнаты наверху, герр Пердью”, - сообщил Пердью болезненно аккуратный мужчина лет тридцати с небольшим.

“Виелен данк, Питер”, - Пердью улыбнулся и отступил в сторону, чтобы дамы могли подняться по лестнице в свои комнаты. “Сэм и я в одной комнате; Нина и Агата в другой”.

“Слава Богу, мне не нужно оставаться с Дэвидом. Даже сейчас он не прекратил свою раздражающую болтовню во сне, ” Агата толкнула Нину локтем.

“Ha! Он всегда так делал?” Нина усмехнулась, когда они поставили свои сумки на землю.

“С самого рождения, я думаю. Он всегда был многословен, в то время как я затыкалась и учила разные вещи ”, - пошутила Агата.

“Ладно, давай немного отдохнем. Завтра днем мы можем пойти посмотреть, что может предложить собор”, - объявил Пердью, потягиваясь и широко зевая.

“Я слышу это!” Сэм согласился.

Бросив последний взгляд на Нину, Сэм вошел в комнату вместе с Пердью и закрыл за собой дверь.

Глава 19

Агата осталась, когда остальные трое отправились в Кельнский собор. Она должна была следить за их спинами с помощью устройств слежения, подключенных к планшету ее брата, за их личностями с помощью трех наручных часов. На своем собственном ноутбуке, лежавшем на кровати, она подключилась к местной полицейской системе связи, чтобы отслеживать любую тревогу, касающуюся группы мародеров ее брата. Положив рядом печенье и фляжку крепкого черного кофе, Агата наблюдала за экранами за запертой дверью своей спальни.

Охваченные благоговейным трепетом, Нина и Сэм не могли оторвать глаз от огромной мощи готического сооружения перед ними. Он был величественным и древним, его шпили достигали в среднем 500 футов от основания. Архитектура не просто напоминала башни в средневековом стиле и заостренные выступы, но издалека очертания чудесного здания казались неровными и твердыми. Сложность была за пределами воображения, что-то, что нужно было увидеть лично, подумала Нина, потому что она видела знаменитый собор в книгах раньше. Но ничто не могло подготовить ее к захватывающему дух видению, которое заставило ее трепетать от благоговения.

“Это огромно, не так ли?” Пердью уверенно улыбнулся. “Выглядит еще великолепнее, чем в прошлый раз, когда я был здесь!”

История была впечатляющей даже по античным стандартам, которых придерживались греческие храмы и памятники Италии. Две башни стояли массивные и безмолвные, указывая вверх, как будто они обращались к Богу; а в середине устрашающий вход соблазнял тысячи людей зайти внутрь и полюбоваться интерьером.

“Это более 400 футов в длину, вы можете в это поверить? Посмотри на это! Я знаю, что мы здесь для других целей, но никогда не помешает оценить истинное великолепие немецкой архитектуры ”, - сказал Пердью, восхищаясь контрфорсами и шпилями.

“Я умираю от желания увидеть то, что внутри”, - воскликнула Нина.

“Не будь слишком нетерпеливой, Нина. Ты проведешь там много часов, ” напомнил ей Сэм, скрестив руки на груди и слишком насмешливо улыбаясь. Она вздернула нос, глядя на него, и, усмехнувшись, они втроем вошли в гигантский монумент.

Поскольку они понятия не имели, где может быть дневник, Пердью предложил ему, Сэму и Нине разделиться, чтобы они могли одновременно исследовать отдельные части собора. С собой он носил лазерную подзорную трубу размером с ручку, чтобы уловить любые тепловые сигналы за стенами церкви, куда ему, возможно, придется проникнуть тайком.

“Святое дерьмо, это займет у нас дни”, - произнес Сэм немного слишком громко, когда его изумленные глаза осмотрели величественное, колоссальное здание. Люди пробормотали с отвращением от его восклицания, внутри церкви не меньше!

“Тогда лучше приступать к этому. Следует рассмотреть все, что может дать нам представление о том, где они могут храниться. У каждого из нас есть изображение других на часах, так что не исчезайте. У меня нет сил искать дневник и две потерянные души”, - улыбнулся Пердью.

“О, тебе просто нужно было вот так это раскрутить”, - усмехнулась Нина. “Позже, мальчики”.

Они разделились на три направления, делая вид, что пришли просто осмотреть достопримечательности, в то же время тщательно изучая любую возможную зацепку, которая могла бы указать на местонахождение дневника французского солдата. Часы, которые они носили, служили средствами связи, чтобы они могли обмениваться информацией без необходимости каждый раз перегруппировываться.

Сэм забрел в часовню причастия, повторяя про себя, что на самом деле он искал что-то, похожее на старую маленькую книгу. Он должен был продолжать говорить себе, что он ищет, чтобы не отвлекаться на религиозные сокровища за каждым углом. Он никогда не был религиозен и, конечно, в последнее время не чувствовал ничего святого, но ему пришлось уступить мастерству скульпторов и каменщиков, которые создавали вокруг него удивительные вещи. Гордость и уважение, с которыми они были сделаны всколыхнули его эмоции, и почти каждая статуя и сооружение заслуживали его фотографии. Прошло много времени с тех пор, как Сэм оказался в месте, где он действительно мог использовать свои навыки фотографии.

Голос Нины раздался в наушнике, подключенном к их наручным устройствам.

“Мне сказать ‘разрушитель, разрушительница’ или что-то в этом роде?” спросила она из-за скрипучего сигнала.

Сэм не смог удержаться от хихиканья, и вскоре он услышал, как Пердью сказал: “Нет, Нина. Я боюсь подумать, как бы поступил Сэм, так что просто говори.”

“Я думаю, на меня снизошло озарение”, - сказала она.

“Спасите свою душу в свое свободное время, доктор Гулд”, - пошутила Сэм, и он услышал, как она вздохнула на другом конце провода.

“В чем дело, Нина?” - Спросил Пердью.

“Я проверяю колокола на южном шпиле, и мне попалась эта брошюра обо всех разных колоколах. В башне риджа есть колокол, который называется Колокол Ангелуса, ” ответила она. “Я хотел спросить, не имеет ли это какого-то отношения к стихотворению”.

“Где? Хлопающие ангелы?” - Спросил Пердью.

“Ну, слово ‘Ангелы’ пишется с большой буквы ‘А’, и я думаю, что это может быть именем, а не просто ссылкой на ангелов, понимаешь?” Прошептала Нина.

“Я думаю, в этом ты права, Нина”, - вмешался Сэм. “Послушай, здесь написано ‘хлопающие ангелы’. Язычок, который свисает посередине колокола, называется колотушкой, не так ли? Может ли это означать, что дневник находится под защитой колокола Ангелуса?”

“Боже мой, ты разгадал это”, - взволнованно прошептал Пердью. Его голос не мог звучать взволнованным среди туристов, которые толпились внутри Мариенской капеллы, где Пердью восхищался картиной Стефана Лохнера, изображающей святых покровителей Кельна в ее готическом исполнении. “Сейчас я в часовне Святой Марии, но встретимся на базе ”Ридж турель", скажем, через 10 минут?"

“Хорошо, увидимся там”, - ответила Нина. “Сэм?”

“Да, я буду там, как только смогу сделать еще один снимок этого потолка. Черт возьми!” - сообщил он, в то время как Нина и Пердью могли слышать, как люди вокруг Сэма снова ахнули от его высказывания.

Когда они встретились на смотровой площадке, все встало на свои места. С платформы над башней ridge было ясно, что меньший колокол вполне мог скрывать дневник.

“Как, черт возьми, он пронес это туда?” - Спросил Сэм.

“Помните, этот парень, Вернер, был градостроителем. Вероятно, у него был доступ ко всем видам закоулков городских зданий и инфраструктуры. Бьюсь об заклад, именно поэтому он выбрал Колокол Ангелуса. Он меньше, скромнее, чем главные колокола, и никому не придет в голову заглядывать сюда ”, - отметил Пердью. “Хорошо, итак, сегодня вечером мы с сестрой поднимемся сюда, и вы двое сможете следить за активностью вокруг нас”.

“Агата? Забраться сюда?” Нина ахнула.

“Да, она была гимнасткой национального уровня в средней школе. Разве она тебе не сказала?” Пердью кивнул.

“Нет”, - ответила Нина, полностью удивленная этой информацией.

“Это объяснило бы ее долговязое тело”, - заметил Сэм.

“Это верно. Папа рано заметил, что она слишком худая, чтобы быть спортсменкой или теннисисткой, поэтому он приобщил ее к гимнастике и боевым искусствам, чтобы помочь ей развить свои навыки ”, - сказал Пердью. “Она также заядлая альпинистка, если, конечно, вы сможете вытащить ее из архивов, хранилищ и книжных полок”. Дейв Пердью рассмеялся над реакцией двух своих коллег. Оба явно вспомнили Агату в бутсах и сбруе.

“Если кто-то и может взобраться на это чудовищное здание, то это был бы альпинист”, - согласился Сэм. “Я так рад, что меня не выбрали для этого безумия”.

“Я тоже, Сэм, я тоже!” Нина вздрогнула, снова посмотрев вниз на маленькую башню, примостившуюся на крутой крыше огромного собора. “Боже, одна только мысль о том, чтобы стоять здесь, вызывала у меня опасения. Я ненавижу замкнутые пространства, но пока мы разговариваем, у меня развивается неприязнь к высоте ”.

Сэм сделал несколько фотографий окрестностей, более или менее включая окружающий пейзаж, чтобы они могли спланировать свою разведку и спасение предмета. Пердью достал свою подзорную трубу и осмотрел башню.

“Мило”, - сказала Нина, изучая устройство своими глазами. “Что, скажите на милость, это делает?”

“Посмотри”, - сказал Пердью и протянул ей это. “НЕ нажимайте на красную кнопку. Нажмите на серебряную кнопку.”

Сэм наклонился вперед, чтобы посмотреть, что она делает. Рот Нины широко открылся, а затем ее губы медленно изогнулись в улыбке.

“Что? Что ты видишь?” Сэм нажал. Пердью гордо улыбнулся и поднял бровь, глядя на заинтересованного журналиста.

“Она смотрит сквозь стену, Сэм. Нина, ты видишь там что-нибудь необычное? Что-нибудь похожее на книгу?” он спросил ее.

“На кнопке нет, но я вижу прямоугольный объект, расположенный прямо наверху, с внутренней стороны купола колокола”, - описала она, перемещая объект вверх и вниз по башенке и колоколу, чтобы убедиться, что она ничего не пропустила. “Вот”.

Она передала их Сэму, который был поражен.

“Пердью, ты думаешь, что сможешь встроить это хитроумное устройство в мою камеру? Я мог бы видеть сквозь поверхность то, что я фотографирую ”, - поддразнил Сэм.

Пердью рассмеялся: “Если ты будешь хорошо себя вести, я создам тебе такой же, когда у меня будет время”.

Нина покачала головой в ответ на их подшучивание.

Кто-то прошел мимо нее, непреднамеренно взъерошив ее волосы. Она обернулась и увидела мужчину, стоящего слишком близко к ней и улыбающегося. Его зубы были в пятнах, а выражение лица жутким. Она повернулась, чтобы схватить Сэма за руку, чтобы дать мужчине понять, что ее сопровождают. Когда она повернулась снова, он каким-то образом растворился в воздухе.

“Агата, я отмечаю местоположение предмета”, - сообщил Пердью по своему устройству связи. Мгновение спустя он направил свою подзорную трубу в направлении Колокола Ангелуса, и раздался быстрый звуковой сигнал, когда лазер отметил глобальное положение башни на экране Агаты для записи.

У Нины было отвратительное чувство к отвратительному мужчине, который противостоял ей несколько мгновений назад. Она все еще чувствовала запах его затхлого пальто и вонь жевательного табака в его дыхании. В небольшой группе туристов вокруг нее не было такого человека. Думая, что это неудачная встреча и ничего более, Нина решила списать это на то, что ничего важного.

Глава 20

К позднему часу после полуночи Пердью и Агата были одеты соответственно случаю. Это была ужасная ночь с порывами ветра и угрюмым небом, но, к счастью для них, дождя не было — пока. Дождь основательно подорвал бы их способность взбираться на массивное сооружение, особенно там, где была расположена башня, аккуратно и опасно ударив по вершине четырех крыш, которые соединялись, образуя крест. После тщательного планирования и учета рисков безопасности и ограниченной по времени эффективности они решили масштабировать здание снаружи, непосредственно до башни. Они поднимались через нишу, где сходились южная и восточная стены, и использовали выступающие контрфорсы и арки, чтобы облегчить работу ног при подъеме.

Нина была на грани нервного срыва.

“Что, если ветер усилится еще больше?” - спросила она Агату, расхаживая вокруг светловолосой библиотекарши, пока та надевала ремень безопасности под пальто.

“Дорогой, для этого у нас есть страховочные веревки”, - пробормотала она, подвязывая шов комбинезона к ботинкам, чтобы он ни за что не зацепился. Сэм был в другом конце гостиной с Пердью, проверяя их устройства связи.

“Ты уверен, что знаешь, как отслеживать сообщения?” - Спросила Агата Нину, которая была обременена задачей управления базой, в то время как Сэм должен был занять позицию наблюдателя с улицы напротив главного фасада собора.

“Да, Агата. Я не совсем разбираюсь в технологиях, ” вздохнула Нина. Она уже знала, что не стоит даже пытаться защищаться от непреднамеренных оскорблений Агаты.

“Верно”, - Агата рассмеялась в своей манере превосходства.

Правда, близнецы Пердью были хакерами и разработчиками мирового класса, которые могли манипулировать электроникой и наукой так, как другие люди завязывают шнурки на ботинках, но сама Нина не испытывала недостатка в интеллекте. Во-первых, она научилась немного сдерживать свой бешеный нрав; совсем немного, чтобы приспособиться к странностям Агаты. В 2:30 утра команда надеялась, что охрана либо бездействует, либо вообще не будет патрулировать, поскольку была ночь вторника с ужасными порывами ветра.

Незадолго до трех часов ночи Сэм, Пердью и Агата направились к двери, Нина следовала за ними, чтобы запереть за собой дверь.

“Пожалуйста, будьте осторожны, ребята”, - снова призвала Нина.

“Эй, не волнуйся, - подмигнул Пердью, “ мы профессиональные нарушители спокойствия. С нами все будет в порядке ”.

“Сэм”, - тихо сказала она и украдкой взяла его руку в перчатке в свою, - “Возвращайся скорее”.

“Не спускай с нас глаз, а?” - прошептал он, прижимаясь своим лбом к ее и улыбаясь.

На улицах, окружающих собор, царила мертвая тишина. Только стон ветра свистел за углами зданий и сотрясал дорожные знаки, в то время как некоторые газеты и листья танцевали под его руководством. Три фигуры в черном приближались из-за деревьев в восточной части великой церкви. В молчаливой синхронизации они установили свои устройства связи и трекеры, прежде чем двое альпинистов оторвались от бдения и начали подниматься по юго-восточной стороне монумента.

Все шло по плану, пока Пердью и Агата осторожно пробирались к башне риджа. Сэм наблюдал, как они постепенно продвигались вверх по стрельчатым аркам, пока ветер трепал их веревки. Он стоял в тени деревьев, где уличный фонарь не мог его разглядеть. Слева от себя он услышал шум. Маленькая девочка примерно двенадцати лет бежала по улице в сторону железнодорожной станции, рыдая от ужаса. За ней неотступно следовали четверо несовершеннолетних головорезов в неонацистской одежде, выкрикивавших в ее адрес всевозможные ругательства . Сэм не очень хорошо знал немецкий, но он знал достаточно, чтобы понять, что у них не было добрых намерений.

“Какого черта такая молодая девушка делает здесь в это время ночи?” сказал он себе.

Любопытство взяло верх над ним, но он должен был оставаться на месте, чтобы следить за безопасностью.

Что важнее? Благополучие ребенка в реальной опасности или двух ваших коллег, у которых пока все идет гладко?он боролся со своей совестью. К черту все, я проверю это и вернусь еще до того, как Пердью посмотрит вниз.

Сэм украдкой следил за хулиганами, стараясь держаться подальше от света. Он едва мог слышать их из-за сводящего с ума шума непогоды, но он мог видеть их тени, въезжающие на железнодорожную станцию позади собора. Он двинулся на восток, таким образом, потеряв из виду похожие на тени движения Пердью и Агаты между контрфорсами и готическими каменными иглами.

Теперь он вообще не мог их слышать, но, будучи укрытым зданием участка, внутри, тем не менее, царила мертвая тишина. Сэм шел так тихо, как только мог, но он больше не мог слышать молодую девушку. Тошнотворное чувство поселилось у него в животе, когда он представил, что они догнали ее и заставляют молчать. Или, возможно, они могли бы уже убить ее. Сэм выбросил из головы абсурдную сверхчувствительность и продолжил свой путь вдоль платформы.

Позади него послышались шаркающие шаги, слишком быстрые, чтобы он мог защититься, и он почувствовал, как несколько рук повалили его на пол, ощупывая и ища его бумажник.

Как демоны-бритоголовые, они вцепились в него с жуткими ухмылками и новыми немецкими криками насилия. Среди них стояла девушка, на фоне белого света здания полицейского участка, который сиял у нее за спиной. Сэм нахмурился. В конце концов, она не была маленькой девочкой. Молодая женщина была одной из них, ее использовали, чтобы заманивать ничего не подозревающих самаритян в уединенные места, где ее стая грабила их. Теперь, когда он мог видеть ее лицо, Сэм заметил, что ей по меньшей мере восемнадцать лет. Ее маленькое, юное тело предало его. Несколько ударов по ребрам сделали его беззащитным, и Сэм почувствовал, как знакомое воспоминание о Бодо всплывает из его памяти.

“Сэм! Сэм? С тобой все в порядке? Поговори со мной!” Нина кричала в его наушник, но он сплевывал полный рот крови.

Он почувствовал, как они потянули за его часы.

“Нет, нет! Это не часы! Вы не можете получить это! ” - кричал он, не заботясь о том, убедили ли их его протесты, что его часы дорого для него стоят.

“Заткнись, шейскопф!” девушка ухмыльнулась и ударила Сэма ботинком в мошонку, отчего у него перехватило дыхание.

Он мог слышать смех стаи, когда они уходили, жалуясь на туриста без кошелька. Сэм был в такой ярости, что просто кричал от отчаяния. В любом случае, никто не мог ничего услышать из-за воющего шторма снаружи.

“Господи! Насколько ты глуп, Клив?” он усмехнулся, стиснув челюсти. Кулаком он колотил по бетону под собой, но пока не мог подняться. Жгучее копье боли, застрявшее в нижней части живота, обездвижило его, и он только надеялся, что банда не вернется до того, как он сможет подняться на ноги. Они наверняка вернутся, как только узнают, что украденные ими часы не могут показывать время.

Тем временем Пердью и Агата прошли половину пути вверх по структуре. Они не могли позволить себе разговаривать из-за шума ветра, опасаясь обнаружения, но Пердью мог видеть, что штаны его сестры зацепились за выступ скалы, обращенный вниз. Она не могла продолжать, и у нее не было возможности дать веревку, чтобы исправить свое положение и высвободить ногу из непритязательной ловушки. Она посмотрела на Пердью и жестом показала, чтобы он перерезал шнур, пока она крепко держалась за выступы, стоя на небольшом выступе. Он пылко покачал головой в знак несогласия и жестом кулака попросил ее подождать.

Медленно, очень опасаясь порывистого ветра, который угрожал смести их с каменных стен, он осторожно ставил ноги в щели здания. Один за другим он спускался, направляясь к большему выступу внизу, чтобы его новое местоположение могло предоставить Агате свободу действий на веревке, необходимую ей, чтобы отстегнуть штаны от кирпичного угла, где они были закреплены.

Когда она высвободилась, ее вес превысил допустимую норму, и ее сбросило с места. Из ее перепуганного тела вырвался вскрик, но шторм быстро поглотил его.

“Что происходит?” В наушниках послышалась паника Нины. “Агата?”

Пердью крепко держался за гребешок там, где его пальцы были готовы подвести его вес, но он собрал силы, чтобы не дать своей сестре упасть навстречу смерти. Он посмотрел на нее сверху вниз. Ее лицо было пепельного цвета, а глаза широко раскрыты, когда она подняла взгляд и кивнула в знак благодарности. Но Пердью смотрел мимо нее. Застыв на месте, его глаза осторожно двигались вдоль чего-то под ней. Насмешливый, ее хмурый взгляд просил информации, но он медленно покачал головой и одними губами попросил ее молчать. По устройству связи Нина могла слышать, как Пердью шепчет: “Не двигайся, Агата. Не издавай ни звука.”

“О, Боже мой!” Воскликнула Нина с домашней базы. “Что там происходит?”

“Нина, успокойся. Пожалуйста,” было все, что она услышала, как сказал Пердью в помехах динамика.

Нервы Агаты были на пределе, но не из-за расстояния, на котором она висела с южной стороны Кельнского собора, а из-за того, что она не знала, на что уставился ее брат за ее спиной.

Куда ушел Сэм? Его они тоже схватили?Пардью задумался, осматривая местность внизу в поисках тени Сэма, но он не нашел никаких следов журналиста.

Под Агатой, на улице, Пердью наблюдал за тремя патрулирующими полицейскими. Из-за сильного ветра он не мог слышать, о чем они говорили. С таким же успехом они могли бы обсуждать начинку для пиццы, насколько он знал, но он предположил, что их присутствие было спровоцировано Сэмом, иначе они бы уже посмотрели вверх. Ему пришлось оставить свою сестру опасно раскачивающейся на порыве ветра, пока он ждал, когда они завернут за угол, но они оставались в поле зрения.

Пердью внимательно наблюдал за их дискуссией.

Внезапно Сэм, спотыкаясь, вышел со стороны станции, выглядя явно пьяным. Офицеры направились прямо к нему, но прежде чем они смогли схватить его, две черные тени быстро выдвинулись из темного укрытия деревьев. У Пердью перехватило дыхание, когда он увидел, как два ротвейлера набросились на полицию, расталкивая мужчин из их группы.

“Что за...?” - прошептал он сам себе. И Нина, и Агата, одна крича, а другая шевеля губами, ответили: “ЧТО?”

Сэм исчез в тени на изгибе улицы и ждал там. За ним и раньше гонялись собаки, и это было совсем не одно из его самых приятных воспоминаний. И Пердью, и Сэм наблюдали со своих дежурств, как полиция достала свое огнестрельное оружие и выстрелила в воздух, чтобы отпугнуть злобных черных животных.

И Пердью, и Агата вздрогнули, зажмурив глаза из-за разрыва от тех шальных пуль, нацеленных прямо на них. К счастью, ни один выстрел не задел камень или их нежную плоть. Обе собаки залаяли, но не двинулись вперед. Это было так, как если бы ими управляли, подумал Пердью. Полицейские медленно отошли к своему автомобилю, чтобы передать провод в Службу контроля за животными.

Пердью быстро потянул свою сестру к стене, чтобы она могла найти устойчивый выступ, и он жестом приказал ей сохранять тишину, приложив указательный палец к губам. Как только она обрела опору, она осмелилась посмотреть вниз. Ее сердце бешено заколотилось от высоты и вида полицейских, переходящих улицу.

“Давайте двигаться!” - прошептал Пердью.

Нина была в бешенстве.

“Я слышал выстрелы! Кто-нибудь может просто сказать мне, что, черт возьми, там происходит?” - взвизгнула она.

“Нина, мы в порядке. Всего лишь небольшое препятствие. Теперь, пожалуйста, позвольте нам сделать это ”, - объяснил Пердью.

Сэм сразу понял, что животные исчезли без следа.

Он не мог сообщить им, чтобы они не говорили по комму, если банда малолетних преступников услышит их, также он не мог поговорить с Ниной. Ни у кого из троих не было при себе мобильных телефонов, чтобы предотвратить помехи сигналу, поэтому он не мог сообщить Нине, что с ним все в порядке.

“О, теперь я по уши в дерьме”, - вздохнул он и наблюдал, как двое альпинистов добрались до гребня соседних крыш.

Глава 21

“Что-нибудь еще, прежде чем я уйду, доктор Гулд?” спросила ночная хозяйка с другой стороны двери. Ее спокойный тон резко контрастировал с захватывающей радиопостановкой, которую слушала Нина, и это привело Нину в другое состояние ума.

“Нет, спасибо, это все”, - крикнула она в ответ, стараясь звучать как можно менее истерично.

“Когда мистер Пердью вернется, пожалуйста, сообщите ему, что мисс Мейзи оставила телефонное сообщение. Она просила передать ему, что она покормила собаку”, - попросил пухлый слуга.

“Эм... Да, я сделаю это. Спокойной ночи!” Нина притворилась веселой и грызла ногти.

Как будто ему было бы насрать на то, что кто-то кормит собаку после того, что только что произошло в городе. Идиотка, прорычала Нина в своем сознании.

Она ничего не слышала от Сэма с тех пор, как он крикнул о часах, но она не осмеливалась прерывать двух других, когда они уже использовали все свои чувства, чтобы удержаться от падения. Нина была в ярости, что не смогла предупредить их о полиции, но она не была виновата. Не было никаких сообщений по радио, отправляющих их в церковь, и их случайное появление там не было ее ошибкой. Но, конечно же, Агата собиралась прочитать ей об этом проповедь всей своей жизни.

“К черту это”, - решила Нина, подходя к креслу, чтобы взять свою ветровку. Из банки для печенья в вестибюле она достала ключи от E-type Jag в гараже, который принадлежал Питеру, домовладельцу, который устраивал вечеринку Пердью. Оставив свой пост, она заперла дом и поехала в собор, чтобы оказать дополнительную помощь.

* * *

На вершине конька Агата держалась за наклонные стороны крыши, которую она пересекала на четвереньках. Пердью был немного впереди нее, направляясь к башне, где в тишине висел Колокол Ангелуса и его друзья. Весивший почти тонну колокол вряд ли мог сдвинуться с места из-за бурных ветров, которые быстро и беспорядочно меняли направление, загнанные в угол сложной архитектурой монументальной церкви. Оба они были совершенно измотаны, несмотря на то, что были в хорошей форме, из-за сбоя при подъеме и выброса адреналина из-за того, что их почти обнаружили… или застрелен.

Словно скользящие тени, они оба проскользнули в башню, благодарные за устойчивый пол под ней и кратковременную безопасность купола и колонн маленькой башни.

Пердью расстегнул молнию на брючине и достал подзорную трубу. На нем была кнопка, которая связывала координаты, которые он записал ранее, с GPS на экране Нины. Но ей пришлось активировать GPS со своей стороны, чтобы убедиться, что на колоколе была отмечена точная точка, где была спрятана книга.

“Нина, я отправляю координаты GPS для связи с твоими”, - сообщил Пердью на свое коммуникаторное устройство. Ответа нет. Он снова попытался установить контакт с Ниной, но ответа не было.

“И что теперь? Я говорила тебе, что у нее не хватило ума для такого рода экскурсий, Дэвид”, - ворчала Агата себе под нос, пока ждала.

“Она этого не делает. Она не идиотка, Агата. Что-то не так, иначе она бы ответила, и ты это знаешь ”, - настаивал Пердью, в то время как внутри он боялся, что что-то случилось с его прекрасной Ниной. Он попробовал использовать проницательный обзор в подзорную трубу, чтобы вручную определить, где находится объект.

“У нас нет времени оплакивать проблемы, с которыми мы сталкиваемся, так что давайте просто займемся этим, хорошо?” - сказал он Агате.

“Старая школа?” - Спросила Агата.

“Старая школа”, - улыбнулся он и включил свой лазер для обрезки там, где в его прицеле отображалась аномалия дифференциации текстур. “Давай доставим этого ребенка и уберемся отсюда к чертовой матери”.

Не успели Пердью и его сестра отправиться в путь, как внизу появился Отдел по контролю за животными, чтобы помочь полицейским в поисках бродячих собак. Не подозревая об этом новом развитии событий, Пердью успешно извлек прямоугольный железный сейф со стороны крышки, куда он был помещен перед отливкой металла.

“Довольно остроумно, да?” Заметила Агата, склонив голову набок, которая обрабатывала инженерные данные, которые, должно быть, были использованы при первоначальном отливке. “Кто бы ни руководил созданием этой хлопушки, он был связан с Клаусом Вернером”.

“Или это был Клаус Вернер”, - добавил Пердью, убирая сварную коробку в свой рюкзак.

“Колоколу несколько веков, но за последние несколько десятилетий его несколько раз заменяли”, - сказал он, проводя рукой по новому литью. “Это вполне могло быть сделано сразу после Первой мировой войны, когда Аденауэр был мэром”.

“Дэвид, когда ты закончишь ворковать над колокольчиком...” - небрежно сказала его сестра и указала вниз, на улицу. Внизу несколько чиновников слонялись поблизости, разыскивая собак.

“О, нет”, - вздохнул Пердью. “Я потерял связь с Ниной, а устройство Сэма отключилось вскоре после того, как мы начали восхождение. Я надеюсь, что он не имеет никакого отношения к тому делу там, внизу ”.

Пердью и Агате пришлось отсидеться, пока цирк на улице не утихнет. Они надеялись, что это произойдет до рассвета, но пока они сели, чтобы подождать и посмотреть.

Нина направлялась к собору. Она ехала так быстро, как только могла, не привлекая к себе внимания, но она неуклонно теряла самообладание из-за явного беспокойства за других. Когда она повернула налево с Тунисштрассе, она не сводила глаз с высоких шпилей, отмечавших местоположение готической церкви, и надеялась, что все еще найдет там Сэма, Пердью и Агату. В Домклостере, где находился собор, она поехала намного медленнее, чтобы довести двигатель до простого гула. Движение у основания собора испугало ее, и она быстро нажала на тормоза и выключила фары. Взятой напрокат машины Агаты нигде не было видно, естественно, потому что они не могли предположить, что они были там. Библиотекарь припарковал автомобиль в нескольких кварталах от того места, откуда они двинулись к собору пешком.

Нина наблюдала за незнакомцами в униформе, прочесывающими местность в поисках чего-то или кого-то.

“Давай, Сэм. Где ты?” - тихо спросила она в тишине автомобиля. Аромат натуральной кожи наполнил машину, и она подумала, собирается ли владелец проверить пробег, когда вернется. После терпеливых пятнадцати минут группа офицеров и ловцов собак объявила, что на этом ночь закончена, и она наблюдала, как четыре машины и фургон отъезжают одна за другой в разных направлениях, туда, куда их отправила их смена той ночью.

Было почти 5 утра, и Нина была измотана. Она могла только представить, что сейчас чувствовали ее друзья. Сама мысль о том, что могло с ними случиться, приводила ее в ужас. Что здесь делала полиция? Что они искали? Она боялась зловещих представлений, которые порождал ее разум — как Агата или Пердью разбились насмерть, когда она была в туалете, сразу после того, как они сказали ей заткнуться; как полиция была там, чтобы навести порядок и арестовать Сэма, и так далее. Каждая альтернатива была хуже предыдущей.

Чья-то рука ударила по окну, и сердце Нины остановилось.

“Иисус Христос! Сэм! Я бы, блядь, убила тебя, если бы не испытывала такого облегчения, увидев тебя живым!” - воскликнула она, держась за грудь.

“Они все исчезли?” спросил он, сильно дрожа от холода.

“Да, садись”, - сказала она.

“Пердью и Агата все еще там, наверху, до сих пор пойманные в ловушку здешними придурками внизу. Боже, я надеюсь, что они там еще не замерзли. Это было давно”, - сказал он.

“Где находится ваше устройство связи?” она спросила. “Я слышал, как ты кричал об этом”.

“На меня напали”, - сказал он прямо.

“Опять? Ты магнит для ударов или что? ” - спросила она.

“Это долгая история. Ты бы тоже это сделала, так что заткнись, ” выдохнул он, потирая руки, чтобы согреться.

“Как они узнают, что мы здесь?” Нина размышляла вслух, медленно поворачивая машину налево и осторожно ведя ее на холостом ходу к покачивающемуся черному собору.

“Они не будут. Нам просто нужно подождать, пока мы их не увидим”, - предложил Сэм. Он наклонился вперед, чтобы посмотреть через лобовое стекло. “Иди на юго-восточную сторону, Нина. Вот куда они вознеслись. Они, вероятно...”

“Они спускаются”, - вмешалась Нина, глядя вверх и указывая туда, где две фигуры были подвешены на невидимых нитях и постепенно соскальзывали вниз.

“О, слава Богу, с ними все в порядке”, - вздохнула она и откинула голову назад, закрыв глаза. Сэм вышел и жестом пригласил их садиться.

Пердью и Агата запрыгнули на заднее сиденье.

“Хотя я не слишком неравнодушен к ненормативной лексике, я просто хотел бы спросить, что, черт возьми, там произошло?” Агата закричала.

“Послушайте, это не наша вина, что появилась полиция!” Сэм прокричал в ответ, хмуро глядя на нее в зеркало заднего вида.

“Пердью, где припаркована арендованная машина?” Спросила Нина, пока Сэм и Агата приступали к делу.

Пердью дал ей указания, и она медленно поехала через кварталы, в то время как внутри автомобиля продолжалась перебранка.

“Согласен, Сэм, ты действительно оставил нас там, не предупредив, что проверял ситуацию с девушкой. Ты только что ушел”, - возразил Пердью.

“Меня отстранили от общения пять или шесть гребаных извращенных немцев, если вы не возражаете!” Сэм взревел.

“Сэм”, - настаивала Нина, - “оставь это. Вы никогда не услышите конца этого ”.

“Конечно, нет, доктор Гулд!” Агата рявкнула, теперь направляя свой гнев не на ту цель. “Вы просто покинули базу и прервали связь с нами”.

“О, я думал, что мне не разрешили ни одного чертова взгляда на этот ком, Агата. Что, ты хотел, чтобы я посылал дымовые сигналы? Кроме того, по полицейским каналам вообще ничего не было об этом районе, так что приберегите свои обвинения для кого-нибудь другого! ” - парировал вспыльчивый историк. “Единственным ответом от вас двоих было то, что я должен хранить молчание. И предполагается, что ты гений, но это низменная логика, милая!”

Нина была так зла, что чуть не проехала мимо арендованной машины, на которой Пердью и Агата должны были ехать обратно.

“Я отвезу "Ягуар" обратно, Нина”, - предложил Сэм, и они вышли из машины, чтобы поменяться местами.

“Напомни мне никогда больше не доверять тебе свою жизнь”, - сказала Агата Сэму.

“Я должен был просто наблюдать, как кучка головорезов убивает молодую девушку? Ты можешь быть холодной, равнодушной сукой, но я вмешиваюсь, когда кто-то в опасности, Агата!” Сэм зашипел.

“Нет, вы безрассудны, мистер Клив! Твоя эгоистичная безжалостность, без сомнения, убила твоего жениха&# 233;! ” завизжала она.

Мгновенно над ними четырьмя воцарилась тишина. Обидные слова Агаты поразили Сэма, как копье в сердце, и Пердью почувствовал, как его сердце пропустило удар. Сэм был ошарашен. На данный момент в нем не было ничего, кроме онемения, за исключением груди, где сильно болело. Агата знала, что она сделала, но она понимала, что исправлять было слишком поздно. Прежде чем она смогла попытаться, Нина нанесла ей сокрушительный удар кулаком в челюсть, отбросив ее высокое тело вбок с такой силой, что она приземлилась на колени.

“Нина!” Сэм заплакал и пошел, чтобы удержать ее.

Пердью помог своей сестре подняться, но не встал на ее сторону.

“Пойдем, давай вернемся в дом. Завтра предстоит еще очень многое сделать. Давайте все остынем и немного отдохнем”, - спокойно сказал он.

Нину безумно трясло, слюна увлажнила уголки ее рта, когда Сэм держал ее поврежденную руку в своей. Проходя мимо Сэма, Пердью успокаивающе похлопал его по руке. Ему было искренне жаль журналиста, который несколько лет назад видел, как любовь всей его жизни получила пулю в лицо прямо у него на глазах.

“Сэм...”

“Нет, пожалуйста, Нина. Не надо”, - сказал он. Его остекленевшие глаза вяло смотрели вперед, но он не смотрел на дорогу. Наконец-то кто-то это сказал. То, о чем он думал все эти годы, вина, которую все снимали с него из жалости, была ложью. В конце концов, он стал причиной смерти Триш. Все, что ему было нужно, это чтобы кто-нибудь это сказал.

Глава 22

После нескольких очень неудобных минут между их возвращением в дом и отходом ко сну в 6:30 утра, порядок сна был несколько изменен. Нина спала на диване, чтобы избежать Агаты. Пердью и Сэм едва сказали друг другу хоть слово, когда погас свет.

Это была очень тяжелая ночь для всех них, но они знали, что им придется поцеловаться и помириться, если они когда-нибудь собираются выполнить работу по поиску предполагаемого сокровища.

На самом деле, по дороге домой на арендованной машине Агата предложила ей взять сейф с дневником и доставить его своему клиенту. В конце концов, именно поэтому она наняла Нину и Сэма помочь ей, и поскольку теперь у нее было то, что она искала, она хотела все бросить и сбежать. Но в конце концов ее брат убедил ее в обратном и, в свою очередь, предложил ей остаться до утра и посмотреть, как все обернется. Пердью был не из тех людей, которые отказываются от погони за тайной, а незавершенное стихотворение просто разожгло его неумолимое любопытство.

Пердью на всякий случай оставил шкатулку при себе, заперев ее в своем стальном саквояже — по сути, переносном сейфе — до утра. Таким образом, он мог бы удержать Агату здесь и помешать Нине или Сэму сбежать с этим. Он сомневался, что Сэм будет беспокоиться. С тех пор, как Агата произнесла это уничтожающее оскорбление в адрес Триш, Сэм вернулся в какое-то мрачное, меланхоличное настроение, когда он отказывался с кем-либо разговаривать. Когда они вернулись домой, он пошел принять душ, а затем сразу лег спать, не пожелав спокойной ночи, даже не взглянув на Пердью, когда тот вошел в комнату.

Даже беззаботная травля, к которой Сэм обычно не мог удержаться, чтобы не присоединиться, не могла подтолкнуть его к действию.

Нине хотелось поговорить с Сэмом. Она знала, что на этот раз секс не исправит очередного срыва Триш. На самом деле, сама мысль о том, что он все еще вот так увивается за Триш, только еще больше убедила ее в том, что она ничего не значит для него по сравнению с его покойной невестой &# 233;. Однако это было странно, потому что в последние годы он спокойно относился ко всему этому ужасному делу. Его терапевт был доволен его прогрессом, сам Сэм признался, что ему больше не было больно, когда он думал о Триш, и было ясно, что он наконец нашел какое-то завершение. Нина была уверена, что у них было совместное будущее, если они захотят этого, даже через весь тот ад, который они прошли рука об руку.

Но теперь, совершенно неожиданно, Сэм писал подробные статьи о Триш и своей жизни с ней. Страницы за страницами описывали кульминацию обстоятельств и событий, которые привели к тому, что они оба оказались в том роковом инциденте с перевозкой оружия, который навсегда изменил его жизнь. Нина не могла представить, откуда все это взялось, и ей было интересно, что подцепило эту коросту на Сэме.

С ее эмоциональным замешательством, некоторым раскаянием в том, что она обманула Агату, и большим замешательством, вызванным играми разума Пердью относительно ее любви к Сэму, Нина, наконец, просто сдалась своей головоломке и позволила восторгу сна забрать ее.

Агата не ложилась спать позже всех, потирая пульсирующую челюсть и ноющую щеку. Она никогда бы не подумала, что кто-то такой маленький, как доктор Гулд, может нанести такой удар, но она должна была признать, что маленький историк был не из тех, кого можно подтолкнуть к физическим действиям. Агата любила время от времени заниматься некоторыми боевыми искусствами ближнего боя для развлечения, но она никогда не предвидела, что этот удар будет нанесен. Это только доказывало, что Сэм Клив много значил для Нины, как бы она ни пыталась преуменьшить это. Высокая блондинка спустилась на кухню, чтобы взять еще льда для своего распухшего лица.

Когда она вошла в темную кухню, более высокая мужская фигура стояла в слабом свете лампы из холодильника, которая падала вертикально на его точеный живот и грудь из приоткрытой дверцы.

Сэм поднял глаза на тень, которая вошла в дверной проем.

Оба сразу застыли в неловком молчании, просто удивленно уставившись друг на друга, но ни один не мог отвести взгляд от другого. Они оба знали, что была причина, по которой они пришли в одно и то же место в одно и то же время, в то время как другие отсутствовали. Необходимо было внести исправления.

“Послушайте, мистер Клив, ” начала Агата голосом чуть громче шепота, - я глубоко сожалею о том, что нанесла удар ниже пояса. И это не из-за телесного наказания, которому я подвергся за это ”.

“Агата”, - вздохнул он, подняв руку, чтобы она остановилась.

“Нет, правда. Я понятия не имею, почему я это сказал! Я категорически не верю, что это вообще правда!” - взмолилась она.

“Послушай, я знаю, мы оба были в ярости. Ты чуть не умер, группа немецких придурков выбила из меня все дерьмо, нас всех чуть не арестовали… Я понял. Мы все были просто взвинчены”, - объяснил он. “Мы не раскроем эту тайну, если будем разделены, понимаешь?”

“Вы правы. Тем не менее, я чувствую себя полным дерьмом из-за того, что говорю тебе это, просто потому, что я знаю, что это больное место для тебя. Я хотел причинить тебе боль, Сэм. Я хотел. Это непростительно”, - посетовала она. Для Агаты Пердью было нехарактерно проявлять раскаяние или даже объяснять свои беспорядочные действия. Для Сэма это был знак того, что она была искренней, и все же он снова не мог простить себя за смерть Триш. Как ни странно, последние три года он был счастлив — по-настоящему счастлив. В глубине души он думал, что закрыл эту дверь навсегда, но, возможно, именно потому, что он был занят написанием мемуаров для лондонского издателя, старые раны все еще имели силу давить на него.

Агата подошла к Сэму. Он заметил, какой привлекательной она была на самом деле, если бы у нее не было такого сверхъестественного сходства с Пердью — для него это было просто правильным средством для блокирования члена. Она задела его, и он приготовился к нежелательной близости, когда она потянулась мимо него, чтобы взять баночку мороженого с ромовым изюмом.

Хорошо, что я не наделал глупостей, смущенно подумал он.

Агата посмотрела ему прямо в глаза, как будто знала, о чем он думает, и отступила, чтобы прижать замороженный контейнер к своим ушибленным ранам. Сэм усмехнулся и потянулся к бутылке светлого пива в дверце холодильника. Когда он закрыл дверь, погасив полосу света, чтобы погрузить кухню в темноту, в дверном проеме появилась фигура, силуэт, видимый только при освещении столовой. Агата и Сэм были удивлены, увидев, что Нина стоит там в данный момент, пытаясь разглядеть, кто был на кухне.

“Сэм?” - спросила она в темноту перед собой.

“Да, девочка”, - ответил Сэм и снова открыл холодильник, чтобы она могла видеть его, сидящего за столом с Агатой. Он был готов вмешаться в надвигающуюся драку цыпочек, но ничего подобного не произошло. Нина просто подошла к Агате, указывая на баночку с мороженым, не говоря ни слова. Агата передала Нине контейнер с холодной водой, и Нина села, прижимая ободранные костяшки пальцев к приятно успокаивающему ледяному контейнеру.

“Ааа”, - простонала она, и ее глаза снова закатились в глазницы. Нина Гулд не собиралась извиняться, это Агата знала, и это было прекрасно. Она заслужила это влияние от Нины, и каким-то странным образом это было гораздо более вознаграждающим за ее вину, чем изящное прощение Сэма.

“Итак, ” сказала Нина, “ у кого-нибудь есть сигарета?”

Глава 23

“Пердью, я забыл тебе сказать. Экономка, Мэйзи, позвонила прошлой ночью и попросила меня сообщить вам, что она покормила собаку ”, - сказала Нина Пердью, когда они ставили сейф на стальной стол в гараже. “Это что, код для чего-то? Потому что я не вижу смысла звонить по международному телефону, чтобы сообщить о чем-то столь тривиальном.”

Пердью только улыбнулся и кивнул.

“У него есть коды для всего. Боже мой, вы должны услышать его избранные сравнения с извлечением реликвий из археологического музея в Дублине или изменением состава активных токсинов ...” Агата громко сплетничала, пока ее брат не прервал.

“Агата, не могла бы ты, пожалуйста, сохранить это при себе? По крайней мере, до тех пор, пока я не взломаю этот непроницаемый футляр, не повредив того, что находится внутри.”

“Почему бы тебе не воспользоваться паяльной лампой?” - Спросил Сэм от двери, заходя в гараж.

“У Питера нет ничего, кроме самых элементарных инструментов”, - сказал Пердью, тщательно осматривая стальной ящик со всех сторон, чтобы определить, не было ли там какой-нибудь хитрости, возможно, скрытого отделения или метода точечного нажатия, чтобы открыть сейф. Размером примерно с толстый гроссбух, на нем не было ни швов, ни видимой крышки или замка; на самом деле, было загадкой, как журнал вообще оказался внутри такого хитроумного устройства. Даже Пердью, который был знаком с передовыми системами хранения и транспортировки, был сбит с толку дизайном этой вещи. Тем не менее, это была всего лишь сталь, а не какой-либо другой неприступный металл , изобретенный учеными.

“Сэм, моя спортивная сумка вон там ... Принеси мне, пожалуйста, подзорную трубу”, - попросил Пердью.

Когда он активировал ИК-функцию, он смог осмотреть внутреннюю часть отсека. Меньший прямоугольник внутри подтверждал размер журнала, и Пердью использовал устройство, чтобы отметить каждую точку измерения на прицеле, чтобы функция лазера не выходила за пределы этих параметров, когда он использовал его, чтобы разрезать боковую часть коробки.

При красной настройке лазер, невидимый, если не считать красной точки на его физической отметке, с безупречной точностью вырезает вдоль отмеченных измерений.

“Не повреди книге, Дэвид”, - предупредила Агата из-за его спины. Пердью раздраженно прищелкнул языком в ответ на ее излишний совет.

Тонкой струйкой дыма тонкая оранжевая линия в расплавленной стали продвигалась от одной стороны к другой, затем вниз, повторяя свой путь, пока на плоской стороне коробки не был вырезан идеальный четырехгранный прямоугольник.

“Теперь просто подождите, пока немного остынет, чтобы мы могли поднять противоположную сторону”, - заметил Пердью, когда остальные собрались, наклоняясь над столом, чтобы лучше видеть то, что должно было открыться.

“Должен признаться, книга больше, чем я предполагал. Я представляла, что это обычная вещь типа блокнота ”, - сказала Агата. “Но, я полагаю, это настоящая бухгалтерская книга”.

“Я просто хочу увидеть папирус, на котором он, по-видимому, размещен”, - прокомментировала Нина. Как историк, она считала такие древности почти святыми.

Сэм держал свою камеру наготове, чтобы записать размеры и состояние книги, а также сценарий внутри. Пердью открыл разрезанную крышку и обнаружил вместо книги загорелую сумку в кожаном переплете.

“Что это, черт возьми, такое?” - Спросил Сэм.

“Это кодекс”, - воскликнула Нина.

“Кодекс?” Агата зачарованно повторила. “В архивах библиотеки, где я проработал одиннадцать лет, я постоянно работал с ними, чтобы ссылаться на старых писцов. Кто бы мог подумать, что немецкий солдат будет использовать кодекс для записи своих ежедневных действий?”

“Это весьма примечательно”, - с благоговением сказала Нина, в то время как Агата деликатно извлекла его из гробницы руками в перчатках. Она хорошо разбиралась в обращении с древними документами и книгами и знала хрупкость каждого вида. Сэм сделал снимки дневника. Это было так необычно, как и предсказывала легенда.

Передняя и задняя обложки были изготовлены из пробкового дуба, плоские панели разглажены и обработаны воском. С помощью раскаленного железного прута или подобного инструмента дерево было выжжено, чтобы написать имя Клода Эрно . Этот конкретный переписчик, возможно, сам Эрно, совсем не был искусен в пирографии, потому что в нескольких местах можно было различить пятна обугливания, где было применено слишком большое давление или нагрев.

Между ними стопка листов папируса составляла содержание кодекса, а слева у него отсутствовал корешок, как у современных книг, вместо него имелся ряд бечевок. Каждая завязка была продета через просверленные отверстия сбоку деревянной панели и проходила через папирус, большая часть которого была оторвана от износа и возраста. Тем не менее, в книге сохранились страницы в большинстве мест, и очень немногие листы были полностью вырваны.

“Это такой важный момент”, - восхитилась Нина, когда Агата позволила ей прикоснуться к материалу голыми пальцами, чтобы в полной мере оценить текстуру и возраст. “Подумать только, эти страницы были сделаны руками из той же эпохи, что и Александр Македонский. Держу пари, они тоже пережили осаду Цезаря в Александрии, не говоря уже о превращении свитков в книги.”

“Ботаник по истории”, - сухо поддразнил Сэм.

“Хорошо, теперь, когда мы восхитились этим и насладились его древним очарованием, мы, вероятно, могли бы перейти к стихотворению и остальным подсказкам к джекпоту”, - заявил Пердью. “Эта книга могла бы выдержать испытание временем, но я сомневаюсь, что мы выдержим, так что ... нет времени лучше настоящего”.

В комнатах Сэма и Пердью все четверо собрались, чтобы найти страницу, фотография которой была у Агаты, чтобы Нина могла, надеюсь, перевести те слова, которых не хватало в строках стихотворения. Каждая страница была нацарапана по-французски кем-то, кто ужасно владел почерком, но Сэм, тем не менее, запечатлел каждый лист и сохранил все это на своей карте памяти. Когда они, наконец, нашли страницу, более двух часов спустя, четверо исследователей были в восторге, увидев, что полное стихотворение все еще там. Стремясь заполнить пробелы, Агата и Нина принялись записывать все это, прежде чем пытаться интерпретировать значения.

“Итак,” Нина удовлетворенно улыбнулась, сложив руки на столе, “я перевела недостающие слова, и теперь у нас есть полная часть”.

“Новое для людей

Не в землю на 680 двенадцати

Все еще растущий указатель Бога содержит две троицы

И хлопающие Ангелы укрывают Тайну Эрно

И к тем самым рукам, которые держат это

Это остается невидимым даже для того, кто посвящает свое возрождение Генриху I

Где боги посылают огонь, где возносились молитвы

“Тайна ‘Эрно’... хм, Эрно - автор дневника, французский писатель”, - сказал Сэм.

“Да, сам старый солдат. Теперь, когда у него есть имя, он меньше похож на миф, не так ли?” Добавил Пердью, выглядя не менее чем заинтригованным результатом того, что ранее было неосязаемым и рискованным.

“Очевидно, его секрет - это сокровище, о котором он рассказал так давно”, - улыбнулась Нина.

“Значит, где бы ни было сокровище, люди там не знают об этом?” Спросил Сэм, часто моргая, как он всегда делал, когда пытался распутать воронье гнездо возможностей.

“Правильно. И это относится к Генриху I. Чем был известен Генрих I?” Агата размышляла вслух, постукивая ручкой по подбородку.

“Генрих Первый был первым королем Германии, ” рассказала Нина, “ в средние века. Так, может быть, мы ищем место его рождения? Или, возможно, его место силы?”

“Нет, подожди. Это еще не все, ” вмешался Пердью.

“Например, что?” Спросила Нина.

“Семантика”, - мгновенно ответил он, дотрагиваясь до кожи под нижней оправой своих очков. “В этой строке говорится о ‘том, кто посвящает свое возрождение Генриху’, так что это не имеет никакого отношения к настоящему королю, но к кому-то, кто был его потомком или каким-то образом сравнивал себя с Генрихом I.”

“Боже мой, Пердью! Ты прав!” Воскликнула Нина, одобрительно потирая его плечо. “Конечно! Его потомков давно нет, за исключением, возможно, отдаленной линии, которая вообще не имела значения в эпоху, в которую жил Вернер, в Первую и Вторую мировые войны. Помните, он был градостроителем Кельна в эпоху Второй мировой войны. Это важно”.

“Хорошо. Завораживающий. Почему?” Агата наклонилась со своей обычной отрезвляющей проверкой реальности.

“Потому что единственное, что было общего у Генриха I со Второй мировой войной, — это человек, который считал себя реинкарнацией первого короля - Генриха Гиммлера!” Нина почти кричала в своем необузданном возбуждении.

“Всплыл еще один засранец-нацист. Почему я не удивлен?” Сэм вздохнул. “Гиммлер был большой собакой. С этим должно быть легко разобраться. Он не знал, что у него есть это сокровище, хотя оно было в его руках, или что-то в этом направлении ”.

“Да, это в основном то, что я тоже получаю из этой интерпретации”, - согласился Пердью.

“Так где же он мог хранить то, о чем не знал, что у него есть?” Агата нахмурилась. “Его дом?”

“Да”, - усмехнулась Нина. Ее волнение было трудно игнорировать. “И где Гиммлер проживал во времена Клауса Вернера, градостроителя Кельна?”

Сэм и Агата пожали плечами.

“Сир герте херрен и дама”, - драматично провозгласила Нина, надеясь, что ее немецкий в данном случае точен, “Замок Вевельсбург!”

Сэм улыбнулся ее яркому заявлению. Агата просто кивнула и взяла еще одно печенье, в то время как Пердью нетерпеливо хлопнул ладонями и потер их друг о друга.

“Я так понимаю, вы все-таки не отказываетесь, доктор Гулд?” Агата спросила ни с того ни с сего. Пердью и Сэм тоже с любопытством смотрели на нее и ждали.

Нина не могла отрицать, что она была очарована кодексом и связанной с ним информацией, которая побудила ее продолжать искать то, что могло быть абсолютно глубоким. Раньше она думала, что на этот раз поступит умно; больше не будет гоняться за дикими гусями, но теперь, когда она увидела, как разворачивается еще одно историческое чудо, как она могла не последовать за ним? Разве это не стоило риска, чтобы быть частью чего-то великого?

Нина улыбнулась, отметая все свои сомнения в пользу того, что мог скрывать кодекс. “Я в деле. Боже, помоги мне. Я в деле.”

Глава 24

Два дня спустя Агата договорилась со своим клиентом о доставке кодекса, для чего ее и наняли. Нине было тяжело расставаться с таким ценным фрагментом древней истории. Хотя она специализировалась на истории Германии, в основном на том, что касалось Второй мировой войны, она питала огромную страсть ко всей истории, особенно к эпохам, настолько темным и далеким от Старого Света, что почти не осталось никаких подлинных реликвий или отчетов о них.

Большая часть того, что было написано о действительно древней истории, была уничтожена с течением времени, осквернена и уничтожена стремлением человечества к господству над всеми континентами и цивилизациями. Война и перемещение привели к тому, что драгоценные истории и реликвии из забытых времен превратились в мифы и споры. Здесь был предмет, который действительно существовал в то время, когда боги и монстры, по слухам, ходили по земле, когда короли изрыгали огонь, а героини управляли целыми нациями одним словом Божьим.

Ее изящная рука нежно погладила ценный артефакт. Отметины на ее костяшках пальцев начали заживать, и в ее поведении была странная ностальгия, как будто прошедшая неделя была всего лишь туманным сном, в котором она имела честь познакомиться с чем-то глубоко таинственным и волшебным. Татуировка с руной Тиваз на ее руке немного выступала из-под рукава, и она вспомнила другой точно такой случай, когда она с головой окунулась в мир скандинавской мифологии и ее манящую реальность в наши дни. С тех пор она не испытывала такого ошеломляющего чувства удивления перед погребенными истинами мира, ныне сведенными к смехотворной теории.

И все же здесь это было на виду, осязаемое и очень реальное. Кто мог сказать, что другие слова, затерянные в мифах, не заслуживают доверия? Хотя Сэм снимала каждую страницу и запечатлела красоту старой книги с профессиональной эффективностью, она оплакивала ее неизбежное исчезновение. Несмотря на то, что Пердью предложил перевести весь дневник с последовательных страниц, чтобы она могла прочесть, это было не то же самое. Слов было недостаточно. Она не могла словами наложить свои руки на отпечатки древних цивилизаций.

“Господи, Нина, ты одержима этой штукой?” - Пошутил Сэм, входя в комнату с Агатой в хвосте. “Должен ли я позвать старого священника и молодого священника?”

“О, оставьте ее в покое, мистер Клив. В этом мире осталось достаточно мало людей, которые ценят истинную силу прошлого. Доктор Гулд, я перевела ваш гонорар”, - уведомила ее Агата Пердью. В руке у нее был специальный кожаный футляр для переноски книги; он защелкивался сверху замком, похожим на старый школьный портфель Нины, когда ей было четырнадцать.

“Спасибо тебе, Агата”, - дружелюбно сказала Нина. “Я надеюсь, что ваш клиент ценит это в той же степени”.

“О, я уверен, что он ценит все те трудности, через которые мы прошли, чтобы вернуть книгу. Однако, пожалуйста, воздержитесь от публикации фотографий или информации, ” попросила Агата у Сэма и Нины, - или рассказывайте кому-либо, что я разрешила вам доступ к их содержимому. Они кивнули в знак согласия. В конце концов, если бы им пришлось раскрыть то, к чему вела их книга, не было бы необходимости раскрывать ее существование.

“Где Дэвид?” - спросила она, собирая свои сумки.

“С Питером в его кабинете в другом здании”, - ответил Сэм, помогая Агате с сумкой альпинистского снаряжения.

“Хорошо, передай ему, что я попрощалась, ладно?” - сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Какая странная семья, подумала про себя Нина, наблюдая, как Агата и Сэм исчезают, спускаясь по лестнице к входной двери. Близнецы не видели друг друга целую вечность, и вот как они расстаются. Черт, я думал, что я холодный родственник, но эти двое просто ... должно быть, из-за денег. Деньги делают людей глупыми и подлыми.

“Я думала, Агата пойдет с нами”, - крикнула Нина с балюстрады над Пардью, когда они с Питером направлялись в вестибюль.

Пердью поднял глаза. Питер похлопал его по руке и помахал на прощание Нине.

“Видерзехен, Питер”, - она улыбнулась.

“Я полагаю, моя сестра ушла?” Спросил Пердью, пропуская первые несколько шагов, чтобы присоединиться к ней.

“На самом деле, только что. Я полагаю, вы двое не близки, ” заметила она. “Она не могла дождаться, когда ты придешь попрощаться?”

“Ты знаешь ее”, - сказал он, его голос был немного хриплым с явным оттенком давней горечи. “Не очень ласковый даже в хороший день”. Он пристально посмотрел на Нину, и его глаза стали мягче. “С другой стороны, я очень привязан, учитывая клан, из которого я родом”.

“Конечно, если бы ты не был таким манипулятивным ублюдком”, - оборвала она его. Ее слова не были чрезмерно резкими, но они передали ее честное мнение о ее бывшем любовнике. “Похоже, ты отлично вписываешься в свой клан, старина”.

“Готовы ли мы отправиться?” Голос Сэма со стороны входной двери разрядил напряжение.

“Да. Да, мы готовы приступить. Я попросил Питера организовать транспорт до Бюрена, а оттуда мы совершим экскурсию по замку, чтобы посмотреть, найдем ли мы какое-либо значение в формулировках журнала ”, - сказал Пердью. “Мы должны поторопиться, дети. Предстоит совершить много зла!”

Сэм и Нина смотрели, как он исчез в боковом коридоре, ведущем в офис, где он оставил свой багаж.

“Ты можешь поверить, что он все еще не устал перекапывать весь мир в поисках этого неуловимого приза?” Спросила Нина. “Интересно, знает ли он, чего ищет в жизни, потому что он одержим поиском сокровищ, и все же этого всегда недостаточно”.

Сэм, всего в нескольких дюймах позади нее, нежно погладил ее по волосам: “Я знаю, что он ищет. Но я боюсь, что этой неуловимой наградой все же будет его смерть ”.

Нина повернулась, чтобы посмотреть на Сэма. Выражение его лица было наполнено сладкой грустью, когда он убрал свою руку от нее, но Нина быстро поймала ее и крепко сжала его запястье. Она взяла его руку в свою и вздохнула.

“О, Сэм”.

“Да?” спросил он, пока она играла с его пальцами.

“Я бы хотел, чтобы ты также избавился от своей одержимости. Там нет будущего. Иногда, как бы ни было больно признавать, что ты проиграл, ты должен двигаться дальше ”, - мягко посоветовала ему Нина, надеясь, что он прислушается к ее совету о своих добровольно наложенных на Триш оковах.

Она выглядела по-настоящему огорченной, и у него защемило сердце, когда он услышал, как она говорит о том, чего он боялся, что она чувствовала все это время. С момента ее очевидного влечения к Берну она вела себя отстраненно, а с возвращением Пердью на сцену отдаление от Сэма было неизбежно. Он хотел бы оглохнуть, чтобы это избавило его от боли ее признания. Но это было то, что он знал. Он потерял Нину раз и навсегда.

Она погладила Сэма по щеке изящной рукой, прикосновение, которое он так любил. Но ее слова ранили его до глубины души.

“Ты должен отпустить ее, или эта твоя неуловимая мечта приведет тебя к смерти”.

Нет! Ты не можешь этого сделать!его разум кричал, но голос оставался немым. Сэм чувствовал себя потерянным в завершенности этого, погруженным в ужасное чувство, которое это вызвало. Он должен был что-то сказать.

“Правильно! Все готово!” Пердью прервал момент приостановки эмоций. “У нас мало времени, чтобы добраться до замка до того, как он закроется на день”.

Нина и Сэм последовали за ним со своим багажом, не сказав больше ни слова. Дорога в Вевельсбург казалась вечностью. Сэм извинился и устроился на заднем сиденье, подключив наушники к телефону, слушая музыку и притворяясь, что дремлет. Но в его голове все события перемешались. Он задавался вопросом, как получилось, что Нина решила не быть с ним, потому что, насколько он знал, он не сделал ничего, чтобы оттолкнуть ее. В конце концов, он действительно заснул под музыку и блаженно отказался от беспокойства о вещах, находящихся вне его контроля.

Большую часть пути они ехали по трассе E331 на комфортной скорости, чтобы днем посетить замок. Нина потратила время, чтобы изучить остальную часть стихотворения. Они дошли до последней строки: “Где боги посылают огонь, где возносятся молитвы”.

Нина нахмурилась: “Я полагаю, что местоположение - Вевельсбург, последняя строка должна указать нам, где в замке искать”.

“Возможно. Должен признаться, я понятия не имею, с чего начать. Это великолепное место… и огромные, ” ответил Пердью. “И с документами нацистской эпохи мы с вами оба знаем, какого уровня обмана они могли достичь, и я думаю, что это немного пугает. С другой стороны, мы можем быть запуганы, или мы можем рассматривать это как еще один вызов. В конце концов, мы уже побеждали некоторые из их самых секретных сетей раньше, кто сказал, что мы не сможем сделать это на этот раз?”

“Хотела бы я верить в нас так же сильно, как ты, Пердью”, - вздохнула Нина, проводя руками по волосам.

В последнее время она почувствовала желание просто подойти и спросить его, где была Рената, и что он с ней делал после того, как они сбежали из автокатастрофы в Бельгии. Было необходимо, чтобы она узнала — и как можно скорее. Нине нужно было спасти Александра и его друзей любой ценой, даже если это означало прыгнуть обратно в постель к Пердью — всеми способами — чтобы получить информацию.

Пока они говорили, глаза Пердью то и дело бросались в зеркало заднего вида, но он не сбавлял темп. Несколько минут спустя они решили остановиться в Soest, чтобы перекусить. Живописный городок манил их с главной дороги своими церковными шпилями, возвышающимися над крышами домов, и купами деревьев, опускающих свои тяжелые ветви в пруд и реки внизу. Спокойствие всегда было для них желанным гостем, и Сэм был бы в восторге, узнав, что там можно поесть.

На протяжении всего ужина за пределами причудливого кафе &# 233; на городской площади Пердью казался отстраненным, даже немного неровным в своем поведении, но Нина списала это на то, что его сестра так внезапно ушла.

Сэм настоял на том, чтобы попробовать что-нибудь местное, выбрав пумперникель и Цвибельбир, как предложила очень веселая группа туристов из Греции, которым было трудно идти по прямой в это раннее время дня.

И именно это убедило Сэма, что это его напиток. В целом беседа была легкой, в основном о красоте города с небольшой долей здоровой критики в адрес прохожих, которые носили слишком узкие джинсы или тех, кто не считал личную гигиену необходимой.

“Я считаю, что нам пора идти, люди”, - простонал Пердью, вставая из-за стола, который к настоящему времени был завален использованными салфетками и пустыми тарелками с разбросанными остатками того, что было изумительным пиршеством. “Сэм, возможно, у тебя в сумке нет той твоей камеры, не так ли?”

“Да”.

“Я бы хотел сделать снимок вон той церкви в романском стиле”, - попросил Пердью, указывая на старое здание кремового цвета с готическим колоритом, которое и вполовину не такое впечатляющее, как Кельнский собор, но все же достойное съемки в высоком разрешении.

“Конечно, сэр”, - улыбнулся Сэм. Он увеличил изображение, чтобы охватить всю высоту церкви, убедившись, что освещение и фильтрация были именно такими, чтобы можно было различить все мелкие детали архитектуры.

“Спасибо”, - сказал Пердью и потер руки. “Теперь, пойдем”.

Нина внимательно наблюдала за ним. Он был прежним напыщенным человеком, но что-то в нем было настороженным. Он, казалось, немного нервничал, или его что-то беспокоило, чем он не хотел делиться.

Пердью и его секреты. Ты всегда держишь карту в рукаве, не так ли?Думала Нина, когда они подходили к своему транспортному средству.

Чего она не заметила, так это двух молодых панков, следовавших по их стопам на безопасном расстоянии, притворяясь, что осматривают достопримечательности. Они следили за Пердью, Сэмом и Ниной с тех пор, как те покинули Кельн почти два с половиной часа назад.

Глава 25

Эразмусбрюг вытянул свою лебединую шею к чистому небу над головой, когда водитель Агаты проехал по мосту. Она едва успела в Роттердам вовремя из-за задержки рейса в Бонне, но сейчас пересекала мост Эразма, ласково известный как Де Зваан, из-за формы удерживающего его изогнутого белого пилона, укрепленного тросами.

Она не могла опоздать, иначе это стало бы концом ее карьеры консультанта. Что она опустила в своих разговорах с братом, так это то, что ее клиентом был некто Йост Блум, всемирно известный коллекционер малоизвестных артефактов. Потомок не случайно обнаружил их на чердаке своей бабушки. Фотография была среди записей недавно умершего торговца антиквариатом, который, к сожалению, был не на той стороне клиента Агаты, голландского представителя совета.

Она была хорошо осведомлена, что косвенно работала на тот самый совет высокопоставленных членов организации "Черное солнце", который вмешался, когда в ордене возникли проблемы с управлением. Они также знали, с кем она была связана, но по какой-то причине с обеих сторон был нейтральный подход. Агата Пердью отделила себя и свою карьеру от своего брата и заверила совет, что они никоим образом не связаны, кроме имени, что является наиболее прискорбной чертой в ее r &# 233; sum & # 233;.

Чего они, однако, не знали, так это того, что Агата наняла тех самых людей, которых они преследовали в Брюгге, для приобретения предмета, который они искали. Это был, в некотором роде, ее подарок своему брату, чтобы дать ему и его коллегам фору, прежде чем люди Блума расшифруют отрывок и пойдут по их следам, чтобы найти то, что хранилось в недрах Вевельсбурга. В остальном она заботилась только о себе, и делала это действительно хорошо.

Ее водитель направил Audi RS5 на парковку Института Пита Цварта, где она должна была встретиться с мистером Блумом и его помощниками.

“Спасибо”, - угрюмо сказала она и передала водителю несколько евро за беспокойство. Его пассажирка выглядела угрюмой, хотя была безупречно одета как профессиональный архивариус и эксперт-консультант по редким книгам, содержащим тайную информацию, и историческим книгам в целом. Он уехал, когда Агата поступила в Академию Виллема де Кунинга, главную художественную школу города, чтобы встретиться со своим клиентом в административном здании, где у ее клиента был офис. Высокая библиотекарша собрала волосы в стильный пучок и зашагала по широкому коридору в костюме с юбкой-карандаш и на каблуках, полная противоположность пресной затворнице, которой она была на самом деле.

Из последнего кабинета слева, где шторы на окнах были задернуты так, что свет едва проникал внутрь, она услышала голос Блума.

“Мисс Пердью. Как всегда вовремя, ” сердечно сказал он, протягивая обе руки для пожатия ее. Мистеру Блуму было чрезвычайно привлекательно чуть за пятьдесят, у него были светлые волосы с легким рыжеватым оттенком, которые длинными прядями спадали на воротник. Агата привыкла к деньгам, происходя из смехотворно богатой семьи, но она должна была признать, что одежда мистера Блума была вершиной стиля. Не будь она лесбиянкой, он вполне мог бы соблазнить ее. Очевидно, он был того же мнения, потому что его похотливые голубые глаза открыто изучали ее изгибы, когда он приветствовал ее.

Одну вещь она знала о голландцах — они никогда не были замкнутыми.

“Я полагаю, вы получили наш журнал?” - спросил он, когда они сели по разные стороны его стола.

“Да, мистер Блум. Прямо здесь”, - ответила она. Она осторожно положила свой кожаный футляр на полированную поверхность и открыла его. Помощник Блума, Уэсли, вошел в офис с портфелем. Он был намного моложе своего босса, но столь же элегантен в выборе одежды. Это было приятное зрелище после стольких лет, проведенных в неразвитых странах, где мужчина в носках считался шикарным, подумала Агата.

“Уэсли, отдай леди ее деньги, пожалуйста”, - воскликнул Блум. Агата считала его странным выбором для совета, поскольку они были статными, пожилыми людьми, в которых едва ли была хоть капля индивидуальности Блума или склонности к драматизму. Однако у этого человека было место в совете директоров известной художественной школы, так что он должен был быть немного более колоритным. Она взяла портфель из рук юного Уэсли и подождала, пока мистер Блум осмотрит свою покупку.

“Восхитительно”, - с благоговением выдохнул он, вытаскивая перчатки из кармана, чтобы прикоснуться к предмету. “Мисс Пердью, вы не собираетесь проверить свои деньги?”

“Я доверяю тебе”, - она улыбнулась, но язык ее тела выдавал ее беспокойство. Она знала, что любой член "Черного солнца", независимо от того, насколько доступен по своей природе, был бы опасным индивидуумом. Кто-то с репутацией Блума, кто-то, кто шел с советом, кто превзошел других членов ордена, должен был быть устрашающе злым и апатичным по натуре. Ни разу Агата не позволила этому факту выскользнуть у нее из головы в обмен на все любезности.

“Ты доверяешь мне!” - воскликнул он со своим сильным голландским акцентом, выглядя явно удивленным. “Моя милая девочка, я последний человек, которому тебе следует доверять, особенно в том, что касается денег”.

Уэсли рассмеялся вместе с Блумом, когда они обменялись озорными взглядами. Они заставили Агату почувствовать себя полной идиоткой, причем наивной, но она не осмеливалась вести себя по-своему снисходительно. Она была очень резкой, и теперь она находилась в присутствии ублюдка нового уровня, на фоне которого ее оскорбления в адрес других выглядели слабыми и детскими.

“Значит, это все, мистер Блум?” - спросила она покорным тоном.

“Проверь свои деньги, Агата”, - внезапно сказал он глубоким, серьезным голосом, в то время как его глаза сверлили ее. Она подчинилась.

Блум внимательно пролистал кодекс, ища страницу, на которой была фотография, которую он дал Агате. Уэсли стоял позади него, заглядывая ему через плечо, выглядя таким же увлеченным написанным, как и его учитель. Агата проверила, на месте ли плата, о которой они договорились. Блум молча посмотрел на нее, заставив ее почувствовать себя ужасно неловко.

“Это все там?” он спросил.

“Да, мистер Блум”, - кивнула она, уставившись на него как покорный идиот. Именно этот взгляд всегда вызывал незаинтересованность у мужчин, но она ничего не могла с этим поделать. Ее мозг заработал по спирали и рассчитал время, язык тела и дыхание. Агата была в ужасе.

“Всегда проверяй дело, милая. Никогда не знаешь, кто хочет тебя облапошить, верно?” предупредил он и снова обратил свое внимание к кодексу. “Теперь скажи мне, прежде чем ты убежишь в джунгли...” - сказал он, не глядя на нее, “как к тебе попала эта реликвия?" Я имею в виду, как тебе удалось это найти?”

От его слов у нее кровь застыла в жилах.

Не облажайся, Агата. Прикидывайся дурачком. Прикидывайся дурочкой, и все будет хорошо, утверждала она в своем окаменевшем, пульсирующем мозгу. Она наклонилась вперед, аккуратно сложив руки на коленях.

“Я, конечно, следовала подсказкам в стихотворении”, - улыбнулась она, стараясь говорить ровно столько, сколько было необходимо. Он подождал; затем пожал плечами: “Просто так?”

“Да, сэр”, - сказала она с наигранной самоуверенностью, которая была довольно убедительной. “Я только что выяснил, что он находился в колоколе Ангела в Кельнском соборе. Конечно, мне потребовалось довольно много времени, чтобы исследовать и угадать большую часть этого, прежде чем я понял это.”

“Неужели?” он ухмыльнулся. “У меня есть достоверные сведения, что ваш интеллект превосходит большинство великих умов и что вы обладаете сверхъестественной способностью разгадывать головоломки, такие как коды и тому подобное”.

“Я балуюсь”, - прямо сказала она. Понятия не имея, на что он намекает, она играла прямо и нейтрально.

“Ты балуешься. Увлекаешься ли ты тем, чем увлекается твой брат?” спросил он, опустив глаза на то самое стихотворение, которое Нина перевела для нее на турсо.

“Я не уверена, что понимаю”, - ответила она, ее сердце беспорядочно колотилось.

“Твой брат, Дэвид. Ему бы понравилось что-нибудь подобное. На самом деле, он известен тем, что гоняется за вещами, которые ему не принадлежат ”, - саркастически усмехнулся Блум, поглаживая стихотворение кончиком пальца в перчатке.

“Я слышал, он больше исследователь. С другой стороны, мне гораздо больше нравится жизнь в помещении. Я не разделяю его врожденную склонность подвергать себя опасности”, - ответила она. Упоминание о ее брате уже заставило ее предположить, что Блум подозревает ее в использовании его ресурсов, но он мог блефовать.

“Тогда ты более мудрый брат или сестра”, - заявил он. “Но скажите мне, мисс Пердью, что удержало вас от дальнейшего изучения стихотворения, в котором явно говорится больше, чем то, что старый Вернер щелкнул на своей старой Leica III, прежде чем спрятать дневник Эрно?”

Он знал Вернера и он знал Эрно. Он даже знал, какую камеру, вероятно, использовал немец, незадолго до того, как спрятал кодекс в эпоху Аденауэра и Гиммлера. Ее интеллект намного превосходил его, но это не помогло ей здесь, потому что его знания были больше. Впервые в жизни Агата оказалась загнанной в угол в состязании умов, потому что была неподготовлена к своей уверенности в том, что она умнее большинства. Возможно, прикидываться дурочкой было бы верным признаком того, что она что-то скрывала.

“Я имею в виду, что помешало бы тебе заняться тем же самым?” он спросил.

“Время”, - сказала она решительным тоном, напоминающим ее обычную уверенность. Если он подозревал ее в коварстве, она считала, что должна признаться в попустительстве. Это дало бы ему повод поверить, что она была честной и гордилась своими способностями, даже не боялась в присутствии таких, как он.

Блум и Уэсли уставились на самоуверенного мошенника, прежде чем разразиться неистовым смехом. Агата не привыкла к людям и их причудам. Она понятия не имела, воспринимали ли они ее всерьез или над ней смеялись за то, что она пыталась казаться бесстрашной. Блум склонился над кодексом, его дьявольская привлекательность делала ее беспомощной перед его чарами.

“Мисс Пердью, вы мне нравитесь. Серьезно, если бы ты не был Пердью, я бы подумал о том, чтобы нанять тебя на полный рабочий день, ” он усмехнулся. “Ты чертовски опасный куки, не так ли? Такой мозг с такой аморальностью… Я не могу не восхищаться тобой за это ”.

Агата предпочла ничего не сказать в ответ, кроме благодарного кивка в знак признательности, пока Уэсли осторожно убирал кодекс в футляр для Блума.

Блум встал и поправил свой костюм. “Мисс Пердью, я благодарю вас за ваши услуги. Ты стоил каждого пенни ”.

Они пожали друг другу руки, и Агата направилась к двери, которую Уэсли придержал для нее, с портфелем в руке.

“Должен сказать, что работа выполнена хорошо ... и в рекордно короткие сроки”, - бредил Блум в хорошем настроении.

Хотя она завершила свои дела с Блумом, она надеялась, что хорошо сыграла свою роль.

“Но, боюсь, я тебе не доверяю”, - резко заявил он из-за ее спины, и Уэсли закрыл дверь.

Глава 26

Пердью ничего не сказал о машине, следовавшей за ними. Сначала ему нужно было выяснить, был ли он параноиком, или эти двое были просто двумя гражданскими лицами, отправившимися посмотреть замок Вевельсбург. Сейчас было не время привлекать внимание к ним троим, особенно учитывая тот факт, что они специально проводили разведку, чтобы заняться какой-то незаконной деятельностью и найти в замке то, о чем говорил Вернер. Здание, которое все трое посещали ранее по своим собственным случаям, было слишком большим для того, чтобы они могли поиграть в удачу или угадайку.

Нина сидела, уставившись на стихотворение, и внезапно обратилась к Интернету своего мобильного телефона в поисках чего-то, что, по ее мнению, могло иметь отношение к делу. Но несколько мгновений спустя она покачала головой с разочарованным ворчанием.

“Ничего?” - Спросил Пердью.

“Нет. ‘Где боги посылают огонь, где возносятся молитвы’ наводит меня на мысль о церкви. Есть ли в Вевельсбурге часовня?” она нахмурилась.

“Нет, насколько я знаю, но тогда я был только в зале генералов СС. В тех обстоятельствах я на самом деле не воспринимал ничего другого ”, - Сэм рассказал об одной из своих наиболее опасных обложек за несколько лет до своего последнего визита.

“Никакой часовни, нет. Нет, если только они не внесли изменений в последнее время, так куда бы боги послали огонь?” - Спросил Пердью, все еще не сводя глаз с приближающейся машины позади них. В последний раз, когда он был в машине с Ниной и Сэмом, они чуть не погибли во время погони, чего он не хотел повторять.

“Что такое огонь богов?” Сэм на секунду задумался. Затем он поднял глаза и предложил: “Молния! Может ли это быть молния? Какое отношение Вевельсбург имеет к молнии?”

“Черт возьми, да, это вполне может быть огонь, который пошлют боги, Сэм. Ты просто находка... иногда, ” она улыбнулась ему. Сэм был застигнут врасплох ее нежностью, но он приветствовал это. Нина исследовала все прошлые случаи молний возле деревни Вевельсбург. Бежевый BMW 1978 года выпуска подъехал к ним неудобно близко, настолько близко, что Пердью мог видеть лица пассажиров. Он полагал, что они были странными персонажами, которых мог использовать в качестве шпионов или убийц любой, кто нанимал профессионалов, но, возможно, их неправдоподобный образ служил именно этой цели.

У водителя была короткая стрижка могиканина и густо подведенные глаза, в то время как у его напарника была прическа Гитлера с черными подтяжками на плечах. Пердью не узнал ни одного из них, но им явно было чуть за двадцать.

“Нина. Сэм. Пристегните ремни, ” приказал Пердью.

“Почему?” - Спросил Сэм и инстинктивно посмотрел в заднее окно. Он смотрел прямо в дуло маузера, за которым смеялся психопатичный двойник фюрера.

“Иисус Христос, в нас стреляют из Rammstein! Нина, на колени на пол. Сейчас же!” Сэм закричал, когда тупой хлопок пуль вонзился в кузов их автомобиля. Нина свернулась калачиком под бардачком у себя под ногами и наклонила голову, пока на них дождем сыпались пули.

“Сэм! Твои друзья?” Пердью закричал, глубже погружаясь в свое сиденье и переводя коробку передач на более высокую передачу.

“Нет! Они больше похожи на твоих друзей, охотник за нацистскими реликвиями! Ради всего святого, неужели нас никогда просто не оставят в покое?” Сэм зарычал.

Нина просто закрыла глаза и надеялась, что не умрет, сжимая свой телефон.

“Сэм, хватай подзорную трубу! Дважды нажмите красную кнопку и направьте ее на Ирокеза за рулем, ” проревел Пердью, протягивая длинный предмет-ручку между сиденьями.

“Эй, осторожнее, куда ты направляешь эту чертову штуку!” Сэм плакал. Он быстро положил большой палец на красную кнопку и дождался паузы между щелчками пуль. Залегая на дно, он переместился прямо к краю сиденья, напротив двери, чтобы они не могли предвидеть его положение. Мгновенно Сэм и подзорная труба появились в углу заднего окна. Он дважды нажал на красную кнопку и наблюдал, как красный луч упал прямо туда, куда он указал — на лоб водителя.

Гитлер снова выстрелил, и метко пущенная пуля разбила стекло перед лицом Сэма, осыпав его осколками. Но его лазер уже был направлен на могиканина достаточно долго, чтобы пробить его череп. Сильный жар луча выжег мозг водителя в его черепе, и в зеркале заднего вида Пердью на мгновение увидел, как его лицо взорвалось мясистым месивом из сопливой крови и осколков костей на лобовом стекле.

“Молодец, Сэм!” - воскликнул Пердью, когда "БМВ" резко свернул с дороги и исчез за гребнем холма, который переходил в крутой обрыв. Нина развернулась, услышав, как вздохи шока Сэма переросли в стоны и вопли.

“Боже мой, Сэм!” - взвизгнула она.

“Что случилось?” - Спросил Пердью. Он оживился, увидев в зеркале Сэма, держащегося за лицо окровавленными руками. “О, Боже мой!”

“Я ничего не вижу! Мое лицо в огне!” Сэм закричал, когда Нина проскользнула между сиденьями, чтобы посмотреть на него.

“Дай мне посмотреть. Дай мне посмотреть!” - настаивала она, отводя его руки. Нина пыталась не завизжать в панике ради Сэма. Его лицо было изрезано маленькими осколками стекла, некоторые из которых все еще торчали из его кожи. Все, что она могла видеть в его глазах, была кровь.

“Ты можешь открыть глаза?”

“Ты что, с ума сошел? Господи, у меня в глазных яблоках осколки стекла!” он причитал. Сэм был далеко не брезгливым человеком, и его болевой порог был довольно высок. Услышав, как он визжит и хнычет, как ребенок, Нина и Пердью сильно встревожились.

“Отвези его в больницу, Пердью!” - сказала она.

“Нина, они захотят знать, что произошло, и мы не можем позволить себе быть разоблаченными. Я имею в виду, Сэм только что убил человека”, - объяснил Пердью, но Нина ничего этого не хотела слышать.

“Дэвид Пердью, отвези нас в клинику, как только мы доберемся до Вевельсбурга, или, клянусь Богом ...!” - прошипела она.

“Это сильно помешало бы нашей цели тратить время впустую. Вы видите, что нас уже преследуют. Бог знает, сколько еще подписчиков, без сомнения, благодаря электронному письму Сэма своему марокканскому другу ”, - запротестовал Пердью.

“Эй, пошел ты!” Сэм взревел в пустоту перед собой. “Я никогда не отправлял ему фотографию. Я так и не ответил на это электронное письмо! Это пришло не от моих контактов, приятель!”

Пердью был озадачен. Он был убежден, что именно так это, должно быть, просочилось наружу.

“Тогда кто, Сэм? Кто еще мог знать об этом?” - Спросил Пердью, когда в миле или двух впереди показалась деревня Вевельсбург.

“Клиент Агаты”, - сказала Нина. “Должно быть. Единственный человек, который знает ...”

“Нет, ее клиент понятия не имеет, что кто-то, кроме моей сестры, выполнял это задание в одиночку”, - быстро опроверг теорию Нины Пердью.

Нина осторожно убирала мелкие осколки стекла с лица Сэма, в то время как другой рукой обхватила его лицо. Тепло ее ладони было единственным утешением, которое Сэм мог чувствовать при огромном ожоге от множества рваных ран, а его окровавленные руки покоились на коленях.

“О, чушь!” Нина внезапно ахнула. “Графолог! Женщина, которая расшифровала почерк Агаты! Ни хрена себе! Она сказала нам, что ее муж был ландшафтным дизайнером, потому что раньше он зарабатывал на жизнь раскопками.”

“И что?” - Спросил Пердью.

“Кто зарабатывает на жизнь раскопками, Пердью? Археологи. Новость о том, что легенда действительно была обнаружена, несомненно, пробудила бы интерес такого человека, не так ли? ” - выдвинула она гипотезу.

“Отлично. Игрок, которого мы не знаем. Как раз то, что нам нужно”, - вздохнул Пердью, оценивая степень травм Сэма. Он знал, что не было никакого способа оказать раненому журналисту медицинскую помощь, но он должен был настаивать или упустить шанс узнать, что скрывал Вевельсберг, не говоря уже о том, что другие догонят их троих. В момент, когда здравый смысл взял верх над острыми ощущениями охоты, Пердью проверил, нет ли ближайшего медицинского учреждения.

Он загнал машину поглубже на подъездную дорожку к дому в непосредственной близости от замка, где практиковал некий доктор Иоганн Курц. Они случайно выбрали название, но это была счастливая случайность, которая привела их к единственному врачу, у которого не было назначений до 3 часов дня с быстрой ложью. Нина сказала доктору, что травма Сэма была вызвана камнепадом, когда они проезжали через один из горных перевалов по пути в Вевельсбург, чтобы осмотреть достопримечательности. Он купил это. Как он мог не? Красота Нины явно ошеломила неуклюжего отца троих детей средних лет, который вел свою практику из дома.

Пока они ждали Сэма, Пердью и Нина сидели во временной комнате ожидания, которая представляла собой переоборудованную веранду, закрытую большими открытыми окнами с сетками и духовыми колокольчиками. По этому месту пробежал приятный ветерок, столь необходимый для них кусочек спокойствия. Нина продолжала проверять, что она подозревала о сравнении с молнией.

Пердью поднял маленькую табличку, которую он часто использовал для наблюдения за расстояниями и областями, разворачивая ее движением пальцев, пока на ней не получились очертания замка Вевельсбург. Он стоял, глядя на замок из окна, по-видимому, изучая трехстороннюю структуру с помощью своего устройства, прослеживая линии башен и математически сравнивая их высоту, на всякий случай, если им нужно было знать.

“Пердью”, - прошептала Нина.

Он посмотрел на нее все еще отстраненным взглядом. Она жестом пригласила его сесть рядом с ней.

“Смотрите сюда, в 1815 году Северная башня замка была подожжена, когда в нее ударила молния, и здесь до 1934 года в южном крыле существовал дом священника. Я думаю, поскольку здесь говорится о Северной башне и молитвах, возносящихся, очевидно, в южном крыле, одно указывает нам местоположение, другое - куда идти. Северная башня, вверх.”

“Что находится на вершине Северной башни?” - Спросил Пердью.

“Я знаю, что СС планировали построить еще один зал, подобный залу генералов СС над ним, но, по-видимому, он так и не был построен”, - вспомнила Нина из диссертации, которую она когда-то написала о мистицизме, практикуемом СС, и неподтвержденных планах использовать башню для ритуалов.

Пердью минуту обдумывал это в своей голове. Когда Сэм вышел из кабинета доктора, Пердью кивнул. “Хорошо, я откушу. Это самое близкое, что у нас есть, к разгадке. Северная башня - это определенно то место.”

Сэм выглядел как раненый солдат, только что вернувшийся из Бейрута. Его голова была забинтована, чтобы сохранить антисептическую мазь на лице в течение следующего часа. Из-за повреждения его глаз доктор дал ему капли, но он не сможет нормально видеть в течение следующего дня или около того.

“Итак, наступает моя очередь вести”, - пошутил он. “Виелен данк, герр доктор”, - устало сказал он с наихудшим немецким акцентом, который когда-либо был у уроженца Германии. Нина хихикнула про себя, находя Сэма чрезвычайно милым; таким жалким и сдвинутым в своих бинтах. Она хотела бы поцеловать его, но не тогда, когда он был одержим Триш, пообещала она себе. Она оставила пораженного врача общей практики с добрым прощанием и рукопожатием, и все трое направились к машине. Неподалеку их ожидало древнее здание, хорошо сохранившееся и до краев наполненное ужасными тайнами.

Глава 27

Пердью организовал для каждого из них гостиничные номера.

Было странно, что он не жил в одной комнате с Сэмом, как обычно, поскольку Нина лишила его всех привилегий в общении с ней. Сэм понял, что хочет побыть один, но вопрос был в том, почему. С тех пор, как они покинули дом в Кельне, Пердью стал вести себя более серьезно, и Сэм не думал, что внезапный отъезд Агаты имел к этому какое-то отношение. Теперь он не мог с готовностью обсуждать это с Ниной, потому что не хотел, чтобы она волновалась из-за чего-то, что могло быть ничем.

Сразу после их позднего обеда Сэм снял бинты. Он отказался разгуливать по замку, завернутый как мумия, и быть всеобщим посмешищем для всех иностранцев, которые проходили через музей и окружающие здания. Благодарный за то, что у него были с собой солнцезащитные очки, он мог, по крайней мере, скрыть отвратительное состояние своих глаз. Белки вокруг его радужной оболочки были темно-розовыми, а воспаление сделало его веки темно-бордовыми. По всему его лицу крошечные порезы выделялись ярко-красным, но Нина убедила его позволить ей нанести немного косметики поверх царапин, чтобы сделать их менее заметными.

Было как раз достаточно времени, чтобы посетить замок и посмотреть, смогут ли они найти то, о чем говорил Вернер. Пердью не любил гадать, но на этот раз у него не было выбора. Они собирались в зал генералов СС и оттуда должны были определить, что выделяется, если их вообще поразило что-то необычное. Это было наименьшее, что они могли сделать, прежде чем их настигнут преследователи, которые, как мы надеялись, сузились до двух клонов Rammstein, от которых они избавились. Тем не менее, они были посланы кем-то, и этот кто-то пошлет больше лакеев, чтобы занять их место.

Когда они вошли в красивую крепость треугольной формы, Нина вспомнила каменную кладку, которая была встроена так много раз, когда здания сносились, перестраивались, надстраивались и украшались башнями на протяжении всего прошлого, начиная с девятого века и далее. Он оставался одним из самых известных замков в Германии, и она особенно любила его историю. Все трое направились прямиком к Северной башне, надеясь обнаружить, что теория Нины заслуживает доверия.

Сэм едва мог нормально видеть. Его зрение было изменено так, что он мог видеть в основном очертания предметов, но в остальном все было по-прежнему туманно. Нина взяла его под руку и повела его, следя за тем, чтобы он не споткнулся на бесчисленных ступенях в здании.

“Могу я взять твою камеру, Сэм?” - спросил Пердью. Его позабавило, что журналист, у которого почти не было зрения, предпочел притвориться, что он все еще может фотографировать интерьер.

“Если ты пожелаешь. Я ни черта не вижу. Бессмысленно даже пытаться”, - сокрушался Сэм.

Когда они вошли в Зал обергруппенфюреров СС, Зал генералов СС, Нина съежилась при виде рисунка, который был нанесен на серый мраморный пол.

“Хотела бы я плюнуть на это, не привлекая внимания”, - усмехнулась Нина.

“На чем?” - Спросил Сэм.

“Этот гребаный знак, который я так сильно ненавижу”, - ответила она, когда они пересекали темно-зеленое солнечное колесо, изображавшее символ Ордена Черного Солнца.

“Не плюйся, Нина”, - сухо посоветовал Сэм. Пердью шел впереди, снова пребывая в состоянии грез наяву. Он поднял камеру Сэма, спрятав подзорную трубу между рукой и фотографическим аппаратом. С помощью подзорной трубы, настроенной на ИК-функцию, он просканировал стены на предмет любых предметов, спрятанных внутри. В режиме тепловизионного отображения он не обнаружил ничего, кроме колебаний температуры в сплошности каменной кладки, когда проверял тепловые сигнатуры.

В то время как большинство посетителей проявили интерес к мемориалу Вевельсбургу 1933-1945 годов, расположенному в бывшем помещении гауптвахты СС во дворе замка, трое коллег усердно искали что-нибудь особенное. Что это было, они не знали, но благодаря знаниям Нины, особенно о нацистской эпохе немецкой истории, она могла бы сказать, когда что-то было не на своем месте в том, что должно было стать духовным центром СС.

Под ними находилось печально известное хранилище, или груфт, сооружение, похожее на гробницу, утопленное в фундаменте башни и напоминающее микенские гробницы с куполообразными сводами. Сначала Нина подумала, что загадку могут разгадать любопытные дренажные отверстия в затонувшем круге под зенитом со свастикой на куполе, но ей нужно было подняться вверх, согласно записям Вернера.

“Я не могу отделаться от мысли, что там, в темноте, что-то есть”, - сказала она Сэму.

“Послушайте, давайте просто поднимемся на самую высокую точку Северной башни и посмотрим оттуда. То, что мы ищем, находится не внутри замка, а снаружи”, - предположил Сэм.

“Почему ты так говоришь?” - спросила она.

“Как сказал Пердью… Семантика... ” он пожал плечами.

Пердью выглядел заинтригованным: “Расскажи, мой хороший”.

Глаза Сэма между веками горели, как адское пламя, но он не мог смотреть на Пердью, когда тот обращался к нему. Опустив подбородок на грудь, превозмогая боль, он продолжил: “Все в последней части относится к внешним вещам, таким как молния и возносящиеся молитвы. На большинстве теологических изображений или старых гравюр молитвы изображены в виде дыма, который поднимается над стенами. Я действительно думаю, что мы ищем пристройку или сельскохозяйственную секцию, что-нибудь за пределами места, где боги бросили огонь ”, - пояснил он.

“Ну, мои устройства не смогли различить никаких инопланетных объектов или аномалий внутри башни. Я предлагаю придерживаться теории Сэма. И нам лучше сделать это быстро, потому что темнота приближается ”, - подтвердил Пердью, передавая Нине камеру.

“Хорошо, пойдем”, - согласилась Нина, медленно потянув Сэма за руку, чтобы он мог двигаться вместе с ней.

“Я не слепой, ты знаешь?” - поддразнил он.

“Я знаю, но это хороший предлог, чтобы настроить тебя против меня”, - улыбнулась Нина.

Вот оно снова!Сэм задумался. Улыбки, флирт, нежная помощь. Каковы ее планы? Тогда он начал задаваться вопросом, почему она сказала ему отпустить, и почему она сказала ему, что будущего нет. Но сейчас едва ли было подходящее время для интервью, касающегося вопросов, не имеющих значения в жизни, где каждая секунда могла стать для него последней.

С платформы на вершине Северной башни Нина окинула взглядом простор первозданной красоты, окружавший Вевельсбург. Кроме причудливых и аккуратных рядов жилых домов вдоль улиц и различных оттенков зелени, которые окружали деревню, не было ничего другого, что могло бы иметь какое-либо значение. Сэм сидел, прислонившись спиной к верхней части внешней стены, чтобы его глаза были защищены от холодного ветра, который дул с верхушки бастиона.

Как и Нина, Пердью не увидел ничего необычного.

“Я думаю, что мы достигли конца пути здесь, ребята”, - наконец признал он. “Мы действительно пытались, но это вполне может быть своего рода шарадой, чтобы сбить с толку тех, кто не знает того, что знал Вернер”.

“Да, я должна согласиться”, - сказала Нина, глядя на долину внизу с немалой долей разочарования. “И я даже не хотел этого делать. Но теперь я чувствую, что потерпел неудачу ”.

“О, да ладно, - подыграл Сэм, - мы все знаем, что ты не умеешь жалеть себя, а?”

“Заткнись, Сэм”, - отрезала она, скрестив руки на груди, чтобы он не мог полагаться на ее руководство. С самоуверенным смешком Сэм встал и заставил себя насладиться видом, по крайней мере, до того, как они уйдут. Он с трудом пробрался сюда не для того, чтобы уйти без панорамного обзора только потому, что у него болели глаза.

“Мы все еще должны выяснить, кто были те придурки, которые стреляли в нас, Пердью. Держу пари, они как-то связаны с той женщиной Рейчел в Халкирке, ” настаивала Нина.

“Нина?” Сэм позвал из-за их спин.

“Давай, Нина. Помогите бедняге, прежде чем он упадет навстречу своей смерти”, - Пардью хихикнул над ее очевидным безразличием.

“Нина!” Сэм закричал.

“О, Иисус, следи за своим кровяным давлением, Сэм. Я иду, - прорычала она и закатила глаза, глядя на Пердью.

“Нина! Смотрите!” Сэм продолжал. Он снял темные очки, не обращая внимания на агонию от порывистого ветра и резкого послеполуденного света, бьющего в его воспаленные глаза. Она и Пердью стояли по бокам от него, когда он смотрел на внутренние земли, неоднократно спрашивая: “Разве ты этого не видишь? Не так ли?”

“Нет”, - ответили они оба.

Сэм маниакально рассмеялся и указал твердой рукой, которая двигалась справа налево, ближе к стенам замка, остановившись на дальней левой стороне. “Как ты не видишь этого?”

“Видишь что?” Спросила Нина, слегка раздраженная его настойчивостью, в то время как она все еще не могла понять, на что он указывает. Пердью нахмурился и пожал плечами, глядя на нее.

“Здесь повсюду есть серия линий”, - сказал Сэм, затаив дыхание от изумления. “Это могут быть заросшие градиентные линии или, возможно, старые бетонные каскады, созданные для возвышения, на котором можно строить, но они четко очерчивают обширную сеть широких круглых границ. Некоторые заканчиваются вскоре за пределами периметра замка, а другие исчезают, как будто они зарылись поглубже в траву.”

“Подожди”, - сказал Пердью. Он настроил подзорную трубу, чтобы иметь возможность просматривать поверхностный рельеф местности.

“Твое рентгеновское зрение?” - Спросил Сэм, мельком взглянув на фигуру Пердью поврежденным зрением, из-за которого все казалось искаженным и желтым. “Эй, быстро направь это на грудь Нины!”

Пердью громко рассмеялся, и они оба посмотрели на довольно надутую физиономию недовольного историка.

“Ничего такого, чего бы вы оба раньше не видели, так что прекратите валять дурака”, - уверенно поддразнила она, вызвав немного мальчишескую ухмылку у обоих мужчин. Не то чтобы они были удивлены, что Нина просто вышла и сделала такие обычно неловкие замечания. Она переспала с ними обоими несколько раз, поэтому не смогла понять, почему это было бы неуместно.

Пердью поднял подзорную трубу и начал с того места, где Сэм начал свою воображаемую границу. Сначала казалось, что ничего не изменилось, кроме нескольких подземных канализационных труб, примыкающих к первой улице за границей. Затем он увидел это.

“О, Боже мой!” - выдохнул он. Затем он начал смеяться, как старатель, который только что нашел золото.

“Что! Что!” Нина взвизгнула от волнения. Она подбежала к Пердью и встала против него, чтобы заблокировать устройство, но он знал лучше и держал ее на расстоянии вытянутой руки, пока осматривал остальные точки, в которых скопление подземных сооружений собиралось и изгибалось.

“Послушай, Нина, ” наконец сказал он, “ я могу ошибаться, но это похоже на подземные сооружения прямо под нами”.

Она схватила подзорную трубу, тем не менее, деликатно, и приложила ее к глазу. Подобно слабой голограмме, все под землей слегка мерцало, поскольку ультразвук, исходящий от лазерной точки, создавал сонограмму из невидимого материала. Глаза Нины расширились от благоговения.

“Отличная работа, мистер Клив”, - Пардью поздравил Сэма с открытием удивительной сети. “И невооруженным глазом, не меньше!”

“Да, хорошо, что в меня стреляли и я чуть не ослеп, а?” Сэм рассмеялся, хлопнув Пердью по руке.

“Сэм, это не смешно”, - сказала Нина со своего наблюдательного пункта, все еще прочесывая вдоль и поперек то, что казалось некрополем левиафана, бездействующим под Вевельсбургом.

“Мой недостаток. Забавно, если я так думаю, ” парировал Сэм, теперь довольный собой за то, что спас положение.

“Нина, ты можешь видеть, где они начинаются, дальше всего от замка, конечно. Нам пришлось бы пробираться внутрь с точки, которая не охраняется камерами слежения ”, - спросил Пердью.

“Подожди”, - пробормотала она, следуя единственной линии, которая проходила через всю сеть. “Он останавливается под цистерной как раз на внутренней стороне первого двора. Здесь должен быть люк, через который мы можем спуститься.”

“Хорошо!” - Воскликнул Пердью. “Именно с этого мы начнем спелеологические исследования. Пойдем немного вздремнем, чтобы добраться сюда до рассвета. Я должен знать, что Вевельсбург хранит в секрете от современного мира ”.

Нина кивнула в знак согласия, “И из-за чего ради этого стоит убивать”.

Глава 28

Мисс Мейзи закончила изысканный ужин, который она готовила в течение последних двух часов. Частью ее работы в поместье было использовать свою квалификацию сертифицированного шеф-повара при каждом приеме пищи. Теперь, когда хозяйка отсутствовала, в доме был небольшой штат прислуги, но от нее по-прежнему ожидали, что она будет выполнять свои обязанности в полном объеме, как от главной экономки. Поведение нынешнего обитателя нижнего дома, примыкающего к главной резиденции, бесконечно раздражало Мэйзи, но она должна была всегда оставаться настолько профессиональной, насколько могла. Она ненавидела необходимость обслуживать неблагодарную ведьму, временно проживающую там, хотя ее работодатель ясно дал понять, что его гостья пока останется на неопределенный срок.

Гостья была грубой женщиной с более чем достаточной уверенностью, чтобы заполнить лодку королей, и ее привычки в еде были такими необычными и привередливыми, как и ожидалось. Будучи веганкой поначалу, она отказывалась есть блюда из телятины или пироги, которые старательно готовила Мэйзи, предпочитая вместо них зеленый салат и тофу. За все свои годы пятидесятилетняя повариха никогда не сталкивалась с таким обыденным и совершенно глупым ингредиентом, и она не скрывала своего неодобрения. К ее ужасу, гость, которого она обслуживала, сообщил о ее так называемом неподчинении своему работодателю, и Мейзи быстро получила выговор, хотя и дружелюбный, от домовладельца.

Когда она, наконец, разбиралась в веганской кулинарии, неотесанная корова, для которой она готовила, имела наглость сообщить ей, что веганство больше не является ее желанием, и что она хочет стейк с прожаркой и рисом басмати. Мэйзи была в ярости из-за ненужных неудобств, связанных с необходимостью тратить домашний бюджет на дорогие веганские продукты, которые теперь лежат впустую на хранении из-за того, что привередливый потребитель стал хищником. Даже десерты были оценены строго, какими бы вкусными они ни были. Мэйзи была одним из ведущих пекарей Шотландии и даже опубликовала три собственные кулинарные книги о десертах и варенье, когда ей было за сорок, поэтому то, что ее гость отказался от ее лучшей работы, заставило ее мысленно потянуться к бутылочкам со специями, содержащим больше токсичных веществ.

Ее гостьей была импозантная женщина, подруга домовладельца, согласно тому, что ей сказали, но ей были даны конкретные инструкции не позволять мисс Миреле покидать предоставленное ей жилище любой ценой. Мэйзи знала, что снисходительная девица оказалась там не по своему выбору и что она была вовлечена в глобальную политическую тайну, двусмысленность которой была необходима, чтобы мир не попал в какую-нибудь катастрофу, которую в последний раз вызвала Вторая мировая война. Экономка терпела словесные оскорбления и юношескую жестокость своей гостьи только для того, чтобы услужить своему работодателю, но в противном случае она бы уже быстро расправилась со своевольной женщиной, находящейся на ее попечении.

Прошло уже почти три месяца с тех пор, как ее привезли в Турсо.

Мэйзи привыкла не задавать вопросов своему работодателю, потому что она обожала его, и у него всегда была веская причина для любых странных просьб, которыми он к ней обращался. Она работала на Дейва Пердью большую часть последних двух десятилетий, занимая различные должности в трех его поместьях, пока на нее не возложили эту ответственность. Каждый вечер, после того как мисс Мирела собирала посуду для ужина и устанавливала периметры безопасности, Мейзи было поручено позвонить своему работодателю и оставить сообщение о том, что собаку покормили.

Она ни разу не спросила почему, и ее интерес не был достаточно возбужден, чтобы сделать это. Почти роботизированная в своей преданности, мисс Мейзи делала только то, что ей говорили, за правильную цену, и мистер Пердью платил очень хорошо.

Ее глаза метнулись к кухонным часам, настенным прямо над задней дверью, которая вела в гостевой дом. Это место называлось гостевым домом только в дружеской манере, ради соблюдения приличий. По правде говоря, это была не более чем пятизвездочная камера предварительного заключения почти со всеми удобствами, которыми пользовалась бы ее обитательница, будь она на свободе. Конечно, никакие устройства связи не были разрешены, и здание было хитро оборудовано спутниковыми и сигнальными скремблерами, для проникновения в которые потребовались бы недели даже с помощью самого сложного оборудования и непревзойденных хакерских эксплойтов.

Другим препятствием, с которым столкнулся гость, были физические ограничения гостевого дома.

Невидимые звуконепроницаемые стены были утыканы тепловизионными датчиками, которые постоянно отслеживали температуру человеческого тела внутри, чтобы обеспечить немедленное оповещение о любом нарушении.

Снаружи всего гостевого дома основное хитроумное устройство на основе зеркал использовало вековую ловкость рук, применявшуюся иллюзионистами прошлых эпох, - удивительно простой и удобный обман. Это делало место невидимым без пристального изучения или тренированного глаза, не говоря уже о хаосе, который это вызывало во время гроз. Большая часть имущества была спроектирована таким образом, чтобы отвлечь нежелательное внимание и содержать то, что должно было оставаться в ловушке.

Незадолго до 8 часов вечера Мэйзи упаковала ужин для гостей для доставки.

Ночь была прохладной, а ветер своенравным, когда она проходила под высокими соснами и обширными папоротниками альпинария, которые простирались над тропинкой, как пальцы великана. Все о собственности вечерние огни освещали дорожки и растения подобно земному звездному свету, и Мейзи могла хорошо видеть, куда она идет. Набрав первый код внешней двери, она вошла и закрыла ее за собой. Гостевой дом, очень похожий на люк подводной лодки, содержал два прохода: наружную дверь и вспомогательный, чтобы попасть внутрь здания.

Войдя во вторую, Мэйзи обнаружила, что там мертвенно тихо.

Обычно телевизор был включен, подключенный из главного дома, и все лампы, которые включались и выключались с главного пульта питания дома, были выключены. Жуткие сумерки опустились на мебель, и в комнатах воцарилась тишина, не было слышно даже движения воздуха от вентиляторов.

“Ваш ужин, мадам”, - четко произнесла Мейзи, как будто не было никаких отклонений от нормы. Она была настороже из-за странных обстоятельств, но вряд ли удивлена.

Гость много раз угрожал ей раньше и обещал ей неминуемую мучительную смерть, но частью манеры экономки было пускать все на самотек и игнорировать пустые угрозы, исходящие от недовольных соплячек вроде мисс Мирелы.

Конечно, Мэйзи понятия не имела, что Мирела, ее невоспитанная гостья, была лидером одной из самых страшных организаций в мире на протяжении последних двух десятилетий и могла сделать все, что обещала своим врагам. Мэйзи не знала, что Мирела была Ренатой из Ордена Черного Солнца, в настоящее время заложницей Дейва Пердью, которую собирались использовать в качестве разменной монеты против совета, когда придет время. Пердью знал, что сокрытие Ренаты от совета даст ему драгоценное время для заключения мощного союза с Бригадой отступников, врагами Черного Солнца. Совет пытался свергнуть ее, но пока она отсутствовала, Черное Солнце не могло заменить ее и этим выражало свои намерения.

“Мадам, тогда я оставлю ваш ужин на обеденном столе”, - объявила Мейзи, не желая, чтобы инопланетная обстановка выбивала ее из колеи.

Когда она повернулась, чтобы уйти, устрашающего роста обитатель приветствовал ее от двери.

“Я думаю, нам следует поужинать вместе сегодня вечером, ты не согласен?” Стальной голос Мирелы настаивал.

Мейзи на мгновение задумалась об опасности, которую представляла Мирела, и, будучи не из тех, кто недооценивает врожденно бессердечных людей, она просто согласилась: “Конечно, мадам. Но я заработал достаточно только для одного.”

“О, тут не о чем беспокоиться”, - улыбнулась Мирела, беспечно жестикулируя, в то время как ее глаза блестели, как у кобры. “Ты можешь поесть. Я составлю тебе компанию. Ты принес вино?”

“Конечно, мадам. Скромное сладкое вино в дополнение к корнуоллской выпечке, которую я испекла специально для тебя, ” покорно ответила Мейзи.

Но Мирела могла сказать, что очевидное отсутствие тревоги у экономки граничило с покровительством; самый раздражающий триггер, который вызывал беспричинную враждебность со стороны Мирелы. После стольких лет во главе самого страшного культа нацистских маньяков она ни за что не потерпела бы неподчинения.

“Каковы коды для дверей?” - откровенно спросила она, доставая из-за спины длинный поручень для занавеса, выполненный в виде какого-то копья.

“О, это должно быть известно только сотрудникам и прислуге, мадам. Я уверена, ты понимаешь”, - объяснила Мэйзи. Тем не менее, в ее голосе не было абсолютно никаких опасений, и ее глаза прямо встретились с глазами Мирелы. Мирела приставила острие к горлу Мейзи, втайне надеясь, что экономка даст ей повод сунуть его вперед. Острый край оставил вмятину на коже экономки и проколол ее как раз так, что на поверхности образовалась симпатичная капелька крови.

“Вы поступите мудро, убрав это оружие, мадам”, - внезапно посоветовала Мейзи голосом, почти не своим. Ее слова прозвучали с резким акцентом в тоне, который был намного глубже, чем ее обычный жизнерадостный перезвон. Мирела не могла поверить в свою наглость и со смехом откинула голову назад. Очевидно, обычная служанка понятия не имела, с кем имеет дело, и для пущей убедительности Мирела ударила Мейзи по лицу гибкой алюминиевой рейкой. Это оставило горящий след на лице экономки, когда она оправилась от удара.

“Ты поступишь мудро, если скажешь мне, чего я требую, прежде чем я избавлюсь от тебя”, - усмехнулась Мирела, нанося еще один удар плетью по коленям Мейзи, вызвав у служанки крик агонии. “Сейчас!”

Экономка рыдала, уткнувшись лицом в колени.

“И ты можешь ныть столько, сколько тебе нравится!” Мирела зарычала, держа оружие наготове, чтобы пронзить череп женщины. “Как вы знаете, это уютное гнездышко звукоизолировано”.

Мейзи подняла взгляд, в ее больших голубых глазах не было ни терпимости, ни послушания. Ее губы изогнулись, обнажив зубы, и с нечестивым гулом, который вырвался из глубин ее живота, она набросилась.

У Мирелы не было времени взмахнуть оружием, прежде чем Мейзи сломала ей лодыжку одним мощным ударом голени по голени Мирелы. Она бросила свое оружие при падении, в то время как ее нога пульсировала от мучительной боли. Мирела выпустила поток ненавистных угроз сквозь свои хриплые крики, в ней боролись боль и ярость.

Чего Мирела, в свою очередь, не знала, так это того, что Мейзи наняли в Турсо не за ее кулинарные способности, а за ее искусную боевую эффективность. В случае прорыва ей было поручено нанести удар с предельной предвзятостью и в полной мере использовать свою подготовку в качестве оперативника крыла рейнджеров Ирландской армии, или Фиан óглах. С момента своего вступления в гражданское общество Мэйзи Макфадден стала доступной для найма в качестве личной охраны, в основном, и именно здесь к ее услугам прибегнул Дейв Пердью.

“Кричите столько, сколько хотите, мисс Мирела”, - раздался низкий голос Мейзи над ее корчащимся врагом, - “Я нахожу это очень успокаивающим. И сегодня вечером ты будешь делать совсем немного из этого, я уверяю тебя ”.

Глава 29

За два часа до рассвета Нина, Сэм и Пердью прошли последние три квартала вверх по жилой улице, чтобы никого не выдать своим присутствием. Они припарковали свой автомобиль на приличном расстоянии, среди целого ряда машин, припаркованных на улице на ночь, так что это было довольно незаметно. С помощью комбинезонов и веревки трое коллег перелезли через забор последнего дома на улице. Нина посмотрела вверх с того места, где она приземлилась, и уставилась на устрашающий силуэт массивной древней крепости на холме.

Вевельсбург.

Он безмолвно руководил деревней, наблюдая с мудростью веков за душами ее жителей. Она задавалась вопросом, знает ли замок, что они там, и с долей воображения она размышляла, позволит ли замок им осквернить свои подземные секреты.

“Давай, Нина”, - услышала она шепот Пердью. С помощью Сэма он открыл большую квадратную железную крышку, которая была расположена в дальнем углу двора. Они были совсем рядом с тихим, темным домом и старались двигаться бесшумно. К счастью, крышка в основном заросла сорняками и высокой травой, что обеспечивало бесшумное скольжение по окружающей толщине, когда они открывали ее.

Трое стояли вокруг черного зияющего рта в траве, еще больше скрытого темнотой. Даже уличный фонарь не освещал их опору, и было рискованно пробираться в дыру, не упав и не поранившись внизу. Оказавшись под краем, Пердью включил свой фонарик, чтобы осмотреть дренажное отверстие и состояние трубы внизу.

“Ох. Боже, я не могу поверить, что я делаю это снова ”, - простонала Нина себе под нос, ее тело напряглось от клаустрофобии. После изнурительных столкновений с люками подводных лодок и множеством других труднодоступных мест она поклялась никогда больше не подвергать себя ничему подобному — но вот она здесь.

“Не волнуйся”, - успокаивал ее Сэм, поглаживая ее руку, “Я прямо за тобой. Кроме того, насколько я могу видеть, это очень широкий туннель.”

“Спасибо, Сэм”, - безнадежно сказала она. “Меня не волнует, насколько он широк. Это все еще туннель ”.

Лицо Пердью выглянуло из черной дыры, “Нина”.

“Хорошо, хорошо”, - вздохнула она и, бросив последний взгляд на колоссальный замок, спустилась в ожидавший ее зияющий ад. Темнота была материальной стеной мягкой обреченности вокруг Нины, и от нее потребовалась каждая унция мужества, чтобы не вырваться снова. Ее единственным утешением было то, что ее сопровождали двое очень способных и глубоко заботливых мужчин, которые сделали бы все, чтобы защитить ее.

С другой стороны улицы, скрытая за густым кустарником неухоженного гребня и его дикой листвой, пара водянистых глаз уставилась на троицу, когда они опускались под край люка за внешним резервуаром дома.

Ступив по щиколотку в грязь дренажной трубы, они осторожно поползли к ржавой железной решетке, которая отделяла трубу от более крупной сети канализационных каналов. Нина недовольно хмыкнула, проходя через скользкий портал первой, и оба, Сэм и Пердью, испугались своей очереди. Как только все трое прошли через них, они заменили сетку. Пердью открыл свой крошечный раскладывающийся планшет, и одним движением его удлиненных пальцев гаджет увеличился до размеров справочника. Он поднял его к трем отдельным входам в туннель , чтобы синхронизировать с ранее введенными данными подземного сооружения, чтобы найти нужное отверстие, трубу, которая предоставит им доступ к границе скрытого сооружения.

Снаружи ветер завывал, как зловещее предупреждение, подражая стонам потерянных душ, доносящимся через узкие щели в крышке люка, и воздух, проходящий по различным каналам вокруг них, обдавал их зловонным дыханием. Внутри туннеля было намного холоднее, чем на поверхности, и прогулка по грязной, ледяной воде только усугубляла ощущения.

“Дальний правый туннель”, - объявил Пердью, когда яркие линии на его планшете совпали с записанными им измерениями.

“Тогда мы отправляемся в неизвестность”, - добавил Сэм, получив неблагодарный кивок от Нины. Однако он не хотел, чтобы его слова прозвучали так мрачно, и просто пожал плечами на ее реакцию.

Пройдя несколько ярдов, Сэм достал из кармана кусок мела и отметил стену, где они вошли. Царапанье испугало Пердью и Нину, и они обернулись.

“На всякий случай...” Сэм начал объяснять.

“О чем?” Прошептала Нина.

“На случай, если Пердью потеряет свою технологию. Никогда не знаешь наверняка. Я всегда неравнодушен к традициям старой школы. Обычно он выдерживает электромагнитное излучение или разряженные батарейки”, - сказал Сэм.

“Мой планшет не работает от батареек, Сэм”, - напомнил ему Пердью и продолжил путь по сужающемуся коридору впереди.

“Я не знаю, смогу ли я это сделать”, - сказала Нина и остановилась как вкопанная, опасаясь туннеля поменьше впереди.

“Конечно, ты можешь”, - прошептал Сэм. “Подойди, возьми меня за руку”.

“Я неохотно зажигаю здесь сигнальную ракету, пока мы не убедимся, что находимся вне зоны досягаемости этого дома”, - сказал им Пердью.

“Все в порядке, ” ответил Сэм, “ у меня есть Нина”.

Под его руками, прижатая к его телу, где он прижимал к себе Нину, он мог чувствовать, как ее тело дрожит. Он знал, что не холод привел ее в ужас. Все, что он мог сделать, это крепко прижимать ее к себе и ласкать большим пальцем ее руку, чтобы успокоить, пока они проходили через секцию с более низким потолком. Пердью был поглощен составлением карты и наблюдением за каждым своим шагом, в то время как Сэму приходилось маневрировать телом не желающей этого Нины вместе со своим в горле неизвестной сети, которая теперь поглотила их. На своей шее Нина почувствовала ледяное прикосновение подземного движения воздуха, и издалека она могла различить, как капает вода из стоков над каскадными струйками канализационной воды.

“Поехали”, - внезапно сказал Пердью. Он обнаружил что-то вроде люка над ними, кованые железные ворота, закрепленные в цементе, которые были выполнены в виде витиеватых изгибов и завитков. Это определенно не был служебный вход, как люк и водостоки. Очевидно, по какой-то причине это было декоративное сооружение, возможно, обозначающее, что это был вход в другое подземное сооружение, а не в другую решетку. Это был круглый плоский диск в форме сложной свастики, выкованный из черного железа и бронзы. Скрученные руки символа и края врат были тщательно скрыты под износом веков. Застывшие зеленые водоросли и эрозионная ржавчина надежно закрепили диск на окружающем потолке, сделав его практически невозможным для открытия. На самом деле, она была закреплена прочно, неподвижно вручную.

“Я знала, что это была плохая идея”, - пропела Нина из-за спины Пердью. “Я знал, что должен был сбежать после того, как мы нашли дневник”.

Она разговаривала сама с собой, но Сэм знал, что это из-за интенсивности ее страха перед окружающей средой, в которой она находилась, она была в полу-состоянии паники. Он прошептал: “Представь, что мы собираемся найти, Нина. Только представьте, через что прошел Вернер, чтобы скрыть это от Гиммлера и его животных. Это должно быть что-то действительно особенное, помнишь?” Сэму казалось, что он уговаривает малыша съесть ее овощи, но в его словах была определенная мотивация для миниатюрной исторички, которая окаменела до слез в его объятиях. Наконец она решилась пойти с ним дальше.

После нескольких попыток Пердью отодвинуть засов от разрушенного удара, он оглянулся на Сэма и попросил его проверить, нет ли в сумке ручной паяльной лампы, которую он положил в сумку на молнии. Нина цеплялась за Сэма, боясь, что тьма поглотит его, если она отпустит его. Единственным источником света, который они могли использовать, был тусклый светодиодный фонарик, и среди бескрайней темноты он был таким же тусклым, как свеча в пещере.

“Пердью, я думаю, тебе также следует сжечь петлю. Сомневаюсь, что он все еще будет вращаться после всех этих лет ”, - посоветовал Сэм Пердью, который согласно кивнул, зажигая маленький инструмент для резки железа. Нина продолжала смотреть вокруг, пока искры освещали грязные старые бетонные стены огромных каналов и оранжевое свечение, которое время от времени становилось все ярче. Мысль о том, что она может увидеть в один из ярких моментов, напугала Нину до чертиков. Кто знал, что могло скрываться в сыром, темном месте, которое простиралось на многие акры под землей?

Вскоре после этого ворота оторвались от раскаленных петель и разбились по бокам, и потребовалось обоим мужчинам, чтобы перенести их вес на землю. С большим пыхтением и кряхтением они осторожно опустили ворота, чтобы сохранить окружающую тишину, на случай, если шум может привлечь внимание любого, кого он достигнет в пределах слышимости.

Один за другим они поднялись в темное пространство наверху, в место, которое сразу же приобрело другие ощущения и запах. Сэм снова пометил стену, пока они ждали, пока Пердью найдет маршрут на своем маленьком планшетном устройстве. На экране появился сложный набор линий, из-за чего было трудно отличить более высокие туннели от тех, что немного ниже. Пердью вздохнул. Он был не из тех, кто теряется или совершает ошибки, обычно нет, но ему пришлось признать неуверенность в следующих шагах.

“Зажги сигнальную ракету, Пердью. Пожалуйста. Пожалуйста”, - прошептала Нина в мертвой темноте. Здесь вообще не было слышно ни звука — ни капель, ни воды, ни движения ветра, чтобы придать месту какое-то подобие жизни. Нина почувствовала, как в груди сжимается сердце. Там, где они стояли сейчас, стоял ужасный запах горелых проводов и пыли с каждым произнесенным ею словом, слившимся в лаконичное бормотание. Это напомнило Нине гроб; очень маленький, ограниченный гроб, в котором негде двигаться или дышать. Постепенно приступ паники захлестнул ее.

“Пердью!” Сэм настаивал. “Вспышка. Нина плохо справляется с этим окружением. Кроме того, нам нужно видеть, куда мы идем.”

“О, боже мой, Нина. Конечно. Мне так жаль”, - извинился Пердью, потянувшись за сигнальной ракетой.

“Это место кажется таким маленьким!” Нина ахнула, падая на колени. “Я чувствую стены на своем теле! О, сладкий Иисус, я собираюсь умереть здесь, внизу. Сэм, пожалуйста, помоги!” Ее вздохи превратились в учащенное дыхание в кромешной темноте.

К ее огромному облегчению, треск вспышки вызвал ослепительный свет, и она почувствовала, как ее легкие расширились от глубокого вдоха, который она сделала. Все трое прищурили глаза от внезапного яркого света, ожидая, пока их зрение привыкнет. Прежде чем Нина смогла насладиться иронией размеров этого места, она услышала, как Пердью произнес: “Святая Матерь Божья!”

“Это похоже на космический корабль!” Вмешался Сэм, его челюсть отвисла от изумления.

Если Нина думала, что идея замкнутого пространства вокруг нее была тревожной, теперь у нее была причина пересмотреть. Структура левиафана, в которой они оказались, обладала ужасающим качеством, где-то между подземным миром немого запугивания и гротескной простотой. Широкие арки над головой возникали из сглаженных серых стен, которые переходили в пол, вместо того чтобы соединяться с ним перпендикулярно.

“Послушайте”, - взволнованно сказал Пердью и поднял указательный палец, в то время как его глаза прочесывали крышу.

“Ничего”, - заметила Нина.

“Нет. Может быть, ничего в смысле специфического шума, но послушайте… в этом месте стоит непрекращающийся гул”, - отметил Пердью.

Сэм кивнул. Он тоже это слышал. Это было так, как если бы туннель был живым с какой-то почти незаметной вибрацией. С обеих сторон большой зал растворился в темноте, которую они еще не освещали.

“У меня от этого мурашки по коже”, - сказала Нина, крепко прижимая свои руки к груди.

“Без сомнения, нас двое, ” улыбнулся Пердью, “ и все же этим нельзя не восхищаться”.

“Да”, - согласился Сэм, доставая свою камеру. На фотографии не было никаких заметных особенностей, которые можно было бы запечатлеть, но сам размер и гладкость трубки были чудом сами по себе.

“Как они построили это место?” Нина размышляла вслух.

Очевидно, что это должно было быть построено во время оккупации Гиммлером Вевельсбурга, но никогда не было никаких упоминаний об этом, и, конечно, ни на одном чертеже замка никогда не упоминалось о существовании подобных сооружений. Один только размер, как оказалось, требовал значительного инженерного мастерства со стороны строителей, в то время как верхний мир, по-видимому, никогда не замечал раскопок внизу.

“Держу пари, что для строительства этого места они использовали заключенных из концентрационных лагерей”, - заметил Сэм, делая еще один снимок, включая Нину в кадр, чтобы полностью передать размер туннеля по отношению к ней. “На самом деле, это почти так, как если бы я все еще мог чувствовать их здесь”.

Глава 30

Пердью подумал, что им следует следовать линиям на его табличке, которые теперь указывали на восток, используя туннель, в котором они находились. На маленьком экране замок был отмечен красной точкой, и оттуда, подобно гигантскому пауку, обширная система туннелей расходилась в основном по трем сторонам света.

“Я нахожу замечательным, что после всего этого времени в этих каналах в основном нет мусора или эрозии”, - заметил Сэм, следуя за Пердью в темноту.

“Я согласен. Мне очень неудобно думать, что это место осталось пустым, и все же здесь нет никаких следов того, что происходило здесь во время войны, ” согласилась Нина, ее большие карие глаза отмечали каждую деталь стен и их округлое слияние с полом.

“Что это за звук?” Снова спросил Сэм, раздраженный его постоянным гулом, настолько приглушенным, что он почти стал частью тишины в темном туннеле.

“Это напоминает мне что-то вроде турбины”, - сказал Пердью, нахмурившись при виде странного объекта, который появился в нескольких ярдах впереди на его схеме. Он остановился.

“Что это?” Спросила Нина с ноткой паники в голосе.

Пердью продолжил в более медленном темпе, опасаясь квадратного объекта, который он не мог определить по его схематичной форме.

“Оставайся здесь”, - прошептал он.

“Ни за что, блядь”, - сказала Нина и снова взяла Сэма под руку. “Ты не оставишь меня в неведении”.

Сэм улыбнулся. Было приятно снова чувствовать себя таким полезным для Нины, и он наслаждался ее постоянным прикосновением.

“Турбины?” Сэм повторил с задумчивым кивком. Это имело смысл, если эта сеть туннелей действительно использовалась нацистами. Это был бы более тайный способ получения электричества, в то время как вышеупомянутый мир не обращал внимания на его существование.

Из тени впереди Сэм и Нина услышали взволнованный отчет Пердью: “Ах! Похоже на генератор!”

“Слава Богу, ” вздохнула Нина, - я не знаю, как долго я смогла бы идти в этой кромешной темноте”.

“С каких это пор ты боишься темноты?” Сэм спросил ее.

“Я не такой. Но находиться в неоткрытом, жутком подземном ангаре без света, чтобы видеть, что нас окружает, немного нервирует, тебе не кажется? ” - объяснила она.

“Да, это я могу понять”.

Вспышка погасла слишком быстро, и медленно набирающая чернота окутала их, как плащ.

“Сэм”, - сказал Пердью.

“На нем”, - ответил Сэм и опустился на корточки, чтобы достать из сумки еще одну сигнальную ракету.

Последовал лязг в темноте, когда Пердью возился с пыльной машиной.

“Это не ваш заурядный генератор. Я уверен, что это какое-то хитроумное устройство, предназначенное для различных функций, но для каких, я понятия не имею ”, - сказал Пердью.

Сэм зажег еще одну сигнальную ракету, но не увидел движущихся фигур на расстоянии, приближающихся в туннеле позади них. Нина присела на корточки рядом с Пердью, чтобы осмотреть покрытую паутиной машину. Помещенный в прочную металлическую раму, он напомнил Нине старую стиральную машину. На лицевой стороне были расположены толстые ручки, каждая с четырьмя настройками, но надписи стерлись, так что не было никакой возможности определить, что они должны были устанавливать.

Длинные, тренированные пальцы Пердью возились на обороте с какими-то проводками.

“Будь осторожен, Пердью”, - убеждала Нина.

“Не волнуйся, дорогая”, - улыбнулся он. “Тем не менее, я тронут вашей заботой. Благодарю вас.”

“Не будь самоуверенным. Мне сейчас более чем достаточно иметь дело с этим местом, ” отрезала она, шлепнув его по руке, что заставило его усмехнуться.

Сэм не мог не чувствовать себя неловко. Будучи всемирно известным журналистом, он и раньше бывал в самых опасных местах, сталкивался с одними из самых порочных людей и локаций в мире, но он должен был признать, что прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя настолько выбитым из колеи атмосферой. Будь Сэм суеверным человеком, он бы наверняка вообразил, что в туннелях водятся привидения.

Из машины донесся громкий треск и сноп искр, за которым последовал сначала затрудненный, непоследовательный ритм. Нина и Пердью отошли назад от внезапной жизни вещи и услышали, как двигатель постепенно набирает обороты, переходя в устойчивое вращение.

“Он работает на холостом ходу, как трактор”, - заметила Нина, ни к кому конкретно не обращаясь. Этот звук напомнил ей о детстве, когда она просыпалась до рассвета от звука заводящегося дедушкиного трактора. Это было довольно приятное воспоминание здесь, в заброшенном инопланетном жилище призраков и нацистской истории.

Один за другим зажглись скудные настенные светильники. На их жестких пластиковых обложках годами хранились мертвые насекомые и пыль, что значительно ухудшало освещение лампочек внутри. Было удивительно, что тонкая проводка все еще действовала, но, как и ожидалось, свет был в лучшем случае слабым.

“Ну, по крайней мере, мы можем видеть, куда идем”, - сказала Нина, оглядываясь на кажущийся бесконечным отрезок туннеля, слегка поворачивающий влево в нескольких ярдах впереди. По какой-то непонятной причине этот поворот вызвал у Сэма плохое предчувствие, но он оставил это при себе. Казалось, он не мог избавиться от этого дурного предчувствия — и на то были веские причины.

Позади них, в плохо освещенном проходе подземного мира, в котором они оказались, пять маленьких теней переместились в темноте, как и раньше, когда Нина не заметила.

“Давайте пойдем и посмотрим, что находится по ту сторону”, - предложил Пердью и пошел с сумкой на молнии, перекинутой через плечо. Нина потащила Сэма за собой, и они шли в тишине и любопытстве, слышалось только низкое гудение турбины и звук их шагов, эхом отдававшийся в огромном пространстве.

“Пердью, нам нужно сделать это быстро. Как я напомнила тебе вчера, Сэм и я должны скоро вернуться в Монголию ”, - настаивала Нина. Она отказалась от попыток выяснить, где была Рената, но она надеялась вернуться в Берн с некоторым утешением, что бы она ни могла сделать, чтобы заверить его в своей лояльности. Сэм возложил задачу прощупать Пердью на предмет местонахождения Ренаты на Нину, потому что она пользовалась у него большим расположением, чем Сэм.

“Я знаю, моя дорогая Нина. И мы разберемся со всем этим, как только выясним, что знал Эрно и почему он послал нас именно в Вевельсбург, из всех мест. Я обещаю, что справлюсь с этим, но сейчас просто помоги мне найти этот неуловимый секрет ”, - заверил ее Пердью. Он ни разу не взглянул на Сэма, когда тот обещал свою помощь. “Я знаю, чего они хотят. Я знаю, почему они послали тебя обратно сюда.”

На данный момент этого было достаточно, поняла Нина и решила не давить на него дальше.

“Ты это слышишь?” Внезапно спросил Сэм, его уши напряглись.

“Нет, что?” Нина нахмурилась.

“Слушайте!” Сэм увещевал с серьезным выражением лица. Он остановился как вкопанный, чтобы лучше различить постукивание и тиканье позади них в темноте. Теперь Пердью и Нина тоже это услышали.

“Что это такое?” Спросила Нина с явной дрожью в голосе.

“Я не знаю”, - прошептал Пердью, поднимая раскрытую ладонь, чтобы успокоить ее и Сэма.

Свет от стен постоянно становился ярче и тусклее, когда ток поднимался и падал через старую медную проводку. Нина оглянулась и ахнула так громко, что ее ужас эхом разнесся по огромному лабиринту.

“О, Иисус!” - воскликнула она и вцепилась в руки обоих своих спутников с невыразимым ужасом на лице.

Позади них из темного логова на расстоянии появились пять черных собак.

“Хорошо, насколько это сюрреалистично? Вижу ли я то, что, как мне кажется, я вижу?” - Спросил Сэм, готовясь убежать.

Пердью вспомнил животных из Кельнского собора, где он и его сестра были пойманы в ловушку. Это была одна и та же порода с той же тенденцией к абсолютной дисциплине, так что это должны были быть одни и те же собаки. Но сейчас у него не было времени размышлять об их присутствии или происхождении. У них не было выбора, кроме как…

“Беги!” Сэм закричал и чуть не сбил Нину с ног от скорости своего рывка. Пердью последовал их примеру, когда животные на полной скорости помчались за ними. Трое исследователей обогнули изгиб неизвестного сооружения, надеясь найти какое-нибудь место, чтобы спрятаться или сбежать, но туннель продолжался без изменений, когда собаки настигли их.

Сэм повернулся и зажег сигнальную ракету. “Вперед! Вперед!” - крикнул он двум другим, в то время как сам служил баррикадой между зверями и Пердью и Ниной.

“Сэм!” - закричала Нина, но Пердью потащил ее вперед, в мерцающий бледный свет туннеля.

Сэм выставил перед собой огненную палку, размахивая ею перед ротвейлерами. Они остановились при виде яркого пламени, и Сэм понял, что у него есть всего несколько секунд, чтобы найти выход.

Он мог слышать, как шаги Пердью и Нины постепенно становятся тише по мере того, как расстояние между ним и ними увеличивается. Его глаза быстро забегали из стороны в сторону, в то время как он не отрывал взгляда от положения животных. Рыча и пуская слюну, они скривили губы в яростной угрозе человеку с огненной палкой. По желтоватой трубе донесся резкий свист, мгновенно подзывающий из дальнего конца туннеля, прикинул Сэм.

Три собаки немедленно повернулись и побежали обратно, в то время как две другие остались на месте, как будто они ничего не слышали. Сэм полагал, что ими манипулирует их хозяин; подобно тому, как пастуший свисток может управлять его собакой серией различных звуков. Вот как он контролировал их движения.

Гениально, подумал Сэм.

Двое остались присматривать за ним. Он заметил, что его вспышка становилась все слабее.

“Нина?” он позвонил. Ничего не вернулось. “Вот и все, Сэм, ” сказал он себе, “ ты предоставлен сам себе, парень”.

Когда вспышки закончились, Сэм взял свою камеру и включил вспышку. По крайней мере, вспышка временно ослепила бы их, но он ошибся. Две пышногрудые сучки проигнорировали яркий свет камеры, но они не двинулись вперед. Снова прозвучал свисток, и они начали рычать на Сэма.

Где остальные собаки? подумал он, стоя как вкопанный.

Вскоре после этого он получил ответ на свой вопрос, когда услышал крик Нины. Сэму было все равно, догонят ли его животные. Он должен был прийти на помощь Нине. Проявив больше смелости, чем здравого смысла, журналистка понеслась в направлении голоса Нины. Идя по пятам, он слышал, как собачьи когти стучат по цементу, когда они гнались за ним. В любой момент он ожидал, что тяжелая туша прыгающего животного обрушится на него, когти вонзятся в его кожу, а клыки вонзятся в горло. Во время своего спринта он оглянулся и увидел, что они его не догнали. Из того, что Сэм смог вывести, оказалось, что собак использовали, чтобы загнать его в угол, а не убивать. И все же, это было не самое удачное положение, чтобы оказаться в нем.

Продвигаясь за поворотом, он заметил два других туннеля, отходящих от этого, и он приготовился броситься в верхний из двух. Один над другим, это должно было превзойти скорость ротвейлеров, когда он прыгнул к более высокому входу.

“Нина!” он позвал снова, и на этот раз он услышал ее далеко, слишком далеко, чтобы понять, где она была.

“Сэм! Сэм, прячься!” - услышал он ее крик.

С дополнительной скоростью он прыгнул к более высокому входу, за несколько ярдов до входа на уровне земли в другой туннель. Он ударился о холодный, твердый бетон с сокрушительным стуком, который чуть не сломал ему ребра, но Сэм быстро пролез в зияющую дыру высотой около двадцати футов. К его ужасу, одна собака последовала за ним, в то время как другая взвизгнула от удара ее неудачной попытки.

Нине и Пердью приходилось иметь дело с другими. Ротвейлеры каким-то образом вернулись, чтобы устроить им засаду с другой стороны туннеля.

“Ты знаешь, что это означает, что все эти каналы связаны, верно?” Пердью упомянул, когда вводил информацию на своем планшете.

“Вряд ли сейчас время составлять карту гребаного лабиринта, Пердью!” она нахмурилась.

“О, но это было бы подходящее время, Нина”, - возразил он. “Чем больше информации мы получим о точках доступа, тем легче нам будет сбежать”.

“Итак, что мы должны с ними делать?” она указала на снующих вокруг них собак.

“Просто не двигайся и говори тихим голосом”, - посоветовал он. “Если бы их хозяин хотел нашей смерти, мы бы уже были собачьим кормом”.

“О, прекрасно. Теперь я чувствую себя намного лучше”, - сказала Нина, когда ее глаза заметили высокую человеческую тень, вытянувшуюся на гладкой стене.

Глава 31

Сэму некуда было идти, кроме как бесцельно бежать в темноту меньшего туннеля, в котором он находился. Одна странность, однако, заключалась в том, что он мог слышать гул турбины намного громче теперь, когда он был вдали от главного туннеля. Несмотря на всю неистовую спешку и непреодолимое биение своего сердца, он не мог не восхищаться красотой ухоженной собаки, которая загнала его в угол. Ее черная шкура имела здоровый блеск даже при скудном освещении, а ее рот сменился с насмешки на слабую улыбку, когда она начала расслабляться, просто стоя на его пути, тяжело дыша.

“О, нет, я достаточно хорошо знаю таких, как ты, чтобы не поддаваться на это дружелюбие, девочка”, - возразил Сэм на ее покладистую манеру. Он знал лучше. Сэм решил углубиться в туннель, но в обычном темпе. Собака не смогла бы пуститься в погоню, если бы Сэм не дал ей ничего для преследования. Медленно, игнорируя ее запугивание, Сэм попытался вести себя нормально и пошел по темному бетонному коридору. Но его усилия были прерваны ее неодобрительным рычанием, угрожающим ревом предупреждения, к которому Сэм не мог не прислушаться.

“Добро пожаловать, можешь пойти со мной”, - сердечно сказал он, в то время как в его венах адреналин наполнял его организм.

Черная сучка ничего этого не хотела. Злобно усмехнувшись, она повторила свою позицию и сделала несколько шагов ближе к своей цели, для пущей убедительности. Было бы глупо со стороны Сэма пытаться убежать, даже всего от одного животного. Они были просто быстрее и смертоноснее, а не противником, которому можно было бросить вызов. Сэм сел на пол и стал ждать, что она будет делать. Но единственной реакцией, проявленной его звериным похитителем, было сесть перед ним, как часовой. И это было именно то, кем она была.

Сэм не хотел причинять вред собаке. Он был ярым любителем животных, даже для тех, кто готов был разорвать его в клочья. Но он должен был уйти от нее, на случай, если Пердью и Нина были в опасности. Каждый раз, когда он двигался, она рычала на него.

“Мои извинения, мистер Клив”, - раздался голос из темной пещеры в глубине от входа, напугав Сэма. “Но я не могу позволить тебе уйти, понимаешь?” Голос был мужским и говорил с сильным голландским акцентом.

“Нет, не беспокойся. Я довольно очаровательна. Многие люди настаивают на том, что мое общество доставляет им удовольствие”, - ответил Сэм в своей хорошо известной саркастической манере увольнения.

“Я рад, что у тебя есть чувство юмора, Сэм”, - сказал мужчина. “Бог знает, что там слишком много встревоженных людей”.

В поле зрения появился мужчина. Он был одет в комбинезон, точно так же, как Сэм и его группа. Он был очень привлекательным мужчиной, и его манеры казались соответствующими, но Сэм узнал, что самые цивилизованные и образованные мужчины обычно были самыми развратными. В конце концов, все бойцы Бригады Отступников были высокообразованными и воспитанными людьми, однако они могли в мгновение ока прибегнуть к насилию и жестокости. Что-то в человеке, который противостоял ему, подсказало Сэму действовать осторожно.

“Ты знаешь, что ты ищешь здесь, внизу?” спросил мужчина.

Сэм продолжал молчать. По правде говоря, он понятия не имел, что он, Нина и Пердью искали, но он также не собирался отвечать на расспросы незнакомца.

“Мистер Клив, я задал тебе вопрос.”

Ротвейлер зарычал, придвигаясь ближе к Сэму. Это было восхитительно и ужасающе, что она могла реагировать соответствующим образом без какого-либо приказа.

“Я не знаю. Мы всего лишь следовали некоторым чертежам, которые обнаружили под Вевельсбургом, ” ответил Сэм, стараясь говорить как можно проще. “А ты кто?”

“Bloem. Джост Блум, сэр, ” сказал мужчина. Сэм кивнул. Теперь он мог определить акцент, хотя и не знал названия. “Я думаю, нам следует присоединиться к мистеру Пердью и доктору Гулду”.

Сэм был озадачен. Откуда этот человек знал их имена? И как он узнал, где их найти? “Кроме того, ” упомянул Блум, “ вы бы никуда не продвинулись по этому туннелю. Это исключительно для вентиляции.”

До Сэма дошло, что ротвейлеры не могли проникнуть в сеть туннелей тем же путем, что он и его коллеги, поэтому голландец должен был знать о другой точке входа.

Они выбрались из вторичного туннеля обратно в главный зал, где все еще горел свет, поддерживая помещение освещенным. Сэм подумал о хладнокровном обращении Блума и Фейса со своим питомцем, но прежде чем он смог сформулировать какие-либо планы, вдали появились три фигуры. За ними последовали остальные собаки. Это были Нина и Пердью, гуляющие с другим молодым человеком. Лицо Нины просветлело, когда она увидела, что Сэм был цел и невредим.

“Теперь, леди и джентльмены, должны ли мы продолжить?” Предложил Йост Блум.

“Куда?” - спросил я. - Спросил Пердью.

“О, перестаньте, мистер Пердью. Не играй со мной, старина. Я знаю, кто вы, кто все вы, хотя вы понятия не имеете, кто я, и это, друзья мои, должно заставить вас очень опасаться играть со мной ”, - объяснил Блум, нежно взяв Нину за руку и уводя ее от Пердью и Сэма. “Особенно, когда в вашей жизни есть женщины, которым может быть причинен вред”.

“Не смей ей угрожать!” Сэм усмехнулся.

“Сэм, успокойся”, - умоляла Нина. Что-то в Блуме подсказывало ей, что он без колебаний избавился бы от Сэма, и она была права.

“Послушайте доктора Гулда… Сэм, ” передразнил Блум.

“Простите, но предполагается, что мы с вами знакомы?” - Спросил Пердью, когда они начали идти по гигантскому проходу.

“Вы из всех людей должны быть, мистер Пердью, но, увы, вы не являетесь”, - дружелюбно ответил Блум.

Пердью был обоснованно обеспокоен замечанием незнакомца, но он не мог припомнить, чтобы когда-либо встречал его раньше. Мужчина крепко держал Нину за руку, как любовник-защитник, не проявляя враждебности, хотя она знала, что он не позволил бы ей вырваться без значительного сожаления.

“Еще один твой друг, Пердью?” Спросил Сэм едким тоном.

“Нет, Сэм”, - рявкнул в ответ Пердью, но прежде чем он смог опровергнуть предположение Сэма, Блум обратился напрямую к журналисту.

“Я ему не друг, мистер Клив. Но его сестра - близкая... знакомая, ” Блум ухмыльнулся.

Лицо Пердью стало пепельно-серым от шока. Нина затаила дыхание.

“Поэтому, пожалуйста, постарайся, чтобы между нами все оставалось по-дружески, да?” Блум улыбнулся Сэму.

“Так вот как ты нашел нас?” Спросила Нина.

“Конечно, нет. Агата понятия не имела, где ты был. Мы нашли вас благодаря любезности мистера Клива ”, - признался Блум, наслаждаясь растущим недоверием, которое, как он видел, росло в Пердью и Нине по отношению к их другу-журналисту.

“Чушь собачья!” - Воскликнул Сэм. Он был в ярости, видя реакцию своих коллег. “Я не имел к этому никакого отношения!”

“Неужели?” - Спросил Блум с дьявольской усмешкой. “Уэсли, покажи им”.

Молодой человек, который шел сзади с собаками, подчинился. Он достал из кармана устройство, похожее на сотовый телефон без кнопок. На нем был изображен компактный вид местности и окружающие склоны, чтобы обозначить местность и, в конечном счете, лабиринт сооружений, которые они пересекали. Только одна красная точка пульсировала, медленно перемещаясь вдоль координат одной из линий.

“Смотри”, - сказал Блум, и Уэсли остановил Сэма на полпути. Красная точка остановилась на экране.

“Ты сукин сын!” Нина зашипела на Сэма, который недоверчиво покачал головой.

“Я не имел к этому никакого отношения”, - сказал он.

“Странно, поскольку ты в их системе слежения”, - сказал Пердью со снисхождением, которое привело Сэма в бешенство.

“Ты и твоя гребаная сестра, должно быть, подбросили это мне!” Сэм закричал.

“Тогда как бы эти парни получили сигнал? Это должен быть один из их трекеров, Сэм, чтобы появиться на их экранах. Где еще вы были бы отмечены, если бы не были с ними раньше?” Пердью настаивал.

“Я не знаю!” Сэм возразил.

Нина не могла поверить своим ушам. Сбитая с толку, она молча смотрела на Сэма, человека, которому она доверила свою жизнь. Все, что он мог сделать, это яростно отрицать свою причастность, но он знал, что ущерб был нанесен.

“Не считая этого, мы все сейчас здесь. Лучше сотрудничать, чтобы никто не пострадал или не был убит, ” усмехнулся Блум.

Он был доволен тем, как легко ему удалось преодолеть пропасть между компаньонами, сохранив небольшое недоверие. Это противоречило бы его целям, если бы он раскрыл, что совет отслеживал Сэма с помощью нанитов в его организме, похожих на те, что содержались в теле Нины в Бельгии до того, как Пердью дал ей и Сэму проглотить флаконы, содержащие противоядие.

Сэм не доверял намерениям Пердью и заставил Нину поверить, что он также принял противоядие. Но, не приняв жидкость, которая могла нейтрализовать наниты в его теле, Сэм непреднамеренно позволил совету удобно определить его местонахождение и последовать за ним к месту, где хранится секрет Эрно.

Теперь он был фактически назван предателем, и у него не было доказательств обратного.

Они подошли к крутому повороту туннеля и оказались перед огромной дверью хранилища, встроенной в стену там, где туннель заканчивался. Это была потускневшая серая дверь с ржавыми засовами, которые укрепляли ее по бокам и посередине. Группа остановилась, чтобы осмотреть массивную дверь перед ними. Его цвет был бледно-серо-кремового оттенка, лишь немного отличавшегося от цвета стен и пола труб. При ближайшем рассмотрении они смогли разглядеть стальные цилиндры, которые крепили тяжелую дверь к окружающей дверной раме, установленной в толстом бетоне.

“Мистер Пердью, я уверен, ты сможешь открыть это для нас ”, - сказал Блум.

“Я сомневаюсь в этом”, - ответил Пердью. “У меня не было с собой нитроглицерина”.

“Но у тебя наверняка есть какая-нибудь гениальная технология в твоей сумке, как ты обычно делаешь, чтобы ускорить свой проход через все места, куда ты всегда суешь свой нос?” Блум настаивал, его тон явно становился более враждебным по мере того, как его терпение иссякало. “Сделай это ради ограниченного времени ...” - сказал он Пердью и четко сформулировал свою следующую угрозу: “Сделай это ради своей сестры”.

Агата вполне могла быть уже мертва, подумал Пердью, но сохранил невозмутимое выражение лица.

Сразу же все пять собак начали выглядеть взволнованными, визжа и стоная, переступая с ноги на ногу.

“В чем дело, девочки?” - Спросил Уэсли у животных, бросаясь успокаивать их.

Группа огляделась по сторонам, но не увидела никакой опасности. Озадаченные, они наблюдали, как собаки становились чрезвычайно шумными, лаяли во все горло, прежде чем начать беспрерывно выть.

“Почему они это делают?” Спросила Нина.

Уэсли покачал головой: “Они слышат то, чего мы не можем. И что бы это ни было, это должно быть интенсивно!”

Очевидно, животные были чрезвычайно раздражены дозвуковой тональностью, которую люди не могли уловить, потому что они начали отчаянно выть, маниакально вертясь на месте. Один за другим собаки начали отступать назад от двери хранилища. Уэсли свистел в бесчисленных вариациях, но собаки отказывались повиноваться. Они развернулись и побежали, как будто за ними гнался дьявол, и быстро скрылись за поворотом, вдалеке.

“Можешь назвать меня параноиком, но это верный признак того, что мы в беде”, - заметила Нина, в то время как остальные лихорадочно осматривались по сторонам.

Йост Блум и верный Уэсли оба вытащили свои пистолеты из-под пиджаков.

“Ты принес оружие?” Нина удивленно нахмурилась. “Тогда зачем беспокоиться о собаках?”

“Потому что, если вас разорвут дикие животные, это сделает вашу смерть случайной и прискорбной, мой дорогой доктор Гулд. Невозможно отследить. И стрелять в такую акустику было бы просто глупо ”, - буднично объяснил Блум, отводя курок.

Глава 32

За два дня до этого — Мöнх Саридаг

“Местоположение заблокировано”, - сказал хакер Людвигу Берну.

Они работали день и ночь, чтобы придумать способ найти украденное оружие, которое было украдено у бригады отступников более недели назад. Будучи бывшими членами "Черного солнца", не было ни одного человека, связанного с бригадой, который не был бы мастером своего дела, поэтому было логично, что там будет несколько экспертов в области информационных технологий, которые помогут отследить местонахождение опасного Лонгинуса.

“Выдающийся!” Воскликнул Берн, поворачиваясь к двум своим коллегам-командирам за одобрением.

Одним из них был Кент Бриджес, бывший сотрудник SAS и бывший член третьего уровня Black Sun, отвечающий за боеприпасы. Другим был Отто Шмидт, который также был членом Black Sun третьего уровня, прежде чем перейти в бригаду отступников, профессор прикладной лингвистики и бывший летчик-истребитель из Вены, Австрия.

“Где они находятся в данный момент?” - Спросил Бриджес.

Хакер поднял бровь: “На самом деле, самое странное место. Согласно волоконно-оптическим индикаторам, которые мы синхронизировали с аппаратным обеспечением Longinus, в настоящее время… в… Замок Вевельсбург.”

Три командира обменялись озадаченными взглядами.

“В это время ночи? Там еще даже не утро, верно, Отто?” - Спросил Берн.

“Нет, я думаю, сейчас около 5 утра”, - ответил Отто.

“Замок Вевельсбург еще даже не открыт, и, конечно же, ночью туда не допускаются временные посетители или туристы”, - пошутил Бриджес. “Как, черт возьми, это могло там оказаться? Если не… вор в настоящее время вламывался в Вевельсбург?”

В комнате воцарилась тишина, поскольку все внутри обдумывали разумное объяснение.

“Неважно”, - внезапно заговорил Берн. “Важно то, что мы знаем, где это находится. Я добровольно отправляюсь в Германию, чтобы забрать их. Я возьму с собой Александра Ариченкова. Этот человек - исключительный следопыт и навигатор ”.

“Сделай это, Берн. Как всегда, регистрируйтесь у нас через каждые 11 часов. И если у вас возникнут проблемы, просто предупредите нас. У нас уже есть союзники в каждой стране Западной Европы, если вам понадобится подкрепление ”, - подтвердил Бриджес.

“Будет сделано”.

“Вы уверены, что можете доверять русскому?” Тихо спросил Отто Шмидт.

“Я верю, что смогу, Отто. Этот человек не дал мне никаких оснований предполагать обратное. Кроме того, у нас все еще есть люди, которые следят за домом его друзей, но я сомневаюсь, что до этого когда-нибудь дойдет. Однако время историка и журналиста, чтобы привести нам Ренату, на исходе. Это беспокоит меня больше, чем я готов признать, но по одному ”, - заверил Берн австрийского пилота.

“Согласен. Счастливого пути, Берн”, - присоединился Бриджес.

“Спасибо тебе, Кент. Мы отправляемся через час, Отто. Ты будешь готов?” - Спросил Берн.

“Абсолютно. Давайте вернем эту угрозу от того, кто был достаточно глуп, чтобы наложить на нее свои лапы. Боже мой, если бы они только знали, на что способна эта штука!” Отто разглагольствовал.

“Это то, чего я боюсь. У меня такое чувство, что они прекрасно знают, на что это способно ”.

* * *

Нина, Сэм и Пердью понятия не имели, как долго они находились в туннелях. Даже если предположить, что сейчас рассвет, они никак не могли увидеть дневной свет здесь, внизу. Теперь их держали под прицелом, они понятия не имели, во что ввязались, пока стояли перед гигантской тяжелой дверью хранилища.

“Мистер Пердью, если хочешь, - Йост Блум подтолкнул Пердью своим пистолетом, чтобы тот открыл хранилище портативной паяльной лампой, которую он использовал, чтобы срезать затвор в канализации.

“Мистер Блум, я тебя не знаю, но я уверен, что человек с твоим интеллектом понимает, что дверь, подобную этой, невозможно открыть с помощью такого жалкого инструмента, как этот, ” возразил Пердью, хотя и сохранял свой разумный тон.

“Пожалуйста, не относись ко мне снисходительно, Дэйв, ” Блум похолодел, “ потому что я не имею в виду твой крошечный инструмент”.

Сэм удержался от насмешки над своеобразным выбором слов, которые обычно заставляли его сделать какое-нибудь ехидное замечание. Большие темные глаза Нины наблюдали за Сэмом. Он мог видеть, что она была очень расстроена его очевидным предательством, когда он не взял флакон противоядия, который она ему дала, но у него были свои причины не доверять Пердью после того, через что он заставил их пройти в Брюгге.

Пердью знал, о чем говорил Блум. С тяжелым видом он достал похожую на ручку подзорную трубу и активировал ее, используя инфракрасное излучение, чтобы определить толщину двери. Затем он приложил глаз к маленькому стеклянному глазку, в то время как остальная часть группы ждала в предвкушении, все еще преследуемая жуткими обстоятельствами, из-за которых собаки лаяли безумно далеко от них.

Пердью нажал пальцем вторую кнопку, не отрывая глаз от подзорной трубы, и на дверном засове появилась слабая красная точка.

“Лазерный резак”, - улыбнулся Уэсли. “Очень круто”.

“Пожалуйста, поторопитесь, мистер Пердью. И когда вы закончите, я избавлю вас от этого чудесного инструмента”, - сказал Блум. “Я мог бы использовать такой прототип для клонирования моими коллегами”.

“А кто мог бы быть вашим коллегой, мистер Блум?” - Спросил Пердью, когда луч погрузился в твердую сталь с желтым свечением, которое сделало его слабым при ударе.

“Те самые люди, от которых ты и твои друзья пытались убежать в Бельгии в ночь, когда вы должны были доставить Ренату”, - сказал Блум, искры расплавленной стали мерцали в его глазах, как адское пламя.

Нина затаила дыхание и посмотрела на Сэма. Здесь они снова были в компании совета, малоизвестных судей руководства "Черного солнца", после того, как Александр сорвал их запланированный отказ от опозоренного лидера, Ренаты, которая должна была быть свергнута ими.

Если бы мы сейчас были на шахматной доске, нам был бы пиздец, подумала Нина, надеясь, что Пердью знал, где была Рената. Теперь ему придется доставить ее совету, вместо того, чтобы помогать Нине и Сэму сдать ее Бригаде отступников. В любом случае, Сэм и Нина оказались в компрометирующем положении, что привело к проигрышному результату.

“Вы наняли Агату, чтобы найти дневник”, - сказал Сэм.

“Да, но вряд ли это было тем, что нас интересовало. Это была, как ты говоришь, старая приманка. Я знал, что если бы мы наняли ее для такого предприятия, ей, несомненно, понадобилась бы помощь ее брата, чтобы найти дневник, когда на самом деле мистер Пердью и был той реликвией, которую мы искали ”, - объяснил Блум Сэму.

“И теперь, когда мы все здесь, мы могли бы также посмотреть, за чем вы охотились здесь, под Вевельсбургом, прежде чем мы завершим наше дело”, - добавил Уэсли из-за спины Сэма.

Вдалеке лаяли и скулили собаки, в то время как турбина продолжала гудеть. Это вызвало у Нины непреодолимое чувство страха и безнадежности, которое идеально соответствовало унылому расположению. Она посмотрела на Йоста Блума и, что было нехарактерно для нее, сдержала свой темперамент: “С Агатой все в порядке, мистер Блум? Она все еще под вашей опекой?”

“Да, она под нашей опекой”, - ответил он быстрым взглядом, чтобы успокоить ее, но его умолчание о благополучии Агаты было зловещим предзнаменованием. Нина посмотрела на Пердью. Его губы были сжаты в очевидной концентрации, но как его бывшая девушка, она знала язык его тела — Пердью был расстроен.

Дверь издала оглушительный лязг, который эхом отозвался глубоко в недрах лабиринта, впервые нарушив десятилетиями царившую в этой мрачной атмосфере тишину. Они отступили назад, когда Пердью, Уэсли и Сэм короткими рывками толкнули тяжелую незакрепленную дверь. Наконец она поддалась и с грохотом перевернулась на другую сторону, подняв многолетнюю пыль и разбросанную пожелтевшую бумагу. Никто из них не осмелился войти первым, хотя затхлое помещение было освещено той же серией электрических настенных светильников, что и туннель.

“Давай, посмотрим, что внутри”, - настаивал Сэм, держа камеру наготове. Блум отпустил Нину и шагнул вперед вместе с Пердью не с того конца своей бочки. Нина подождала, пока Сэм пройдет мимо нее, прежде чем слегка сжать его руку: “Что ты делаешь?” Он мог сказать, что она была в ярости на него, но что-то в ее глазах свидетельствовало, что она отказывалась верить, что Сэм намеренно приведет к ним совет.

“Я здесь, чтобы записать наши открытия, помнишь?” - резко сказал он. Он помахал перед ней камерой, но его взгляд направил ее на экран цифрового дисплея, где она могла видеть, что он снимал их похитителей. На случай, если им понадобится шантажировать совет или при любых обстоятельствах потребуются фотографические доказательства, Сэм делал как можно больше снимков мужчин и их действий, пока мог притворяться, что относится к этой встрече как к обычной работе.

Нина кивнула и последовала за ним в душную комнату.

Пол и стены были выложены плиткой, а на потолке висели дюжины пар люминесцентных ламп, излучавших ослепительно белый свет, который теперь превратился в мерцающие вспышки внутри их испорченных пластиковых крышек. Исследователи на мгновение забыли, кто они такие, все восхищались зрелищем с равным восхищением и трепетом.

“Что это за место?” - Спросил Уэсли, поднимая холодные, потускневшие хирургические инструменты из старого контейнера для почек. Над ним немая и мертвая стояла ветхая операционная лампа, пронизанная паутиной эпох, собранных между ее крайностями. На кафельном полу были ужасные пятна, некоторые из которых выглядели как засохшая кровь, а другие напоминали остатки химических контейнеров, которые слегка въелись в пол.

“Это похоже на своего рода исследовательский центр”, - ответил Пердью, который видел и управлял своей собственной долей подобных операций.

“Чего? Суперсолдаты? Здесь много признаков экспериментов над людьми”, - отметила Нина, поморщившись при виде слегка приоткрытых дверей холодильника на дальней стене. “Это холодильники морга, там сложены несколько мешков для трупов ...”

“И разорванная одежда”, - заметил Йост с того места, где он стоял, выглядывая из-за чего-то, похожего на корзины для белья. “О Боже, ткань пахнет дерьмом. И большие лужи крови там, где ошейники. Я думаю, доктор Гулд прав — эксперименты на людях, но я сомневаюсь, что они проводились на нацистских войсках. Одежда здесь выглядит так, как носили в основном узники концентрационных лагерей.”

Глаза Нины поднялись в задумчивости, когда она попыталась вспомнить, что она знала о концентрационных лагерях близ Вевельсбурга. Мягко, эмоциональным и сочувствующим тоном, она поделилась тем, что знала о тех, кто, вероятно, носил разорванную окровавленную одежду.

“Я знаю, что заключенных использовали в качестве рабочих на строительстве Вевельсбурга. Они вполне могли быть теми людьми, которых, по словам Сэма, чувствовал здесь, внизу. Их привезли из Нидерхагена, некоторых других - из Заксенхаузена, но все они составляли рабочую силу для строительства того, что, как предполагалось, было чем-то большим, чем просто замок. Теперь, когда мы нашли все это и туннели, похоже, что слухи были правдой ”, - сказала она своим спутникам-мужчинам.

Уэсли и Сэм оба выглядели очень неуютно в своем окружении. Уэсли скрестил руки на груди и потер озябшие предплечья. Сэм только что воспользовался своей камерой, чтобы сделать еще несколько снимков плесени и ржавчины внутри холодильников морга.

“Похоже, их использовали не только для тяжелой работы”, - сказал Пердью. Он отодвинул в сторону лабораторный халат, который висел на стене, и обнаружил за ним толстую щель, глубоко врезанную в стену.

“Зажги”, - приказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Уэсли передал ему фонарик, и когда Пердью посветил им в дыру, он задохнулся от вони застоявшейся воды и гнили старых костей, разложившихся внутри.

“Господи! Посмотрите на это!” он кашлянул, и они собрались вокруг ямы, чтобы найти останки того, кто выглядел как двадцать человек. Он насчитал двадцать черепов, но могло быть и больше.

“Был случай, когда несколько евреев из Зальцкоттена, как говорили, были заперты в подземелье Вевельсбурга в конце 1930-х годов”, - предположила Нина, когда увидела это. “Но, по сообщениям, позже они попали в лагерь Бухенвальд. По сообщениям. Мы всегда думали, что подземелье, о котором идет речь, - это хранилище под обергруппенфюрером херсал, но, возможно, это было это место!”

При всем своем изумлении от того, что они обнаружили, группа не обратила внимания на то, что непрекращающийся лай собак мгновенно прекратился.

Глава 33

Пока Сэм фотографировал ужасную сцену, любопытство Нины возбудила другая дверь, обычная деревянная разновидность с окошком в верхней части, которое теперь было слишком грязным, чтобы через него что-то можно было разглядеть. Под дверью она увидела полосу света от той же серии ламп, которые освещали комнату, в которой они находились.

“Даже не думай заходить туда”, - внезапные слова Йоста за ее спиной потрясли ее почти до сердечного приступа. В шоке прижав руку к груди, Нина одарила Йоста Блума взглядом, который он часто получал от женщин, — раздражением и отречением. “Не без меня, как твоего телохранителя, то есть”, - улыбнулся он. Нина могла видеть, что голландский член совета знал, что он привлекателен, тем больше причин отвергать его легкие заигрывания.

“Я вполне способна, спасибо, мистер”, - резко поддразнила она и дернула ручку двери. Требовалось некоторое поощрение, но они открылись без особых усилий, даже несмотря на ржавчину и неиспользование.

Однако эта комната выглядела совершенно иначе, чем предыдущая. Это было немного более привлекательно, чем медицинская камера смерти, но все еще сохраняло нацистскую атмосферу недобрых предчувствий.

Богато набитая старинными книгами по всем предметам, от археологии до оккультизма, от посмертных учебников до марксизма и мифологии, комната напоминала старую библиотеку или офис, учитывая большой письменный стол и кресло с высокой спинкой в углу, где сходятся две книжные полки. Книги и папки, даже бумаги, валявшиеся повсюду, были одного цвета из-за сильного налета пыли.

“Сэм!” - позвала она. “Сэм! Вы должны сделать снимки этого!”

“И что, скажите на милость, вы собираетесь делать с этими фотографиями, мистер Клив?” Спросил Джост Блум Сэма, когда тот снял один из них с двери.

“Делай то, что делают журналисты”, - беспечно сказал Сэм, “продай их тому, кто больше заплатит”.

Блум издал тревожный смешок, который ясно обозначал его несогласие с Сэмом. Он хлопнул рукой по плечу Сэма: “А кто сказал, что ты выберешься отсюда безнаказанным, парень?”

“Ну, я живу настоящим моментом, мистер Блум, и я стараюсь не позволять властолюбивым придуркам вроде вас писать за меня мою судьбу”, - самодовольно ухмыльнулся Сэм. “Я мог бы даже заработать доллар на фотографии твоего трупа”.

Без предупреждения Блум нанес Сэму сильный удар в лицо, отбросив его назад и сбив с ног. Когда Сэм упал на стальной шкаф, его камера упала на пол, разбившись вдребезги при ударе.

“Ты говоришь с кем-то могущественным и опасным, у кого, так уж случилось, эти шотландские яйца в крепкой хватке, парень. Не смей, блядь, забывать об этом!” Прогремел Джост, когда Нина бросилась на помощь Сэму.

“Я даже не знаю, почему я помогаю тебе”, - тихо сказала она, вытирая его окровавленный нос. “Ты втянул нас в это дерьмо, потому что не доверял мне. Ты бы доверился Триш, но я не Триш, не так ли?”

Слова Нины застали Сэма врасплох. “Подожди, что? Я не доверял твоему парню, Нина. После всего, через что он заставил нас пройти, ты все еще веришь тому, что он тебе говорит, а я нет. И что это вдруг за история с Триш?”

“Я нашла мемуары, Сэм”, - сказала Нина ему на ухо, откидывая его голову назад, чтобы остановить кровотечение. “Я знаю, что никогда не буду ею, но ты должен отпустить”.

У Сэма буквально отвисла челюсть. Так вот что она имела в виду там, в доме! Отпустить Триш, не ее!

Пердью вошел с пистолетом Уэсли, постоянно приставленным к спине, и момент испарился просто так.

“Нина, что ты знаешь об этом офисе? Это есть в записях?” - Спросил Пердью.

“Пердью, никто даже не знает об этом месте. Как это могло бы быть в какой-либо записи?” она сорвалась.

Джост порылся в каких-то бумагах на столе. “Здесь есть несколько апокрифических текстов!” - объявил он, выглядя очарованным. “Настоящие, древние писания!”

Нина вскочила и присоединилась к нему.

“Вы знаете, в подвале западной башни Вевельсбурга находился личный сейф, который Гиммлер установил там. Только он и комендант замка знали об этом, но после войны его содержимое было вывезено и так и не было найдено ”, - читала лекцию Нина, просматривая тайные документы, о которых слышала только в легендах и древних исторических кодексах. “Держу пари, что его перенесли сюда. Я бы даже зашла так далеко, что сказала... ” она повернулась во все стороны, чтобы внимательно изучить возраст литературы, “ что это вполне могло быть также хранилищем. Я имею в виду, ты видел дверь, через которую мы вошли.”

Когда она опустила глаза на открытый ящик, она нашла горсть свитков огромной древности. Нина увидела, что Джост не обращает внимания, и при ближайшем рассмотрении поняла, что это был тот же самый папирус, на котором был написан дневник. Оторвав конец своими изящными пальчиками, она слегка развернула его и прочла на латыни что—то, от чего у нее перехватило дыхание — Александрина Библиотес - Сценарий из Атлантиды

Могло ли это быть? Она убедилась, что никто не видел, как она как можно осторожнее складывала свитки в свою сумку.

“Мистер Блум, ” сказала она после того, как забрала свитки, - не могли бы вы рассказать мне, что еще было написано в дневнике об этом месте?” Она сохраняла разговорный тон, но хотела занять его и установить более сердечную связь между ними, чтобы не выдать его своих намерений.

“По правде говоря, у меня не было особого интереса к кодексу, доктор Гулд. Моей единственной заботой было использовать Агату Пердью, чтобы найти этого человека ”, - ответил он, кивая в сторону Пердью, пока другие мужчины обсуждали возраст комнаты со скрытыми записями и ее содержимое. “Однако, что было интересно, так это то, что он написал где-то после стихотворения, которое привело вас сюда, прежде чем нам пришлось пройти через трудности, разгадывая его”.

“Что он сказал?” спросила она с притворным интересом. Но то, что он непреднамеренно передал Нине, заинтересовало ее исключительно в историческом плане.

“Клаус Вернер был градостроителем Кельна, вы знали?” - спросил он. Нина кивнула. Он продолжил: “В дневнике он пишет, что он вернулся туда, где он был размещен в Африке, и вернулся к египетской семье, которая владела землей, где, как он утверждал, видел это великолепное сокровище мира, да?”

“Да”, - ответила она, бросив взгляд на Сэма, залечивающего свои синяки.

“Он хотел сохранить это для себя, как и ты”, - ехидно усмехнулся Йост. “Но ему понадобилась помощь коллеги, археолога, который работал здесь, в Вевельсбурге, человека по имени Вильгельм Джордан. Он сопровождал Вернера как историка, чтобы забрать сокровище из небольшого владения египтянина в Алжире, точно так же, как и вы, ” он весело повторил свое оскорбление. “Но когда они вернулись в Германию, его друг, который в то время руководил раскопками в окрестностях Вевельсбурга по поручению Гиммлера и Верховного комиссара СС, напоил его и застрелил, забрав вышеупомянутую добычу, которую Вернер все еще не упоминались непосредственно в его трудах. Я думаю, мы никогда не узнаем, чем они были ”.

“Жаль”, - Нина изобразила сочувствие, в то время как ее сердце бешено колотилось в груди.

Она надеялась, что они смогут каким-то образом избавиться от этих не слишком сердечных джентльменов раньше, чем позже. За последние несколько лет Нина гордилась тем, что превратилась из дерзкого, хотя и пацифистского ученого в способного надирающего задницы человека, в которого ее превратили люди, с которыми она столкнулась. Когда-то она сочла бы своего гуся приготовленным в подобной ситуации, теперь она думала о способах избежать поимки, как будто это было само собой разумеющимся — и так оно и было. В той жизни, которой она жила в настоящее время, угроза смерти постоянно нависала над ней и ее коллегами, и она стала невольным участником безумия маниакальных игр власти и его сомнительных персонажей.

Из коридора донеслось гудение турбины — внезапная, оглушительная тишина, сменившаяся только тихим воющим свистом ветра, который преследовал сложные туннели. На этот раз все заметили, с недоумением глядя друг на друга.

“Что только что произошло?” Спросил Уэсли, первым заговоривший в мертвой тишине.

“Странно, что вы замечаете шум только после того, как он приглушен, не так ли?” - произнес голос из другой комнаты.

“Da! Но теперь я слышу, как я думаю”, - заговорил другой.

Нина и Сэм мгновенно узнали голос и обменялись крайне обеспокоенными взглядами.

“Наше время еще не вышло, не так ли?” Сэм спросил Нину громким шепотом. Среди озадаченных выражений других, Нина кивнула головой Сэму, отрицая. Они оба знали голос Людвига Берна и их друга Александра Ариченкова. Пердью тоже узнал голос русского.

“Что здесь делает Александр?” он спросил Сэма, но прежде чем тот успел ответить, двое мужчин вошли в дверной проем. Уэсли направил свое оружие на Александра, а Йост Блум грубо схватил миниатюрную Нину за волосы и приставил дуло своего "Макарова" к ее виску.

“Пожалуйста, не надо”, - выпалила она, не подумав. Взгляд Берна сосредоточился на голландце.

“Если ты причинишь вред доктору Гулду, я уничтожу всю твою семью, Йост”, - без колебаний предупредил Берн. “И я знаю, где они находятся”.

“Вы знаете друг друга?” - Спросил Пердью.

“Это один из руководителей из Мöнх Саридага, мистер Пердью”, - ответил Александр. Пердью выглядел бледным и очень неуютным. Он знал, почему бригада была здесь, но он не знал, как она нашла его. На самом деле, впервые в своей жизни яркий и беззаботный миллиардер почувствовал себя червяком на крючке; честная добыча за то, что слишком глубоко забрался в места, которые ему следовало оставить там.

“Да, мы с Йостом служили одному и тому же хозяину, пока я не пришел в себя и не перестал быть пешкой в руках таких идиотов, как Рената”, - усмехнулся Берн.

“Клянусь Богом, я убью ее”, - повторил Джост, причинив Нине боль ровно настолько, чтобы она взвизгнула. Сэм встал в атакующую стойку, и Джост тут же обменялся злобным взглядом с журналистом: “Ты хочешь еще раз спрятаться, горец?”

“Пошел ты, сырный член! Повредишь хоть волосок у нее на голове, и я сдеру твою гребаную кожу вон тем ржавым скальпелем в другой комнате. Испытай меня!” Сэм рявкнул, и он имел в виду именно это.

“Я бы сказал, что ты в меньшинстве не только из-за людей, но и из-за невезения, товарищ”, - усмехнулся Александр, доставая из кармана косяк и зажигая его спичкой. “Теперь, мальчик, опусти свое оружие, или нам придется надеть поводок и на тебя”.

С этими словами Александр бросил к ногам Уэсли пять собачьих ошейников.

“Что ты сделал с моими собаками?” он горячо кричал, вены вздулись у него на шее, но Берн и Александр не обратили на него никакого внимания. Уэсли снял свой пистолет с предохранителя. Его глаза были полны слез, а губы неудержимо дрожали. Всем, кто был свидетелем, было ясно, что он был непостоянен. Берн опустил глаза на Нину, подсознательно прося ее сделать первый шаг своим незаметным кивком. Она была единственной, кто находился в прямой опасности, поэтому ей предстояло собраться с духом и попытаться застать Блума врасплох.

Симпатичная историчка воспользовалась моментом, чтобы вспомнить, чему ее однажды научила ее покойная подруга Вэл, когда они немного спарринговали. С приливом адреналина ее тело пришло в движение, и со всей силы она дернула руку Блума вверх за локоть, заставив его пистолет направить вниз. Пердью и Сэм одновременно бросились к Блуму, сбивая его с ног, при этом Нина все еще была в его хватке.

В туннелях под замком Вевельсбург прогремел оглушительный выстрел.

Глава 34

Агата Пердью ползала по грязному цементному полу подвала, где она проснулась. Мучительная боль в ее груди свидетельствовала о последней травме, которую она получила от рук Уэсли Бернарда и Йоста Блума. Прежде чем они всадили две пули в ее торс, она подвергалась жестокому обращению со стороны Блума в течение нескольких часов, пока не потеряла сознание от боли и потери крови. Едва живая, Агата усилием воли заставляла ее продолжать двигаться на ободранных коленях к маленькому квадрату из дерева и пластика, который она могла видеть сквозь кровь и слезы в своих глазах.

Борясь за то, чтобы ее легкие расширились, она хрипела с каждым скрежещущим движением вперед. Квадрат переключателей и токов на грязной стене манил, но она не чувствовала, что сможет зайти так далеко, прежде чем забвение заберет ее. Жгучие и пульсирующие, незаживающие отверстия, оставленные металлическими пулями, вонзившимися в плоть ее диафрагмы и верхней части грудной клетки, сильно кровоточили, и казалось, что ее легкие были подушечками для булавок к железнодорожным шипам.

За пределами комнаты был мир, не подозревающий о ее бедственном положении, и она знала, что никогда больше не увидит солнца. Но одна вещь, которую знала гениальная библиотекарша, заключалась в том, что нападавшие на нее ненамного переживут ее. Когда она сопровождала своего брата в крепость в горах, где встречаются Монголия и Россия, они поклялись использовать украденное оружие против совета любой ценой. Вместо того, чтобы рисковать тем, что по требованию совета восстанет еще одна Рената из "Черного солнца", если они потеряют терпение в поисках Мирелы, Дэвид и Агата решили также ликвидировать совет.

Если бы они покончили с людьми, которые выбрали руководство Орденом Черного Солнца, некому было бы избирать нового лидера, когда они передали Ренату Бригаде Отступников. И лучшим способом сделать это было бы использовать Лонгинус, чтобы уничтожить их все сразу. Но теперь она столкнулась с собственной кончиной и понятия не имела, где был ее брат, и был ли он вообще еще жив после того, как Блум и его звери нашли его. Однако, преисполненная решимости внести свою лепту в общее дело, Агата рискнула убить невинных людей, хотя бы для того, чтобы отомстить за себя. Кроме того, она никогда не была из тех, кто позволяет своим моральным устоям или эмоциям взять верх над тем, что нужно было сделать, и она собиралась доказать это сегодня, прежде чем испустит свой последний вздох.

Предполагая, что она мертва, они набросили на ее тело пальто, чтобы избавиться от него, как только вернутся. Она знала, что они планировали найти ее брата и заставить его отказаться от Ренаты, прежде чем убить его, а затем сместить Ренату, чтобы ускорить внедрение нового лидера.

Силовой ящик приглашал ее все ближе.

С помощью проводки в нем она могла перенаправить ток на маленький серебряный передатчик, который Дейв смастерил для ее планшета, чтобы использовать в качестве спутникового модема еще в Турсо. С двумя сломанными пальцами и большей частью содранной кожи с костяшек пальцев Агата рылась во вшитом кармане пальто, чтобы достать маленький локатор, который они с братом смастерили после возвращения из России. Он был разработан и собран специально в соответствии со спецификациями Лонгинуса и служил дистанционным детонатором. Дейв и Агата собирались использовать это, чтобы уничтожить штаб-квартиру совета в Брюгге, надеясь уничтожить большинство, если не всех, членов.

Добравшись до электрической будки, она оперлась на сломанную старую мебель, которая тоже была свалена туда и забыта, совсем как Агата Пердью. С огромным трудом она творила свою магию, постепенно и осторожно, молясь, чтобы она не погибла до того, как завершит настройку для детонации незначительного на вид супероружия, которое она умело установила на Уэсли Бернарда сразу после того, как он изнасиловал ее во второй раз.

Глава 35

Сэм осыпал Блума ударами, в то время как Нина держала Пердью в своих объятиях. Когда пистолет Блума выстрелил, Александр бросился на Уэсли, получив пулю в плечо, прежде чем Берн повалил молодого человека и вырубил его. Пердью был ранен в бедро из пистолета Блума, направленного вниз, но он был в сознании. Нина обвязала его ногу куском ткани, который она разорвала на полоску, чтобы пока остановить кровотечение.

“Сэм, теперь ты можешь остановиться”, - сказал Берн, стаскивая Сэма с обмякшего тела Йоста Блума. Приятно было поквитаться, подумал Сэм и нанес себе еще один удар, прежде чем позволить Берну поднять его с земли.

“Мы скоро с вами разберемся. Как только все смогут успокоиться”, - сказала Нина Пердью, но адресовала свои слова Сэму и Берну. Александр сидел у стены у двери с кровоточащим плечом, разыскивая в кармане пальто флягу с эликсиром.

“И что нам теперь с ними делать?” - Спросил Сэм у Берна, вытирая пот с лица.

“Сначала я хотел бы вернуть предмет, который они у нас украли. Затем заберем их с собой в Россию в качестве заложников. Они могли бы снабдить нас огромным количеством информации о деяниях "Черного солнца" и проинформировать нас обо всех учреждениях и членах, о которых мы еще не знаем ”, - ответил Берн, связывая Блума ремнями из медицинской палаты по соседству.

“Как ты сюда попал?” Спросила Нина.

“Самолет. Пока мы разговариваем, в Ганновере меня ждет пилот. Почему?” он нахмурился.

“Ну, мы не смогли найти тот предмет, который вы послали нам вернуть вам, - сказала она Берну с некоторым беспокойством, - и мне было интересно, что вы здесь делали; как вы нашли нас”.

Берн покачал головой, на его губах заиграла мягкая улыбка от намеренного такта, с которым симпатичная женщина задавала свои вопросы. “Я полагаю, что здесь была задействована некоторая синхронность. Видишь ли, Александр и я пошли по следам чего-то, что было украдено у Бригады сразу после того, как вы с Сэмом отправились в свое путешествие.”

Он присел на корточки рядом с ней. Нина могла сказать, что он что-то подозревал, но его привязанность к ней не давала ему потерять свое спокойное поведение.

“Что меня беспокоит, так это то, что сначала мы думали, что вы с Сэмом имеете к этому какое-то отношение. Но Александр здесь убедил нас в обратном, и мы поверили ему, все же, следуя сигналу Лонгинуса, кого мы должны найти, но те самые люди, которые, как нас заверили, не имели никакого отношения к его краже, ” он усмехнулся.

Нина почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло от страха. Исчезла доброта, которую Людвиг всегда питал к ней, в его голосе и глазах, смотревших на нее с презрением. “Теперь скажите мне, доктор Гулд, что я должен думать?”

“Людвиг, мы не имеем никакого отношения ни к какой краже!” - запротестовала она, тщательно следя за своим тоном.

“Капитан Берн был бы предпочтительнее, доктор Гулд”, - мгновенно отрезал он. “И, пожалуйста, не пытайся во второй раз выставить меня дураком”.

Нина посмотрела на Александра в поисках поддержки, но он был без сознания. Сэм покачал головой: “Она не лжет вам, капитан. Мы определенно не имеем к этому никакого отношения ”.

“Тогда как случилось, что Лонгин оказался здесь?” Берн зарычал на Сэма. Он встал и повернулся лицом к Сэму, его внушительный рост в угрожающей позе и ледяные глаза. “Это привело нас прямо к вам!”

Пердью больше не мог этого выносить. Он знал правду, и теперь, снова из-за него, Сэм и Нина поджаривались, их жизни снова были под угрозой. Заикаясь от боли, он поднял руку, чтобы привлечь внимание Берна: “Это не было делом рук Сэма или Нины, капитан. Я не знаю, как Лонгинус привел вас сюда, потому что его здесь нет.”

“Откуда ты это знаешь?” Строго спросил Берн.

“Потому что я был тем, кто украл это”, - признался Пердью.

“О, Иисус!” - Воскликнула Нина, недоверчиво запрокидывая голову. “Ты не можешь быть серьезным”.

“Где это?” - Крикнул Берн, сосредоточившись на Пердью, как стервятник, ожидающий предсмертного хрипа.

“Это с моей сестрой. Но я не знаю, где она сейчас. По правде говоря, она украла их у меня в тот день, когда рассталась с нами в Кельне, ” добавил он, качая головой от абсурдности этого.

“Боже милостивый, Пердью! Что еще ты скрываешь?” - Взвизгнула Нина.

“Я же тебе говорил”, - спокойно сказал Сэм Нине.

“Не надо, Сэм! Просто не делай этого!” - предупредила она его и встала из-под Пердью. “Ты можешь помочь себе выбраться из этого, Пердью”.

Уэсли появился из ниоткуда.

Он глубоко вонзил ржавый штык в живот Берна. Нина закричала. Сэм оттащил ее от греха подальше, когда Уэсли с маниакальной гримасой посмотрел Берну прямо в глаза. Он вытащил окровавленную сталь из плотного вакуума тела Берна и погрузил ее обратно во второй раз. Пердью отошел так быстро, как только мог на одной ноге, в то время как Сэм прижимал Нину к себе, ее лицо уткнулось в его грудь.

Но Берн оказался крепче, чем Уэсли предполагал. Он схватил молодого человека за горло и мощным ударом швырнул их обоих на книжные полки. С яростным рычанием он сломал руку Уэсли, как прутик, и двое вступили в яростную битву на земле. Шум вывел Блума из ступора. Его смех заглушал боль и войну между двумя мужчинами на полу. Нина, Сэм и Пердью нахмурились от его реакции, но он не обратил на них внимания. Он просто продолжал смеяться, безразличный к своей собственной судьбе.

Берн терял способность дышать, его раны заливали штаны и ботинки. Он слышал, как Нина плачет, но у него не было времени в последний раз любоваться ее красотой — ему нужно было совершить убийство.

Сокрушительным ударом по шее Уэсли он обездвижил нервы молодого человека, оглушив его на мгновение, ровно настолько, чтобы сломать ему шею. Берн упал на колени, чувствуя, как его жизнь ускользает. Раздражающий смех Блума привлек его внимание.

“Пожалуйста, убейте и его тоже”, - мягко сказал Пердью.

“Ты только что убил моего помощника, Уэсли Бернарда!” Блум улыбнулся. “Он был воспитан приемными родителями в "Черном солнце", ты знал, Людвиг? Они были достаточно любезны, чтобы позволить ему сохранить часть его первоначальной фамилии — Берн.”

Блум разразился визгливым смехом, который привел в ярость всех в пределах слышимости, в то время как умирающие глаза Берна утонули в растерянных слезах.

“Ты только что убил собственного сына, папочка”, - усмехнулся Блум. Ужас этого был слишком велик для Нины.

“Мне так жаль, Людвиг!” - причитала она и держала его за руку, но в Берне ничего не осталось. Его мощное тело не выдержало его желания умереть, и он благословил себя лицом Нины, прежде чем свет окончательно покинул его глаза.

“Разве вы не рады, что Уэсли мертв, мистер Пердью?” Блум направил свой яд на Пердью. “Так и должно быть, после тех невыразимых вещей, которые он сделал с твоей сестрой, прежде чем прикончил эту сучку!” Он засмеялся.

Сэм схватил свинцовую подставку для книг с полки позади них. Он подошел к Блуму и опустил тяжелый предмет на его череп без каких-либо колебаний или раскаяния. Кость треснула, когда Блум смеялся, и тревожное шипение вырвалось у него изо рта, когда мозговое вещество просочилось на плечо.

Покрасневшие глаза Нины с благодарностью посмотрели на Сэма. В свою очередь, Сэм выглядел потрясенным собственным поступком, но он ничего не мог сделать, чтобы оправдать это. Пердью неловко поерзал, пытаясь дать Нине время оплакать Берна. Проглотив собственную потерю, он, наконец, сказал: “Если Лонгинус среди нас, было бы хорошей идеей уйти. Прямо сейчас. Совет скоро заметит, что их голландские филиалы не зарегистрировались, и они придут их искать ”.

“Это верно”, - сказал Сэм, и они собрали все, что смогли спасти из старых документов. “И ни секундой раньше, потому что эта мертвая турбина - одно из двух хилых устройств, поддерживающих подачу электричества. Огни скоро погаснут, и нам крышка”.

Пердью быстро подумал. У Агаты был Лонгинус. Уэсли убил ее. Бригада отследила здесь Лонгинуса, он сформулировал свой вывод. Значит, оружие должно быть у Уэсли, и этот идиот понятия не имел, что оно у него?

Похитив желанное оружие и прикасаясь к нему, Пердью знал, как оно выглядит, и более того, он знал, как его безопасно транспортировать.

Они привели Александра в чувство и взяли несколько обернутых полиэтиленом бинтов, которые смогли найти в медицинских шкафчиках. К сожалению, большинство хирургических инструментов были грязными и не могли быть использованы для заживления ран Пердью и Александра, но было важнее сначала выбраться из дьявольского лабиринта Вевельсбурга.

Нина убедилась, что собрала все свитки, которые смогла найти, на случай, если там были еще бесценные реликвии античного мира, которые нужно было спасти. Хотя ее тошнило от отвращения и печали, она не могла дождаться, чтобы изучить эзотерические сокровища, которые она обнаружила в тайном хранилище Генриха Гиммлера.

Глава 36

К поздней ночи все они выбрались из Вевельсбурга и направлялись к взлетно-посадочной полосе в Ганновере. Александр решил отвести взгляд от своих спутников, потому что они были так добры, включив его бессознательное "я" в их побег из подземных туннелей. Он проснулся как раз перед тем, как они вышли из ворот, которые Пердью убрал по их прибытии, чувствуя, как плечи Сэма поддерживают его обмякшее тело в плохо освещенных пещерах Второй мировой войны.

Конечно, солидный гонорар, предложенный Дейвом Пердью, также не повредил его чувству лояльности, и он подумал, что лучше сохранить расположение бригады, не скрываясь. Они собирались встретиться с Отто Шмидтом на взлетно-посадочной полосе и связаться с другими командирами бригады для дальнейших инструкций.

Тем не менее, Пердью хранил молчание о своем пленнике в Турсо, даже когда он получил новое сообщение, надев на собаку намордник. Это безумие. Теперь, когда он потерял свою сестру и Лонгин, у него заканчивались козыри, когда противоборствующие силы собрались против него и его друзей.

“Вот он!” Александр указал на Отто, когда они прибыли в аэропорт Ганновера в Лангенхагене. Он сидел в ресторане, когда Александр и Нина нашли его.

“Доктор Гулд!” он радостно воскликнул, когда увидел Нину. “Рад видеть тебя снова”.

Немецкий пилот был очень дружелюбным человеком, и он был одним из бойцов бригады, которые защищали Нину и Сэма, когда Берн обвинил их в краже "Лонгинуса". С большим трудом они передали печальные новости Отто и вкратце рассказали ему о том, что произошло в исследовательском центре.

“И вы никак не могли привезти его тело?” он, наконец, спросил.

“Нет, герр Шмидт, ” вмешалась Нина, - мы должны были выбраться до того, как оружие взорвалось. Мы до сих пор понятия не имеем, взорвался ли он. Я предлагаю вам воздержаться от отправки туда еще людей, чтобы забрать тело Берна. Это слишком опасно ”.

Он прислушался к предупреждению Нины, но быстро связался со своим коллегой Бриджесом, чтобы сообщить ему об их статусе и потере "Лонгина". Нина и Александр с тревогой ждали, надеясь, что у Сэма и Пердью не иссякнет терпение и они присоединятся к ним до того, как они разработают план действий с помощью Отто Шмидта. Нина знала, что Пердью предложит заплатить Шмидту за его беспокойство, но она посчитала, что это было бы неуместно после того, как Пердью признался в краже Лонгинуса в первую очередь. Александр и Нина заключили соглашение пока держать этот факт при себе.

“Хорошо, я запросил отчет о состоянии дел. Как товарищ командир, я уполномочен принимать любые меры, которые считаю нужным ”, - сказал им Отто, вернувшись из здания, откуда он сделал частный звонок. “Я хочу, чтобы вы знали, что потеря Лонгинуса и все еще отсутствие возможности приблизиться к аресту Ренаты не устраивают меня ... нас. Но поскольку я доверяю тебе, и поскольку ты сообщил, когда мог сбежать, я решил помочь тебе...”

“О, спасибо тебе!” Нина вздохнула с облегчением.

“НО...” продолжил он, “я не возвращаюсь в М öнх Саридаг с пустыми руками, так что это не снимает тебя с крючка. У твоих друзей, Александр, все еще есть песочные часы, в которых быстро сыплется песок. Это не изменилось. Я ясно выразился?”

“Да, сэр”, - ответил Александр, в то время как Нина благодарно кивнула.

“Теперь расскажите мне о вашей экскурсии, о которой вы упоминали, доктор Гулд”, - сказал он Нине, ерзая на своем стуле, чтобы внимательно слушать.

“У меня есть основания полагать, что я обнаружила древние писания, такие же древние, как свитки Мертвого моря”, - начала она.

“Могу я увидеть их?” - Спросил Отто.

“Я бы предпочел показать их вам в более... уединенном месте?” Нина улыбнулась.

“Сделано. Куда мы направляемся?”

* * *

Менее чем через тридцать минут "Джет Рейнджер" Отто с четырьмя пассажирами — Пердью, Александром, Ниной и Сэмом — направлялся в Турсо. Они задержатся в поместье Пердью, в том самом месте, где мисс Мейзи ухаживала за гостем из своих кошмаров без ведома кого-либо, кроме Пердью и его так называемой экономки. Пердью предположил, что это было бы лучшее место, потому что там была импровизированная лаборатория в подвале, где Нина могла бы провести радиоуглеродный анализ найденных ею свитков, научно датируя органическую основу пергамента для проверки подлинности.

Для Отто было обещание забрать что-то из "дискавери", хотя Пердью планировал избавиться от очень дорогого и раздражающего актива раньше, чем позже. Все, что он хотел сделать сначала, это посмотреть, как обернется открытие Нины.

“Так ты думаешь, это часть свитков Мертвого моря?” Сэм спросил ее, когда она устанавливала оборудование, которое Пердью предоставил в ее распоряжение, в то время как Пердью, Александр и Отто обратились за помощью к местному врачу, чтобы тот обработал их пулевые ранения, не задавая слишком много вопросов.

Глава 37

Мисс Мейзи вошла в подвал с подносом.

“Хочешь чаю с печеньем?” она улыбнулась Нине и Сэму.

“Благодарю вас, мисс Мейзи. И, пожалуйста, если тебе понадобится помощь на кухне, я к твоим услугам, - предложил Сэм со своим фирменным мальчишеским шармом. Нина усмехнулась, настраивая сканер.

“О, спасибо вам, мистер Клив, но я справлюсь сама”, - заверила его Мэйзи, бросив на Нину взгляд игривого ужаса, который появился на ее лице, вспоминая кухонные катастрофы, которые устроил Сэм, когда в последний раз помогал ей готовить завтрак. Нина опустила лицо, чтобы хихикнуть.

Руками в перчатках Нина Гулд с огромной нежностью взяла в руки первый свиток папируса.

“Так ты думаешь, это те самые свитки, о которых мы всегда читаем?” - Спросил Сэм.

“Да,” Нина улыбнулась, ее лицо сияло от возбуждения, “и по моей ржавой латыни я знаю, что эти три, в частности, являются неуловимыми свитками Атлантиды!”

“Атлантида, как на затонувшем континенте?” - спросил он, выглядывая из-за машины, чтобы взглянуть на древние тексты на незнакомом языке, записанные выцветшими черными чернилами.

“Это верно”, - ответила она, сосредоточившись на том, чтобы подготовить хрупкий пергамент как раз для теста.

“Но ты знаешь, что большая часть этого - предположения, даже само его существование, не говоря уже о его местонахождении”, - упомянул Сэм, облокотившись на стол, чтобы понаблюдать за работой ее умелых рук.

“Было слишком много совпадений, Сэм. Несколько культур, содержащих одни и те же доктрины, одни и те же легенды, не говоря уже о том, что страны, которые, как считается, окружали континент Атлантида, имеют одинаковую архитектуру и зоологию ”, - сказала она. “Выключите вон тот свет, пожалуйста”.

Он подошел к выключателю основного верхнего освещения и окутал подвал тусклым светом от двух ламп на противоположных сторонах комнаты. Сэм наблюдал за ее работой и не мог не испытывать к ней бесконечного восхищения. Она не только выдержала все опасности, которым подвергли их Пердью и его сторонники, но и сохранила свой профессионализм, выступая в качестве защитника всех исторических сокровищ. Она ни разу не подумала о том, чтобы присвоить реликвии, с которыми имела дело, или присвоить себе заслуги за открытия, которые она сделала, рискуя своей жизнью, чтобы раскрыть красоту неизвестного прошлого.

Ему было интересно, что она чувствовала, когда смотрела на него сейчас, все еще разрываясь между любовью к нему и тем, чтобы считать его своего рода предателем. Последнее не осталось незамеченным. Сэм понял, что Нина считала его таким же недоверчивым, как и Пердью, и все же она была так близка с обоими мужчинами, что никогда не смогла бы по-настоящему уйти.

“Сэм”, - ее голос вырвал его из безмолвного созерцания, - “Не мог бы ты положить это обратно в кожаный свиток, пожалуйста? То есть после того, как вы наденете перчатки!” Он порылся в содержимом ее сумки и нашел коробку с хирургическими перчатками. Он взял пару и церемонно надел их, улыбаясь ей. Она передала ему свиток. “Продолжайте поиски полости рта, когда вернетесь домой”, - улыбнулась она. Сэм усмехнулся, аккуратно укладывая свиток в кожаный рулон и аккуратно завязывая его внутри.

“Как ты думаешь, мы когда-нибудь сможем вернуться домой, не прикрывая свои спины?” он спросил на более серьезной ноте.

“Я надеюсь на это. Ты знаешь, оглядываясь назад, я не могу поверить, что когда-то моей самой большой угрозой был Мэтлок и его сексистская снисходительность в университете ”, - поделилась она воспоминаниями о своей академической карьере под руководством претенциозной шлюхи, привлекающей внимание, которая присвоила все ее достижения как свои собственные ради рекламы, когда они с Сэмом впервые встретились.

“Я скучаю по Бруичу”, - надулся Сэм, сетуя на отсутствие любимого кота, “и по пинте пива с Пэдди каждую пятницу вечером. Боже, кажется, что до тех дней осталась целая жизнь, не так ли?”

“Да. Это почти так, как если бы мы проживали две жизни в одной, вы так не думаете? Но, с другой стороны, мы бы не знали и половины того, что у нас есть, и не испытали даже унции тех удивительных вещей, которые у нас есть, если бы нас не забросили в эту жизнь, а?” она утешала его, хотя, по правде говоря, она бы в мгновение ока вернула свою скучную преподавательскую жизнь к комфортному безопасному существованию.

Сэм кивнул, соглашаясь с этим на 100 процентов. В отличие от Нины, он полагал, что в прошлой жизни его бы уже повесили на веревке, свисающей с водопровода в ванной. Мысли о его почти идеальной жизни со своей покойной невестой é, ныне покойной, преследовали бы его с чувством вины каждый день, если бы он все еще работал внештатным журналистом для различных изданий в Великобритании, как он когда-то планировал сделать по предложению своего психотерапевта.

Не было сомнений, что его квартира, его частые пьяные выходки и его прошлое уже настигли бы его, тогда как сейчас у него не было времени думать о прошлом. Теперь он должен был смотреть под ноги, научился быстро судить о людях и оставаться в живых любой ценой. Ему было неприятно признавать это, но Сэм предпочитал находиться в объятиях опасности, а не спать в огне жалости к себе.

“Нам понадобится лингвист, переводчик. О, Боже мой, нам снова приходится выбирать незнакомцев, которым мы можем доверять, - вздохнула она, запустив руку в волосы. Это внезапно напомнило Сэму о Триш; как она часто накручивала выбившийся локон на палец, позволяя ему вернуться на место после того, как она туго его натягивала.

“И вы уверены, что в этих свитках должно быть указано местоположение Атлантиды?” он нахмурился. Концепция была слишком притянута за уши, чтобы Сэм мог ее осознать. Никогда твердо не веривший в теории заговора, ему пришлось признать многие несоответствия, в которые он не верил, пока не испытал это на собственном опыте. Но Атлантида? По мнению Сэма, это был своего рода исторический город, который был затоплен.

“Не только местоположение, но и говорится, что Свитки Атлантиды записали секреты развитой цивилизации, ушедшей в свое время так далеко вперед, что ее населяли те, кого мифология сегодня предлагает в качестве богов и богинь. Говорили, что люди Атлантиды обладали таким превосходным интеллектом и методологией, что им приписывают строительство пирамид в Гизе, Сэм, ” бессвязно проговорила она. Он мог видеть, что Нина потратила много времени на легенду об Атлантиде.

“Так где же это должно было быть расположено?” он спросил. “И что, черт возьми, нацисты сделали бы с затопленным участком суши? Разве они уже не были удовлетворены, подчинив себе все культуры, которые над водой?”

Нина склонила голову набок и вздохнула от его цинизма, но это заставило ее улыбнуться.

“Нет, Сэм. Я думаю, что то, за чем они охотились, было написано где-то в этих свитках. Многие исследователи и философы размышляли о положении острова, и большинство согласились, что он расположен между северной Африкой и слиянием Америк ”, - читала она лекцию.

“Это действительно велико”, - отметил он, думая об огромной части Атлантического океана, занятой одним массивом суши.

“Это было. Согласно трудам Платона, а впоследствии и другим более современным теориям, Атлантида является причиной того, что так много разных континентов имеют схожие стили застройки и животный мир. Все это пришло от цивилизации Атлантиды, которая, так сказать, соединила другие континенты ”, - объяснила она.

Сэм немного подумал. “Так чего бы хотел Гиммлер, как вы думаете?”

“Знание. Продвинутые знания. Недостаточно было того, что Гитлер и его собаки думали, что высшая раса была потомком какой-то потусторонней породы. Возможно, они думали, что это именно то, кем были жители Атлантиды, и что у них будут секреты, связанные с передовой технологией и тому подобным ”, - предположила она.

“Это была бы осязаемая теория”, - согласился Сэм.

Последовало долгое молчание, и только машина нарушала тишину. Они встретились взглядами. Это был редкий момент наедине, когда им не угрожали и они находились в смешанной компании. Нина могла видеть, что что-то беспокоило Сэма. Как бы ей ни хотелось отмахнуться от недавнего шокирующего опыта, который у них был, она не смогла сдержать свое любопытство.

“В чем дело, Сэм?” - спросила она почти непроизвольно.

“Ты думал, я снова был одержим Триш?” - спросил он.

“Я так и сделала”, - Нина опустила глаза в пол, сцепив руки перед собой. “Я увидел эти стопки заметок и приятных воспоминаний и я ... я подумал ...”

Сэм подошел к ней в мягком свете унылого подвала и заключил ее в свои объятия. Она позволила ему. На данный момент ее не волновало, во что он был вовлечен или как далеко она должна верить, что он каким-то преднамеренным образом не привел совет к ним в Вевельсбурге. Теперь, здесь, он был просто Сэмом —ее Сэмом.

“Заметки о нас — Триш и мне — это не то, что ты думаешь”, - прошептал он, когда его пальцы играли в ее волосах, баюкая ее затылок, в то время как другая его рука была крепко обернута вокруг ее изящной талии. Нина не хотела портить момент ответом. Она хотела, чтобы он продолжил. Она хотела знать, о чем это было. И она хотела услышать это непосредственно от Сэма. Нина просто молчала и позволяла ему говорить, наслаждаясь каждым драгоценным моментом наедине с ним; вдыхая слабый запах его одеколона и смягчителя ткани его свитера, тепло его тела рядом с ней и далекий ритм его сердца внутри него.

“Это всего лишь книга”, - сказал он ей, и она могла слышать, как он улыбается.

“Что ты имеешь в виду?” спросила она, хмуро глядя на него.

“Я пишу книгу для лондонского издателя обо всем случившемся, начиная с того момента, как я встретил Патрицию и до… ну, ты знаешь”, - объяснил он. Его темно-карие глаза теперь казались черными, и единственным белым пятном был слабый отблеск света, который делал его живым для нее — живым и реальным.

“О, Боже, я чувствую себя такой глупой”, - простонала она и крепко уткнулась лбом в мускулистую впадину на его груди. “Я был опустошен. Я думал… о, черт, Сэм, мне жаль”, - захныкала она в замешательстве. Он усмехнулся ее ответу и, подняв ее лицо к своему, запечатлел глубокий, чувственный поцелуй на ее губах. Нина почувствовала, как учащенно забилось его сердце, и это заставило ее слегка застонать.

Пердью прочистил горло. Он стоял на верхней площадке лестницы, опираясь на трость, чтобы перенести большую часть своего веса на поврежденную ногу.

“Мы вернулись и все исправили”, - объявил он с легкой улыбкой поражения при виде их романтического момента.

“Пердью!” - Воскликнул Сэм. “Эта трость каким-то образом придает тебе утонченный образ, как у злодея Джеймса Бонда”.

“Спасибо тебе, Сэм. Я выбрал его именно по этой причине. Внутри спрятан кортик, который я покажу тебе позже”, - без особого юмора подмигнул Пердью.

Александр и Отто подошли к нему сзади.

“И являются ли документы подлинными, доктор Гулд?” Отто спросил Нину.

“Хм, пока не знаю. Тесты займут несколько часов, прежде чем мы окончательно узнаем, являются ли они настоящими апокрифическими и александрийскими текстами ”, - объяснила Нина. “Таким образом, мы должны быть в состоянии определить по одному свитку приблизительный возраст всех остальных, написанных теми же чернилами и почерком”.

“Пока мы ждем, я могу дать остальным прочесть, да?” Нетерпеливо предложил Отто.

Нина посмотрела на Александра. Она не знала Отто Шмидта достаточно хорошо, чтобы доверить ему свою находку, но, с другой стороны, он был одним из глав Бригады Отступников и поэтому мог мгновенно решить судьбу их всех. Если они ему не понравятся, Нина боялась, что он прикажет убить Катю и Сергея, пока он играл в дартс с партией Пердью, как будто заказывал пиццу.

Александр одобрительно кивнул.

Глава 38

Дородный шестидесятилетний Отто Шмидт сел за антикварное бюро наверху в гостиной, чтобы изучить надписи на свитках. Сэм и Пердью играли в дартс, бросая Александру вызов бросить правой рукой, так как русский-левша был ранен в левое плечо. Всегда готовый на риск, сумасшедший русский показал их действительно хорошо, даже попытавшись провести раунд с больной рукой.

Нина присоединилась к Отто несколько минут спустя. Она была очарована его способностью читать на двух из трех языков, которые они нашли в свитках. Он кратко рассказал ей о своей учебе и своей склонности к языкам и культурам, что также заинтриговало Нину, прежде чем она выбрала историю в качестве специальности. Хотя она преуспевала в латыни, австрийка могла также читать на иврите и греческом, что было находкой. Последнее, что хотела сделать Нина, это снова рисковать их жизнями, используя какого-то незнакомца для работы со своими реликвиями. Она все еще была убеждена, что неонацисты , которые пытались убить их по пути в Вевельсбург, были посланы графологом Рэйчел Кларк, и она была благодарна, что в их компании был кто-то, кто мог помочь с разборчивыми частями непонятных языков.

При мысли о Рейчел Кларк Нине стало не по себе. Если бы она была той, кто стоял за кровавой погоней за машиной в тот день, она бы уже знала, что ее лакеи были убиты. Мысль о том, что она может оказаться в соседнем городе, выбила Нину из колеи еще больше. Если бы ей пришлось выяснить, где они находятся, к северу от Халкирка, у них было бы больше проблем, чем им нужно.

“Согласно разделам на иврите здесь,” - Отто указал на Нину, “ и здесь, говорится, что Атлантида ... не была … это обширная земля под властью десяти королей.” Он закурил сигарету и вдохнул клубящийся дым от фильтра, прежде чем продолжить. “Судя по времени, в котором они написаны, это вполне могло быть написано во времена, когда, как считается, существовала Атлантида. Здесь упоминается местоположение континента, по которому на современных картах его берега должны были бы проходить, э-э, давайте посмотрим ... от Мексики и реки Амазонки в Южной Америке, ” он застонал через еще один выдох, его глаза сфокусировались на древнееврейском Писании, “ вдоль всего западного побережья Европы и северной Африки.” Он поднял бровь, выглядя впечатленным.

У Нины было похожее выражение лица. “Я полагаю, именно отсюда Атлантический океан получил свое название. Господи, это так здорово, как все могли пропустить это все это время?” она шутила, но ее мысли были искренними.

“Похоже на то”, - согласился Отто. “Но, мой дорогой доктор Гулд, вы должны помнить, что дело не в окружности или размере, а в глубинах, на которых эта земля лежит под поверхностью”.

“Я полагаю. Но вы могли бы подумать, что с технологией, которой они обладают, чтобы проникать в космос, они могли бы создать технологию для погружения на огромные глубины ”, - усмехнулась она.

“Проповедую хору, леди”, - улыбнулся Отто. “Я говорил это годами”.

“Что это за письмена?” - спросила она его, осторожно разворачивая другой свиток, который содержал несколько записей, упоминающих Атлантиду или какую-то производную от нее.

“Это греческое. Дай мне посмотреть”, - сказал он, сосредоточившись на каждом слове, которое выводил его сканирующий указательный палец. “Типично, почему проклятые нацисты хотели найти Атлантиду ...”

“Почему?”

“В этом тексте говорится о поклонении Солнцу, являющемся религией атлантов. Поклонение Солнцу ... звучит знакомо тебе?”

“О, Боже, да”, - вздохнула она.

“Вероятно, это было написано афинянином. Они были в состоянии войны с атлантами, отказываясь уступить свою землю завоеваниям Атлантиды, и афиняне надрали им задницы. Здесь, в этой части отмечается, что континент лежал ‘к западу от Геракловых столпов”, - добавил он, раздавливая окурок в пепельнице.

“И это могло бы быть?” Спросила Нина. “Подождите, Столпы Геракла были Гибралтаром. Гибралтарский пролив!”

“О, хорошо. Я думал, это должно быть где-то в Средиземном море. Закрывай, ” ответил он, поглаживая желтый пергамент и задумчиво кивая. Он был в восторге от древности, у которой ему выпала честь учиться. “Это египетский папирус, как вы, наверное, знаете”, - сказал Отто Нине мечтательным голосом, как старый дедушка, рассказывающий ребенку сказку. Нина наслаждалась его мудростью и уважением к истории. “Древнейшая цивилизация, происходящая непосредственно от сверхразвитых атлантов, была обоснована в Египте. Теперь, если бы я был лирической и романтической душой, - он подмигнул Нине, - Мне бы хотелось думать, что этот самый свиток был написан настоящим потомком Атлантиды”.

Его пухлое лицо было полно удивления, и Нина была в не меньшем восторге от этой идеи. Эти двое разделили момент безмолвного блаженства от этой идеи, прежде чем оба разразились смешком.

“Теперь все, что нам нужно сделать, это нанести на карту географическое положение и посмотреть, сможем ли мы творить историю”, - улыбнулся Пердью. Он стоял, наблюдая за ними со стаканом односолодового виски в руке, слушая убедительную информацию из Свитков Атлантиды, из-за которых Гиммлер в конечном итоге приказал убить Вернера в 1946 году.

По просьбе гостей Мэйзи приготовила легкий ужин. Пока все усаживались за сытный ужин у очага, Пердью на некоторое время исчез. Сэму стало интересно, что Пердью скрывал на этот раз, уходя почти сразу после того, как экономка исчезла за задней дверью.

Казалось, никто больше не заметил. Александр рассказывал Нине и Отто ужасные истории о том, как ему было под тридцать в Сибири, и они выглядели совершенно очарованными его рассказами.

Допив остатки виски, Сэм выскользнул из кабинета, чтобы пойти по стопам Пердью и посмотреть, что он задумал. Сэм был сыт по горло секретами Пердью, но то, что он увидел, когда последовал за ним и Мэйзи в гостевой дом, вскипятило его кровь. Сэму пришло время положить конец безрассудным ставкам Пердью, каждый раз используя Нину и Сэма в качестве пешек. Сэм достал из кармана мобильный телефон и принялся за то, что у него получалось лучше всего, — фотографирование сделок.

Когда он получил достаточно доказательств, он побежал обратно в дом. У Сэма теперь было несколько собственных секретов, и, устав от того, что его каждый раз втягивают в разборки с такими же злобными группировками, он решил, что пришло время поменяться ролями.

Глава 39

Отто Шмидт провел большую часть ночи, тщательно рассчитывая наилучшую точку отсчета, с которой группа будет искать затерянный континент. После множества возможных точек входа, откуда они могли бы начать сканирование для погружения, он, наконец, обнаружил, что наилучшими широтой и долготой будут архипелаг Мадейра, расположенный к юго-западу от побережья Португалии.

Хотя более популярным выбором для большинства экскурсий всегда был Гибралтарский пролив, или устье Средиземного моря, он остановил свой выбор на Мадейре из-за непосредственной близости от предыдущего открытия, упомянутого в одном из старых реестров "Черного солнца". Он вспомнил об открытии, упомянутом в отчетах arcane, когда он исследовал местонахождение нацистско-оккультных артефактов, прежде чем разослать соответствующие исследовательские группы по всему миру на поиски этих предметов.

Они нашли довольно много фрагментов, которые искали в те дни, вспомнил он. Однако многие из действительно великих свитков, ткань легенд и мифов, которые были доступны даже для эзотерических умов СС, ускользнули от них всех. В конце концов, они стали не чем иным, как дурацким поручением для тех, кто за ними гонялся, как, например, затерянный континент Атлантида и его бесценная часть, которую так разыскивали те, кто знал .

Теперь у него был шанс претендовать хотя бы на какую-то заслугу в открытии одного из самых неуловимых из них - Резиденции Солона, которая, как говорят, была местом, откуда произошли первые арийцы. Согласно нацистской литературе, это была яйцевидная реликвия, которая содержала ДНК сверхчеловеческой расы. С такой находкой Отто не мог даже представить, какую власть бригада будет иметь над Черным Солнцем, не говоря уже о научном мире.

Конечно, если бы это зависело от него, он никогда бы не позволил миру получить доступ к такой бесценной находке. Общее мнение Бригады отступников состояло в том, что опасные реликвии следует хранить в секрете и хорошо охранять, чтобы ими не могли злоупотребить те, кто процветает на жадности и власти. И это было бы именно то, что он бы сделал — заявил права на это и запер в неприступных скалах российских горных хребтов.

Только он знал о Местонахождении Солона, и поэтому он выбрал Мадейру, чтобы занять остальные части затопленной суши. Конечно, было важно открыть хотя бы какую-то часть Атлантиды, но Отто искал нечто гораздо более могущественное, ценное, чем любая возможная оценка, — то, о чем мир никогда не должен был знать.

Это было довольно долгое путешествие на юг от Шотландии к побережью Португалии, но базовая группа, состоящая из Нины, Сэма и Отто, не торопилась с остановками, чтобы заправить вертолет и пообедать на острове Порту-Санту. Тем временем Пердью раздобыл для них лодку и оснастил ее снаряжением для подводного плавания и оборудованием для сонарного сканирования, которое посрамило бы любой институт, кроме Всемирного научно-исследовательского института морской археологии. У него был небольшой флот яхт и рыболовецких траулеров по всему миру, но он поручил своим филиалам во Франции провести кое-какие срочные работы, чтобы найти ему новую яхту, которая могла бы перевозить все, что ему было нужно, и при этом быть достаточно компактной для плавания без посторонней помощи.

Открытие Атлантиды стало бы крупнейшей находкой Пердью за всю историю. Без сомнения, это превзошло бы его репутацию экстраординарного изобретателя и исследователя и занесло бы его прямо в учебники истории как человека, заново открывшего затерянный континент. Помимо любого эго или денег, это подняло бы его статус до непоколебимого положения, последнее из которых обеспечило бы ему безопасность и авторитет в любой организации, которую он выберет, включая Орден Черного Солнца или Бригаду Отступников, или любое другое могущественное общество, которое он выберет.

С ним, конечно, был Александр. Оба мужчины хорошо справились со своими травмами и, будучи абсолютными любителями приключений, ни один из них не позволил своим ранам помешать им в этом исследовании. Александр был благодарен за то, что Отто сообщил о смерти Берна в бригаду и уведомил Бриджеса, что они с Александром будут помогать здесь в течение нескольких дней, прежде чем вернуться в Россию. Это удержало бы их от казни Сергея и Кати на данный момент, но эта угроза все еще действовала на песочные часы, и это было тем, что сильно повлияло на обычно бойкое и беззаботное поведение русского.

Его раздражало, что Пердью знал, где находится Рената, но оставался равнодушным к этому вопросу. К сожалению, с той суммой, которую ему заплатил Пердью, он не сказал ни слова на эту тему и надеялся, что сможет что-то сделать до того, как закончится его время. Он задавался вопросом, будут ли Сэм и Нина по-прежнему приняты в Бригаду, но в присутствии Отто будет законный представитель организации, который будет говорить за них.

“Итак, мой старый друг, не отправиться ли нам в плавание?” - Воскликнул Пердью из люка машинного отделения, из которого он вышел.

“Есть, есть, капитан”, - крикнул русский со штурвала.

“Мы должны хорошо провести время, Александр”, - усмехнулся Пердью, похлопывая русского по спине, пока тот наслаждался ветерком.

“Да, у некоторых из нас осталось не так уж много времени”, - намекнул Александр необычно серьезным тоном.

Был ранний полдень, и океан был совершенно мягким, спокойно дыша под корпусом, когда бледное солнце поблескивало на серебряных полосах и поверхности воды.

Будучи лицензированным шкипером, как и Пердью, Александр ввел их координаты в систему управления, и двое мужчин отправились из Лорьяна в сторону Мадейры, где они должны были встретиться с остальными. Оказавшись в открытом море, группа должна была ориентироваться в соответствии с информацией, приведенной на свитках, которые перевел для них австрийский пилот.

* * *

Нина и Сэм поделились некоторыми из своих старых военных историй о своих столкновениях с "Черным Солнцем" позже тем же вечером, когда они встретились с Отто, чтобы выпить вместе, ожидая прибытия Пердью и Александра на следующий день, если все пойдет по плану. Остров был потрясающим, а погода мягкой. Нина и Сэм поселились в разных комнатах, ради приличия, но Отто и не подумал упомянуть об этом прямо.

“Почему ты так тщательно скрываешь свои отношения?” - спросил их старый пилот в перерыве между рассказами.

“Что ты имеешь в виду?” Невинно спросил Сэм, бросив быстрый взгляд на Нину.

“Совершенно очевидно, что вы двое близки. Боже мой, чувак, вы, очевидно, любовники, так что прекрати вести себя как два подростка, трахающихся рядом с комнатой родителей, и зарегистрируйся вместе! ” - воскликнул он чуть громче, чем намеревался.

“Отто!” Нина ахнула.

“Прости, что я такой грубый, моя дорогая Нина, но серьезно. Мы все взрослые люди. Или это из-за того, что у тебя есть причина скрывать свой роман? ” его скрипучий голос затронул царапину, которой они оба избегали. Но прежде чем кто-либо ответил, Отто осенило, и он громко выдохнул: “Ах! Понятно!” и откинулся на спинку стула с пенистым янтарным пивом в руке. “Есть третий игрок. Думаю, я тоже знаю, кто это. Миллиардер, конечно же! Какая красивая женщина не разделила бы свою привязанность к кому-то столь богатому, даже если ее сердце жаждет меньшего… финансово состоятельный мужчина?”

“Да будет вам известно, я нахожу это замечание оскорбительным!” Нина кипела, ее печально известный характер воспламенился.

“Нина, не занимай оборонительную позицию”, - уговаривал ее Сэм, улыбаясь Отто.

“Если ты не собираешься защищать меня, Сэм, будь добр, заткнись”, - усмехнулась она и встретилась взглядом с безразличным Отто. “Герр Шмидт, я не думаю, что вы в том положении, чтобы обобщать и делать предположения о моих чувствах к людям, когда вы абсолютно ничего не знаете обо мне”, - она сделала выговор пилоту резким тоном, который ей удалось сохранить как можно тише, учитывая, в какой ярости она была. “Возможно, женщины того уровня, с которыми ты знакомишься, настолько отчаянны и поверхностны, но я не такая. Я сам о себе забочусь ”.

Он одарил ее долгим тяжелым взглядом, доброта в его глазах превратилась в мстительное наказание. Сэм почувствовал, как его желудок сжался от тихого ухмыляющегося взгляда Отто. Именно поэтому он пытался помешать Нине выйти из себя. Она, казалось, забыла, что судьба и Сэма, и ее зависела от благосклонности Отто, иначе Бригада Отступников быстро расправилась бы с ними обоими, не говоря уже об их русских друзьях.

“Если это так, доктор Гулд, что вы должны позаботиться о себе, мне жаль вас. Если это тот беспорядок, в который ты вляпываешься своими силами, боюсь, тебе лучше быть наложницей какого-нибудь глухого мужчины, чем комнатной собачкой этого богатого идиота ”, - ответил Отто с хриплой и угрожающей снисходительностью, которая заставила бы любого женоненавистника встать по стойке смирно и аплодировать. Не обращая внимания на ее реплику, он медленно поднялся со стула: “Мне нужно отлить. Сэм, приготовь нам еще по одной.”

“Ты что, с ума сошел, блядь?” Сэм зашипел на нее.

“Что? Вы слышали, на что он намекал? Ты был слишком чертовски бесхребетен, чтобы защитить мою честь, так чего же ты ожидал, что должно было произойти?” она огрызнулась в ответ.

“Ты знаешь, что он один из всего лишь двух командиров, оставшихся от людей, которые держат нас всех за яйца; людей, которые поставили Черное Солнце на колени до сих пор, верно? Разозлите его, и у нас у всех будут уютные похороны в море!” Сэм категорично напомнил ей.

“Разве ты не должна пригласить своего нового парня в бар?” - саркастически съязвила она, взбешенная своей неспособностью принижать мужчин в своей компании так легко, как это обычно получалось. “В основном он называл меня шлюхой, готовой встать на сторону того, кто у власти”.

Сэм, не подумав, выпалил: “Ну, среди меня, Пердью и Берна было трудно сказать, где бы ты хотела застелить свою кровать, Нина. Возможно, у него есть точка зрения, которую ты хочешь учесть.”

Темные глаза Нины расширились, но ее гнев был омрачен болью. Она только что услышала, как Сэм произнес эти слова, или это какой-то дьявол-алкоголик манипулировал им? Ее сердце болело, а в горле вырос комок, но ее гнев остался, подпитываемый его предательством. Мысленно она пыталась понять, почему Отто назвал Пердью слабоумным. Это было для того, чтобы причинить ей боль или выманить ее? Или он знал Пердью лучше, чем знали они?

Сэм просто замер и стоял, ожидая, что она порвет его, но, к его ужасу, в глазах Нины появились слезы, и она просто встала и ушла. Он почувствовал меньше раскаяния, чем ожидал, потому что он действительно так чувствовал.

Но как бы ни была приятна правда, он все равно чувствовал себя ублюдком из-за того, что сказал.

Он сел, чтобы насладиться остатком ночи со старым пилотом и его интересными рассказами и советами. За соседним столом двое мужчин, казалось, обсуждали весь эпизод, свидетелями которого они только что стали. Туристы говорили по-голландски или по-фламандски, но они не возражали, чтобы Сэм видел, как они говорят о нем и женщине.

“Женщины”, - Сэм улыбнулся и поднял свой бокал с пивом. Мужчины согласно рассмеялись и подняли свои бокалы в знак согласия.

Нина была благодарна, что у них были отдельные комнаты, иначе она могла бы убить Сэма во сне в приступе ярости. Ее гнев был вызван не столько тем фактом, что он встал на сторону Отто из-за ее бесцеремонного обращения с мужчинами, сколько тем фактом, что ей пришлось признать, что в его заявлении было много правды. Берн был ее закадычным другом, когда они были пленниками в М & # 246;нх Саридаге, в основном потому, что она намеренно использовала свои чары, чтобы смягчить их участь, когда узнала о том, что является точной копией его жены.

Она предпочла заигрывания Пердью, когда была зла на Сэма, вместо того, чтобы просто выяснять отношения с ним. И что бы она делала без финансовой поддержки Пердью, пока он отсутствовал? Она ни разу не потрудилась разыскать его всерьез, но занялась своими исследованиями, финансируемыми его привязанностью к ней.

“Боже мой”, - закричала она так тихо, как только могла, после того, как заперла дверь и упала на кровать, - “Они правы! Я просто титулованная маленькая девочка, использующая свою харизму и статус, чтобы сохранить себе жизнь. Я придворная шлюха любого короля, находящегося у власти!”

Глава 40

Пердью и Александер уже провели сканирование океанского дна в нескольких морских милях от места назначения. Они хотели определить, были ли какие-либо аномалии или неестественные колебания в географии уклонов под ними, которые могли указывать на человеческие сооружения или однородные пики, которые могли представлять собой остатки древней архитектуры. Любые геоморфологические несоответствия в особенностях поверхности могут означать, что погруженный материал отличается от локализованных отложений, и это стоило бы изучить.

“Я никогда не знал, что Атлантида должна быть такой большой”, - заметил Александр, глядя на периметр, установленный на сканере deep sonar. По словам Отто Шмидта, она простиралась далеко через Атлантику, между Средиземным морем и Северной и Южной Америкой. На западной стороне экрана она доходила до Багамских Островов и Мексики, что имело смысл в теории о том, что это было причиной, по которой египетская и южноамериканская архитектура и религии содержали пирамиды и подобные строительные конструкции, оказавшие общее влияние.

“О да, говорили, что он больше, чем Северная Африка и Малая Азия вместе взятые”, - объяснил Пердью.

“Но тогда это в буквальном смысле слишком велико, чтобы его можно было найти, потому что по этим периметрам простираются массивы суши”, - сказал Александр, больше для себя, чем для присутствующих.

“О, но я уверен, что эти массивы суши являются частью нижележащей плиты - как пики горного хребта, скрывающие остальную часть горы”, - сказал Пердью. “Боже, Александр, подумай, если бы мы открыли этот континент, какой славы мы достигли бы!”

Александру было наплевать на славу. Все, о чем он заботился, это выяснить, где была Рената, чтобы он мог снять Катю и Сергея с крючка до того, как истечет их время. Он заметил, что Сэм и Нина уже были очень дружелюбны с товарищем Шмидтом, и это было в их пользу, но что касается сделки, то никаких изменений в условиях не произошло, и это не давало ему спать всю ночь. Он постоянно тянулся к водке, чтобы успокоиться, особенно когда климат Португалии начал раздражать его русскую чувствительность. Страна была захватывающей дух красоты, но он скучал по дому. Он скучал по пронизывающему холоду, снегу, горящему самогону и горячим женщинам.

Когда они достигли островов вокруг Мадейры, Пердью с нетерпением ждал встречи с Сэмом и Ниной, хотя и опасался Отто Шмидта. Возможно, принадлежность Пердью к "Черному Солнцу" была еще слишком свежа, или, возможно, Отто не понравилось, что Пердью явно не выбрал чью-либо сторону, но австрийский пилот не был в святая святых Пердью, это было несомненно.

Однако старик сыграл ценную роль и до сих пор очень помог им в переводе пергаментов на малоизвестные языки и определении местоположения вероятного места, которое они искали, так что Пердью пришлось смириться с этим и принять присутствие этого человека среди них.

Когда они встретились, Сэм упомянул, какое впечатление на него произвела лодка, купленная Пердью. Отто и Александр отошли в сторону и выяснили, где и на какой предполагаемой глубине предположительно находился массив суши. Нина стояла в стороне, вдыхая свежий океанский воздух и чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за многочисленных бутылок кораллового и бесчисленных бокалов пончи, которые она купила после возвращения в бар. Чувствуя себя подавленной и злой после оскорбления Отто, она проплакала на своей кровати почти час, ожидая, когда Сэм и Отто уйдут, чтобы она могла снова сходить в бар. И она сделала, как положено.

“Привет, дорогая”, - заговорил Пердью рядом с ней. Его лицо покраснело от солнца и соли прошедшего дня или около того, но он выглядел хорошо отдохнувшим, в отличие от Нины. “В чем дело? Мальчишки запугивали тебя?”

Нина выглядела совершенно расстроенной, и вскоре Пердью понял, что что-то действительно не так. Он осторожно обвил рукой ее плечо, впервые за долгие годы наслаждаясь ощущением ее маленького тела, прижатого к его. Для Нины Гулд было нехарактерно вообще ничего не говорить, и это было достаточным доказательством того, что она чувствовала себя не в своей тарелке.

“Итак, куда мы направляемся в первую очередь?” - спросила она ни с того ни с сего.

“В нескольких милях к западу отсюда мы с Александром обнаружили несколько неправильных образований на глубине нескольких сотен футов. Я собираюсь начать с этого. Это определенно не похоже на подводный хребет или какой-либо вид кораблекрушения. Он простирается примерно на 200 миль. Это огромно! ” - бессвязно продолжал он, явно взволнованный сверх всяких слов.

“Мистер Пердью, ” крикнул Отто, подходя к ним двоим, - я буду летать над вами, чтобы увидеть ваши погружения с воздуха?”

“Да, сэр”, - улыбнулся Пердью, сердечно хлопнув пилота по плечу. “Я свяжусь с вами, как только мы достигнем места первого погружения”.

“Правильно!” - Воскликнул Отто и показал Сэму поднятый большой палец. Для чего это было, ни Пердью, ни Нина не могли понять. “Тогда я буду ждать здесь. Ты же знаешь, что пилотам не положено пить, верно?” Отто от души рассмеялся и пожал Пердью руку. “Удачи, мистер Пердью. И доктор Гулд, вы - королевский выкуп по любым джентльменским меркам, моя дорогая ”, - неожиданно сказал он Нине.

Застигнутая врасплох, она думала об ответе, но, как всегда, Отто не обратил на это внимания и просто развернулся на каблуках, чтобы направиться в кафе с видом на дамбы и скалы в непосредственной близости от района рыбалки.

“Это было странно. Странно, но на удивление желанно, ” пробормотала Нина.

Сэм был в ее списке дерьма, и она избегала его большую часть путешествия, за исключением необходимых пометок тут и там на снаряжении для дайвинга и подшипниках.

“Видишь? Бьюсь об заклад, еще больше исследователей”, - сказал Пердью Александру с веселым смешком, указывая на очень ветхую рыбацкую лодку, покачивающуюся на некотором расстоянии от них. Они могли слышать, как португальцы непрерывно спорили о направлении ветра, судя по тому, что они могли расшифровать по их жестам. Александр рассмеялся. Это напомнило ему о ночи, которую он и шесть других солдат провели на Каспийском море, слишком пьяные, чтобы ориентироваться, и безнадежно заблудившиеся.

Редкие два часа отдыха благословили экипаж экспедиции "Атлантис", пока Александр выводил яхту на широту, зафиксированную секстантом, с которым он консультировался. Хотя они были заняты светской беседой и народными историями о старых португальских исследователях, сбежавших влюбленных и утонувших, а также о подлинности других документов, найденных вместе со свитками Атлантиды, все они втайне стремились увидеть, действительно ли континент находится под ними во всей своей красе. Ни один из них не мог сдержать своего волнения по поводу погружения.

“К счастью, я позаботился об увеличении числа погружений в признанной PADI школе дайвинга чуть меньше года назад, просто чтобы заняться чем-то другим для расслабления”, - похвастался Сэм, когда Александр застегивал молнию на своем костюме перед первым погружением.

“Это хорошая вещь, Сэм. На этих глубинах вы должны знать, что вы делаете. Нина, ты пропускаешь это?” - Спросил Пердью.

“Да”, - она пожала плечами. “У меня такое похмелье, что могло бы убить буйвола, и ты знаешь, как хорошо оно проходит под давлением”.

“О, да, скорее нет”, - кивнул Александр, посасывая очередной косяк, в то время как ветер трепал его волосы. “Не волнуйся, я буду хорошей компанией, пока эти двое будут дразнить акул и соблазнять русалок-людоедок”.

Нина рассмеялась. Изображение Сэма и Пердью во власти женщин-рыб было забавным. Однако идея с акулой на самом деле беспокоила ее.

“Не беспокойся об акулах, Нина”, - сказал ей Сэм как раз перед тем, как прикусить мундштук, “им не нравится алкогольная кровь. Со мной все будет в порядке ”.

“Я беспокоюсь не о тебе, Сэм”, - усмехнулась она своим лучшим стервозным тоном и приняла косяк от Александра.

Пердью притворился, что ничего не слышал, но Сэм прекрасно знал, о чем идет речь. Его замечание прошлой ночью, его честное наблюдение, ослабили их связи ровно настолько, чтобы она стала мстительной. Но он не собирался извиняться за это. Ее нужно было разбудить в своем поведении и заставить сделать выбор раз и навсегда вместо того, чтобы играть с эмоциями Пердью, Сэма или кого-либо еще, кого она решила развлечь, пока это успокаивало ее.

Нина бросила на Пердью заботливый взгляд, прежде чем он погрузился в глубокую темно-синеву португальской Атлантики. Она решила состроить Сэму злобную гримасу с прищуренными глазами, но когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, все, что от него осталось, - это распустившийся цветок из пены и пузырьков на поверхности воды.

Жаль, подумала она и провела глубоким пальцем по свернутой бумаге. Надеюсь, русалка оторвет тебе яйца, Саммо.

Глава 41

Уборка гостиной всегда была последней в списке для мисс Мейзи и двух ее уборщиц, но это была их любимая комната из-за большого очага и жуткой резьбы. Две ее подчиненные были молодыми леди из местного колледжа, которых она наняла за солидную плату, при условии, что они никогда не будут обсуждать поместье или его меры безопасности. К счастью для нее, две девушки были скромными студентками, которым нравились лекции по естествознанию и марафоны Skyrim, а не типичными избалованными и недисциплинированными типами, с которыми Мэйзи столкнулась в Ирландии, когда работала там в сфере личной безопасности с 1999 по 2005 год.

Ее девочки были первоклассными ученицами, которые гордились своей работой по дому, и она регулярно выплачивала им чаевые за их преданность и эффективную работу. Это были хорошие отношения. В поместье Турсо было несколько мест, которые мисс Мейзи выбирала для уборки сама, и ее девочки старались держаться от них подальше — гостевой дом и подвал.

Сегодня было особенно холодно из-за грозы, объявленной по радио накануне, которая, как ожидалось, будет опустошать северную Шотландию в течение следующих трех дней, по крайней мере. Огонь потрескивал в большом камине, где языки пламени лизали обугленные стены кирпичной конструкции, которая тянулась вверх по высокому дымоходу.

“Почти закончили, девочки?” Спросила Мейзи с порога, где она стояла с подносом.

“Да, я закончила”, - приветствовала худощавая брюнетка Линда, постукивая метелкой из перьев по пышным ягодицам своей рыжеволосой подружки Лиззи. “Тем не менее, имбирь все еще отстает”, - пошутила она.

“Что это такое?” - Спросила Лиззи, когда увидела красивый праздничный торт.

“Немного бесплатного диабета”, - объявила Мейзи, присев в реверансе.

“По какому случаю?” Спросила Линда, увлекая свою подругу к столу вместе с ней.

Мэйзи зажгла одну свечу посередине: “Сегодня, дамы, мой день рождения, и вы несчастные жертвы моей обязательной дегустации”.

“О, ужас. Звучит просто ужасно, да, Джинджер?” Линда пошутила, в то время как ее подруга наклонилась, чтобы провести кончиком пальца по глазури, чтобы попробовать. Мэйзи игриво шлепнула ее по руке и подняла нож для разделки мяса в насмешливой угрозе, заставив девочек взвизгнуть от восторга.

“С днем рождения, мисс Мейзи!” - прокричали они оба, в предвкушении, когда старшая экономка предастся хэллоуинскому юмору. Мейзи скорчила гримасу, закрыла глаза, ожидая нападения крошек и глазури, и опустила нож на торт.

Как и ожидалось, от удара торт раскололся надвое, и девочки завизжали от восторга.

“Давай, давай, - сказала Мейзи, “ копай глубже. Я не ел весь день.”

“Я тоже”, - простонала Лиззи, в то время как Линда умело готовила для них всех.

Раздался звонок в дверь.

“Еще гости?” Спросила Линда с набитым ртом.

“Ах нет, ты же знаешь, что у меня нет друзей”, - усмехнулась Мэйзи, закатывая глаза. Она только что откусила первый кусочек, и теперь ей пришлось быстро проглотить его, чтобы выглядеть презентабельно, что было самым досадным подвигом, как раз тогда, когда она думала, что может расслабиться. Мисс Мейзи открыла дверь и была встречена двумя джентльменами в джинсах и куртках, которые напомнили ей охотников или лесорубов. Дождь уже обрушился на них, и холодный ветер продувал крыльцо, но ни один из мужчин даже не вздрогнул и не попытался поднять воротники. Было ясно, что холод их не пугал.

“Могу я вам помочь?” - спросила она.

“Добрый день, мадам. Мы надеемся, что вы сможете нам помочь ”, - сказал более высокий из двух дружелюбных мужчин с немецким акцентом.

“С чем?”

“Не устраивая сцен и не портя нашу миссию здесь”, - беспечно ответил другой. Его тон был спокойным, очень цивилизованным, и Мэйзи определила, что он с акцентом откуда-то с Украины. Его слова опустошили бы большинство женщин, но Мэйзи была искусна сводить людей воедино и избавляться от большинства. Они действительно были охотниками, как она считала, иностранцами, посланными с поручением, по которому им было приказано действовать настолько жестко, насколько их спровоцируют, отсюда спокойный характер и открытая просьба.

“В чем заключается ваша миссия? Я не могу обещать сотрудничество, если это ставит под угрозу мою собственную ”, - твердо сказала она, позволяя им идентифицировать ее как человека, который знал жизнь. “С кем ты?”

“Мы не можем сказать, мадам. Не могли бы вы отойти в сторону, пожалуйста.”

“И попроси своих юных друзей не кричать”, - попросил мужчина повыше.

“Они невинные гражданские лица, джентльмены. Не впутывай их в это, ” сказала Мейзи более сурово и вышла на середину дверного проема. “У них нет причин кричать”.

“Хорошо, потому что, если они это сделают, мы дадим им повод”, - ответил украинец голосом настолько добрым, что он казался злым.

“Мисс Мейзи! Все в порядке?” Лиззи позвала из гостиной.

“Денди, куколка! Ешь свой пирог!” Крикнула Мэйзи в ответ.

“Что тебя послали сюда делать? Я единственный житель поместья моего работодателя в течение следующих нескольких недель, так что, что бы вы ни искали, вы пришли не в то время. Я всего лишь экономка”, - официально сообщила она им и вежливо кивнула, прежде чем медленно потянуть дверь, чтобы закрыть ее.

Они никак не отреагировали, и, как ни странно, именно это вызвало у Мейзи Макфадден приступ паники. Она заперла входную дверь и глубоко вздохнула, благодарная за то, что они приняли ее шараду.

В гостиной разбилась тарелка.

Мисс Мейзи бросилась посмотреть, что происходит, и обнаружила двух своих девочек в крепких объятиях двух других мужчин, которые, очевидно, были связаны с двумя ее посетителями. Она остановилась как вкопанная.

“Где Рената?” - спросил один из мужчин.

“Я–я н — не знаю, кто это”, - заикаясь, пробормотала Мэйзи, заламывая руки перед собой.

Мужчина вытащил "Макаров" и сделал глубокую рану на ноге Лиззи. Девушка истерически завыла, как и ее подруга.

“Скажи им, чтобы заткнулись, или мы заставим их замолчать следующей пулей”, - прошипел он. Мэйзи сделала, как ей сказали, попросив девочек сохранять спокойствие, чтобы незнакомцы не казнили их. Линда упала в обморок, шок от вторжения был слишком сильным, чтобы его вынести. Мужчина, который держал ее, просто бросил ее на пол и сказал: “Не похоже на фильмы, не так ли, милая?”

“Рената! Где она?” - закричал он, держа дрожащую и перепуганную Лиззи за волосы и направляя свое оружие ей в локоть. Теперь Мэйзи поняла, что они имели в виду неблагодарную девку, о которой она должна была заботиться до возвращения мистера Пердью. Как бы она ни ненавидела эту тщеславную сучку, Мэйзи платили за то, чтобы она защищала ее и кормила. Она не могла передать им актив по приказу своего работодателя.

“Позволь мне отвести тебя к ней”, - искренне предложила она, “но, пожалуйста, оставь девушек-уборщиц в покое”.

“Свяжите их и спрячьте в шкафу. Если они завизжат, мы проткнем их, как парижских шлюх”, - ухмыльнулся агрессивный стрелок, встретившись взглядом с Лиззи в качестве предупреждения.

“Позволь мне просто поднять Линду с земли. Ради Бога, вы не можете позволить ребенку лежать на полу на холоде ”, - сказала Мейзи мужчинам без страха в голосе.

Они позволили ей подвести Линду к стулу рядом со столом. Благодаря быстрым движениям ее умелых рук они не заметили нож для разделки мяса, который мисс Мейзи вытащила из-под торта и сунула в карман передника. Со вздохом она провела ладонями по груди, чтобы очистить их от крошек и липкой глазури, и сказала: “Пойдем”.

Мужчины последовали за ней через огромную столовую со всем ее антиквариатом, войдя на кухню, где все еще чувствовался запах свежеиспеченного торта. Но вместо того, чтобы повести их в гостевой дом, она повела их в подвал. Мужчины не подозревали об обмане, поскольку подвал обычно был местом для заложников и хранения секретов. В помещении было ужасно темно и пахло серой.

“Здесь, внизу, нет света?” - спросил один из мужчин.

“Внизу есть выключатель. нехорошо для такого труса, как я, который презирает темные комнаты, ты знаешь. Проклятые фильмы ужасов достанут тебя каждый раз ”, - беззаботно разглагольствовала она.

На полпути вниз по ступенькам Мейзи внезапно опустилась и села. Мужчина, следовавший за ней вплотную, споткнулся о ее скорчившееся тело и жестоко полетел вниз по лестнице, в то время как Мэйзи быстро повернула секач назад, чтобы нанести удар второму мужчине позади нее. Толстое тяжелое лезвие вонзилось ему в колено, отделяя коленную чашечку от голени, в то время как кости первого человека хрустнули в темноте в том месте, куда он приземлился, мгновенно заставив его замолчать.

Когда он взревел в страшной агонии, она почувствовала сокрушительный удар в лицо, который на мгновение обездвижил ее, лишив сознания. Когда темная дымка рассеялась, Мэйзи увидела, как двое мужчин из парадной двери появились на верхней площадке. Как подсказывало ее обучение, даже в оцепенении она обратила внимание на их общение.

“Ренаты здесь нет, идиоты! На фотографиях, которые прислал нам Клив, она изображена в гостевом доме! Вон тот — снаружи. Приведите экономку!”

Мэйзи знала, что могла бы справиться с тремя из них, если бы они не избавили ее от тесака. Она все еще могла слышать, как на заднем плане визжал злоумышленник с коленной чашечкой, когда они вышли во двор, где их промочил ледяной дождь.

“Коды. Введите коды. Мы знаем о спецификациях системы безопасности, дорогая, так что даже не думай издеваться над нами ”, - рявкнул на нее человек с русским акцентом.

“Ты пришел, чтобы освободить ее? Ты работаешь на нее?” - Спросила Мейзи, нажимая последовательность цифр на первой клавиатуре.

“Это не твое дело”, - ответил украинец от входной двери не слишком любезным тоном. Мейзи обернулась, ее глаза затрепетали из-за помех от льющейся воды.

“Это в значительной степени мое дело”, - парировала она. “Я отвечаю за нее”.

“Ты действительно серьезно относишься к своей работе. Это восхитительно”, - покровительственно обратился к ней дружелюбный немец у входной двери. Он сильно надавил своим охотничьим ножом на ее ключицу. “Теперь открой эту гребаную дверь”.

Мейзи открыла первую дверь. Трое из них вошли в пространство между двумя дверями вместе с ней. Если бы она могла провести их с Ренатой и закрыть дверь, она могла бы запереть их с их добычей и связаться с мистером Пердью за подкреплением.

“Откройте следующую дверь”, - приказал немец. Он знал, что она планировала, и убедился, что она вмешалась первой, чтобы она не смогла их заблокировать. Он жестом показал украинцу, чтобы тот занял место у внешней двери. Мейзи открыла следующую дверь, надеясь, что Мирела поможет ей избавиться от незваных гостей, но она не знала масштабов эгоистичных властных игр Мирелы. Зачем ей помогать своим похитителям отбиваться от злоумышленников, если обе фракции не питают к ней доброй воли? Мирела стояла прямо, прислонившись к стене за дверью, держась за тяжелую фарфоровую крышку унитаза. Когда она увидела Мэйзи, входящую в дверь, она не смогла сдержать улыбку. Ее месть была небольшой, но пока достаточной. Со всей силы Мирела перевернула крышку и врезала ею Мейзи по лицу, одним ударом сломав ей нос и челюсть. Тело экономки упало на двух мужчин, но когда Мирела попыталась закрыть дверь, они были слишком быстры и слишком сильны.

Пока Мейзи была на полу, она достала устройство связи, которое использовала для отправки Пердью своих отчетов, и напечатала свое сообщение. Затем она сунула его в бюстгальтер и не двигалась, пока слышала, как два бандита усмиряют и жестоко обращаются с пленницей. Мейзи не могла видеть, что они делали, но она слышала приглушенные крики Мирелы сквозь рычание нападавших. Экономка перевернулась на живот, чтобы заглянуть под диван, но она ничего не могла разглядеть прямо перед собой. Все замолчали, а затем она услышала немецкий приказ: “Взорвите гостевой дом, как только мы выйдем из радиуса. Установите взрывчатку.”

Мэйзи была слишком слаба, чтобы двигаться, но все равно попыталась доползти до двери.

“Смотрите, этот все еще жив”, - сказал украинец. Другие мужчины пробормотали что-то по-русски, устанавливая детонаторы. Украинец посмотрел на Мейзи и покачал головой: “Не волнуйся, дорогая. Мы не позволим тебе умереть ужасной смертью в огне”.

Он улыбнулся из-за своего дульного фонаря, когда выстрел эхом отразился от сильного дождя.

Глава 42

Темно-синее великолепие Атлантики окутало двух дайверов, когда они постепенно спускались к покрытым рифами вершинам подводной географической аномалии, которую Пердью обнаружил на своем сканере. Он забрался так глубоко, насколько мог безопасно, и записал материал, поместив некоторые из различных отложений в маленькие пробирки для образцов. Таким образом, Пердью мог определить, какие из них были местными отложениями песка, а какие - из чужеродных материалов, таких как мрамор или бронза. Отложения, состоящие из минералов, отличных от тех, что встречаются в местных морских соединениях, могут быть интерпретированы как, возможно, чужеродные, возможно, созданные человеком.

Из глубокой темноты далекого океанского дна Пердью показалось, что он увидел угрожающие тени акул. Это напугало его, но он не мог предупредить Сэма, который стоял к нему спиной в нескольких метрах от него. Пердью спрятался за выступом рифа и ждал, беспокоясь, что его пузыри выдадут его присутствие. Наконец он осмелился тщательно осмотреть местность и, к своему облегчению, обнаружил, что тень была всего лишь одиноким дайвером, снимавшим морскую жизнь на рифах. По очертаниям тела ныряльщика он мог видеть, что это была женщина, и на мгновение он подумал, что это могла быть Нина, но он не собирался подплывать к ней и выставлять себя дураком.

Пердью нашел больше обесцвеченных материалов, которые могли иметь значение, и собрал столько, сколько смог. Он увидел, что Сэм теперь движется в совершенно другом направлении, не обращая внимания на позицию Пердью. Сэм должен был снимать фотографии и видео их погружений, чтобы они могли оценить средства массовой информации, вернувшись на яхту, но он быстро исчезал в темноте рифа. Закончив собирать первые образцы, Пердью последовал за Сэмом, чтобы посмотреть, чем он занимается. Когда Пердью обогнул довольно большое скопление черных скальных образований, он обнаружил Сэма, входящего в пещеру под другим таким скоплением. Внутри появился Сэм , чтобы снять на видео стены и пол затопленной пещеры. Пердью ускорился, чтобы догнать его, уверенный, что у них скоро закончится кислород.

Он дернул Сэма за плавник, почти до смерти напугав мужчину. Пердью жестом велел им вернуться наверх и показал Сэму флаконы, которые он наполнил материалами. Сэм кивнул, и они поднялись навстречу яркому свету солнечных лучей, который проникал сквозь быстро приближающуюся поверхность над ними.

* * *

После определения, что на химическом уровне не было ничего необычного, группа была немного разочарована.

“Послушайте, эта территория суши не ограничивается только западным побережьем Европы и Африки”, - напомнила им Нина. “То, что прямо под нами нет ничего определенного, не означает, что это не в нескольких милях к западу или юго-западу даже от американского побережья. Выше голову!”

“Я был просто так уверен, что здесь что-то есть”, - вздохнул Пердью, в изнеможении откинув голову назад.

“Мы скоро снова спустимся”, - заверил его Сэм, ободряюще похлопав по плечу. “Я уверен, что мы на что-то натолкнулись, но я думаю, что мы просто еще недостаточно глубоко”.

“Я согласен с Сэмом”, - кивнул Александр, делая еще один глоток спиртного. “Сканер показывает, что немного ниже есть кратеры и странные структуры”.

“Если бы у меня только был подводный аппарат сейчас, легкодоступный”, - сказал Пердью, потирая подбородок.

“У нас есть тот удаленный исследователь”, - предложила Нина. “Да, но это ничего не может собрать, Нина. Это может показать нам только местность, которую мы уже знаем ”.

“Что ж, мы можем попытаться увидеть, что мы обнаружим при другом погружении, - сказал Сэм, - чем раньше, тем позже”. В руке он держал свою подводную камеру, пролистывая различные снимки, чтобы выбрать лучшие ракурсы для последующей загрузки.

“Совершенно верно”, - согласился Пердью. “Давайте попробуем еще раз, пока день не закончился. Только на этот раз мы идем больше на запад. Сэм, ты запишешь все, что мы найдем.”

“Да, и на этот раз я иду с тобой”, - Нина подмигнула Пердью, готовясь надеть костюм.

Во время второго погружения они собрали несколько древних артефактов. Очевидно, что к западу от этого места было больше утонувшей истории, в то время как на дне океана также было много архитектуры, погребенной под водой. Пердью выглядел взволнованным, но Нина могла сказать, что предметы были недостаточно старыми, чтобы принадлежать знаменитой эпохе Атлантиды, и сочувственно качала головой каждый раз, когда Пердью думал, что у него в руках ключ к Атлантиде.

В конце концов, они прочесали большую часть обозначенной местности, которую намеревались исследовать, но по-прежнему не нашли никаких следов легендарного континента. Возможно, они действительно залегали слишком глубоко, чтобы их можно было обнаружить без соответствующих исследовательских судов, и для Пердью не составило бы проблем раздобыть их, как только он вернется в Шотландию.

* * *

Вернувшись в бар в Фуншале, Отто Шмидт подводил последние итоги своего путешествия. Эксперты из M önkh Saridag теперь заметили, что "Лонгин" был перемещен. Они уведомили Отто, что его больше нет в Вевельсбурге, хотя он все еще был активен. Фактически, они вообще не могли отследить его текущее местонахождение, что означало, что он содержался в электромагнитной среде.

Он также получил весточку от своих людей в Турсо с хорошими новостями.

Он позвонил в бригаду отступников незадолго до 5 часов вечера, чтобы доложить.

“Бриджес, это Шмидт”, - сказал он себе под нос, сидя за столиком в пабе, где он ждал звонка с яхты Пердью. “У нас есть Рената. Отмените бдение по поводу семьи Стренковых. Мы с Ариченковым вернемся через три дня ”.

Он наблюдал за фламандскими туристами, которые стояли снаружи, ожидая своих друзей на рыбацкой лодке, пришвартовавшихся после дня, проведенного в море. Его глаза сузились.

“Не беспокойся о Пердью. Модули слежения в системе Сэма Клива привлекли совет прямо к нему. Они думают, что Рената все еще у него, поэтому они позаботятся о нем. Они следили за ним со времен Вевельсбурга, и теперь я вижу, что они здесь, на Мадейре, чтобы забрать их ”, - сообщил он Бриджесу.

Он ничего не сказал о Месте Солона, которое было его собственной целью, как только Рената была доставлена и Лонгинус найден. Но его друг Сэм Клив, последний посвященный Бригады отступников, заперся в пещере, которая была расположена именно там, где свитки пересекли свое направление. В знак лояльности к бригаде журналист отправил Отто координаты места, под которым, по его мнению, находилось Место Солона, которое он точно определил с помощью устройства GPS, установленного в его камере.

Когда Пердью, Нина и Сэм вынырнули на поверхность, солнце начало опускаться к горизонту, хотя приятный и мягкий дневной свет сохранялся еще час или два. Они устало поднялись на борт яхты, помогая друг другу один за другим разгрузить акваланги и исследовательскую ношу.

Пердью оживился: “Где, черт возьми, Александр?”

Нина нахмурилась, поворачиваясь всем телом, чтобы хорошенько осмотреть палубу: “Может быть, подуровень?”

Сэм спустился в машинное отделение, а Пердью проверил каюту, носовую часть и камбуз.

“Ничего”, - Пердью пожал плечами. Он выглядел ошеломленным, как и Нина.

Сэм вышел из машинного отделения.

“Я нигде его не вижу”, - выдохнул он, уперев руки в бока.

“Интересно, не свалился ли сумасшедший дурак за борт после того, как выпил слишком много водки”, - вслух размышлял Пердью.

Устройство связи Пердью подало звуковой сигнал. “О, извините, я на секунду”, - сказал он и проверил сообщение. Это было от Мэйзи Макфадден. В них говорилось

“Ловцы собак! Раскалывайся.”

Лицо Пердью вытянулось и стало бледным. Ему потребовалось время, чтобы стабилизировать частоту сердечных сокращений, и он решил сохранять ровный киль. Без признаков огорчения он прочистил горло и вернулся к двум другим.

“В любом случае, мы должны вернуться в Фуншал до наступления темноты. Мы вернемся к морям Мадейры, как только у меня будет подходящее оборудование для этих непристойных глубин”, - объявил он.

“Да, у меня хорошее предчувствие относительно того, что находится под нами”, - улыбнулась Нина.

Сэм знал иначе, но он открыл каждому из них по пиву и предвкушал, что их ждет по возвращении на Мадейру. Сегодня вечером солнце садилось не только над Португалией.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Нацистское золото

Глава 1 — Несвоевременный посетитель

Нина проснулась и обнаружила, что лежит в луже пота.

Кошмар был хуже всех остальных, но все же он сохранял ту же ауру таинственности и тот же запах! Этот запах был настолько распространен во всех снах, и она просто не могла точно определить, что это было. Насколько она знала, она не могла припомнить, чтобы когда-либо ощущала этот запах в бодрствующем состоянии, и все же он был знакомым. Она потрясла головой, чтобы избавиться от этого ужасного ощущения, и начала осторожно переворачиваться. В эти дни она никогда не могла быть уверена в том, с чем столкнется, погружаясь в состояния галлюцинации, которые иногда позволяли ей заглянуть в места, которые, как она никогда бы не подумала, окружали ее. Нине стало интересно, было ли это похоже на то, чтобы быть экстрасенсом.

Конечно, ее вынужденное ясновидение было вызвано ядом, все еще находящимся в ее венах. Оно лишь постепенно рассеивалось из мышечной ткани ее руки, куда извращенные идеи злодейских нацистских врачей поместили медленно высвобождающийся яд несколько месяцев назад. Они так хорошо сконструировали штамм, что обычное лечение лишь слегка ослабило действие мерзкой дряни. Но благодаря не менее злобной смеси, сваренной из крови ее заклятого врага, тело Нины смогло бороться с ним. Теперь это была игра в ожидание, пока все это не выйдет само собой из ее организма, трудоемкий метод, чреватый печальными психологическими язвами. Похоже, последним было "Мучение кошмарами". Они не были вызваны преимущественно прошлым опытом, но больше повлияли на страхи Нины, на ее заботы всей жизни.

С другой стороны, некоторые из них были просто старыми добрыми кошмарами, наполненными тошнотворным чувством утраченной надежды и преследующего ее по пятам зла. Нина тяжело сглотнула. Ее горло было сухим и слегка опухшим от лекарств, которые она принимала, но это было быстро устранено небольшим количеством молока и сигаретой. Она снова пристрастилась к пагубной привычке после своего испытания Викингом, которое закончилось потерей слишком многих хороших новых друзей. По крайней мере, друг, которого она ценила превыше всего, все еще оставался. Она посмотрела на прикрепленную к стене фотографию, на которой они позировали с байкерами, с которыми они подружились, когда искали знаменитый Зал убитых, Валгаллу в прошлом году.

“Сэм”, - улыбнулась она, вставая с кровати и надевая свой толстый свитер из альпаки, который подруга-корреспондентка из Чикаго прислала ей на Рождество. Оно пришло на несколько недель раньше, но она не жаловалась. Шотландия вступала в довольно сложный рождественский сезон, и ей понадобится вся возможная изоляция, особенно что-то такое эстетически приятное, как мягкий черно-белый свитер, который напоминал ей о белом шуме на экране телевизора поздней ночью.

Нина прошла по темному коридору на кухню на другой стороне второго этажа. Казалось, что теперь она будет постоянной жительницей Райхтисусиса, поместья в поместье ее пропавшего бойфренда, Дэвида Пердью. Его страсть к приключениям всегда приводила его в опасные ситуации и компанию сомнительных людей. Многие люди предупреждали миллиардера, включая саму Нину, но его погоня за таинственными вещами, которые так его завораживали, приводила его в опасные ситуации, одну за другой. Наконец-то он отважился на то, на что не мог решиться, или , по-видимому, не вернулось бы благополучно из.

После многочисленных попыток установить его местонахождение, с привлечением лучших детективов на ее службе, она прекратила его поиски. Он был Дейвом Пердью, всегда готовым к любым неожиданностям и способным заплатить или выговориться практически из любой ситуации. Отчаянно независимая и бесстрашная, она верила, что мужчина не хочет, чтобы его нашли, и вернется, как только он будет хорош и готов. Время от времени мысль о том, что его безжизненный труп будут клевать в каком-нибудь отдаленном горном хребте, приходила ей в голову, но она находила это почти нелепым , что такое могло случиться с Пердью. Тем не менее, она осталась в его роскошном доме, наслаждаясь привилегиями быть его партнером.

Прошло много лет с тех пор, как она слышала его вызывающий смешок, когда ему бросал вызов какой-нибудь ученый или филантроп на одной из его любимых вечеринок. Нина достала молоко из холодильника и выпила прямо из контейнера; то, к чему она с ее утонченной натурой отнеслась бы неодобрительно. Это было удивительно, насколько "врата смерти" могли быть освобождающими для морали и этикета искушенного человека. Она закурила сигарету и села перед своим компьютером с горстью таблеток, которые ей приходилось принимать ежедневно, чтобы поддерживать свое здоровье, в то время как вещество на основе мышьяка постепенно вырабатывало себя. Нина провела изящным запястьем по губам, чтобы стереть белые усики, на которых осталось молоко, и сильно затянулась своей первой сигаретой за день.

Было все еще темно, но она не могла больше ни минуты провести в постели. В последнее время она просыпалась буквально через час или два после отхода ко сну, настолько, что привыкла к бессоннице как к естественному таймеру организма. Кроме того, это дало ей больше времени, чтобы все сделать. После того, как она была на волосок от смерти, Нина осознала, что сон, хотя и необходим телу, совершенно незначителен для пытливого ума и его потребности в насыщении. Она обнаружила, что это была буквально пустая трата драгоценного времени. Она вошла на сайт, ее большие темные глаза метались туда-сюда по экрану, в то время как белое свечение экрана подчеркивало ее красивые черты. В белом свете ее светлая кожа еще больше контрастировала с длинными ресницами и темными локонами, подчеркивая высокие скулы игрой теней. Ее пухлые губы шевелились при произнесении незаметных слов, пока она читала информацию на экране, время от времени затягиваясь сигаретой, превращая ее во вспышку оранжевого угля и пепла.

Внезапно звонок ее домофона разорвал тишину раннего утра, и она вскочила: “Иисус!”

Нина затушила сигарету о землю большого растения в горшке рядом со своим столом и лениво потянула ноги к устройству на стене. Это была безопасность.

“Доктор Гулд, извините, что разбудил вас, ” произнес хриплый голос по радио, “ но здесь кое-кто хочет вас видеть”.

“В это утреннее время? Какого черта им нужно?” - огрызнулась она. До своего первого за день кофе во фритюре Нина была не самой доброй душой, с которой можно было общаться.

“Леди говорит, что это срочно. Ей нужно увидеть тебя, прежде чем она отправится в экспедицию по Амазонке, но она отказывается говорить что-либо еще ”, - ответил он. Нина закатила глаза и удивленно приподняла одну бровь.

“Что ж, это удобно, не так ли? У нее вообще есть имя? Или это тоже секрет?” - выплюнула симпатичная историчка в своей самоуверенной манере, которая была так хорошо известна всем, кто ее знал и часто становился жертвой ее сарказма.

“Она говорит, что ее зовут профессор Петра Кулич”.

“Я ее не знаю”, - мысленно упомянула Нина, “Скажи ей, чтобы оставила свои контактные данные, и я перезвоню ей ...”

Резкий женский голос с сильным акцентом прозвучал из динамика: “Доктор Гулд, мне необходимо поговорить с вами… сейчас!”

По внутренней связи была слышна возня, и Нина стояла озадаченная, прислушиваясь к скрипучему хаосу, с которым охранник забирал устройство у незнакомца. Она провела рукой по громкоговорителю, ожидая какого-нибудь ответа. Наконец она снова услышала голос охранника.

“Мы передадим ваше сообщение, доктор Гулд. Если вы ее не знаете, мы позаботимся об этом ”, - твердо сказал он. Нина слушала на другом конце провода.

Смутно она могла разобрать, что женщина была настойчива и продолжала повторять, что ей нужно увидеть Нину. Охранник повторил, что был бы рад получить ее данные, чтобы Нина могла связаться с ней в более удобное время, но женщина начала что-то кричать на своем родном языке, который показался Нине румынским, возможно, чешским или молдавским. Возвращаясь к своему компьютеру, историк изо всех сил пыталась вспомнить кого-нибудь с таким именем, кто, возможно, встречал ее ранее, но имя женщины было ей совершенно незнакомо. Может быть, ее направили к ней? Но кем и для чего? Нина пожалела, что отослала ее, потому что теперь у нее в голове роились сотни вопросов о странном посетителе у ее ворот. Было бы лучше, если бы она просто впустила женщину и удовлетворила ее любопытство, но опять же, доктор Нина Гулд в последнее время стала немного меньше доверять тем, кто вращается в академических кругах. У большинства ее врагов были титулы вроде ‘доктор’ и ‘профессор", и, в отличие от прошлого, теперь она смотрела на них не столько как на ученых, сколько как на высокообразованных злодеев. В конце концов, чего стоило обладать всеми этими знаниями и не использовать их для получения сокровищ прошлого и скрытых драгоценных камней неизмеримой ценности?

Нина бросилась обратно к домофону и нажала кнопку, чтобы вызвать охрану.

“Да, мадам?”

“Она все еще там? Женщина, которая приходила ко мне ... ” - поспешно спросила она, надеясь в любом случае увидеть посетительницу и выяснить цель ее утренней тирады в доме Нины.

“Боюсь, что нет, доктор Гулд. Она только что ушла. Должен признать, она была очень расстроена, что ей отказали ”, - объяснил он.

“Она оставила свои контактные данные?” Спросила Нина.

“Нет, мадам. Она отказалась оставить что-либо, если не сможет увидеться с тобой немедленно ”, - ответил он приглушенным тоном, прекрасно понимая, что Нине это не понравилось бы. Он был прав.

“Отлично! Вы хотя бы потрудились записать ее номерной знак? ” спросила она повышенным голосом, что заставило охранника заслуженно занервничать.

“Н-нет, я... я этого не делал, доктор Гулд”, - заикаясь, пробормотал он.

“Марка и модель ее автомобиля?” Резко спросила Нина, зная ответ по звуку его предыдущего тона голоса.

“Это был серебристый 4x4, Ford, но это все, что мы могли видеть”, - сообщил он.

“Что вы имеете в виду, ‘все, что вы могли видеть’?” Нина нахмурилась, прислонившись к стене, пытаясь разобраться в этом.

“Машина не подъезжала к воротам, доктор Гулд. Машина припарковалась на приличном расстоянии от здания, и женщина подошла к нам, так что мы не могли отсюда ее слишком хорошо разглядеть ”, - пояснил он с большей уверенностью. Нина на мгновение задумалась над этим. Теперь у нее не было причин кричать на охранника. В данном случае его недостаток информации казался вполне обоснованным. Нина прочистила горло и ответила: “Оу. Хорошо, тогда мы просто подождем, вернется ли она. Спасибо вам ”.

* * *

Озадаченная посетителем ранее тем утром, Нина вышла из горячего душа, откидывая мокрые волосы с обернутого полотенцем лица. Ее отражение в зеркале было затуманено паром, и это заставило ее вспомнить то время, когда она страдала от смертельной лихорадки, вызванной мышьяком. Все было расплывчатым, как фигура в зеркале, двигалась и жестикулировала, но она была настолько дезориентирована своим состоянием, что с трудом могла определить, что было человеком, а что привидением. Сейчас она чувствовала почти то же самое. Все еще находясь под действием яда, она часто обнаруживала, что не в состоянии отличить людей от теней, однако ее врач настаивал, что ее подводит не физиологическое восприятие, а психика.

Она должна была прийти в клинику в 10 утра на обследование, одно из нескольких, которые ей пришлось пройти за последний год или около того, чтобы следить за своим прогрессом. В предыдущем случае лаборатория обнаружила странное содержание ее крови, которое способствовало регенерации ее клеток, в отличие от нормальной крови. Но Нина прикидывалась дурочкой. Она едва ли могла сказать им, что ей перелили кровь жестоко извращенного психопата, который был генетически изменен нацистскими врачами, чтобы усилить ее естественное самоисцеление. Это звучало как что-то прямо из научно-фантастического графического романа, и она была уверена, что они без колебаний отправили бы ее хорошенькую маленькую попку в сумасшедший дом.

На данный момент она была благодарна за то, что осталась жива, и пока это дерьмо каким-то образом выводило яд из ее организма, она относилась к этому спокойно, просто переживая каждый день.

Глава 2 — Затерянное в Нохре

Крики мужчин эхом разносились по ландшафту, они выкрикивали приказы и угрозы, прочесывая дикую местность. Быстро приближались сумерки, когда они мчались сквозь листву и цепляющиеся ветви, которые тянулись над узкими тропинками, и подошвы их боевых ботинок легко приземлялись с тупыми ударами и хрустом веток. Они очень хорошо знали местность, что было не очень хорошо для их человеческой добычи, злоумышленника, который скрылся с места преступления после того, как они застрелили еще четверых. Они неустанно преследовали его.

Жалкое и одинокое небо простиралось над ним от одного горизонта до другого, чистые небеса, лишенные какого-либо движения или жизни. Ни птицы, ни облака не населяли пастельно-розовые и голубые просторы над головой, которые парили над опасным лесом внизу. С каждым спускающимся холмом или песчаной тропинкой атмосфера охлаждалась вокруг его пылающих щек и груди, когда он бежал, спасая свою жизнь. В правой руке он сжимал доказательства их предательства, а в левой он все еще сжимал большой битый кирпич. Тяжело дыша, их цель петляла слева направо через редкие участки леса, надеясь ускользнуть от них до того, как перед ними откроется плоская равнина из сорняков и камней. Когда-то река, высохшее русло было границей между их периметром и обнажением национальной дороги, по которой они не могли следовать.

Его сердце бешено колотилось, а ноги горели; неустойчивая подошва его мокрых ботинок угрожала пораниться при каждом прыжке по неровной траве. Когда он приблизился к открытому полю, вокруг него поднялся прохладный ветерок, который шевелил его волосы. Пот заливал ему глаза и затуманивал зрение, но он не мог позволить себе остановиться. Затем он услышал что-то ужасающее позади себя и внимательно прислушался к лаю, чтобы определить, насколько они отстали от него.

“Собаки? О Боже, что дальше?” - отчаянно задыхался он.

Сэму пришло в голову, что ему придется изменить свои планы, хочет он того или нет. С этими собаками, идущими по его следам, у него не было бы никаких шансов пробраться через открытое поле к дороге. Они настигли бы его в мгновение ока, поэтому ему пришлось свернуть со своего пути вправо, вновь войдя под прикрытие низких деревьев и кустарника, которые устилали лесную подстилку. Он пробежал мимо руин нескольких старых зданий прошлых эпох, ослабленный усталостью. Сэм двигался вперед только благодаря своей воле к выживанию, потому что его организм полностью выдохся.

Теперь, когда он вошел в заброшенную старую деревню, едва ли больше, чем коллекция бетонных фундаментов и стальных каркасов, он заметил, насколько он голоден. Это была совершенно неудобная жалоба на его тело, и он находил ее неприятной, когда пробирался по затерянным улочкам заросшего поселения.

Вдалеке лаяли собаки, но крики прекратились. Это было причиной для беспокойства, потому что для Сэма Клива наемники были чем—то вроде пауков - пока он знал, где они, он знал, куда бежать. Но теперь, когда они вели себя тихо, не было никаких указаний на их местонахождение. Постепенно лес становился все темнее, его убежище не было утешением для журналиста-расследователя. Ему пришлось бы беспокоиться не только о своих преследователях после наступления темноты, но и о ночных пристрастиях лесных животных. Он бывал в Германии раньше, но вряд ли знал , какой дикой природы здесь следует опасаться. Сэм решил немного отдохнуть. Пока он вел себя тихо, у него было бы некоторое преимущество.

Ему нужен был отдых на случай, если ему придется использовать покров ночи, чтобы отважиться на инопланетный ландшафт в поисках спасения. Он ни за что не стал бы ночевать здесь. Не только было неразумно продолжать путь при утреннем свете, но и не было ничего, что могло бы убедить его спать в одном из жутких руин, где, без сомнения, за последние десятилетия погибло много людей. Сэм никогда не был суеверен, но последние несколько лет немного изменили его мнение о невидимых силах этого мира — достаточно, чтобы он яростно воспротивился ночевке в заброшенной деревне, где Бог знает что скрывалось, когда место окутывала ночь.

Сэм укрылся в том, что выглядело как старый сарай. Он сел на огромный кусок цемента, который отвалился от разрушающейся боковой стены. Морщась от боли, он положил камеру рядом с собой и стянул с ботинка мокрый носок, под которым горело несколько волдырей. Сначала один, потом другой, он снял ботинки и стянул промокшие носки со своих морщинистых ног. Его глазам предстали открытые волдыри и ярко-розовая кожа под ними. Сэм застонал, снимая рубашку с длинными рукавами, чтобы тщательно вытереть ноги. Под рубашкой его жилет был все еще относительно чистым, если не считать пыльных пятен от пота. Внимательно прислушиваясь к любому шуму, он обернул ноги рубашкой и осторожно промокнул их, стиснув зубы от адского толчка от встречи ткани с открытой тканью.

Лай собак удалялся, пока единственным оставшимся звуком не стал шелест ветвей под дуновением вечернего ветра. Розовое небо над ним сменилось болезненным серо-голубым, и смутно проступили первые звезды, возвещая о наступлении ночи всем непрошеным шотландским незваным гостям, которые осмелились остановиться. Снова в животе у него заурчало и обожгло, на этот раз, несомненно, из-за его внимания. Сэм вздохнул и огляделся в поисках... ну, он действительно не знал, что надеялся увидеть, но он был голоден. Он решил, что никогда не будет питаться крысами или насекомыми, независимо от того, насколько он проголодался, поэтому он предположил, что поищет ягоды или что-нибудь в этом роде.

“Да, точно, ” усмехнулся он про себя, “ не ожидал увидеть здесь растущую яблоню, приятель. С твоим ноу-хау ты, вероятно, съел бы что-нибудь ядовитое и умер бы прямо здесь. Пусть все эти ублюдки смеются до упаду над глупым шотландцем, который умер, проглотив свой язык ”.

Было странно разговаривать с самим собой в такой гробовой тишине. По какой-то причине это казалось более безумным, чем заниматься этим в душе или на кухне. Соседний склон скалы, откуда он мог слышать, как стекает горная вода, был подарком судьбы, но ему пришлось выйти из укрытия здания, чтобы добраться туда и проверить, чистая ли вода, прежде чем темнота лишит его зрения. Его мобильный телефон был конфискован, а зажигалка намокла, когда он прыгнул в резервуар со склизкой водой снаружи, где содержались его коллеги перед казнью.

Сэм оплакивал их гибель, вероятно, не меньше из-за своего побега. Но он был всего лишь наемным стрелком в их поездке и никого из них не знал очень хорошо. Один был археологом из Бремена, другой лингвистом из Копенгагена — они были парой — и с ними был мужчина из Пльзе ň который показался Сэму каким-то хранителем музея, но он так и не узнал, какова была его цель в походе в дикие места близ Нохры, где все они пришли к жестокому концу несколькими часами ранее. Все, что знал Сэм, это то, что они были там, чтобы разоблачить и заявить права на группу контрабандистов произведений искусства, которая рылась в Восточной Европе в поисках искусство, но не просто любое искусство. Они, очевидно, верили, что предметы, которые были приобретены контрабандистами, имели внутреннюю ценность — в мире сверхъестественного . Это открытие поначалу заставило Сэма громко рассмеяться, пока он не понял, что остальные трое были абсолютно серьезны. После некоторых размышлений о своем последнем приключении с Братством в Исландии и России он вынужден был признать, что больше не может отвергать подобные заявления. Хотя Сэм и не был полностью убежден в волшебстве и фантастичности, он должен был признать, что существует гораздо больше доверия к более тайным практикам, чем он думал.

Они не обнаружили того, ради чего пришли, он и его коллеги, но они обнаружили бункер, на стенах которого были нарисованы какие-то действительно необычные символы. Лингвист сказал им, что это забытый диалект молдавского, просто румынский. Затем лингвист отметил, что не было никакого известного отклонения от языка оригинала, за исключением некоторой культурной дифференциации. Несмотря на то, что Сэм находил все это захватывающим, это как бы завязало в его мозгах ментальный гордиев узел, на который он предпочел кивнуть и проигнорировать, опасаясь слишком большой путаницы.

Будучи шотландским парнем с грубым поведением, Сэм был гораздо более заинтересован в разговоре с куратором из Пльзе & # 328; после того, как он узнал, что другое название города - Пльзень. Таким образом, репутация города и всей страны как первоклассных пивоварен, безусловно, пользовалась львиной долей внимания Сэма. Теперь все, что у него осталось от всего предприятия, - это видеозапись и пленка, которые были при нем, некоторые из них изображали внутреннюю часть бункера, а другие показывали лица агрессоров, которые в этот самый момент охотились за ним.

Держа камеру в руках, Сэм неосторожно потянулся за ней, находясь в глубокой задумчивости.

“Воды, идиот. Становится совсем темно!” Внезапно в нем проснулся здравый смысл.

Обладая острым слухом на собак и шаги, Сэм, прихрамывая, выбрался из здания и, преодолевая шипы и острые камни среди обломков, обошел стену. Его миссией было найти источник плеска, но он знал, что не может медлить слишком долго, поскольку оставленный им запах наверняка будет подхвачен животными. У него было как раз достаточно времени, чтобы выпить немного воды и сунуть свои израненные ноги обратно в неудобные промокшие ботинки еще на несколько часов ада — если он продержится так долго.

В темноте Сэм осторожно двинулся вперед на ноющих ногах, вытянув руки вперед, чтобы найти воду. Он предпочел бы двигаться медленно, чем спешить и рисковать получить травму, но жажда подгоняла его. Вскоре он присел, и кончики его пальцев нащупали холодный влажный камень. Он прихлебывал, как лошадь, всасывая драгоценную жидкость, чтобы успокоить горло и хоть немного насытиться, пока не сможет что-нибудь съесть. Напившись до отвала, Сэм прислонился лицом к каменной поверхности, чтобы вода стекала по его липкому от пота лицу.

Позади него что-то двигалось через кусты. Сэм был в ужасе. Он замер на месте, прислушиваясь. Сердце в его груди грозило разорваться, но он все равно задержал дыхание. Ломание веток продвигалось очень медленно, исчезая в строении, где он оставил камеру.

О боже, нет! Не дай им найти камеру! Это все, что у меня есть, чтобы доказать, что я был здесь. Без него все эти пытки и смерть этих людей были бы напрасны!", - подумал он про себя, вдыхая сквозь струйку воды, стекающую по его щеке. По звуку шуршащих листьев и отскакивающих ветвей Сэм мог сказать, что преследователь выходит из здания.

Его охватила паника, и он повернулся лицом к узкой дорожке, которая проходила перед зданием. Сэм как можно шире раскрыл глаза, чтобы увидеть, сможет ли он различить какие-то очертания или форму среди матово-черных теней от бледного серпа луны, который поднялся над краем скалы. Сэм чувствовал, как по его телу бегут мурашки, а дыхание было практически невозможно сдержать, пока он молча наблюдал, молясь, чтобы они не обнаружили его в нескольких футах от него. Он чувствовал, как кровь бежит по венам, сердце стучит в ушах, как барабан каннибалов, угощающих его самого. Массивная фигура вышла из сарая и завернула за угол, но остановилась. Его гусеницы были тяжелыми, и Сэм понятия не имел, что делать. Он должен был, по крайней мере, вернуть свою камеру, но было бы глупо быть убитым за это. Чем помогут доказательства казни, когда единственный свидетель, утверждавший об этом, был застрелен?

Сэм увидел, что фигура стояла неподвижно, но он не мог сказать, в каком направлении тот смотрел. Он должен был спровоцировать угрозу на какие-то действия, даже просто чтобы увидеть, с чем он имеет дело. Он тихо подобрался ближе, сметая грубые пучки травы и колючки в поисках камня, когда он присел под высокой травой. Ветер пригнул мертвые коричневые стебли сорняков вокруг Сэма, но он пригнулся, чтобы его не было видно, когда он швырнул камень в направлении фигуры. Он приготовился к тому, что угрожающий злодей бросится в атаку в тот момент, когда камень со звоном ударится о близлежащие железные балки, но вместо этого фигура полетела в противоположном направлении.

У Сэма отвисла челюсть, когда он услышал цоканье копыт по ветхой маленькой дороге, когда его быстрый темп стал более мягким, в конце концов перейдя на медленный шаг, а затем снова прекратившись. Зверь успокоился и снова направился в высокую траву в поисках чего-нибудь пожевать.

“Чертова лошадь”, - прошептал Сэм сам себе, неуверенный, что было бы более уместно - смешок или крик облегчения. Он встал и провел руками по своим растрепанным волосам, качая головой. “Кажется, я только что обосрался, ублюдок”, - тихо рассмеялся он, возвращаясь на грязную тропинку и с небольшого расстояния глядя в глаза равнодушному животному. Оно лениво жевало и смотрело на него взглядом, граничащим с изумлением. Сэм не мог перестать качать головой от недоверия и смущения, улыбаясь, когда он старательно зашнуровывал ботинки и собирал фотоаппарат. Он никогда раньше не ездил на лошади без седла. На самом деле, он не садился на лошадь с тех пор, как ему исполнилось семнадцать, и даже тогда это была ужасная поездка в течение всех шести минут, на которых он оставался.

В течение нескольких минут он рыскал по сараю в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать в качестве поводьев. В конце концов, это сооружение, по-видимому, давным-давно было конюшней или сараем. Среди всех ржавых сельскохозяйственных инструментов и сухих корыт Сэм предположил, что где-то под всей древесиной и металлом должны быть кожаные ремни или веревки. Вскоре после того, как Сэм поднял то, что напоминало сломанную дверь конюшни в углу, Сэм сорвал джекпот. Под ним было зарыто множество полезных инструментов и ремней, освещенных слабыми лучами взошедшей луны, которые падали через щель в стене и образовывали искривленный квадрат на полу сарая.

Заманив лошадь чередой щелчков языком и уговоров, держа в руке немного сочной травы, Сэм, наконец, подвел животное достаточно близко, чтобы погладить его по носу. Это оказалось довольно ручное создание, даже ласковое, и Сэму нравилось просто гладить лошадь некоторое время. Он почти забыл, что его жизнь все еще была в опасности, пока он был поблизости. Кожа на ногах Сэма сильно горела, когда он пытался взобраться на лошадь с фотоаппаратом, завернутым в рубашку с длинными рукавами, из которой он сделал перевязь и использовал ее как своего рода импровизированный рюкзак. Он морщился и стонал каждый раз, когда чувствовал, как внутренняя сторона его ботинок натирает открытую плоть, но он должен был покинуть это место, иначе это было бы последним для него.

Его темные глаза изучали дорогу впереди, чтобы определить наилучший курс.

К этому времени холод стал жестоким для голых рук Сэма, но его выживание было важнее. Лучше подхватить грипп или рискнуть заболеть пневмонией, чем погибнуть совсем, решил он и пришпорил коня вперед. Он позаботился о том, чтобы не переводить лошадь в полный галоп, потому что это прозвучало бы в глухой холодной ночи, без сомнения, отразившись от поднимающихся вершин холмов в долинах и предупредив его преследователей. Постепенно они продвигались сквозь ночь, осторожно пробираясь по траншеям и пересохшим руслам рек, чтобы никто из них не получил нежелательных травм в кромешной темноте незнакомого ландшафта.

К полуночи и Сэм, и его лошадь были измотаны. Он спешился недалеко от ручья, к которому они пришли, за несколько миль до главной дороги, которая, как он надеялся, вела к цивилизации.

“Боже мой, кажется, я заблудился”, - наконец признался он рядом с чавкающей лошадью, которая погрузила морду в низвергающийся ручей. Его плечевые мышцы время от времени дико подрагивали, когда он пил, его уши вращались в такт звукам, издаваемым ртом странного всадника рядом с ним.

“Ты знаешь, где мы находимся?” Сэм спросил лошадь. Он находил успокаивающим даже отсутствие интереса у животного, пока оно составляло ему компанию. Сэм чувствовал себя совершенно одиноким, голодным и замерзшим на забытом богом клочке немецкой земли, где за ним охотились, как за животным.

Глава 3 — Мошенничество

Раду выбежал из крошечного переулка в погоне за крысой, но зацепился пальцами ног за выступающие булыжники и с грохотом рухнул на каменную дорожку. Повсюду вокруг него прохожие жаловались на кувыркающегося мальчика, загораживающего им путь, когда они шли по тротуару, и некоторые из них злобно смотрели на него, подняв руки в предупреждающем жесте. Десятилетний мальчик убрался с дороги так быстро, как только мог, чтобы избежать удара от одного из них. Его темно-карие глаза казались огромными в глубоких впадинах, а голова была непропорционально большой на плечах из-за недоедания. Его изможденный вид сравнивал его с каким-то жутким бесенком, но его возраст вынуждал жителей города терпеть его.

С тех пор, как мать Раду была убита в стычке с тремя пьяными нападавшими три года назад, он избегал когтей социальных работников. Даже в его возрасте свобода была для него важнее, чем сытый животик и теплая постель. Он понятия не имел, почему отказался от привилегии образования и постоянного воспитания, но в глубине своего маленького сердца он знал, что рожден, чтобы жить под радаром общества, странником, как и его пропавший отец.

Его мать обычно держала его на руках по ночам в их обшарпанной маленькой комнате, радиоволны AM заглушали трескучие мелодии, которые приходили и уходили из того, что звучало как другая галактика. Там она обычно рассказывала своему сыну о его отце, о том, как он пошел работать в богатую семью на сезон сбора урожая и не вернулся. Раду вспомнил, как смотрел на слезы в ее глазах, когда она пересказывала его любимую историю о том, как его родители встретились, убегая от полиции после рок-концерта, который вышел из-под контроля в Будапеште. Он вспомнил, как она улыбалась, говоря о его отце, глядя в пространство, предаваясь воспоминаниям и с нежностью думая о своем муже.

Они переехали в Клуж-Напоку сразу после свадьбы, и два месяца спустя Раду родился в этом самом переулке.

Вот почему ребенок оставался рядом с маленьким грязным пространством между двумя деловыми зданиями в центре города. Он чувствовал близость к своей матери, когда был здесь. Государство забрало ее тело, и он не знал, что стало с ее останками, потому что он прятался от властей, чтобы не быть принятым системой, где незнакомцы притворялись, что любят его за государственную субсидию, чтобы удовлетворить свои собственные желания.

Иногда его прекрасная мать смотрела на него налитыми кровью глазами после восемнадцати часов работы в двух разных домах и качала головой. Улыбаясь своему сыну, она говорила: “Ты такой же, как твой отец, Раду. Ты бродяга, бунтарь — типичный цыган”. В то время это было просто слово, но какой-то другой бродяга в городе сказал ему, что этот термин - либо предмет гордости, если ты принадлежишь к культуре по крови, в то время как в других случаях, когда тебя называют цыганом, это оскорбление и намек на воровство или мошенничество. Раду решил гордиться им, потому что это была единственная эмоциональная нить, связывающая его с отцом.

Теперь он был более одинок, чем когда—либо, с приближением этого страшного праздника, который напомнил бедным людям, насколько они забыты, и еще глубже вбил острие классовых различий в слепое око морали и сострадания - Рождество .

Забросив попытки поймать крысу, молодой уличный парень отправился на прогулку, пройдя несколько кварталов на север, где подивился веселью посетителей под деревьями местного пивного сада. Раду задавался вопросом, каково это - иметь. Просто чтобы иметь средства на жизнь. Была явная разница между тем, чтобы быть живым, и тем, чтобы выжить, в чем он сомневался, кто-либо из них знал. Как он часто делал в последнее время, Раду нахмурился с недобрым выражением в глазах. В частности, за одним из больших столов сидела шумная компания немецких туристов, которые показались мальчику самодовольными и снобистскими, больше, чем большинство.

Он немедленно почувствовал, как его захлестывает теплая волна добровольного отвращения, и он начал разрабатывать план, как избавить их от их имущества. Раду внимательно наблюдал за ними. Там были две женщины за пятьдесят и трое мужчин того же возраста, за исключением одного, который был намного моложе. Он предположил, что молодой человек был сыном одной из пар, и за ним следовало присматривать. Молодому мужчине было под тридцать, он был высоким, сильным и очень привлекательным. Но он сказал очень мало, поэтому молодой румынский бродяга предположил, что он слишком сдержан, чтобы впасть в ярость. После трех лет на улицах Раду научился довольно легко оценивать манеры людей. Он мог быстро читать людей, чтобы определить, когда сделать свой ход и какой метод использовать. Ни разу он не чувствовал себя виноватым или пристыженным за свои поступки, потому что он чувствовал, что это было в долгу перед ним теми, кто жил в роскоши. Пожертвования таким людям, как он, добровольно или нет, в конце концов, были хорошим жестом, не так ли? Раду ухмыльнулся, прогуливаясь дальше, вынашивая свой план.

Что лучше всего работало в его пользу, так это то, что он не выглядел бездомным. Маленький Раду был воплощением очаровательного иностранца — часто притворялся потерявшимся итальянским или португальским мальчиком, ищущим своих родителей. Поскольку все туристы часто посещали его город, направляясь посетить все места, где упоминался Влад Цепеш из "Легенды Ордена Дракулы", было легко уловить их акцент и манеру поведения. К настоящему времени Раду стал опытным актером и теперь редко нервничал, разыгрывая свои аферы.

После того, как он сходил к парковому фонтану, чтобы намочить волосы и умыть лицо, он вернулся в пивной сад, где все еще сидели шумные немцы. Притворившись сыном одного из постоянных посетителей заведения, Раду просто вошел и покрутился вокруг большого стола возле угловой елки, где местная компания проводила свое ежегодное мероприятие. Все люди за длинным деревянным столом болтали небольшими группами, поскольку уже шла третья порция напитков. Никто не обратил внимания на свежее личико среди детей, игравших вокруг елки, бегавших все это время. Раду воспользовался возможностью, чтобы смешаться с толпой, потому что сотрудники компании недостаточно хорошо знали семьи друг друга, чтобы заметить, что у этого ребенка не было родителей.

Отсюда Раду наблюдал за немцами, убеждаясь, что они видят, как он играет там, чтобы они думали так же, как официанты и гости. Через некоторое время после того, как он присоединился к вечеринке, молодой человек сердечно спросил одного из официантов, где находится туалет, и, конечно, они были только рады направить его туда. Все это было способом Раду создать себе алиби. То, что он был ребенком, просто облегчало его преступную деятельность. В своем грязном свитере, вывернутом наизнанку и повязанном на плечах, румынский мальчик выглядел как настоящий маленький яппи, дурачащий любого, кто не потрудился проверить свои ногти или носки.

По пути в туалет Раду проверил окрестности на наличие свидетелей. Это было в задней части пивного сада, где были припаркованы все транспортные средства посетителей. Как только он решил, что вокруг нет любопытных глаз, которые могли бы обвинить его, он взял два камня, забрался на одно из деревьев и из укрытия высоко посаженных ветвей выбрал две роскошные машины. Оттачивая свою меткость, Раду бросил первый камень в ветровой щиток новенького красного Мерседеса. Когда завыла сигнализация, он быстро запустил другим камнем в другую шикарную пару колес, находящуюся на значительном расстоянии от первых, марку которых он не мог определить с высоты дерева.

Сразу же с парковки донеслась нечестивая какофония визжащих автомобильных сигнализаций, и, как он и ожидал, это немедленно привлекло пристальное внимание всех посетителей заведения. Сосредоточившись на происходящем, некоторые бежали проверить свои машины, а другие наблюдали за паникующими бегунами, люди в пивном саду стали легкой добычей для ничем не примечательного маленького мальчика. Не колеблясь, он выхватил сумку единственной немецкой женщины из-под ее сиденья во время своей прогулки, когда он небрежно проходил мимо стола, в то время как она перегнулась через стол, чтобы посмотреть, что происходит на парковке.

К тому времени, когда она заметила, что ее сумку украли, было слишком поздно. Раду давно ушел; он ушел во время безумия и остановился только для того, чтобы надеть свитер и взъерошить волосы. Было много вещей, которым он быстро научился на улицах, но одна из них была первостепенной. Никогда не убегай.

Пробег через толпу медленно шагающих людей привлек внимание. Он научился не торопиться, пробираясь между людьми, чтобы уйти с места, где он совершил кражу, потому что по какой-то причине у полицейских было ошибочное представление, что все воры убегают. Раду улыбнулся, проскользнув на задний двор заправочной станции, где он опустошил сумку. Из содержимого он сохранил наличные, выбросив кошелек женщины. Он не хотел смотреть на ее удостоверение личности. Он не хотел знать ее имени, потому что тогда она была бы личностью, а не мишенью. Если бы он знал ее имя, она стала бы чьей-то матерью, чьей-то дочерью, даже чьей-то вдовой. Тогда он чувствовал бы себя виноватым за то, что украл у нее, потому что его мать учила его, что только упорный труд дает человеку гордость за свои деньги. В таком случае кража была бы истолкована как нечто совершенно противоположное закону его матери.

“Я знаю, ты понимаешь, мама”, - быстро сказал он, поднимая глаза. “Ее муж даст ей больше”. Заглаживание вины перед духом его покойной матери, когда он грабил людей, не принесло особого душевного спокойствия, но он все равно это сделал, потому что знал, что его мать наблюдает.

Раду нашел в женской сумочке кое-какие вещи, которых он не находил раньше ни в одной из других, которые он стащил.

Во-первых, он нашел странный ключ, напоминающий стрекозу, бронзового цвета и слишком большой, чтобы открыть что-то меньшее, чем неразрешимая загадка или вселенский секрет. Его даже не рассматривали для дверного замка, ни для какой двери, нигде. Он восхищался куском с разинутым ртом. Оно каким-то волшебным образом ощущалось между его кончиками пальцев, но не проявляло ни одной из тех черт, которыми обладали магические вещи — во всяком случае, не очевидно. Раду странный ключ показался тяжелым не по весу, а по сути. Он решил оставить его себе.

В порыве воровства ребенок вспотел, поэтому он снял свитер и положил его на землю рядом с собой, прежде чем открыть другое отделение женской сумки и засунуть руку внутрь.

Другой странностью, которую он вытащил из кошелька, была карта, отсутствовавшая в остальной колоде. Это было намного больше, чем карты, которыми он привык играть с некоторыми бродягами в парке, и это было больше похоже на картину, чем на массовый товар с нанесенными на него двумерными мастями и номерами. Это выглядело так, словно было раскрашено вручную непревзойденным художником масляными красками из одного из музеев Богемии или Италии. Его мать обычно давала ему книги по искусству, чтобы он листал их, пока она готовила ужин или стирала их одежду, надеясь привить своему сыну вкус к культуре. В одной из ее книг были представлены художественные музеи и галереи Лувра, Праги, Рима и Вены, а также других древних городов и стран, богатых художественными сокровищами. Эта карточка легко могла представлять собой точную копию любого из предметов, которые он видел в их инвентаре, искусно нарисованную от руки любым из великих мастеров, чьи имена почитались учеными и философами всех времен. Изображение на нем напугало его, и все же он смотрел в состоянии рабства и трепета. На нем был изображен мальчик примерно его возраста, держащий глазное яблоко на раскрытой лежащей на спине ладони, причем глаз был его собственным. Над ним был черный как смоль круг с лучами, похожими на щупальца, к которым тянулась его другая рука.

Раду почувствовал, что это сокровище, и он вообразил, что карта заряжена какой-то формой жизненной силы. Он мог чувствовать, как поток крошечных электрических искр проникает от карты в его пальцы, мягко играя с его нервными окончаниями таким образом, что это вызывало игривое покалывание во всех его руках. Знай Раду лучше, он истолковал бы это ощущение как легкий шок, но любопытство приглушило тревогу и заворожило его. На эти деньги он мог бы питаться две недели, но все равно он рылся во внутренних карманах сумки в поисках новой добычи.

К его разочарованию, у владельца кошелька не было ничего, кроме скомканных салфеток, солнцезащитных очков, косметики и расчески для волос. На мгновение Раду стало чрезвычайно любопытно узнать ее имя, хотя бы в этот раз. Он медленно открыл другое отделение ее кошелька, чтобы все еще мог отказаться от своей глупой идеи, если почувствует, что знание ее имени вызовет у него чувство вины. Но то, что он увидел, сразу вселило страх в его маленькое сердечко, из историй, рассказанных его бабушкой и дедушкой, когда он был маленьким.

Задолго до своей смерти родители его матери говорили об ужасных злодеяниях австрийца, который возглавлял немецкую армию в дни их юности, который нападал на их деревни и совершал невыразимые зверства по отношению к евреям. Большие темные глаза Раду быстро заморгали от неуверенности и ужаса, когда красная Свастика появилась у него под большим пальцем, надежно удерживаемая пластиковым кармашком, как будто он боялся, что ее зло обожжет его кожу. Он закрыл бумажник и отбросил его в сторону, чтобы показать свое неудовольствие и отвращение к содержимому, но, как и большая карта, на которую он претендовал, предмет, казалось, взывал к нему, разговаривая с того места, где он был оставлен.

Он снова подкрался поближе, чтобы разглядеть женское имя на открытых крыльях кожаного кошелька.

Со стороны здания внезапно донеслись два мужских голоса, становившиеся все громче по мере их приближения. Они, несомненно, поймали бы Раду с поличным с украденными товарами, поэтому он сунул карточку и ключ в карман вместе с деньгами, вскочил и бросился за угол так быстро, как только могли нести его ноги. К сожалению, в спешке он забыл взять свой свитер.

Глава 4 — Déj à Vu

Нина ждала доктора в его кабинете. Ее кожа все еще болела от уколов игл и неприятных синяков, полученных от слишком торопливого персонала больницы, которому было наплевать на своих пациентов, потому что они никогда не обращались в частные медицинские учреждения. Конечно, у Нины были деньги на посещение частных клиник и тому подобное, теперь, когда она была объектом финансовой привязанности своего парня, но ее не волновали непомерные расходы на проведение тех же процедур. То, что эти медицинские работники использовали свою капиталистическую прожорливость на нуждающихся и умирающих, всегда было гноящимся нарывом на ее логике и чувстве справедливости. Она ни за что не собиралась быть частью их толстых зарплатных чеков или их испорченного незаслуженного богатства. Вместо этого она поддерживала местные клиники в Эдинбурге, которые были достаточно приличными, чтобы эффективно управлять кораблем, но при этом обслуживали рабочий класс города.

В офисе, где она сидела, было необычно холодно, когда она рассматривала развешанные по стенам фотографии беременности, последствий курения для здоровых легких и некоторых проявлений отвратительных кожных заболеваний. Это было не совсем веселое место, где можно было сидеть без дела, когда твоя кожа горела от неловких попыток пустить кровь, а тело дрожало от холодной атмосферы старого здания с его светлыми стенами и наружной сантехникой, выкрашенной той же свинцовой краской 60-х годов. Нина тяжело выдохнула через сжатые губы и странно заржала, как лошадь, как раз в тот момент, когда вошел доктор.

“Доктор Гулд, ” пошутил он, - может, мне направить тебя к хорошему ветеринару?”

Нина засмеялась, и доктор, худощавый и привлекательный пакистанец ее возраста, улыбнулся, обходя стол, чтобы сесть. Он всегда был до абсурда спокоен, и Нина часто надеялась, что он будет рядом, если у нее когда-нибудь случится сердечный приступ. Он не только знал свое дело, но и его мягкое поведение, по ее мнению, стало бы психосоматическим благословением для любого, паникующего в муках надвигающейся смерти.

Он сел со своей папкой и взглянул на детали, представленные лабораторией. Нина ненавидела эту часть. Зловещая тишина, пока профессионал выносил вердикт в компании жужжащих люминесцентных трубок, закрепленных на потолке. Она представила, что именно так чувствовал себя труп — если он мог чувствовать — на холодной стальной плите морга как раз перед тем, как они включили пилу для костей.

Он усмехнулся, но не отрывал глаз от бумаги.

“Что?” - быстро спросила она. В конце концов, это была естественная реакция на звук. Он поднял глаза.

“О, это были неплохие новости, доктор Гулд, не волнуйтесь”, - заверил он ее, прежде чем вернуться к своему изучению. “Просто, во-первых, мы все еще не можем идентифицировать этот штамм, а во-вторых, мы, похоже, не можем понять, как ваш организм борется с ним ”.

О боже, ну вот опять, подумала Нина. Теперь ей придется прикинуться дурочкой и быть бдительной в отношении своих слов.

“Вы родились одним из близнецов?” - неожиданно спросил он. Нина чуть не проглотила язык от странного вопроса, который доказывал компетентность этого человека. Но она никогда не могла сказать, что означали тромбоциты в ее венах. Это не только вскрыло бы целый сундук гремучих змей, но и стало бы центром всемирной медицинской утечки, и она, без сомнения, оказалась бы в плену у подопытных.

“Я не знаю. Я так не думаю, ” она весело хихикнула, ведя себя нехарактерно равнодушно.

“Хм, - ответил он, читая дальше, “ это странно. Но, тем не менее, я вижу, что ваше лечение помогает. Неизвестный штамм на основе мышьяка, похоже, регрессирует, быстро исчезая в настоящее время. У вас были приступы головокружения, спутанности сознания, галлюцинации?” Он смотрел ей прямо в глаза, настолько уверенный в том, что хотел знать, что непоколебимая доктор Гулд, как ни странно, для разнообразия слегка испугалась другого человека.

“Время от времени у меня немного кружится голова, но, с другой стороны, я работала над диссертацией и несколько раз задерживалась допоздна”, - ответила она, стараясь, чтобы это звучало как можно менее безумно. Она не осмеливалась рассказать ему о мерзких кошмарах, потому что это, несомненно, привело бы к тому, что ее нынешнее лечение было направлено в психологическом направлении. И это был опасный путь для любого неуравновешенного авантюриста, которого можно было найти. Это был бы кратчайший путь к окончанию ее столь любимой свободы навсегда.

Пока он объяснял воздействие лечения на яд в ее организме, Нина обнаружила, что ее мысли возвращаются к сегодняшнему утру в особняке. Было трудно вспомнить, что произошло, но она вспомнила, как проснулась от особенно ужасного сна, подробности которого сейчас ускользали от нее. На самом деле, все утро прошло как в тумане, если не считать хорошей сигареты, которую она выкурила после прогулки по темному дому в отчаянно ранний час.

Наконец доктор вздохнул, прочитав последнюю часть отчета, и бросил на нее обеспокоенный, но спокойный взгляд.

“Нина...” - начал он серьезным тоном, и Нина почувствовала, как ее сердце ушло в пятки. Это звучало типично как речь, которую медицинские работники по телевидению произносят перед неизлечимыми пациентами, в то время как мрачная партитура воспроизводила фортепианную мелодию на заднем плане.

Боже мой, пожалуйста, не говори мне, что я умираю. У меня все еще слишком много дел, - взмолилась Нина, пряча непроницаемое лицо.

“... ваши графики выглядят неплохо ...” - продолжил он.

“Но?” она быстро вмешалась, больше потому, что ей нужно было прервать его, чтобы еще не услышать новости, но он поднял открытую ладонь, чтобы заставить ее замолчать.

“... но, я боюсь, что часть этого соединения попала в ваш мозг, и вы можете оказаться в сильном замешательстве, возможно, возможно, вы забудете, что вы сделали или где вы припарковали свою машину, и тому подобное. Это соединение вызвало то, что мы называем легкой формой белой горячки ”.

“Бред?” - прорычала она, но ее беспокойство перевесило ее нетерпимость к их неумению рассказать ей все как есть. Это он мог видеть. Его миниатюрная пациентка была в ужасе от последствий, как и любой другой на ее месте.

“Что ж, либо оно всплывает сейчас, потому что проникло в ваши сенсорные рецепторы, либо .... хорошая часть в том, что ваш разум может быть охвачен замешательством или перепутыванием времени только сейчас, потому что это последняя стадия болезни”, - объяснил он. Его спокойный тон не обманул Нину. Она была проницательным пациентом, тем, чей здравый смысл не мог быть нарушен обратной психологией или плавными родами. Его голос был его методом смягчения удара, она была уверена.

“Чушь собачья”, - пробормотала она себе под нос, глядя вниз на свое сильно ушибленное предплечье, где проклятый круглый шрам издевался над ней. Медицинские уроды из "Черного солнца" хотели, чтобы она видела эту эмблему каждый день до конца своей жизни, то, что от нее осталось, потому что она осмелилась бросить им вызов. Но если бы она озвучила это, ее могли бы посчитать параноиком или помешанной.

“Ты думаешь, я лгу тебе?” Он улыбнулся.

“Да, доктор”, - сказала она с долей мрачности в своем ответе. “Честно говоря, я думаю, что ты покрываешь какашку сахаром и просишь меня облизать ее, как рожок мороженого. Просто скажи мне правду ”.

“Я такой. Ты хочешь услышать плохие новости?” он спросил.

“Как ты можешь не знать, убивает меня эта штука или иссушает? Это довольно важная вещь, которую нужно знать, док! ” - воскликнула она, стараясь не кричать.

“Мы не знаем, потому что никогда раньше не видели ничего подобного. Я имею в виду, ” он вздохнул, разводя руками в знак поражения, “ мы знаем, что это мышьяк, но это ничего не значит, если мы не знаем, из чего состоит остальное химическое вещество, Нина. Он снова вздохнул, думая о лучшем способе объяснить ей это. “Смотрите, то, что у нас здесь, желтого цвета. Но это все, что мы знаем. Мы не знаем, желтое ли оно, потому что это огонь, или желтое, потому что это подсолнух. Есть ли во мне смысл? Мы не знаем, можно ли его сдержать или оно абсолютно разрушительно, просто потому что мы знаем один из его компонентов. Вы понимаете наше затруднительное положение?”

Нина кивнула. В том, что он сказал, был смысл. Его сравнение было довольно эффективным, и она снова почувствовала себя побежденной.

“Доктор Гулд, ” сказал он мягко, почти шепотом. “Если вы знаете, что это такое, вы должны сказать нам”.

“Что заставляет тебя думать, что я знаю? Я историк, а не микробиолог, ” она нахмурилась, но внутри себя чувствовала, как пробивается правда.

“Вы должны знать, где вы это взяли, ” утверждал он, “ потому что это была хирургическая процедура, которая поместила это туда. Это не случайное проглатывание, это не укол экзотического растения во время похода… это было сделано намеренно людьми, которых вы видели, с которыми вы имели непосредственный контакт. Итак, кто подслащивает дерьмо, эй?” Доктор бросил на нее пронзительный умоляющий взгляд. Его слова были не насмешкой или ответом на ее предыдущее замечание, а искренним интересом.

Скажи ему. Это могло бы спасти твою жизнь", подумала она про себя. ‘Да, но что, если ты уже выздоравливаешь? Что, если мышьяк почти закончился, и теперь вы скажете им, что его поместили туда нацистские ученые, чтобы убить вас? Ты бы облажался по-королевски и попал за решетку.’

“Я не знаю, когда это произошло. Они, должно быть, надули меня, док, ” небрежно ответила она.

“Тогда где ты проснулся?” он спросил.

“Я проснулась в своей машине на парковке”, - солгала Нина. Ее врач кивнул, но она видела, что он на это не купился. “У меня скоро еще одна встреча. Я должен идти. Это все, док? ” спросила она.

“Да, просто запишись на прием к Джеки спереди и приходи к нам через месяц, хорошо?” - сказал он, когда Нина открыла дверь. “О, и Нина, ” крикнул он ей вслед перед тем, как она ушла, “ меня не волнует, что ты скрываешь. Если дела пойдут плохо, я хочу, чтобы ты позвонил мне. Позвони мне, каким бы тривиальным тебе это ни казалось ”.

“Спасибо, док”, - сказала она и захлопнула дверь, прежде чем он прочитал ее мысли дальше.

В другом кошмаре Нина визжала, как щенок, когда ее выдернули из его темного царства в ненадежную безопасность ее спальни. Последний образ из ее сна, старая женщина с жемчужными глазами и без челюсти под сводом кровоточащего рта, выпал в идеальной последовательности с особенно сокрушительным раскатом грома. От него задребезжали ее окна, когда она села в темноте, благодарная за то, что оставила шторы широко раздвинутыми, чтобы впустить уличные фонари и осветить окружающую обстановку. В черных тенях и голубом свете оттенки танцевали на ее стенах и потолке, на ее прикрытых ногах под постельным бельем и на ее мокром лице.

Нина огляделась в поисках остатков своей мечты, но, к счастью, это был совершенно другой мир, из которого она сбежала, и ни один предмет в ее спальне не напоминал злую атмосферу полосатой палатки или ведьму внутри, которая читала по ладони. Только полосы в форме решетки на ее окне косо пересекали ее комнату, пока сильный дождь барабанил по стеклу. Тающие тени от разбрызганных капель, которые стекали по внешней стороне ее окна, придавали рельефные очертания деталям между полосками, создавая рябь, которую Нина нашла довольно красивой. Это напомнило ей те старые игрушки, сделанные из нарезанной бумаги в виде карусели, картинки внутри которой оживлялись движением тени и света, когда она вращалась.

Ее часы показывали 5.45 утра, но погода и время года дали темноте больше времени в Эдинбурге. Нина никогда не боялась грома, она выросла в Шотландии и недолго жила в Ирландии и Англии. Это всегда было частью жизни, но этим утром, в особенности, гром заставил ее почувствовать себя неловко. Казалось, что грохот в небесах над ней был предзнаменованием чего-то ужасного, что должно было произойти. Она зажгла сигарету и глубоко затянулась фильтром, наблюдая, как темнота на мгновение осветилась от пламени горящего табака.

Нина села в тишине, которая смягчалась ревущими облаками и стуком воды об окно, и включила свой ноутбук.

Внезапно загудел интерком, и ее тело дернулось назад, вздрогнув.

“Господи!” - воскликнула она.

Она взяла последнюю часть сигареты и сильно вдавила окурок в почву растения в горшке. Тяжело ступая, она, прихрамывая, подошла к устройству на стене. Она знала, что это будет залогом безопасности. Каким-то образом Нина узнала, что у нее посетительница женского пола.

“Доктор Гулд, извините, что разбудил вас”, - сказал охранник через шипящий сигнал, “но здесь кое-кто хочет вас видеть”.

“Возможно, это женщина?” Саркастически сказала Нина, задаваясь вопросом, спит ли она снова или это было то, о чем говорил ее врач — эпизод временной дезориентации? “Да, доктор Гулд. Дама говорит, что это очень срочно. Ей нужно увидеть тебя, прежде чем ...”

“Она отправляется в амазонскую экспедицию?” Нина закончила его предложение.

Он отреагировал секундной паузой. “Да, мадам.... именно”.

Нина не могла поверить в происходящее, но, тем не менее, она намеревалась выстоять, пока не начнет ошибаться. Пока что она довольно сильно пугала охрану.

“У нее есть звание, например, доктор или профессор? Хм... с….с с... подождите…. похоже на восточноевропейское название?” Спросила Нина дрожащим голосом. Теперь она начинала пугать саму себя. "D éj à vu", - услышала она свой внутренний голос, и вместе с ним раздался раскат грома, как бы подчеркивая ее наблюдение.

“Я профессор Петра Кулич, доктор Гулд”, - услышала она сильный женский голос из динамика, и Нина упала на колени.

“Доктор Гулд?” женский голос снова заговорил по радиосвязи. “Ты здесь?”

Из глубокой черноты три голоса громким эхом отозвались в черепе Нины. Глубокая гримаса пересекла лицо историка от резкости их слов в ее все еще бодрствующем сознании.

“Полегче! Полегче, - простонала она еще до того, как открыла глаза. Нина непроизвольно зажала уши руками и свернулась калачиком, как зародыш. “Ради бога, говорите потише!”

“Шшш...” она услышала, как мужчина заставил замолчать остальных. Затем потасовка и ощущение рук, подхваченных под мышки, и холодного полотенца для мытья посуды на лице. Все это время она слышала, как женщина с сильным акцентом приказывает двум охранникам уложить Нину на диван.

“Профессор, боюсь, мне придется остаться здесь с вами. Я, очевидно, не могу позволить вам оставаться наедине с доктором Гулд до тех пор, пока она не в состоянии позволить вам это сама ”, - Нина могла слышать, как охранник объясняет шепотом.

“Конечно. Я понимаю”, - мягко согласился профессор Кулич.

После чашки чая и еще одной заварки на кухонном столе открытой планировки на втором этаже Нина почувствовала себя более собранной. Ее глаза снова стали ясными, а разум ясным, пока она наливала вторую чашку себе и блондинке средних лет с пристальными серыми глазами, которая сидела напротив нее.

“Мне очень жаль беспокоить вас в это время утра, но...” Начала профессор Кулич, но Нина перебила ее.

“Дай угадаю”, - спокойно сказала она, поднимая свою чашку, “ты направляешься к Амазонке?”

“Как ты узнала?” - спросила гостья, но Нина решила, что та уже знала, потому что выражение ее лица было смесью любопытства и одобрения.

“D éj à vu”, - небрежно ответила Нина и опустила нос в чашку, чтобы прихлебать горячий чай, ее взгляд опустился.

Профессор медленно кивнул. Она отпила чаю и посмотрела на хозяйку с искренним интересом.

“Доктор Гулд, скажи мне, каков твой опыт общения с оккультизмом?” спросила она прямо и ясно.

Нина подняла свои большие темные глаза на женщину, слегка нахмурившись. Это был жест двух мыслей. Разве она не знала о постоянных столкновениях Нины с аффилированным с нацистами орденом Черного Солнца - той самой организацией, которая тратила свое время и средства на поиск и приобретение религиозных и исторических реликвий, важных главным образом как объекты оккультных практик?

“Я знаю немного больше, чем средний человек, профессор. Как ты, возможно, знаешь, потому что иначе зачем бы ты заявился в мой дом с просьбой о помощи? Я в основном историк, но у меня был личный опыт с некоторыми странными практиками, да. Почему?” Спросила Нина. Она не призналась бы в этом, но она была несколько взволнована расследованием и намеревалась провести полный поиск информации о своей уважаемой гостье женского пола.

Но ей не пришлось этого делать. Высокая худощавая женщина с пепельно-светлыми волосами слегка наклонилась вперед и сцепила пальцы перед собой на прилавке. Ее голос был густым и низким, но по какой-то причине успокаивающим. Ее голос звучал так же мудро, как она выглядела, и по тому, как она себя вела, Нина могла сказать, что профессор Кулич была утонченной женщиной, леди. Она представила, что однажды у профессора будет титул, например, ‘Дама’.

“Доктор Гулд… Нина… В настоящее время я участвую в секретном проекте по древним магическим артефактам ”. Она вздохнула и закатила глаза: “Боже, я ненавижу слово "магия", но оно просто намного удобнее, чем "научно правдоподобно, когда у нас есть физика, чтобы доказать это”.

Нина засмеялась. Профессор улыбнулась и покачала головой в безмятежном веселье.

“Я знаю. Я все слишком хорошо знаю. Я тоже пришла к такому выводу, профессор, ” усмехнулась Нина.

“Петра. Пожалуйста, зовите меня Петра”, - подтолкнул профессор Кулич.

“Петра. Знаете, мои собственные выводы привели именно к такому мнению. Эти древние культуры и их чудеса, их шаманская магия и ритуалы - все это работало, потому что они не только были экстрасенсами, но и, казалось, знали кое-что о земле и ее элементах до такой степени, что могли использовать естественные законы науки для создания этих чудесных вещей ”, - тихо сказала Нина. В бушующем снаружи громе и дожде мягкий свет лампы по другую сторону кухонной стойки и запах свежих кексов, которые она разогревала, придавали заведению подходящую атмосферу тихой философии на малоизвестные темы.

“Это правда, моя дорогая Нина. И это именно та рабочая логика, эта ваша непредубежденность, в которой я нуждаюсь. Я обратился к двум другим историкам, но они были очень тверды в своих взглядах, пожилые люди, которые были гораздо более тверды в своих убеждениях, чем те доказательства, которые они могли бы найти во время моего преследования, понимаете? ” Петра уговаривала, принимая от историка свой свежий теплый кекс с голубыми ягодами.

“В погоне за тобой?” Спросила Нина. У нее покалывало в животе, когда она это говорила ... в хорошем смысле.

“Да, после недели, проведенной на Амазонке, где я соберу свои последние записи и поговорю еще с одним племенным вождем, я отправляюсь к себе домой в Чешскую Республику, чтобы забрать кое-какие документы, оставленные мне моим братом”, - объяснила она, откусывая большой кусок от влажной выпечки, предложенной поварами Wrichtishousis. “Видишь ли”, - продолжила она с набитым булочкой ртом, с помощью которого она пыталась говорить как можно более правильно. Нина нашла это довольно милым. “Я профессор антропологии. Многое из того, что я знаю о культурах и религиозных практиках, суевериях и тому подобном, я не совсем в курсе истории тех мест, которые я посещаю. Вот где мне нужен кто-то, обладающий знаниями о том, где и как все племена или национальности оказались там, где они есть сегодня, как прогресс в ходе войн и законодательства привел их в районы, которые они сейчас занимают ”.

“Как бы это помогло вам с магией их реликвий?” Спросила Нина. Она не съела ни кусочка своей булочки. Для еды было еще слишком рано, но она не хотела показаться необщительной. Вместо этого ее изящные кончики пальцев поиграли с выпуклой корочкой маффина.

“Мне просто нужно знать, что произошло в определенных местах, чтобы я знала, почему я нахожу там то, что я там нахожу”, - объяснила Петра напряженным голосом, неуверенная в том, что ее слабое владение правильным английским языком действительно передает ее точку зрения. “Фу, я не уверен, правильно ли я это говорю”.

“О, не беспокойся, - улыбнулась Нина, “ я понимаю. Вам нужен исторический консультант, чтобы заполнить пробелы в документах, с которыми вы должны ознакомиться, верно?”

Петра Кулич нетерпеливо кивнула. Она правильно поняла только половину этого предложения, но знала, что Нина была готова помочь ей не только из-за денег. Последнее никогда не было проблемой. Учитывая семейную историю профессора Кулич, деньги никогда не были проблемой, но она знала, что большинство историков, которых она рассматривала, прежде чем выбрать доктора Нину Гулд, задавали бы слишком много вопросов или вскоре раскрыли бы личность ее семьи. Эта маленькая энергичная женщина была выбрана ею в качестве советника. Решение принято.

“Хорошо, тогда расскажите мне, о чем эти документы и когда вы хотели бы, чтобы я начала свое участие”, - настаивала Нина. Она отламывала маленькие кусочки от булочки и откусывала от них. Профессору Кулич было ясно, что она нашла своего помощника. Миниатюрная симпатичная женщина лет тридцати произвела на нее впечатление надежного профессионала, а также логичного и эмоционального судьи характеров, который мог пригодиться, когда они окажутся в Восточной Европе. Миниатюрный шотландский историк будет держать ее на земле, без сомнения, задавая вопросы, чтобы убедиться, что Петра не потерялась в мифах и магии того, что она обнаружит. Она не хотела рассказывать Нине слишком много об экскурсии, но она должна была рассказать ей достаточно, чтобы подготовить ее к тому, какую историческую линию им придется тщательно держать в центре внимания.

“Я свяжусь с вами в конце недели”, - ответила Петра Кулич, кончиком пальца размазывая оставшиеся крошки восхитительного маффина по своей тарелке. “Это относится к тайной оккупации замка Збирох эсэсовцами во время Второй мировой войны. Вы знакомы с этим?” Спросил профессор Кулич. Она знала, что Нина, эксперт по новейшей истории Германии, была бы знакома с рассказами о деяниях нацистов во время Второй мировой войны, но она была не из тех, кто строит предположения, поэтому спросила.

“Я слышал об операции СС, в ходе которой они выселили владельцев чешского замка, чтобы спрятать сокровища, и, насколько я помню, они использовали залежи природного камня под замком для искажения радиосигналов ... или что-то в этом роде?” Сообщила Нина. На самом деле она узнала о небольшой части нацистской истории давным-давно, но, как любой профессионал, она не была энциклопедией на ногах, и даже докторам и профессорам время от времени приходилось подправлять свои знания — что этот профессор принял во внимание.

В отличие от старого заклятого врага и начальника Нины в университете, профессора Мэтлока, профессор Кулич тоже принимал во внимание, что академики всегда были учеными, предполагалось, что они должны постоянно учиться, вместо того, чтобы добиваться должности или репутации, а затем застаиваться в своих знаниях, пока они не упадут замертво, как седые старые дураки, жесткие в своих путях и учениях.

“Я вижу, вы слышали об этом. Хорошо. Пока я нахожусь в Южной Америке, я надеюсь, вы заново познакомитесь с деталями замка, чтобы хорошо подготовиться к нашему путешествию в Чешскую Республику ”, - заявила она, поднимаясь со своего места. Она посмотрела в окно, где теперь зарождался дневной свет, переходящий из черноты ночи в серую бледность утреннего света.

“Я надеюсь, у вас с паспортом все в порядке?” - спросила она Нину с любопытным взглядом.

“Всегда, профессор”, - заверила ее Нина с улыбкой и похлопыванием по руке, провожая к охраннику, который ждал в конце коридора, чтобы проводить ее до выхода.

Две женщины пожали друг другу руки.

“Большое вам спасибо, что согласились сопровождать меня в этом очень важном путешествии, доктор Гулд. Вы получите надлежащую компенсацию… в финансовом и культурном плане, - профессор Кулич улыбнулся в дверях.

“О, я действительно с нетерпением жду этого. Я слышал, о гуляше и пиве ходят легенды!” Нина пошутила, и они обе от души рассмеялись, прежде чем профессор ушел.

Когда дверь закрылась и сердечная болтовня за ней стихла, Нина испытала страннейшее чувство. Она была так одинока — так совершенно одинока, и все же она была взволнована предстоящим приключением. На этот раз ее жизнь не подвергалась бы опасности. Ей не нужны были деньги, но для разнообразия она снова будет зарабатывать сама, а не использовать ежемесячные средства, которые она получала от бухгалтеров Дейва Пердью. Не то чтобы она жаловалась, но было приятно зарабатывать свои собственные деньги, давая ей какое-то неуловимое чувство ценности.

Нина села за кухонный стол. Внезапно кекс показался ей действительно вкусным, и она взяла его в руку. Откусив большой кусок от теплых мягких крошек, она застонала в экстазе от крепкого вкуса корицы, ягод и слегка запеченной корочки. Жуя, глубоко задумавшись, Нина представила себя похожей на жующего верблюда с вращающимися челюстями и громко рассмеялась в одиночестве своей кухни. Даже скучая по Сэму, даже не зная, где находится ее парень-миллиардер или даже жив Дэйв или мертв, она чувствовала себя хорошо. Доктор Нина Гулд почувствовала, как теплое и радостное чувство надежды разливается по ее организму.

“Чешская Республика”, - сказала она себе, когда он ввел название страны в ее поисковую систему. “Прага, столица старой Богемии”. Она прочитала слова на экране, очарованная красотой античного города и его богатой историей и культурой. Она никогда особо не задумывалась о Восточной Европе. Изображения разбомбленных деревень, разрушенных войнами и руководством третьего мира, всегда совпадали с ее мнением о местах, подобных этому… ошибочно. Нина никогда не была в этой части Европы, где образы женщин в головных платках и носках до середины их бледно-белых ног вскочили у нее в голове. Она прекрасно знала, что не следует судить о стране по стереотипам, представленным средствами массовой информации, но это было — она ненавидела признавать — все, что она знала о таких местах, как Венгрия, Чешская Республика, Словакия, Румыния или Украина.

Нина вспомнила все те времена, когда она считала богемную культуру привлекательной и красивой, в то время как в том же контексте она видела образы рабства и групповых изнасилований, проституции и действительно отвратительной порнографии. Теперь она собиралась узнать, на что это было похоже на самом деле. К счастью, она будет в компании образованного академика; поэтому Нина знала, что она не будет подвергнута воздействию низших, более опасных типов иерархии третьего мира Восточной Европы. Она и не подозревала, что иногда представители низших классов любой национальности оказываются на самом верху пищевой цепочки.

Глава 5 — Выстрел в темноте

Тело Сэма сильно тряслось от холодной ночи, которую отказывалось спасать ненадежное укрытие, которое он соорудил между двумя маленькими колючими деревьями на краю ручья, где они остановились за водой час назад. Ветер значительно усилился, и погода становилась все более агрессивной. Все звезды были затмены клубящимися плотными облаками, которые быстро поглощали небеса, полностью закрывая их со всех сторон. Надвигающаяся буря не сулила Сэму ничего хорошего, и он знал, что для него было бы лучше, если бы он проехал как можно дальше в направлении главной дороги на Веймар вместо того, чтобы пытаться пережить то, что может надвигаться.

“Давай, конь”, - сказал он, испытывая некоторую жалость к бедному животному, которому было так же холодно и неуютно, как и ему, нечаянно попавшему в затруднительное положение Сэма, когда он просто искал убежища в сарае в нескольких милях назад. “Мне так жаль, мальчик, но мы ищем неприятностей, оставаясь здесь”, - сказал Сэм, садясь на лошадь. Это была уловка 22 для них обоих. Из-за темноты было практически невозможно разглядеть, куда они направляются, но что усугубляло ситуацию, так это беспокойство о ямах и внезапных уклонах. Вот почему Сэм не мог просто пришпорить лошадь, чтобы ускорить их бегство от основной тяжести плохой погоды, и он поддерживал устойчивый темп животного, чтобы любой несчастный случай не причинил серьезных травм кому-либо из них.

Сэм стряхнул листья со своих волос длиной до плеч, и черные кончики защипали ему глаза от порывов ветра. Он попытался завязать их сзади, но резинка лопнула, и у него осталась копна темных волос, которые непрестанно падали на лицо и глаза, ухудшая его способность нормально видеть.

На первом участке местности все шло достаточно хорошо, но с исчезновением звезд Сэм вскоре понял, что отклоняется от курса. К этому времени он должен был уже добраться до главной дороги. Тошнотворное, опускающееся чувство скрутило его желудок от осознания того, что он бежал не в том направлении. Он не только полностью заблудился, но и пока он путешествовал, преобладала плохая погода. Внезапный шок от ощущения, что первая ледяная капля дождя ударила его по лбу, заставил его вскрикнуть от отчаяния. Сэм был так расстроен, что отпустил поводья и вскинул руки в воздух, разъяренный своей злобной и беспощадной судьбой. Лошадь под ним изменила направление, и Сэму пришлось ухватиться за ее гриву.

“Ты знаешь дорогу?” - спросил он лошадь сквозь хаос воющего шторма. “Откуда ты знаешь, куда я направляюсь?”

Но лошадь продолжала идти, время от времени ныряя под ошеломленного всадника, который цеплялся за ее шею, но одно стало ясно — лошадь знала местность. Словно невидимый геомагнитный знак, лошадь, казалось, направлялась через долины и холмы, огибая неровные скальные возвышенности.

“Что ж, я беру свои слова обратно, боже”, - сказал Сэм грохочущему небу над головой. “Я вижу, что ты делаешь. Сдержал безумных убийц и их собак, прислал мне лошадь, а затем сказал ей, куда меня отвезти. Наверное, я ошибался насчет тебя ... И я почти чувствую себя виноватым за то, что поспорил с Джимми Макклинтоком на двадцать фунтов, что он не обыграет монахинь Святой Марии после игры в лото в тот вечер в мой день рождения ”.

Прогремел гром, когда облака на мгновение осветились, словно в ответ на него, и Сэм улыбнулся совпадению.

“Ich habe ihn!" - крикнул кто-то в двух шагах от Сэма. Сзади и справа из-за деревьев и кустарника вышли четверо мужчин.

Сэм посмотрел на небо и завопил: “О, да ладно!”

Он крепко ухватился за гриву лошади и сильно пнул ее в чресла, крича “Йах!”, как ковбой старых времен. Боль от внезапного позыва всадника и страх в его криках заставили лошадь рвануться вперед и перейти на жесткий галоп, делая зигзаги, когда пули сбивали ее с толку. Сэм держался изо всех сил, его сердце билось в такт с копытами лошади, мчавшейся вперед сквозь неумолимый шторм. Земля под животным содрогнулась от раскатов грома, когда он в равной степени потряс небо над фыркающим зверем и его неумелым наездником, которые стремились убежать от пуль и молний за их спинами.

“О, боже! О боже, я сейчас умру!” Сэм кричал сквозь шторм, когда дождь причинял боль его лицу и рукам, как ледяные дротики в неограниченном количестве, брошенные невидимыми противниками. Его спина болела от удара копчиком о твердую спину бегущей лошади, а бедра горели от бремени, вызванного тем, что он крепко прижимался бедрами к ее бокам. Сэм не мог долго оставаться на коне. Дождь намочил его шкуру и ослабил надежную хватку Сэма, швыряя журналиста, как тряпичную куклу, в то время как стрелки прицелились точнее и едва не попали в Сэма. Он почти мог представить ощущение пули, проникающей в его затылок, чувство, которое он представлял несколько раз за свою опасную карьеру, но он был убежден, что сегодняшний вечер будет особенным - и не в благоприятном смысле.

Впереди себя он мог смутно различить два плавающих огонька в воздухе, но из-за турбулентности его безумной скачки было почти невозможно сказать наверняка. Его видение было омрачено пронизывающим дождем, из-за которого его мокрые волосы падали на глаза. Его тело сильно тряслось, а глаза не могли сфокусироваться на огнях впереди. Они просто выглядели как гибкие светящиеся вены, которые входили и выходили из периферийных устройств Сэма. Сэм Клив был человеком инстинкта. Именно это сделало журналистские расследования его сильной стороной. Его инстинкт, к несчастью для него, был мертв - на этот раз. Через несколько мгновений после того, как он впервые увидел огни, он услышал, как зловещий свист за его спиной стал громче.

Его правое плечо пронзила нестерпимая боль, пуля разорвала плоть и повредила ключицу. Сэм закричал, больше от шока, чем от боли. От холодного ветра и ледяного дождя у него онемела кожа, а адреналин от езды, спасающей его жизнь, усилил рефлекс выживания в его теле, но отсутствие ощущения боли не умаляло травмы. Сэм пригнул голову к шее лошади и держался изо всех сил, но кровь, которую он терял, грозила потерей сознания. Хлопнуло еще несколько выстрелов, но теперь он знал, что некоторые из них были впереди. Сэм был обескуражен тем фактом, что в конце концов он не обогнал их, а лишь направил лошадь прямо в приближающийся натиск. Они устроили на него засаду.

Теперь мне пиздец, подумал он, когда у него закружилась голова. Его плечо и грудь горели, как огонь и кислота. Раненая добыча съежилась, когда рваные концы сломанной кости извивались внутри поврежденной ткани, и они увидели, как он свободно плюхнулся на разбойничью лошадь. С каждым скачком обмякшее тело их жертвы постепенно сползало по левому боку его лошади, и они наблюдали, как его руки размахивали во вспышке молнии. При следующей вспышке грохочущих облаков лошадь была без всадника, и двое мужчин, преследовавших Сэма верхом, остановили своих лошадей, чтобы разобраться. Он не мог быть далеко, упав за несколько секунд до этого.

На что они не рассчитывали, так это на приближающиеся огни, сопровождавшиеся градом выстрелов впереди.

“Убирайся с моей земли! Швайн!” - прокричал мужской голос сквозь проливной дождь, и еще один выстрел расцвел оранжевыми искрами в кромешной тьме. Два огонька превратились в четыре, затем в шесть, и у людей, преследовавших Сэма, не было выбора, кроме как прекратить поиски. Все, что они могли сделать, это надеяться, что он мертв, что выстрел был смертельным, потому что у них не было возможности сказать, куда они попали в него. Они знали, что лучше не продолжать охоту на соседнюю землю и быть обнаруженными. Они были нарушителями границы не только на небольшом участке владельца, но и в самой Германии. То, что они там делали, никогда не могло быть раскрыто; поэтому они должны были оставаться безликими. Здесь они должны были быть не более чем призраками. Никто даже не должен был знать, что они были здесь, но проблема заключалась в том, что у Сэма Клива была камера, на которой было их изображение, и маленькая кассета, на которой были запечатлены казни гражданских лиц из Дании, Чехии и Германии.

Они отступили на близлежащий холм, где их ждал капитан с кинологами. Он наблюдал за всем этим в свой бинокль с возвышенности, под прикрытием нависающего утеса, который защищал от наихудшей сырости и ветра.

“Это просто здорово”, - сказал один из двух мужчин, когда они достигли импровизированной базы в вырытой скале. “Теперь он у Мюллера”.

“Это не имеет значения, ” ответил капитан, - потому что журналист либо мертв, либо тяжело ранен. Камера могла выпасть на обочину, и Мюллеру не хотелось бы искать что-либо поблизости, когда он забирает человека в такую погоду ”.

“Итак, я полагаю, мы остаемся здесь на ночь?” другой гонщик вздохнул.

“Да!” - кипел капитан, взбешенный не только неудобством от необходимости тратить свое драгоценное время на погоню за сбежавшим пленником, но и наглостью избалованного наемника. “Мы остаемся здесь на ночь. Как только эти огни вернутся в дом Мюллера, мы вернемся туда, чтобы найти камеру. Если мы его не найдем, Мюллера и его семью постигнет печальный конец в результате пожара в доме сегодня ночью!” Он набросился на скулящего солдата: “А пока мы остаемся в этой холодной темной пещере и не собираемся шуметь или разводить огонь, вы понимаете? Это не оплачиваемый отпуск; это миссия, принцесса!”

“Да, сэр”, - почти неслышно ответил мужчина, и все его коллеги уставились на него с тихим упреком. Когда капитан злился, им всем приходилось прыгать в высоту, и они это знали. Им не нужно было, чтобы капитан давал волю своему характеру в этих обстоятельствах. С тех пор, как группа археологов нашла их тайник, все пошло под откос. Согласно планам, к настоящему времени они должны были быть давно уничтожены — сокровища занесены в каталог, местность прочесана в поисках любых других руин, которые могли содержать какие-либо реликвии, относящиеся к их охоте за мусором и тихому и беспрепятственному отступлению обратно через границу.

Они наблюдали со своего наблюдательного пункта, как лучи охотничьих фонарей прыгали вверх и по неровностям бесчисленных маленьких охотничьих тропинок между пограничным забором и большим фермерским домом Мюллера, окруженным высокими деревьями и густым кустарником. Как только группа Мюллера скрылась под прикрытием деревьев во дворе, наемники сгруппировались и прокрались к открытому участку земли, где журналист упал со своей лошади.

Долгое время шестеро разведчиков и стрелков разглядывали длинные сорняки под ливнем, который никак не хотел утихать. Ругаясь и кашляя, шмыгая носом и размышляя, они ползали по поляне в поисках фотоаппарата, но вообще ничего не нашли. Должно быть, оно было при нем, привязано к нему, предполагалось, и это не означало ничего хорошего для Мюллера или Сэма Клива.

Глава 6 — Конвергенция

Раду был без ума от своей добычи. Несколько часов спустя, после того как пыль осела, мальчик сел у одного из парковых прудов под массивным деревом, которое скрывало его от любого прохожего. Он был достаточно мал, но он позаботился о том, чтобы его нелегко было обнаружить, проверив территорию, как настоящий вор. Он мог чувствовать присутствие своей матери вокруг себя, но пока отмахнулся от этого. Он снова посмотрел на жуткую игральную карту, которая завораживала его чувства, и внезапно почувствовал странное знакомство с ней. Он предположил, что это потому, что мальчик на картине был примерно его возраста, но он каким-то скрытым образом имел к этому отношение.

Он услышал приближающиеся голоса и подпрыгнул, сунув карточку себе под ногу, где он сидел. Даже при том, что он был уверен, что фактически сбежал от людей, которых ограбил, он все еще чувствовал, что за ним наблюдают. Ему не нравилось отчетливое предчувствие, которое он испытывал все время с тех пор, как обременял себя обладанием карточкой, и все же он не мог представить, как от нее избавиться. От него исходил аромат чего-то действительно драгоценного, вроде королевского скипетра или короны королевы, и он знал, что если подержит его у себя достаточно долго, то найдет кого-нибудь, кто оценит такую вещь настолько, чтобы купить ее у него.

Мимо него прошла пара, двое людей, настолько глубоко влюбленных и поглощенных обществом друг друга, что не обратили внимания на нервное поведение бездомного мальчика. Они смотрели на него, сидящего у пруда и бросающего камешки в воду, и быстро вернули свое внимание и привязанность друг к другу. Раду снова вытащил карточку и уставился на детали. Оно хоть немного мерцало? Он несколько раз сильно моргнул, чтобы убедиться, что стресс от побега не утомил его настолько, что ему померещилось. Бог свидетель, он видел вещи раньше, вещи, о которых он никогда никому не смог бы рассказать. То, что он видел с тех пор, как был совсем маленьким, поначалу беспокоило его, но после смерти матери у него больше не было ни одного из этих эпизодов. До сих пор.

Его рука начала дрожать, пальцы вспотели от прикосновения к волшебной карте. Сразу же юный Раду ярко ощутил дух своей матери, более ярко, чем когда-либо. Его маленькое сердечко забилось в груди от дурного предчувствия, в которое он внезапно погрузился. Было почти темно, и ему нужно было найти место для сна, но чары не отпускали, и он закрыл глаза, чтобы увидеть свою мать, стоящую перед ним в темноте. Нижняя губа Раду задрожала от этого видения, и ему пришлось вытереть слюну, которая текла из уголка его рта.

Она просто стояла там в одежде, в которой умерла — розовая юбка до лодыжек, босые ноги с тонкой золотой цепочкой, свободно свисающей вокруг лодыжки, и белая блузка на шнуровке, которая действительно выделялась из-под ее волос цвета красного дерева, спадающих до талии.

“Мама”, - плакал Раду. Он так сильно скучал по ней. До этого момента он думал, что его вполне устраивало быть независимым маленьким бунтарем, идущим по стопам своего отца. Но теперь, когда она стояла перед ним с перерезанным горлом и потеками на пышную грудь, точно так же, как она выглядела, когда он видел ее в последний раз, он чувствовал себя разбитым.

“Послушай, Раду”, - сказала она разбитыми губами, все еще такими красивыми, какими он их помнил, “ты должен избавиться от этой карточки, сын мой. Я умоляю тебя!”

Он не мог поверить, что снова слышит ее нежный голос. Улыбка тронула его покрытый пеной рот, когда он дрожал на земле под деревом, все еще сжимая карточку. Тот факт, что он был так далеко от поля зрения за огромным деревом, сделал практически невозможным для кого-либо найти его в разгар его очевидного припадка.

“Мама, я могу продать эту карточку за много еды! Разве ты не видишь? Смотри, это особая карточка, понимаешь?” Он улыбнулся и протянул ей карточку, но ее лицо вытянулось при виде нее. Черты ее лица быстро постарели, а волосы поседели, выпадая у него на глазах, когда она начала стонать, плакать, тянуться к нему старушечьими руками. Ее пальцы заострились на концах из-за отросших ногтей, и она кричала в агонии. Раду начал паниковать, его глаза наполнились слезами из-за того, что он разочаровал свою мать и сделал из нее монстра. Он винил себя за это. Теперь там, где у него была надежда, было изобилие страха. Он все еще не мог открыть глаза, из-за неполного видения, которое должно было проявиться само по себе, прежде чем его разум освободится. Горько плача, сжимая в руках нечестивую карту, которая так смутила его любимую мать, он наблюдал, как она превращается из пожилой женщины в молодую леди. У этой леди не было лица его матери, и она не носила ее одежду. У нее были похожие темные локоны чуть ниже плеч, большие темные глаза, очень похожие на глаза его матери, и такие же маленькие, но она явно была кем-то другим.

“Кто ты?” - спросил он дрожащим голосом, который звучал как отчаянное блеяние ягненка перед закланием. Женщина просто стояла там, казалось бы, не обращая внимания на его присутствие. На ее руке была татуировка, похожая на стрелу, указывающую вверх, а в руке она держала странный предмет, почти как блестящий камень. Оно было отполированным, терракотового цвета, и когда она поднесла его к свету, он смог разглядеть бегущие по нему крошечные линии.

“Это тигровый глаз?” - Спросил Раду, вытирая глаза, но женщина не ответила. “Это тигровый глаз?” он спросил громче, почти крича. “Это похоже на тигровый глаз, которому выбрали неправильный цвет”, - заметил он вслух, чтобы показаться ей умным, но его голос сорвался эхом, которое не дошло до женщины с симпатичным лицом.

Раду почувствовал, как его глаза неохотно закрываются. На секунду не было ничего, кроме темноты и тишины. Его мать и леди исчезли, но он мог слышать женский голос, доносившийся издалека, ближе к нему, так что, наконец, он смог расслышать, что она кричала.

“Помогите! Кто-нибудь! Какой номер экстренного вызова в этой стране, ради всего святого?” она почти кричала во всю мощь своих легких. Раду не мог нормально открыть глаза, так как спазмы охватили его, исказив его невинное юное лицо в ужасном выражении агонии.

“У него эпилептический припадок, черт возьми!” - крикнула светловолосая студентка своей подруге, которая разговаривала по мобильному телефону, пытаясь связаться с властями. Две двадцатилетние девушки говорили как туристки, отметил он через свою травму.

Я думаю, что они австралийцы, сказал он себе, в то время как его разум скрывал его от интенсивных конвульсий, вызванных припадком его тела.

“О боже, он собирается откусить свой гребаный язык! Джулс! Жюль, иди сюда, помоги мне держать его рот открытым!”

И это было последнее, что Раду услышал или увидел сквозь щелочки своих воспаленных глаз. Это было последнее видение, которое он пережил в парке, пока над ним клубились тучи, и он не был уверен, было ли это еще одним видением, предвестником надвигающейся бури или просто дневным похолоданием.

* * *

Когда он очнулся от своего забытья без сновидений, он услышал так много голосов, окружающих его. Мужчины и женщины, все спекулируют на его состоянии и его личности. Сильный запах пропитал это место, отвратительный клинический запах, от которого Раду казалось, что его горло распухает, чтобы поглотить язык. Он закашлялся; его тело отчаянно пыталось изгнать злые видения и эзотерическое проклятие, которые просочились в него. Ничего не вышло. Только воздух с хрипом проходил через трахею и раздражал его голос так, что у него было ощущение, будто он проглотил бритвы.

Маленькое тело Раду было быстро подхвачено на руки двумя женщинами, медсестрами, и он слышал, как бьются их сердца, когда они крепко прижали его к себе, чтобы помочь ему успокоиться, прежде чем вызвать новый приступ. Они не говорили по-румынски; как и никто из посетителей и другого персонала, с которыми они сталкивались. Раду нахмурился. Его мать научила его читать, поэтому он знал, что его языка нигде не было видно, ни на брошюрах, ни на картонных досках, ни на каких-либо табличках на стенах коридора, которые он мог видеть со своей кровати.

“Er spricht Englisch”, - услышал он, как один из них сказал о нем.

“О, привет. Ты говоришь… Английский? ” пухленькая медсестра попыталась, но она была очень неуверенна, в основном захлебываясь словами.

“Да, моя мотя научила меня”, - сказал Раду с сильным румынским акцентом. Две медсестры кивнули друг другу, довольные тем, что теперь они могут каким-то образом общаться со странным маленьким мальчиком, которого привезли туристы, которые с тех пор оставили его на их попечении.

“Это кишка тонка”, - ответил другой. “Как тебя зовут?”

“Раду. Раду Костита, ” кивнул он.

“Гут, гут”, - улыбались они. “Ты спал долгое время, Шатц. Почти четыре ... дня ”, - сообщил менее красноречивый из двух. Ее английский был не так хорошо развит, как у ее коллеги. Она была деревенской девушкой и предпочитала говорить по-немецки, исключительно для удобства, но она никогда бы в этом не призналась.

“Где я?” - спросил он.

“В Веймаре”, - ответила другая, обматывая манжету вокруг его плеча, чтобы проверить кровяное давление. Она слышала, что мальчику было трудно говорить, поэтому она попыталась рассказать ему как можно больше, не заставляя его спрашивать. “Тебя привезли в клинику сводная сестра твоей матери и ее муж. И они предложили помочь тебе вернуться домой, как только ты снова поправишься. Но сейчас ты можешь остаться на некоторое время, чтобы доктор посмотрел, может ли он дать тебе какое-нибудь лекарство, чтобы мы могли остановить эти ужасные припадки, да?” Она была очень дружелюбной, и Раду пришлось признать, что ему нравилось, когда его кормили, лежа в теплой постели, но у его матери не было сводной сестры или какой-либо другой семьи, если уж на то пошло.

Тот факт, что он был в незнакомой стране без каких-либо документов, привезенный сюда кем-то, кто солгал о своем родстве с ним, заставил его немного волноваться. Он был очень молод, но не дурак. После трех лет на улицах он уже довольно много узнал о человеческой природе, и когда кто-то называл себя кем-то другим, это обычно означало неприятности.

Он блаженно задремал, наслаждаясь своим первым за многие годы ощущением теплой, мягкой постели.

* * *

Когда юный Раду проснулся, был уже вечер. Удивительно, как пролетело время с тех пор, как он украл сумку немецкой леди. Это было жутко. Он сразу вспомнил, где он находится, и снова всплыла вся история с его спасителями, всплыв в его размышлениях. Но он думал узнать это у дружелюбной медсестры, которая работала в утреннюю смену. На данный момент, однако, он был достаточно умен, чтобы не раскачивать лодку, пока не узнает немного больше. Его пугало то, что он больше не был в Румынии.

В глубине своего сердца он слышал предостерегающий голос своей матери. И тут его осенило.

Карта! Где карточка?его внутренний голос настойчиво подсказывал. Это был его единственный рычаг воздействия, но он не осмеливался просить об этом, чтобы они не узнали, что у него есть нечто столь ценное — и не менее того украденное. Он был уверен, что женщина, которую он ограбил, к настоящему времени сообщила бы о предметах в ее сумочке, и власти, вероятно, искали бы его в Клуже и остальной Румынии.

Раду украдкой огляделся в поисках своей одежды.

Он носил большую карточку в кармане вместе со странным ключом, но он не мог заменить ее после того, как показал ее своей матери во время видения. Должно быть, оно выпало, когда он потерял сознание. Раду почувствовал, как его охватывает отчаяние от потери. Где-то в глубине своего сознания он услышал эхо своей матери: “Видишь? Теперь ты почувствуешь потерю, которую причинил женщине, у которой украл его. Видишь, как это работает, сын мой?”

Его глаза наполнились слезами, когда он соскользнул с больничной койки, чтобы проверить, нет ли в прикроватном шкафчике его одежды. Охваченный ужасом, он обнаружил, что его карманы пусты, и его сердце снова болезненно забилось от разочарования, которое он испытал.

“Что ты ищешь, парень?” раздался голос у него за спиной.

Мальчик со слезами на глазах быстро обернулся, опасаясь, что его обнаружили. Он не мог не показать, что нервничал и дергался. Чувство вины сделало бы такое с маленьким воришкой. Позади него стоял высокий и привлекательный мужчина с взъерошенными дикими темными волосами и глазами. Он напомнил Раду пирата на бутылке рома без всяких атрибутов. Вокруг его плеча и руки была толстая белая повязка с просачивающимся сквозь ткань пятном, а его торс без рубашки был впечатляюще точен. В больнице ему выдали пижамные штаны свободного покроя, которые выглядели довольно комично, и обезумевший мальчик задавался вопросом, кто он такой.

“Я просто...” Раду приходилось тщательно подбирать слова в присутствии незнакомца. У взрослых был свой способ разговаривать друг с другом, и он понятия не имел, может ли он доверять этому человеку. “... ищу то, что было у меня с собой до того, как я заболел”.

“На что это похоже? Может быть, я могу помочь вам его найти?” - предложил незнакомец, уже пробегая глазами по шкафам и под кроватью, пока говорил. Его голос был добрым, своего рода оптимистичным, как будто он был доступным и игривым. Он нравился Раду, но он не доверял ему. Раду никому не доверял, какими бы милыми они ни казались. Слишком много раз он извлекал из них свой урок.

“Хм, это просто картинка”.

“Фотография?” - спросил мужчина.

“Нет”, - Раду колебался. Он огляделся в поисках подслушивающих, а затем поднял свои большие невинные глаза на мужчину: “Это карточка. Как игральная карта без цифр, сердечек и прочего ”.

“О! Хорошо, только одно?” - спросил незнакомец и старательно присел, чтобы помочь Раду найти свою карточку.

“Да, только одно. Это просто картинка, и она немного больше других карточек ”, - ответил мальчик, теперь присоединяясь к незнакомцу в его поисках.

“Мистер Клив, пожалуйста, вернись в свою постель! Вы еще недостаточно здоровы, чтобы вставать с постели!” - сказал врач с легким немецким акцентом. Она была суровой и старой, но ее легко было развеселить. Скрестив руки на груди, она стояла, наблюдая за двумя своими пациентами, снующими по гладкому полированному полу, и ей пришлось улыбнуться.

“Я действительно в порядке, доктор. Как видите, без использования моей руки со мной все должно быть в порядке ”, - ответил он. Раду запомнил его имя. Это была черта, которой он научился сам за эти годы, чтобы казаться более образованным. Кроме того, утечка имени была важной частью его минусов.

“Я скажу вам, когда вы достаточно поправитесь, чтобы встать с постели, герр Клив. Снова лечь с тобой в постель. Сейчас же! ” приказала она и схватила его за другую руку, чтобы поднять. “Не заставляй меня капать тебе валиум”, - пошутила она, и Сэм усмехнулся. Он встал и посмотрел сверху вниз на маленькую женщину-врача: “Звучит не так уж плохо, док”.

Он, прихрамывая, вернулся к своей кровати у окна, и Раду обрадовался, увидев, что его новый друг спит в той же палате, что и он. Он поднял глаза на доктора. Она улыбалась и протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

“Пора спать, герр Костита”, - подмигнула она.

“Я ищу свою карточку”, - запротестовал мальчик с беспокойством на лице. Его глаза были мокрыми и красными от того, что он плакал до этого, и она жестом велела ему подняться с пола. Из кармана своего белого халата она вытащила карточку, слегка придерживая ее двумя пальцами.

“Эта карточка?” Она улыбнулась.

Раду был в восторге. Его лицо просияло, и он потянулся за предметом, но врач удержала его, кивнув головой, чтобы он сначала вернулся в постель. Маленький мальчик нетерпеливо прыгнул в постель, и она подошла, чтобы встать рядом с ним.

“Теперь, если я верну это тебе, ты обещаешь лечь спать?” - спросила она.

“Да, доктор! Я обещаю”, - улыбнулся Раду. Он явно слишком усердствовал, чтобы заполучить эту карту. У доктора пробудилось беспокойство из-за того, что ребенок был так увлечен этим предметом. Она неохотно протянула его ребенку, и он с лучезарной улыбкой выхватил его у нее из рук и сунул под подушку, положив поверх него руку, чтобы убедиться, что никто его у него не отнимет.

Это было странно. Она бросила взгляд на Сэма Клива, который вернулся в кровать, наблюдая за всей сценой. Он поднял бровь в знак согласия, когда она покачала головой. Мальчик, казалось, был одержим картой. Почти мгновенно ребенок погрузился в сон в бледном свете больничной палаты, совершенно довольный. Доктор выключил маленький настенный светильник над кроватью и присоединился к Сэму, чтобы измерить его жизненные показатели за вечер.

“Вы должны быть спокойны, герр Клив. Эта кость не срастется, пока ты резвишься, как ребенок… с ребенком”, - предупредила она.

“Я знаю. Могу ли я как-нибудь позвонить отсюда? Мне нужно связаться с другом в Шотландии”, - попросил он.

“Да, но ты можешь сделать это завтра. Сначала немного отдохни”, - посоветовала она.

После того, как доктор ушел, Сэм посмотрел на спящего ребенка в другом конце комнаты. Заинтересовавшись картой, он решил подождать, чтобы он мог прокрасться туда и посмотреть, в чем дело. Желание было необъяснимым. Это было почти как судьба.

Глава 7 — Приглашение Сэма

Как и было обещано, Нина получила первую половину своего гонорара банковским переводом к середине следующей недели из офиса профессора Кулича в Праге. Сама профессор отсутствовала, находясь в экспедиции в джунглях Амазонки до воскресенья. Нина изучала район, который они должны были посетить. Леса Западной Чехии, в частности леса Брди, были таинственными и окутанными историческими легендами. Все, что сказали Нине, это то, что она будет сопровождать профессора на участок земли, которым раньше владела ее семья, на котором во время Второй мировой войны произошли более противоречивые события.

Нина никогда не была в Богемии, древнем центре Европы, где Прага была сверкающей жемчужиной в короне континента, Городом ста шпилей, материнским городом богемного мира. Там можно было найти множество культурных ценностей, не только исторических, но также архитектурных и художественных.

Утром в четверг, накануне ее отъезда из Эдинбурга, Нине позвонили с неизвестного номера с телефонным кодом, который, как она определила, находился в Германии. Историк знала многих людей в стране, но никогда раньше не видела этот номер, поэтому ответила на звонок с некоторым любопытством.

“Нина”, - произнес знакомый голос.

“Сэм?” - воскликнула она, немедленно улыбнувшись при звуке голоса своей лучшей подруги. Ее сердце подпрыгнуло, как у школьницы. “Сэм! Где ты, черт возьми? Патрик сказал мне, что ты ушел по срочному делу и сказал, что вернешься через несколько дней, а потом ты просто, блядь, исчез! Я волновался, черт возьми!” Она хотела, чтобы это прозвучало сердито, но это сорвалось с ее губ только как приятное волнение.

“Господи, ты закончил?” он ответил. “Я собирался позвонить, но был немного занят охотой”.

“За чем ты охотился в Германии?” Она нахмурилась.

“О, я не охотился за тингом . За мной охотились ted”, - беспечно сказал он. Нина ахнула на другом конце провода, но прежде чем она смогла ответить, он продолжил. “В любом случае, именно поэтому я звоню. Мне нужна ваша помощь ”.

“Что угодно, Сэм”, - сказала она быстрее, чем собиралась, переполненная облегчением от того, что снова услышала его голос. Она привязалась к Сэму гораздо сильнее, чем когда-либо хотела, и теперь, безусловно, гораздо счастливее слышать его, чем когда-либо прежде.

Сэм кратко рассказал Нине о своей работе и последующих казнях, о которых никто, кроме вовлеченных сторон, пока не знал. Затем он коснулся основных фактов своего испытания с наемниками и рассказал ей, как он оказался в больнице в Веймаре.

“Теперь я пробуду здесь еще несколько дней, но у меня действительно плохое предчувствие по поводу людей, которые спасли меня, и я хочу пойти и помочь им, но я не могу иметь при себе камеру и улики, понимаете? Мне нужно, чтобы вы послали кого-то, кому вы доверяете, забрать его у меня, прежде чем эти негодяи найдут меня. ” - спросил он. Его голос был твердым и уравновешенным, но Нина знала его лучше. Он был обеспокоен, действительно обеспокоен и, возможно, даже немного напуган. Но она была бы напугана до смерти, если бы оказалась в такой ситуации.

“Конечно. Как называется больница, в которой вы находитесь? ” - спросила она, нащупывая ручку и бумагу. “Знаешь, если ты можешь подождать несколько дней...”

“Я не могу, Нина. Эти люди в опасности, потому что они помогли мне ”, - сказал он.

“Так что, черт возьми, ты собираешься делать? Ты теперь армия из одного человека, Сэм?” Рявкнула Нина. Ее мгновенно разозлила его постоянная потребность выручать людей и подвергать себя из-за этого опасности.

“Нет, я не пойду туда один. Господи, ты думаешь, я такой тупой?” - огрызнулся он в ответ. “Я забираю немецкое секретное бюро с собой. Патрик свел меня с дочерней организацией МИ-6 в Германии, которая занимается военными преступниками и тайной незаконной деятельностью, которая все еще совершается в настоящее время ”, - жестко прошептал он, как будто кто-то только что вошел в комнату, и у него не было больше времени для разговоров. “Я везу их туда, но мне нужно, чтобы эти доказательства хранились, пока я не удостоверюсь, что герр Мюллер и его семья в безопасности, и я смогу вернуться в Шотландию, чтобы Пэдди взглянул на них ”.

Он сказал ей, где он находится, в какой палате и в какое время назначены часы посещений, чтобы она кого-нибудь прислала. Нина обработала все это в уме, сопоставив временные рамки со своей собственной поездкой. Чешская Республика граничила с Германией. К понедельнику она будет рядом с Сэмом, и он сможет присоединиться к ним в поездке в леса Брди, где ее ждало фамильное поместье профессора Кулича для получения документов.

“Ладно, Сэм. Я пришлю кого-нибудь забрать его у тебя завтра. Позвольте мне просто посмотреть, смогу ли я связаться с Сабиной. Она самая близкая к тебе, но я давно с ней не разговаривала, так что я даже не уверена, что она все еще в том регионе ”, - сказала Нина, мысленно нацарапав маленькие карикатуры и символы, оставив на блокноте для сообщений месиво из чернил и линий. “Так приятно снова слышать тебя, Сэм. Пожалуйста, оставайтесь на связи в ближайшие несколько дней. Дай мне знать, как все пройдет, хорошо? ” - сказала она наконец, когда услышала, как люди на заднем плане просят Сэма закончить.

“Спасибо, Нина”, - быстро сказал он. “Я скоро с тобой поговорю, хорошо?”

Линия оборвалась. Нина откинулась на спинку стула в гостиной и закурила сигарету. Она подумала о неприятностях, в которые попал Сэм, и о том, почему он не хотел рассказывать ей больше о предмете экспедиции, в которой участвовал. У него была склонность ввязываться в более рискованные круги международных тайных сделок, и каким-то образом это, казалось, удовлетворяло жажду опасной жизни, к которой она сама вернула его после того, как нашла его новую мирскую и безопасную жизнь настолько неудовлетворительной, что назвала его слабаком. Это была ее вина, подумала она, и теперь она жаловалась.

Она сделала длинную затяжку и выдохнула густой дым, в то время как сияние утреннего солнца в ее окне ослабевало из-за того, что собирались холодные банки. Нина раздвинула шторы, чтобы лучше видеть то, что она изучала перед собой. Офис профессора Кулича прислал ей подробную информацию о поездке, которую она должна была предпринять вместе с ними. По-видимому, речь шла о праве Кулича на некоторые реликвии, извлеченные из колодца в замке в Брдянском лесу, но они не упомянули название замка. Умолчание этого крошечного факта поставило ее в невыгодное положение, но она решила поискать похожие легенды, относящиеся к нацистским военным хищениям в бывшей Чехословакии. Была одна история, которая особенно выделялась из всех мест, куда заглядывала Нина, как в поисковых системах Интернета, так и в ее верной стопке книг по европейской истории.

Это разожгло небольшой огонь в ее животе.

Детское возбуждение от охоты за сокровищами расцвело в ее душе, когда она нашла интересные маленькие осколки информации. Могли ли документы, принадлежащие Петре Кулич, быть печально известными секретными военными записями СС, которые были найдены в сундуке под замком Збирог? По данным офиса профессора Кулича, было найдено больше документов, которые еще предстоит тщательно изучить такому искусному историку, как она сама.

“Боже мой, какая это была бы честь!” - Воскликнула Нина сквозь клубы дыма, которые поднимались в слабом солнечном свете и рассеивались у нее над головой, окрашивая атмосферу комнаты в глубокий бело-голубой цвет.

“Историческое оружие тоже было найдено там? Это так по мне! Боже мой, я не могу дождаться, когда доберусь туда”, - сказала она себе, гася сигарету в горшочке с гигантским аппетитным монстром, который наполовину занимал ее стол. Нина нашла это место очаровательным, даже когда она впервые прочитала о нем на втором году обучения. Теперь все это возвращалось к ней. Она ввела названия замка и находки в поиск изображений на своем компьютере и просто сидела в утреннем глянце, рассматривая захватывающие фотографии старинного замка и окружающей красоты богемной страны.

Она вспоминала, что в 1942 году имело место выселение или что-то в этом роде. Подстегнутая внезапным воспоминанием о некоторых фактах, Нина подскочила на стуле и напечатала "Замок Збирох, нацистская оккупация". Она пошла на кухню, чтобы приготовить чашку ромашкового чая. Она не любила этот напиток, но доктор посоветовал ей сохранять разум и тело как можно более безмятежными каждый день, пока они не убедятся, что она вне опасности. Особенно теперь, когда она знала, что находится на пути к галлюцинациям и кошмарам, которые могут просто свести ее с ума, она придерживалась всех возможных приказов, чтобы избежать еще большей этой психической ерунды, которая заставляла ее сомневаться в своем здравомыслии.

Когда она вернулась к своему столу, все это было там, на экране, точно так же, как она думала, что помнила это. Нина улыбнулась, и в ее улыбке было столько же усталости, сколько и энтузиазма.

“Ага, вот ты где. Я все еще помню это ”, - тихо сказала она, когда ее глаза внимательно изучали экран в поисках дополнительной информации, ее длинные тонкие пальцы слегка касались сенсорной панели ноутбука, когда она перемещалась по сайту. Нине нужно было знать, что нацисты нашли такого привлекательного в этом конкретном замке.

“Я бы подумала, что вместо этого они захватят дворец в Праге .... почти уверена, что в какой-то момент они так и сделали ...” - говорила она сама с собой. Ее волосы были сальными, а на лице отсутствовала обычная косметика, потому что Нина Гулд была слишком занята изучением истории замка и других подобных мест в Чешской Республике, чтобы сейчас беспокоиться о чем-то большем, чем элементарная гигиена. Ее челка и по бокам были забраны назад в импровизированный маленький хвостик на макушке, что придавало ей отчетливый вид старшеклассницы, которая, не выходя из собственной спальни, делает записи в своем дневнике.

Собранная ею информация об оккупации этого конкретного места сводилась к тому, что эсэсовцы поняли, что залежи яшмы в скальных породах под замком и в окружающих горах нашли очень ценное применение в их системах связи во время войны. Считалось, что полудрагоценный камень под замком отражает радиосигналы, таким образом, служа идеальным способом мониторинга радиопотока на определенных частотах в радиусе, который он охватывал.

Из-за этого они решили, что замок Збирох станет идеальным местом для их штаб-квартиры в то время. Помимо СС, послевоенные коммунисты также использовали это местоположение для усиления радиосвязи, чтобы они могли отслеживать американские самолеты-невидимки от имени армий Варшавского договора, поскольку эти самолеты предположительно были незаметны. Теперь колодец был раскопан на протяжении многих лет, и были найдены такие предметы, как оружие и ювелирные изделия. Кроме того, было обнаружено, что в колодце было сооружено ложное дно, начиненное ручными гранатами, очевидно, для защиты того, что находилось внизу. Во время исследований этого колодца, прочитала Нина, они обнаружили каменную кладку, древесину и грязь, которые составляли структуру нескольких отсеков под фальшивым дном. Она была очарована возможностями того, что могло быть там, даже под самим замком, но Нине пришлось признать, что она будет там в качестве историка, а не археолога. Сейчас ей просто придется посмотреть, что они придумали в богатых лесах Брди.

Она должна была встретиться с Сэмом.

Нина немедленно отправила электронное письмо в офис профессора Кулича, чтобы узнать, может ли она продолжать так долго. Она встретится с Петрой Кулич в Праге в воскресенье, чтобы они могли отправиться в замок согласно плану, но ей нужно было так надолго уехать в Германию, чтобы помочь старому другу.

Глава 8 — Добрый самаритянин

“Ты просто позволишь ему выйти сухим из воды?” Хайнц спросил свою жену. Он не мог поверить, что она не выдвинула обвинения против маленького сопляка, который украл ее сумку и все ее деньги. Он был старой закалки, храбрый Хайнц. Даже его прическа выдавала его пристрастие к дисциплине и ценностям старого света. Выбритый так же, как у Гитлера, его затененный скальп был в основном на нижней половине головы, в то время как на макушке у него были влажные прямые седые и черные пряди, тщательно расчесанные гребнем. У него не было усов, но его глаза были как арктическая вода — холодные и беспокойные.

“Он всего лишь ребенок, Карл-Хайнц. И кто знает, как долго он жил на улицах, вынужденный собирать мусор и обманывать ради пропитания? Ему не больше двенадцати лет. Еще есть время сделать из него достойного гражданина, но не тогда, когда его уже посадили за решетку только за то, что он делал то, что ему нужно, чтобы остаться в живых ”, - ответила его жена, сидя перед зеркалом в гостиничном номере и поправляя свои изысканные золотые серьги, чтобы они висели ровно.

“Ему нужно чертовски хорошо спрятаться, вот что!” - прогремел он, изо всех сил пытаясь ослабить треугольный узел галстука на воротнике. “Таким детям нужно видеть, что у их действий есть последствия. Меня не волнуют его мотивы. Когда я был маленьким мальчиком, мы были такими же бедными, но мы жили на ферме. Если бы мы жили в городе, без сомнения, мы тоже были бы бездомными, как этот маленький преступник. Но позвольте мне сказать вам правду — вы бы никогда не поймали меня на воровстве!” - сказал он с хмурым видом.

Выразительный рот Хайнца полностью соответствовал его личности. Широкая рана, на концах которой почти не было губ, спускалась вниз, создавая впечатление, что он был либо очень несчастен, либо очень подл. По правде говоря, Хайнц не был ни тем, ни другим. Возможно, из-за его щедрой натуры и любви к жене он особенно разозлился из-за прискорбного инцидента в Клуже.

“Да ладно тебе, ты никогда не был так голоден. Откуда тебе знать? Кроме того, мне вернули мою сумочку с большинством моих вещей. Все, что он взял, это мои деньги ”, - она защищала мальчика, к недовольству своего мужа.

Он пробормотал: “И потом, ты все равно организуешь, чтобы его привезли сюда, и оплачиваешь его больничные счета, Грета! Неужели? Говорю вам, этот захват был его наказанием за то, что он взял то, что ему не принадлежало ”.

Она грациозно поднялась со стула, проверяя подводку для глаз, прежде чем подойти к своему сварливому мужу, чтобы помочь ему с неподатливым галстуком. Она была восхитительной немкой лет пятидесяти, ее каштановые волосы с причудливыми признаками седины только подчеркивали ее внешность. Ее темные глаза всегда сверкали врожденным огнем. Грета была страстной женщиной. В бизнесе, на досуге и в благотворительности она была известна как активная и напористая женщина, которая работала не покладая рук. За что ее так любили сверстники, так это за то, что она не позволяла своему богатству изменять ее или провоцировать чувство собственной важности. Нет, Грета была даже более полезна менее удачливым, а ‘менее удачливый’ в ее случае был широкого спектра. Она была миллионершей сама по себе, участвовала не только в благотворительности, но и в нескольких глобальных организациях. В ее офисе было три помощника в качестве секретарей и помощников ПА, и они работали полный рабочий день, координируя все ее посещения и финансовую деятельность.

Ее муж был бригадиром в отставке, бывшим наемником в 1970-х годах в Анголе и Нигерии и, как правило, охотником на крупную дичь, когда у него было настроение. На самом деле, он встретил свою жену, с которой прожил двадцать пять лет, на сафари, на котором она в то время была со своим бойфрендом, высокопоставленным гостем из Австрии. Он был отцом ее единственного сына Игоря, молодого человека, который почти никогда не отходил от нее. Ее муж воспитывал Игоря как собственного сына, и они прекрасно ладили, что только усиливало дружелюбное поведение Греты по отношению к незнакомцам. Ее жизнь была хорошей. Она происходила из богатой семьи, и ее взрослая жизнь была полной приключений, свободной и приносящей удовлетворение, поэтому у нее никогда не было причин горевать или быть несчастной по какому-либо поводу, за исключением тривиальных вещей, с которыми приходится сталкиваться всем людям, конечно.

После того, как мальчик забрал ее вещи, с ней связалась полиция в Клуже, которая вернула ей разграбленную сумочку и детский свитер. Естественно, его нельзя было отследить по предмету одежды, но один из мужчин с заправочной станции был знаком с маленьким бродягой, и когда он увидел шерстяную майку, он точно знал, кому она принадлежала. По настоянию сурового мужа Греты мужчина сообщил им обо всех притонах Раду, одним из которых был парк, где его часто видели. Именно там они нашли двух бьющихся в истерике австралийских девушек, несущих бьющегося в конвульсиях ребенка к дороге за помощью.

Грета и ее муж привезли своих друзей в Клуж на выходные, чтобы поохотиться за антиквариатом в старых румынских местах, поэтому они просто наняли двух санитаров скорой помощи, чтобы они сопровождали их обратно в Германию на частном самолете вместе с бездомным мальчиком. У Греты были контакты во всех посольствах и высших инстанциях, где она лично знала политиков и судей. Заставить бездомного сироту пересечь границу не было проблемой.

Напыщенное бормотание ее мужа прервал звонок мобильного телефона Греты.

“Если это работа, скажи им ”нет", - проворчал он. Его жена ответила легким упреком, закатив глаза, когда отвечала на звонок. Хайнц умылся холодной водой в ванной комнате в номере, пытаясь подслушать разговор Греты, но не смог расслышать ни одного слова, к которому прислушивался. Он всегда позволял ей быть независимой, но при этом внимательно прислушивался к ее звонкам и ежедневным встречам. При всех ее замечательных качествах, она была немного кокеткой, с чем ее муж так и не смог смириться. Не было никаких сомнений в том, что его жена была очень привлекательной женщиной, положение и репутация которой только делали ее еще более очаровательной для всех, кто с ней сталкивался. Все это было прекрасно, но Хайнц не был ни молод, ни привлекателен, и он знал это. Он часто задавался вопросом, что удерживало ее на его стороне. В конце концов, она была богаче из них двоих, красивее, но он, тем не менее, был благодарен за ее преданность. Несмотря на то, что он думал, что она осталась из какой-то моральной жалости или, возможно, из-за Игоря, она никогда не давала ему повода сомневаться в ее привязанности. Такие вещи, как заслуженное уважение, всегда вызывали подсознательное сомнение глубоко внутри Хайнца, порожденное его бесчисленными разочарованиями в отношениях с женщинами и военным начальством в юности.

Когда Грета выбрала его, он посчитал, что ее заинтриговала его история как дисциплинированного и способного светского человека. Позже в их отношениях он понял, что это был скорее вопрос поддержки и свободы, и то, чего она жаждала, и то, что он давал свободно. Вскоре он заметил, что большую часть своей помощи, как финансовой, так и социальной, она получала от мужчин, с которыми флиртовала, какими бы утонченными ни были ее чары. Сначала он отмахивался от этого как от дипломатии, но иногда его красавица жена немного перегибала палку в своих жестах и очерчивании линии подбородка.

Тем не менее, она никогда окончательно не изменяла ему. Они были почти неразлучны, Грета и ее Хайнц, большую часть времени. Всякий раз, когда ей приходилось проводить время в деловых поездках, она обычно безоговорочно приглашала его с собой, и большую часть времени он выполнял пожелания своей любимой супруги. С возрастом она, казалось, стала более беспокойной в своих личных занятиях, и совсем недавно Хайнц беспокоился из-за ее настойчивости в сохранении своих последних начинаний more...to она сама. Это вызвало у Хайнца небольшую толику ревности, которую он успешно скрывал под своей суровой внешностью, из-за которой его небольшая неуверенность в себе постоянно ускользала от его контроля.

Теперь он прислушивался ко всему, что указывало бы на неверность. Такие слова и фразы, как "скоро", "где мы встретимся?’, "далеко", "Я тоже по тебе скучаю", всплыли в его воображении, но слух приятно разочаровал его ожидания. Во время ее выступления не было сказано ни одной из этих ужасных вещей, хотя она начала вести свои разговоры немного более вполголоса, чем раньше. Хайнц ненавидел секреты. Будучи военным, он знал, что секреты могут быть смертельно опасными, и поэтому у них тоже были отношения. Он подошел ближе к двери, чтобы узнать, что она обсуждает, но то, что он услышал, озадачило его.

“И когда мы сможем провести тест?” - спросила она, стоя как можно ближе к открытому окну гостиничного номера. Ее указательный палец слегка постукивал по подбородку, когда она говорила, жест, которому Хайнц научился за эти годы, означал, что Грета была предельно серьезна — даже одержима.

“Я не могу. Во вторник мне нужно быть в агентстве, но я посмотрю, смогу ли я совершить поездку, пока буду в городе, ” тихо сказала она, ее большие темные глаза смотрели прямо перед собой. Хайнц воспрянул духом и обострил свой слух в ожидании того, что должно было произойти, но он не получил никакой дополнительной информации от звонка.

“Я ... мне нужно идти, если ты не возражаешь”, - внезапно сказала она, желая поскорее закончить разговор. “У меня еще один звонок. Спасибо. Я скоро с тобой поговорю, хорошо? Прощай. Пока”.

Она нажала на кнопку нехарактерно дрожащими руками. Ее муж не мог определить причину ее поспешности или дрожи, если уж на то пошло. Из-за щели в двери ванной, которая была слегка приоткрыта, он наблюдал за ее поведением. Это очень мягко граничило с паникой, и это напугало его. Он никогда не видел ее такой — сбитой с толку, даже настолько слегка.

“Да”, - она изобразила твердость для следующего посетителя. Он наблюдал, как ее лицо превращается в маску, которую она носила большую часть времени, и его завораживало то, что даже ее руки не переставали дрожать. Внезапно, при смене темы и человека по телефону, Грета превратилась из хрупкой, встревоженной женщины с поспешными словами в умного, независимого лидера, как она была известна, но затем…

“Это неудобство, Маркус. Я не терплю ненужных препятствий, как вы знаете ”, - огрызнулась она кому-то на другом конце линии.

Хайнц-Карл с небывалым ужасом наблюдал, как его жена исчезла под кожей нового лица, которое она натянула. Уже застигнутый врасплох ее аномальной хрупкостью за несколько минут до того, как она буквально пресмыкалась, он теперь был ошеломлен в сто раз больше новой стороной Греты, которую он никогда раньше не видел. Более чем за два десятилетия он ни разу не видел, чтобы ее глаза затуманились, губы разочарованно поджались, а изящные пальцы превратились в когти, сжимающие телефонную трубку, когда она усмехнулась сквозь стиснутые зубы: “Доберись до него, пока он не покинул Германию. И возьми камеру, Маркус, иначе собаки будут преследовать тебя по пятам”.

У Хайнца перехватило дыхание. О чем она говорила? Более того, о ком она говорила и почему этот человек так разозлил Грету? Он застыл в изумлении, когда она швырнула свой телефон на кровать.

“Готов, любимый?” - окликнула она его в своей обычной манере, абсолютно покорным тоном.

“О, да!” Он запрыгнул на свою сторону двери и тоже разыграл свой обычный фарс, выскочив в вечернем костюме со своей хорошо известной гордой осанкой и безупречно причесанными волосами.

Они вышли из гостиничного номера, чтобы отправиться на благотворительный вечер внизу, на который их пригласили. Когда Хайнц захлопнул дверь, он задумался о личности человека, за которым охотилась Грета. И тогда он задался вопросом, что было на камере этого человека.

Глава 9 — Осада Мюллера

Свежий воздух вызвал вздох недоброго предчувствия над заостренными верхушками высокой травы и вызвал зловещий шелест среди ветвей окружающих деревьев. Оно шипело, как приближающаяся змея, изгибая травянистые стволы под непрерывными порывами ветра, образуя медно-желтые волны на океане горного ландшафта. Холмы и долины вздымались и опускались, как штормовые волны, в то время как ветер колыхал сорняки, но, кроме этого, в лесной местности близ Нохры практически не было никакого движения. Герр Мюллер и его сыновья сели ужинать. Прошло несколько дней с тех пор, как они прогнали злоумышленников на его земле, людей, которые бесстыдно охотились на другого безоружного человека на его земле — бесчестный поступок с его точки зрения. А герр Мюллер был человеком чести.

Он не использовал свою землю для ведения сельского хозяйства, как это было куплено его дедом в середине 1900-х годов и как его воспитал отец — нет, герр Мюллер был известным инженером, хотя он никогда не ходил по коридорам какого-либо учреждения или университета ради этого. Он обладал природными навыками ковки, конструирования и планирования обширных схем машин и заводов в целом. Именно здесь он нашел свое предназначение в молодости, не менее близко к дому своего детства. Это было удобно, и Мюллер знал, что он может использовать свою землю, чтобы обеспечить себе необходимое уединение, необходимое для занятий его хобби - строительства, обработки и тестирования любых забавных приспособлений, которые он придумает.

По правде говоря, колеса этого человека никогда не переставали вращаться, в его голове всегда роились интересные теории и великие идеи, на проверку которых у него просто не было времени. Его поздний подростковый возраст и двадцатилетие прошли в работе на нацистов на местном заводе, где производили в основном артиллерию, мины и гранаты. Позже они даже собирали танки и другие боевые машины в огромном бетонном подвале завода, но местоположение сооружения никогда не было нанесено ни на один курс и никогда не упоминалось ни в одной документации. Герр Мюллер вскоре произвел впечатление как дизайнер альтернативного оружия и интерьеров печей, которые оптимизировали использование нагревательных материалов для получения большего количества тепла при меньшем расходе топлива.

После того, как Вторая мировая война закончилась внезапным крахом нацистского режима и связанных с ним секретных организаций, большинство высокопоставленных офицеров, командовавших секретной фабрикой, исчезли, чтобы избежать судебного преследования. Решив позже вернуться в место, о котором знали только они, они успешно ускользнули от спецслужб союзных войск, чтобы спрятать свои сокровища, свои знания и чертежи на бывшей фабрике, которая теперь была не более чем какими-то бледными ветхими руинами где-то у черта на куличках. Ходили слухи, что там также были спрятаны некоторые очень ценные артефакты сомнительного происхождения , и Мюллер решил, что именно за этим сокровищем охотились капитан и его собаки. У него не было времени, чтобы эффективно докопаться до сути всего этого от незнакомца, которого он и его сыновья спасли из группы захвата, потому что мужчина остро нуждался в надлежащей профессиональной медицинской помощи, и они не могли терять время, прежде чем доставить его в больницу в Веймаре.

На протяжении многих лет, благодаря домыслам друзей, мнениям сторонников теории заговора, с которыми он встречался на семейных собраниях в 60-70-х годах, и некоторым слухам, распространявшимся по лабиринтам местного сарафанного радио, он узнал о теории, согласно которой сокровища Пражского дворца были перевезены на ту самую фабрику, где он раньше работал. Из-за массовой волокиты и послевоенных бюрократических кошмаров, с которыми Германии пришлось иметь дело в 1950-х годах, границы земель, которые герр Мюллер унаследовал от своего отца, также стали предметом спекуляций.

Было неясно, находилась ли фабрика на самом деле на его небольшом участке или просто по другую сторону границы с соседней фермой, которая по совпадению принадлежала одному из филиалов нацистов, ордену Черного Солнца. Он никогда не утруждал себя разъяснением этого до сих пор, поскольку завод и земля, на которой он был построен, никогда не оспаривались, пока новая угроза наемников не возникла, казалось бы, из ниоткуда. Он вряд ли думал, что столкнется с ними на своей земле, не говоря уже о том, что при обстоятельствах, при которых он нашел Сэма Клива.

В тусклом свете столовой четверо мужчин сидели вокруг стола. Среди них для разнообразия воцарилась тишина, потому что все они знали, не говоря ни слова об этом, что что-то надвигается. Герр Мюллер, как мог, обучал своих сыновей хорошо стрелять с детства, но уровень их мастерства проверялся только битвами с кроликами и случайной охотой на оленину время от времени. Они вряд ли были готовы к столкновению с профессиональными наемными убийцами, смертельно опасными охотниками, за плечами которых были годы тренировок и солидный послужной список. Это беспокоило старого немецкого инженера, но он не осмеливался показывать трещины в своих прочных основах.

“Ешьте, братья”, - подбадривал младший в своей обычной напористой манере. "Сегодня вечером мы пообедаем в аду”.

Молодые люди, которые обычно наслаждались хорошим фильмом не меньше, чем обычный геймер или поклонник графических романов, на этот раз не откликнулись. Обычно последовал бы оглушительный ответ, но сегодня вечером они просто обменялись взглядами.

“Что?” - спросил он, подняв вилку и нож в поднятом жесте, невозмутимый таящейся снаружи опасностью.

“Не смешно. Не сегодня вечером”, - прямо сказал его старший брат и оторвал кусок свинины от кости. Самый младший знал, каково было общее мнение, ему просто было все равно.

“Послушай, мы можем их забрать. Это наша земля. Они злоумышленники. Вати, почему бы тебе не позвать на помощь соседних фермеров? Или полиция?” он спросил. Его голос был единственным в комнате среди звона стекла и скрежета серебра о фарфор.

“Они не верят, что мы в опасности”, - тихо объяснил герр Мюллер своему сыну. “Эти охотники, эти безжалостные ублюдки, которые могут напасть на одного раненого, как стая волков без чести, полные трусости ... они...” он заколебался, “... они не существуют, пока вы не увидите их своими глазами”.

Его сыновья перестали пережевывать нарисованную им зловещую картину людей, затаившихся в засаде снаружи, на их собственной земле, обменялись с ними взглядами и возобновили свое пиршество. Болтливый молодой человек посмотрел на своего отца и смело ответил: “Но они не призраки, Вати. Они обычные смертные люди, а не призраки!” Герр Мюллер стукнул кулаком по столу и заставил замолчать восклицания своего сына. С предупреждающей ухмылкой он приблизил свое лицо к лицу сына и громко прошептал: “Это не то, что я имел в виду. Не будь идиотом, намекая, что я верю в суеверную чушь, мой мальчик. Я имел в виду , что эти люди находятся здесь тайно и никому не показывались, потому что они не должны быть здесь. Наши соседи не верят, что существует угроза, потому что этих людей ‘не существует’, вы понимаете? И поскольку они прямо за дверью ... ” его голос стал более яростным из-за дрожи его окладистой бороды и губ, покрытых крошками от еды, - ... я предлагаю тебе говорить потише, твою мать!”

Сын герра Мюллера отпрянул от настойчивости яростной мольбы своего отца, но их взгляды оставались прикованными друг к другу, и он мог видеть страх, выглядывающий из глубины пылающих голубых глаз старика. Этого было достаточно, чтобы он заткнулся. Если его бесстрашный отец хранил этот осколок опасения внутри, то это было официально — они были по уши в дерьме без лопаты.

Чувствуя себя дураком, он посмотрел на обоих своих братьев, их глаза блестели с похожим опасением, пока они молча ели.

Как и ожидалось, лязгающий звук донесся издалека, за забором их домашнего двора. Это напоминало звук гонга без резонанса, тупой железный лязг. Герр Мюллер выпрямился, прислушиваясь. Он знал, что издавало этот звук. Периметр вокруг его дома был искусно огорожен тонкой проволокой, к которой он прикрепил железные крышки от старых емкостей из-под масла в сарае своего отца. Их было очень трудно разглядеть, особенно в темноте, потому что инженер применил некоторые хитрости в своих камуфляжных приемах и раскрасил их оттенками окружающей местности, чтобы они сливались с рельефом.

Теперь сработало одно из них.

Это дало ему хорошее представление о том, как далеко простирался радиус их преследователей и как далеко ближайшая лиана была к дому. Но на что герр Мюллер не рассчитывал, так это на хитрость своего противника, Капитана, возглавлявшего смертельно опасную команду. Он сам был старым знакомым с хитростями и конструкциями, и он умело разработал план, напоминающий старейший трюк в войне — дезориентацию.

Мужчины в доме смотрели друг на друга, точно зная, кто из них что должен делать. Они быстро развернулись, каждый стреляя в разные части дома. Каждый в одиночестве заряжал свои винтовки, они ждали. За окнами не было слышно ни звука, кроме шелеста верхушек деревьев и случайного уханья совы. В доме воцарилась мертвая тишина, как глубокой ночью, когда они спали, и только старинные каминные часы Густава Беккера настойчиво отсчитывали каждую секунду ожидания. Если бы не ситуация, они, возможно, сочли бы спокойную атмосферу довольно успокаивающей.

Внезапно раздался стук во входную дверь. Герр Мюллер и его сыновья нахмурились, неловко переминаясь с ноги на ногу при таком странном развитии событий. Это был вежливый стук, не слишком громкий, но четкий. Затем женский голос с другой стороны двери. “Алло? Есть кто-нибудь дома? Мне нужна помощь, пожалуйста ”.

Один из сыновей герра Мюллера прокрался из темного коридора, чтобы присоединиться к нему у камина, где он прятался за креслом. Старик мог видеть, как другие его сыновья выглядывают из комнаты для гостей напротив гостиной, их озадаченные лица лишь слегка освещались оранжевым светом лампы в столовой и огнем в очаге. Он жестом попросил их сохранять спокойствие. По мнению герра Мюллера, женщины были далеко не слабыми и невинными, чему он быстро научился во время войны. Они часто были лучшими убийцами из-за предположений, которые ходили о них, или шпионами, в качестве шпионов они использовали то врожденное коварство, которым они обладали, несмотря на женоненавистнические мнения мужчин о них.

Во второй раз стук был громче и настойчивее, но ее голос сохранил свой мягкий и беспомощный тон.

“Пожалуйста, кто-нибудь! Я не могу вернуться к своей машине. У меня лопнула шина, и я ... я застряла здесь, потому что ... потому что... - прошептала она, прислонившись к двери, “ ... там патрулируют мужчины или что-то в этом роде, и они не позволяют мне вернуться к моей машине”.

Сыновья Мюллера снова обменялись взглядами, а затем уставились на своего отца в ожидании решения, но он выглядел таким же ошарашенным, как и они. Он просто покачал головой и пожал плечами, одними губами произнеся: "Что нам делать?’ Но его сыновья покачали головами в безмолвной атмосфере дома. Они не знали, можно ли доверять этой женщине. Как и у их отца, у них не было иллюзий относительно стереотипов, и они знали, что она может быть одной из них.

“Что она, не одна из них, Вати?” - спросил младший сын, едва ли издавая звуки, когда говорил.

“Вот в каком затруднительном положении мы оказались”, - ответил герр Мюллер. “Как мы можем отказать женщине в беде? Мы так не поступаем”.

“Если только она не леди с пистолетом”, - небрежно прокомментировал другой брат, глядя на задернутые шторы. Он подумывал о том, чтобы украдкой взглянуть на звонившую, чтобы убедиться, что она подлинная, и его отец кивнул в знак согласия, жестом предлагая ему продолжать.

“Будьте осторожны”, - прошептал герр Мюллер.

Женщина постучала снова, ее удары стали более торжественными и потерянными. Ее рыдания вызвали у них сочувствие, но их жизни были под угрозой, если они откроют входную дверь. По другую сторону двери было слышно, как она присела на ступеньку и тихо заплакала, чтобы люди на поле не обнаружили ее. Очевидно, она думала, что дома никого нет, и знала, что оказалась в ловушке на крыльце пустого дома в бесплодной глуши, где плохие люди забаррикадировали ее путь без всякой помощи в поле зрения.

У окна старший из Мюллеров осторожно отодвинул в сторону дальнюю сторону занавески, едва заметную благодаря его мастерству. Она была такой же робкой, как и говорила — ее светлые волосы растрепались на холодном ветру, но выглядела она отнюдь не менее ухоженной. Предположив, что ей около тридцати лет, он увидел, что она была одета в новые джинсы и кожаные ботинки с кожаной курткой и шарфом, зажав сумку под мышкой. Она лихорадочно огляделась вокруг, гадая, что находится в кромешной тьме, вне досягаемости огней на крыльце фермерского дома. Единственным другим источником света был яркий фонарь, установленный на шесте, который Мюллер держал над гаражом, где он парковал свои автомобили. На лестнице женщина попыталась дозвониться на свой мобильный телефон, но он продолжал пищать, сообщая об отсутствии сигнала, в то время как она понятия не имела, что за ней наблюдают.

Сын Мюллера проверил область, где темнота поглотила распространяющийся луч переднего двора. Остальные, затаив дыхание, ждали, каким будет вердикт. Он посмотрел на своих братьев и с выражением облегчения показал им поднятые большие пальцы, чтобы они открыли дверь. Когда они поднялись на ноги и собрались в вестибюле, снаружи начал хлестать дождь, раздуваемый ветром. Женщина вскочила, когда вода начала заливать ее волосы, когда герр Мюллер распахнул дверь и крикнул ей, чтобы она быстро входила.

“О, слава богу!” - воскликнула она, съеживаясь под руками большого старика, чтобы укрыться в доме. Ее большие голубые глаза пробежались по пассажирам в непосредственной близости, и они уставились на симпатичную женщину с немалой долей привлекательности.

Герр Мюллер закрыл дверь и спросил, как ее зовут. Маленькая блондинка застенчиво улыбнулась и снова проверила свой телефон, но он выглядел немного иначе, чем тот, с которым она боролась снаружи. Она нажала на зеленую кнопку и воскликнула “Vier Männer!”

Долю секунды спустя окно, за которым стоял старший сын Мюллера, разлетелось вдребезги, забрызгав его кровью портьеры и кружевные занавески. Герр Мюллер сразу понял, что их предали, и теперь враг знал их численность. Без колебаний он нанес сокрушительный удар левой в челюсть маленькой женщины, вывихнув ее при ударе. Она безвольно упала на каминную полку, кровь сочилась у нее из носа и рта. Он крикнул своим сыновьям, чтобы они упали на пол для последующей перестрелки, которая вот-вот разнесет их дом на части. Но ничего не произошло. Вместо этого они услышали, как разбивается кухонное окно. Герр Мюллер взвел курок своего пистолета и прокрался к кухне, двое других его сыновей следовали за ним. Грозовой дождь снаружи заглушил важнейшие шумы, необходимые герру Мюллеру для определения положения его врагов, и ему было очень трудно услышать, с какой стороны они продвигаются.

* * *

Когда он и его младший сын переступили порог кухни, его сына встретили челюсти свирепого ротвейлера, который появился из темноты, как живая тень, и вонзил зубы в мягкую плоть его свежевыбритого горла. Герр Мюллер вытащил свой охотничий нож и быстро вонзил его в сердце животного. С визгом красивое черное существо опустилось на пол, увлекая за собой свою цель. Но у герра Мюллера не было времени оторвать собачьи челюсти от шеи его сына, прежде чем следующая собака прыгнула в воздух и тяжело приземлилась на них.

Из соседней комнаты громко прозвучали выстрелы, когда третий брат стоял на своем против двух злоумышленников, которые прошли мимо герра Мюллера и его упавшего сына.

Все это было как в тумане для старика, который получил жестокий удар по затылку. Не в силах сосредоточиться, не в силах встать, его смутное видение нашло истекающую кровью женщину, которая их предала. Он был рад видеть, что она больше не двигалась.

Глава 10 — Поезд в Веймар

Нина прибыла в Германию после двухдневной поездки из Эдинбурга. Чтобы добраться до Веймара, она решила прокатиться на поезде, чтобы прочувствовать страну, не глядя на все свысока. На материковой части Европы было на удивление холодно, но Германия явно переживала ранний пик. Нина ожидала увидеть снег, но пока что города, которые она проезжала, были подвержены лишь холодным ветрам и случайным ливням.

В ее дорожном багаже, а она всегда путешествовала налегке, у нее были ее лучшие утепленные ботинки и слишком много пар носков. Некоторые с первого взгляда сказали бы, что доктор Нина Гулд, возможно, была одержима своей вязаной обувью. Из всех вещей она предпочла сорт альпаки, присланный ей падре Лоредо из Нью-Мексико, подарок, который стал привычкой после того, как она помогла ему найти несколько старых мексиканских архивных рукописей на тему апокрифов.

Покинув захватывающие дух исторические церкви и архитектуру Эрфурта после всего лишь ночи отдыха в скромном отеле типа "постель и завтрак", Нина отправилась в путешествие по железной дороге, чтобы встретиться с Сэмом в Веймаре. К сожалению, она не смогла остаться дольше, чтобы осмотреть достопримечательности, потому что ей не удалось установить контакт со своей немецкой подругой, которую она надеялась попросить подержать камеру Сэма, пока она не сможет приехать. Впрочем, это не так уж сильно ее беспокоило, поскольку ей нужно было его увидеть, хотела она признавать это или нет, и это было идеальным оправданием. В конце концов, разве он не вызвал ее?

"В Эрфурте больше церквей, чем домов", - подумала она. Блестящие древние сооружения, безусловно, были влажной мечтой архитектора, не более того, что это вызвало у историков с антропологическими наклонностями вроде нее легкое недоумение. Нина улыбнулась своим собственным мыслям. То, что говорят, было правдой — никто по-настоящему не вырастает из сленга и выражений студенческой жизни или молодежи в целом, независимо от того, какого ты возраста или какая профессия сделала тебя общественным снобом, уважаемым членом общества.

Стук стали о сталь в поезде был удивительно гипнотическим, заставляя Нину откинуться на спинку кресла в своем личном купе и наслаждаться проносящимся мимо миром через ее квадратное окно.

Она не хотела засыпать, опасаясь очередного кошмара или одного из тех раздражающих приступов d éj à vu, которые, казалось, она терпит все чаще и чаще в последнее время. Из-за лекарств она слишком много спала, включая ночные кошмары, поэтому она их бросила. Она считала, что тринадцать часов сна в сутки были просто контрпродуктивны во всех отношениях, и с плохими снами или без них, ей все еще приходилось иметь дело с ужасными временными провалами, которые каким-то образом сделали ее экстрасенсом. Как День сурка, когда Нина думала об этом, у нее продолжали возникать эпизоды d & # 233; j & # 224; vu настолько ярко, что она уже почти могла выдать себя за профессионала в области предсказаний.

В дверях ее купе появилась женская рука, и мгновение спустя ее приветствовало дружелюбное пухлое лицо.

“Гутен Таг!” - весело сказала женщина.

“Доброе утро”. Нина криво улыбнулась, на самом деле не в настроении для компании.

“Вы не возражаете, если я посижу здесь немного? В моем отделении есть двое мужчин, от которых у меня мурашки по коже, и я выхожу на следующей станции. Я не буду мешать”, - сказала она Нине искренним тоном. Ужасная бирюзовая ветровка облегала ее полную фигуру, что показалось Нине комичным.

“Следующая станция находится более чем в 25 километрах отсюда”, - напомнила ей Нина, больше для того, чтобы выразить сердечный протест, чем поделиться информацией.

Женщина с благодарностью села и с улыбкой ответила: “Я знаю”.

“Ладно, хорошо…Я курильщик и...” Нина начала огрызаться на незнакомку, пытаясь оттолкнуть ее.

“Я тоже! Но нам запрещено курить в поезде, разве ты не знала?” - сказала она Нине самым покровительственным тоном, который она когда-либо слышала.

“Да”, - пассивно-агрессивно проворчала Нина, “я знаю это”. Вне себя от раздражения, Нина прищурила глаза на равнодушного незваного гостя и, скрестив руки на груди, как обиженный подросток, откинулась на спинку койки. Она накинула на себя свое дополнительное пальто из толстой длинной ангорской шерсти, которое делало ее похожей на Вомбл, когда она его надевала, и бросила на женщину стальной взгляд.

“Если вы не возражаете, я давно не спал. Я немного вздремну. Это нормально?” миниатюрная историчка наполнила свое заявление сарказмом, но толстая телка с толстой кожей не ответила ей в свою очередь каким-нибудь резким комментарием.

“Конечно, я не против”, - она тепло улыбнулась и усилила свою невыносимо тупую манеру твердой хваткой за предплечье Нины. Историк скрипнула зубами за сжатыми губами, но предпочла проигнорировать незваного гостя в своем купе и проспаться. Она надеялась, что, когда она проснется, они доедут до следующей станции и она избавится от нее.

* * *

Два часа спустя они въехали в провинцию, и Нина очнулась от сна без сновидений, на этот раз ее не мучили кошмары о вещах, которые она предпочла бы забыть.

“О, спасибо, черт возьми, за это”, - вздохнула она с полуулыбкой, когда увидела, что снова осталась одна в своем тихом купе первого класса. Наученная опытом молодой студентки университета, Нина имела привычку спать, прислонившись к своему багажу в поездах Европы. Для нее не имело значения, что теперь она пользовалась надлежащим роскошным транспортом, как взрослый профессионал, и считала себя снобом, не меньше, она по-прежнему так спала в общественном транспорте, независимо от того, какую экстравагантность они включили в свое меню.

Через окно она не могла видеть ничего, кроме черноты ночи, и ей было интересно, что скрывается там, под покровом темноты. Глядя на отражающую поверхность черного квадрата, Нина задавалась вопросом, с чем Сэм связался на этот раз. Несмотря на весь его опыт, на все его попытки быть менее безрассудным, он всегда заканчивал тем, что вляпывался в собачье дерьмо — независимо от того, соблазняли его деньги или просто было слишком много чувства приключения. Это звучало серьезно, и тот факт, что Сэма застрелили, заставил Нину очень волноваться из-за того, в какой степени он, должно быть, был вовлечен в это. Это заставило ее вспомнить банду контрабандистов оружия, которую он разоблачил много лет назад, что стоило ему потери любви всей его жизни, когда он едва сбежал со своим собственным. Эта работа, должно быть, была чем-то таким же большим, таким же опасным, раз он снова оказался под прицелом винтовки.

“Прости меня, дорогая”, - внезапно сказала женщина с порога, где ее толстые пальцы сомкнулись на двери. Нина увидела свое отражение в окне, на которое смотрела, и ее сердце упало, когда она повернула голову, чтобы посмотреть в лицо женщине, и увидела, что это была точно такая же женщина, которую она терпела в своем купе раньше.

“Заходи”, - пригласила Нина без всякого энтузиазма, хотя бы для того, чтобы не терпеть плаксивый голос женщины или безразличие к откровенному оскорблению. К настоящему времени Нина настолько привыкла к постоянному повторению событий, поражающих ее по крайней мере раз в неделю, настолько, что теперь она относилась к упрямым временным петлям как к личным психологическим недостаткам, которые ей пришлось бы списать на какую-то ерунду о посттравматическом стрессе.

Женщина собиралась что-то сказать, но миниатюрный историк перебил ее.

“Я знаю, как это, должно быть, раздражает вас, эти мужчины в вашем отделе”, - вздохнула она как ни в чем не бывало, просто чтобы вызвать раздражение у толстяка в уродливом пиджаке. И это сработало.

“Вы физическое лицо?” - спросила она Нину.

“Физическое лицо? Ну, я бы так подумал. Я поддерживаю форму, хотя я курильщик, как и ты...” Нина попыталась развеселить женщину, фактически включившись в разговор, когда странные ряды уличных фонарей и случайные желтые лучи безопасности начали появляться снаружи в темноте, медленно переходя с одной стороны черного квадрата на другую.

“Ты знаешь, что я курильщица!” - воскликнула изумленная курица, хлопнув в ладоши. “Итак, вы , должно быть, врач!”

Нина чуть не запрокинула голову и не разразилась смехом, но, заметив, что они приближаются к станции, у нее поднялось настроение, и она решила не быть снисходительной стервой.

Она улыбнулась: “Ты имеешь в виду, что я экстрасенс. ”

“Да, конечно. Это то, что я сказала, не так ли?” женщина резко нахмурилась.

“О! Смотрите! Веймар, мы прибыли”, - Нина внезапно улыбнулась и указала на окно, из которого был виден центральный вокзал. Было почти 10 вечера, но Нина забронировала номер в отеле рядом с больницей Сэма. Она не могла дождаться, когда снова увидит его, посмотрит в его мягкие темные глаза и почувствует, как его сущность снова обволакивает ее. Она всегда чувствовала себя в безопасности рядом с Сэмом Кливом — не в плане выживания, а в эмоциональном плане, как будто она могла сказать ему все, что угодно, и он никогда не осудил бы ее, никогда не возненавидел бы ее, никогда не заботился о ее недостатках. Ее чувства к Сэму вынудили ее снова броситься в неизвестную и потенциально опасную ситуацию, но она не хотела, чтобы было по-другому.

Глава 11 — Любопытство

Сэм огляделся, чтобы его не обнаружили. В больничной палате С, где он делил палату с младшим пациентом и еще одним мужчиной, старше Скотленда, который так и не открыл глаза, уже давно погас свет. Если бы кто-нибудь в комнате пукнул, Сэм был бы убежден, что старик действительно мертв и начинает смердеть. Таков был предел его неодушевленного существования, но Сэм подумал, что, возможно, живой труп бодрствовал всякий раз, когда он спал, и наоборот. Тем не менее, это напугало журналиста, и он старался никогда не смотреть в сторону истощенного старого пациента.

Вместо этого ребенок заинтриговал его своей темной, экзотической внешностью и увлечением игральной картой, которую он настаивал постоянно носить с собой. Теперь любопытство Сэма взяло верх над ним, и это было задолго до того, как он уснул, поэтому он встал и прокрался к кровати Раду. Сэм, всегда профессионал, развил в себе способность запоминать имена и поэтому знал, что мальчика зовут Раду Костита, и что-то в ребенке подсказало Сэму запомнить его имя. Почему-то это казалось важным. Он появился из ниоткуда, у него не было родственников и он говорил по-румынски во сне. Он не был немцем и, похоже, был бездомным, две вещи, которые вызвали у Сэма любопытство.

Уголок большой открытки торчал из-под подушки мальчика. Раду крепко спал, хотя его дыхание было настолько слабым, что Сэму было трудно определить, когда он вдыхал и выдыхал. На самом деле, он, казалось, изменил свои привычки во сне, чтобы соответствовать старому трупу на другой кровати. Сэм усмехнулся, представив выражение лица Раду, если бы он проснулся и увидел высокого журналиста, стоящего над ним в темноте. Его мысли всегда возвращались к худшим сценариям, когда он нервничал или оказывался в местах, где ему не разрешалось находиться. Иногда его случайные идеи были ужасающими и зловещими, в других случаях они были наполнены весельем, которое провоцировало его смеяться в самые неподходящие моменты.

Еще раз прочесывая комнату в поисках теней из коридора, Сэм дотянулся до уголка карточки и зажал ее между пальцами. Очень осторожно он вытащил его из-под подушки. Из-за недостатка света было трудно разобрать, что на нем изображено, поэтому он на цыпочках прокрался по холодному полу в маленькую уборную. Он закрыл и запер дверь, прежде чем включить свет и сесть на крышку унитаза.

“Ого, это что-то особенное, парень. Карта Таро?” - прошептал он в жужжащем белом свете маленькой кабинки. Он положил руку на толстую серебряную опорную ручку, прикрепленную к облицовке, и изучил уникальную картину. Сэм вообще не был экспертом в эзотерике, но у него были базовые знания о картах Таро. Он знал, что они были разделены на главные и второстепенные Арканы. Насколько он мог вспомнить, их масти сильно отличались от обычных игральных карт. Они были больше, сделаны из более прочного материала, а их костюмы были разделены на Мечи, Кубки, Жезлы и пентакли или Диски. Но на этих типах карт не было номеров, и они не были предназначены для игры, они предназначались для более серьезного типа гадания, и их обман имел чуть более разрушительные последствия.

Сэм нахмурился, жесткая тень его темных бровей поглотила его глаза, когда он внимательно изучал фотографию.

Там не было ни жезлов, ни мечей, ни любого из этих символов. На картинке не был изображен ни один из персонажей, обычно изображаемых на картах Таро. Он, конечно, не знал их всех, но эта карта не представляла Дурака, Дьявола, Повешенного, Солнце, Луну и других, о которых он знал по просмотру плохих фильмов ужасов. Насколько он знал, никогда не существовало такой карты Таро, как та, на которой изображен искалеченный мальчик, бродящий вокруг с выколотым глазом.

“Какая ужасная гребаная идея”, - тихо усмехнулся он, когда по-настоящему гнусная природа картины проникла в его сознание. Даже его пальцы невольно начало покалывать от прикосновения к странной карточке. Он перевернул его, чтобы взглянуть на оборотную сторону, но обнаружил только неизвестную эмблему в центре на роскошном фиолетовом фоне с узорами из ламбрекена, который под прикосновением его пальцев немного напоминал замшу. Через свои руки он мог чувствовать отчетливый электрический разряд, не более чем легкое покалывание от тока батареи, но, тем не менее, очевидный.

“Психосоматика”, - отчитал он свои чувства шепотом, который прозвучал исключительно громко в тишине туалета. Сэм никогда не был тем, кто просто предполагал паранормальное, когда что-то имело репутацию обладающего смутно загадочными или магическими свойствами. Однако он не мог оспаривать тот факт, что карта теперь полностью завладела его интересом, и внезапно он смог полностью понять увлечение ею маленького Раду. Дело было не только в физических эффектах, которые вызывал этот предмет, но гораздо больше в чувстве благоговения, которое он вызывал, поскольку в его руке он казался почти живым, излучающим необъяснимую энергию. Сэм думал о карте Таро как о пограничном сознании, как будто в ней был заперт какой-то разум.

Не было никаких указаний на то, где и кем был изготовлен предмет, равно как и на какое-либо имя художника, нарисовавшего ужасную картину. Это, конечно, было предположением относительно возраста вещи, не то чтобы Сэм мог сказать точно, но она явно была очень старой. Поскольку он не был квалифицирован, чтобы определить его возраст, он улыбнулся появившейся у него идее о том, кто мог бы это сделать — Нина Гулд. Хотя она не была экспертом в области искусства, и хотя она специализировалась в основном на новейшей истории, в первую очередь истории Германии, он знал, что она, по крайней мере, сможет сказать, из какой страны оно было произведено.

Он знал, что должен показать это Нине на следующий день, когда она пришла забрать у него камеру. На мгновение он потянулся к тому, что обычно было карманом его джинсов, чтобы вытащить то, что обычно было его мобильным телефоном, чтобы он мог сделать снимок необычной вещи.

“Аг, черт возьми!” - выругался он себе под нос, когда понял, насколько неудобной была его жизнь без телефона. Сэм никогда не был одним из тех сверхтехнологичных типов, у которых были новейшие и первейшие технологии, будь то информационные технологии или устройства связи. На самом деле, ему было все равно, какой маркой он владел в любой момент времени, пока она позволяла отправлять сообщения и делать снимки, что было ключевым в его работе.

Только сейчас, здесь, на краю болота в немецкой больнице, посреди ночи, он по-настоящему осознал ценность своего дерьмового Samsung. Ему нравился его дерьмовый Samsung. Оно работало эффективно, и с ним было удобно обращаться, не те сверхтонкие работы, когда его сильные руки скользили, набирая две буквы одновременно, когда он не сосредотачивался. Каждый раз, когда Сэм брал свой старый телефон, люди смотрели на него так, будто он только что вытащил свой член, но ему было все равно. Он знал, что у него есть средства купить самое лучшее, но решил не поддаваться рекламе и символам статуса.

Но позволил бы Раду Нине увидеть его? Сэм немного посидел, размышляя над этим, задаваясь вопросом, должен ли он оставить это у себя, пока она не приедет, но это было бы обычной кражей, и он не хотел, чтобы бедный мальчик снова потерял свою любимую вещь, погрузив его в поток безумных рыданий от потери.

Нет, он положит его обратно, а утром спросит Раду, может ли его подруга взглянуть. Почему ребенок отказался? Он был не прочь им похвастаться. В тихой тени он прокрался обратно к кровати Раду и неуклюжим усилием засунул его обратно под подушку, не разбудив слегка похрапывающего Раду. Сэм усмехнулся над дремлющим мальчиком, который хрюкал, как пьяница. Сэм посмотрел на Раду, прежде чем вернуться в постель.

Черт, это было бы действительно неловко, если бы кому-то пришлось ходить в no w, подумал он про себя, глядя на спящего мальчика, но ребенок заинтриговал его. Казалось, что он был совершенно один в мире, даже несмотря на то, что медицинский персонал продолжал называть его ‘тетей’, о которой он явно ничего не знал. Сэму все это не понравилось, поэтому он поклялся внимательно следить за Раду, чтобы выяснить, нет ли чего-нибудь подозрительного в его сомнительной тетушке. Внутри Сэма жило отдаленное желание быть старшим братом, возможно, даже отцом. В нем было сердце стража, потребность исправить ошибки и защитить тех, кто не может видеть кружащих вокруг волков, пока не стало слишком поздно.

Глава 12 — В больнице

“...Морген, герр Клив”, - ее голос привел мозг Сэма в состояние боевой готовности и постепенно растворился в белом шуме в его ушах. Его острота неохотно вытащила его из теплой, безопасной темноты утробы, в которой его разум свернулся калачиком от усталости и валиума.

“Доброе утро”, - простонал он, шмыгая носом и протирая глаза. Его растрепанные темные волосы падали на плечи и обрамляли сильные черты лица, и он провел здоровой рукой по макушке, убирая волосы с лица.

“Боже милостивый, неужели нам обязательно открывать жалюзи так рано по утрам?” он жаловался, прикрывая глаза рукой. Сэм поморщился от слепящих лучей, которые били со всех сторон, как дневной свет у входа в пещеру.

“Жалюзи закрыты, Сэм. Ты просто в тумане от наркотиков. Расслабься”, - теперь он слышал ее более отчетливо.

“Нина?” он улыбнулся, все еще прикрывая глаза рукой.

“Да”.

“Так рад, что ты смог прийти. По правде говоря, я чувствую себя лучше, когда ты держишь мое снаряжение, чем какая-то незнакомая женщина, ” сказал он слишком громко. Подросток из маленькой семьи, навещающей старого пациента с трупом, усмехнулся словам Сэма. Нина хихикнула вместе с ней, подмигнув склонности девушки к двусмысленности, а затем повернулась обратно к Сэм.

“Да, нет, я предпочитаю позаботиться об этом сама”, - сказала она; затем она наклонила голову к лицу Сэма и спросила: “Что на нем?”

“Оно в шкафу, Нина. Перво-наперво. Возьми его сейчас. И положите его в свою сумку и не позволяйте никому пронюхать о том, что вы владеете этой вещью. Это может стоить тебе жизни, ” настойчиво прошептал он, все время наслаждаясь сладким запахом ее волос. Его веки дрогнули, открываясь под натиском белого света, и он увидел, что она сделала, как он сказал ей.

“Итак ... что на нем?” - повторила она, ее глаза остановились на окровавленной повязке на его груди и предплечье. Она хотела прикоснуться к нему, но воздержалась. Ее большие карие глаза искали в нем ответа, и Сэм вспомнил, как приятно было находиться в компании Нины.

Действительно близко к его лицу, она наслаждалась ароматом кожи Сэма, когда он рассказывал ей обо всем ужасном и почему за ним теперь охотятся, почему ей нужно как можно скорее вывезти его камеру из Германии. Она кивнула, когда он объяснил, но его взгляд на мгновение оторвался от ее красивого лица, и Сэм вообще замолчал.

“Сэм?”

Он смотрел мимо нее, на его лице была смесь шока и разочарования. Нина повернулась, чтобы посмотреть, на что он смотрит, но не увидела ничего, что могло бы вызвать такую реакцию.

“Сэм, что случилось?” - спросила она.

“Где, черт возьми, Раду?” Раздраженно спросил Сэм вслух.

“Кто?” - спросила она, пытаясь успокоить свою подругу, которая была явно расстроена, пытаясь встать с кровати.

“Медсестра! Медсестра!” Сэм закричал, и медсестра быстро вошла в палату, чтобы посмотреть, что происходит. Она попросила его остаться в его постели, но он отказался подчиниться.

Робкий старик был единственным, кто не уставился на вспышку гнева Сэма. Все, чего он хотел, это сигарету, но его дочь яростно замотала головой. Подросток за ее спиной наблюдала за Сэмом и Ниной как за сородичами, почти как если бы она была пленницей в клетке за невидимыми прутьями родительского контроля. Она поглубже засунула сигареты в карман, чтобы дедушка этого не увидел.

Наконец, Нина извиняющимся тоном подняла открытую ладонь к зрителям и посетителям, в то время как Сэм успокоился после угрозы медсестры вызвать его врача. Он знал, что доктор был слишком увлечен тем, чтобы накачать его наркотиками, так что это было не то, что он хотел проверять.

“Раду выписали этим утром, герр Клив”, - сообщила ему медсестра. “Не волнуйся, с ним все в порядке”. Теперь она улыбнулась, надеясь, что ее новости были хорошими, думая, что Сэм, вероятно, подумал о худшем, когда увидел пустую кровать мальчика.

“Выписан? Этим утром? ” выдохнул он. До Сэма дошло, что он проспал весь день. Это были часы посещений, да — вечерние часы посещений! Затем он посмотрел на смущенную Нину и положил здоровую руку на предплечье медсестры. Сэм, запинаясь, спросил: “Куда?”

“Конечно, эта информация конфиденциальна, вы понимаете”, - ответила медсестра, задергивая занавески и быстро проверяя повязку Сэма. Нине это показалось странным. Обычно пациентов не проверяли в часы посещений, особенно когда посетители все еще сидели у кровати, как это было с ней.

Медсестра нервно переводила взгляд с Нины на Сэма и снова обратно на Нину. Она не знала, кем была эта миниатюрная шотландка, но она, очевидно, пользовалась доверием герра Клива, поэтому медсестра без колебаний включила ее в разговор.

“Раду довольно быстро усыновила известная филантропка и деловая женщина Грета Хеллер”, - прошептала она им с ужасно расстроенным видом, который сказал и Сэму, и Нине, что она боится делиться подробностями.

“Усыновлен?” Спросил Сэм.

“Да. Он бездомный мальчик из Клужа, он сказал мне ”, - объяснила она, торопливо произнося слова и постоянно проверяя пространство в занавесе экрана, чтобы убедиться, что ее не обнаружат. Ее английский был хорош, но когда она говорила так быстро, за ее акцентом было немного трудно уследить. Нина сделала знак рукой молодой медсестре, чтобы та притормозила.

“Клуж? Где именно это находится?” Спросила Нина.

“Румыния”, - ответила немецкая медсестра. “Я беспокоюсь за мальчика, потому что мой отец всегда был категорическим противником предприятий Хеллера. Вы знаете, она очень популярная сановница, так что нет никаких доказательств того, что она занимается более гнусными делами, но я говорю вам, у нас есть причины беспокоиться за этого мальчика ”.

“У меня такое же чувство”, - тихо сказал Сэм. “У меня было это чувство с тех пор, как я увидел его и людей, которые постоянно приходили проведать его ... пока он спал”.

У Сэма есть чувства по поводу вещей? Это что-то новенькое, подумала Нина, но сохранила серьезное выражение лица.

“Совершенно верно”, - ответила медсестра. “Он даже не знает их, герр Клив! Почему они хотят усыновить его? Как получилось, что они могут так быстро способствовать усыновлению? Чего Грета Хеллер хотела от маленького румынского бродяги, когда у нее уже есть собственный любимый сын? Не то чтобы ей был нужен ребенок, особенно в ее возрасте, понимаете?”

“Это действительно звучит очень подозрительно”, - согласилась Нина. “И вы говорите нам это, потому что...?”

“Да, ты можешь потерять работу, ввязавшись в это”, - предупредил Сэм себе под нос. Медсестра одарила его стальным взглядом.

“Я уже вовлечен”.

“Как?” Спросила Нина, заинтригованная.

“Это потому, что я немного больше привязался к маленькому парню? Поэтому ты хочешь, чтобы я что-то с этим сделал?” Сэм спросил ее. Медсестра смотрела сквозь занавеску с выражением взволнованной решимости.

“Герр Клив, меня зовут Клара Мюллер. Прошлой ночью на моего отца и братьев напали и пытали за то, что они помогали вам ”.

Сэм почувствовал, как кувалда разорвала его грудь. Казалось, было слишком поздно привлекать Пэдди и его приятелей из МИ-6.

“Пожалуйста! Пожалуйста, боже, скажи мне, что они живы”, - умолял Сэм, но медсестру начало трясти, ее глаза наполнились слезами, и он ожидал худшего. Рука Нины в шоке закрыла рот, хотя она не знала Херрна Мюллера. Но это не отменяло зверства новостей.

“То, что я пытаюсь вам сказать, это ...”

“Сестра Клара! Ты здесь?” внезапно спросила старшая медсестра. Она уже была в комнате и сильным движением раздвинула шторы, чтобы посмотреть, что происходит. Перед собой она увидела, что пациент болтал с медсестрой Кларой, пока та промывала его рану и проверяла швы, в то время как посетитель наливал ему немного воды из таза у окна.

“”О, я вижу, вы заняты”, - заметила ворчливая медсестра.

“О, да, сестра”, - ответила Клара с улыбкой, “герр Клив пожаловался на некоторую утечку, поэтому мне пришлось немедленно это проверить”.

“Конечно”. Она бросила на Сэма хитрый взгляд, скрестив руки на груди. “Его врач была по горло занята его беспокойством. Неудивительно, что вы не выздоравливаете должным образом, герр Клив. Ты просто слишком ... ” она недовольно приподняла бровь и не спеша подобрала идеальное слово, “ ... одушевленный.

Сэм одарил ее одной из своих очаровательных, озорных улыбок и сказал: “У меня будет достаточно времени, чтобы побыть неодушевленным, когда я умру”.

“Действительно”, - согласилась она, ее улыбка была не такой дружелюбной, какой должна была быть улыбка. “Надеюсь, вы останетесь оживленными по крайней мере еще на одно Рождество”. С этим леденящим душу намеком она повернулась и ушла, напомнив Кларе, что ей нужно сделать обход, как только она закончит. Нина прищурилась, глядя на коварную старшую медсестру.

“Что, черт возьми, это значит?” - громко сказала она, выражая свой протест против угрозы в адрес ее подруги, пытаясь при этом не разворошить осиное гнездо и не привлечь ненужного внимания к Сэму. “Сука”, - сказала она намного мягче, просто чтобы сказать это.

“Послушай; просто посмотри, сможешь ли ты найти мальчика. Даже найди кого-нибудь, чтобы похитить его, если понадобится. Надвигается что-то тяжелое и уродливое, и у меня такое чувство, что он находится в центре всего этого. Просто не может быть, чтобы ребенок, такой бездомный, как Раду, был настолько важен для миллионера из другой страны ”, - прошептала медсестра Клара, собирая грязные бинты и выбрасывая их в мусорное ведро, которое она подняла обеими руками. Она еще раз бросила на Нину и Сэма умоляющий взгляд, кивнула и вышла из комнаты.

“Часы посещений закончились”, - крикнула другая медсестра из коридора.

“Нина, ты должна убираться отсюда. Если эта свора зверей, которые охотились на меня, добралась до Херрна Мюллера, они узнают, что я здесь. Они придут за мной”, - сказал Сэм твердым шепотом, сжимая руку Нины. “Я хочу, чтобы ты ушел. СЕЙЧАС!”

“А ты?” Она нахмурилась, раздраженная его упрямой безрассудностью.

“Мне некуда идти. Если я выйду отсюда, они узнают, что я убегаю, и ... ” он раздраженно вздохнул и посмотрел на Нину сверху вниз, - ... Я ... я не хочу, чтобы они причинили тебе боль. Я думаю, что почти потеря тебя в России сделала это за меня. Я ни за что, блядь, не позволю им найти тебя ”.

Сердце Нины екнуло, и она почувствовала, как краснеет ее кожа, но она была Ниной, поэтому ей пришлось отмахнуться от его слезливой заботы.

“Как будто ты имеешь какое-то право голоса в моих решениях”, - бросила она вызов. Сэм усмехнулся и откинул голову назад от ее упрямства, не то чтобы он ожидал чего-то другого. Она видела его раздражение и хотела успокоить его, прежде чем он действительно разозлится на нее.

“Сэм, пойдем со мной. Я направляюсь в Чешскую Республику, чтобы проконсультироваться по поводу раскопок в замке Збирох! Пойдем со мной, как мой помощник. Таким образом, вы попадете под их радар, нас не будет в Германии, и мы сможем перегруппироваться там. Оттуда мы сможем посмотреть, сможем ли мы установить местонахождение этого парня, о котором ты так беспокоишься, и мы можем попросить Патрика получить от Интерпола справку об этой цыпочке Хеллер. Что ты скажешь?” - спросила она, искренне надеясь, что он согласится пойти с ней. Это не только спасло бы его жизнь, но и ей нужна была его компания, она хотела ее. Нина взяла Сэма за руку и погладила его кожу теплыми кончиками пальцев, чтобы показать ему, как много это будет значить для нее.

Он не был дураком. Он прекрасно понимал ее намерения и был вынужден признать, что альтернатива была ужасной. Кроме того, он любил ее, знала она об этом или нет, волновало ее это или нет. Сэм хотел быть рядом с ней столько раз, сколько мог себе это позволить. Долгое время они просто смотрели друг на друга, и это больше не было неловко.

Она оставила ему толстый, теплый свитер, который купила по приезде в Веймар, на случай, если он уйдет ночью и она не сможет добраться до него немедленно. Нина подмигнула Сэму перед тем, как уйти по настоянию медсестры.

“Пачка "Мальборо", - прошептала она, засовывая ее в складку свитера, “ для твоего здоровья”.

Глава 13 — Новый дом Раду

“Куда мы направляемся, фрау Хеллер?” Спросил Раду с заднего сиденья ’Вольво" Хеллера, когда они ехали по улицам Дрездена.

“Мы возвращаемся домой, Раду. Твой новый дом”, - она улыбнулась, не оборачиваясь к нему, с пассажирского сиденья, где поправляла макияж перед зеркалом на туалетном столике. Ее муж вел машину, сохраняя спокойствие и строго следя за дорогой. Хайнц совсем не был счастлив. Он понятия не имел, что происходило с его женой в последние несколько недель, и он, конечно, не был готов играть роль папочки еще десять лет. Но из уважения к Грете он предпочел держаться подальше от всего, вместо того, чтобы высказывать свое недовольное мнение.

Раду, хитрый знаток выражений лиц, мог сказать, что его новый отец совсем не был впечатлен его присутствием.

“Почему я не могу остаться в своей стране?” - Спросил Раду, не сводя глаз с сурового и угрюмого крупного мужчины за рулем. Он мог видеть, как Хайнц оживился от его вопроса, как будто он тоже хотел услышать ответ.

“Потому что в твоей стране тебя выбросили на улицу, дорогая. И если вы останетесь на улицах, вы будете продолжать совершать преступления, чтобы выжить, и это просто приведет вас к смерти или тюрьме. Итак, это то, чего ты хочешь?” - спросила она своим обычным тактичным тоном.

Ее муж прочистил горло и несколько раз моргнул глазами, снова желая узнать ответ. Раду внимательно прочитал выражение его лица, но подыграл, чтобы выяснить позицию Хайнца во всем этом.

“По крайней мере, я был свободен”, - ответил мальчик и увидел, как Хайнц почти незаметно кивнул. Тогда он понял, что у него есть союзник в доме Хеллеров, кто-то, кто потворствует его отсутствию там и будет приветствовать его исчезновение.

“Не будь таким неблагодарным, Раду. Я позволил тебе сохранить твое собственное имя, и теперь ты живешь в роскоши. Ты никогда больше не будешь голоден, подумай об этом!” - сказала она, но ее улыбка исчезла при мысли о свободолюбивой настойчивости маленького мальчика. Тем более она не хотела, чтобы ее муж слышал, как ребенок говорит подобные вещи, чтобы он не вмешался и не поддержал выдачу Раду властям, как он хотел с самого начала.

“Я благодарен, фрау Хеллер”, - Раду улыбнулся, чтобы угодить ее растущему раздражению.

“И, пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы называть меня фрау Хеллер. Теперь я твоя мать”, - возразила она.

“Но ты не моя мать”, - непокорно возразил мальчик, его голос слегка повысился при упоминании слова, предназначенного только для его собственной матери.

“Следи за своим тоном”, - прогремел здоровяк, наконец что-то сказав. Его голос был глубоким и сердитым, с резким выговором.

“Все в порядке, Хайнц. Помни, он не привык к семье ”, - сказала она, положив руку на плечо мужа, когда они остановились на светофоре.

“У меня была семья”, - сказал Раду. “Но мой отец исчез, а моя мать мертва. Я знаю все о семьях, и мне это не нравится. Если у меня не может быть моих настоящих родителей, я не хочу никаких ”.

“Как ты смеешь?” Хайнц взревел, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы напугать сопляка до смерти своими холодными глазами, смотрящими с водительского сиденья. Раду отшатнулся.

“Heinz-Karl!” Грета рявкнула. “Ты только отпугнешь его еще больше. Теперь вы оба, успокойтесь. Мы просто еще не знаем друг друга, Раду. Ты увидишь, как весело оставаться с нами ”.

Она повернулась к нему лицом через спинку сиденья.

“Я путешествую по многим замечательным местам по всему миру!” она улыбнулась, стараясь казаться настолько взволнованной, насколько могла, чтобы произвести на него впечатление. “Ты можешь пойти со мной куда угодно!”

“Значит, ты возвращаешься в Румынию?” - небрежно спросил ее мальчик, и ее взбесило, что он был таким настойчивым в своем мышлении, но филантроп в ней отказался быть втянутым в эмоциональное выяснение отношений.

“Может быть, позже в этом году”, - вздохнула она, изображая скуку. С ее навыками общения с людьми она хорошо понимала, что это не только убедило бы мальчика в том, что он снова увидит свою страну, но он также перестал бы настаивать — по крайней мере, на данный момент. Если бы он знал, что она влиятельна в политическом мире, он бы вскоре пришел к пониманию, что она авторитетная фигура, а не какая-нибудь добросердечная слабачка. Он стал бы видеть в ней разумную, покладистую мать, которая все еще держала в руках скипетр в своем доме ... и везде еще.

Раду теперь был спокоен, как и предсказывала Грета. Ее телефон зазвонил всего в нескольких кварталах от их дома, и когда Грета посмотрела на экран, ранее беспрецедентное выражение раздраженного беспокойства снова появилось на ее лице. Хайнц притворился, что не заметил этого. Он хитро посмотрел в зеркало заднего вида, нахмурившись, как он делал, предположительно, чтобы присматривать за Раду. Но на самом деле суровый мужчина украдкой поглядывал на свою жену, хотя и знал, что не сможет увидеть идентификационный номер звонившего.

“Да”, - просто сказала она, пытаясь сохранить свою обычную доброту, одновременно утверждая свою власть над звонящим. Хайнц не был идиотом. Каждый раз, когда она говорила таким тоном, он знал, что она разговаривает с человеком, о котором он не должен был знать. Он и не подозревал, что у умного мальчика в машине были те же привычки, что и у него, обращать внимание на детали, впитывать определенные интонации и манеры в голос, которые выдавали намерения говорящего. Раду не понимал по-немецки, но он понимал эмоции и язык тела, и это было универсально.

Она была очень встревожена, не из-за человека по другую сторону линии, а потому, что не хотела делиться секретом. Это было ясно как день обоим ее спутникам в машине. Грета сейчас не могла разговаривать и не могла объяснить мужу, кто звонил, поэтому ей пришлось дистанцироваться от их любопытных ушей. Притворно чихнув, хитрая Грета уронила свой телефон, позволив ему упасть между ее ног, где она нажала кнопку, чтобы выключить его, когда она подняла его.

“Ах, Шей ßе!” - воскликнула она с идеально разыгранным раздражением, которое никого не обмануло.

“Что это значит?” - Спросил Раду.

“Ничего”, - быстро ответил Хайнц, не желая, чтобы мальчик отвлекал его жену от ее уловки, чтобы он мог увидеть, как далеко она готова зайти в обмане. Они подъехали к высоким белым железным воротам, которые охраняли подъездную дорожку к большому поместью. Охранник вышел из-под прикрытия огромных сосен, чтобы проверить машину в соответствии с инструкциями Греты относительно всех транспортных средств, въезжающих на территорию.

Юный Раду сильно прижался щекой к окну и посмотрел на массивные темные деревья, которые окаймляли сад за забором. Он никогда не был здесь раньше, но они вызвали у него ощущение, что он каким-то образом знал это, как будто это было воспоминание. Это всегда очаровывало его, эти воспоминания, которые у него были о вещах, которых никогда не было. Его мать обычно отмахивалась от этого как от прошлой жизни или чего-то такого, о чем он просто не помнил, чтобы мечтал. Но Раду помнил специфические черты этих мест, даже запахи и температуру. Лесные гиганты склонились над машиной, когда голоса взрослых и их странный язык растворились на заднем плане, в то время как его уши слышали только шепот леса. Скрипя, их ветви тянулись к нему, как будто манили его домой, но его дом не был садом, полным деревьев. Это были улицы Клужа, городские парки и причудливые магазинчики на тротуарах. Не так ли?

Возможно, он ошибался; он не был уверен, но он мог бы поклясться, что мог видеть большую поляну за деревьями, где танцевала группа длинноволосых девушек. Они носили юбки, как раньше носила его мать, и даже их волосы развевались, как у нее, но он не мог их понять. Они громко пели, их глаза закатывались в экстатическом поклонении окружавшим их деревьям, в то время как их тонкие мраморные руки, украшенные серебряными монетами, говорили на языке жестов. Это было великолепно, и Раду не мог оторвать от них глаз, даже когда машина тронулась.

Наконец они исчезли за забором. Его шея болела от того, что ее повернули под таким неестественным углом, Раду пришлось смягчиться и оставить танцующих девушек позади него. Когда они припарковались в гараже, внезапная тишина оглушила его.

“Давай. Выходи, ” приказал ему Хайнц, придерживая дверь открытой, чтобы он мог соскользнуть с высокого сиденья и твердо поставить ноги на цемент снаружи. Ненадолго он осмелился взглянуть на своего нового отца, который просто смотрел на него с вожделением.

“Раду! Поторопись! Приезжай посмотреть на свой новый дом, дорогая!” Грета позвонила от входной двери дома.

Ночь почти поглотила все небо, оставив ему мало что видимым, но он заметил, что сад перед домом очень похож на парк в Клуже, где он обычно сидел у пруда. По крайней мере, это заставило его почувствовать себя немного лучше в странной обстановке в незнакомой стране. В кармане он сжимал карту Таро, последнюю вещь, которую, как он помнил, украл в своей собственной стране; затем он направился в дом, чтобы присоединиться к своей новой, несколько властной матери. Раду удивился, почему она до сих пор не попросила его вернуть. Возможно, она забыла о нем, надеялся он, или, возможно, она решила позволить ему оставить его себе.

Они поднялись, как им показалось, на тысячу ступенек вверх по лестнице, где перила были вырезаны из белого камня, сглаженного до идеальной формы балясин. Их форма развлекала его, когда он проходил мимо, повторение их толстых животов и богато украшенных ног сменяло друг друга с каждым шагом, который он делал позади Греты.

“Вот твоя комната”, - улыбнулась она, когда они достигли верха лестницы. Его спальня была в конце длинного широкого коридора. Раду ждал, что она отведет его туда, но она, казалось, была занята чем-то срочным и жестом предложила ему идти вперед. Он помчался по длинному коридору к открытой двери из белого дерева с золотой ручкой.

Грета набрала номер. Ожидая ответа на звонок, она сидела на верхней площадке лестницы, откуда открывался вид на фойе и лестницу. Со своего наблюдательного пункта она могла видеть комнату Раду и весь коридор, а также иметь возможность обозревать первый этаж и любого, кто поднимался наверх. Говорить было безопасно. На данный момент она была одна.

“Где сейчас этот Клив?” - спросила она вполголоса и выслушала краткий отчет. Это было неприятное открытие, и она нахмурилась. “Ты двигаешься слишком медленно, гребаный идиот. Я проверил этого человека, и поверь мне, Маркус, он пережил много испытаний, которые стали бы концом для большинства других людей. Не стоит недооценивать его интеллект или его способность исчезать. Он удостоенный наград журналист-расследователь, который похоронил многих так называемых неприкасаемых людей высокого ранга, и вы должны действовать против него быстро и беспощадно ”, - прорычала она сквозь зубы так тихо, как только могла.

Хайнц вошел через парадную дверь внизу, и она быстро отошла от балюстрады, чтобы скрыть свое присутствие там, чтобы на этот раз она могла завершить свой звонок.

“Слушай, я хочу эту камеру. Я хочу, чтобы эта уклончивая крыса оказалась на столе, прежде чем она разрушит все это предприятие, которое я тщательно разрабатывала в течение последних месяцев, ты меня слышишь? ” она почти кричала, чтобы передать серьезность кончины Сэма Клива. “У меня нет времени на это дерьмо, Маркус. У меня нет времени ни на что, кроме поиска колоды. Без него не будет смысла в достижении этой цели. А теперь мне нужно идти. Не звони мне с плохими новостями ”.

Глава 14 — Когда Нина опаздывала

Когда наступила полночь, во всем отделении было тихо, и Сэм притворился спящим. Всего за несколько часов до этого он отказался от капельницы, сославшись на сильную головную боль перед ворчливой старшей медсестрой, которая всегда смотрела на него, как на щенка, который только что помочился на ее ковер. Даже таблетки, которые ему давали от мигрени, теперь были раздавлены и покраснели после того, как он сунул их в руку под бдительным оком угрюмой старой ведьмы. Сэм думал о ней как о матери-настоятельнице какого-то жесткого, страдающего ПМС ордена, где таких, как он, кастрировали на Рождество.

Он знал, что его время уже истекло, учитывая цепь событий последних трех дней. Если бы они добрались до Мюллера, они были бы на пути к его убийству, и он должен был немедленно одеться и улизнуть. Что усугубляло его ситуацию, так это то, что он был один в комнате с живым мертвецом, который не сделал бы ничего, кроме как клацнул зубами, чтобы поднять тревогу, если на Сэма нападет убийца. Единственным утешением было то, что камера теперь у Нины с собой и что они ничего не смогут сделать, чтобы предотвратить утечку информации, даже если они убьют его.

Сэм украдкой надел ботинки в тусклом коридоре, свет разлился по блестящему полу, освещая ему путь. Дверца шкафчика громко скрипнула, когда он поморщился, медленно открывая ее, пока не смог просунуть руку внутрь, чтобы достать теплый черный вязаный свитер, который оставила ему Нина. Каждый кусочек камуфляжа помогал ему избежать верной смерти, которая ожидала его, если он останется здесь.

Он надеялся, что Нина уже связалась с его лучшим другом Патриком. Как только Пэдди заполучит в свои руки эти фотографии, многие высокопоставленные лица упадут со своих тронов. Быть недавно назначенным агентом в элитной британской секретной службе было большим шагом вперед для Патрика Смита. Там он мог преследовать международных преступников, которые ускользали от него, когда он был всего лишь старшим инспектором в Эдинбурге.

Но сейчас Сэму приходилось беспокоиться о своей собственной заднице. Медсестра Клара Мюллер уже предупредила его, и он должен был прислушаться к ее словам, потому что, если эти животные были готовы пытать ее семью, чтобы узнать о его местонахождении, они наверняка доведут план до конца — с камерой или без камеры. После инцидента у Сэма не было времени даже проверить предположения о вечеринке, с которой он был, или о том, знали ли их ближайшие родственники об их презренной смерти. Он сделал мысленную пометку проверить отчеты о пропавших людях, как только окажется в безопасности.

Он слышал, как две медсестры вполголоса разговаривали за стойкой регистрации отделения у входа в коридор, где на двойных дверях большими красными буквами была вывеска "AUSGANG". Поскольку пост медсестры находился прямо перед знаком выхода, Сэм знал, что ему нужно увести их оттуда, чтобы выбраться. Его единственной альтернативой было бы подождать, пока они закончат свои раунды, что, учитывая его удачу в последнее время, может быть просто слишком поздно. Какой позор был бы, если бы его убили, пока он ждал, пока хорошенькая немецкая медсестра пойдет отлить.

Сэму пришлось быстро соображать. Он оглядел комнату, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь, что он мог бы использовать, чтобы отвлечь их, но, конечно, это могло привести к его собственному открытию, поэтому он должен был как-то сбить их с толку. Но как? Чувствуя, как в нем поднимается паника из-за пустой траты драгоценного времени, Сэм в отчаянии провел рукой по волосам. Одной из ночных медсестер была несчастная старая мать-настоятельница и одна из ее стажерок. Их было бы трудно убедить позволить ему уехать, и сказать им, что от этого зависит его жизнь, тоже не совсем убедило бы их. Тогда он, вероятно, оказался бы в психушке.

Что я могу использовать? Я засорю туалеты и повергну их в панику, чтобы они вызвали техобслуживание, пока я выскальзываю, весело подумал он. Или нет, я отключу электричество и ускользну до того, как включатся генераторы. Может быть, мне просто вышвырнуть старого Мафусаила из его постели, а когда они придут на помощь, просто связать их его трубкой для внутривенного вливания ...

И тут его осенило. Мафусаил!

Сэм прокрался к своей кровати, где он разложил свой толстый свитер, и вытащил пачку сигарет, как пачку наличных. Так тихо, как только мог, он приблизился к кровати старика. Он не знал своего имени, что создавало некоторую неловкость, но у него не было времени на светское смущение.

“Извините меня”, - ровно прошептал он. Ничего. Он подошел немного ближе и повторил свой призыв, на этот раз с чуть большей силой в голосе. Ничего.

Должен ли я ткнуть его? Сэм задумался.

Тяжелая ладонь опустилась на его руку в темноте комнаты, Сэм подпрыгнул и едва смог подавить крик, когда его сердце взорвалось от страха.

“Was ist los?” - прохрипел старый труп из тени.

“Боже мой! Что?” Сэм ахнул: “Ты хочешь меня убить?” Его ноги почти подкосились от шока, когда он заговорил.

“Что с тобой?” - спросил старик с сильным немецким акцентом. “Зачем ты меня будишь?”

Молодой человек у его кровати выглядел хрупким, он вцепился в кровать и оперся на матрас для поддержки, пока собирался с силами. Он, наконец, посмотрел на Мафусаила с выражением отчаяния на лице и поднял пачку "Мальборо" с соответствующей улыбкой.

С того места, где были размещены медсестры, они могли наблюдать за всем коридором вплоть до того места, где толстые запертые на засов двери вели к пожарной лестнице. Было невозможно покинуть ни одну из комнат, не оказавшись на виду.

Ночная смена была ужасной ночью для них обоих. У медсестры-стажера была социальная жизнь, от которой ей не хотелось отказываться из-за работы, но если она закончит обучение на этой неделе, у нее будут свободные ночи в течение следующих пяти дней.

Ее надутый, жалкий коллега просто находил стажеров невыносимыми большую часть времени. Будучи быстрым и способным медицинским работником, она абсолютно ненавидела, когда ее сдерживали или обременяли неумелостью свежего мяса. За ними приходилось все время присматривать, как за малышами, чтобы убедиться, что они никого не убьют в процессе изучения особенностей своей профессии. Было довольно сложно говорить все дважды, сначала показывать все, потому что тогда можно было бы с таким же успехом сделать это самому, утверждала она.

Внезапное движение в середине коридора мгновенно привлекло их внимание.

“Gott im Himmel!” - проворчала медсестра, ее нос собрался в глубокие морщины из-за изумленной усмешки.

Разинув рты, две женщины некоторое время сидели неподвижно, ошеломленные открывшимся перед ними зрелищем. Там, прямо за дверью палаты 4, бродил герр Глокен, пациент с приступом астмы, которого привезли за три дня до этого, с сигаретой в руке, курящий. Старшая медсестра сразу же вскочила со своего места: “Подойдите! Приди, Анке!” Они бросились так тихо, как только позволяли их ноги, к старику, который шел в противоположном направлении, небрежно куря.

“Герр Глокен!” - они оба звали его самым громким шепотом, на который были способны, не разбудив всю палату в погоне. Что еще хуже, герр Глокен был известен своим темпераментом при задержании, поэтому они не были уверены, смогут ли они вообще схватить его вручную без того, чтобы он не закатил истерику и не устроил хаос посреди ночи.

Вид его развевающегося больничного халата, неспособного прикрыть его 94-летнюю щелку в заднице, не был преднамеренным, но все же отвлекал. Как члены оперативной группы, они общались жестами, следуя за стариком. Сэм наблюдал за шоу из своего дверного проема, сотрясаясь от смеха при виде веселой сцены, разыгравшейся в коридоре. Он знал, что ему нужно двигаться, прежде чем охрана увидит это на мониторах видеонаблюдения и придет на помощь.

Он незаметно двинулся в другом направлении и вышел из палаты, чтобы подняться по лестнице. Он не знал, прибыли ли уже гончие Черного Солнца, но понимал, что было бы глупо спускаться на лифте на первый этаж. По крайней мере, за пределами палат больница была немного оживленнее из-за проходящего ночного персонала и сотрудников службы безопасности, так что Сэму было легче выглядеть непритязательным, пока он не дошел до огромных стеклянных дверей, которые скользили с помощью датчиков движения. Выйдя из большого ярко освещенного вестибюля, он почувствовал себя ящерицей в террариуме, со всех сторон окруженной стеклянными панелями. Медленно передние раздвижные двери открылись для него, и он натянул воротник свитера на нос, чтобы ночной воздух не бил в лицо. На улице было морозно, и небо было ясным, за исключением нескольких небольших облаков, проплывающих по звездному небу. Его глаза приспособились к свету бесчисленных ламп, которые освещали обширную парковку, раскинувшуюся перед Сэмом в отсутствие всех транспортных средств, загромождавших ее днем.

Он направился к улице, где Нина сказала, что заедет за ним на такси, но там никого не было. Это была ужасная ночь. Сэм стоял за пределами Веймарской клиники Софиен-унд-Гуфеланд и ждал. Он мало что еще мог сделать. Отсутствие мобильного телефона представляло проблему, которая, казалось, росла с каждым прошедшим днем. Не было никакого способа выяснить, что задерживало Нину, и никакого способа позвать на помощь в случае, если наемники появились из-за угла. Ветер трепал его волосы, сломанная ключица убивала его, и он отказался от обезболивающих, поскольку они в первую очередь вызывали у него сонливость, а ему нужно было быть на пике формы.

Сэм чувствовал себя таким потерянным.

В ужасной ночи и ее безмолвной злобе он стоял и ждал, замерзший и израненный, усталый и очень обеспокоенный своей безопасностью. И, конечно, он задавался вопросом, обнаружили ли они, что он уже пропал. Дурное предчувствие пробежало по голове Сэма, и теперь он знал, о чем говорят люди, когда упоминают о шестом чувстве, которое предсказывало неприятности. У него его было с избытком.

Нина, где ты? Отмораживаю себе яйца здесь, черт возьми!, подумал он, постепенно злясь на нее за то, что она бросила его. Это было не похоже на Нину. Женщина была положительно педантична во всем, из тех, кто всегда появлялся на десять минут раньше. Они договорились встретиться здесь в этот самый час, и теперь он был вывешен сушиться без ничего, кроме одежды на спине.

У бокового входа в больницу возникла небольшая суматоха, двери открылись, и четверо мужчин быстро вышли. Они оглядели пустую парковку, ища его. Сэм присел на корточки, его сердце бешено колотилось. Он не лгал самому себе. Он был в ужасе, и он знал, что ему некуда было уйти незамеченным. И, оставаясь на месте, его было бы только легче найти. Они расползаются.

На этот раз, слава богу, без их собачьих сообщников!Сэм заметил. Неважно, каким путем он пошел бы, они были близко, не оставляя ему возможности проскользнуть незамеченным.

Сэм пригнулся, слушая их разговор на немецком, часть которого была понятна. Он не был полностью незнаком с языком, но он был далеко не так компетентен, как Нина. К счастью для него, он распознал полезные моменты, где один говорил другому, что они будут ждать его снаружи и застрелят в тот момент, когда он поднимется на ноги. Сэм понимал, что рано или поздно ему придется сделать именно это. Он не мог бежать или двигаться, не вставая, и здесь, за пределами парковки, это полностью раскрыло бы его перед ними. На данный момент он оставался неподвижным, мертвенно неподвижным, как будто он стал частью пейзажа. Под свитером его плечо горело от напряжения сломанной кости, которая болела и пульсировала сильнее с каждой минутой без его обезболивающих.

Сэм боялся, что у него серьезные проблемы, поскольку они медленно перемещались шаг за шагом, непрерывно прочесывая окрестности в поисках любого движения. Раненые цели были для них так же хороши, как и сильные. Им было все равно, лишь бы оно оказалось мертвым до того, как они отправятся домой. Внезапно позади Сэма раздался топот армейских ботинок по асфальту, и, прежде чем он успел обернуться, он почувствовал мучительно болезненный удар приклада винтовки между лопатками.

Он рухнул лицом на землю, пытаясь восстановить дыхание через отказывающие легкие. Сэм сильно закашлялся, его страх теперь превзошел настоящую муку от удара и последующей травмы его и без того раненого плеча. Он сильно зажмурился, скрипя зубами, так как ему не хватало дыхания. Он лежал лицом вниз, тяжело дыша, запах смолы, резины и собачьей мочи достигал его ноздрей.

Сэм ждал следующего удара, но вместо этого он только слышал, как мужчины обсуждали его судьбу приглушенными тонами, в которых слышалось все, от ненависти до легкого сочувствия, но он едва мог оставаться в сознании, не говоря уже о том, чтобы различать слова, которые они все произносили одновременно. Возможно, это был просто его угасающий разум или заблуждение, вызванное невыносимой болью, которую он был вынужден терпеть. Сэм подумал о том, что охота не была ограничена определенной местностью. Вот он был посреди комплекса современных зданий с цивилизованными людьми внутри, в стране Первого мира с передовыми технологиями и процветающей экономикой, и его на виду у всех загнала в угол группа убийц.

“Где камера?”, - наконец спросил один. Сэм не мог в это поверить. Он полагал, что они были здесь только для того, чтобы нанести удар, для которого их наняли. Ботинок глубоко засел в животе Сэма. Сэм сплюнул теплую кровь, залившую его рот, и закричал в агонии. Кто-то из них посмеивался над этим, но он едва мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сравнять счет с садистским мудаком с пистолетом.

“Отвечай, битте”, - сказал тот же следователь.

“Исчезло”, - задыхаясь, сказал Сэм. “Я… Я потерял его в полях - это когда…Я... ты застрелил меня”, - солгал он.

Он почувствовал, как один из них потянул его назад за свитер, поднимая в сидячее положение, чтобы они могли видеть его лицо. Дорожный песок содрал кожу со щеки Сэма, изо рта капала кровь, именно так они любили свою добычу.

“Ты лжешь!” - закричал мужчина и нанес Сэму сильный удар рукой в кожаной перчатке. Казалось, что его шея сломалась под сокрушительным ударом, посылая толчок боли от затылка вниз по спине в нижнюю часть позвоночника.

Издалека он мог слышать рев двигателя. Звук становился все громче в его дезориентированных ушах, но к этому моменту Сэм уже не был вполне уверен, что это реальность. Он почувствовал слабость, заваливаясь на бок, когда мужчины повернулись, чтобы посмотреть, откуда исходит яркий свет фар. Дальний свет ослепил их там, где они стояли на дороге, и они прицелились из своих пушек, но было слишком поздно. Автомобиль сбил двоих из них, отбросив их тела на третьего случайного прохожего, всех троих подбросило в воздух на брусчатку тротуара.

Четвертый наемник произвел несколько выстрелов и бросился к живой изгороди, окаймлявшей дорогу, исчезнув в темноте. Машина остановилась, и дверь открылась. Из дверного проема Сэм мог видеть, как кто-то выходит. Рядом с Сэмом, в поле его зрения, он мог видеть трех других охотников. Они лежали, распростертые, неподвижные; их тела были изуродованы сломанными костями и вывихнутыми конечностями. В слабом свете он увидел, как кровь разбрызгалась по всему бетону тротуара.

Едва способный открыть глаза, Сэм посмотрел на водителя старого BMW, который только что прорвался сквозь нападавших.

“Ни-на-на, ” пробормотал он сквозь кровь на губах, “ ты опоздал”.

Глава 15 — Мелкий шрифт

Профессор Кулич была одета в свои любимые брюки-карго и рубашку с длинными рукавами. Ее походные ботинки были облегченными, но все еще очень прочными. Ей понравились толстые подошвы, которые слегка проседали под ее весом, когда она ходила пешком и карабкалась по каменистой местности, что делало обувь чрезвычайно удобной. После недели, проведенной в коварных ландшафтах бассейна Амазонки, она полностью осознала важность хорошей обуви. Прошедшая неделя физически отняла у нее все.

Петра была на волосок от смерти не менее трех раз, когда ее способности к бегству спасали ей жизнь. На самом деле, у нее было забинтовано левое предплечье, в которое вцепилась Анаконда, но благодаря быстрой реакции четырех ее гидов, они не дали рептилии обвиться вокруг нее. Поскольку похожие на гвозди зубы змеи глубоко вонзились в ее мышцы, мужчины непреднамеренно разорвали зияющую рану, когда освобождали ее от животного.

Помимо гигантской змеи и ее склонности к славянской разновидности, ей пришлось бежать от банды наемников, нанятых, чтобы избавиться от двух вождей, с которыми она имела дело раньше, ее друзей. Но им удалось избежать нападения с незначительными травмами. Глубоко в болотах у нее был еще один неприятный опыт с пиявками, от которого ей до сих пор снились кошмары. Было, конечно, приятно вернуться на родную землю в целости и сохранности в холодном северном Богемском королевстве, в славную Чешскую Республику с ее древними городами, богатой историей и чертовски хорошим пивом.

Ее волосы были заколоты назад, чтобы они не падали на лицо во время работы, остальные были собраны сзади в короткий пепельно-русый хвост. Она прибыла за день до этого в замок Збирох, дом ее предков, где ей все еще были рады после того, как она в последний раз видела его в 1982 году со своими родителями. Будучи потомком семьи Коллоредо-Маннсфельд, которая владела замком во время Второй мировой войны, она имела особые привилегии на это место. И теперь, когда продолжающиеся раскопки принесли некоторые необычные артефакты и документы, относящиеся непосредственно к ее родословной, Петру вызвали не только как дочь Збироха, но и как антрополога. Было найдено несколько интересных предметов, но действительно, информация о старых документах, найденных на дне колодца замка Збирог, была гораздо более интригующей.

На столе перед ней было разложено около 15 страниц, почти уничтоженных влажной почвой, под которой они так долго находились. Чернила на страницах почти проржавели, некоторые страницы порвались от непрочности намокания, а в некоторых местах слова были затемнены потускневшими чернилами. Время от времени прихлебывая кофе, Петра очень нежно проводила руками по желтой ржавой бумаге, просто чтобы прикоснуться к истории.

В некотором смысле казалось, что она могла общаться с далеким временем, когда она паслась за антикварными предметами. Чувства, эмоции, иногда даже события просачивались в ее сознание, когда она прикасалась к чему-то в музее или антикварном магазине. Из того, что она слышала, было довольно много людей с подобными способностями. Я был не таким притянутым за уши, как она думала.

“Игорь!” - позвала она одного из своих помощников. “Мы уже слышали что-нибудь от доктора Гулда?”

“Я проверю, профессор”, - ответил он и связался по телефону с профессором. Главный офис Кулича в Праге.

“Боже, я надеюсь, она не бросит меня”, - вздохнула она. Один документ, в частности, привлек ее внимание. На нем был изображен грубый рисунок колоды карт и ключа, но она не была уверена, что странное совпадение изображало реальные предметы или это была какая-то эмблема или герб. По-немецки надпись рядом с ним гласила просто: Удача владельцу от руки Дилера

Слова были нацарапаны так, как будто были написаны в спешке или в припадке, или, возможно, даже одержимы демоном. Последняя мысль заставила ее содрогнуться. Почему она могла так подумать? Почему это вообще пришло ей в голову? Но она ничего не могла с этим поделать. Ощущение, которое она испытала, глядя на надпись, было безошибочно древним и темным. Светло-серые глаза Петры пробежались по штрихам мастера пера, и она медленно покачала головой, чувствуя, как учащается ее сердцебиение.

“Ваш чай остыл, мадам”, - сказала экономка позади нее, и она чуть не выпрыгнула из своей кожи. Держась за грудь, она повернулась на стуле, чтобы посмотреть на пухлую женщину, которая сделала шаг назад.

“Мне так жаль, профессор. Я не хотела тебя напугать!” - ахнула она, но Петра Кулич начала смеяться.

“Боже мой, я просто смотрела на это странное предложение в глубокой задумчивости, и тут ты появляешься ни с того ни с сего ...” она замолчала и просто хихикнула вместе с теперь уже неохотно улыбающейся экономкой, которая почувствовала облегчение от того, что эта аристократичная женщина не была похожа на других, которых она обслуживала.

“Профессор Кулич, доктор Гулд говорит, что она скоро должна прибыть”, - сообщила ее ассистентка с порога.

“О, хорошо! Хорошо, у меня есть кое-что срочное, я хочу, чтобы она посмотрела на это после того, как устроится, ” ответила Петра, все еще улыбаясь и держа руку на плече экономки. “Не могли бы вы, пожалуйста, разогреть это для меня?” - попросила она женщину.

“Я просто налью вам еще чашечку, мадам”, - предложила экономка. “В конце концов, после того, как я напугал тебя, меньшее, что я могу сделать, это приготовить тебе чашку настоящего чая ... Может быть, с большим количеством сахара?”

Две женщины снова рассмеялись.

“Ммм, профессор? Доктор Гулд хотела узнать, не возражаете ли вы, если она приведет с собой своего ассистента, ” спросил мужчина в дверях.

Не задумываясь, Петра ответила: “Конечно! Во что бы то ни стало, нам понадобится любая помощь, которую мы сможем получить ”.

Не прошло и часа, как вдалеке к замку подъехала машина. Профессор Кулич и ее ассистент стояли, наблюдая, как оно периодически появляется между наступающими зелеными деревьями, которые пятнами скрывали асфальтовую дорогу. Пейзаж захватывал дух с балкона, где они стояли в благоговейном страхе, глядя на панорамное великолепие окружающего Брди леса. Белый автомобиль подпрыгивал на ухабах дороги, ведущей к потрясающим остаткам старой архитектуры, уютно расположившимся в изумрудных объятиях леса, словно хорошо оправленный драгоценный камень на королевском кольце. Небо над головой было величественным и ясным , даже временно, для перемен, которые обычно затянули бы его облаками.

Машина въехала в арку внешней стены, пока не остановилась перед главным входом. Профессор Кулич приветствовал Нину и Сэма у двери.

“Доктор Гулд, ” она улыбнулась, “ я с нетерпением ждала твоего приезда”.

“Здравствуйте, профессор Кулич...”

“Петра”.

“Петра”, - усмехнулась Нина и кивнула. “Это мой помощник, Сэм Клив”.

Петра не могла отвести глаз от привлекательного мужчины перед ней, хотя он выглядел довольно потрепанным. Его щека была расцарапана, верхняя губа слегка рассечена с левой стороны, а рука на перевязи. Но его идеальные черты лица только усиливали очарование его растрепанных длинных волос и темных глаз. То, как он смотрел на нее, околдовало ее, когда она пожимала ему руку. Сэм улыбнулся, и ямочки на его щеках скрылись под щетиной, когда он это сделал.

Петра на мгновение почувствовала, что не в состоянии произнести ни слова, не считая формальности представления. Теперь она бесстыдно пялилась на Сэма, и он изо всех сил старался не обращать на это внимания. Нина была слишком взволнована началом проекта, чтобы заметить очевидное влечение к своей подруге.

“Позвольте мне разобраться с вами, ребята”, - сказала Петра со своим низким хрипловатым акцентом. “Игорь! Пожалуйста, проследи, чтобы Сэм и Нина добрались до своих комнат, а затем организуй обед. Спасибо тебе, дорогая”. Молодой человек одарил Нину долгим взглядом, который заставил ее слегка покраснеть от его подсознательного продвижения.

“Пожалуйста, следуйте за мной”, - вежливо сказал он на безупречном английском, и Сэм ткнул Нину локтем в ребра из-за интереса молодого человека к ней. Он высмеял ее воздушным поцелуем и подмигиванием ... и пострадал от последствий. Сильный удар локтем в живот поставил его на место, и Нина прошла вперед, чтобы присоединиться к Игорю, не удержавшись от улыбки в ответ на мальчишеское поддразнивание Сэма.

Нина и Сэм были одинаково поражены безупречным интерьером замка. Знать, что эти стены были возведены в 12 веке, что они видели и пережили в них, было удивительно само по себе.

“Да ладно, ты родом из Шотландии. Как вы можете быть так очарованы зданием 900-летней давности?” Игорь пошутил.

“Эй, красота есть красота, независимо от того, сколько ее ты видишь”, - сказала Нина, разглядывая сводчатые потолки коридоров и шторы цвета шампанского, которые идеально симметрично ниспадали от высоких окон до безупречно чистых полов.

“Ты можешь сказать это снова”, - пробормотал Игорь, намеренно делая очевидным, что замечание было адресовано Нине. Сэм поднял бровь и усмехнулся, чтобы это услышал Игорь, но молодой человек проигнорировал ревнивую незнакомку и обратил внимание на потрясающую историчку с крутой татуировкой, которую он мог видеть, частично выглядывающей из-под ее закатанного рукава.

“Что это?” - спросил он. “Я имею в виду, я знаю, что это татуировка, но о чем она?”

Нина улыбнулась: “О, это руна. Оно символизирует скандинавского бога Справедливости, войны, вы знаете, победы в битве и все такое. Я получил его в прошлом году”.

“Это очень просто. Это наводит меня на мысль, что это личное, а не декоративное. Я прав?” он спросил с немного излишним рвением, вызвав усмешку у молчаливого Сэма, идущего следом.

“Да”, - ответила Нина мягким и осторожным голосом. Она вспомнила, как и почему она его получила, и ее охватила ностальгическая грусть. “Я потерял дорогого друга, и у нее был такой же, так что ты можешь считать это ...” она сделала паузу, ее глаза остановились на руне Тиваз, которая представляла норвежского бога, Т ýр, “... одой”.

Сэм прочистил горло, чтобы вывести ее из задумчивости, и она быстро оглянулась на него. Он просто покачал головой, давая ей понять, что не хочет, чтобы она снова погрузилась в печаль. Нина быстро улыбнулась ему и попросила Игоря рассказать ей больше о проекте.

Их номера превзошли все ожидания. Даже в роскошной компании таких людей, как Дейв Пердью, который много раз втягивал Нину и Сэма в свой шикарный образ жизни, они раньше не видели такой меры совершенства. Древность идеально сочеталась с величественным изяществом и современными удобствами, наряду с изысканным искусством и оружейными лавками здесь и там, чтобы напомнить посетителям, что они наслаждались подлинной богемной культурой эпохи королей и королев.

После обеда в одном из обеденных залов замка, где к ним присоединились туристы со всего мира, остановившиеся в замке, группа, состоящая из Петры, Нины, Сэма и Игоря, направилась в архивную комнату, где были заперты документы.

“Я хочу, чтобы вы взглянули на то, что я нахожу положительно захватывающим”, - сказала Петра Нине со своим чешским акцентом.

“Звучит захватывающе. Показывай дорогу”, - ответила Нина с энтузиазмом, которого Петра не видела ни у одного профессионала в течение многих лет.

Две женщины сердечно поболтали об этом сооружении и его известной истории, в то время как двое мужчин последовали за ними. Ни для кого не было секретом, что новые отношения Сэма и Игоря были немного напряженными, но оба знали, что они собирались работать вместе неопределенный срок, поэтому было бы лучше не устраивать открытого поединка за привязанность Нины. Сэму это не понравилось. Он не знал, в чем заключалась сделка мальчика. Нина была явно слишком взрослой и опытной для такого понса, как Игорь. Как он вообще мог представить себя с такой женщиной, как она? Это было абсурдно. Он был уверен, что Нина просто развлекалась намерениями молодого идиота для собственного развлечения, но опять же, она действительно шокировала его, встречаясь с невыебываемым Дейвом Пердью после того, как при каждом удобном случае заявляла о своем постоянном раздражении его высокомерием. Возможно, она была непостоянна с партнерами, он не знал, но он надеялся, что Пердью был единственным ее промахом, и что это произошло только из-за его неприличных сумм денег.

“Итак, если я могу спросить, что с тобой случилось? Твое лицо и твоя рука, - внезапно спросил Игорь Сэма, когда они поднимались по древней винтовой лестнице в узкую башнеобразную секцию второго этажа. Сэм хотел защищаться. Затем он подумал о том, чтобы сочинить сказку об Индиане Джонсе, чтобы отпугнуть щенка, но он знал, что Нина не потерпит, чтобы он приукрашивал свои подвиги. Она, без сомнения, откровенно обесценила бы его перед всеми с ее врожденным чувством чести и правды.

“На меня напали четверо парней на улице”, - беспечно ответил Сэм, как будто он привык к дракам, используя ссылку на улицу, чтобы звучать более жестко. Затем ему пришло в голову, что он пытается отыграться на ком-то, чье мнение его явно не волновало. Игорь кивнул на неудачный опыт. Они прошли несколько шагов, прежде чем он снова спросил: “Что ты сделал, чтобы разозлить их?” Сэм уставился на Игоря с выражением удивления и замешательства.

“Мы здесь!” Петра позвонила, когда они подошли к старым деревянным дверям. Два больших железных кольца свисали с грубого толстого дерева, и это напомнило Нине о старом подземном винном погребе в Тоскане, который она однажды посетила. Когда Петра открыла двери, они, как и ожидалось, заскрипели под тяжестью старинных петель, все еще искусно изготовленных жителями Богемии.

“Вау! Это выглядит как... как...” Нина искала слово, которое могло бы описать грубые каменные стены. Маленькие, высоко расположенные окна пропускали немного света в комнату, но в основном помещение освещалось лампой дневного света, закрепленной на потолке.

“... подземелье”, - отметил Сэм, не подумав, пока его глаза прочесывали помещение сверху донизу, съеживаясь от клаустрофобных свойств этого места. Остальные трое смотрели на него с отсутствующим выражением лица, что заставило его почувствовать себя крайне неловко из-за того, что он вообще открыл рот.

“Игорь”, - весело сказала Петра, - “не мог бы ты налить нам немного этого?” Она указала длинным пальцем на керамический кувшин на полке с заткнутой пробкой во рту. “На мой взгляд, лучшее чешское Каберне Совиньон”, - она улыбнулась Сэму. Он снова почувствовал, как она раздевает его взглядом, но после демонстрации Нины с Игорем он был не прочь немного пофлиртовать с богатой и красивой пожилой женщиной.

“Полагаю, мне следует воздержаться от упоминания о моем предпочтении двойного солода прямо сейчас, верно?” - спросил он Петру с очаровательным смирением. Она, казалось, не возражала против его замечания, но лицо Игоря кричало о насмешке над темноволосым шотландцем.

“О, ну, у тебя вкус к более суровым вещам”, - проворковала Петра, - “и нет ничего плохого в более суровых вещах в жизни”.

Нина хихикнула.

Это был смешок не от юмора, а скорее от зависти. Такое хихиканье обычно истолковывалось женщинами как предупреждение, чтобы напомнить другим женщинам о том, на какую территорию они ступают. Но Петра была воплощением уверенности и мало обращала внимания на пассивную агрессию Нины. Вместо этого она подняла свой бокал, когда все были угощены, и сказала: “За скрытую магию вокруг нас”. Ее взгляд упал прямо на Сэма. “На здоровьеí!”

“Насдрави”, - пробормотал Сэм, когда остальные правильно повторили тост профессора. Он не мог ясно мыслить, пока славянская красавица таращилась на него.

После небольшой беседы она вытащила документы, чтобы Нина могла на них взглянуть.

“Мне особенно нравится это, мил á čку...” Рассеянно пробормотала Петра, быстро просматривая коллекцию так осторожно, как только могла, чтобы не повредить бумаги. Она снова разложила их на столе, широко растопырив пальцы. Наконец она ткнула указательным пальцем в ту страницу, где были нацарапаны колода и ключ.

“Вот это!” - сказала она с серьезной убежденностью в голосе, как будто она только что водрузила свой флаг на новой земле. “Посмотри на это. Можете ли вы рассказать мне что-нибудь об этом?” Игорь сидел на деревянном ящике у одного из окон, потягивая вино и ожидая заказов. Сэм был прямо рядом с Ниной, перегнувшись через стол, чтобы посмотреть, что было на странице.

“Смотри, Сэм”, - сказала Нина и указала на маленький символ в углу страницы, который Петра даже не заметила раньше. Его сердце пропустило удар, а желудок скрутило в унисон с мрачным взглядом Нины. “Орден Черного солнца”.

“Что?” Спросила Петра. “Что, что это такое? Черное Солнце, скажи мне”.

“Орден Черного Солнца - это секретная организация, основанная элитными членами обществ Врил и Туле после Второй мировой войны, Петра”, - объяснила Нина, переплетя пальцы рук и сцепив их на животе. “Это те люди, о которых я говорил вам, с которыми у меня раньше были стычки из-за их неустанного стремления к древним религиозным и оккультным реликвиям”.

“Но разве они не распались в 1950-х годах?” Игорь прервал свое бдение от скуки, демонстрируя винный румянец на щеках.

“Такова история, но это миф. Сэм и я сталкивались с ними лицом к лицу по крайней мере два раза до этого, и они очень активная организация. Их подпольное существование затрудняет доказательство их активности, и вы никогда не узнаете, кто их члены, пока не станет слишком поздно ”, - пояснила Нина Петре и ее помощнице. “Это их символ. Запомни это ”.

Глава 16 — Черное Таро

Чехословакия — 1941

Я пишу это в надежде, что правда будет раскрыта, если зло Адольфа Гитлера когда-нибудь захлестнет мир и опустошит свободные нации. Мое имя не имеет значения. Я солдат, размещенный в замке Збирог, пока фюрер не уйдет отсюда после установления местного военного управления. Герр Гитлер в настоящее время находится в Градском замке Праги, откуда он украл наше некогда величественное королевство и культуру. Но я не знаю, насколько эта информация соответствует действительности. Все, что я знаю, это то, что я здесь по гнусным причинам, чтобы помочь этим тираническим зверям в разграблении культурных ценностей Богемии и драгоценных древностей.

Я говорю здесь вне очереди не из-за страха быть обнаруженным. Никто не знает, кто я на самом деле, и что мои предки были богемными аристократами. Я просто выполняю свою работу, как мне приказано, но, записывая это, я подвергаюсь страшной опасности. Я один из восьми детей, рожденных у последней супруги Богемии, Карла I и IV - последнего императора Австрии и короля Венгрии.

Я родился в 1919 году, а мой отец умер на Мадейре в 1922 году. Это все, что вам нужно знать о моей личности. То, что я должен здесь записать, гораздо важнее, чем мое королевское наследие, не считая того факта, что именно благодаря последнему мне удалось получить доступ к потайным помещениям Пражского града, где я бывал ребенком. Теперь, как солдат армии фюрера, по иронии судьбы, я должен донести до вас, читатель, важность того, что я собираюсь вам рассказать.

Моя специальность - взрывчатые вещества. Я военный эксперт по взрывчатым веществам, работающий на СС, и меня направили помогать одной из гитлеровских организаций в вывозе и транспортировке определенных артефактов, изъятых из Пражского дворца. Не имея возможности выразить свое недовольство этим отвратительным нарушением моей собственной родословной, я был вынужден участвовать в захвате — краже — сокровищ Праги. Зная, что псы Гитлера могут обнаружить секретные комнаты во время их оккупации, я тайно собрал сундук с реликвиями, чтобы включить их в рейд, отвезти в замок Збирог и спрятать там с остальной добычей. Это единственный способ, которым я могу уберечь его от опьяненных властью когтей Гитлера. В сундуке находятся несколько религиозных реликвий и предметов неясного происхождения. Я боюсь, что Общество Туле, которому я был призван помочь, вовлечено в нечто большее, чем политика и война.

Я мало что знаю об оккультизме, но я знаю, что я чувствую. И я не сомневаюсь, что предметы в этом сундуке, похоже, обладают какой-то потусторонней силой, независимо от того, верил кто-то в такие вещи или нет. Среди них различные предметы, которые могут повлиять на ход мировых событий и агентов, использующих их.

Теперь, читатель, я умоляю тебя найти сундук из колодца за пределами замка Збирог, где нам было приказано зарыть украденные нацистские сокровища. Мои гранаты и растяжки представляют большую угрозу, не обманывайтесь, но я уверен, вы найдете способ копнуть поглубже под фальшивым дном и обнаружить вещи, которые следует немедленно уничтожить огнем.

ВНИМАТЕЛЬНО ПРИСЛУШАЙСЯ, читатель!

Оно должно быть обращено в пепел! Не берите ни один из предметов в сундуке. Не пытайтесь привести эти вещи в действие, ибо я боюсь, что они являются источниками гораздо более темной сферы, навязываемой теми, кому никогда не следует давать власть над другими.

Пожалуйста, не говорите об этом и никогда не делитесь информацией, которой я поделился. Все, что я могу сделать, это надеяться и молиться, чтобы тот, кто прочтет это письмо, был в здравом уме и с искренним сердцем, тот, у кого хватит честности избавить мир от этого дремлющего зла. Я могу только молиться, чтобы содержимое

Нина подняла глаза от письма, которое она перевела с немецкого, чтобы Петра поняла содержание. Это был один из главных документов, оставленных ей ее братом. Руки Петры дрожали, когда она смотрела прямо перед собой. Игорь быстро налил ей бокал вина, который она выпила залпом, прежде чем снова посмотреть на Нину.

“Это было у моего брата с тех пор, как он помогал копать здесь колодец в 1999 году!” - сказала она с дрожью в голосе. “Почему он никогда не говорил мне?”

Нина положила свою руку утешения на руку рыдающего профессора, пока Сэм смотрел на документ.

“Кто-нибудь еще замечает то, что замечаю я?” внезапно спросил он, отодвигая в сторону все остальные стаканы и бумаги на столе.

“Что это?” Нина нахмурилась. Она знала, что у Сэма был очень острый глаз на детали. Быть фотографом - это одно, но вся его успешная карьера основывалась на его таланте соединять точки. Она знала, что он будет бесценен для этого задания.

“Это письмо написано тем же корявым почерком, что и это. Предложение продолжается здесь ... ” - сказал он с самодовольным кашлем, протягивая другой, “... на этом, где нарисован символ Черного Солнца. Я думаю, мы знаем, что это значит. Это продолжается; Я могу только молиться, чтобы содержимое этого сундука и его дьявольские игры внутри были полностью уничтожены. Общество, посланное спрятать здесь реликвии, было не Thule, а их тайным филиалом. Анонимные психопаты-сатанисты и друзья”.

Нине пришлось хихикнуть, опустив голову так, чтобы волосы могли закрыть ее лицо. Ей было жаль, что Петра оказалась в такой печальный момент, а шутки Сэма прямо отражали смысл происходящего.

“Так почему же он не хотел, чтобы вы знали об этом до сих пор?” Сэм спросил Петру. Сначала она посмотрела на него в недоумении, но потом вспомнила, что он не был в курсе ситуации.

“Он недавно умер, Сэм. Это имущество было выделено мне по его Последней воле и завещанию”, - вежливо ответила она.

“О черт, мне так жаль”, - быстро сказал он.

“Не извиняйся. Ты не знал”, - она улыбнулась и налила еще вина. “Я получил известие около трех недель назад, что они обнаружили его тело в машине в Германии. Они... ” она остановилась, чтобы перевести дыхание, - ... они думают, что он покончил с собой. Мой брат никогда бы не застрелился. Когда-либо! Он был библиофилом с любовью к хорошей жизни, черт возьми ”.

“Звучит так, будто вы были близки”, - сказала Нина своим лучшим успокаивающим тоном.

“Мы не были. Не так давно ... В последний раз мы виделись в 2003 году на похоронах родственника, как ни странно. Видите ли, он был старшим у моих родителей, а я родился почти на пятнадцать лет позже него, так что он был на свободе уже тогда, когда я ходил в начальную школу. Тем не менее, я знал его. В те времена, когда мы проводили вместе дни рождения или Рождество с нашими предками по всей стране, мы отлично ладили и обнаружили, что у нас обоих есть склонность к культурам и языкам ”, - продолжила объяснять она, сжимая свой бокал во время воспоминаний. “Он не совершал самоубийства. Он был убит”.

“Так, может быть, он надеялся, что найдет таинственный сундук первым, и именно поэтому он, вероятно, никому не рассказывал об этом, пока был жив”, - размышлял Сэм.

“Могло быть. Видите ли, как Нина объяснила мне некоторое время назад, СС заняли этот замок специально с одной целью — перехватывать радиосигналы по всему миру во время войны, которые они случайно обнаружили, ремонтируя здесь транспортные средства ”, - сказала Петра.

“Это верно. Потому что холм состоит из кремнезема и яшмы, и вермахт заметил, что он обладает свойствами усиления.”

“Может быть, установка взрывчатки имела какое-то отношение к звуковым свойствам породы? Кто знает?” Вмешался Игорь, ставя свой пустой стакан рядом с Нининым. “Но это не облегчает нам его поиск”.

“Так ты хочешь открыть этот сундук, Петра?” Спросил Сэм, слегка обеспокоенный. “А потом?”

“Сэм, я не могу позволить драгоценному антиквариату вот так сгинуть в безвестности, особенно тому, что относится к моей культуре и имеет историческое значение. Вы слышали, что сказал тот человек в письме — оно было украдено из королевства Богемия. Оно должно быть возвращено на землю, выставлено в музеях в память об аде, через который прошла наша страна от руки Третьего рейха, вы согласны?” Петра спросила Сэма. Она сложила свои изящные руки под подбородком и оперлась локтями на стол.

“Я согласен, профессор”, - твердо сказал Игорь. “Искусство такого возраста и искусное совершенство не должны оставаться под землей из-за какого-то давно умершего несостоявшегося режима. Я предлагаю обратиться в охранную компанию SCSA, ответственную за раскопки, чтобы узнать, возможно, они нашли такой сундук ”.

Все остальные согласились, и Петра послала Игоря начать действовать. Он должен был договориться о встрече с археологом, который возглавлял раскопки, в то время как она пригласит владельца замка Збирох на ужин, чтобы получить некоторую информацию об уже найденных предметах. Она знала об оружии, нацистских документах и артефактах, которые они нашли, но термины были очень общими, и она подумала, что было бы лучше получить более подробную опись того, что было извлечено, чтобы она могла догадаться, что все еще лежало под фальшивым дном и взрывоопасными ловушками.

Сэм и Нина смотрели друг на друга, в то время как Петра отправилась на поиски владельца поместья, где-то в его лабиринте комнат и холлов.

“О чем ты думаешь?” Спросила Нина.

“У тебя все еще есть моя камера?” - спросил он ее вполголоса.

“Конечно. Оно в моем запертом туалетном столике, ” заверила она его.

“У тебя есть косметичка?” Сэм откинулся назад и игриво расширил глаза, глядя на нее.

“О, отвали, Сэм”, - засмеялась она. “Ты можешь прийти и забрать его сегодня вечером после ужина”.

“Круто”. Он поиграл пальцами и набрался смелости заговорить. “Привет, Нина, я просто хочу сказать тебе спасибо”.

“Для чего? Новая одежда и мобильный телефон, за которые я заплатила в дорогих дорожных сумках, которые я тебе купила?” - поддразнила она о походе по магазинам, который она совершила со своим раненым другом накануне, чтобы пополнить его потерянный гардероб.

“Нет, глупая девчонка ... за спасение моей жизни”, - искренне сказал Сэм. Нина чувствовала себя виноватой из-за этого больше, чем гордилась тем, что помогла Сэму сбежать от убийц. Она опоздала, потому что поссорилась с мужчиной и его сыном из-за парковки, вместо того, чтобы попросить его просто передвинуть свою машину. Типично для нее, ей пришлось быть дерзкой и начать с саркастического замечания, к которому мужчина с самого начала отнесся не очень хорошо, поэтому ей потребовалось некоторое время, чтобы разрядить ситуацию и заставить его выпустить ее. Если бы не это, Сэм, который уже испытывал физические страдания, никогда бы не подвергся столь жестокому нападению. Но она решила оставить это при себе.

“О, Сэм, что бы я делал без тебя? Ты мой ведомый каждый раз, когда я попадаю в глупое дерьмо, ” она застенчиво улыбнулась. Он был удивлен, увидев ее такой, уязвимой и милой.

Боже, ты прекрасна, подумал он, глядя на ее мраморную кожу, высокие скулы и широкую и красивую улыбку. Даже шрам на ее руке был красивым. Он сделал мысленную пометку спросить ее о лечении, которое она проходила, но она выглядела достаточно здоровой, чтобы пока оставить все как есть.

На мгновение он вспомнил свое отчаяние от ее быстро ухудшающегося состояния, когда она сначала была отравлена, какой хрупкой и бледной она была, едва способная ходить, когда становилось хуже. Он понял, насколько он был благодарен за то, что его Нина вернулась, и он даже не подумал дважды, прежде чем протянуть к ней свою здоровую руку и обнять ее. Он вдохнул ее аромат, когда она со вздохом прижалась к нему. Она пахла так хорошо, что он вспомнил ночь в доме Пердью.

“У тебя есть проездные документы, Сэм?” Громко спросила Петра в дверях. “Я оформил ВИЗУ для Нины на следующие несколько недель в соответствии с нашим соглашением, но поскольку я не ожидал вас, мы не могли предоставить вам ту же услугу”. Она была рада видеть, как эти двое расстаются при звуке ее голоса.

“Да. У меня есть мои документы. Готово к выходу, - он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, очень довольная тем, что он пойдет с ними.

К счастью, у него хватило здравого смысла оставить свой паспорт, удостоверение представителя прессы и водительские права в запертом ящике на вокзале в Берлине, где он впервые встретился со своими коллегами по экскурсии. Сэм никогда не брал с собой удостоверения личности, когда работал под прикрытием или отправлялся на опасные задания. Они забрали его документы и сумели покинуть Германию до того, как его охотники смогли найти его снова.

“О, эм, кстати,” Нина с любопытством нахмурилась, “куда... мы... направляемся?”

“Мы отправимся в Румынию. Благодаря этой записи, которую я получила от владельца”, - Петра показала полицейский отчет из служебных файлов Chateau Zbiroh, как трофей.

“Расскажи, пожалуйста”, - воскликнула Нина.

“Я буду, я буду”, - пошутил профессор. “Я сказал Игорю отменить встречу с охранной компанией, которая занималась раскопками, потому что, согласно этому отчету, содержимое этого сундука было украдено в 2002 году работником по контракту, который помогал с разведкой скважины и каталогизацией найденных предметов”.

Она продолжила, пока Сэм наливал им троим еще вина.

“Согласно этому, был поднят сундук, но по сей день его ни разу не открывали, чтобы посмотреть, чего не хватает. Никто не может его открыть. Однако из каталожного списка предметов исчезла таинственная колода карт, а вскоре после этого исчез и... ” она внимательно изучила имена на бланке, “ ... некий мистер Петр Костита. Итак, по общему мнению, он был вором, потому что он исчез примерно в то же время, что и карты ”.

Сэм отсутствовал при разговоре. Его хмурый вид доказывал, что он просчитывал бесчисленные факты в уме. Он вспомнил карту Таро с личностью. Он вспомнил имя мальчика и его одержимость карточкой, которая казалась не чем иным, как злом. Он вспомнил, что ребенок был румыном.

Темные глаза Сэма широко раскрылись от совпадений, которые были слишком сверхъестественными, но ему не хотелось пока делиться своим выводом, потому что все еще было неясно, чего хотела Петра в этой погоне за украденной колодой карт, особенно теперь, когда он знал, что это было оккультного характера.

“Сэм”, - Нина прервала его размышления. “Вы слышали историю об этом человеке?”

“Нет”, - ответил он, и, откровенно говоря, ему было все равно.

“Петулька, подойди и расскажи нам, пожалуйста, о краже несколько лет назад”, - попросила Петра экономку.

Пухленькая женщина, которая ранее принесла Петре ее свежий чай, вошла в комнату с Игорем позади нее. Он улыбнулся и прошел мимо нее, заняв свое место рядом с объектом его зацикленности, который сидел за столом, ожидая услышать историю.

“Ну, когда все еще были заняты исследованием колодца, пришли водолазы из полиции, и здесь все время были люди, помогавшие с раскопками. Теперь, сотрудники, мы разговариваем между собой, как вы можете себе представить, точно так же, как это делают другие люди на работе ”, - с энтузиазмом рассказывала Петулка, в то время как другие сидели, замерев, слушая. “Был один мужчина ... симпатичный мужчина ... но он был беспокойным. Как и ”беспокойство в душе", делает людей злыми ", - попыталась она объяснить в своих выражениях, и Нина кивнула, чтобы подбодрить ее. “Его звали Петр, и вскоре мы все поняли, что с ним что-то не так. По ночам он рассказывал истории о своей родине и деревне, где он жил, недалеко от леса Бачу. Когда он сказал нам, что это было в Трансильвании и что это место известно тем, что другие измерения пересекаются с нашим, мы поняли, что он сумасшедший ... ” она сделала паузу для драматического эффекта, “ ... или вампир.

Они все рассмеялись, и Петулка насладилась своей восхищенной аудиторией, прежде чем продолжить.

“Он рассказывал нам о Хойя Бачу...”

“Gesundheit!” Сэм пошутил, снова вызвав смешок.

“Привет, мистер Клив”, - усмехнулась она.

“Ах! Понял, ” кивнул Сэм.

“В любом случае, он сказал нам, что это самый населенный призраками лес в мире, куда люди заходят и никогда не выходят. Где ночью сквозь деревья проплывают странные огни. Энергия поднимается из-под земли и превращает кротких мужчин в животных, а женщин - в ведьм, в то время как звери становятся миролюбивыми ”, - громко прошептала она, чтобы показать им то же шоу, которое Петр давал сотрудникам Zbiroh.

Нина испытала трепет, которого не знала с детства, слушая рассказы о тайнах и интригах. Сэм сидел как вкопанный, но его мысли были заняты маленьким Раду, в то время как он время от времени кивал, слушая рассказ.

Петулька продолжила свой рассказ.

“Однажды ночью он рассказал нам о своей семье, которая жила недалеко от леса, на самой опушке, и он сказал нам, что они знали, что означали карты. Прошлое, настоящее и будущее...”

“Итак ... карты Таро”, - вставил Сэм. Он все время знал, что это такое, благодаря маленькому мальчику в его больничной палате.

“...всего мира”, - закончила она свое предложение. “Таро обычно используется для предсказания будущего человека, но эта нечестивая колода, как сказал нам Петр, может предсказать судьбу мира. Он назвал это ‘Черным Таро’.

Глава 17 — Первая игра

Раду загнал себя в ступор. В больнице он уже с жадностью поглощал безвкусную еду с лотков массового приготовления, но эта еда была абсолютным экстазом. Даже в больнице он с нетерпением ждал еды, так как так долго жил впроголодь, поэтому почувствовал себя королем, когда Хеллеры сели ужинать жареным цыпленком, картофельным пюре, шпинатом в сливках и сладкой морковью. Там даже был гарнир к салату и пудингу. Раду не мог есть достаточно быстро, пока его ребра не стали похожи на бетонные плиты, давящие на раздутый животик.

“Что это?” - спросил он Грету Хеллер, держа в руках вилку со шпинатом.

“Просто съешь это, Раду”, - сказала она, не переставая жевать, и поспешно проглотила, чтобы добавить: “и не размахивай так едой. Это очень грубо, и так поступают только дети с плохими манерами”.

Он повиновался, разглядывая мягкие темно-зеленые пряди, безвольно свисающие с столового серебра, с которых капал густой белый соус. Что бы это ни было, выглядело это ужасно. Почему они не могли просто дать ему буханку хлеба — еду, которую он знал, — с его курицей?

“Тогда в чем дело, герр Хайнц?” молодой парень попытал счастья с ворчливым альфа-самцом в своей лучшей попытке обратиться к нему с немецким титулом.

Хайнц-Карл Хеллер вынужден был признать, что он был несколько впечатлен готовностью ребенка адаптироваться, и еще больше его способностью разбираться в лингвистических деталях и прилагать усилия к их использованию. Кроме того, большому старику втайне понравилось, что мальчик спросил его о том, чего Грета ему не сказала.

Когда Грета позвонила Габи, своей экономке, чтобы попросить немного вина, Хайнц поерзал на стуле и прошептал: “Это шпинат. Очень полезно для вашего здоровья. Съешь это”.

“Мне это не нравится”, - признался Раду тоже шепотом, и поэтому крупный немец бросил взгляд на свою жену, стоявшую к ним спиной, и быстро переложил явно отталкивающий овощ с тарелки Раду на свою. Раду улыбнулся, обнажив полный рот слегка обесцвеченных зубов, и быстро замазал морковью пятно, оставшееся после похищения шпината Хайнцем.

Хайнц подцепил все это на вилку и отправил в рот как раз в тот момент, когда Грета вернулась к столу. Двое мужчин от души принялись жевать, когда она села, лишь быстро обменявшись удивленными взглядами друг с другом.

“Ты когда-нибудь ходил в школу, Раду?” Спросила Грета, отпивая глоток вина.

“No, Frau Heller. Мне не нужна школа. Я знаю все, что нужно знать о выживании, ” уверенно кивнул он.

“О, ты так думаешь?” - спросила она. “Вы знаете, как выжить на улицах, да, но знаете ли вы, как выжить в мире, в котором вы живете сейчас? Это другой мир, с другими правилами и... ” она посмотрела на себя в настенное зеркало позади ребенка, “ ... другими злодеями”.

“Да, если вы не умеете читать или писать, вы никогда не сможете узнать ничего нового о местах и вещах, с которыми сталкиваетесь в этом мире, в котором вы живете сейчас”, - сказал Хайнц, его тон был гораздо более дружелюбным, чем до сих пор.

“Я умею читать и писать. Моя мать учила меня по книгам перед смертью ”, - хвастался Раду.

Хеллеры посмотрели друг на друга. Грета, в частности, была обеспокоена этим. Она надеялась, что неграмотность мальчика даст ей повод симулировать его базовое обучение, чтобы она могла использовать его тайные навыки так, чтобы никто не заметил. Но с ним, знающим, что он пишет или читает, подвиг оказался более сложным.

“Сколько?” - Спросил Хайнц. Даже он был удивлен, что тот проявил интерес.

“Достаточно, чтобы произносить слова и писать свое имя”, - сказал Раду и набил свой язык пудингом.

“Что ж, я сама собираюсь преподать тебе несколько уроков”, - улыбнулась Грета.

Ее муж перестал есть и нахмурился, склонив голову набок. Его жена, светская львица, филантроп, занятая деловая женщина ... собиралась научить беспризорного ребенка из неблагополучных семей читать и писать?

“Только немного, пока он не будет готов присоединиться к своим сверстникам в школе”, - она улыбнулась Хайнцу легким и обнадеживающим тоном.

“Вы хотите отдать его в государственную школу?” - Спросил Хайнц.

“Мне не нужна школа”, - сказал Раду себе под нос.

“Почему бы и нет?” Спросила Грета.

Ее муж пытался не озвучивать свою настоящую озабоченность в присутствии ребенка, но он проговорил сквозь зубы: “Цыгане ...”

Она прекрасно знала, что цыган в целом избегали в большинстве культур, и даже в Германии ему пришлось бы нелегко в государственной школе. Но Грета просто продолжала хитрить, в чем она нуждалась, чтобы получить то, что ей было нужно от Раду. У нее не было намерения записывать его в школу. Его роль в ее финальной игре была слишком важна.

“Раду, мы начинаем завтра, мой дорогой”, - подмигнула Грета. “Тебе понравится, я обещаю. Только я и ты. Никаких других детей или глупых декламаций. Мы начнем с карточек с картинками, хорошо? Как бы тебе это понравилось?”

Мальчик равнодушно кивнул. Он был бы готов ублажать свою новую хранительницу до тех пор, пока она продолжала кормить его восхитительным желтым сливочным пудингом, который они называли заварным кремом. Раду не собирался оставаться здесь надолго, уж точно не на неопределенный срок. Как бы они его ни баловали, как бы ему ни нравилось не страдать от холода или борьбы за еду, быть прирученным, как щенок, было просто не в его натуре. Он был волком. Всегда, с тех пор как он был маленьким мальчиком, он сравнивал себя с волком, диким и свободным существом, которое предпочло бы страдать от стихии и бродить, где захочет, чем быть домашним животным и не иметь выбора в своей собственной судьбе.

Фрау Хеллер сказала ему, что его спальню не нужно было переделывать. Она бы украсила его в соответствии с тем, чему она его научила, и ничем другим. Никаких детских глупостей или знаменитостей. Раду подумал, что немка немного не в себе. С чего бы ей так беспокоиться о том, что он сделал со своей комнатой? Но она настояла, чтобы его спальня была украшена только тем, что она туда положила, поэтому, пожав плечами, Раду согласился.

Однако вскоре Раду обнаружил, насколько педантичной была Грета Хеллер в отношении его окружения, особенно после их первого дня. Была солнечная суббота, но вместо того, чтобы отпустить его поплавать в крытом бассейне с подогревом, как он хотел, фрау Хеллер усадила его в уединении своего кабинета.

Ее массивный письменный стол из красного дерева у окна был покрыт кружевной белой тканью, напоминающей какой-то католический алтарь, который он раньше видел в Клуже. На нем ничего не было, а слева и справа от него стояли два красивых деревянных стула. Высокое окно пропускало утренний свет, который освещал края задернутых штор, как ореол.

“Приди. Садись с той стороны. Я посижу здесь, ” пригласила она, но ее тон был бесспорно жестким. Он знал, что у него не было выбора.

“Могу я пойти поплавать после этого?” Спросил Раду, его руки нервно подергивались.

“Если вы закончите урок. Может быть. Но сначала ты должен сосредоточиться на своей работе, ” прямо сказала она, усаживая его. Она обошла стол с другой стороны и села с обувной коробкой, полной учебных пособий.

На их первом занятии она начала с карточек-подсказок. На них не было написано ни слова, что стало большим облегчением для мальчика. На каждой карточке была картинка, изображающая тот или иной сценарий или предмет.

“Итак, вы готовы?” - она улыбнулась. Он кивнул, с любопытством наклоняясь вперед, чтобы заглянуть за край обувной коробки. Грета хотела сделать это увлекательным для ребенка, чтобы он вложил в это больше страсти. Ничего бы не вышло из всего ее учения, если бы он оставался таким же безразличным к нему, каким был. Одну за другой, медленно она выложила четыре карты.

“Сейчас мы увидим, насколько ты умен”, - сказала она, намеренно используя обратную психологию, чтобы эффективно бросить ему вызов. Это сработало.

“Я умный. Я тебе покажу”, - горячо защищался он. “Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

Грета была в восторге от его ответа.

“На каждой карточке есть картинка, верно? Я хочу, чтобы вы переставили их так, чтобы из них получилась история. Ты можешь это сделать? ” - мягко спросила она, сохраняя позитивный и поддерживающий тон.

Раду оперся на локти и внимательно изучил красочно набросанные варианты. Перед ним на карточках были изображены мальчик, машина, дерево и мяч. В кабинете, где Грета отключила свой стационарный телефон от стены, чтобы обеспечить им непрерывное уединение, стояла мертвая тишина. Она ревностно наблюдала за цыганским мальчиком, его черные глаза перебегали с одной карты на другую, нижняя губа была прикушена, а пальцы слегка подергивались, когда он обдумывал свой ход.

Не было никакой спешки. Как бы она ни была взволнована тем, что он придумал, она дала ему время с первой попытки. К четвертому или пятому раунду она была уверена, что он будет лучше знаком с игрой и быстрее среагирует.

Внезапно он начал раскладывать карты. Сначала он поместил машину, затем дерево, затем мальчика и, наконец, мяч. Когда он закончил, он поднял на нее глаза в ожидании. Грета посмотрела на порядок, в котором он их расставил, и спросила: “Почему ты выбрал именно эту последовательность, Раду?”

“Это правильно? Я правильно понял или это неправильно?” он спросил.

“Нет правильного или неправильное, глупый”, - сыграла она, надеясь, что отсутствие конкретных ответов воодушевит его. “Посмотри на свои карты. Теперь расскажи мне историю, которую ты сделал из этого ”.

“Ну, машина подъехала к дереву, похожему на парк, где я раньше играл, и мальчик вылез из машины и поиграл со своим мячом”.

“Молодец!” - приветствовала она, благосклонно сложив руки, хотя надеялась на лучшие, более мрачные истории. “Переставь их, чтобы получилась другая история — совсем другая”.

Раду нахмурился, услышав просьбу, но затем взялся за дело. Прошло меньше времени, прежде чем он сменил их позиции. Мальчик, мяч, машина и дерево появились в определенной последовательности.

“Расскажи мне историю”, - сказала она тем же тоном, которым приказывала ему. “Сделай это интересным”.

“Мальчик пнул мяч на улицу. Машина вильнула, чтобы пропустить его, и врезалась в дерево ”, - нерешительно сказал он. Это было все, о чем он мог думать в то время, и он надеялся, что она не рассердится из-за несчастного случая. Но она была очень впечатлена. Грета вскочила и зааплодировала.

“Это очень интересная история!” - засмеялась она. Раду просиял, глядя на нее, гордый собой за ее реакцию. Было чудесно иметь возможность вот так развлекать фрау Хеллер! Впервые в своей жизни он почувствовал себя умным и важным, что леди такого высокого класса будет так впечатлена тем, что он создал. Раду понравилась эта игра. Ему не терпелось сыграть еще.

Глава 18 — Признания и откровения

“Эй, кто сказал, что здесь можно курить?” Сэм огрызнулся шепотом, напугав Нину потоком ругательств. Ее реакция бесконечно забавляла его. Он последовал за ней, когда она пробралась на балкон холла третьего этажа, чтобы быстро покурить перед сном. За ее силуэтом, слегка освещенным наружным освещением здания, небо простиралось от горизонта до горизонта заметно изогнутым, усыпанным звездами куполом. На фоне неба казалось, что звезды сотни галактик выбрали эту ночь, чтобы собраться над Брдянским лесом.

“Боже, ты только посмотри на это”, - заметил Сэм, когда захватывающая дух панорама привлекла его внимание.

“Я знаю, верно? Насколько удивителен этот вид? Представь, что ты живешь здесь постоянно”, - восхитилась Нина, когда Сэм взял у нее наполовину выкуренную сигарету, чтобы затянуться.

“Да. Я не думаю, что эти владельцы в полной мере ценят то, что у них здесь есть. Они так привыкли к этому”, - ответил он. Сэм посмотрел на Нину, пока она смотрела в полуночное небо, ее голова была опасно запрокинута далеко назад. Тонкое вязаное одеяло украшало ее плечи и свисало до колен, защищая от холода. Она прижимала два края одеяла к груди рукой, в то время как лес дышал ночным ветром над великолепным старым строением и время от времени заставлял бахрому одеяла приподниматься в рифленом ритме.

“Я хотел спросить тебя, как продвигается твое лечение”, - сказал Сэм как ни в чем не бывало, не потрудившись заметить, что теперь он присоединил к себе дым Нины. “У вас все еще бывают приступы или они исчезли?”

Нина вздохнула. Она не хотела, чтобы Сэм знал, что она страдала от странных провалов в потере времени и что иногда она с трудом могла отличить реальность от снов. Тем не менее, он всегда был ее доверенным лицом, и она могла поделиться с ним чем угодно, не опасаясь осуждения.

“Это приближается к концу, что является облегчением”, - решила сказать она.

“Боже мой, Нина, ты собираешься дожить до Рождества? Потому что я уже купил твой подарок и мне бы не хотелось возвращать его, ” пошутил он, поддразнивая ее выбор слов. Нина вытащила руку из-под одеяла и сильно ткнула его в живот, отчего он застонал.

“Осторожно, я все еще не оправился от той уличной оргии в Германии!” - игриво простонал он. Улыбка Нины сменилась гримасой вины при упоминании о ее опоздании, которое едва не обрекло Сэма на гибель.

“Эй, это была не твоя вина”, - успокаивал он, положив руку ей на спину, от прикосновения к которой по ее телу пробежал приятный шок. “А теперь расскажите мне, как у вас обстоят дела с проблемой мышьяка”.

“Нет ничего лучше, о чем можно было бы сообщить в прошлый раз, старина”, - она пожала плечами. “Я буду жить, но нанесен некоторый ущерб, который, вероятно, будет представлять проблему до конца моей жизни”.

“Что это за ущерб?” - спросил он, подходя ближе.

Близость Сэма принесла с собой соблазнительный запах его кожи, и Нина глубоко вдохнула его, не позволяя ему видеть.

“Послушай, я могу с этим справиться. Это просто...” Она хотела сказать ему, но заколебалась. Нина хотела поделиться с ним своими странными заклинаниями пересказа, потому что по какой-то причине она полагала, что он поймет.

“Скажи мне”.

Это было все, что ей нужно было услышать от него. Нина повернулась лицом к Сэму, ее волосы развевались из стороны в сторону на ветру, создавая тени на ее глазах. От него пахло так хорошо, что она почти теряла сознание так близко к нему. Сначала проверив двойные стеклянные двери на предмет других, кто мог быть в пределах слышимости ее безумия, Нина изучила глаза Сэма.

“Я думаю, что могу предсказывать будущее?” она произнесла неохотно, звуча крайне неуверенно в своих словах.

“Ты меня спрашиваешь?” Сэм ответил, озадаченно нахмурившись.

“Нет. Нет, - она вздохнула и на секунду опустила глаза, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к новой попытке. “Я имею в виду…Я уже несколько раз знал, что должно было произойти ”.

“Как предвидение?” он спросил искренне.

“Нет. Да. Это не столько видение того, что должно произойти, - заикаясь, произнесла она, “ сколько переживание этого. И зная, что грядет, потому что я уже пережил это в ярких воспоминаниях — пережил это ... дважды ” .

Шепот Нины дрожал от сомнения, свидетельствуя о противоречии между ее логикой и опытом.

“Как... как... d éj à vu?” Спросил Сэм с ноткой интриги в голосе. Его рука нашла ее руку под одеялом, и Нина почувствовала, как его пальцы нежно обхватили ее. Легким рывком он притянул ее ближе, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Миниатюрная брюнетка опасно покачивалась на своих слабых ногах, когда ее охватил приступ головокружения, который случался с ней несколько раз в неделю с тех пор, как она в последний раз посещала своего врача.

“Нина, ты со мной?” Теперь Сэм громко звал на помощь, но она пришла в себя в его объятиях, и он подумал, не подстроила ли Нина этот момент, чтобы быть ближе к нему. Эта мысль бесконечно возбуждала его в его бесконечном желании, чтобы она призналась в своих чувствах к нему. Если бы только это было правдой, он был бы в восторге, но Найн Гулд была не из тех, кто позволяет своей нежной стороне проявляться.

“Я в порядке. Я в порядке, Сэм, ” раздался ее голос и затих, когда ее веки затрепетали. Он мог видеть, что она не притворялась, по ее пугающе бледному цвету лица. “Господи, что случилось? Я упал?”

“Нет, ты просто немного перегнул палку, урод”, - с юмором ответил Сэм, но внутри него поднялся страх, что Нина выздоравливает не так хорошо, как она показывала. В конце концов, для нее было довольно типично сохранять суровую внешность, чтобы скрыть свои истинные страдания.

“По-видимому, ущерб, который я понес, принимая у себя эту смертоносную смесь, по их словам, в основном психологический. Я боюсь, что это может быть неврологическое, Сэм. Что, если в моем мозгу произойдет короткое замыкание? Что, если у меня случится инсульт, и я останусь беспомощным и сумасшедшим одновременно?” она разглагольствовала, ее голос заглушал порыв ветра, становясь все громче и громче, что эхом разносилось по пустынному лесу под возвышающимся замком.

“Во-первых, тебе нужно успокоиться, иначе именно это и случится!” - настаивал он, все еще прижимая ее к себе. Его волосы были в беспорядке, а в глазах отражалось беспокойство, которое он затаил. “Послушай меня. С тобой все будет в порядке. Сам факт, что вы все еще живы, красноречиво говорит о вашей стойкости. Кроме того, это были месяцы восстановления и лечения, и тебе становится лучше с каждым разом, когда я тебя вижу. Не будь идиотом! Ты в два счета разобьешь это дерьмо, дорогая”, - заверил ее Сэм. Он пребывал в блаженном неведении о том, как обратился к ней, но она обратила внимание на момент, когда он это сказал.

“Что?” - спросила она, желая, чтобы он повторил это.

Сэм сразу понял, что он сказал, и начал быструю коррекцию.

“Что? Я был милым ”, - сказал он с нажимом, но он мог чувствовать, как его "дурацкий порыв" согревает его тело, прилив адреналина, который возникает, когда говоришь или делаешь что-то неловкое.

“Привлекательное?” Нина приставала к нему с остроумной гримасой. “Что бы ты ни сказал...”

Она нашла опору и, когда он отпустил ее, игриво добавила: “... дорогой”.

Сэм усмехнулся и отвел взгляд, чтобы, по-видимому, снова полюбоваться видом.

“Шутки в сторону, Сэм, я просто боюсь, что в моем мозгу заложена бомба замедленного действия. У меня провалы в опыте, а не во времени. Это звучит безумно, но у меня постоянное ощущение, что я уже проживала сценарий раньше, настолько, что могла даже предсказать имя Петры до того, как официально встретила ее! ” - продолжила она.

Сэм посмотрел на нее с озадаченным выражением.

“И ты получал его с тех пор, как мы чуть не потеряли тебя на раскопках в Валгалле?” Спросил Сэм, имея в виду их предыдущую экскурсию, где Нина чуть не умерла от яда, который ей ввели нацисты.

“Нет, только в последнее время”, - быстро ответила Нина, но затем она поняла кое-что важное и на мгновение застыла, когда до нее дошло, “... в последнее время. С тех пор, как я должен был встретиться с Петрой Кулич!”

Ее глаза расширились, когда объяснение ускользнуло от нее, но позволило ей сделать первый шаг в ее понимании. “Сэм, это началось с визита профессора Кулича! Какое, черт возьми, отношение она может иметь к моему психологическому состоянию?”

Сэм задумался об этом всего на секунду. Он размышлял о цепи событий, которые свели его и Нину вместе в этом проекте, и о том, что это повлекло за собой. Там был немецкий капитан и его наемные убийцы, молодой мальчик с картой Таро, усыновленный подозреваемым в мошенничестве филантропом. Затем была Кулич и ее приятель Игорь на месте, где "Черное солнце" спрятало украденные сокровища, тот самый объект задания, на котором он был в Германии, где его коллеги были казнены за поиск той же добычи. Другим фактором был предполагаемый вор, который украл из этого самого клада колоду карт, которые, как говорили, были злыми. Сэм ахнул. И все это вернулось к одной карте Таро, которой был одержим Раду, в погоне за которой они сейчас едут в Румынию. Полный круг.

“Боже мой!” - воскликнул он, его рука скользнула по волосам, когда он нашел в этом какой-то смысл.

“Что?” Нина побуждала.

“Слишком длинная история, чтобы объяснять, но, Нина, ты далеко не сумасшедшая! Господи, я не могу поверить, что это на самом деле хотя бы отдаленно правдоподобно! ” - выкрикнул он и начал метаться как сумасшедший.

“Сэм Клив!” Нина кричала. “Не заставляй меня пинать тебя по трубам, чтобы вывести из этого состояния!”

Когда Нина озвучивала свои предупреждения о физическом насилии, это вряд ли были пустые угрозы, поэтому Сэм остановился и уставился на нее, все еще запустив руку в волосы.

“Скажи мне, почему я не сумасшедший. Мне особенно нравится эта часть, ” спокойно уговаривала она.

“Ваш d éj &# 224; vu все еще остается для меня загадкой, но по моим собственным наблюдениям, ничто из этого не является простым совпадением. Я не уверен, как это воспринять, потому что, клянусь богом, это выходит за рамки моего круга общепринятых явлений ”, - бессвязно пробормотал он. Он схватил Нину за плечи и посмотрел ей прямо в глаза. “Но поверьте мне, когда я говорю, что все это, все, что происходило с нами до сих пор с тех пор, как вас нанял профессор Кулич, связано”.

“Как это связано?” Она нахмурилась.

“Все люди, с которыми мы с вами коллективно сталкивались до сих пор, так или иначе связаны!” громко прошептал он. “Все они знают друг друга через третьих лиц. Все this...it это как если бы…Я не знаю...”

Нина была заинтригована объяснением, но совершенно сбита с толку запутанным изложением Сэма. Он явно что-то заподозрил. Обычно собранный и остроумный, Сэм сейчас был похож на гения на грани прозрения. Его способность разгадывать поверхностные тайны была почти безошибочной, поэтому она серьезно относилась к его бредням.

“Как будто что, Сэм?” - нетерпеливо настаивала она.

“Как будто... это crazy...it все было спланировано; все было разложено по порядку каким-то высшим разумом, чтобы сбылось. Но я должен признать, что не знаю причины ”, - признал он, наполовину смеясь над своей нелепой идеей. Затем он посмотрел на Нину, которая стояла, уставившись в землю, обдумывая его предложение.

“Превосходящий интеллект?” тихо сказала она. “Как Бог?”

“Нет, что-то зловещее, что-то недоброжелательное, чего мы не можем объяснить — очень опасное домашнее животное на поводке у смертоносного хозяина”.

Глава 19 — Бегство из Венгрии

Менее чем через два дня группа была на пути в Трансильванский регион Румынии, чтобы найти потерянную добычу, украденную Петром Коститой. Говорили, что он жил в деревне Бачу, одной из семи коммун, расположенных вокруг леса Хойя-Бачу. Петра знала, что это был рискованный шаг, но она была готова рискнуть, исчерпать все варианты, чтобы найти то, что ее брат хотел, чтобы она уничтожила. Ей было все равно, чего это стоило, и она решила, что находиться в непосредственной близости от родного города вора будет необходимо для ее дела.

Только если бы она могла поговорить с тамошними людьми, она смогла бы получить информацию, необходимую для того, чтобы глубже разузнать о его местонахождении и, надеюсь, убедить его в том, что украденные сокровища Пражского града должны быть возвращены в их законный дом. Если бы он отказался, Петра Кулич была бы слишком готова прибегнуть к более агрессивным методам, чтобы вернуть разоренное нацистами наследие своей страны, из которого содержимое сундука, по-видимому, было самым важным для пресечения любых попыток Ордена Черного Солнца достичь мирового господства, даже сегодня.

Офис профессора Петры Кулич подготовил соответствующие документы для нее и ее спутников в поездке в самый населенный призраками лес в мире. Они сядут на поезд из Праги в Братиславу, где пробудут до следующего рейса в Клуж-Напоку через Будапешт в Венгрии. Однажды в Клуже ее офис договорился с местным гидом, который встретил их там и отвез до места проживания в Бачу. С этого момента они впятером — Петра, Нина, Игорь, Сэм и гид — будут вести расследование самостоятельно. Они будут искать страшное Черное Таро, часть потерянных сокровищ, которые нацисты украли из Праги.

Хотя они летели первым классом, ночной перелет из Будапешта в первую очередь подействовал на нервы.

Петра читала, пока усталость не взяла верх над ней. Она сняла очки и ущипнула себя за переносицу большим и указательным пальцами, слегка массируя. Она оглядела хижину. Нина слушала музыку в наушниках, запрокинув голову и задрав ноги.

Сэм спал, его темные и привлекательные черты лица пребывали в состоянии покоя, о котором она раньше только мечтала. Он сжимал свой рюкзак, как типичный недоверчивый журналист, привыкший держать свои вещи под рукой на случай внезапного приказа, чтобы быть готовым к любому неприятному инциденту, который ему придется освещать.

Петра задавалась вопросом, что у него было с Ниной. Они казались очень близкими, почти романтически связанными, но для того, чтобы это было правдой, не хватало некоторых факторов. Она предположила, что они, вероятно, любили друг друга, но либо не признавались в этом, либо один из них страдал от неразделенной любви, в то время как другой пребывал в нерешительности.

Петра понимала, что она слишком стара для Сэма, за исключением, возможно, пьяного ночного увлечения где-нибудь на безумном пиру похоти и одиночества, но романтический интерес остался. Будучи умной женщиной, она решила воспитать влюбленность как таковую и не делать предположений о своей способности соблазнить его на взаимную связь.

Просто наслаждайся его присутствием. Проводи с ним время и будь как можно скромнее, чтобы не отпугнуть его. Есть некоторые вещи в жизни, которых ты просто не можешь иметь, сказала она себе как раз перед тем, как выключить лампу для чтения над собой.

Игорю было скучно. У него была бессонница, проблема, с которой он боролся с раннего подросткового возраста. Его мать списала это на какую-то современную психологическую проблему, о которой американские врачи снимали телевизионные шоу, а женские журналы раздували до неузнаваемости. Но Игорь знал, почему он не мог уснуть. Непрекращающиеся кошмары, от которых он страдал, не давали ему спать, но ночные кошмары наяву доводили его до исступления, даже без сна. Короче говоря, Игорь всю свою жизнь боялся сворачивания. Везде, где его окутывал сон или вообще прекращение деятельности, он был неспокоен.

Это условие стало большим преимуществом, когда он подал заявку на должность ассистента профессора Кулич во время ее проекта в Лидице. Было много споров, когда она получила разрешение на проведение сканирования фундаментов Лидице с помощью гидролокатора в поисках нетронутых артефактов. Профессор Кулич хотел извлечь артефакты из того немногого, что нацисты оставили от разрушенного шахтерского городка, и передать их в отдел современной истории Национального музея в Праге. Ее команда неустанно работала в течение нескольких дней, чтобы задокументировать всю свою работу и внести находки в каталог к последнему дню действия их разрешения. Игорь был звездой шоу с его способностью не ложиться спать по нескольку дней подряд. Вот почему Петра Кулич решила оставить его на неопределенный срок своим главным помощником.

Помимо его тяжелой работы, она сочла его незаменимым благодаря его образованию в Терезианской военной академии в Австрии, где он посещал программу получения степени. Знания Игоря о современной истории, особенно о менее известных фактах Третьего рейха во время Второй мировой войны, пришлись очень кстати.

Он работал с ней пять лет, с тех пор как ему исполнилось 23 года, и ему очень нравилось проникать в тайны, которые мир так отчаянно пытался скрыть. Зверские действия нацистов, их жадность и их закулисные сделки - все это стало известно благодаря документации многих раскопок и культурных исследований.

Профессор Кулич иногда использовала свой статус антрополога, чтобы помочь своим любознательным коллегам-фрилансерам в различных областях разобраться в истории и ее исполнителях. Таким образом, она связалась с некоторыми печально известными агентами организаций, с которыми шутки плохи. Следовательно, ее покойный брат, должно быть, предполагал, что она сможет вернуть и уничтожить то, что он не смог найти.

Игорь сидел, наблюдая за миниатюрной шотландской историчкой, которая лежала и слушала музыку, сложив руки на плоском животе. Ее темные кудри ореолом ниспадали на сиденье, придавая ей божественную сущность, на которую ему нравилось смотреть. Игорь, не теряя времени, провел несколько проверок биографии дерзкой маленькой шотландской академички после своей первой встречи с ней. Поначалу слегка увлеченный, он просто должен был узнать о ней все, но знал, что спрашивать было бы неуместно, и у него, конечно, не хватило терпения ждать, пока он не узнает ее лучше.

“На что ты уставился?” - внезапно спросила она, понизив голос из-за других спящих людей.

Игорь подпрыгнул. Он не думал, что она проснулась или что она заметит его через свои, по-видимому, практически закрытые веки. Ее большие карие глаза, подведенные слегка размазанным карандашом, чтобы придать ей более грозный и немного опасный вид, смотрели на него. Выражение лица Нины было невозможно прочесть. Он не нахмурился, но отсутствие улыбки убедило его, что это был не дружелюбный вопрос.

“Мне жаль. Я был погружен в раздумья, ” равнодушно ответил Игорь. “Не осознавал, что мои глаза случайно остановились на тебе”.

Нина не купилась на это, но она приняла это.

“Ты когда-нибудь спишь, Игорь?” - спросила она, сидя с одним наушником, все еще вставленным в ухо.

“Я верю. При случае я даже посплю два или три часа”. он ответил. Нина усмехнулась, кивнув, но Игорь был вполне искренен. “Я никогда особо не любил спать”, - продолжил он с застенчивым мальчишеским шармом, который ей понравился. По стандартам Нины, его внешность тоже не пострадала.

Он напомнил ей какого-то средневекового принца с картины — его высокое, подтянутое тело, всегда безупречно одетое, узкие голубые глаза, которые проникали насквозь, на что бы он ни посмотрел, и его заметно хрипловатый голос. Игорь прекрасно говорил по-английски, но его немецкое произношение было неоспоримо из-за сильного акцента. Его волосы были светлыми, очень похожими на волосы Петры, и подстрижены только над ушами, чтобы придать его прямым волосам колючий вид. Это был своеобразный образ, соответствующий проницательному авторитету 28-летнего мужчины.

Возможно, именно эта уникальная внешность заинтриговала Нину. Как и у Сэма, у Игоря было что-то детское, прямо под интеллектом и упрямством. Это было просто то, что ей нравилось, как ни странно, единственное в Дейве Пердью, что делало его роль ее романтического партнера правдоподобной. И это было единственное.

Нина налила себе кофе и села. Она выглядела чрезвычайно уставшей, не из-за недосыпа, а скорее из-за усталости, которая, казалось, просачивалась сквозь ее недуг и эмоциональное смятение, вызванное борьбой с ним. Игорь мог видеть, что она была обеспокоена. Он налил себе рома с водой и сел на стул напротив нее.

“Вы выглядите очень обеспокоенным, доктор Гулд. Если вы хотите избавиться от части этого яда, я удивительно хороший слушатель, особенно когда не могу уснуть, ” он мягко улыбнулся и поднял свой бокал. Его проницательные глаза изучали ее, и Нина почувствовала, как приятная дрожь пробежала пульсом по ее телу. “Ничего страшного, Игорь”, - она улыбнулась сквозь растрепанные волосы, которые придавали ей чувственный и дикий вид. “Просто некоторые странные эффекты, которые я должен осмыслить в моей нынешней борьбе с временной болезнью. Это заставляет меня быстро уставать, так что сообщать действительно не о чем ”.

“Это как-то связано с отметиной на твоей руке? Я знаю, что допытывался раньше, и я должен признаться, я узнал, что вы, по-видимому, были похищены и отравлены вашими похитителями. Такие вещи приводят меня в бешенство”, - признался он ей, но Нина не была впечатлена.

“И откуда вы узнали об этом?” - резко спросила она. “Это не твое дело”.

“Не волнуйся. Это никоим образом не влияет на вашу занятость в этом проекте. Как вы знаете, я отвечаю за исследования. Это исследование не ограничивается реликвиями, историей и генеалогией, мой дорогой доктор Гулд. Честно говоря, я могу раскопать что угодно о ком угодно с теми ресурсами, которые у меня есть. Пожалуйста, не обижайтесь так ”, - объяснил он тоном, который обозначал удивительно агрессивную реплику.

“Мне не нравится, когда меня расследуют”, - отрезала она, сверкнув на него своими темными глазами.

“И мне не нравится, когда оскорбляют мою искренность, доктор Гулд. Если вас легко поколебать, то, возможно, вам не стоит играть с влиятельными людьми ”, - он вернул удар со спокойной холодностью, которая свидетельствовала о его исключительной уверенности. В конце концов, он не был похож на Сэма, поняла она. На этот раз Нина кого-то опасалась. Ее обычный метод запугивания не только не сработал на этом молодом человеке, но у нее сложилось отчетливое представление, что он был больше, чем простой помощник. Что-то в Игоре было сильным и дисциплинированным, и она решила сохранить эту быстро разрушающуюся нежность между ними и контролировать себя.

“Ты должен понять, что я в ужасе, Игорь. Меня пугает, что за мной наблюдают, когда я едва могу пережить свои собственные кошмары ”, - Нина изобразила свою уязвимость, чтобы успокоить его эго.

Хмурый взгляд Игоря сменился выражением заботы при упоминании ночных кошмаров Нины. Это была тема, которую она непреднамеренно затронула, та, к которой он мог иметь отношение.

“Твои кошмары?” он спросил. Его голос был нежным, а глаза еще мягче.

“Да”, - ответила она. “В эти дни я переживаю ужасные времена. Они говорят, что это яд, но я задаюсь вопросом, не мои ли собственные недостатки мучают меня ”. Сначала Нина заговорила на такие темы, просто чтобы успокоить агрессивного молодого человека, но, прежде чем она поняла это, она высказала свое мнение об очень реальных страхах, страхах, которые она не могла обсуждать ни с кем другим.

“Я знаю все о кошмарах”, - прошептал он и опустил взгляд, погрузившись в воспоминания, похожие на транс. “У тебя нет недостатков, Нина. Ты - все, к чему должны стремиться женщины. Я уважаю женщин, которые продолжают бороться до конца. Моя мать - сильная женщина. Мой работодатель - сильная женщина. Ты...” Он остановился и просто посмотрел на нее.

В тот момент Нина почувствовала, что может рассказать ему все, даже больше, чем с Сэмом. Он был родственной душой, но незнакомцем, который не позволил бы своим эмоциям повлиять на его поддержку ей.

“Я так сильно устал, но что-то во мне просто так не сдается. Ты знаешь? Назови это назло судьбе ... или просто неспособностью отказаться от своей власти над собой и своей жизнью. Сдаваться - не вариант, нет, но это не значит, что я не боюсь того, что со мной происходит ”. Она продолжила, когда Игорь принес ей двойной ром со льдом.

“Я же говорил тебе. Вы сильны, доктор Гулд. Такие люди, как вы, - лидеры. Такие люди, как вы, ставят под сомнение все, от ваших телефонных счетов до вашей генетики. Те, кто сомневается, - единственные, кто что-то меняет в этом мире, кто меняет судьбу ”, - объяснил он.

Нина подняла бокал, чтобы произнести тост. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она чувствовала себя такой раскрепощенной, эмоционально освобожденной.

“За судьбу и ее изменчивость”, - Игорь улыбнулся и чокнулся с ней бокалами.

Звук разбудил Сэма.

“Пьешь без меня?” - пожаловался он из-за своего рюкзака.

Нина не хотела, чтобы он испортил разговор, которым она так наслаждалась с Игорем. Судя по выражению лица Игоря, он разделял ее чувства.

“Просто ночной колпак, Сэм”, - прямо сказала Нина. “Мы все равно сейчас собираемся спать”.

Сэм ничего не сказал и снова уснул. Двое других допили свои напитки, а затем Нина свернулась калачиком на своем сиденье и почувствовала, как ею овладевает сон.

Игорь вернулся к тележке со спиртным. Он налил еще выпить и тихо прокрался туда, где сидел раньше. Потягивая алкоголь под монотонный гул двигателей, он посмотрел на Нину сверху вниз. Она крепко спала, глубоко дыша и сложив руки под подбородком.

Игорь нахмурился при виде нее, как будто он не видел ее там раньше. Он заглянул в свой стакан в поисках льда, но в его роме не было ни кубика. Озадаченный, он оглядел салон, обращая внимание на каждого из спящих пассажиров в своей группе. Затем он покачал головой и прошептал: “

Глава 20 — Не всякий дождь приносит гром

Ужасный ливень обрушился на Дрезден ранним утром. Оно появилось, казалось бы, из ниоткуда и пробудило Хайнца от глубокого сна. Раскаты грома прорезали темноту, не давая ему снова погрузиться в сон, поэтому он повернулся и проверил часы радио — 2:45 ночи.

Фыркая, как старый кабан, высокий немец сел, чтобы осмотреть комнату. Комната светилась голубым из-за светло-пудрово-голубых занавесок, которые отбрасывали электрические вспышки молний на экраны и стены, и он мог видеть тени капель на оконном стекле.

Хайнц никогда бы не признался в этом, но с детства он боялся грома. Его грохот напомнил ему о его покойном отце и его жестоких приказах, когда Хайнц был ребенком в Бремене. Старый пьяный ублюдок был тираном и часто обрушивал кулаки на Хайнца и его сестер без всякой причины. Детство Хайнца, пережившего Вторую мировую войну, было наполнено ужасными условиями жизни и лишениями, и единственное, что не покидало его, это гром — гром угроз и проклятий его отца, гром бомб и гранат, гром холодных ночей после дневной бойни, грохочущий снова и снова, чтобы предупредить юного Хайнца, что свирепые боги смотрят на него сверху вниз.

Даже сейчас, будучи стариком, он все еще чувствовал это неприятное чувство в животе всякий раз, когда слышал сердитый голос в облаках, и иногда он мог поклясться, что слышал в нем проклятия своего отца. Но он напомнил себе, что прошлое больше не могло причинить ему боль и что теперь он был громовым голосом семьи, хотя его методы были скорее угрожающими, чем насильственными. Его рука ничего не нашла, когда он потянулся к Грете. Ее половина кровати была пуста, если не считать горы смятых одеял.

“Грета?” - сказал он, глядя на дверь ванной. Она была закрыта, но он мог видеть, что свет внутри не горел. Все равно проверяя, он включил свет, но обнаружил, что ванная пуста. Где она могла быть в это время ночи? Он бросил вызов ярости разгневанной погоды в темноте и направился по коридору к свободным комнатам, но и там ее не обнаружил. Он не хотел будить румынского мальчика в соседней комнате, зовя Грету, поэтому он искал в тишине.

Хайнц спустился по лестнице и, наконец, увидел, что за запертой дверью в гостевой ванной горит свет.

“Грета?” он попытался снова, но она не ответила ему. Он нахмурился, его сердце слегка затрепетало от ужасных сценариев, которые пронеслись в его голове. Учитывая его жизненный опыт общения как с незнакомцами, так и с семьей, Хайнц был склонен думать о худших из загадочных ситуаций, и эта могла предложить несколько довольно ужасных вариантов.

Когда он подошел к освещенным краям дверной рамы в коридоре, ступая ногами по холодному мраморному полу, сцены его жены, подвешенной к трубам, предстали сами собой. Затем на ум пришел другой мысленный образ ее искалеченного тела, растерзанного преследующим убийцей. “Грета!” Теперь он кричал, но погода была дикой, и свист шторма заглушал его голос.

Прежде чем он постучал в дверь, снова позвав ее, он приложил ухо к дереву и прислушался. Внутри он мог слышать плач. Хайнц был сбит с толку. Плач иногда переходил в приглушенные крики, которые звучали как хлюпанье подушки. Еще один тревожный звук разнесся по акустике ванной — обильная рвота. С него было достаточно. Он забарабанил в дверь: “Грета! Откройте! Позволь мне помочь!”

Он тщательно подбирал слова, чтобы они звучали не сердито, а обеспокоенно. Внезапно по ту сторону двери стало мертвенно тихо. Ничего не произошло. Хайнц ужасно беспокоился о своей жене. Теперь он старался говорить как можно спокойнее, хотя его сердце упало от звуков, которые он услышал. Он знал Грету лучше, чем кто-либо другой, и она никогда не плакала понапрасну, и тот факт, что она решила не обсуждать с ним свое несчастье, говорил ему об одной из двух вещей — она не доверяла ему свои чувства, или, что еще хуже, она плакала о чем-то, о чем он не должен был знать.

“Я в порядке, Либлинг”, - прохрипела она из ванной, - “возвращайся ко сну. Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке ”.

“Тогда впусти меня”, - настаивал он.

“Хайнц, я в порядке. Уходи!” - кричала она.

Ему это совсем не понравилось. Сжимая медную дверную ручку в своей гигантской руке, он начал поворачивать ее с силой, чтобы дать ей знать, что он входит, вопрос только в том, как он войдет.

Грета знала, что ее муж мог бы сорвать дверь с петель, если бы захотел, и что у него не было бы никаких оговорок при этом, поэтому с этими словами она слабо поползла к двери на коленях и руках.

“Подожди, черт возьми!” - крикнула она, медленно продвигаясь к шлюзу. С огромным усилием она повернула ключ и просто рухнула прямо там, оставаясь неподвижной.

Охваченный паникой, Хайнц подхватил жену на руки и во вспыхивающем синем свете, который освещал контуры и углы фойе и гостиной, отнес ее к большому бархатному дивану в гостиной. Он осторожно положил ее на спину. Грета все еще сжимала в руке окровавленное полотенце, в которое она кричала. Ее нос был покрыт засохшей кровью, как и уголки рта и под ногтями, которыми она пыталась прикрыть нос перед тем, как пойти в ванную.

“Боже мой, Грета, что происходит?” он спросил. Его обычно звучный голос теперь превратился в иссушающий и печальный скулеж. Он пытался разбудить ее, но она была без сознания. Снова прогремел гром, и он был слишком обеспокоен своей женой, поэтому включил настольную лампу рядом с диваном, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Ее кожа была влажной и пепельного цвета; губы синие, а под опухшими глазами темные круги. Было очевидно, что она тоже долго рыдала, плач был слышен из-за двери. Он постоянно пытался привести ее в чувство влажными холодными полотенцами и выкрикивал ее имя, мягко похлопывая ее ладонью по щеке и тыльной стороной ладони, пока она, наконец, не застонала.

Хайнц почувствовал, как огромная тяжесть упала с его плеч, но он знал, что еще не все хорошо.

“Грета! Грета! Ты меня слышишь?” громко сказал он, все еще постукивая, чтобы она была в сознании.

Глаза Греты распахнулись, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, где она находится. Затем его взгляд упал на ее мужа, и ее покрасневшие глаза расширились от ужаса.

“Я наказана, Хайнц-Карл!” - внезапно прохрипела она, крепко сжимая его руку, как будто он держал ее над краем утеса.

“Успокойся. Вы упали в обморок, вероятно, обезвоженный из-за рвоты. Тебе нужно отдохнуть”, - сказал он успокаивающе, потирая ее пальцы своими.

“Нет! Нет, я не в безопасности! Послушай меня. За мной охотятся из-за моих собственных деяний. Моя судьба решена ”, - истерично лепетала она с застывшими в адском страхе глазами.

“О чем ты говоришь?” - спросил он, хорошо скрывая свое абсолютное опасение за состояние жены. “Что ты мог такого натворить, что привело бы тебя в такое состояние? Ты замечательная женщина, которая помогла бесчисленному количеству людей все эти годы. Ну же, ты несешь чушь”, - он пытался звучать ободряюще, даже легкомысленно, но она не успокаивалась. Ее хватка заставила его пальцы онеметь, когда она завыла в отчаянной скорби.

“Нет, Хайнц-Карл, нет! Я был…Я плохой человек, и моя душа обречена!” - плакала она. “Мое время на исходе. Мой time...r-run...my Время пришло...”

Глаза Греты снова закрылись, и она ослабила хватку на его руке. Хайнц проверил ее жизненные показатели и определил, что она всего лишь спала. Румянец вернулся к ее щекам и губам, и она дышала спокойно, поэтому он отнес ее обратно в кровать и укрыл, чтобы она отдохнула. Остаток ночи ужасный инцидент не давал ему покоя. Выражение ее лица, ее искренность и абсолютный ужас в ее глазах преследовали его, пока гремел гром и гнал его сердце в груди, пока в окнах не стало светло, и от ужасной ночи остался только тихий стук дождя.

* * *

В 8.00 Хайнц взял на себя смелость разбудить Раду. Грета все еще крепко спала, что совершенно на нее не похоже. Женщина была неутомимой работницей, иногда даже по воскресеньям, и видеть ее спящей как убитая, без какого-либо движения, кроме вздымающейся груди, было тревожно. Ее муж был серьезно обеспокоен, но пока не осмеливался вызвать для нее врача. Что, если у нее был какой-то психотический срыв? Вся Германия и большая часть мира, все организации, которые ее финансировали, услышали бы об этом, и это могло бы нанести ущерб ее бизнесу и начинаниям.

С этим нужно было обращаться с максимальной деликатностью.

Несмотря на то, что все это происходило, была вовлечена политика, со всем приходилось разбираться в обстановке секретности, заботы Хайнца были на последнем месте. Ему не разрешили сбросить карты. Когда-либо. Он должен был высоко держать подбородок и быть мрачным старым немецким военным рядом с Гретой Хеллер, сторожевым псом. У него не было времени на чувства. У него не было времени, чтобы выразить эмоции по поводу всех тревог и кошмаров, живущих в его собственном сердце, потому что у него не должно было быть сердца.

И, как ни странно, в это время эмоционального и психологического труда, в котором Хайнц оказался в одиночестве, его первым побуждением было искать общества маленького Раду. В ребенке была замечательная мудрость старого света, способная видеть насквозь то, чего другие никогда бы не заметили. Кроме того, от независимого мальчика, с которым Хайнц теперь жаждал составить компанию, исходило неподдельное тепло. Его беспокоило, что он чувствовал себя таким образом, но он не мог отрицать, что некоторое время, проведенное с единственным другим членом его нынешней семьи, на мгновение избавило бы его от любых мучений, которые ему причиняло состояние его жены .

“Раду”, - тихо сказал Хайнц.

Он не хотел поднимать руку на ребенка из страха, что тот может испугаться. Когда это не помогло разбудить Раду, старый немец немного повысил голос, говоря так, как если бы он был в нормальной компании. Раду пошевелился, его веки дрогнули. Хайнц улыбнулся.

“Эй, ты собираешься спать весь день?” он спросил. По правде говоря, Хайнц просто не хотел оставаться один в большом пустом доме.

“Я бы не прочь поспать весь день”, - ошеломленно ответил Раду. Его глаза оставались закрытыми, но он улыбался. Оно зажгло сердце старого немца. Немного юмора не помешало бы ему прямо сейчас.

“Приди! Пойдем позавтракаем. Я готовлю”, - сказал он мальчику и бросил свою вчерашнюю одежду на его кровать. Конечно, Грета никогда бы не позволила носить одну и ту же одежду два дня подряд, но ее здесь не было.

Атмосфера на кухне была удручающей. Темная погода окутала все своим сумеречно-серым цветом.

“Думаю, я хочу омлет”, - с энтузиазмом сказал Хайнц. То, что старик пытался быть с ним любезным, заставило Раду улыбнуться.

“С начинкой из заварного крема”, - добавил Раду, вызвав гримасу старого немца. Хайнц игриво покосился на него и притворился, что обдумывает это.

“Какого черта, иди достань остатки заварного крема из серебряного холодильника. И принеси мне яйца в белом холодильнике. Нам понадобятся силы для предстоящего дня”, - сказал Хайнц.

Они провели весь дождливый день внутри, играя в настольные игры. Раду действительно понравился большой страшный Хайнц и его сухое чувство юмора, а Хайнц, в свою очередь, нашел человека, которому было все равно, кто он и на что имеет право, только то, что он был компаньоном и что жизнь - это то, чего взрослые не смогли осознать, и этим нужно заниматься каждый день.

Глава 21 — Местный колорит

Профессор Петра Кулич и ее небольшая группа прибыли в международный аэропорт Клуж-Напока, Румыния, тихим солнечным днем. Один за другим они выходили из больших дверей, чтобы вдохнуть жизнь в столице Трансильвании. Это было прекрасно. Ранее приобретенный Петрой микроавтобус уже был припаркован на главной стоянке, где водитель сказал, что будет ждать.

“Добро пожаловать в Клуж! Добро пожаловать, добро пожаловать! Я Стефан Антонеску, ваш гид”, - приветливо воскликнул водитель. Он был одет в повседневные бежевые брюки и сандалии, свободную черную футболку с бесчисленными плетеными браслетами на обоих запястьях. Нину позабавили его жизнерадостные манеры. Стефану было около сорока пяти лет, с маслянистыми черными волосами, заплетенными сзади в косу, которая спускалась между лопатками. В его правом ухе она увидела две маленькие золотые сережки, когда он представился и пожал всем руки.

“Рада познакомиться с тобой, Стефан”, - Петра улыбнулась. “Так хорошо вернуться в Клуж. Я был здесь однажды раньше, несколько лет назад, когда мы отдыхали здесь. Я был поражен архитектурой церкви Святого Михаила”.

“Это та фотография, которую вы мне показывали, профессор?” - Спросил Игорь, помогая Нине загрузить ее сумку на заднее сиденье микроавтобуса.

“Да, тот, со статуей Матиаса Корвинуса. Ты знаешь его, Нина?” - спросила она.

Сэм просто чувствовал себя как рыба, вытащенная из воды. Он засунул руки в карманы и оглядел повседневную суету аэропорта.

“Нет, боюсь, что нет”, - покачала головой Нина.

“О, он был замечательным монархом, который продвигал искусство и науку и принял движение Возрождения в Италии. Такой приземленный король из 15 века, который предпочел игнорировать социальный статус людей и выбирал их в соответствии с их талантами и способностями. Насколько это круто?” она подмигнула.

“Я помню, что у вас забронирован номер на вилле Escala на Крисан-стрит, верно, профессор?” Спросил Стефан.

“Да, мы останемся там на несколько дней, пока не отправимся в лес. Позволь мне просто убедиться — ты собираешься отвести нас туда, верно?” Спросила Петра.

“Да, мадам”.

“Где?” - Спросил Сэм, наконец-то найдя то, что заинтересовало его.

“Baciu. Это деревня рядом с лесом. Мы собираемся посмотреть, сможем ли мы найти Петра Коститу и поговорить с ним о вещах в багажнике ”, - объяснила Петра. “Удалось ли вам раздобыть все карты памяти, которые понадобятся для этой экскурсии? Если нет, вы должны сделать это сегодня в городе ”.

“Нет, нет. У меня есть все. Я ходил по магазинам за всем своим снаряжением еще в Праге, - он улыбнулся и кивнул, когда они садились в машину.

Послеполуденное солнце было ярким, и облака не мешали ему, позволяя величественному городу Клуж нежиться в его тепле и демонстрировать свою древнюю красоту в лучшем виде. Хотя Петра видела это раньше, а Игорь не особо интересовался архитектурой, Сэм и Нина восхищались каждым другим зданием, мимо которого проезжал автомобиль, проезжая через центр города. Старинные соборы и церкви возвышались над другими, более современными зданиями, безмолвно передавая местные исторические события своими шпилями и готическим убранством.

“Боже мой, это такой красивый город. Это напоминает мне Эдинбург, Сэм. Разве ты просто немного не скучаешь по дому?” Нина ворковала, когда ее глаза болели, когда она смотрела на башни из-за ограничения транспортного средства.

“Я скучаю по своей кошке”, - сухо ответил Сэм.

К его удивлению, Игорь усмехнулся его ответу, особенно когда Нина одарила Сэма одним из своих взглядов. Двое мужчин посмотрели друг на друга, смеясь. Нина снова повернулась лицом к окну, надеясь, что ее собственная ухмылка не отразится в окне и не выдаст ее собственного веселья.

“Смотрите! Смотрите все! Там есть статуя Матиаса Корвина на его коне!” Петра воскликнула, как взволнованный ребенок, когда они проезжали мимо площади Унирии.

Это было нечто особенное. Массивная бронзовая статуя стояла на страже на вершине похожего на мост сооружения, выполненного в каменном стиле замка, в сопровождении четырех других бронзовых фигур, одетых в то, что неспециалист истолковал бы как рыцарские доспехи, по две с каждой стороны от лошади монарха. Нина и Петра были в восторге от размеров памятника, превратившего туристов и пешеходов в крошечные фигурки.

“Стефан, нам не обязательно носить длинные юбки и все такое, эй?” - Спросила Петра у яркого водителя, который жевал кусок вяленой говядины.

Он от души рассмеялся.

“Я не думаю, что они примут вас за цыганок, профессор. Ты тоже такой…справедливо быть цыганом”, - ответил он. “Бачу - такая же деревня, как и любая другая. Вряд ли там был бы караван из конных повозок и вардо со старухами, читающими по твоей ладони!”

“Я просто удостоверяюсь. Люди в более отдаленных районах, как правило, все еще придерживаются традиций и их легко обидеть ”, - объяснила Петра.

“Профессор, вы слишком долго живете в странах Первого мира, где людей обижают, когда не на что обижаться. Говорю вам, меня от этого тошнит. Здесь, ну, в частности, с моим народом, нам все равно, называют ли они нас цыганами, или женщины носят брюки ”, - улыбнулся Стефан.

“Тогда, я полагаю, ваша семья больше приспособилась к современным обычаям и отказалась от некоторых более жестких правил. Но почему?” - Спросил Игорь, когда они свернули на кольцевую улицу Страда Эмиля Ракови ț ă, недалеко от места назначения.

“Мы, рома, приспособились к другим культурам просто для того, чтобы выжить. Особенно во время Второй мировой войны на наших людей буквально охотились и массово убивали, чтобы избавить Восточную Европу от грязной цыганской крови. Они привыкли называть нас паразитами”, - объяснил румынский гид.

“К сожалению, это правда”, - кивнула Нина остальным. “Моя диссертация об уничтожении нацистами индоарийских культур привела меня к этому особенно ужасающему фрагменту немецкой истории”.

“Единственный способ выжить для большинства наших кровей - это исчезнуть. Вы знаете, когда кто-то хочет убить вас из-за вашей внешности, вам лучше выглядеть как кто-то другой ”, - сказал он, пожимая плечами, глядя на них в зеркало заднего вида.

“Это абсолютно верно”, - вставил Игорь, разглядывая проплывающие мимо дома, - “и очень мудро”. Он посмотрел на Сэма, но Сэм этого не заметил. Нина заметила, и это почему-то ее обеспокоило. Хотелось бы надеяться, что это была просто ревность Игоря к Сэм, но что-то подсказывало ей, что за угрожающим взглядом было нечто большее, особенно после того, как она увидела более сильную сторону ассистентки Петры Кулич.

Они остановились перед виллой Эскала. Стефан помог им разгрузиться, а затем пообещал забрать их на следующее утро для их первой поездки в Бачу, чтобы узнать, смогут ли они найти Коститу.

* * *

Утром он появился сразу после завтрака, ровно за две минуты до назначенного профессором Куличом времени.

“Ты должен отдать ему это. Этот человек пунктуален”, - сказал Сэм. Он ничего не имел в виду под этим, но чувство вины Нины еще раз намекнуло на то, что это было направлено на нее за то, что она чуть не убила его в больнице из-за опоздания. Она посмотрела на Сэма, и он ответил на ее хитрый взгляд улыбкой.

Как он может улыбаться? Это какой-то извращенный способ меня мучить?, подумала она, нахмурившись.

“Что не так, доктор Гулд?” Спросил ее Игорь. “Ты хочешь, чтобы я выбил ему зубы?”

Нина уставилась на Игоря с выражением отвращения.

“Я шучу”, - засмеялся он. “Тебе придется расслабиться, моя дорогая. Это место, куда мы направляемся, Хойя Бачу, не место для затуманенного разума, и меньше всего для страха ”. Эти последние несколько слов были сказаны с намеренным вмешательством, чтобы напомнить ей о ее недавнем признании в самолете. “Здесь ты не можешь злиться или бояться, Нина”.

От его предупреждения у нее мурашки побежали по коже. Его слова совпадали с теорией Сэм о происхождении и использовании Черного Таро, и теперь, находясь в самом сердце темной территории, где предположительно была спрятана колода, она почувствовала, как ее охватило ужасное предчувствие.

Все они приготовились к утомительному дню поисков, понятия не имея, что произойдет, когда они найдут Петра Коститу, если они найдут его, опасаясь последующих проблем, которые могут возникнуть, если он откажется доверить колоду представителю законного владельца.

На трассе E81 они проехали примерно 13 километров от Клужа до коммуны Бачу. Нина почувствовала себя ужасно глупо, когда увидела город и поняла, что не все места, окутанные суевериями и старыми обычаями, попали в Средневековье. От дороги, по которой они въехали в Бачу, дома и многоэтажные жилые дома теснились вдоль сетки улиц, которые тянулись от края низких холмов через котловину ландшафта. Это напомнило Нине маленькие шахтерские городки в Соединенных Штатах и Англии со скромными домами, построенными на простых площадях. Все дома были одинакового цвета, и многоквартирные дома выступали из ровной травяной местности высокими плитами, выкрашенными в пастельные тона.

Улицы были заполнены автомобилями и велосипедами, а магазины приветствовали своих посетителей, занятых обычными делами дня. Не было никаких указаний на возраст поселения, никаких видимых памятников или заметных зданий, но это место было очень далеко от ее воображаемой лесной деревни, окруженной цыганскими повозками с бродячими собаками, лающими на ведьм в головных уборах из позолоченных монет. Никаких костров со стариками вокруг них, никаких танцующих смуглых дев в длинных юбках с развевающимися черными волосами. Как будто Стефан знал, о чем она думает, он посмотрел на Нину в зеркало заднего вида и сказал: “Пока никаких цыганских ругательств, доктор Гулд?”

Пассажиры микроавтобуса рассмеялись, в то время как Нина просто покачала головой с глупой улыбкой и посмотрела в окно.

Вскоре они остановились у дома на окраине города, маленького обветшалого домишки с полным обломков двором, напрашиваясь на крысиное нашествие. Там был старый ржавый корпус и несколько сломанных приборов, валявшихся вокруг, некоторые были сложены на ржавом железном столе. Над ним висело нечто, похожее на ветряные колокольчики, подвешенные к тонкой ветке дерева. Вместо тростника или зеркал на украшении были разорванные картинки и куриные кости на концах лески, на которой оно держалось. Нине стало не по себе от странного сочетания вещей, скрепленных вместе и развевающихся на ветру.

“Это дом Михаила Ока”, - объявил Стефан. “Если кто-нибудь в Бачу и знает местонахождение человека, которого вы ищете, то это Михаил”.

“... Глаз...” Сэм нахмурился, повторяя. Гид беспечно кивнул и улыбнулся, как будто это название не вызывало мурашек в заднице у любого шотландца, который слышит его впервые.

“Да, он видит” . С этими словами Стефан вышел из машины, и остальные неохотно последовали его примеру.

“Клянусь Христом, если старик с жемчужными глазами откроет эту дверь, я пойду в ближайший бар”, - сказал Сэм себе под нос, вызвав нервное хихиканье у своих товарищей. Нина положила руку ему на спину: “Не волнуйся, Сэм, я защищу тебя... дорогой”.

Он посмотрел на нее прищуренными глазами и вздохнул: “Я никогда этого не забуду, не так ли? Тебе просто нравится это, верно?”

“Да, Блоссом”, - поддразнила Нина, когда они обогнули дом и оказались на заднем дворе.

И снова их ожидания рухнули, когда Стефан окликнул Михаила, механика не старше Игоря, который стоял, склонившись над двигателем старого Chrysler Valiant. Двое обнялись и быстро переговорили на румынском, прежде чем Стефан положил руку Михаилу на плечо и развернул его лицом к своим иностранным гостям.

“Это прекрасные люди, о которых я тебе говорил, брат. Петра, Нина, Игорь и Сэм. Они проделали весь этот путь, чтобы найти кого-то, у кого есть что-то от них ”, - сказал Стефан.

“Мое”, - твердо, но вежливо перебила Петра.

“Ах!” - воскликнул Михаил. “Вы пришли, чтобы забрать его лично?”

“Да, я сделал. Лично я думаю, что это единственный способ добиться цели ”, — ответила она. Петра ни в коем случае не была такой послушной, какой казалась. Ее высокая, худощавая фигура выглядела довольно внушительно для мужчин-цыган, но им нравилась ее смелость.

“Позвольте мне просто смыть жир с рук, и мы сможем немного присесть”, - сказал Михаил. Он позвал свою жену, чтобы налить своим гостям P álinka, и прежде чем они смогли поприветствовать измученную молодую женщину, она снова исчезла в доме.

“Извините мою жену. У нас только что родился новый ребенок, и она устала. Кроме того, ” сказал он, наливая бренди, “ она ненавидит людей”.

Он громко рассмеялся, громким, вульгарным смехом, который заставил всех присоединиться. Стефан ободряюще подмигнул Кулич и ее сообщникам. Когда напитки были разлиты, все последовали примеру Михаила.

“Норок!” - заорал он, высоко подняв свой бокал на всю длину вытянутой руки.

“Норок!” они все закричали в унисон, Сэм и Игорь сделали это с энтузиазмом, в то время как женщины все еще пытались запомнить слово для дальнейшего использования.

Глава 22 — Кем был Петр Костита?

К вечеру в Бачу группа Кулича отлично проводила время, приняв приглашение Михаила остаться на обед, прежде чем продолжить путь.

“Я должен знать, Михаил”, - осмелился Сэм где-то между пятым и шестым раундом, - “что с этим именем? Глаз.”

Они все притихли, надеясь, что вопрос не был неуместным. Но Михаила, казалось, это не беспокоило. Он поерзал на отпиленном стволе дерева, на котором сидел. Оно было слишком низким для него, придавая ему своеобразный паукообразный вид с приподнятыми коленями.

“Я вижу разные вещи”.

“Ты экстрасенс?” Спросила Нина.

“Я так не думаю. Я не могу видеть будущее, я не могу видеть призраков, я не могу заглядывать в головы людей. Но я могу видеть, что происходило раньше, во времена до моего рождения. Если я иду в какое-то место, иногда я вижу, что там произошло, в видении или сне, но никогда прямо передо мной, как те странные люди, которые помогают полиции. То, что я вижу, всегда очень старое, из давних времен. Я не знаю почему, ” он пожал плечами и залпом выпил еще один крепкий бренди.

“Можете ли вы сделать это по собственному выбору? Или это просто случается?” Спросила Петра.

“Нет, я никогда не увижу, если не захочу. Когда я хочу увидеть, я просто прикасаюсь к земле или деревьям, к тому, что там есть. Тогда я вижу то, что видели эти твари”, - объяснил Михаил.

“Но если мы не знаем, где ходил или жил Петр Костита, мы никак не можем попросить Михаила помочь нам, Стефан”, - пожаловался профессор Кулич.

“Петр Костита?” Воскликнул Михаил, его лицо исказилось от того, что выглядело как изумление, возможно, страх. Они кивнули. Он налил еще, на этот раз наполнив стакан наполовину. Затем он бросил на них взгляд, которым пиратский капитан одаривал своих заключенных перед казнью, и выпил его одним глотком.

“Что это?” Спросила Нина.

Михаил вытер рот.

“Сначала мы поедим”.

На протяжении всего ужина все они отчаянно хотели узнать, что хотел сказать Михаил, но теперь они знали, что на него нельзя давить. Тарелки, полные гуляша, дымились на деревянном столе снаружи, где они пили.

“Пожалуйста, скажи своей жене, что у нее вкусная еда”, - сказала Нина Михаилу.

“Я сделаю. Она все равно была занята приготовлением для нас, так что лишних хлопот не было, ” сказал он с набитым ртом. Стефан выглядел не слишком довольным. Он продолжал заглядывать на кухню, внимательно разглядывая дверной проем, как будто знал что-то, чего не знали они. Когда они закончили есть, Нина быстро собрала посуду, оставив большую часть своей еды нетронутой.

“Ты не обязан этого делать! Моя жена может это сделать!” Михаил кричал.

“Я настаиваю”, - пробормотала Нина, входя на кухню с пустой посудой. Она ненавидела мачо не только по очевидным причинам, но каждый раз, когда над кем-то издевались или порабощали, это терзало хорошенькую маленькую попку Нины. На кухне она обнаружила жену Михаила, сидящую с коркой хлеба у плиты.

“О, привет”, - приветствовал историк истощенную молодую женщину с усталостью в глазах.

“Здравствуйте”, - ответила женщина с сильным акцентом. Она попыталась улыбнуться, но не говорила по-английски и чувствовала себя ужасно неумелой рядом с красивым современным незнакомцем с грязной посудой. Нина посмотрела на дверь, чтобы убедиться, что все они снаружи, а затем сняла свою миску с крышки и поставила ее на стол. Лицо жены Михаила просияло при виде миски с гуляшем, которую незнакомец оставил для нее. Нина подмигнула ей, и молодая женщина пробормотала что-то на своем языке с улыбкой и множеством кивков, напоминая нищего, получающего милостыню.

Жена Михаила увидела круглую рану на руке Нины, рубцовую ткань, поврежденную недавними образцами тканей, взятыми в больнице. Она схватила историка за руку и плюнула на нее. Нина вздрогнула, нахмурившись в замешательстве, но она не могла отдернуть руку от худой женщины, которая была сильна, как медведь.

“,” она сказала Нине, но Нина показала, что не знает, что это значит.

“Ии-зло”, - с трудом повторила женщина, а затем продолжила вытягивать лицо, изображая демона.

“Да!” Сказала Нина. “Это было сделано злом”.

Жена Михаила кивнула и снова плюнула на него.

“Хватит плеваться, девочка”, - пробормотала она сама себе, в то время как женщина открыла оловянную банку и вытащила из нее что-то вроде мха. Она измельчила травы в большой ступке, которую использовала для приготовления хлебной муки, и приложила к ране Нины. Затем она сняла большой носовой платок, который носила на шее, и повязала его.

“Спасибо”, - улыбнулась Нина. Она была благодарна за помощь, но решила поторопиться, пока женщина снова не плюнула в нее.

Выйдя на улицу, они все расселись вокруг стола, чтобы выяснить, что вызвало реакцию Михаила перед обедом. Он закурил сигарету.

“Вы не найдете Петра, друзья мои. И я надеюсь, какому бы богу вы ни молились, вы не найдете то, что он принес сюда обратно ”, - сказал он.

“Что?” Петра вскрикнула. Она почувствовала, как ее сердце упало, зная, что она совершила поездку напрасно.

“Петр в лесу. Он потерян для Хоя Бачу. И вы все должны быть благодарны, что вы никогда не узнаете его. Дьявол, этот человек!” - он усмехнулся и сплюнул на землю.

“Подожди, подожди”, - сказала Петра, - “Расскажи мне о нем. Расскажи мне, что случилось. Пожалуйста.” Ее лицо умоляло его, и поскольку она зашла так далеко, он решил оказать ей услугу.

“Он родился здесь, в Бачу. Жил здесь всю свою жизнь. Он уехал в Чехию, чтобы работать на пивоварне или каком-то заводе где-то в 1980-х годах. Подружился с группой мужчин, которые были солдатами на войне. Немцы, венгры, чехи — они все выпивали вместе после работы, понимаете?” - небрежно поведал он, глубоко затягиваясь своей грубо скрученной сигаретой.

Группа сидела в мертвой тишине, ожидая, что он продолжит.

“Один из тамошних чехов, его сестра была гадалкой, вы знаете, те женщины, которые читают по вашей ладони, смотрят в этот хрустальный шар и тому подобное. Так вот, эта женщина, - сказал он, прищурив один глаз, “ эта женщина — она научила Петра играть в карты. Она научила его предсказывать чью-то судьбу ”.

“Карты Таро”, - отметила Нина, и Михаил указал на нее в подтверждение.

“Он вернулся сюда, используя те карты в деревне Бачу. С помощью этих карт он предсказывал будущее, давал советы и в конце ... ” Он сделал еще одну ленивую затяжку, от которой Нина чуть не вскочила со своего места, чтобы подсказать ему: “... в конце концов, старый Петр обнаружил, что с помощью карт он имеет власть над людьми. Итак, он начинает использовать их, чтобы сеять недоброжелательство, манипулировать людьми, понимаете? Они слушают его с помощью карт, поэтому он использует карты, чтобы создавать проблемы отсюда ”, - взревел Михаил, похлопывая себя по сердцу рукой. “Он создавал проблемы для достижения своих собственных целей, понимаете?”

“Так что же с ним случилось?” Сэм настаивал.

“Та женщина, которая научила его раскладывать карты в Чехословакии, ее брат, с которым он работал, рассказал Петру в письме о нацистах, которые искали Черное Таро в Праге”, - кивнул он.

“Погоди, подожди, нацисты? Когда это было? На войне?” Спросила Петра.

“Нет, Петр - молодой человек. Он родился в 1960-х, но нацисты рыскали по всей Праге, Пльзе и Брно в поисках карточек ... это было ... где-то в 1993 или 94-м, я не знаю, ” протянул Михаил.

Петра и Нина посмотрели друг на друга.

“Орден Черного солнца”.

“Нацисты. Конечно, ” вмешался Игорь.

Сэм оживился: “Итак, какое это имеет отношение к Петру и как он исчез?”

“Подожди, подожди, говорю тебе”, - сказал Михаил в своей неторопливой манере. Стефан усмехнулся нетерпению вечеринки по сравнению с медлительностью механика.

“Петр услышал о раскопках в Збироге от человека, с которым он работал, и о том, что Черное Таро было в том колодце, вы знаете? Колодец за замком, в котором они копались? Итак, он отправился туда, украл много вещей с помощью карточек и принес их сюда! ” он дико жестикулировал, его эмоции накалялись от гнева. “И с ним пришел другой человек, который преследовал его, чех из Пльзе ň, но как раз перед тем, как он поймал Петра, нацисты нашли его. Мы думаем, что он сбежал, но так и не получил обратно все карты, за исключением нескольких. Теперь ты тоже их ищешь, ” он нахмурился.

Разум Сэма работал как дизельный двигатель, когда он сидел один. Чех из Пльзе &# 328;, который преследовал Петра — все это начинало приобретать смысл каким-то зловещим образом. Он вспомнил, как беседовал с чешским куратором из Пльзе ň о хорошем пиве, которое они там делали, пока искали нацистский бункер в Нохре, где его коллеги были казнены некоторое время спустя. Он посмотрел на Петру Кулич.

Она была белой как полотно. Он знал, что она думала о том же самом. Это был ее брат, с которым он был на экскурсии и чьей казни он был вынужден быть свидетелем - человек, который оставил ей документы в своем завещании, умоляя ее найти Черное Таро.

“Так что же тогда случилось с Петром?” Спросил Игорь, и Нина усердно кивнула в знак согласия.

“Горе Бачу случилось с Петром”.

“Лес?” Спросила Нина. Михаил кивнул.

“Хорошо известно, что вы не ходите в этот лес в одиночку. На самом деле, вы туда вообще не ходите. Это место странных событий и зла, место, где даже деревья гнут свои стволы против природы ”, - сказал он им без всякого драматизма. От его слов у них кровь застыла в жилах. “Петр все еще там, но теперь он часть леса. Просто призрак с живой душой”.

“Он мертв?” - Спросил Игорь.

“Кто мертв, мой друг? Смерть - это иногда повторение времени и невозможность выйти из него. Тебе не нужно испускать дух, чтобы быть мертвым. В лесу с привидениями обитают не только призраки. Это вихрь времени и пространства, через который, как через дверь, проникают дьяволы. Даже природа не идет туда. Все перевернуто с ног на голову, наизнанку, и люди, пойманные в сети этого зла, никогда не выйдут ”, - предупредил он. “Петр взял злую колоду карт в Хойя-Бачу, чтобы спрятать ее от нацистов, тех ублюдков, которые преследовали его из-за нее, и ... пуф ... его поглотил лес”.

Группа сидела ошарашенная. У каждого были свои мысли, страхи и теории. Но Михаил Глаз еще не закончил.

“Теперь Петра Коститу поймали, он снова и снова проходит одно и то же время. Но с помощью злых карт он пытается изменить судьбу. Торговец демонами. Из уст об... об-ливиона... ” он поискал подходящее слово, - ... он постоянно раскладывает карты Таро, чтобы изменить события, надеясь, что он снова выйдет. Но вы не можете бороться с дьяволом его собственными делами”.

“Сэм”, - сказала Нина почти неслышно, - “пойманный во времени, проживающий это снова и снова?”

“Да? Что насчет этого?” он спросил.

“У меня был этот безумный d & # 233; j & # 224; vu, сводящий меня с ума, помнишь?” - сказала она с широко раскрытыми от ужаса глазами.

“Ты тоже?” Спросил ее Игорь. “У меня тоже было это. Каждый раз, когда это происходит, я знаю, что должно произойти, но я не могу это остановить ”.

По реакции Петры было ясно, что все они страдали от тех необычных переживаний d & # 233; j & # 224; vu. Все они были пойманы в чей-то повторяющийся кошмар.

“Вот почему Черное Солнце охотится за Черным Таро”, - вздохнула Нина. “С колодой они могут изменять мировые события в свою пользу. Но им нужны все карты, и им нужен Дилер!”

“Боже мой, это значит, что они могли бы уже быть здесь”, - ахнула Петра.

Игорь положил руку ей на плечо и погладил ее по руке в знак утешения.

“Повсюду проблемы, профессор”, - сказал Стефан. “Мы просто должны знать, где искать. Иногда оно прямо перед тобой, так что будь осторожен, куда ступаешь, слышишь?”

“Ты не помогаешь, Стефан”, - огрызнулась Нина на ухмыляющегося гида.

“Я просто делаю несколько беззаботных замечаний, доктор Гулд. Все это просто притянуто за уши. Я не могу не подшутить над этим ”. Он покачал головой и закурил сигарету.

“Михаил”, - внезапно сказала Петра, - “сколько бы ты взял за то, чтобы пойти с нами? Назови свою цену”.

“Куда, профессор?” удивленно спросил он.

“Хойя Бачу”, - твердо сказала она.

“Ни хрена себе”, - улыбнулся он. На его губах играла улыбка неуверенности и ужаса, но он принял это за деньги.

“Михаил, тот чех, который был здесь, был моим братом. Сейчас он мертв, я думаю, убит членами "Черного солнца". Пожалуйста, пойдем с нами. Мне нужно, чтобы ты увидел меня, увидел, что произошло, когда он был здесь ”, - умоляла она.

“Профессор, при всем моем уважении, вы не в своем уме”, - серьезно ответил он.

“Я хорошо заплачу тебе. Лучше, чем вы можете себе представить ”, - настаивала она.

“Оно не стоит моей души!” - парировал он.

“Ты суеверный дурак”, - тихо насмехался над ним Стефан. “Я ухожу”.

“Тогда ты можешь остаться там навсегда…с твоими друзьями!” Михаил рявкнул на него. Внутри дома заплакал ребенок. Это был зловещий вой, возвещавший о грядущих событиях.

Глава 23 — Избранные поневоле

Хайнц рано уехал, чтобы проконсультироваться на военной базе, которая сейчас используется как учебная академия для молодых военнослужащих, чтобы улучшить их физическую и артиллерийскую подготовку. Он читал лекции о преимуществах дисциплины и знаний, особенно предназначенные для трудных подростков и заключенных в учреждениях для несовершеннолетних. Стало реальной проблемой с клеймом нацизма поддерживать баланс между группами молодых людей, увековечивающими правые идеалы, в то время как другие переворачивали ситуацию с ног на голову своей постоянной демонизацией всего, что было в их наследии, из-за системы образования, которая возлагала вину на современные поколения за то, что произошло во Второй мировой войне. Хайнц-Карл Хеллер сделал бы все, что в его силах, чтобы исправить этот дисбаланс, и он был только рад посещать эти семинары.

Грета приготовила себе чашку кофе, крепкого с большим количеством сахара, чего она никогда бы не сделала раньше. После ее обморока несколько ночей назад и последующего двухдневного восстановления сил она несколько скорректировала свои привычки, чтобы приспособиться к своему новому состоянию ума. Оглядываясь назад, она чувствовала, что срыв был необходим ей, чтобы осознать, что на самом деле было важно и каковы были ее приоритеты на самом деле. Начав с того, что в ее кофе было слишком много сахара, она промаршировала по коридору, чтобы заняться своей самой большой заботой прямо сейчас.

Она больше не собиралась убивать себя ради других. Да, это был хороший способ получить столь необходимое финансирование, но происходили гораздо более серьезные вещи, которые требовали внимания. Раду был первым и первостепенным, но это было не из-за доброго характера или намерений Греты. С самого начала он никогда не был ее подопечным, несмотря на все трудности, через которые она прошла, чтобы усыновить его. Грета была счастлива, что Хайнц и Раду так хорошо поладили, и, возможно, это было одной из хороших сторон ее первоначального плана.

Крепко держа руку на животе, одетая в длинное струящееся платье вместо своих обычных костюмов или дизайнерских брюк и рубашек, Грета разбудила Раду на дневную репетиторскую.

“Вы чувствуете себя лучше, фрау Хеллер?” спросил он, когда увидел ее сидящей на его кровати.

Она погладила его лоб своими бледными руками и улыбнулась: “Да, спасибо тебе, Раду. А теперь, поторопись и позавтракай, чтобы мы могли начать, слышишь?”

После завтрака, состоявшего из тостов и яичницы-болтуньи, приготовленных экономкой, по словам Раду, как "то, что готовит герр Хеллер", Раду направился в кабинет Греты.

Она сидела как статуя, глядя прямо перед собой, когда он вошел. Не глядя на него, она сказала: “Закрой дверь, Любхен”.

Она не сделала ничего, что заставило бы его оступиться, но с ней было что-то не так, и Раду немного побаивался своей матери-немки. Никогда раньше у него не было причин испытывать подобные чувства, но на улицах Клужа он научился доверять своим инстинктам.

“Садись. Организуй.”

Он обнаружил, что ее голос был мягким, но в нем не было теплоты. Ее голос звучал мягко, слабо и холодно, как будто она не присутствовала полностью, но знала, чего хотела. Перед ним она положила не один ряд карточек-ключей, а три, одну над другой.

“Как бы вы хотели, чтобы я их расставил, фрау Хеллер? Из стороны в сторону или сверху вниз?” - осторожно спросил он, и она уловила его нежелание.

“И то, и другое, Раду. Придумай для меня экстраординарную историю, которая сработала бы в обоих направлениях ”, - приказала она, и между ее глазами образовалась морщинка. Ее левая рука была на животе, а другая массировала переносицу. Он начал раскладывать карты в разных положениях. Там были фотографии, которых он никогда раньше не видел. Он больше не работал с машинами, мячами и деревьями. Теперь изображения были более зловещими. Там была группа мужчин в форме, выстроившихся в ряд, у каждого из которых в груди другого торчал парадный меч. На другой карте был изображен зеленый круг с костями, разбросанными по всему его радиусу. Лошади с красными глазами, четвертующие короля; перевернутый плуг на поле с погибшим урожаем и карта с черным кругом и молниями вокруг него. Последнее показалось мальчику тревожно знакомым. Он вспомнил свою собственную карточку, ту, которую он украл у Греты Хеллер, когда впервые увидел ее. На нем был изображен похожий черный круг с отходящими от него похожими на щупальца языками.

Ужасное чувство беззакония пробежало по голове Раду. Его маленькое сердечко забилось сильнее, когда он переместил плохие карты в позиции, которые предсказывали ужасную судьбу, рассказ о последовательных отвратительных событиях. С каждым размещением зловещее угнетение усиливалось, как будто каждая карта, которую он выкладывал, приводила в действие что-то отвратительное где-то в мире. Перед тем, как он выложил последнюю карту, его голос дрогнул: “Фрау Хеллер, могу я отойти на минутку?”

“Нет!” - огрызнулась она, ее глаза были темными и пустыми. “Добей!”

“Но ... я чувствую...” он попытался объяснить.

“Я сказал, заканчивай! Если ты сейчас откажешься от урока, я сурово накажу тебя, маленький засранец! ” - прорычала она со своим немецким акцентом. Мальчик откинулся на спинку стула, его руки дрожали так же сильно, как колени. Что-то ужасное плавало внутри Греты Хеллер, как Большая белая акула, высматривающая добычу.

Раду положил последнюю карту на место, завершая самый ужасный ряд карт. Внезапно его тело начало биться в конвульсиях, и он упал со стула. Стоя на коленях, бедного ребенка вырвало прямо на ковер перед ним, но Грета даже не пошевелилась. Ее глаза видели только построение карточек перед ней. Она изучала их по мере продвижения, качая головой. Раду сильно вырвало, его маленькое тело раскачивалось взад и вперед, когда спазмы охватили его ребра. Экономка вбежала, чтобы помочь ему, но хозяйка дома по-прежнему сидела неподвижно.

“Mein Gott! Что происходит?” экономка закричала, когда мальчика вырвало кровью, когда у него закончилось содержимое желудка. Она подхватила его на руки и помчалась через дом, чтобы вызвать охрану и попросить их привести врача Хеллера, а сама немедленно позвонила Хайнцу.

Тем временем Грета оставалась неподвижной в своем кресле. Ее глаза наполнились слезами, но она не могла плакать, как делала всегда. Печаль, сожаление и тьма наполнили ее, когда она смотрела на ужасные события на открытках, которые Раду сделал для нее. Под ее рукой рак твердой массой образовался у нее под кожей, проявление ее собственных деяний. С ее губ сорвался жалобный стон, но она не могла пошевелиться из-за пронзившей ее мучительной боли. Слезы текли по щекам Греты и падали на карты первого ряда. На столе были изображены самые страшные вещи, таящие в себе старое зло, пережившее Вторую мировую войну и охватившее нынешние времена. Грета подавилась слезами.

Раду был готов.

* * *

Хайнц примчался домой при известии о страданиях мальчика. Не было времени выяснять, что именно его беспокоило, потому что Хайнц решил сначала вернуться домой. Когда он приехал, экономка и врач сидели рядом с Раду на его кровати. Его жены нигде не было видно. Ворвавшись в комнату ребенка, Хайнц набросился на доктора: “Что с ним не так? Скажи мне!”

В своей постели Раду лежал с закрытыми глазами, едва дыша. Сложив руки на животе, мальчик спал, но он сильно вспотел, так что одежда прилипла к нему, а волосы прилипли к вискам.

“Честно говоря, нет никаких признаков какой-либо лихорадки или серьезной болезни, подобные которой могли вызвать у него рвоту с кровью, ее Хеллер”, - сообщил врач. Он покачал головой и начал убирать свое оборудование.

“Тогда как это могло произойти? Рвота - это одно, но если в ней есть кровь ...” Хайнц размышлял.

“Это не имеет смысла, если только у него не было своего рода язвы. Но даже это минус. Я должен признать, что я сбит с толку этим ”, - сказал доктор. “Хорошая новость в том, что у него нет серьезных заболеваний, никаких инфекций или вирусов. Его иммунная система тоже кажется сильной. Я дал ему кое-что успокоительное на несколько часов, после чего я предлагаю вам не позволять ему заниматься какой-либо напряженной деятельностью ”.

“Спасибо, доктор”, - ответил Хайнц и пожал мужчине руку. Зная, что Раду сейчас отдыхает, он подошел к экономке, чтобы выяснить, что именно произошло, приведшее к этому эпизоду. По какой-то причине Хайнц знал, что его жена ничем не поможет, если не станет причиной проблемы. Ее странного поведения в последнее время было достаточно, чтобы заставить его не спускать с нее глаз; он не хотел также вызывать у нее подозрения по поводу своего недоверия к ее секретным телефонным разговорам.

После того, как экономка сообщила ему о случившемся, он был в ярости. Он был полностью за репетиторство и школьное образование, но если это привело к такому жестокому периоду, как этот, должно было быть что-то большее. Грета никогда бы в жизни не сделала ничего агрессивного по отношению к кому-либо, он знал. Если бы она избила мальчика или причинила ему какую-либо боль, ей пришлось бы адски поплатиться.

Когда он вошел в ее кабинет, он обнаружил двух их уборщиц, убиравших беспорядок на ковре.

“Девочки, кто-нибудь из вас знает, где моя жена?” спросил он, стараясь звучать беззаботно, чтобы никого не встревожить состоянием дел в доме их работодателя.

“Нет, сэр. Но мы видели, как она уезжала на "Вольво" несколько минут назад, хотя она не сказала нам, когда вернется ”, - сказала ему одна из женщин.

“О, хорошо, ” он слегка улыбнулся, “ спасибо”.

Он еще не ушел. За ее главным столом он увидел, что сервер ее компьютера все еще активен. Хайнц села за компьютер и ввела свой пароль. Она понятия не имела, что ее муж обучался безопасности в Интернете. Несколько недель назад он взломал ее файлы, чтобы узнать, о чем были все ее смехотворно секретные разговоры. Тогда он вообще ничего не нашел, но на этот раз она слишком спешила, чтобы эффективно стереть свои электронные письма. В то же утро она получила электронное письмо с пометкой "Удалить", но из-за проблем с Раду она, вероятно, забыла удалить его полностью.

Хайнц нахмурился.

Письмо было от Игоря, сына Греты. Зачем ей скрывать электронное письмо от своего сына? Он открыл сообщение и обнаружил подозрительное откровение, хотя понятия не имел, о чем оно вообще.

Liebe Mutti,

Вы никогда не угадаете нашу удачу. В группе, с которой я путешествую в поисках карточек, есть член, который, я думаю, вас заинтересует. Я нашел ублюдка с уликами против ваших людей из бункера в Нохре.

Он путешествует с нами, и его зовут Сэм Клив. У него с собой фотоаппарат, но я не уверен, где карта памяти другого ‘инцидента’.

Мы находимся в Бачу, недалеко от Клуж-Напоки в Румынии.

Приезжай скорее. Приведи сопляка.

Игорь

Хайнц сжал челюсти. Он все еще не знал, что происходит, но упоминание Раду в такой унизительной форме в сочетании со случайным инцидентом этим утром привело его в ярость и заставило докопаться до сути, несмотря ни на что. Он был уверен, что все это связано с маленькими секретами Греты, и больше, чем когда ему лгали, он ненавидел одну вещь - быть преданным и выставленным дураком. Он запоминал детали, как того требовало его обучение. Был старый армейский приятель, которого он знал недалеко от Веймара. Может быть, он согласился бы помочь Хайнцу выяснить, что произошло в этом бункере. Он поднял телефонную трубку и набрал номер, пока уборщики заканчивали.

“Алло? Резиденция Мюллера?”

Глава 24 — Хойя Бачу, лес с привидениями

“Я не думаю, что эта рыбка клюнет, Сэм”, - сказала Нина, когда они ждали у машины. Она прислонилась к боковой двери, скрестив руки так, чтобы можно было в предвкушении потереть предплечья.

“Тебе холодно?” он спросил.

“Нет, но если мы в ближайшее время не сдвинемся с места, я пожалею, что не взяла с собой свитер”, - простонала она, оглядываясь на маленький дом, где профессор Кулич торговался за то, чтобы Михаил сопровождал их в Хойя-Бачу.

“Все это действительно начинает меня раздражать. Это на грани сверхъестественного”, - отметил Сэм.

“Я знаю, верно? И добавьте все это к тому дерьму, которое уже преследует меня из-за отравления мышьяком, и я готов надеть смирительную рубашку!” Громко прошептала Нина.

В оранжевом небе на западе солнце постепенно скрывалось за горизонтом. До захода солнца оставалось меньше двух часов, а они все еще торчали в доме Михаила.

Единственным человеком, который казался невозмутимым, был Стефан. Сидя на водительском сиденье и слушая слабое потрескивание какого-то радиоприемника AM-частоты, ему было все равно. Нина решила, что ему, вероятно, платили по часам, потому что он никуда не спешил. Внезапно Сэм сказал что-то, от чего ей стало не по себе.

“Вы знаете, это Трансильвания”.

“Да, спасибо тебе, Сэм. Я знаю”, - она закатила глаза.

“Нет, серьезно. Я имею в виду, если вы подумаете об этом, мы находимся в легендарной части мира, в месте, где Брэм Стокер создал ‘Дракулу’. Я думаю, что это отчасти ... круто”, - улыбнулся он, оглядывая окружающие холмы. “Я имею в виду, это не совсем дикая местность и высокие горы, но это та самая часть мира, где вампиры, как всегда считалось, свободно разгуливают”.

“Стригои”, - сказал Стефан позади Нины, и она испуганно вскрикнула от внезапного звука его голоса.

“Господи, Стефан! Я чуть не отшлепала тебя!” - крикнула она, зажмурив глаза и надув щеки. Двое мужчин смеялись над миниатюрной женщиной, у которой почти перехватило дыхание. Издалека Игорь наблюдал за ними. Он ждал прямо за дверью профессора Кулич, чтобы убедить ее цель. Теперь, когда его мать знала, где Сэм, он мог просто подождать и убедиться, что Сэм не упускается из виду. Капитан, которого она наняла, уже потерял достаточно людей из-за Сэма Клива, и все еще журналистка владела его камерой ... и его жизнью — то, что вскоре будет исправлено.

“Что такое стригои?” Спросила Нина у гида.

“Это люди, которые умирают, но возвращаются, чтобы попировать за счет своей семьи. Они всегда голодны. Они едят все. Как ты думаешь, почему мы несколько дней смотрим на наших мертвых, прежде чем похоронить их? ” - спросил он с довольной ухмылкой.

“Как предлог, чтобы напиться?” Сэм усмехнулся.

“В Трансильвании все служит хорошим поводом напиться, мистер Клив”, - подтвердил улыбающийся цыган. “Я предлагаю продолжить пить сейчас. Определенно недостаточно алкоголя для посещения Хойя-Бачу ”. Теперь он больше не улыбался. Стефан был серьезен для разнообразия.

“Она серьезно хочет пойти туда сейчас?” Спросила Нина.

“Я так думаю. Я думаю, профессор уловила запах крови и теперь она не может остановиться. Она должна гоняться за этой кровью, иначе она потеряет запах, след, понимаете?” он заметил.

“Что она ожидает там найти?” Сэм вздохнул.

“Черное Таро”, - ответила Нина. “Ты что, никогда не слушаешь?”

“Нет, я знаю, почему она хочет пойти туда, но где, по ее мнению, она собирается начать поиски в целом гребаном лесу в сгущающейся темноте, не меньше?” - спросил он с оттенком разочарования.

“Я полагаю, именно поэтому она пытается заручиться услугами Михаила, чтобы он мог использовать свои способности, чтобы увидеть, где все это дерьмо произошло, чтобы она знала, с чего начать охоту на Петра Коститу”, - сказала Нина.

“Петр мертв”, - равнодушно заметил Стефан. “Он легенда, и теперь он мертвая легенда. Никто, кто войдет в Хойя-Бачу, как он, со своим злом, не переживет власть в круге ”, - сказал гид. Он достал сигарету и предложил Сэму и Нине, которые были только благодарны за сигарету в этой тревожной ситуации.

“Расскажи мне об этом”, - произнес Сэм сквозь свой первый выдох дыма.

“Да, я в курсе всего того, что местные жители считают злом, дьяволом, перевернутым с ног на голову, но что на самом деле такого в лесу?” Добавила Нина.

“Я вырос здесь. И всегда было много суеверий, много дурного предчувствия, страха. Я всегда говорю, что суеверие - это просто еще одна религия, потому что это преувеличение убеждений, когда люди используют реликвии и ритуалы, чтобы защитить себя от вещей, которые все равно их достанут ”, - сказал им Стефан. “Особенность Хойя-Бачу, я думаю, просто в том, что это одно из тех мест на земле, где перепутаны магнитные поля. Если вы не верите в призраков и демонов, тогда вам лучше поверить в пришельцев и порталы. В любом случае, вы не можете воспринимать этот лес как лес. Оно известно поляной, большим кругом, где не растут растения или деревья ”.

“Я слышал об этом. Говорят, именно там приземлялись НЛО, ’ Нина улыбнулась Сэму.

“И как бы абсурдно это ни звучало, доктор Гулд, если вы встанете там, вы почувствуете определенную энергию или могущество, которые переполняют вас”, - заверил ее гид. “Иногда энергия вызывает замешательство и панику глубоко внутри вас. Оно влияет на ваши эмоции и ваше суждение, и это придает энергии разум, присутствие зла. Признайте это — если бы это была наука, это повлияло бы на ваше равновесие или ваше видение, возможно, заставило бы вас перепутать направления, верно? Но эта сила напрямую воздействует на вашу душу и тревожит ваши чувства ... как будто она действует преднамеренно ”.

“Неудивительно, что нацисты были так очарованы им”, - заметила Нина.

Нина и Сэм курили в тишине, обдумывая это сами. Если это место было вихрем энергии, то по законам физики оно вполне могло быть порталом в другие измерения — если физикам удастся убедить людей, что теория других измерений приемлема. В конце концов, паранормальные явления на самом деле были не чем иным, как восприятием электромагнитных энергетических полей, которые, в свою очередь, конечно, были бы способны вмешиваться в наши собственные, нарушая наше эмоциональное равновесие.

Эта теория заставила Нину задуматься, являются ли любовь, горе или ярость вообще эмоциями, могут ли они быть изменены химическими веществами или магнитными полями. Возможно, люди на самом деле не чувствовали . Возможно, это была просто атмосфера или изменение в энергии вокруг нас. Это было с натяжкой, но не совсем невозможно представить. Но это означало, что, оказавшись в лесу, даже у тех, кто опасался его захвата, не будет защиты от воздействия энергетических полей на их тела.

“Хорошо, люди!” Петра закричала, подбегая к фургону. “Мы едем в Хойя-Бачу! Садись!”

“Сейчас?” - Спросил Сэм, выбрасывая сигарету после последней затяжки.

“Да, Сэм. Сейчас”, - ответила она.

“Нам крышка”, - бесцеремонно объявила Нина.

По следу профессора легкой рысцой следовали Михаил и Игорь. У них еще оставался дневной свет, и они надеялись найти точку поиска достаточно быстро, чтобы удовлетворить жгучее любопытство Петры. Нина не была счастлива. Сэм был рад увидеть это место и сделать несколько снимков. Игорю было интересно, что "Черное солнце" запланировало для Сэма. Михаил сидел между Ниной и Игорем, подтянув ноги и крепко сжимая четки. Когда микроавтобус тронулся с места и поехал в сторону леса, пассажиры вели себя мертво тихо.

“Я полагаю, о дорожных песнях не может быть и речи”, - сказал Сэм, его голос прорвался сквозь молчаливое созерцание каждого из пассажиров. Игорь хихикнул с места перед ним, в то время как Нина наградила его еще одним из своих убийственных взглядов. Сэм по-мальчишески пожал плечами, и Игорь подумал про себя, что ему действительно будет не хватать забавного журналиста. Было здорово иметь его рядом, но, к сожалению, он связался не с теми людьми.

Дорога в лес была неприметной и красивой. Длинные, с высокой травой по бокам, которая лениво гнулась под легким ветерком, кончики были позолочены в солнечных бликах. Люди ходили группами от двух до пяти человек туда-сюда, возвращаясь из окрестностей леса, неся фотоаппараты и корзины для пикника. Сцена немного взбодрила нервы Нины. Это доказывало, что это место оказалось местной тусовкой, а не каким-то зловещим и пустынным лесом, который заманивал в ловушку души неосторожных путешественников.

Время от времени кто-нибудь из группы указывал на интересный знак или сооружение, пока, наконец, они не дошли до того места, где дорога слегка поворачивала.

“Мы на месте”, - объявил Стефан и посмотрел на них в зеркало заднего вида. “Я подожду в машине”.

“Везучий ублюдок”, - пробормотал Михаил.

Глаза Нины и Сэма прочесали это место, высокие деревья и сказочную тропинку, покрытую подлеском и рыхлыми сухими листьями. Погода была прекрасной, прохладной из-за легкого дуновения ветерка. Михаил остался далеко позади остальных четырех, которые, по его мнению, были слишком взволнованы поездкой. Игорь повернулся, чтобы посмотреть на него.

“Ну же, Михаил. Человек с вашими знаниями должен меньше всего беспокоиться, не так ли?”

Михаил невесело усмехнулся: “Да, это потому, что я знаю, что я беспокоюсь, мой друг. Это должно повлиять на всех вас немного больше, чем кажется ”.

Нина прислушалась к его словам и внутренне согласилась, но ей платили за то, чтобы она была здесь, и от нее ожидалось, что она не позволит таким глупым вещам, как угроза смерти, беспокоить ее.

“Это так красиво. Почему такие захватывающие дух места всегда так опасны?” Петра никого конкретно не спрашивала.

“Это просто шумиха, профессор. Я думаю, что оно творит чудеса со скудной туристической привлекательностью Румынии”, - ответил Игорь. “И на самом деле так называемый лес с привидениями - это всего лишь психосоматический механизм, вызывающий удивление и страх у клочка сухой земли, где ничего не росло, исключительно потому, что почва загрязнена чем-то, что Красная Армия, вероятно, сбросила сюда во время войны”.

Нина представила, что это могло произойти, но они не только загрязнили бы одну бессмысленную круглую поляну в лесу. Однако его слова действительно успокоили ее. Она предпочла поверить, что все это с самого начала было обманом и что профессор Кулич гонялся за тенями.

"Какой хороший цыган не стал бы эксплуатировать отчаявшуюся, неприлично богатую чешскую женщину, ищущую что-то несравненно могущественное прямо у них на заднем дворе?’Подумала Нина.

Сэм останавливался через каждые несколько шагов, чтобы запечатлеть неземное очарование древнего леса на камеру. “Посмотрите на деревья! Я мог бы снять целую книгу только о странном поведении растений в этом месте ”, - сказал Сэм, остановившись, чтобы запечатлеть еще одну поразительную сцену.

“Я думал, это место будет намного более жутким, чем это”, - заметил Игорь, оглядываясь по сторонам.

“В таких местах, как это, мистер, есть особенность, - ответил Михаил, - это то, что им не нужно выглядеть жутко из-за того, что на самом деле находится здесь, с нами. Здесь вас пугает не то, что вы видите ... а то, чего вы не видите ”.

“Видишь, теперь ты не помогаешь, Михаил”, - отрезала Нина, явно нервничая. Игорь захихикал в одном конце, пока Сэм снимал другой кадр.

Деревья были удивительно густыми над головой, даже при том, что они не обладали значительным размером стволов. На самом деле, их стволы были очень тонкими и голыми, разветвляясь только вблизи более высоких частей своей общей длины. Находясь чуть выше лесной подстилки, чуть выше своих корней, тонкие стволы полностью изгибались, образуя изогнутую формацию, и поднимались на несколько дюймов выше, чтобы продолжить нормальный рост вверх. Это была бы интересная аномалия, если бы речь шла только о форме одного дерева, но все деревья во всей области демонстрировали одинаковый неестественный рост, как будто полоса слабого магнитного поля оттягивала их стволы в сторону внизу.

“Похоже на рукоятку пистолета ”Бролли", а?" С удивлением заметила Нина, когда присоединилась к Сэму, рассматривая странное происшествие с его точки зрения.

“Да. Деревья Тима Бертона, ” Сэм улыбнулся ей.

“Как вы думаете, эти истории правдивы? Я имею в виду, глядя на странные деревья и ту поляну, где ничего не растет ...” Ее слова ослабли, как будто она не хотела упоминать это вслух.

“В мире так много странных нарушений, что я не думаю, что это работа какой-то магической силы. Мне кажется, это просто биология пошла на творческий лад. На самом деле, я нахожу это очень интересным. Я люблю, когда вещи восстают против своей природы ”, - Сэм смаковал тему в оде "Объяснение пошло", которая заставила Нину улыбнуться и покачать головой.

“По крайней мере, светит солнце. Я сомневаюсь, что ты был бы таким лиричным ночью, Сэм”, - сказала она ему и вприпрыжку побежала догонять Петру и Игоря.

“Послушайте, ” сказала Петра остальным, “ здесь вообще нет звука. Это просто мертвый воздух”.

“Пожалуйста, не говори "мертв"”, - смутно донесся голос Сэма позади них, когда он рьяно трусил, чтобы присоединиться к группе. “Я чувствую, что на меня смотрят миллионы глаз. Такое чувство, что деревья наблюдают за нами ”.

“Сэм. Прекрати, ” Нина сделала ему выговор за шутку, но когда она посмотрела на него, он был предельно серьезен. Внезапно он казался очень встревоженным, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы посмотреть, не приближается ли что-нибудь. Нина вернулась к нему и взяла его под руку, как для себя, так и для него.

Лес был безмятежным, или, может быть, тревожным.

Все это время Михаил сжимал свои четки и держался в конце вечеринки, как будто хотел использовать их в качестве буфера между собой и тем, что надвигалось. Из ниоткуда и без причины, которую можно было бы объяснить климатологией, впереди надвинулся густой туман. Оно ползло прямо по дороге, по которой они шли, дороге, ведущей к круглой поляне. Они не могли видеть никакого тумана нигде больше. Оно поглотило лесную подстилку в своем белом забвении и по мере приближения увеличивалось в размерах.

Петра продолжала идти, Игорь последовал за ней, но Сэм и Нина остановились как вкопанные. Михаил чуть не врезался прямо в них.

“Не волнуйся. Это просто для туризма”, - саркастически воскликнул он. Они втроем смотрели, как профессор и ее ассистент исчезают в тумане.

“Профессор Кулич! Не входите туда!” Нина кричала в неподвижном воздухе.

“Да, не ходите дальше, или вы заблудитесь!” Михаил предупреждал. Он сказал Сэму и Нине более низким тоном: “Вы знаете, что она мне еще не заплатила. Она не может исчезнуть сейчас ”.

Из белого облачного небытия они услышали, как профессор сказал: “Пошли, ребята! Мы должны добраться до круга!”

“К черту это”, - сказал Михаил и отступил назад.

“Нет, нет! Вы не можете сейчас от нас отказаться”, - проревел Сэм, когда они повернулись, чтобы поговорить с суеверным механиком.

На глазах у Сэма и Нины Михаил потянулся к одному из стволов дерева, чтобы прислониться к нему, и на их глазах его рука, запястье и предплечье растворились в воздухе.

“Боже мой!” Нина закричала, зажав рот рукой и выпучив глаза. Она крепко держалась за Сэма, который стоял ошеломленный и потрясенный, широко разинув рот.

“Что это?” Петра закричала, раздраженная задержкой, но она тоже остановилась как вкопанная при виде конечности Михаила, исчезающей в другом измерении. Он не заметил, что происходило с его рукой, потому что прикосновение к дереву отбросило его в жестокое видение прошлого.

Все его тело сотрясала дрожь, и он сильно стиснул челюсти от ярости видения. Из его горла вырвался пронзительный хрип, глаза закатились в агонии и ужасе.

“Что ты видишь, Михаил? Скажи мне!” Петра кричала. Она была осторожна в своем присутствии, но постепенно подошла к нему ближе, чтобы услышать, что он говорит.

“Я вижу их!” - проворчал он, на его горле вздулись вены. “Я вижу Петра Коститу! Я вижу, как он убегает от собак. Человеческие собаки и настоящие. Сейчас ночь, и луна освещает эту дорогу, но это не имеет значения, потому что они знают, где он ”, - кричал он.

Сэм почувствовал, как у него мурашки побежали по коже от сходства между Petr и его собственными занятиями. Внезапно он вспомнил ночь, когда капитан и его собаки преследовали его.

“Их ведет женщина. Темные волосы, немец. У нее в руке палка…нет, подождите ... Винтовка? Нет, это гарпун?” Михаил нахмурился. Из его носа вытекла красная лента крови, которая стекала по его рту и разбрызгивалась, когда он говорил через нее.

“У него на руках карты, карты зла. Они близко позади него, но они не могут его видеть, потому что он стоит с другой стороны ... ” - сообщил он, безумно дрожа.

“С какой другой стороны?” - Громко спросила Петра, чтобы он мог ее услышать.

“По ту сторону портала. Он прямо здесь, но они слепы к нему. Петр садится! Почему он сидит? Заткните этих гребаных собак! Они причиняют боль моим ушам!” - кричал он тому, что видел. Затем он задыхался так глубоко в непрерывной последовательности, что они думали, что он потеряет сознание, но он продолжал.

“Он раскладывает карты, ужасные карты, от которых его тошнит, но он продолжает откладывать их, пока собаки ищут его! Я вижу, как нацисты ищут, окликают друг друга, спускают собак на волю. Они называют эту женщину Гретой. Это... это ее имя. Грета! Она видит ногу Петра, когда отходит в сторону, торчащую из портала ”, - выдохнул Михаил сквозь пузырящуюся кровь на губах. Он закричал от боли, крича в воздух. Но его крики не отдавались эхом, вместо этого это звучало так, как будто его вопли дублировались в несколько слоев, а затем были безжизненной атмосферой.

“Иисус Христос! Мы должны убираться отсюда, Сэм!” - закричала Нина, вцепившись в руку своего друга и дергая его, чтобы он отошел, но он застыл в изумлении. Клубящийся туман поглотил их, но они все еще могли видеть друг друга.

“Держись, Нина!” - сказал он. “Я хочу это услышать”.

“Мы умрем здесь!” - кричала она.

Именно тогда Нина заметила, что Игоря нет.

“Она пустила стрелу ему в ногу! Pulling...it насквозь. Боже мой, я чувствую это! Сюда идут собаки! Петр! Собаки!” - вопила истеричная ясновидящая. “Он у них! Они держат его за ногу, протаскивают сквозь него, чтобы они могли его видеть. Женщина наступает на древко гарпунной стрелы, чтобы уложить Петра на землю и оставить его там для собак. Святое... ч-святое... к-к... они разрывают ему горло. Сука! Она пытается забрать карточки, но Петр отбрасывает их назад, и они исчезают в воздухе. Есть только несколько, которые она может видеть, и она их забирает. Сука! Петр разорван на куски. Он мертв, боже мой! Они жуют его плоть. Петр мертв, и женщина говорит мужчинам искать портал, но они не могут его найти. Она уходит с некоторыми карточками и оставляет тело позади. Как будто он какое-то гребаное животное ... нацистская сука. Грета!” Михаил кричал в тумане, но его слова потонули в подступающей рвоте, и он опустился на колени, чтобы его вырвало точно так же, как Петра.

Нина уткнулась лицом в грудь Сэма.

“Пожалуйста, Сэм! Можем ли мы выбраться отсюда? ” - умоляла она.

“Черт возьми, да”, - сурово ответил он и потянул ее за собой. Они оставили Михаила и Петру на тропинке и вернулись на дорогу, чтобы добраться до машины.

“Слава богу, туман рассеивается”, - прохрипел Сэм, пока они с трудом убегали от зловещего леса. Но когда туман рассеялся, не было ни солнечного света, ни дороги. Было темно, как в полночь, и они резко остановились. В тишине Сэм и Нина огляделись вокруг, цепляясь друг за друга.

“С-Сэм?” Нина запнулась. “Скажи мне, что я не сумасшедший. Ты видишь это?”

“Да”.

“Что, черт возьми, происходит?” - прошептала она.

“Я не знаю. Я полагаю, сейчас ночь?” ответил он, глядя на переплетенные ветви и упавшие мертвые деревья, которые он сфотографировал не более пятнадцати минут назад.

“Не бросай меня”, - сказала она, ее голос был полон истерии.

“Я не буду. Я не буду. Ты - единственная хорошая вещь в этой ситуации. Зачем мне оставлять тебя?” - сказал он, снова непреднамеренно раскрывая свои чувства к Нине в худшие времена.

Тем не менее, она приветствовала это, неподходящее время или нет.

Позади них в темноте что-то зашуршало. Как будто он знал, что должно было произойти, Сэм быстро зажал рукой рот Нины, когда она закричала. Они ничего не могли разглядеть, поэтому Сэм переключил свою камеру на видео и включил инфракрасную функцию.

“Ночное зрение”, - хвастался он.

“Я не уверена, что хочу видеть, что с нами в темноте”, - призналась она, ее дыхание дрожало, когда она говорила.

“Ну, мы должны посмотреть, как отсюда выбраться”, - объяснил он.

“Это серьезно морочит мне голову, Сэм. Это на самом деле превосходит все остальное дерьмо, которое, как я думала, довело меня до предела раньше ”, - она стиснула зубы в явной панике.

“Я знаю. Я тоже, поверь мне. Я надеюсь, что у нас просто какой-то осознанный кошмар из-за гашиша Михаила или что-то в этом роде ”, - ответил Сэм, стараясь сохранять хладнокровие, насколько мог. Он переключил экран на HD и пошел вперед, с каждым шагом тяжело волоча за собой маленькое тело Нины. По ее трясущемуся торсу он мог сказать, что она была абсолютно окаменевшей.

“Сэм, ты тоже это чувствуешь?” - прошептала она.

“Я чувствую так много всего, что тебе придется быть более конкретным”, - сказал он, в то время как серый квадрат экрана мерцал на его нахмуренном темном лбу.

“Как будто мы не одни. Как будто... как будто там тысяча людей, стоящих среди деревьев, и они продвигаются на шаг вперед каждый раз, когда мы это делаем, ” прохрипела она, впиваясь ногтями в его руку.

“Да. Это, я чувствую, ясно как день”, - он случайно пошутил и получил от нее еще один ухмылочный взгляд. “Извините”.

Они тащились вперед, пока не добрались до опушки деревьев, но вместо того, чтобы найти дорогу, с которой они пришли, где был припаркован микроавтобус, Сэм и Нина обнаружили, что продвинулись в противоположном направлении. Когда Сэм поднял экран, они увидели, что стоят на границе круга страха, в самом сердце леса с привидениями в Хойя-Бачу.

Глава 25 — Жестокая правда

“Что вы имеете в виду? Что случилось?” Хайнц взревел по телефону. Он не мог поверить в то, что услышал. Герр Мюллер пережил это испытание, но потерял двух своих сыновей. Хайнц-Карл Хеллер, когда-то подчиненный Мюллера в лейпцигской фракции местной милиции, попросил своего друга помочь ему найти и задержать этих людей, которые хотели причинить вред маленькому румынскому мальчику. Ему нужно было уничтожить их, не беспокоясь о том, что его жена удержит ребенка.

Но судьба распорядилась так, что старый фермер все еще оправлялся от серьезной травмы шеи и нескольких сломанных костей и порванных связок, полученных в результате многочасовых пыток.

“Мне, наконец, пришлось рассказать им, куда я отвез молодого человека в Веймаре. И я до сих пор не знаю, выжил ли он после их охоты. Последнее, что я слышал, моя дочь — она медсестра в больнице, куда мы доставили журналиста, — она поговорила с ним и сказала ему найти маленького мальчика. Это был последний раз, когда она его видела”, - сообщил герр Мюллер Хайнцу.

“Значит, этот персонаж Сэм Клив не был плохим человеком?” Спросил Хеллер.

“Нет. Хороший мальчик. Эти свиньи охотились за тем, что снимали, как они казнят четырех человек или что-то в этом роде ”, - ответил Мюллер.

“И ваша дочь сказала ему защищать мальчика”, - повторил Хеллер, просто чтобы убедиться, что он все понял правильно. Ситуация и ее новые изменения разрывали его на части. Его жена и пасынок, по-видимому, собирались убить человека, который должен был забрать Раду у них. На чью сторону он собирался встать? Беспризорник из Румынии, который зарабатывал на жизнь воровством? Как он мог встать на сторону незнакомца из Шотландии, который собирался выдать жену Хайнца властям за террористические акты и убийство? И с Игорем, помогающим ей, не меньше, это была отвратительная мысль о том, что они задумали. Но они были его семьей — почти три десятилетия.

Он не мог выбирать, хотя и знал, что одна сторона была злой, в погоне за властью, совсем как при старом режиме. После разговора с Мюллером Хайнц решил, что пока не будет принимать решения по поводу моральной головоломки.

Во-первых, он хотел убедиться, что Раду в безопасности. Затем он сам отправится в Румынию, чтобы найти этого Сэма Клива и, надеюсь, перехватить охотников за ним с помощью румынской секретной службы. Может быть, если бы он обратился к Кливу, тот не стал бы обвинять Грету в убийствах, даже свидетельствовать против людей, за которых она отвечает, чтобы уберечь ее от тюрьмы до конца ее жизни. По правде говоря, Хайнц действительно не знал, что он собирался делать, но он знал одно — он должен был быть там, чтобы остановить все убийства и бог знает, что еще они планировали для Раду. Он не мог понять, чего они хотели от мальчика.

“Хельга!” - позвал он экономку, выходя из кабинета, но ответа не последовало. Он позвонил снова, даже позвал кухарку, но она тоже не ответила. Было известно, что Грета давала своим сотрудникам выходной, когда чувствовала себя щедрой, и он пришел к такому выводу. Итак, он пошел проведать Раду. Хайнц собирался отвести мальчика в военную академию, где он мог бы приютить его до тех пор, пока тот не вернется из Румынии, пока все не уляжется.

Когда Хайнц вошел в комнату Раду, шторы были задернуты. Все, что он мог видеть, это очертания тела Раду под одеялами, но когда он откинул одеяло, то обнаружил мертвое тело своего повара. Хайнц отпрянул назад, его сердце взорвалось в груди при виде перерезанного горла миниатюрной пожилой женщины и ее когтистых рук, вцепившихся в постельное белье.

“Майн Готт”, - выдохнул он. Он знал, что экономке тоже не дали выходной. Но она пропала.

Хайнц метался по дому, зовя Раду и Грету. Он даже вел себя так, как будто ничего не случилось, чтобы она не подумала, что он знает, что она задумала. После того, как он проверил весь дом, он понял, что мальчик у нее. Но, к счастью, он знал, куда она направлялась, и он только надеялся, что сможет добраться туда раньше нее. Чтобы узнать, каким рейсом они полетят, он вернулся в ее офис и проверил ее компьютер. Он не смог найти заказанных билетов, поэтому предположил, что она улетит на своем частном самолете, предоставив ему путешествовать старомодным общественным способом.

Непрерывно ругаясь, он просмотрел ее файлы, чтобы увидеть, с чем он столкнулся. Хайнц был потрясен внезапным мерзким пробуждением, с которым ему пришлось столкнуться. Он чувствовал себя так, как будто весь его брак был ложью, как будто он был просто каким-то идиотом, которого она использовала, чтобы создать себе хороший образ стабильности и ценностей. Большой немец рыдал, просматривая ее оставшиеся файлы с фотографиями их отпуска, свадебными фотографиями и видеоклипами обо всех их приключениях с Игорем, когда он был моложе.

Вытирая слезы так быстро, как они продолжали набегать, закаленный мужчина воскликнул: “Почему Грета? Зачем тебе все это выбрасывать? У вас такая хорошая жизнь и ради богатства, или власти ... или…ради чего, во имя всего святого, ты вообще это делаешь? ” - закричал он, ударив сжатыми кулаками по столу. Под силой его кулаков дверца шкафа распахнулась, и оттуда выпала папка. Задыхаясь от своей печали, чувствуя себя полностью преданным в том, что переросло в кровавый кошмар, Хайнц-Карл Хеллер открыл папку и грубо пролистал листы. Все это были счета от врачей, брошюры о медицинской помощи, больничные банковские счета, обычная плата за проезд, на которую жертвовала его жена. Но потом он нашел отчет с ее именем и не смог удержаться, чтобы не прочитать.

Это было медицинское заключение, датированное несколькими месяцами ранее, в котором безвозвратно говорилось, что Грета быстро перешла к стадии c4N3M1 рака печени и что он распространился на ее поджелудочную железу. Хайнц-Карл горько плакал из-за внезапного крушения всего его мира. Это была не просто ужасающая новость о том, что его жена, его партнер и любовница на протяжении не менее четверти века, умирает, но, возможно, даже больше тот факт, что она внезапно стала для него не более чем незнакомкой. Хайнц-Карл чувствовал себя так, словно все эти годы жил в прекрасном сне в блаженном комфорте и доверии, в то время как за пределами его сна его жена и ее сын таились как кошмары бодрствующего мира, не давая ему уснуть.

Он вызвал охрану у ворот.

“Herr Heller?” сказал голос.

“Все в порядке? Заходил ли кто-нибудь в мое поместье, кого мы не знаем?” С опаской спросил Хайнц. Он хотел, чтобы охранник сказал, что кто-то это сделал, что кто-то, кого они никогда раньше не видели, вошел и убил повара Хеллера и, вероятно, их экономку тоже. Прежде всего, он просто не хотел знать, что его жена была убийцей, но глубоко внутри он знал, что ответит служба безопасности. Он знал, что это сделала она, как бы яростно он ни отрицал это в своем сердце. Если она могла так долго хранить от него столько секретов, это многое говорило о ее истинном характере, а такие непостоянные умы обычно склонны к убийствам.

“Нет, сэр. Только фрау Хеллер и малыш Раду ушли совсем недавно, но никто не входил в помещение, кроме вашей жены, когда она вернулась ранее, нет. И только она покинула помещение. Здесь не было никаких посторонних, сэр”, - доложил мужчина. Хайнц почувствовал, как его сердце разрывается от напряжения всего этого. Так внезапно, так жестоко его жизнь оборвалась навсегда.

“Спасибо тебе. Это все”, - сказал он своим самым спокойным тоном, несмотря на его огромную скорбь.

Он забронировал билет на самолет до Бухареста и собрал сумку на ночь, чтобы путешествовать налегке. Старому немцу не нужно было брать с собой какое-либо из своих оружий или винтовок для своей частной экскурсии. У него было много друзей в Восточной Европе со времен его службы в вермахте, людей с оружейными складами под домами и доступом к арсеналу в любое время. Они снабдили бы его всем, в чем он нуждался.

* * *

Хайнц-Карл Хеллер стоял у стойки регистрации авиакомпании Lufthansa со своей сумкой в руке. Его глаза были налиты кровью, а выражение лица серьезным, но он был полон решимости отбросить свой эмоциональный хаос в сторону и приступить к собственной спасательной миссии. Раду был в серьезной опасности, если Грета действительно так далеко зашла в своем безумии. Он понятия не имел, чего она хотела от мальчика, но полагал, что это должно было иметь какое-то отношение к ее решительному настоянию усыновить ребенка, когда они были в Румынии. В то время это был достаточно странный жест, подумал он, усыновлять ребенка из другой страны, который тебя ограбил, не меньше. Но теперь он знал, что для этого была какая-то тайная причина, детали которой он отчаянно хотел выяснить.

"Это займет слишком много времени", - подумал он, глядя на время отправления.

На свои собственные деньги, а не на деньги спонсоров или трастов, обычно доступных ему и его жене для их эксклюзивных путешествий, он зафрахтовал частный самолет, вместо этого отказавшись от поездки национальной авиакомпанией вместо срока. Он договорился с менеджером EuropAir Jet Rentals о бронировании в частном порядке и о том, что никакие квитанции или маршруты его полета не будут занесены в протокол. С его репутацией это было небольшое одолжение, которое стоило выполнить.

Однажды в самолете Хайнц был вынужден провести время в пути, размышляя о случившемся, и это было совсем не приятно. Хуже всего было то, что я не мог плакать. С тех пор, как он был ранним подростком, он не испытывал такого желания плакать, но, как обычно, ему пришлось подавить это желание под змеиной оболочкой своего образа. От таких крутых кожаных шкур, как он, ожидалось, что они будут контролировать ситуацию, знать, что делать, выполнять свой долг с точностью и эффективностью — им никогда не позволялось испытывать чувства. Это была самая сильная боль, которую Хайнц когда-либо испытывал, даже сильнее, чем когда его мать скончалась в борьбе с туберкулезом.

С разбитым сердцем он сидел, глядя из маленького иллюминатора самолета, когда они пролетали над Чешской Республикой. Он знал, что это за страна, столько раз пролетая над ней во время войны, не Второй мировой войны; другой войны, о которой никто не должен был знать после Второй мировой войны. Крупный немец не был уверен, что его больше огорчало - ухудшающееся здоровье его жены и надвигающаяся кончина или смертельный удар, который она нанесла ему своей ложью. Снова на ум пришел Сэм Клив, противник его любимой Греты. Был ли этот человек другом или врагом? Напрашивался вопрос, кем была его жена? Мог ли он отбросить свою измученную любовью верность и поступить правильно?

Слезы навернулись на его глаза, а грудь жгло от жала несправедливости. Наконец, он отодвинул свое сиденье ровно настолько, чтобы ему было удобно, и закрыл глаза. В его сердце было так много опасений и ярости, что он почти предвкушал, как уравновесит масштабы вопиющей несправедливости, которая теперь загрязняла его жизнь. С закрытыми глазами летный состав не стал бы его беспокоить, это была бы искусная маскировка для его плачущих глаз и потребности побыть одному, не опасаясь осуждения или яда, который накопился бы в его душе, если бы он не очистил ее.

Глава 26 — Размышления о славе

Кожа Раду была в огне. Его маленькое сердечко билось быстрее, чем поршень V8, когда он тяжело дышал под одеялом, в которое его завернула Грета. На верхней губе ребенка был волдырь, который, по-видимому, появился во время поездки на машине к самолету, но это было несколько часов назад, и теперь они были в безопасности в великом небе, где любому агенту противника потребовалась бы целая вечность, чтобы выследить их, и даже тогда, к тому времени, она бы сделала то, зачем пришла. Даже с теми немногими картами, которые у нее были, она, по крайней мере, смогла бы что-то сделать. Так же, как и накануне, когда она сама попробовала раздачу, ей удалось внести некоторые изменения в мельчайших масштабах. Но эти изменения всегда были коррумпированными, потому что она не была Дилером; и, возможно, ей в конце концов понадобилась вся колода, чтобы вызвать хаос, который она задумала.

“Держись, Шатц”, - сказала она Раду. Его слабое тело хрипело при каждом вдохе, в то время как его глаза сильно метались под венозными веками. Она задавалась вопросом, проснулся ли он или ему приснился кошмар. Мальчик никогда не должен был так заболеть. Надеюсь, он выйдет из этого состояния до того, как они доберутся до Клуж-Напоки. Без его здоровья и помощи он был непривычен к ней. На самом деле, если бы он погиб, она была бы следующей. Раду был ее единственным спасителем, единственным живым человеком, который мог успешно использовать карты.

“Еще коньяк, пожалуйста”, - улыбнулась она стюардессе, которая ответила улыбкой и кивком.

Со свежим алкоголем в бокале Грета Хеллер откинулась на спинку стула, почти молясь о том, чтобы провести последние часы в воздухе. Ее время было на исходе. Она хотела быть живой, чтобы увидеть перемены, которые пытались совершить ее наставники детства, последователи Генриха Гиммлера, Альфреда Розенберга и Германа Гернга. Возможно, ее подвиг даже превзойдет их амбиции, затмит ту самую задачу, с которой не справился Адольф Гитлер, когда "Черное солнце" было вынуждено временно распасться после Второй мировой войны. Она умрет героиней, мученицей за наследие Третьего рейха.

Раду, конечно, к сожалению, не получил бы никакой славы за свою кончину в процессе. В Новой расе не было места цыганам, боже упаси! Грета была благодарна за то, что ей удалось разложить несколько довольно слабых карт Таро, которые были у нее в распоряжении. Она никогда не предполагала, что расставит их как раз так, чтобы предсказать и привести к тому, что инцидент в пивном саду приведет к ней Раду.

Ей потребовалось бесчисленное количество различных раскладов и неудачных попыток, прежде чем ей удалось вытянуть карту Мальчика, чтобы судьба подтолкнула Раду к ней и ее партии. Грета знала, что неудачные попытки были пагубны для всех тех, кто будет вовлечен в великую тайную войну, но несколько d éj à vu из-за неуместной судьбы, восстановившей себя, были безвредны. Все, что ей сейчас было нужно, это найти Сэма Клива и позаботиться о нем и о уликах, которые у него были. С помощью ее сына Игоря можно было бы быстро обойти использование Раду для поиска остальных карточек.

Найти улики против нее и ее наемных адских псов в убийстве экспедиционной команды было бы большим грузом с ее плеч. Игорь не мог быть обременен убийством Сэма Клива, потому что ей нужно было, чтобы он оставался милым и уютным в святая святых Петры Кулич. Так что ей пришлось убить Сэма, чтобы связать концы с концами в этом деле. Затем она должна была найти Черное Таро. Незавершенные костюмы малефисенты не могли связать и представить весь масштаб существования, поэтому использование лишь нескольких из них не позволяло ей по-настоящему использовать свою черную магию. В конце концов, она не могла рассчитывать построить особняк всего из восьми кирпичей.

Ее мысли были заняты другим. Она некоторое время перебирала миллион тривиальных мыслей, прежде чем остановилась на Хайнце. Его лицо и его сущность появились из ниоткуда и поразили ее. Она все еще слышала, как он зовет по дому, бродит по коридорам, чтобы найти ее, прежде чем зайти в кабинет. Затем ее ладони заболели от воспоминания о корчащейся женщине, истекающей кровью, пока она заглушала свои отчаянные вопли. Грета никогда раньше не убивала никого из своих сотрудников. Это почти взволновало ее, но это было необходимо.

Хайнц был бы в порядке, убеждала она себя. Она действительно безумно любила его; в этом не было сомнений. Но ее приоритетами были власть, а не любовь. В конце концов, жениться было легко; даже быть любимым было до смешного легко для такой женщины, как Грета, — но сила позора, мученичества была вечной. Мир всегда был бы дураком для жертвенного героя.

"Это сработало для Христа, не так ли?" она улыбнулась про себя. Единственная разница заключалась в том, что она умрет на своих условиях, на троне с символом Черного Солнца над головой, похожим на ореол ворона, а в руке она будет держать Черное Таро, как скипетр.

‘Heinz-Karl Heller. Любовь всей моей жизни. Ты поймешь, не так ли? Из всех людей ты понимаешь важность доброго имени, сильного наследия. Ты из всех людей знаешь, каково это - служить интересам своих кумиров и наставников. Ты жесткий человек, мой дорогой. Ты стойкий и, черт возьми, почти непобедимый, мой могущественный Хайнц. Ни одна женщина не стоит твоего неустанного боевого духа и твоего львиного сердца. Даже я....Особенно не я.

Грета пила один напиток за другим, пока не почувствовала тошноту и головокружение — больше, чем обычно. Усталость подкосила ее, и ей пришлось уступить власти сна, благодарной за то, что это на мгновение приглушило мучительную боль, которая переросла ту грань, которую могли контролировать ее обезболивающие. До приземления в Румынии оставалось всего час или два, и Грета решила позволить забвению о сне охватить ее. Ей придется быть начеку, когда она достигнет эпицентра своей быстро приближающейся славы, и несколько часов отдыха были необходимы.

Из другого конца узкой роскошной каюты выглянул Раду, его веки были едва приоткрыты и скрыты длинными черными ресницами. Он ждал, пока Грета уснет, притворяясь, что ему гораздо хуже, чем было на самом деле, чтобы она оставила его в покое. Он больше не мог выносить ее контролирующую тиранию. Кто знал, как далеко она зайдет в этой карточной игре, которую она постоянно навязывала ему? Мальчику было больно отказываться от такой роскоши, не говоря уже о привилегиях, дарованных ему как члену семьи Хеллер, но эта женщина была чертовски сумасшедшей. То, что он увидел и пережил, находясь с ней, просто не стоило тех трофеев, которые ему достались.

Ненадолго вошла стюардесса. Когда она увидела, что оба пассажира спят, она значительно убавила освещение, чтобы позволить им спокойно проспать оставшуюся часть поездки. Самолет скользил по ночному небу над землей, спокойно спящей под облаками, которые образовали между ними барьер из ваты.

Поначалу слишком напуганный, чтобы пошевелиться, мальчик подождал несколько минут под безмятежное журчание струи.

Напротив него пьяная приемная мать из ада потеряла сознание, ее руки безвольно упали по бокам. Раду находил ее забавной теперь, когда она была безобидным трупом с пульсом. Между ее губами торчал кончик языка, вибрировавший каждый раз, когда ее дыхание проходило мимо и пробивалось под ее тяжелой верхней губой. Оно издавало звук пердежа, который Раду не мог игнорировать, как и большинство детей, и он изо всех сил старался сдержать свой искренний смех как можно тише.

Его тощее тело сотрясалось от приступа хихиканья, который появлялся у него с каждым ее пердежом, но ему удавалось держать это под контролем. Кроме того, она была слишком пьяна, чтобы даже почувствовать удар слева по лицу прямо сейчас.

Раду тихо встал и на цыпочках прошел по теплому, комфортабельному салону и нашел багаж Греты. На этот раз он решил передать ее кошелек, потому что она знала бы, если бы чего-то не хватало. Но она вряд ли сразу же проверит свой багаж. Он неусыпно наблюдал за ней, пока расстегивал молнию на первом чемодане.

Глава 27 — Глаза дьявола

Нина почувствовала странную дрожь в животе, хотя она не сдвинулась ни на дюйм с тех пор, как они подошли к краю круга. Странное покалывание началось всего несколько минут назад без предупреждения или причины. Она оглянулась, но все, что она могла видеть, были призраки танцующего тумана, потревоженные чем-то, движущимся между деревьями. Она быстро повернулась и, задыхаясь, посмотрела на круг.

“Просто стой спокойно, пока я пытаюсь разобраться в этом”, - сказал Сэм прямо рядом с ней. Она нашла огромное утешение в тепле его тела и мягком прикосновении его свитера к своему лицу, когда она прислонилась к нему.

“Ты тоже это чувствуешь?” - спросила она Сэма дрожащим шепотом, который был совсем не похож на обычное неповиновение Нины чему-либо вызывающему.

“Что чувствуешь?” - спросил он, не отрывая глаз от маленького светящегося черно-зеленого светодиодного экрана. Он продолжал водить объективом из стороны в сторону, следя за тем, чтобы охватить все пространство перед ними, чтобы кто—то - или что—то - не преследовало их.

“Что-то вроде глубокой звуковой волны заставляет мои внутренности вибрировать”, - она поморщилась, держась за живот.

“Да, я тоже это чувствую. Это похоже на энергетическое поле, которое движется или вращается по всей этой поляне. Что меня беспокоит в этом, так это то, что это противоречит моим эмоциям ”, - сказал он, впервые взглянув на Нину. “Или это просто мои эмоции издеваются надо мной?”

Сэм выглядел жутковато в тусклом свете, который сдерживал темный ад по милости разряжающейся батареи. Но Нина его не боялась. В зеленом сиянии его контуры казались призрачными, и на мгновение она представила, что Сэм был ангелом, если такие нелепые создания вообще существовали. За всю ее жизнь не было ни одного случая, чтобы она могла вспомнить, когда была так напугана, но его присутствие было ее спасением

“Я думаю, что это место находится в центре энергетического поля, вот и все”, - беспечно ответила она, надеясь, что Сэм попадется на ее уловку. Нина Гулд решила использовать научные объяснения, чтобы опровергнуть то, что ее пугало, независимо от того, были ли ее теории обоснованы или нет. Это помогло просто звучать уверенно в попытке убедить себя, что ее неверие было достаточно отталкивающим.

“Нина, ” сказал он, “ я никогда раньше не сталкивался с какой-либо электромагнитной силой, которая обостряла мои чувства. Прекрасно, удар под дых вполне мог быть инфразвуком или необычной магнитной активностью, но как вы объясните тот факт, что эта вихревая сила заставляет вас чувствовать, что сам дьявол засовывает руку вам в задницу? Не знаю, как вы, но я сейчас чертовски напуган ”.

Это было именно то, что, как надеялась Нина, Сэм не признает, особенно когда она отказалась.

“Знаешь, Сэм Клив, иногда мне действительно не нравится твоя грубая честность. Боже мой, неужели ты можешь просто не солгать один раз, ради моих чувств?” она громко заскулила, отступая назад, уперев руку в бедро, чтобы обратиться к нему лицом к лицу. Сэм испытал облегчение, увидев, что в нем все еще осталось что-то от старой стервозной Нины, и он счел это очень полезным, чтобы отвлечься от постепенно нарастающего ужаса, который охватил его на его пути.

“Извини”, - ответил он, обращаясь скорее к ней, чем к своему окружению. Она была замечательным развлечением, которому он хотел бы уделять больше времени, но он должен был найти способ вернуться для них, прежде чем центробежная сила мертвого круга втянет их внутрь. Он снова направил камеру на лес позади них, чтобы найти признаки тропинки между искривленными стволами. Сэм почувствовал, как миниатюрная красотка рядом с ним крепко обхватила его свободную руку, и это его успокоило.

Ветер завывал в кронах деревьев, но как только он достиг их двоих, он полностью утратил голос и превратился в ошеломляющую тишину, которая заставила бы демона усомниться. Что было хуже? Лес с привидениями, где день в одно мгновение становился ночью, а люди растворялись в воздухе, сделав шаг вперед, или плоская местность, где никогда ничего не росло, которая служила плитой для страха, всасывая любое кричащее существо вместе с эмоциями и дыханием, чтобы подпитывать его силу?

На маленьком квадратном экране Сэм увидел что-то за пеленой тумана. Один, затем два, они появились в поле зрения из-за деревьев дальше. Он выпрямился, чтобы сосредоточиться.

“Что, Сэм?” Спросила Нина, уткнувшись в его бицепс.

“Подожди”, - быстро сказал он. “Шшш, позволь мне просто убедиться в том, что происходит”.

Внезапно и Сэм, и Нина почувствовали, что ледяной ветер стих. Прежде будоражившее их волосы, теперь оно просто умерло, оставив их волосы неподвижными, а кожу - нетронутой его лаской. Но теперь вокруг двух друзей был другой холод. Мертвый холод. Холод мертвого места, похожего на холодильную камеру скотобойни, где вокруг висели только мертвые твари и воняло, как в трюме с холодными стальными крюками. Да, они оба чувствовали это — хватку надвигающейся угрозы, в которой они болтались, как туши, ожидающие ножа мясника.

“Сэм, я чертовски напуган до усрачки. Клянусь Богом, я собираюсь сесть сбившейся в кучу и просто не двигаться ”, - прошептала она резким хрипом, который звучал очень похоже на поражение и ярость.

“Стой спокойно”, - прошептал он, не двигаясь. Это нисколько не помогло ей почувствовать себя в безопасности. Когда Сэм сосредотачивался на чем-то, это никогда не было ложной тревогой.

Он увидел, как оно медленно перемещается слева направо, приближаясь все ближе к тому месту, где они стояли. Позади них пустой круг, сердце Хойя-Бачу, гудел, как кондиционер тихой летней ночью. Вместе с ним пришла легкая дрожь, легкая пульсация различной силы в его течении. Сила тянула их, приглашая уйти из опасного леса навстречу опасности другого рода.

“На что ты смотришь?” Сказала Нина вслух.

“Нина!” - рявкнул он, нахмурившись. Она хотела ответа, и она бросила бы ему вызов за это.

“Скажи мне!”

“Смотрите!” - нетерпеливо сказал он и указал вперед, немного влево, где два фонарика пронзали темноту. Нина наклонилась вперед и увидела два огонька, прыгающих между деревьями.

“Может быть, это Петра и Михаил”, - выдохнула она, слегка шлепнув его по руке, чтобы подстегнуть.

“Подожди. Чем это не они? Что, если это банда браконьеров или что-то в этомроде? Они убьют нас просто за то, что мы здесь. Это Румыния, Нина. Эти парни суеверны и круты”, - напомнил он ей.

“Браконьеры”, - повторила она. “Браконьерство в чем? Сухостой? В этом лесу не может быть никакой дичи. Здесь никто не живет. Повсюду тихо и бесплодно”, - утверждала она.

“И все же я не доверяю никому или чему-либо, чего не могу видеть”, - настаивал он.

“Что ж, в таком случае, мы находимся в эпицентре недоверия, приятель”, - сказала она с важным видом, скрестив руки. Ее фирменная свирепость сослужила ей хорошую службу, потому что боевой огонь согревал ее и придавал сил, когда холод давил на нее. На самом деле, Нина на мгновение забыла, что ей страшно, но только до тех пор, пока не увидела, как огни меняют цвет.

“Ммм...” она снова схватила Сэма за руку.

“Я видел это”, - быстро прошептал он, задыхаясь от собственных предчувствий. Сэм присел на корточки, потянув за собой Нину, чтобы они могли скрыть свое присутствие за большими камнями и кустарником между ними и усыпанной листьями тропинкой, где огни приближались.

Два фонаря двигались шатким движением, точно так же, как если бы их держали люди, идущие по неровной местности.

“Я не знаю, что бы я предпочел, ” тихо сказал Сэм ей на ухо, “ Плохих парней с криминальными наклонностями или призраков из другого измерения”.

Нина бросила на него острый взгляд, и он понял, что снова сказал что-то не то.

“Что я сказал?” - невинно спросил он.

“Призраки. Не говори такого дерьма, пока я не окажусь в гостиничном номере в большом городе с упаковкой пива и сигаретой, ” усмехнулась она. Сэм не мог не улыбнуться.

“Да, я бы сейчас тоже убил за сигарету”, - он улыбнулся и игриво провел рукой по ее голове. Нина покачала головой и усмехнулась. Почему так получилось, что они двое были в основном одни, когда им нужно было сосредоточиться на других вещах? Почему он не мог прикоснуться к ней, когда они находятся не в опасности, угрожающей жизни, а в уединенном монастыре, где у них было время друг для друга?

К этому времени огни почти достигли их, но клубящийся туман скрывал все остальное. Ее пальцы сжались вокруг его руки, когда они приблизились, теперь они были ярко-оранжевого цвета. Только когда они оказались в двух шагах, стало ясно, что происходит. Сэм инстинктивно зажал рукой рот Нины, потому что знал, что она захнычет от страха при виде огненных шаров, которые горели с такой сдержанностью, которая бросала вызов науке. Языки пламени не хлестали вверх, как предполагалось, а оставались в сферическом движении, которое вращалось вокруг того ядра, которое удерживало их неподвижными. Глаза Нины расширились, когда пылающие шары бесшумно пронеслись над ними. Огненные огни были немыми, как будто Сэм и Нина наблюдали за ними с другой стороны окна.

Нина неудержимо дрожала под рукой Сэма, но он не осмеливался сейчас произнести ни слова.

Шары медленно опускались к перепуганным наблюдателям, не оставляя им другого выбора, кроме как оставаться мертвыми в их пойманном состоянии. Сэм чувствовал вибрацию крика Нины на своей ладони, когда огненные шары освещали их искаженные ужасом лица. Закрыв глаза, Нина представила, каково это будет в момент контакта. Было бы сильно больно? Будет ли это холодно и быстро или это опалит ее волосы на голове? Она пожалела, что не рассказала Сэму о своих чувствах раз и навсегда — просто вышла и сказала это. Единственным утешением было умереть в объятиях своей лучшей подруги. Это она могла бы использовать, чтобы справиться с тем, что будет дальше.

Сэм закрыл глаза, когда языки пламени коснулись его кожи, но он не почувствовал никаких ощущений от них. Не было ни тепла, ни холода, ни запаха, ни звука. Его страх утих, как всплеск воды в озере. Открыв глаза, Сэм увидел самую невероятную вещь, которую его скептические глаза когда-либо видели за всю его жизнь. Огонь пролился на его лицо и ослепил его, так что ему пришлось прикрыть глаза рукой как козырьком. Он посмотрел на Нину рядом с ним, и она делала то же самое, прикрывая лицо от резкого света.

“Какого хрена?” она выдохнула. Ее голос дрожал от шока и неверия. “Что, черт возьми, только что произошло, Сэм?” Теперь она была на грани истерики, и он притянул ее к себе, чтобы успокоить. Три извилистые тени заслонили солнце над ними, позволив Нине и Сэму нормально открыть глаза.

Глава 28 — Ночь огня

“Что, черт возьми, вы делаете на земле, друзья мои?” Спросил Стефан. Их гид был удивлен. Он протянул руку, чтобы поднять их, но журналист и историк сидели, сбитые с толку, в тени, отбрасываемой их товарищами.

“Ты знаешь, что можешь ослепнуть, глядя вот так на солнце”, - предупредил Михаил, гася свой кривой косяк о землю на тропинке. Он выглядел абсолютно измученным. Под его глазами залегли темные круги, а руки дрожали. Позади него стояла профессор Кулич, выглядевшая серьезной и расстроенной, но она помогла Нине подняться на ноги и поддерживала ее в вертикальном положении, пока та отряхивала одежду.

“Ты в порядке, Нина?” - спросила она вполголоса, не из-за какой-то секретности, а потому, что просто слишком устала, чтобы взбодриться.

“Петра,” вздохнула Нина, “ты никогда не поверишь, что мы с Сэмом пережили. Истории об этом месте правдивы ”.

“Что ж, ты должна рассказать мне все о своем опыте, но сначала мы должны вернуться в Клуж до темноты”, - сказала она Нине. Сэм повернулся и посмотрел на профессора, озадаченно нахмурившись.

“Что вы имеете в виду, пока не стемнело?” - спросил он.

“Ты же не хочешь, чтобы нас застукали здесь ночью, друг мой”, - вмешался Стефан, сосредоточившись на чистке ногтей карманным ножом.

“Нет, я это знаю! Просто я думал, что это ...” Хмурый взгляд Сэма стал глубже, темнее по мере того, как его слова запаздывали — и он посмотрел на Нину, чье лицо было таким же перекошенным от изумления: “... Я думал ...” - выдавил он, но больше ничего не вышло.

“... это было завтра”, - добавила Нина в том же трансовом осознании.

Солнце начало опускаться за ветви жутких верхушек деревьев, и быстро приближались сумерки. Внезапно поднялся ветер, и все они услышали голоса нескольких местных жителей, проходящих под навесом над широкой тропой, где Сэм и Нина нашли круг прошлой ночью — или сегодняшней ночью? Двое мужчин и три женщины шли пешком и громко говорили по-румынски, когда возвращались на стоянку.

“Они сказали, дьявольский глаз сегодня,” сказал Стефан иностранцами в его компании.

“О, тогда давай убираться отсюда, пока он нас не увидел”, - саркастически предложила Нина.

“Опять”.

Сэм говорил очень тихо, не в свою очередь, но они все его услышали.

“Опять?” Спросила Петра.

“Глаза дьявола”, - слегка невнятно произнес Сэм, - “Я думаю, мы видели их прошлой ночью”.

“Сегодня вечером”, - равнодушно заметил Михаил, как будто физика шиворот-навыворот была здесь обычным делом. “Ты был здесь сегодня вечером”.

Петра нахмурилась, становясь все более нетерпимой ко всем, кто говорит на каком-то тайном коде. Она чувствовала себя единственной, кто не получил того, за чем пришел, в то время как у всех них было какое-то испытание или откровение.

“О чем вы все говорите?” - рявкнула она. “Я хочу знать прямо сейчас. Мой помощник пропал. Двое моих друзей из Шотландии растворяются в воздухе на десять минут, и они думают, что это завтра. Я не знаю ничего, кроме имени женщины, которая убила вора, обокравшего мою семью, и все же я понятия не имею, с чего начать поиски колоды. А теперь, ради всего святого, кто-нибудь, скажите мне что-нибудь, или я увольняю вас всех прямо сейчас!”

Остальные на мгновение замолчали, переглядываясь, как школьники перед устной презентацией, никто из них не хотел начинать первым, опасаясь вызвать неудовольствие учителя.

“Сэм и я, когда мы исчезли, ” наконец начала Нина, - попали в другую ... Боже, я даже не знаю, как это выразить…Я просто выйду и скажу это, Петра. Мы шли глубокой ночью. Вот. Прямо здесь, но не прямо тогда”.

“Ты вошел в полночь”, - повторила Петра. Ошеломленная, она повернулась к Михаилу и Стефану, ее рот открылся от недоверия. “Промежуток времени? Нет, скачок во времени, а затем возврат в настоящее время? ” - спросила она. “Как это вообще возможно?”

“Это Хойя Бачу, профессор”, - подтвердил Михаил повышенным голосом, в котором звучало "Я же вам говорил". “Это Румынский Бермудский треугольник”.

“Мы думаем, что этот район заряжен электромагнитными силами, Петра. Может быть, это часть странной системы Земли, где физика вступает в противоречие с логикой ”, - предположила Нина.

“Я думаю, это как червоточина в космосе”, - присоединился Сэм, все еще звучащий пугающе опустошенным. Нина кивнула: “Каким-то образом это место является порталом или слиянием магнитных полей, которое вызывает коллапс или разрыв в нашем измерении, позволяя людям перемещаться прямо в другой пространственно-временной континуум! Господи, люди, это потрясающе! Вы знаете, что мы могли бы исследовать здесь на научном уровне?”

Внезапно Нина больше восхитилась лесом, чем ужасом, от которого она съежилась в другое время. Сэм прислонился к дереву, чтобы поддержать свое вялое тело.

“Не надо”. Михаил скрестил руки на груди. Он наклонился к иностранному оператору и подумал, не дать ли ему какой-нибудь дельный совет из своего совсем недавнего опыта. “Не прислоняйся к дереву, мой друг. Плохая репутация случается, когда ты так поступаешь ”.

"Плохая репутация?’Сэм задумался, пытаясь снова встать. Он вспомнил, как рука Михаила исчезла, когда он оперся на сундук. ‘О! Плохое дерьмо. Конечно!"

“И глаза дьявола”, - напомнил Сэм Нине. “Мы видели плавающие огненные шары, я вас не обосру”, - сказал он остальным. “Я думаю, что это глаза дьявола, о которых говорили местные жители, Михаил”.

Михаил кивнул в знак согласия после того, как ему потребовалось время, чтобы обдумать это в своей голове.

“Хорошо”, - сказала Петра. “Тогда как вы это объясните?”

Нина пожала плечами. Сэм покачал головой. Стефан и Михаил не имели никаких научных знаний вообще. Они просто выглядели рассеянными.

“Все, что я знаю, это то, что ожидается, что их увидят здесь сегодня вечером, и мы их увидели”, - объяснила Нина, - “Так что Сэм и я, должно быть, шагнули в будущее, верно?”

“Я все еще не знаю, где найти карточки, кроме как у немки по имени Грета”, - заныла Петра Кулич. “Отлично. Немка по имени Грета. Это сужает круг поисков”, - усмехнулась она с огромным разочарованием.

Петра решила воспользоваться предложением Стефана провести ночь с его семьей прямо на внешней границе Меры, одной из деревень в Бачу.

Она сообщила о пропаже Игоря в то, что служило местным полицейским участком, где никто из неопрятных офицеров не выглядел особенно удивленным. Она была потрясена их беззаботным и небрежным способом получения от нее информации, как будто они делали это миллион раз до этого. Один за другим дежурный сержант — это было бы его настоящим титулом, если бы он не был жирным и негигиеничным мужчиной в просторной рубашке с форменными брюками — бормотал ей вопросы, в то время как Стефан переводил.

В машине Сэм и Нина сидели и ждали. Оба были явно измотаны, и они сидели, привалившись друг к другу, слушая радио, которое Стефан оставил включенным для них, хотя они не понимали ни слова, а музыка была более отстойной, чем плохой прием. Если не считать потрескивания AM-частоты, стояла мертвая тишина. Им двоим не нужно было разговаривать. Они оба все еще были в шоке от странного и ужасающего испытания, которое им пришлось пережить, каждый знал, что чувствует другой.

Внезапно Нина сказала: “Как ты думаешь, мы попали в другую временную петлю из-за того, что странный лес оказался какой-то червоточиной, или ты ...” Она вздохнула и толкнула Сэма, чтобы посмотреть, проснулся ли он. Он посмотрел на нее в ожидании, поэтому она продолжила. “Возможно, это могла быть та колода?”

“Что вы имеете в виду?” он спросил. Он переместился так, чтобы иметь возможность смотреть ей в лицо должным образом.

“Если эта колода карт действительно может изменить ход событий, повергнув мир в d & # 233; j & # 224; vu, в временной провал, временную петлю, что угодно, - сказала она, - не думаешь ли ты, что, возможно, именно это и произошло с нами? Может ли быть так, что кто-то, тот же самый кто-то, кто заставлял нас переживать заново до того, как мы пришли сюда, делал это снова? Может быть, они использовали карты, и именно поэтому мы оказались .... боже, я не могу поверить в то, что говорю here...in будущее, прежде чем вернуться через дыру в то короткое время, когда нас не было здесь, на этой стороне ”.

Сэм посмотрел на нее. Он ничего не сказал, его лицо не изменилось, и в течение долгой паузы он просто смотрел на нее.

“Ради всего святого, Сэм!” - внезапно закричала она, снова толкая его, просто чтобы увидеть, как он выходит из своего статичного состояния. Он улыбнулся.

“Извините, я на секунду задержался во времени”.

Нине было не до смеха. Ее темные глаза мерцали страстным раздражением, и он приветствовал ее знакомый взгляд угрозы.

“Послушай, это звучит в лучшем случае нелепо, но если бы такое было вообще возможно, то как, черт возьми, то, что они сделали, повлияло бы только на нас; только на тебя и меня, девочка? Как бы этот человек изолировал нас и почему? Я действительно думаю, что это натяжка, Нина ”, - ответил он.

Она немного подумала. Сэм был прав. С научной точки зрения или даже с точки зрения отдаленно возможной физики это оставалось абсурдом. Неважно, как она его бросала, какие бы космические компоненты мир еще не открыл, они все еще не могли объяснить, как колода карт может ускорять или замедлять время. От этого у нее разболелась голова, от этого странного суеверия, основанного в тайниках древности и эзотерических вычислений.

“Да, допустим, ты прав”, - вздохнула она. “Почему мы так чертовски устали?”

“Мы продвинулись вперед во времени на несколько часов. По сути, мы прожили несколько дополнительных часов в рамках дневной нормы. Господи, о чем я говорю?” он нахмурился, все еще разрываясь между тем, что, как он знал, происходило на самом деле, и тем, что его логика одновременно отвергала как ошибочное. Он не мог поверить своим собственным словам, своим собственным мыслям, но другого восприятия не было.

“Я знаю. И я думал, что я сошел с ума, когда все это отсталое дерьмо начало происходить со мной. Я думал, что это токсины в моем теле разрушают мои чувства ... и мой рассудок. Некоторые побочные эффекты вполне могли быть следствием всего этого извращенного восприятия, понимаешь? ” - пробормотала она, роясь в мусоре на полу и дверных карманах минивэна.

“Что ты ищешь?” он спросил.

Нина перестала копаться и занялась чем-то в укрытии своего сундука. Сэм услышал щелкающий звук, а затем, когда она повернулась к нему, он вскрикнул от восторга. У Нины между губами был зажат косяк.

“Одно из золота Михаила?” - спросил он, и она кивнула, с удовлетворением затянувшись клубом дыма.

“Благослови тебя господь, Михаил Око!” Сэм прокричал в своем лучшем исполнении евангелиста. Нина улыбнулась и передала ему перекушенный косяк. “Итак, как ты себя чувствуешь? Я имею в виду, что лечение мышьяком издевается над тобой и тому подобное, в то время как ты все еще достаточно жесткая и упрямая, чтобы пойти и подвергнуть себя риску, ” спросил Сэм Нину.

Это напомнило ей, что она не чувствовала никакой слабости или жжения, как обычно. На самом деле, она совершенно забыла о своей покрытой шрамами руке и смертельном соединении, которое упрямо сидело в ее плоти.

“Подождите минутку!” - воскликнула она. Она села и закатала рукав, где на импровизированной повязке все еще были закреплены травы, которые жена Михаила наложила для нее. Из-под окаймления ее длинного рукава выглядывал носовой платок, и Нина с осторожным волнением оттягивала его назад, пока не показался ужасный круглый шрам. Но оно было менее воспаленным, когда она вытерла последние измельченные травы, и темно-бордовый рубец превратился в здоровый розовый внутри синяка, который окружал грубые рваные раны. У Нины отвисла челюсть, когда она медленно подняла глаза на Сэма. Его большие темные глаза сузились от теплоты, а губы изогнулись в улыбке.

“Ни за что”, - выдохнула она. “Эта цыпочка - гений! Я должен знать, что это за вещество!”

“Какая цыпочка?” он спросил.

“Жена Михаила. Она надела это…со слюной”, - она вздернула нос, и Сэм усмехнулся тому, как мило выглядела Нина, когда ей было противно. “Это потрясающе, Сэм. Ты понимаешь, что с этим материалом мне никогда больше не пришлось бы подвергаться камере пыток клиники и доктору Смерти!” Нина завопила, как школьница, и бросилась вперед, чтобы обнять Сэма. Ей было все равно, что он думает, что он об этом думает, потому что он, вероятно, был бы прав в любом случае. Не испытывая боли и видя, как заживает ее рука после мысли, что ее придется ампутировать, Нина была по-настоящему в восторге.

Сэм крепко держал ее, пока она визжала от ликования. Но он не отпустил ее, как только прошел первоначальный трепет; и она не возражала. Их смех затих, и единственным звуком, оставшимся за помехами радио, было их дыхание. Сэм так отчаянно хотел поцеловать ее. Он почувствовал, как изящные пальцы Нины мягко погрузились глубже в его кожу, когда она подняла подбородок, чтобы найти его губы. Сердце Сэма сильно подпрыгнуло, когда дыхание Нины коснулось кожи под его щетиной и согрело рот. Не задумываясь, словно инстинктивно, губы Сэма приоткрылись, чтобы впитать губы Нины. Его рука обхватила ее подбородок, когда их губы на мгновение сомкнулись, прежде чем дверца машины со стороны водителя с лязгом открылась и вырвала их из сладкого бреда.

Петра забралась на пассажирское сиденье, когда автомобиль с ревом ожил, в то время как Стефан смотрел на Сэма и Нину в зеркало заднего вида.

“Вам двоим нужна кровать!” - заметил он.

“Что?” Нина нахмурилась, в то время как Сэм одновременно воскликнул: “Простите?”

Очевидно, что они все еще находились в другом состоянии ума.

“Ты полностью... обосрался!” Стефан сказал. “Вам обоим нужно лечь в постель и отоспаться после лесных бед, а?”

Сэм и Нина с облегчением посмотрели на его разъяснение и чересчур рьяно согласились с советом своего гида, когда машина отъехала от маленькой покосившейся полицейской будки. Был уже далеко за вечер, и они выключили грязный фонарь на крыше фургона, когда он начал двигаться по ухабистой дороге в сторону коммуны, где жила семья Стефана.

Глава 29 — Полный круг

Когда самолет Греты приземлился в Клуже, она уже подготовила свое путешествие в лес Бачу. За полчаса до прибытия в пункт назначения экипаж накормил небольшим ужином ее и ее приемного сына. Мальчик выглядел лучше, чем накануне, но у бортпроводников были сомнения по поводу состояния здоровья мальчика, особенно после того, как они узнали, что его мать не собиралась везти его к врачу, а вместо этого попросила взять напрокат машину, чтобы поехать прямо в коммуны Бачу, чтобы встретиться там со своим другим сыном.

Какими бы серьезными ни были их опасения, им платили за то, чтобы они заткнулись и служили. Мальчик был не таким бледным, как накануне, и у него даже появился некоторый аппетит сегодня. Грета разбудила его, когда они пересекали границу, и велела ему одеться потеплее. У нее раскалывалась голова от сливовицы и коньяка, в которых она утопилась во время более спокойной части полета, и это только ухудшило ее состояние здоровья. Радостное возбуждение от того, что она наконец достигла последнего этапа своего длинного плана рисования, побуждало ее двигаться вперед, несмотря на опустошающую боль, которую она постоянно испытывала.

“Пойдем, милый”, - сказала она Раду, когда он неуклюже завязывал шнурки на ботинках, “мы можем позавтракать в городе, а затем отправимся исследовать красивые места вокруг твоего города”.

Раду улыбнулся, хотя он все еще казался ей ужасно слабым.

“Я говорила тебе, что привезу тебя в гости в твою страну”, - улыбнулась она, но он мог видеть истерический порыв за ее бесплодным взглядом.

Раду был достаточно умен, чтобы подыграть. В конце концов, у него был собственный план, и он был далеко не так робок, как притворялся. Он не смог бы так долго продержаться на улицах в одиночестве, будучи легковерным и наивным. Грета всегда позволяла ему одеваться самостоятельно, что было удачей для хитрого ребенка. Раду позаботился о том, во что он был одет. Вместо своей более официальной новой одежды он предпочел надеть более прочные спортивные ботинки и свободные джинсы. Ветровка и шарф красиво завершали его ансамбль, и хотя его немецкая мачеха считала, что он одет немного тепловато, она винила в этом его болезненное состояние, в котором он находился, и его привычку к холодной погоде в Румынии в это время года.

Когда они вышли из самолета, Раду почувствовал, как его захлестнула новая жизнь. По-своему, по-детски, он знал, что время, проведенное с Хеллерами, было не более чем приключением. Время, которое он провел там, вещи, которые он приобрел, и друзья, которых он завел, были составляющими того, о чем ему рассказывала его настоящая мама. Она всегда читала ему проповеди о том, как видеть знаки, которые посылает ему судьба, но он никогда не понимал всего этого, пока две минуты назад не сошел с самолета. Его мать повторяла это снова и снова, даже когда он подслушал ее разговор с другими взрослыми.

‘Если ты будешь держать глаза закрытыми, ты никогда не останешься на пути своей судьбы. Слепой не видит маяков".

Просто так, она всегда это говорила. В то время он думал, что это просто какая-то причудливая цитата, которая произвела на нее впечатление, и надеялся показаться более чем мудрым, обронив ее в разговоре, но теперь ему стало ясно. Стоя на пороге трапа, он оглядел аэропорт и вдохнул вид своей родины. Его легкие наполнились его наследием и его целью. Это был клинок, который мгновенно перерезал нити его порабощения, и он снова почувствовал, как его зовет свобода. Цитата его матери запала в его взволнованное маленькое сердечко, и тогда он понял, что может видеть маяки.

Ему пришлось пережить все эти инциденты, заявить о победе во всех этих испытаниях. Только благодаря этой цепочке событий, которые изначально пустили под откос его повседневное существование, он мог узнать, что он должен был делать, кем должен быть в своей собственной стране рождения. Все это было уместно и служило для того, чтобы обучить его как раз тем вопросам и предметам, которые были ему нужны, чтобы вооружить его для того, что должно было произойти.

Конечно, мальчик не знал, почему Грета была так непреклонна в том, чтобы он научился рассказывать истории с помощью карточек с картинками, но что-то в этой практике казалось неправильным. Все, что касалось этого, оставляло неприятный привкус у него во рту. В краже еды не было ничего плохого. Это не было преступлением, когда он снимал одежду с оставленных без присмотра веревок для стирки, когда холод заставил его отчаянно нуждаться в пальто или свитере. Это был даже прошлый грех, подумал он. Ничто никогда не заставляло его чувствовать себя так близко к дьяволу, как тогда, когда он сочинял истории с картами, когда рука страха сжимала его мозг и превращала его чувства в злобу.

Его покойная мать никогда бы не позволила таким темным вещам расстраивать его или делать больным, нет. Она бы откровенно избегала их и прогнала прочь. Он точно знал, что его настоящая мать защитила бы его от чего-то неправильного, и поэтому он мог предположить, что то, что допустила Грета, было признаком того, что она не была хорошей матерью.

На самом деле, она не только не защитила его от черной желчи, которая отравляла его душу, когда он вытягивал каждую карту, но и намеренно осквернила его ею. Это была не материнская любовь, и он не хотел ничего из этого — она убила бы его, прежде чем он стал подростком. Нет, Раду знал, что эта женщина использовала его для какой-то зловещей цели, чтобы извлечь выгоду для себя, и что это было слишком опасно, чтобы в это ввязываться, даже несмотря на все льготы, которые предлагали Хеллеры.

В аэропорту Аврама Янко было шумно под серым утренним небом, и Раду вдыхал знакомый воздух, когда шел рука об руку со своей немецкой мачехой. Было чудесно вернуться в место, которое он так хорошо знал, где он знал гораздо больше, чем Грета, и мог легко сбежать от нее, если понадобится. Она была особенно тихой этим утром, но он решил не сбивать ее с толку и не привлекать ненужного внимания к тому факту, что он не так болен, как хотел, чтобы она поверила. Его слабость дала ему больше времени, и по ее реакции каждый раз, когда он кашлял или выглядел так, будто его вот-вот вырвет, он мог сказать, что он нужен ей здоровым для того, что она запланировала. В одном случае Раду подумал, что Грета, возможно, планировала продать его, но тогда он не мог понять, как это может сочетаться с созданием карточных историй.

Ее пальцы в кожаных перчатках, казалось, крепче сжали его руку, чем обычно, как будто она была чем-то взволнована или нервничала. Почему она так спешила?

“Поторопись, дорогой”, - сказала она легким тоном, который несколько успокоил его, когда они в спешке вошли в секцию выдачи багажа.

“Фрау Хеллер, ” мягко сказал он, “ почему вы так спешите? Я плохо себя чувствую, и мне больно, когда мне приходится идти так быстро ”.

Раду хорошо разбирался в психологических манипуляциях, используя свой возраст для достижения оптимального успеха. На улицах он рано узнал, что игра на боли или травме часто приносила ему гораздо больше, чем попрошайничество или жалость.

“О, милая, я просто хочу добраться до гостевого дома как можно скорее, чтобы мы могли оставить там наш багаж и отправиться исследовать лес! Я слышала, что они очень красивые”, - улыбнулась она, стараясь звучать как можно более восторженно. “Я знаю, тебе немного не по себе, но, эй, как только мы позавтракаем, ты почувствуешь себя намного лучше, я обещаю”.

Ребенок улыбнулся под маской своего сожалеющего отца. Была подготовлена почва для того, чтобы она подумала, что он все еще слаб, и это дало бы ему больше времени, чтобы придумать, как сбежать от нее. Грета взяла напрокат машину в аэропорту, и они поехали по шоссе E576 в Клуж в гробовом молчании. Он посмотрел на нее. Она была далеко в своих мыслях и даже не заметила его пристального взгляда, устремив глаза прямо перед собой. Грета время от времени поглядывала на спидометр, чтобы убедиться, что не превысила скорость, рискуя быть замеченной. Никто не мог знать, что она и Раду были здесь. Вообще никто!

Когда они въехали в старый город Клуж, она подмигнула Раду: “Время для хорошего завтрака!”

“И дезертировать?” он улыбнулся.

“Абсолютно”, - сказала она, но он заметил, как плотно ее черные кожаные перчатки натянулись на костяшках пальцев, когда она вцепилась в руль.

Раду испытывал смешанные чувства, когда смотрел из окна машины на знакомые здания, хотя он почти никогда раньше не бывал в старом городе. Это был все тот же город, те же здания и люди, что и тогда, когда он уезжал. Теперь он в безопасности сидел в машине, не меньше, и все, что он хотел, было у него под рукой. Но как раз перед тем, как ему захотелось позлорадствовать им в лицо, равнодушным паразитам, которые обращались с ним как с отбросами пруда, он понял, что при всех привилегиях, которые у него были, самой важной привилегией из всех была жажда свободы. Сразу же его вернули к его плану побега, и чувство возбужденной паники охватило мальчика. Он собирался отказаться от столь многого навсегда, но он был бы вне опасности от очень черствой леди, которая проявляла гораздо больше недоброжелательности, чем, по ее мнению, могла скрыть.

Он задавался вопросом, где герр Хеллер и о чем он, должно быть, думает. Как раз тогда, когда они с Хайнцем наконец поладили, они расстались, и он так привязался к сварливому старому немцу с хорошо скрытым чувством юмора. На мгновение Раду ощутил приступ боли, которую, как он помнил, испытывал после смерти матери, тоску по дому, но не по месту, а по человеку. Теперь он чувствовал это к Хайнцу-Карлу Хеллеру, самому близкому человеку на отцовской почве, которого он когда-либо знал.

Над шпилями старых зданий и соборов облака опускались все ниже, распутываясь у своего основания, высвобождая странные концы белой шерсти тумана. Оно упало ровно настолько, чтобы скрыть кончики возвышающихся черепичных и железных наконечников, и Раду представил, как облака плачут о болезненном проникновении в острые крыши.

“Вот мы и пришли”, - внезапно сказала Грета, когда они нашли место для парковки. Когда они подошли к маленькой забегаловке со столиками на тротуаре и румынскими флагами, развевающимися на холодном ветру, некоторые люди смотрели через дорогу, другие проезжали мимо, бросали взгляд и замедляли ход, и даже некоторые заглядывали в окна своих заведений. Они узнали маленького мальчика, которого они преследовали в некоторых других частях города, где он жил в парке и спал под лестницей одной из церквей.

Раду улыбнулся про себя, но постарался выглядеть мрачным, когда Грета посмотрела на него. Она положила руку ему на плечо, провожая его к столику, чтобы заказать ему все, что он пожелает. Раду понял, что было бы разумно убедиться, что люди видели его с Гретой Хеллер, хотя бы для того, чтобы горожане запомнили ее лицо, если он пропадет или окажется мертвым. Вот до какой степени интуиция молодого Раду предупредила его о намерениях Греты.

“Вы очень далеко, фрау Хеллер. Так далеко, что я почти скучаю по тебе”, - очаровал ее мальчик.

Грета мило улыбнулась его очаровательным словам и положила свою руку на его.

“У меня о многом на уме, дорогой”, - ответила она, и Раду почувствовал, как ее рука дрожит на его руке.

“Ты в порядке?” он спросил. “Ты выглядишь грустным”.

Грета не ожидала, что вопрос ребенка так сильно задел ее, и она задохнулась от внезапно нахлынувших эмоций. Его невинность беспокоила ее, как кристально чистое превращение капли дождя в влажные чернила, рассеивающее тьму, но только для того, чтобы изменить ее.

“Liebchen”, - ее голос дрогнул от неконтролируемого растущего раскаяния, которое она чувствовала заранее. В ее прошлых деяниях не было вины за ней, потому что все они были во имя славы, наследия, власти. Но то, к чему она собиралась приступить, и методы, которые ей пришлось бы применить, были первым пятном тьмы, которое ей когда-либо приходилось с усилием проглатывать обратно.

“Что бы это ни было, я помогу тебе”, - искренне улыбнулся Раду, и это потрясло Грету до ошеломленного молчания, когда слезы пробились сквозь ее самообладание.

“Ах, Любхен, ты помогаешь мне больше, чем думаешь”, - фыркнула она, когда официантка подала им завтрак. Раду с жадностью проглотил свою еду, но Грета просто переставляла свою тарелку, глубоко задумавшись.

Парень знал, что делал, вопреки подлинному подтексту своего предложения. Он видел, как она дрожала, как рушился ее контроль, когда она страстно искала другой способ не подвергать опасности маленького ребенка, своего новорожденного сына. Даже если она не могла предотвратить опасность по законам Черного Таро или заменить его другим Дилером, она должна была найти способ теперь, когда он доказал ей, что она никогда не была за пределами искупления.

С другой стороны, правила были железными. Только у одного в поколении была рука, чтобы быть сдающим колоду. После того, как Грета была предана Петром Коститой, она решила преследовать его до конца. И она это сделала.

Она поклялась в тот день, когда он бросил ей вызов, отказав в самом желанном нацистском сокровище - Черном Таро, что она выследит его отпрыска и не проявит милосердия, не даст отсрочки своему гневу. Она заставила бы ребенка Петра, Дилера следующего поколения, страдать от гибели, которая постигнет того, кто устроил Грандиозный расклад, который свергнет троны всего мира.

Не потребовалось много усилий, чтобы убедить Петра украсть колоду с раскопок в Збироге для нее и ее организации. В конце концов, он даже не знал, кто такой Орден Черного Солнца, поэтому она предложила ему кругленькую сумму денег, чтобы он приобрел колоду для ее общества и незаметно перевез ее из Чешской Республики в Германию. Только он решил оставить его себе и бежал в Клуж-Напоку, где ее агенты выследили его.

В то время как другие охотились за Копьем Судьбы и другими более известными реликвиями, чтобы заполучить его силу, она превзошла их всех, сосредоточившись на самой могущественной реликвии из всех, выкованной с помощью самой черной магии — физики.

Превосходя простые сверхъестественные компоненты святых реликвий и икон, заменяя тайную науку нефилимов, это сокровище может привести к полному уничтожению событий и диктаторов. Правильно разложенная правильным человеком — жрецом злобы и заклинателем алчности, каким был Петр, — колода могла перетасовать хронологическую судьбу мира, чтобы подчиниться воле дилера и таким образом заново изобрести историю и ее последствия. Это не было волшебством. Это было применение человеческой воли, подкрепленное манипуляциями сверхнауки, дремлющей в определенных местах магнитных решеток Земли. Одно из таких мест существовало всего в нескольких километрах от Греты — лес с привидениями в Хойя-Бачу.

Когда куратор музеев Брно, а позже и Пльзе ň не раскрыл местонахождение остальной части колоды, она приказала казнить его вместе с его коллегами по экспедиции в Нохре.

Доктор Мирослав Кулич попал под пристальное внимание The Black Sun, когда интервью, проведенное студентом-антропологом, выявило его знания о колоде и других нацистских сокровищах, обнаруженных в замке, которым раньше владела его семья. Именно после смерти Петра Коститы кто-то из Бачу связался с хранителем, чтобы вернуть оставшиеся карточки с печально известной реликвией ее законному владельцу, семье Кулич, которая владела ею еще до оккупации Пражского Града войсками СС.

Оттуда колоду перенес и спрятал солдат, посланный помогать СС в создании штаб-квартиры в Збироге, эксперт по взрывчатым веществам, который написал письмо, умоляющее читателя избавить мир от порочной реликвии.

Теперь она вернулась туда, где много лет назад ей не удалось отобрать колоду у своего вора, с его сыном на ее попечении. И, по-видимому, она также была в непосредственной близости от Сэма Клива, единственного человека, который мог похоронить ее и ее имя под тоннами грязных тоталитарных экскрементов. Она была бы разоблачена как обычная убийца и предательница, в результате чего ее безупречно чистая репутация была бы стерта с лица земли в истории. Этого никогда не могло случиться. Единственной проблемой было незнание того, кто вообще связался с доктором Мирославом Куличом. Это был кто-то, кто знал, на что способна колода, кто-то, кто знал, что линия Кулича использовалась для защиты Черного Таро. Грета знала, что у того же самого человека должны были быть остальные карты, которые Петр бросил через портал перед своей смертью.

Но, чтобы найти преступника, ей придется использовать имеющиеся у нее карты, которые, как мы надеемся, позволят узнать, кто был ее целью. Игорю будет поручено убить Клива и забрать улики, пока она будет выслеживать хранителя карт, раскрытых при гадании на картах Таро.

Было странно, размышляла Грета, что Игорь не связывался с ней в последнее время.

Глава 30 — Игра с огнем

Ночью перед приездом Греты в Клуж Стефан пригласил Сэма, Петру и Нину провести ночь с ним и его родственниками. Они думали, что он состоял в родстве с поразительным количеством людей, но именно с этой целью его назвали коммуной, где хорошо подошло такое выражение, как "расширенная семья". Фургон въехал на маленькую улочку, изогнутую подковой, населенную несколькими крошечными домами, расположенными рядом друг с другом. Тут и там стояли повозки с лошадьми, на ночь отведенные в свои сараи. Нина прищурила усталые глаза, изучая замысловатый дизайн декоративных фургонов, в которых много пар жили рядом с домами своей семьи.

“Что это, Стефан?” - спросила она, указывая на фургоны.

“Вардос, Нина. Бертоны и щетки вон там. На самом деле, около пяти или шести типов фургонов из разных эпох и стран, все похожие на те, что вы видите здесь. Они похожи на караваны, дома кочевников из нашей традиционной культуры, но, как вы можете видеть, многие из нас живут в современных караванах ”, - сообщил он с зеленой подсветкой приборной панели, указывая на другие караваны, запряженные лошадьми, по другую сторону поворота ухабистой дороги.

“Сегодня ночью вы будете спать в одном из них”, - улыбнулся он, горя желанием поделиться своей культурой с иностранными учеными, с которыми он подружился.

“Круто!” Сказала Нина, и Сэм улыбнулся, представив, как она ругается в таком маленьком пространстве. Она ненавидела маленькие коробочки с запертыми дверцами, поэтому он с нетерпением ждал, как долго продлится ее энтузиазм.

“Вы тоже, профессор, если только не хотите претендовать на кровать в доме моего кузена. У него четыре спальни, но дети могут разделить их на ночь ...”

“Нет, пожалуйста, Стефан”, Петра сухо улыбнулась. Она успокаивающе положила руку ему на предплечье. “Я тоже буду спать в вардо. А как насчет тебя, Сэм? Если у тебя нет своего такси, можешь воспользоваться моим, - поддразнила она. Нина усмехнулась, когда Петра подмигнула ей.

“Думаю, я лучше завалюсь на чей-нибудь диван. Я намерен хорошенько напиться перед сном, так что один из этих фургонов и их лестницы были бы проблемой. Я обязан просунуть голову внутрь”, - сказал Сэм.

“Смотри внимательно, Сэм. Только что ты снова был на столе, исполняя свои шотландские танцы”, - предупредила Нина. Он коснулся ее пальцев своими там, где ее рука давила на сиденье.

“Он это делает?” Спросила Петра, искренне удивленная. “Над скрещенными мечами и все такое?”

“Да. Но на этот раз я не буду надевать килт, когда буду падать со столов ”, - смущенно признался он, вспоминая особенно неловкий инцидент на Играх в Хайленде некоторое время назад.

“Без килта?” Петра сокрушалась. “Жаль. Я предполагал, что у Сэма будут неплохие способности к трубопроводы ”.

Стефану и Нине наложили швы, в то время как Сэм опустил подбородок и покачал головой с застенчивой улыбкой на игривые заигрывания профессора. Дома выглядели немного обветшалыми. За некоторыми стенами и заборами громоздились ржавые остовы автомобилей и старая бытовая техника, а высокие, раскачивающиеся деревья служили местом для еще большего количества своеобразных ветряных колокольчиков, наполненных множеством безделушек.

На голом участке земли напротив домов, внутри подковы, столб пылающего огня яростно тянулся к ночному небу. Вокруг него было расставлено несколько садовых стульев и табуреток, некоторые из которых уже были заняты жителями.

“Это место, где мы собираемся вместе по особым случаям”, - гордо улыбнулся Стефан. “Мы рассказываем истории и поем у костра. У нас есть несколько действительно хороших музыкантов ”.

“Мне нравится атмосфера”, - заметила Петра. “В нем есть определенный прием старого света”.

“У меня мурашки по коже, блядь”, - сказал Сэм, едва шевеля губами. Нина снова шлепнула его по руке.

“Это очаровательно. И эта вечеринка в нашу честь, ” поправила его Нина.

“Да, именно это каннибалы всегда говорят своим гостям”, - небрежно ответил он.

После знакомства и рассаживания вокруг костра большинство местных жителей очень тепло отнеслись к иностранцам, однако смотрели на них с легким беспокойством. Стефан рассказал им, что Петра, Сэм и Нина потеряли коллегу в лесу Бачу, на что большинство отреагировало немногим больше, чем кивком сочувствия в связи с потерей друга посетителей. Остальные они просто издевались и качали головами, некоторые сплевывали в сторону, чтобы показать, что они проклинают это место и его аппетит к жизни.

Среди них был очень старый мужчина, лицо и руки которого были настолько изуродованы возрастом, что он походил на мумию. Они приняли его за патриарха группы, потому что дети принесли ему одеяло для коленей, в то время как женщина обслуживала его по рукам и ногам. Его глубоко запавшие черные глаза-бусинки были едва видны под костлявым лбом и яркой банданой. Под кривым носом его губы исчезли с годами, оставив рот немногим больше влажной раны. Он ткнул скрюченным пальцем в воздух, и все сразу замолчали.

“Много лет назад, когда я был мальчиком, я помню, как пастух ушел в этот лес со своим стадом овец и больше оттуда не вышел. Двести животных и их смотритель, они просто... - он сделал жест обеими руками, - ... пуфффф ... исчезли, чтобы их никогда больше не нашли”, - сказал им старый цыган. Его английский был адекватным, но посетителям приходилось внимательно слушать из-за его тяжелого произношения.

“Может быть, он вышел где-нибудь в Австралии”, - заметил Сэм в свою очередь, не подумав. Нина подавила непреодолимое хихиканье, а Петра опустила взгляд на свои туфли, чтобы скрыть собственное веселье. Цыганская община не находила это и близко таким смешным, но они терпели раздражающего умника с темными глазами.

“Какие снимки ты сделал на этом?” - спросил Сэма тот же старик, с любопытством указывая на его камеру.

“Только некоторые деревья в лесу. Мы записали несколько кадров, пока мы были ...” Сэм поискал наименее абсурдную формулировку, которую он мог бы представить: “...на поляне”.

Нина тяжело сглотнула, когда все люди закивали и зашептались, как будто они знали, что произошло.

“Ты был там сегодня вечером?” - небрежно спросил старик, как будто там было обычным делом входить во временные петли.

“Д-да”, - ответила Нина.

Он кивнул на симпатичную маленькую женщину, которая сидела напротив раздражающего оператора. Она выглядела напуганной всем этим, как и большинство иностранцев со странным опытом.

“Так уж устроен лес”, - мягко сказал он, каким бы слабым заверением это ни было для Нины.

“Мы были там, чтобы найти последнее место, где Петр Костита ходил перед смертью”, - внезапно сказала Петра своим глубоким кристально чистым голосом. Это ошеломило всех, на мгновение воцарилась тишина, а затем внезапно из группы раздался хор неодобрительных выкриков, не говоря уже о множестве плевков. Пожилые члены общины с отвращением нахмурились, а дети вздрогнули от страха в глазах при упоминании его имени.

“Отличная работа, профессор”, - прошептал Сэм. Но Петра выглядела невозмутимой в своем нетерпении из-за всех задержек, которым она подвергалась с момента прибытия в Хойя-Бачу. Она была здесь не на каникулах, а чтобы найти то, за что погиб ее брат. Вдобавок ко всему, ее неспособность сделать это в лесу ранее только сделала ее более безрассудной в ее преследовании и, возможно, откровенно оскорбительной для цыганского народа. По какой-то причине она чувствовала себя обязанной давить изо всех сил, не опасаясь последствий, как будто время было на исходе.

Михаил и его жена появились с двумя бутылками самогона, предлагая тост. При виде отвратительного напитка, которым они распивали в доме Михаила, трое друзей подавились. Они неохотно приветствовали ясновидящего и его жену, в то время как горький привкус имени Петра Коститы все еще чувствовался у костра.

“Зачем ты искала следы демона?” - спросила Петру пожилая женщина, почти такая же старая, как вождь.

Стефан взял на себя смелость объяснить им, почему Петра и ее друзья искали место смерти Коститы. Хотя посетители не поняли ни слова из того, что он сказал, они могли видеть реакцию семьи, подразумевающую, что они поняли побуждение профессора.

Жена Михаила выглядела пронизанной болью — или это была печаль? Она села рядом с Ниной и выдавила улыбку в знак приветствия.

“Привет”, - улыбнулась Нина своему целителю. Она наклонилась к женщине, как только два скрипача заиграли мелодию и гармонию, сладкую песню с веселым ритмом на заднем плане, которая превратила собрание в волшебную ночь веселья. “Кажется, ты вылечила меня”, - сказала Нина женщине, но, понимая, что та, вероятно, не сможет ее понять, историк закатала рукав, чтобы показать женщине, что рана зажила лучше.

Со вздохом цыганка остановила Нину, чтобы та не показала шрам. Обеими руками она схватила Нину за руку и потянула ее рукав вниз, качая головой. Ее глаза были полны предупреждения, и она сказала что-то по-румынски, что прозвучало так, как будто она собиралась объяснить позже. Слегка коснувшись руки Нины и кивнув, она дала понять, что поговорит позже, и Нина приняла это.

Старик смотрел на запись, которую Сэм показывал ему ночью в лесу, где они с Ниной были пойманы в ловушку ранее. Он посмотрел на Сэма с удивлением, а затем последовало развлечение от удивления странностью. Петра была поглощена беседой с одним из молодых людей, который прекрасно говорил по-английски. Он год учился в Англии и был очарован чешской женщиной, которая так много знала о культурах и религиях. Она выяснила, что ему многое известно о сокровищах, которые нацисты спрятали в Германии и Чешской Республике во время войны, и он очень хорошо знал о раскопках, о которых она ранее упоминала в их разговоре.

“Вам не следует произносить здесь имя Петра, профессор”, - сказал он ей, как только они потеплели друг к другу. Он говорил вполголоса, чтобы другие не поняли, что он обсуждает негодяя, который пришел в их семью, женившись на одной из дочерей вождя.

“Почему? Никто не хочет сказать мне, почему я не могу получить информацию о семейной реликвии, оставленной моей семье, которая была украдена чертовым нацистским обществом в Праге, а затем этим человеком. Что, черт возьми, происходит?” - разглагольствовала она хриплым шепотом, который едва перекрывал звуки скрипок.

“Послушай, этот человек был злом. Он был колдуном, за неимением лучшего слова, профессор”, - сказал он ей. “Цыгане, как вы нас называете, очень суеверны, потому что мы знаем, что тайные вещи - правда. Живя здесь, выросший здесь, я могу сказать вам, что эти вещи реальны, и любому мужчине или женщине, которые практикуют колдовство любого рода, здесь не рады ”, - объяснил он.

“А как насчет Черного Таро?” - спросила она.

“Они принадлежали ему”, - сказал он, а затем добавил: “Ну, после того, как он украл их из-под опеки вашего брата, конечно. Но он принес его сюда, а вместе с ним последовали страдания и смерть, даже его собственная”. Молодой человек сделал паузу и посмотрел на старших, затем повернулся, чтобы посмотреть, не видит ли кто-нибудь, как он говорит о скрытых вещах. “Профессор, зачем вам карты зла?”

Его прямой вопрос был отрезвляющим, но она сочла его достойным объяснений, надеясь, что он сможет выйти за рамки своих семейных ограничений и помочь ей найти карты.

“Мой брат был убит, потому что кто-то хотел исказить само существование мира. Я хочу уничтожить их раз и навсегда ... Но... ” она вздохнула с тяжестью на лице, “ ... это не положит конец колоде. Женщина, которая убила Петра — у нее есть несколько карт, и она все еще может сеять хаос с их помощью. Я понятия не имею, где ее найти ”.

“Вам не обязательно, профессор, ” сказал он небрежно, “ она скоро будет здесь”.

Петра выпрямилась на своем месте, но его рука легла на ее руку, как сигнал расслабиться.

“Откуда ты это знаешь?” - спросила она. Ее глаза были широко раскрыты из-за бешено колотящегося сердца. Наконец-то она почувствовала, что в своих поисках чего-то добилась.

“Карты, которые Петр сбросил в тот день, те, до которых не добралась немка — они в безопасности”, - сказал он и сделал глоток смеси Михаила, как будто это была обычная родниковая вода. Петра поморщилась вместе с ним, но продолжала допытываться.

“Ты не собираешься сказать мне, где они, не так ли?” Она цинично вздохнула и откинулась на спинку стула.

“Почему нет?" - спросил он, оживляя поведение Петры.

“Очевидно, что эти карточки чрезвычайно ценны. Большинство людей продали бы их самым высокооплачиваемым тиранам на земле ”, - ответила она.

“Это было бы самым глупым поступком, тебе не кажется?” он спросил. “Подумайте об этом, профессор Кулич. Продали бы вы, будь вы хоть сколько-нибудь мудры, это дьявольское оружие любому, кто подумает изменить судьбу всего мира ради власти, тем самым подвергая риску само ваше существование и ваш собственный жизненный путь?”

Профессор Кулич действительно думал об этом. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы предугадать результат такого действия в своей голове, словно обдумывая ходы шахматной партии. До нее дошло, что молодой человек был прав. Никому, обладающему хотя бы каплей мудрости, любому, кто не был слеп к коварству денег, и в голову не пришло бы продавать Черное Таро. Злые люди не стали бы дважды задумываться о последствиях, и их не заботила бы судьба других в их стремлении к власти.

“Я понимаю. Означает ли это, что ты поможешь мне найти их?” - осмелилась спросить она.

“Не понимаю, почему бы и нет”, - улыбнулся он, делая еще один губительный глоток мерзкой огненной воды, - “В конце концов, я помог твоему брату”.

Петра почувствовала себя так, словно грузовик врезался ей в грудь. Она нахмурилась, глядя на него, сбитая с толку его откровением.

“Ты тот, кто сказал моему брату, где они были?” спросила она так тихо, как только могла. Он кивнул, но она подумала, что, возможно, он просто разыгрывает спектакль.

“Как зовут моего брата?” - тихо спросила она.

“Доктор Мирослав Кулич из Пльзе ň, известный куратор ”, - харизматично ответил он, наслаждаясь ее шоком. “Этот человек был огромным источником вдохновения для моего любопытства, профессор. Когда я был маленьким мальчиком, он приезжал сюда в какой-то творческий отпуск, но я думаю, что на самом деле он искал секреты Хойя Бачу. Я встретил его, когда пытался продать ему радиоустройство, которое я сделал из проволочных подвесок и электрических шнуров, найденных на задворках двора короля Юлиана, - он указал на старика, который разговаривал с Сэмом у костра.

“Ты встретил его здесь?” - спросила она, не имея реального направления.

“Да, поэтому, естественно, когда я нашел карточки Петра в тайнике под полом его дома, я немедленно связался с доктором Кули, чтобы он забрал их из этого места. Я боялся, что они разбудят тех дьяволов, которые жили в лесу. Теперь, конечно, я верю в науку и оставляю паранормальные явления туристам ”, - сказал он Петре со смешком.

Она уставилась на него с отсутствующим выражением лица, но за ее глазами ее мозг работал на гиперприводе, чтобы обработать всю информацию, которую ей дали. Худощавый молодой человек крякнул от жжения последних капель в своем бокале, в то время как она все еще держала в руках полный бокал вина, который они налили ей час назад.

“Вы сказали, что нашли карточки у него под половицами?” - внезапно спросила она. “Как ты узнал, что нужно искать там?”

“Я этого не делал”, - улыбнулся он. “Я обыскивал его дом, когда услышал, что приближаются другие, поэтому я сбежал через люк в его кухне и спрятался под полом”. Петре нравилось, как эти люди говорили о преступлениях и табу, как будто это был образ жизни. Но, по ее мнению, это был образ жизни повсюду, только у цыган не было сомнений в человеческой природе, и поэтому они открыто относились к подобным вещам. Это было довольно освежающе.

“И колода была там?” Она убеждала его продолжать.

“Колода была повсюду, профессор!” - ответил он в восторге от странности своего открытия в тот день, испытывая облегчение от того, что наконец-то мог кому-то рассказать об этом. Ее озадаченное выражение лица заставило молодого человека нетерпеливо продолжать. Он наклонился к ней и прошептал: “Карты были разбросаны повсюду, точно так же, как он разбросал их перед тем, как пал от рук нацистских собак. Профессор, говорят, он выбросил карты через портал, через который сам чуть не исчез, верно? Этот сукин сын знал больше, чем показывал, потому что трещина во пространственно-временном континууме, к которой он побежал, вела к его дому!”

“Телепортация”, - изумилась она. Он просто кивнул с большим удовлетворением от того, что она поняла его смехотворную теорию.

Он снова откинулся на спинку стула, наслаждаясь ее реакцией — ошеломленным молчанием. Затем Петра посмотрела на него еще раз; и на ее лице появилась улыбка, которой он не ожидал. Это было так, как будто он только что снял с ее плеч огромную ношу и мог видеть облегчение на ее лице. Ее юный союзник улыбнулся ей в ответ. Поразмыслив, она пришла к выводу, что молодой человек был тем, кто раскладывал карты, и это была слегка тревожная мысль.

Но в то же время она знала, что он, вероятно, манипулировал несколькими раскладами, чтобы облегчить события, которые привели их всех сюда. D & # 233; j & # 224; vu, от которого они постоянно страдали в своих собственных странах, и тот факт, что он звучал так уверенно, что убийца Петра направлялась туда, сказал ей, что он тайно использовал карты Таро, чтобы предсказать то, что он хотел, чтобы произошло. Его понимание того, как работает Хоя Бачу, было пугающе точным, и ей было страшно находиться в присутствии такого человека. Но она все еще не могла насытиться его обществом и поклялась узнать его поближе.

Она слегка наклонила голову и спросила: “Как тебя зовут?”

Глава 31 — Пакт

Когда Грета и ее мальчик вошли в причудливый старый гостевой дом, погода резко ухудшилась. Их комната была милой и уютной, украшенной красивыми гобеленами и фонарями, установленными на стенах для создания деревенской атмосферы ночью. Две односпальные кровати стояли параллельно большому окну, где прохладный воздух играл с пастельно-голубыми занавесками; ковер такого же цвета покрывал большую часть лакированного деревянного пола. Цветы в вазе стояли на прикроватной тумбочке, разделявшей две аккуратно застеленные кровати. Раду не решался положить свою маленькую сумку с одеждой на кровать.

“Что не так?” Спросила Грета, положив руку на верхнюю часть живота, как она делала уже некоторое время.

“Я не хочу портить то, насколько гладка поверхность. Поверхность постельного белья сейчас такая идеальная ”, - он улыбнулся и вместо этого поставил свою сумку на плетеный стул у стены. Грета не могла не посмеяться над детской оценкой работы слуг, как и она сама. В своем собственном доме она часто избегала пачкать только что вымытые тарелки, беря сэндвич в руки, чтобы избавить домработниц от необходимости делать это снова.

Но эта милая мысль была омрачена внезапными вспышками Софи, кухарки, которую ей пришлось заставить замолчать, когда она не позволила Грете забрать тяжелобольного мальчика из его комнаты до возвращения герра Хеллера домой. В ее сознании образы забрызганного кровью лица Софи и зияющей мясистой шеи колотили по передней части ее черепа, как настойчивый молоток. На несколько секунд ей пришлось зажмурить глаза, чтобы сдержать чувство вины и ослепляющую головную боль, которая терзала ее голову.

Грета нырнула вперед, но вскоре восстановилась.

“Ты в порядке?” - Спросил Раду.

“Раду, сядь”. Он подчинился, и она села на свою кровать, в то время как он выбрал пустой стул рядом с тем, который занимала его сумка.

“Я должен тебе кое-что сказать. Причина, по которой я привела тебя сюда, была... - она вздохнула и закатила глаза к потолку, нервно складывая руки, “ ... была потому, что…Я очень болен. И я хотела сдержать данное тебе обещание о том, чтобы показать тебе твой дом, но я боялась, что, если я умру, я не смогу сдержать это обещание, понимаешь? ” - объяснила она мягким голосом, лишенным эмоций. Раду мог слышать, что она выбрала самые нежные слова, чтобы изложить свою точку зрения, чтобы не расстраивать его, облегчить ему сообщение плохих новостей. Она считала, что многим обязана ребенку.

“Ты умираешь?” - Спросил Раду. Он выглядел обезумевшим.

“Да, моя дорогая. Но в последний раз я хочу, чтобы ты оказал мне услугу”, - выдавила она из себя, беспокоясь о том, как он это воспримет.

“Что угодно, фрау Хеллер”, - сказал он.

“Нам нужно сыграть в игру, из-за которой тебе стало плохо в прошлый раз, но только еще один раз”, - быстро сказала она, чтобы смягчить удар.

Раду решительно покачал головой: “О нет! Нет, нет! Я не буду!”

“Пожалуйста! Раду, мне нужна от тебя еще одна маленькая вещица. С тобой все будет в порядке”, - солгала она.

“Я не могу. Это ужасное, ужасное, ужасное чувство!” - воскликнул он.

Она знала, что, вероятно, не найдет оставшуюся часть колоды, если только у Игоря не будет новостей о ее местонахождении. Но она не могла рисковать и тратить слишком много времени. Хайнц пришел бы за ними, и тогда он, конечно, помешал бы ей заставить Раду выложить разложенное. Она должна была найти Игоря, убить Сэма Клива и уничтожить его оборудование, а также заставить Раду прочитать те несколько карточек, которые у нее были. У нее не было достаточно для чтения в три ряда, поэтому она решила, что Раду будет выкладывать по одному ряду за раз для полного чтения, если это вообще возможно. Их хватило только на два ряда, плюс-минус, поскольку она насчитала их в девяти.

Она пересчитала их один за другим— Камень, чтобы раздавить или заблокировать; Козу, чтобы принести в жертву ради достижения; Корабль, чтобы затопить или утопить; Зуб, чтобы ранить, разрезая или разрывая; Кандалы, чтобы сдерживать или закрывать дверные проемы; Колесо, чтобы повернуть вспять или ускорить; Гроб, чтобы сдерживать, связывать или душить, и Погребальный костер, чтобы прогрессировать или процветать. Она не забыла Мальчика, карту, которая была у Раду — карту, представляющую Дилера или маловероятного преемника, человека темной силы.

Но она ловко заставила Раду поверить, что эта карта была только его. Таким образом, он не использовал бы его в дополнение к тем, что она ему дала. Грета рассчитывала на его собственничество и оборонительную позицию по отношению к его драгоценной карточке с фотографией, так что он использовал ее лишь в немногих случаях.

Их должно было хватить. Если прошлый ряд был выложен Дилером, она была убеждена, что может повернуть события вспять, к тому времени, когда у нее не было рака, и таким образом исцелиться. Затем она заняла бы следующий ряд в развороте, в настоящем, где она свергла бы лидеров, закрыв их двери, и пожертвовала бы ими ради своего восхождения к славе во главе "Черного солнца", уничтожив всех претендентов. Будущий ряд должен был состоять из карт из первых двух прочтений, что было ужасающим риском для будущей судьбы всех вещей, но у нее не было выбора. Как только ее муж найдет их, она никогда не сможет завершить распространение.

Грета делала все возможное, чтобы не потерять хладнокровие к несговорчивому парню, который был единственным, кто мог осуществить ее судьбу.

“Раду, только один раз, и я больше никогда ни о чем тебя не попрошу. Разве я плохо заботилась о тебе?” она прикусила губу, чтобы оставаться спокойной.

“Да, мадам, вы это сделали. И я ценю это, но…оно вызывает самые отвратительные чувства”, - заныл он со слезами на глазах.

“Nur noch einmal, bitte,” she whispered. Ее глаза глубоко заглянули в его глаза с мольбой в последний раз. Ему не нужно было понимать ее родной язык, чтобы увидеть это. Она взывала к его сочувствию. Раду захныкал, по его щекам текли слезы. Но в конце концов он встал и подошел к ней с протянутыми руками, и она заключила его в свои объятия.

“Я помогу вам, фрау Хеллер. Но тогда ты должен освободить меня. Ты должен позволить мне вернуться к моей жизни здесь. Это то, что я знаю, кто я такой. Я хочу освободиться от уз того, что приносят семьи. Есть ли в этом смысл?” он фыркнул. Грета почувствовала огромное облегчение, услышав это. Это сняло бы с нее большую часть вины за то, что она стала причиной смерти ребенка, за то, что предотвратила ее. Она провела своими идеально наманикюренными ногтями по его мягким темным волосам.

“Конечно, мой дорогой мальчик. Это честная сделка. Ты будешь свободен, я обещаю тебе”.

* * *

Раздался стук в их дверь. Это был менеджер, Лола.

“Извините за вторжение, миссис Хеллер. Я хотел спросить, не хотели бы вы и ваш сын присоединиться к нам за игрой в шашки. Некоторые из нас любят поиграть в шашки в полдень перед обедом, и иногда наши гости присоединяются к нам, чтобы немного повеселиться ”, - улыбнулась она.

“О, нет, спасибо”, - вежливо сказала Грета. “На самом деле я нахожу игры довольно скучными”.

“Да, она предпочитает карты”, - пылко сказал Раду, и это восклицание заставило Грету вздрогнуть. “Но можно мне уйти, пожалуйста?” - спросил он Грету, демонстрируя типичное для него ликование, прыгая и умоляя.

“Тогда продолжай”, - улыбнулась она. “Но я немного отдохну, и тебе тоже следует отдохнуть, прежде чем мы выйдем сегодня днем”.

“Спасибо вам! Да, я приду и вздремну перед уходом”, - пообещал он. Он чмокнул ее в щеку и убежал со смеющимся менеджером.

Грета набрала номер на своем мобильном телефоне, чтобы убедиться, что помощь, которую она вызвала — капитан, которому до сих пор не удалось задержать Сэма Клива и нескольких новых людей, — уже прибыла в Клуж. Последовал короткий разговор, и ей сказали, что Игорь не появлялся с момента последней регистрации, но, вероятно, пребывание в компании врага удержало его от этого прямо сейчас. Грета откинулась на мягкую кровать и улыбнулась. Она достала из сумочки лекарство и проглотила обезболивающее, запив небольшим количеством воды на прикроватном столике. Удовлетворенная тем, что ей удалось осуществить свои планы, она взяла заслуженный отдых, чтобы унять мучительную боль в животе и лихорадку, от которой горела кожа.

Глава 32 — Перетасовка власти

Сэм упал с дивана и приземлился прямо рядом с паршивым псом по имени Владимир. Оно не принадлежало ни к одной известной ему породе, если только это не был какой-нибудь вид, обитающий в Трансильвании. Когда черная как смоль тварь с длинным спутанным мехом зарычала, как тираннозавр, Сэм с гимнастической грацией и скоростью запрыгнул обратно на диван, чтобы убежать от чудовищной собаки.

“Эй, отвали, C ù S ìth!” - пробормотал он сквозь свои нечесаные волосы, его небритое лицо начало напоминать красивого Дикаря.

“Его зовут Владимир, а не Ку-Ши”, - усмехнулся старый цыганский король, сидя за хлипким кухонным столом, за которым он смотрел деловые новости, попивая утренний напиток. Сэм задавался вопросом, узнает ли он когда-нибудь, как странно пишется "Ку-Ши", как произносилось это имя.

“В моей стране это предзнаменование смерти — большая черная собака, к тому же сердитый парень, который появляется на вересковых пустошах, когда кому-то суждено умереть. ‘C ù S ìth" означает "волшебная собака”, - улыбнулся Сэм, не уверенный, интересовался ли старик шотландскими преданиями.

“У вас есть волшебная собака, которая приносит смерть, но вам, людям, трудно поверить в лес с привидениями, который крадет людей?” Король Юлиан, глава клана Стефана, фыркнул.

Сэм просто пожал плечами, проводя рукой по волосам и надеясь, что зараженное бегством животное не поделилось своими паразитами со спящими журналистами.

“Ты действительно перестарался прошлой ночью, не так ли?” Поддразнила Нина из открытой задней двери, где она пила травяной чай с женой Михаила, тихой целительницей, которая боялась прослыть ведьмой за то, что ее корень обрабатывал рану Нины.

“Я этого не делал”, - запротестовал Сэм, не подозревая, что две женщины обсуждали его точеное тело, пока он спал, настолько подробно, насколько позволял их языковой барьер. Михаил для разнообразия присматривал за своим ребенком, чтобы дать своей жене редкую возможность пообщаться с западноевропейской женщиной, которая, казалось, очень любила ее.

“Полиция все еще не нашла Игоря. Теперь я начинаю всерьез беспокоиться, ” донесся из коридора голос Петры, становившийся все громче по мере ее приближения. Высокая красавица говорила по телефону, перемещаясь туда, где слабый сигнал перескакивал на более сильный прием. Она регистрировалась в их гостевом доме в Клуже и договорилась с менеджером о еще одном двухдневном пребывании, пообещав скоро вернуться.

Петра повесила трубку и вышла из темного коридора, чтобы присоединиться к утренней выпивке с теплым напитком. На ней была другая рубашка, не ее собственная. Сэм многозначительно уставился на нее, когда она бросила на него взгляд, озорным взглядом расспрашивая о своем новом гардеробе, на что она ответила на его вопрос похабной улыбкой. Она бросила взгляд в коридор и обратно на Сэма, сказав ему, что она спала с владельцем футболки дальше по коридору. Он улыбнулся и одними губами произнес "ух ты!", и она впервые громко рассмеялась.

“Похоже, кто-то из нас неплохо приобщился к местной культуре”, - поддразнила ее Нина, когда та присоединилась к ним на улице.

“Боже мой, Нина, культура богаче, чем я когда-либо думал. Глубокая культура, понимаешь?” - подыграла она.

“Я знаю. Антропология может научить только одному из ... способностей страны”, - пошутила Нина с невозмутимым лицом. “Ты многому научился из первых рук прошлой ночью, эй? Мне самой пришлось наблюдать, как объект моих исследований танцует с огромной собакой под звуки грубой скрипки, пока он не потерял сознание — объект, а не собака ”, - добавила Нина, поднимая свою кружку и смеясь.

Жену Михаила позвали позавтракать, и она извинилась на своем лучшем ломаном английском.

“Нина, я знаю, где остальная часть колоды”, - прошептала Петра. “Вы знакомы с "Сердцем небес"?”

Нина немного подумала и порылась в исторических файлах своего разума, как в суперкомпьютере. Это звучало очень знакомо, хотя она не была уверена, в какой именно стране СС создали аванпост для секретного запуска своих различных аппаратов-НЛО, экспериментальных истребителей, о которых сообщали в воздушном пространстве Германии силы союзников.

“.... и появились некоторые предположения о попытке установления связи с внеземными цивилизациями из того же района. Но они называли это ‘Врата богов", насколько я помню. Почему?” - спросила она после краткого изложения того, что сообщили более малоизвестные ученые-историки.

“Этот район был как раз на краю леса Хойя-Бачу, вы знали? И знаешь что? В 1980-х годах на месте, где, как считалось, находились ”Врата богов", был построен дом ", - живо рассказала Петра не менее любопытному историку. “Именно то, что вы с Сэмом видели — огненно-оранжевые, светящиеся красные плавающие шары и так далее - похожие на те предметы, считалось произведенными нацистами поделками, которые следовали за самолетами-истребителями и которые нельзя было обойти маневром или сбить. Может быть, ты видела что-то более эзотерическое, Нина, но, тем не менее, там, где был расположен этот дверной проем, был построен дом ”.

“Это то, куда ты хочешь пойти сегодня?” Спросила Нина.

“Да! Я полагаю, что карты Таро хранятся там, чтобы держать их подвешенными между измерениями, поэтому они не причиняют вреда здесь, если только кто-нибудь их не обнаружил, понимаете? ” - объяснила она. Нина снова почувствовала, как в ней нарастает возбуждение, охота за чем-то экстраординарным.

“Твой юный питомец рассказал тебе все это?” Нина подмигнула.

“Он сказал мне прямо, Нина. И это еще не все. Этот дом принадлежал Петру Костите!” - заявила она с немалой долей показухи. У Нины отвисла челюсть. Надеюсь, прогресс был налицо.

* * *

Когда они прибыли туда с молодым другом Петры, Антоном, Сэм остановился, чтобы вставить последнюю пустую карту памяти в фотоаппарат. Дом, казалось, был в грязном состоянии упадка между тонкими высокими деревьями. Сухие листья на тропинке почти не колыхались от ветра, создавая впечатление, что что-то невидимое подметало их перед группой исследователей. Нина оглянулась и увидела, что Сэм возится с объективом.

“Поторопись, пока лес не поглотил тебя, Сэм!” - пошутила она.

“Продолжай. Еще минутку, и я догоню”, - крикнул он, когда она помахала рукой и присоединилась к Петре, Стефану и Антону, которые осматривали окрестности в поисках бродяг, ржавых проводов в заросшей траве или ловушек для животных.

Сэм щелкнул объективом и включил камеру, готовый к съемке. Он слышал, как они говорили о состоянии полуразрушенного здания, когда почувствовал, как ледяной ствол пистолета уперся ему в затылок. Ноги Сэма подкосились от внезапной угрозы, и он замер в страхе.

“Медленно подними руки вверх, Клив”, - произнес знакомый голос.

Сэм сделал, как ему сказали. Он знал этот голос. Это разозлило его в тот момент, когда их представили друг другу в Збироге.

“Игорь, ты больше не пропавший без вести”, - ответил Сэм.

“Я намерен оставаться пропавшим без вести, мой друг. Отдай мне камеру”, - приказал Игорь.

Сэм медленно откинул его назад и услышал, как к ним присоединились другие шаги с двух сторон позади него.

“Я полагаю, вы встречались с капитаном фон Баном”, - улыбнулся Игорь, когда капитан обошел Сэма сзади и встал с ним лицом к лицу.

“Еще раз привет, Сэм”, - улыбнулся отвратительный лысый мужчина.

“Капитан, пришли выгулять своих собак в чудесном лесу?” Сэм сорвался. “Они уже привыкли ко всем новобранцам?” Капитан прикусил язык за зубами, услышав, как Сэм высмеивает всех мужчин в его подразделении, которые погибли во время охоты на журналиста-мошенника, собиравшего улики против Греты Хеллер и всех тех, кто у нее работал.

“Не обращайте на него внимания, капитан. Он покойник. Я не могу найти карту памяти. Этот пуст”, - сообщил Игорь. Капитан в очередной раз остался с пустыми руками, и это привело его в ярость. Сэм улыбнулся. Он знал, что его ждет адское избиение, возможно, даже пытки, но он не собирался раскрывать местонахождение карты памяти, иначе они бы сразу же застрелили. Сэм был таким самоуверенным, каким они его себе представляли после стольких удачных побегов, но на самом деле он был абсолютно напуган и хотел бы телепатически позвать Нину и попросить о помощи.

“Где оно?” капитан задал вопрос, которого Сэм ждал, вопрос, который должен был принести ему столько боли и увечий. На этот раз по приказу капитана была пожарная команда из шести человек с тремя обученными собаками.

“Парни, разве вы не знаете, какой это глупый вопрос в этих краях?” Сэм пошутил, чтобы выиграть себе немного времени. Он надеялся, что его союзники обнаружат его до того, как они утащат его и убьют, прежде чем он сможет снова поцеловать Нину.

“Похоже, его потребуется убедить”, - сказал капитан Игорю. “Скажи своей матери, где нас встретить”.

“Ты приведешь свою маму?” Сэм смеялся над Игорем, но его истерический хохот был прерван сильным ударом в основание черепа, который поверг его в бессознательное состояние.

* * *

Когда Сэм пришел в себя, его ноздри наполнились мерзким запахом, который он мог воспринять только как какую-то канализацию. Это вызвало у него рвотный позыв, но его не вырвало. На затылке была огромная рана, и кровь засохла липкими темными полосами на его шее и плечах. Боль была невыносимой, тупая пульсирующая головная боль, которая расширила его мозг до точки извержения. Он оставался неподвижным. Если бы они думали, что он все еще без сознания, они бы подождали, пока он придет в себя, и у него было бы больше времени, чтобы сориентироваться и понять, что делать.

Он мог слышать голоса вдалеке, эхом отдающиеся в лихорадочной дискуссии на немецком. Там, где он был, все было тихо, если не считать шума воды, капающей в дурно пахнущие лужи солоноватых сточных вод.

Сэм попробовал руками почувствовать, какие путы они на него надели и как крепко он был связан. Его ноги были отдельно привязаны к ножкам стула под ним, а рот был набит грязной тряпкой, у которой был вкус бензина и мочи. Он хотел закашляться от позыва к рвоте, но ему пришлось сдержаться, чтобы сохранить свою уловку. Вокруг его запястий были стянуты гибкие манжеты, а пальцы были беспорядочно привязаны бечевкой к пальцам другой руки, чтобы он не мог использовать свои руки для освобождения. Гибкие наручники также удерживали его лодыжки на месте , но стул был сделан из дерева, поэтому он подумал о том, чтобы сломать ножки стула.

Пока он слышал их разговор, он знал, что может повозиться с ограничителями, но как только они на мгновение затихали, он останавливался и обмякал. Сэм понял, что его план провалился, когда услышал голос Игоря прямо за спиной, так близко, что почувствовал, как голос молодого человека вибрирует у него в ушах.

“Ты можешь пробовать все, что хочешь, Сэм. Эти пластиковые штуковины просто невыносимы, ” спокойно сказал Игорь и вынул тряпку изо рта Сэма. “Просто скажи мне, где карта памяти, и я отменю dogs...so чтобы говорить”.

“У меня его, конечно, при себе нет”, - прошептал Сэм. Его голос отражался от стен вокруг него; покрытая плесенью, древняя кирпичная кладка, пропитанная ужасным запахом, с которым он проснулся.

“Я знаю это, Сэм”. Игорь вздохнул. “Где оно сейчас?”

“Я отведу тебя туда. Я ни за что, блядь, не скажу тебе, приятель. Я покажу тебе сам”, - Сэм запнулся. Его юмористический щелчок теперь отсутствовал, потому что он просто хотел убраться оттуда и не хотел терять время. Он подумал о Нине, гадая, заметила ли она к этому времени, что он ушел, но потом до него дошло, что он мог быть без сознания уже несколько часов.

“Как долго я был без сознания?” спросил он, когда Игорь вызвал капитана и его людей, чтобы усадить Сэма в машину.

“О, но разве это не глупый вопрос, который задают в этих краях, Сэм?” Игорь вернул свой прежний сарказм. “Ах! ‘где’ и ‘когда’ этого места будут доставать тебя каждый раз, не так ли?” Сэм слышал, как его немецкий акцент усиливался по мере того, как он говорил, теперь, когда ему больше не нужно было скрывать свою личность. Сэм посмотрел на симпатичного злодея с презрением.

“Не волнуйся, твой драгоценный доктор Гулд в целости и сохранности с Петрой и всеми твоими новыми собутыльниками, Саммо”, - Игорь улыбнулся и от души похлопал Сэма открытой ладонью по лицу. “Я просто хочу снаряжение, которое было у тебя в Германии с другими твоими — покойными -коллегами. Если я получу доказательства, я смогу оставить тебя в живых, в противном случае, я просто должен помешать тебе когда-либо показывать это кому-либо, ты понимаешь?”

Сэм кивнул, когда мужчины подняли его со стула.

В большом внедорожнике 4x4 Сэм ждал с Игорем, пока капитан связывался с Гретой, чтобы сообщить ей, что Игорь схватил журналиста. Игорь позвонил ей за несколько часов до этого, чтобы сообщить, что он встретился с капитаном и что все, что ей нужно было сделать, это привести сопляка, чтобы он разложил еду, как только он сообщит о выбранном ими месте. На данный момент Сэм сказал им, что спрятал карту памяти и другие видеозаписи в Национальном музее истории Трансильвании.

“Ты не впутывай в это Нину”, - предупредил Сэм. “Ее просто наняли в качестве консультанта. Помните, что она не имела никакого отношения ни к чему в Германии. Они все еще в доме?”

Игорь уставился на него с удивлением и весельем. Тень угрозы пробежала по его лицу, когда он улыбнулся: “Я не знаю, где она сейчас, Сэм. Я ее хранитель?”

“Итак, прошло несколько часов”, - отметил Сэм. “Как тебе удалось вот так исчезнуть в лесу? Где ты был все это время?” небрежно спросил он, когда машина начала двигаться в сторону Клужа по шоссе E81.

“Вы с Ниной прошли через портал времени, когда исчезли. Я думаю, что прошел через космический портал, когда исчез из вашей компании. Я полагаю, что повсюду в этом месте есть разные межпространственные врата. Вы пришли в другое время, в то время как я появился в другом месте ”, - объяснил он, но выглядел более впечатленным, чем следовало. Как журналист-расследователь Сэм мог сразу это понять.

“Тогда откуда ты вышел?” - он задавал вопросы в обманчиво небрежной манере, чтобы Игорь не заметил, что он делает.

“Давайте просто скажем, что Петра не найдет свое сокровище в этом доме”, - сказал он Сэму и оттянул правый лацкан пиджака, чтобы показать внутренний карман. Внутри него что-то выпирало, что-то прямоугольное и толстое, поразительно похожее на колоду карт.

“Ты нашел его!” Сэм тихо выдохнул.

“Когда я вошел в лесной туман, у меня закружилась голова, в ушах зазвенело, а мое тело словно наполнилось такой энергией, что электрический ток, прошедший через меня, заставил меня упасть в обморок. Когда я проснулся, мои кости все еще вибрировали, Сэм ”, - Игорь повторил этот опыт с удивительным восхищением перед жуткой наукой. Он не походил на похитителя, еще меньше на потенциального убийцу. То, как он рассказал Сэму об этом опыте, больше походило на рассказ о чем-то другу со схожими интересами. Тем не менее, опасность все еще была реальной.

“И? Откуда ты взялся? Дом?” Сэм нажал.

“В этом доме, но под полом во всех местах! Я был в этом темном, грязном подвале. Когда я пытался выползти из люка надо мной, я обнаружил, что первые две карты просто валяются в грязи, ” улыбнулся Игорь. В поисках подтверждения он ждал ответа от Сэма.

“В это нихуя не верится”, - сказал Сэм. “И что вы собираетесь с ними делать? Я уверен, что ты не собираешься доставить их в Петру, эй?”

“Зачем мне это? Остальные карты у моей матери, но она понятия не имеет, что у меня большая часть колоды. Как только я избавлю свою мать от остальных, у меня будет полная колода. Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты можешь представить, что я мог бы сделать, если бы смог заставить этого сопляка Раду Коститу выложить то, что я хочу?” Игорь злорадствовал.

Сэм сразу понял, почему дочь Мюллера попросила его защитить мальчика в больнице от Хеллеров.

“Боже мой! Раду”, - сказал Сэм самому себе. “Раду - сын Петра. И твоя мать, должно быть...”

“Грета Хеллер, да. Но она больше не добьется своего. Теперь я все контролирую”, - сказал Игорь.

“Как ты заставишь ее отдать тебе свою долю колоды?” Сэм осмелился спросить, хотя и не хотел ответа на свой вопрос.

“Она отдаст их мне, иначе...” Игорь пожал плечами и похлопал себя по карману.

“Она собирается присоединиться к нам в музее, чтобы получить доказательства?” Спросил Сэм, надеясь заманить туда Грету и, надеюсь, спасти Раду из ее лап.

“Конечно, она скоро отправится в путь. Который час?” спросил он громилу на пассажирском сиденье.

“4.24 вечера, сэр”, - объявил он.

“Она должна встретиться с нами там в пять”, - сказал он Сэму. “Просто имейте в виду, она не так откровенна, как я”.

“О, я ее не боюсь”, - улыбнулся Сэм. Он выглянул из плена автомобиля и наблюдал за суетой людей в Клуж-Напоке, надеясь, что его сигнал был достаточно четким.

Глава 33 — Поворот событий

Грета пошла искать Раду в офисе гостевого дома после того, как проснулась, но вокруг никого не было, поэтому она вернулась в комнату. На поиски мальчика было не так много времени, поскольку им еще предстояло совершить поездку в музей, чтобы встретиться там с Игорем. Она была в восторге от того, что с ним был Сэм Клив. Теперь с ее шеи свалилось одно очень тяжелое ярмо. Никакие обвинения против нее и ее сделок не были бы предъявлены в судах без видеозаписи Клива. Она не могла дождаться, когда снова встретится с ним лицом к лицу. Если бы она только знала тогда, в Веймаре, что он был соседом Раду по больничной палате, она могла бы сделать что-нибудь там и тогда, чтобы капитану не пришлось терять больше людей после перестрелки на ферме Мюллера.

Когда она вошла в комнату, кровать Раду все еще была нетронута, хотя его сумка была упакована и лежала на стуле. Он сидел на своей кровати, скрестив ноги, спиной к ней.

“Раду! Где, черт возьми, ты был? У нас встреча с Игорем и несколькими друзьями меньше чем через полчаса!” она нахмурилась.

За ее спиной дверь медленно закрылась и защелкнулась. Было необычно, что дверь открывалась при закрытом окне, но Грета не верила в привидения и гоблинов. Она подергала дверь, но та была крепко заперта. Изо всех сил, на какие было способно ее измученное и слабое тело, она изо всех сил дернула за ручку.

“Приди и помоги мне, ладно?” - рявкнула она своему приемному сыну, но он не двинулся с места. “Что ты там делаешь?” Грета вышла за дверь и подошла посмотреть, что Раду делает на простынях перед ним. На его запястье она увидела, что он носит ее изящный золотой браслет-цепочку, который был с ее украшениями в ее багаже.

“Где ты взял это ...?” - хотела спросить она, но слова замерли у нее на языке, когда она увидела карточку, которую он протянул — Кандалы, закрывающие ей дверь для побега. Грета очень медленно спокойно развела руки и сохранила свой голос мягким и пониженным.

“Любхен, что ты с этим делаешь?” - спросила она так спокойно, как только могла, в то время как ее сердце разрывалось от ужаса внутри нее. Она боялась, что, возможно, уже научила его слишком многому, когда карты оказали на него такое влияние, что он физически пострадал от их разрушительной силы. Его чтение было в общих чертах основано на раскладке Мистической семерки, одной из пяти, которым она научила его с помощью кий-карт, но поскольку у него не было полной колоды, он работал в обход. В конце концов, это было гадание не для того, чтобы раскрыть, а для того, чтобы привести в действие грани своих карт. Основываясь на воле Раду, они попадут в его руки до того, как он их положит.

“Послушай, Раду, так не получится”, - испуганно сказала она.

Раду не ответил ей, но он прекрасно осознавал, что делает. Затем он поместил Мальчика представлять себя и Погребальный костер, чтобы закрепить себя в успехе.

“Раду, немедленно прекрати это!” Крикнула Грета, решив, к сожалению, пойти дисциплинарным путем. Вокруг них в комнате время на несколько мгновений остановилось, чтобы приспособиться к череде настоящего.

“Раду!” - закричала Грета.

“Молчи!” Раду взревел голосом, который был присущ только ему по сути, но тоном бога, застигнутого врасплох, произнося слова низким невнятным тоном. Молодой румынский сирота перевел взгляд на нее, и она вздрогнула. Они были покрыты молочно-белой катарактой, края его радужек отливали позолоченным желтым, как рамки Черных карт Таро.

“Gott im Himmel”, - закричала Грета, прижав руки ко рту, и ее брови исказились в необузданном ужасе.

* * *

Облака за окном потемнели из-за манипуляций временем, и над Трансильванией опустился серый туман, в то время как группа цыган помогала Петре и Нине искать Сэма в развалинах дома Петра Коститы. Они на мгновение застыли, словно ошеломленные, а затем небрежно продолжили звонить и искать в том же месте, что и раньше. Петра и Нина посмотрели друг на друга с недоумением, и обе сказали: “Déj à vu”.

* * *

То же самое произошло в машине с Сэмом, Игорем и людьми капитана. Но хотя другие видели в этом странное чувство фамильярности, Сэм и Игорь знали, что это значит. Они уставились друг на друга, не веря своим глазам.

“Твоя мать?” Спросил Сэм.

“Или Раду”, - ответил Игорь с дрожью в голосе. “Мы должны пойти в парк при Ботаническом саду! Ботанический сад Александру Борза! Сейчас!”

“Ботанические сады?” Воскликнул Сэм. “Почему? Разве тебе не нужны записи, которые я спрятал в музее?”

Игорь не мог решиться. На его лице отразилась паника и необходимость пойти в Ботанический сад, но он сказал: “Я должен получить отснятый материал здесь, в музее. Это необходимо... но... музей…Я должен идти СЕЙЧАС! В парк, сержант! ” приказал он водителю.

“Что, черт возьми, происходит, Игорь?” Сэм нахмурился. Его похититель сильно хмурился, уставившись в пространство и время от времени сильно качая головой. Он посмотрел на Сэма, бесчисленные эмоции исказили его лицо одновременно, как будто его призывали, но он боролся с притяжением.

Машина свернула прямо там, в квартале от Музея истории Румынии, и помчалась по улице Эмиля Исака в сторону Ботанического сада. Сэм запаниковал. Он оглянулся на улицу, ведущую к музею, где его ждал Интерпол, чтобы арестовать его похитителей, а также Грету Хеллер, когда она прибыла.

Они были вызваны секретной службой, которая благополучно завладела уликами Сэма против Греты Хеллер в Праге, когда Сэм отправился за своим снаряжением для экскурсии в Хойя-Бачу. Его друг из МИ-6, Патрик Смит, способствовал организации. Все, что Сэму нужно было сделать, это доставить карту памяти с фотографиями и отснятым материалом в их офис в Праге, и оттуда они будут следить за ним с помощью устройства слежения. Теперь планы изменились, и он искренне надеялся, что они последуют его сигналу — в ловушку, которая была расставлена для капитана и его собак, охотившихся на Сэма, попалось бы немного лишнего мяса, о котором он даже не подозревал.

“Что мы будем делать, когда доберемся туда, сэр?” - спросил капитан, сбитый с толку и немного раздраженный.

“Подожди, ” сказал Игорь, “ я буду в зеленом доме внутри помещения”. Его глаза были пустыми, а голос почти роботизированным, поскольку его интенсивная сосредоточенность отсекала все вокруг. Небо прогрохотало над городом, когда Дилер решил судьбу Греты в нескольких кварталах отсюда, без ведома ее сына и подчиненных.

Глава 34 — Месть дилера

Хайнц проследил за своей женой до небольшого отеля типа "постель и завтрак" к северо-востоку от старого города Клуж. Когда он прибыл, место было пустынным. Он оставил свой багаж в машине, которую одолжил у своих товарищей по военной службе, с которыми он встретился в клубе возле железнодорожных путей к северу от Клужа. Он не собирался арендовать транспортное средство, на случай, если его могут отследить не те люди.

“Привет!” Позвонил Хайнц, обходя дом и проверяя комнаты одну за другой. Его левая рука покоилась на кобуре "Макарова", который он носил на бедре, в то время как другой рукой он проверял двери. Он позвал снова, но единственным ответом, который он получил, был раскат грома за пределами зловещего дома, который он исследовал.

“Грета?” - крикнул он наконец, но никто не ответил. “Грета! Ты здесь?”

“Herr Heller?” он услышал слабый приглушенный голос.

“Да!” Хайнц ответил и побежал к открытой двери, откуда он слышал детский голос. Войдя в комнату, Хайнц застыл как вкопанный, потрясенный до глубины души. Его глаза наполнились слезами, а его огромное тело задрожало, когда он увидел ужасающий вид трупа своей жены на кровати. Ее лицо было искажено ужасом, глаза смотрели вверх, а кровь заливала всю ее шею и грудь. Кровоизлияние было вызвано глубокой вмятиной в ее груди и животе, кости раздавлены внутрь, под неповрежденной кожей.

“Боже мой, Грета! Что с тобой случилось? Раду!” - позвал он и услышал голос мальчика из глубины шкафа. Когда он пошел открывать шкаф, он оглянулся на свою когда-то красивую жену. Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что она была раздавлена огромным камнем. В шкафу он нашел перепуганного Раду, свернувшегося калачиком в углу. Когда мальчик увидел Хайнца, он вскочил и обнял большого немца, обильно оплакивая ужасных людей, которые убили Грету, прежде чем он смог даже показать ей лес.

“Кто это сделал, Раду?” Яростно спросил Хайнц. “Скажи мне!”

“Это сделал Игорь. Игорь убил свою мать! И четверо немецких мужчин с пистолетами. Они только что ушли, герр Хеллер! Я слышал, как они говорили, что собираются встретиться с кем-то в Ботаническом саду. Я думаю, они скоро будут там”, - сообщил мальчик, вытирая слезы с глаз. “Поехали”.

“Это слишком опасно! Я не хочу, чтобы ты пострадал”, - сказал Хайнц.

“Но я знаю этот город как свои пять пальцев! Ты добрался бы туда намного быстрее, если бы я сказал тебе, куда идти ”, - убеждал Раду. Хайнц не мог отрицать, что ребенок был прав.

“Мы позвоним в полицию, как только доберемся туда. Если мы их не достанем, им это сойдет с рук!” Муж Греты сказал. Он был опустошен, но сначала ему нужно было выяснить, кто пытался убить его жену и приемного сына. Теперь, когда он знал, с какого рода организациями она была связана, он понимал уровень опасности, в которой находился.

Раду сжал руку своего приемного отца-немца, когда они бросились к машине. Все складывалось идеально. Теперь у него был кто-то, кто отвез его в Ботанический сад, куда он посоветовал Игорю пойти, чтобы тот мог получить остальную колоду. Не только это; теперь у него даже был старый солдат, который был полон решимости защитить его любой ценой.

* * *

Игорь подошел к оранжерее незадолго до 5 вечера. Прямо перед собой он видел все в мельчайших деталях, в то время как все остальное было туманным и в любом случае не имело значения. Небо зарычало, когда он сел на скамейку, ожидая чего-то, что он мог истолковать только как акт интуиции. Он ни о чем не думал, ни о чем не заботился, кроме ожидания узнать причину, по которой его сюда привезли. Свободная воля Игоря была полностью уничтожена. Хотя у него была большая часть колоды, он не был Сдающим, его не выбирали Черные карты Таро — поэтому он был слабаком по сравнению с Раду.

Раду и Хайнц вышли из-за деревьев. Они вошли в форму с другой стороны парка, который Раду хорошо знал. Когда они приблизились, Хайнц направил пистолет на Игоря, в то время как он защищал мальчика позади себя рукой.

“Не двигайся, Игорь”, - прорычал Хайнц.

“У меня нет такого намерения”, - ответил молодой человек. Когда он увидел Раду, он протянул мальчику свое пальто.

“Раду, иди к машине. Вот мой телефон. Вызовите полицию”, - сказал Хайнц. Мальчик подчинился и вернулся к машине в пальто Игоря. Пальто большого размера развевалось на усилившемся ветру, когда он подошел к машине. Он вытащил колоду и это и бросил пальто на заднее сиденье.

Вернувшись в оранжерею, Хайнц держал своего пасынка на мушке, пока туда не прибудет полиция.

“Где твои люди? Где люди, которые помогли тебе убить твою мать?” Хайнц яростно кричал. Он наблюдал, как поведение Игоря постепенно менялось по мере того, как его слова проникали в бодрствующий разум молодого человека.

“Что?” - спросил Игорь с ужасом на лице. “Моя мать мертва?” Он поднялся на ноги, но Хайнц наблюдал за ним поверх стального ствола, готовый нажать на спусковой крючок.

“Зачем мне убивать свою мать? Я не видел ее с Германии, несколько недель назад, Хайнц! Я был здесь с ее людьми, чтобы найти Сэма Клива. Где она?” Спросил Игорь, сбитый с толку и глубоко расстроенный. Его руки дрожали, а глаза зажмурились под потоком слез.

Сэм Клив, человек, у которого есть улики против Греты, здесь, подумал Хайнц, я мог бы убить его и защитить ее имя, но тогда я был бы ничем не лучше нее.

“Отведи меня к Сэму Кливу. Я позабочусь о нем”, - сказал Хайнц, но на самом деле ему нужно было поговорить с журналистом, чтобы узнать реальную историю. Если Мюллер доверял ему, то и Хайнц мог доверять. Игорь был рад услышать, что его отчим хотел помочь стереть это с лица земли и привел его к машине.

“Это он. Уберите его!” Игорь сказал своим людям. Они подтолкнули Сэма к Хайнцу, который, в свою очередь, схватил его за запястье мощным захватом.

“Спасибо тебе. Я разберусь с ним после того, как мы соберем улики ... верно? Сэм Клив?” он гремел, как когда-то его отец, используя свою устрашающую силу.

“Я буду ждать твоего звонка”, - сказал Игорь.

Когда Сэм и Хайнц уходили, Хайнц сказал: “Вы друг Херрна Мюллера? Из Веймара?”

Сэм изумленно уставился на него: “Да! Да, этот человек спас мне жизнь, когда эти люди там пытались убить меня. А ты кто?”

“Я также друг Херрна Мюллера, и это все, что вам нужно знать на данный момент. Моя жена казнила этих людей?” - Спросил Хайнц, когда они подошли к машине.

“Да, это был капитан фон Бан, человек, которого вы только что видели у машины Игоря. Он выполнил ее приказ, потому что куратор экспедиции не раскрыл местонахождение нацистского сокровища, которое она искала.

“Боже мой, я не могу в это поверить. Давным-давно кто-то сказал мне, что она была связана с Орденом Черного Солнца, но я выбил дерьмо из источника вместо того, чтобы слушать ”, - сказал Хайнц.

Сэм увидел, как черные машины помчались к воротам Ботанического сада.

“Послушай, Интерпол собирается арестовать тебя, если ты не освободишь меня и мы не будем вести себя как друзья. Что вы скажете?” Сэм быстро настаивал.

Хайнц увидел, как машины остановились на некотором расстоянии позади них, забаррикадировав транспортное средство, в котором находились Игорь и капитан. Хайнц быстро разрезал ремни безопасности Сэма, и они вдвоем поспешили к машине, где ждал Раду.

“Спасибо за предупреждение”, - кивнул Хайнц. “Я полагаю, вы знаете друг друга?”

Раду и Сэм сердечно поздоровались и обнялись.

“Я так рад видеть, что с тобой все в порядке, парень”, - улыбнулся Сэм. Он повернулся к Хайнцу и сказал ему ехать, пока его не увидели власти, затем он попросил его отправиться в Бачу, чтобы встретиться со своими друзьями, чтобы и он, и Раду были вне опасности, пока Игорь и его люди не оказались за решеткой.

Когда они прибыли в коммуну, Нина перестала сдерживаться, чтобы увидеть Сэма в безопасности.

“Сэм!” - закричала она и побежала прямо к нему. Когда она обвила его руками, она проигнорировала липкую кровь, пачкающую ее рубашку.

“Все, это Раду и Хайнц Хеллеры”, - сказал Сэм, когда Нина и жена Михаила потащили его в ванную, чтобы обработать рану.

“Антон, позови мальчиков и разожги костер”, - приказал король Юлиан из-за кухонного стола. Влад, черная дворняга, прыгнул на Сэма и лизнул его в лицо, пока он ждал, пока Нина пустит горячую воду.

“Прочь! Прочь от тебя, ничтожество!” Сэм игриво запротестовал, отталкивая огромного зверя.

“Сэм, где ты был? Что случилось? Я был вне себя от беспокойства. Боже, я думала, что больше никогда тебя не увижу”, - она нахмурилась, но это был не ее обычный выговор. Нина плакала от облегчения, что он вернулся. Он притянул ее ближе, и они долго стояли в крепких объятиях. Затем он рассказал ей все, что произошло, в то время как жена Михаила, Петра и Стефан наблюдали.

Хайнц и Раду играли с Владом, пока ждали возвращения Сэма.

“Мы останемся здесь на ночь, герр Хеллер?” - Спросил Раду.

“Я должен позаботиться об организации похорон моей жены. Ее тело должно вернуться с нами в Германию, и я еще не говорил с полицией. Ты можешь остаться здесь с Сэмом, если хочешь. Или ты хочешь пойти со мной?” он спросил.

“Я останусь с Сэмом”, - сказал Раду.

Хайнцу нужно было во многом разобраться, чтобы убедиться, что его имя не ассоциируется с проступками Греты и Игоря. И меньше всего он хотел быть втянутым в Черное Солнце и их безрассудную погоню за властью. После поездки обратно в Германию было вскрытие завещания Греты, о котором нужно было позаботиться. Он не был уверен, стоит ли ему оставлять Раду, потому что мальчик, казалось, чувствовал себя как дома с цыганами и не имел никакого желания жить в роскоши. Он сказал Сэму позвонить ему, если мальчик решит вернуться в Германию.

* * *

После того, как Сэм рассказал им все, Петра застыла.

“Значит, Колода у Игоря?” - спросила она, скрестив руки на груди, как она всегда стояла, когда была серьезна. Сэм кивнул. Профессор покачала головой: “После всего, через что я вас всех протащила, чтобы заполучить колоду...”

“Эй, ты заплатила нам, чтобы мы помогли тебе”, - напомнила ей Нина, “ Так что мы должны чувствовать себя дерьмово из-за того, что не смогли получить карточки”.

“Но мы знаем, где он, Петра. Я знаю парней, которые держат его под стражей. Я позвоню Пэдди и попрошу его вернуть украденное имущество.” Сэм подмигнул. Петра похлопала его по спине и улыбнулась.

“Старый добрый Сэм, всегда готовый поднять девушке настроение”, - сказала она с намеком и увела жену Михаила за напитками.

Раду был дома. Он любил людей. Он любил старейшин, которые приветствовали его без колебаний, даже зная, что он был сыном самого ненавистного человека, когда-либо жившего среди них. Он хотел остаться в Бачу. Клуж-Напока был городом, холодным и безразличным местом, где не было сочувствия к голодному, обездоленному мальчику. Он ни за что не собирался туда возвращаться. А в цыганской культуре втиснуться в коммуну было несложно. Они все считались семьей; здесь, в том месте, откуда родом его мать, где его отец встретил ее.

Михаил наблюдал за маленьким мальчиком всю ночь напролет. Он не мог не найти в нем чего-то нехорошего, но ему не на что было опереться.

“Он ребенок. Вы не можете судить о нем по делам его отца ”, - сказал Стефан Михаилу.

“Я не такой. В том-то и дело. Это как смотреть в глаз”, - сказал Михаил. “Но если вы не можете видеть остальную часть лица, вы не знаете, что это за животное”.

По ту сторону костра двое смотрели друг на друга сверху вниз. Раду сидел с Сэмом и Ниной, но он увидел выражение глаз механика. Он ему не доверял. Сэм не мог позвонить Пэдди из Бачу. Ему пришлось подождать, пока он не сможет позвонить ему откуда-нибудь, где у него был лучший прием сотового, поэтому он понятия не имел, что у Игоря больше нет колоды.

На следующий день профессор Петра Кулич, Сэм Клив и доктор Нина Гулд покинули Румынию. Возможно, они ушли с пустыми руками, но они унесли с собой новый взгляд на физику и возможности телепортации, не говоря уже о другом восприятии того, что люди считали паранормальным или сверхъестественным.

Петра не успокоилась бы, пока не нашла колоду и не уничтожила ее, но она исчезла, как будто Хоя Бачу проглотил и ее тоже. Каждый раз, когда она переживала заново d &# 233;j & # 224; vu, она задавалась вопросом, было ли это работой дьявольских карт и их дилера. Но их дилер счастливо прожил свою молодость в Бачу, где он заново открыл для себя свои корни и свою семью. Теперь он был именно там, где ему и место, в том месте, где он был зачат.

Здесь он выжидал своего часа, пока не достигнет совершеннолетия, все время оттачивая мастерство создания историй, пока не будет готов взять власть в свои руки, раскрыть свое истинное призвание и заново изобрести мир — по-своему.

Конец

Престон У. Чайлд, Таша Данциг

Хранители затерянного города

1 Черная почва Некенхалле

Регион Моана, Новая Зеландия

Льюис и его сын Гэри часами трудились, расчищая густой кустарник от затемненного пути, который вел к своеобразному входу в скалу.

“Поторопись, мальчик!” Льюис плакал, сжимая челюсти, в то время как чертополохи впивались в его мозолистые руки. С огромным трудом крупный фермер крепко держался за горсть стеблей и шипов, ожидая, когда его сын догонит его. Они были на полпути к крутому холму, пробираясь сквозь густой кустарник, который рос на засушливой почве и рыхлых камнях. “Гэри, шевелись!”

“Я пытаюсь, папа! Ради Бога, мои ботинки скользят с каждым шагом, чувак! Почему мы должны делать это сейчас? ” он скулил, хватая ртом воздух, когда его больные легкие кричали от напряжения при подъеме по склону. “Может быть, если мы подождем более прохладного дня ...”

“Боже, парень, ты хочешь дождаться более прохладного дня в Моане? Не температура заставляет вас так страдать, и вы это знаете. Может быть, если бы у тебя было меньше трех тарелок еды и ты время от времени поднимал свою ленивую задницу, все это было бы проще ”.

“Я много упражнялся, когда был в Веллингтоне”, - возразил Гэри сквозь неудобные волосы, постепенно сокращая разрыв между ним и его отцом.

“О, да, Веллингтон”, - усмехнулся его отец. “Это было два года назад, и ты немного играл в регби. Вряд ли это делает тебя Биллом Бестом, не так ли?”

Гэри ненавидел, когда его отец создавал материал Билла Беста. По-видимому, легенда о надоедливом герое возникла где-то в их семье, когда-то столетием раньше. Льюис Хардинг воспитал двух своих сыновей, исходя из предположения, что их великий предок, который был известен под этим именем, был эталоном, по которому следует проверять мужчин в их семье. Он ни разу не позволил им никакой слабины, используя Билла Беста и его мифические способности, чтобы укрепить их неумелость.

“Я играл за первую команду, да будет тебе известно”, - тщетно пытался Гэри вернуться к игре, но его отец не обращал внимания на его нытье. Солнце садилось через час, и ему нужно было, чтобы тропа была открыта до наступления темноты, чтобы он мог спуститься на ржавом тракторе, который он нашел брошенным в устье скалы. Гэри подбежал к отцу и схватил пригоршню сорняков для закрепления, прежде чем он выбросил правую руку вперед и прорубил мачете баррикаду из колючего кустарника перед ними. Удар разорвал выносливые стебли, и частицы листьев и стебельков разлетелись в стороны. Они зажмурили глаза, чтобы избежать попадания сока на их лица, и выплюнули несколько комков сухой грязи, попавших им на губы.

“Хорошо, теперь вон тот, что побольше”, - приказал его отец. Гэри рванулся вперед, подсознательно стремясь доказать своему отцу, что он может произвести впечатление. С взрывной силой, с которой их тренировал его тренер по регби, он прыгнул в угрожающие кусты в нескольких метрах над ними. Это было последнее препятствие между ними и зияющей темной дырой в холме. На его окраинах Гэри наконец смог разглядеть кирпично-коричневое хитроумное устройство, о котором его отец рассказывал весь день. С тех пор как два месяца назад они начали обследовать маленькую ферму в поисках подходящей сельскохозяйственной местности, новый владелец и его младший сын прочесывали густые заросли.

От столба забора к столбу они были заняты разметкой собственности Льюиса Хардинга. Плодородные отложения покрывали дно этой горной местности, которая находилась в нескольких километрах от города Моана. Льюис унаследовал ферму под названием "Некенхалле" от дальнего родственника годом ранее, но что первым поразило его в этом месте, так это необычный гравий. Даже под густыми зарослями сорняков и небольших деревьев, колючих кустарников и рыхлых корней почва была темной — почти черной. Черная почва, подобная той, что окружала вулканический дерн, была известна как чрезвычайно плодородная. Здесь не было разницы. Это была не тень, отбрасываемая кустами, это был сам цвет песка. В жаркие дни песок был особенно склонен поглощать солнечное тепло более эффективно, чем другие типы почвы. Однако на глаз это было довольно удручающе, напоминая угольные шахты и их мучительный оттенок.

Когда коренные маори научились изменять доступную почву для выращивания корней папоротника, они оставили землю созревшей для правильного ухода. Льюис знал, что при небольшом усердии и тщательном планировании его новая ферма может давать значительные урожаи. Больше всего он хотел превратить свои сельскохозяйственные угодья в прибыльные виноградники, но с его ограниченными знаниями в области сельского хозяйства в целом он думал начать скромно.

Улучшив состав почвы путем добавления таких материалов, как древесная зола и растительные вещества, он рассчитывал воспользоваться преимуществами и без того плодородной земли с небольшим химическим вмешательством. Согласно его местным исследованиям, как и расспросам других фермеров, Льюис узнал, что добавление гравия, мелкого песка и необходимого баланса калия и магния может привести к тому, что он окажется на золотой жиле.

“Ладно, держитесь!” Гэри завопил с ворчанием, целясь лезвием грубого мачете в основание колючего куста. Льюис закрыл глаза, поджал губы и стал ждать удара. Ничего не прозвучало. Он подождал, но не услышал удара. Фермер неохотно медленно разлепил веки, но не услышал ни хлопка, ни облачка пыли, которые соответствовали бы неловкому положению его сына на земле.

“Что, черт возьми, вы делаете?” спросил он, раздраженный опозданием Гэри. Молодой человек распростерся на темном гравии, в его рыжих волосах было полно обломков щетки, но его глаза были широко открыты, полные ужаса. “Гэри, вставай и освободи эту чертову тварь. У нас нет целого дня на твою чушь ”. Его сын не ответил. Казалось, что юный Гэри хотел стать таким же плоским, как земля, на которой он лежал, но он не смел сдвинуться с места. “Гэри!” Льюис взревел. “Вставайте, ради Христа!”

“Папа”, - прошептал Гэри. “Папа, не двигайся”.

“Что?” Льюис нетерпеливо нахмурился. “Отдай мне окровавленный нож. Я сделаю это сам ”.

“Папа, послушай меня”, - прорычал Гэри себе под нос, когда пыль взвилась вверх от силы его слов. “Послушай, хоть раз в жизни. Не... черт возьми... двигайтесь.”

2 Последний ларец

После своей последней экспедиции в перуанский лес трое усталых исследователей решили продолжить поиски, сделанные в ходе их приключения. Миллиардер-изобретатель Дэвид Пердью принимал доктора Нину Гулд и Сэма Клива в своем историческом эдинбургском особняке Райхтисусис в течение следующей недели. Постоянные дожди и холодные порывы ветра были приятной сменой климата после удушающей влажности джунглей Амазонки, не говоря уже об опасной дикой природе прекрасного королевства инков, где они помогли испанским властям разыскать пропавшего мальчика.

Наряду с событиями их недавней поездки в Южную Америку, Пердью и Сэм также обнаружили и восстановили ужасный клад на борту затонувшего нацистского судна у берегов Испании. Пердью получил необходимое разрешение от правительства Испании на временное хранение ужасной находки — нескольких сотен мумифицированных членов нацистской команды — для того, чтобы выяснить причину их состояния. Их условием было, чтобы ему разрешили временно оставить у себя один контейнер с останками для экспертизы, датировки и взятия проб судебно-медицинской экспертизой, при условии, что он полностью раскроет все находки, полученные в результате его расследования.

“Сколько времени у нас есть на это?” - спросила доктор Нина Гулд. Как историк, она несет ответственность за все, что они восстановят в виде документации. Наряду с этим, она также отвечала за каталогизацию необычных мумий для Исторического фонда Барселоны . Фонду нужны были ее рекомендации и полные отчеты, прежде чем они решат судьбу погибших немецких солдат в Верховной комиссии Германии в Мадриде.

“Одна неделя, начиная со вчерашнего дня”, - проинформировал ее Пердью.

“Боже, спасибо, что рассказал мне ... вчера”, - вздохнула она.

“О, ты спала как младенец после всей этой драмы, Нина”, - объяснил Сэм Клив в своей шутливой манере. “Мы не могли заставить себя разбудить вас. Ты выглядел таким довольным, свернувшись калачиком на диване, отключившись от всех этих Тиа Мария и танцев за столом ”.

Нина выглядела встревоженной. “Я не помню застольных танцев”.

“Конечно, нет”, - усмехнулся Сэм. “В этом очарование Тиа Марии”.

Сэм присутствовал в своем обычном качестве фотографа и хранителя записей, но он более тесно сотрудничал с Пердью, чтобы гарантировать, что они удовлетворят свои собственные интересы в том, что касается находки. Едва спасшись во время экскурсии в Альборанском море, двое мужчин почувствовали, что это их долг - составить более приватный отчет. Были вещи, о которых трое охотников за реликвиями умолчали властям, и это правильно. Пердью полностью профинансировал обе экскурсии, без каких-либо обязательств, включая поездку в Южную Америку, чтобы помочь начальнику полиции Сагунто, капитану. Педро Санчес. Испанское правительство, конечно, не возместило бы ему причиненные хлопоты, поскольку это не было официальным запросом. Поэтому Пердью и его спутники сочли справедливым сохранить то, что они обнаружили во время опасного для жизни преследования, в которое они непреднамеренно оказались вовлечены.

С немалой долей удивления они обнаружили, что вся история с похищением ребенка и попыткой убийства была продиктована коварными планами печально известного Ордена Черного Солнца . Последнее было настоящим бедствием для Пердью, особенно с тех пор, как он объявил открытую войну подпольной нацистской организации, которая все еще преобладала в захудалом подбрюшье высших мировых консорциумов.

Во время погружения, в результате которого были обнаружены ужасающие груды скелетов нацистов, они также извлекли древнюю статую женщины эпохи инков, отлитую из чистого золота. Это был один из артефактов, наряду с золотой молитвенной палочкой, который не был заявлен ни одному из правительственных учреждений, участвовавших в перуанской экспедиции. Пердью заплатил Сэму и Нине значительную сумму за их услуги во время преследования и добавил солидный бонус за их долю золотых сокровищ, которые теперь украшают хранилище в его обширном поместье.

Теперь все, что осталось от перенесенного ужасного испытания, - это разгадать загадку мумифицированных останков. Трое друзей прошли испытание, выходящее за рамки их возможностей, даже не осознавая этого поначалу, но только после возвращения в Шотландию они в полной мере оценили опасность, с которой столкнулись. Едва пережив утопление, получив различные травмы в результате пыток, подвергаясь опасности на каждом шагу и даже став свидетелями травмирующих вещей, таких как гипнотическое внушение и каннибализм, они не могли дождаться, когда эпизод с инками останется позади.

На нижнем уровне гигантского поместья у Пердью было несколько лабораторий, каждая из которых служила своим целям в таких областях, как углеродный анализ и наука об информационных технологиях. На том же этаже, прямо под обширным вестибюлем у входной двери, у Purdue было четыре больших хранилища для хранения предметов большего размера. Здесь хранились артефакты, картины и впечатляющие контейнеры с тяжелыми предметами, такими как сейфы и герметичные клетки.

Шкатулка из железа и стали, в которой хранились жуткие сокровища Пердью - кости и свастика, была прикреплена к восточной стене комнаты с надписью Хранилище 4. Он был расположен прямо рядом с лабораторией химического датирования A, где Нина ранее исследовала некоторые древние свитки для Пердью.

“Хорошо, давайте проверим образцы, которые мы взяли с их униформы, чтобы исключить отравление”, - сказал Пердью Нине и Сэму. Сэм был занят включением камеры, чтобы запечатлеть полное расследование для передачи испанским властям. Нина поморщилась. Одетая в белое пальто и перчатки, она выглядела соответственно, но не могла отрицать, что чувствовала себя отвратительно.

“Ты делала это раньше, Нина. Что на тебя нашло на этот раз?” - Спросил Пердью, озадаченный необычно личным подходом Нины. “Это то же самое, что и труп ребенка, который вы осматривали, когда мы отправились на поиски Хранилища Геркулеса, помните?”

Своими сверкающими темно-карими глазами она посмотрела на него, а затем на объектив Сэма. “Это так не одно и то же. Я надеюсь, ты отредактируешь это, Сэм.”

“На самом деле это прямая трансляция. Прямо сейчас они все наблюдают из Мадрида ”, - ответил он. Пердью, казалось, был немного встревожен откровением Сэма, но заметил слабую ухмылку журналиста и расслабился.

“Он разыгрывает тебя, Нина”, - уговаривал он, погрозив пальцем Сэм. “Нам не нужны новые задержки, Сэм. На мгновение отбрось свое зло.” Двое мужчин ухмыльнулись, когда она бросила на них неприязненный взгляд.

“Я не знаю, что такого в этом исследовании, ребята”, - призналась она, медленно помещая первый образец в растворитель, чтобы подготовить его к исследованию. “Что-то в осознании того, что они были чьим-то сыном, мужем или братом, заставляет меня чувствовать себя немного менее профессионально, чем обычно”.

“Сентиментальные?” Пердью нахмурился. “Это на вас не похоже”.

“Именно”, - она пожала плечами. “Как вы знаете, я видел много трупов и мумий и прикасался к ним. Мои эмоции никогда не влияют на мои экзамены. Это все о раскрытии тайн прошлого. Обычно это ожог. Но с этими парнями, и дело не в знаках СС или шляпах с изображением мертвой головы, ничего подобного ...”

“Может быть, это потому, что они умирали массово?” Сэм предложил, опираясь на свой собственный опыт пребывания за границами стран, управляемых диктаторами-геноцидистами. Журналистские расследования были в первых рядах о зверствах человеческого греха и тирании, и он повидал больше, чем на его долю выпало. “Я помню, как в первые годы своей карьеры я освещал массовые убийства в Руанде и тайные уничтожения в Зимбабве. Боже мой, эти кучи тел! Это было по-другому, чем видеть одного или двух мертвых людей, понимаешь? Это сделало их безликими, лишенными индивидуальности, даже для того, чтобы их можно было классифицировать как людей ”.

“Да! Это именно то, что я чувствую, Сэм”, - воскликнула она, в ее голосе звучало облегчение от того, что кто-то понял ее странное отвращение к тому, что обычно было просто очередной "оценкой антиквариата‘. “Но, поскольку мне щедро платят”, - вздохнула она, взглянув на Пердью и быстро подмигнув, “Я полагаю, мне придется зарабатывать свою ценность профессиональным образом ... независимо от того, как это задевает мою голову”.

Она поместила образец в сканер, чтобы определить, присутствуют ли в ткани какие-либо аномальные составы. Сэм медленно двинулся туда, где Пердью был занят проверкой результатов экспертизы, над одним из трупов работал один из его судмедэкспертов из аффилированной академии.

“Это шестой, мистер Пердью”, - сообщил мужчина, уперев руки в бока. Сэм развернул камеру, чтобы запечатлеть мужчину во весь рост, с головы до ног, и тихо заметил в микрофон, что одежда ученого делает его похожим на штурмовика из Звездных войн . Пердью посмотрел на ученого с некоторым ожиданием.

“Да, и что это значит?” он, наконец, спросил.

“Кажется, я ничего не могу найти”, - мужчина вздохнул и покачал головой

“Что ты имеешь в виду, Харрис?” Пердью спросил эксперта-криминалиста, который раньше работал у него фрилансером.

“Я имею в виду”, - попытался он снова, на его лице плясали недоумение и досада, “я знаю, что я делаю. Я занимаюсь этим два десятилетия, мистер Пердью, но должен сказать, это дело поставило меня в тупик. Видите ли, я не могу найти причину, по которой эти люди были мумифицированы. В вашем отчете указано, что большинство из них были найдены засунутыми в печи и в тепле котельной.”

“Это верно, Харрис. Вот как мы их нашли. На самом деле, у мистера Клива есть видеозапись всего погружения с камеры, которую он носил на ошейнике в то время, если вы хотите увидеть обстановку, в которой мы их нашли ”.

“Нет,” Харрис склонил голову и показал открытой ладонью, что в этом нет необходимости, “спасибо. Я полностью доверяю тому, что вы мне сказали. Просто, ну, такого рода жара недостаточно близка к представлению среды, которая могла бы вызвать мумификацию, сэр.”

“Мы тоже так думали”, - сказал Сэм, обходя стороной двух мужчин, чтобы снимать с другой стороны плиты. Харрис посмотрел вверх с надеждой в глазах. Для него было облегчением услышать, что мистер Клив согласился именно тогда, когда он начал чувствовать себя неумелым в своих методах.

“Ты делаешь? Ладно, мы видим, что в теории печей нет никакого смысла. Осмелюсь предположить, что это произошло только потому, что члены экипажа и офицеры пытались согреться, сэр, и это все, что это значит. Что касается количества лет, в течение которых они, как сообщается, были заперты на корабле, временные рамки могли вместить такой регресс. Однако это единственный фактор, и без других способствующих факторов мумификации не добиться. Независимо от того, насколько жарко было на кухне и в котельных, сэр, температура должна была быть намного выше и суше за этот промежуток времени, чтобы достичь того, что мы видим здесь ”.

Пердью уставился в пространство, пытаясь разгадать тайну с тем ограниченным объемом знаний, которым он обладал, когда дело касалось судебной экспертизы. Сэм увеличил изображение Нины, которая подняла голову от той же мысли, что и Пердью. Прошел момент, когда все погрузились в созерцание.

“Что бы вы предложили?” В конце концов, Пердью спросил Харриса. “Какое, по вашему профессиональному мнению, было бы наиболее близким объяснением?”

Глаза ученого прочесали весь образец на плите перед ним, прежде чем он медленно покачал головой и ответил: “Это то, что я имел в виду, говоря, что, кажется, я ничего не могу найти, сэр. У меня нет объяснения их состоянию. Смотрите, за более чем полувековой период существования мертвецов большинство из них остаются в виде отходов скелета с небольшим количеством волос и бумажной кожи, в зависимости от окружающей среды. Это мы знаем. Но, сэр, учитывая, что эти тела находились в основном под водой, маловероятно, что они достигли такого состояния. Влажность и холод океана, несомненно, вызвали бы некоторое рудиментарное разложение , например, в виде плесени. Нет абсолютно никаких указаний на то, что они вообще находились в водной среде, что просто делает это ... ” он заколебался, когда его глаза перебегали с одного на другого, “ жутким.

“Теперь с этим я могу согласиться”, - пробормотала Нина, не отрываясь от своего микроскопа.

3 Всю ночь

Пердью не был удовлетворен тем, что его оставили неудовлетворенным, так сказать. Должно было быть какое-то объяснение высыханию тел, помимо обращения к абсурдным историям старых моряков и людям-ведьмам.

“Ты же знаешь, что большинство легенд и мифов, какими бы надуманными они ни были, имеют какие-то корни в реальности”, - напомнила Нина Пердью. Высокий миллиардер провел руками по своим седым волосам, пристально глядя на тело на плите, шестое по счету, которое не могло дать лучшего объяснения, чем те, что были до него. “Пердью, мы не знаем, какие вещества были тогда на том корабле. Я имею в виду, Господи, раньше люди использовали кокаин от зубной боли, и у них были шкафы, полные ядов. Кто знает, что они могли бы забрать! Прошло так много десятилетий, что все свидетельства их судьбы все равно должны были быть уничтожены ”.

“Я понимаю это, моя дорогая Нина”, - ответил он, все еще пребывая в глубокой задумчивости. “Во что я, как ярый последователь научного принципа, не верю, так это в то, что эти люди могли быть подвержены массовой истерии. Я отказываюсь принимать любую теорию о том, что корабль, полный способных офицеров и солдат, мог стать жертвой какого-то ... какого-то заклинания ! ”

“Послушайте, есть ли какой-нибудь способ доказать, что они все равно могли умереть от голода?” Спросил Сэм, глядя в основном на Харриса. Человек, похожий на штурмовика, пожал плечами: “Я сомневаюсь в этом. После стольких лет, проведенных в подводной среде, соляная эрозия и разложение, вероятно, не оставили бы нам никаких подсказок ”.

“Как насчет отправки более плотных тканей в более специализированную лабораторию?” Предложила Нина. “Я имею в виду, что сейчас кожа похожа на шкуру животного, но что, если мы поищем внутричерепные области немного подробнее ...”

“Мясо?” Сэм пошутил.

Нина поморщилась. “Да, вроде того. Возможно, мы найдем токсины или лекарства в тканях, которые не подвергались воздействию внешних элементов во время разложения. Просто имейте в виду, что прямо сейчас я говорю через свою задницу, ” вздохнула она. “Я просто хватаюсь за соломинку в сценарии, где соломинок чертовски мало”.

Харрис посмотрел на своего работодателя. “Могло бы сработать, сэр. Должен ли я сказать Шарон, что сегодня мы работаем сверхурочно?”

У Пердью появилась новая надежда между преданными делу внештатными судебно-медицинскими экспертами и болтовней Нины. По его мнению, это была жизнеспособная гипотеза, и к ней стоило прибегнуть в качестве последнего средства. После этого, если ничего не всплывет, у него не останется выбора, кроме как завершить дело и жить с тайной. Пердью ничего не мог поделать, даже после всего, что он видел, кроме как опровергнуть ленивые предположения, проникнутые эзотерикой.

“Хорошо”, - он улыбнулся, сложив руки, - “тогда давайте сделаем это. Как скоро мы сможем представить образцы?”

“Если мы будем работать над сбором материала всю ночь, я бы сказал ...” - пропел он, отмеряя время, - “мы сможем протестировать его в течение следующих двух дней. Я позабочусь о том, чтобы ребята из большой лаборатории в Сент-Петре уделили этому приоритетное внимание ”.

“Хороший человек”, - утвердительно сказал Пердью. Он посмотрел на Сэма и вышел из комнаты, обняв журналиста за плечи. Они говорили приглушенными голосами, пока не скрылись в коридоре по направлению к лестнице, которая вела в главный вестибюль. “Мы уже отправили что-нибудь в Испанию о погружении, Сэм? Тебе удалось скомпилировать видеозапись с твоей камеры, установленной на ошейнике?”

“Да, я отредактировал специальное издание, чтобы его увидел весь мир, опустив маленькую деталь о том, что мы вообще там были”, - ответил Сэм со своим фирменным дерзким шармом.

“Хорошо, хорошо”, - сказал Пердью, довольный необходимым обманом. “Нам не нужно, чтобы наш вклад противоречил истории, которую мы рассказали властям”.

“Мы можем доверять капитану. Санчес, мальчики, ” заверила их Нина. Она следовала за ними с тех пор, как они покинули лабораторию внизу.

“Боже милостивый, Нина! Ты доведешь меня до сердечного приступа, ” выдохнул Сэм. “Мне придется надеть колокольчик на твою хорошенькую шейку. Совсем как кошка,”

Пердью и Нина захихикали над хрупким рефлексом испуга Сэма. “О,” быстро добавил он, “Пердью, я надеюсь, ты не возражаешь, что я привел Бруича. Боюсь, соседям уже надоело играть в нянек.”

“Нет, все в порядке. Где старый дьявол?” Спросил Пердью.

“Надеюсь, он в пути”, - улыбнулась Нина.

“Да, пока мы говорим”, - подтвердил Сэм. Миниатюрный историк питал слабость к большому ленивому питомцу Сэма по кличке Бруихладдич. Рыжий кот уже много раз составлял ей компанию в ее одиноком историческом доме в Обане, и она скучала по его грузному телу у себя на коленях холодными ночами.

“Должен вам сказать, я слишком взвинчен, чтобы спать”, - признался Пердью, ни у кого не вызвав удивления.

“Я не такая”, - пожала плечами Нина. “Я сдаюсь, хорошо?”

“Мне послать Бруича в ваши покои, миледи?” Сэм пошутил, но Пердью мог видеть горечь в его темных глазах. Он скучал по тому, что был любовником Нины. Хотя казалось, что это было вечность назад, Пердью оплакивал ту же потерю. Она успешно освободилась от романтических представлений о них обоих. Несмотря на то, что это, по общему мнению, осталось в прошлом, Сэм и Пердью все еще, по сути, боролись за ее привязанность. Даже если бы они сами этого не заметили, дикая практика, ставшая цивилизованной благодаря товариществу, никогда бы не прекратилась.

“Да, Сэм, пошли его наверх, чтобы он согрел меня, ладно?” - поддразнила она и, не сказав больше ни слова, поднялась по первой роскошной лестнице на второй этаж древнего поместья. Двое мужчин посмотрели друг на друга. Пердью беззаботно скривил нижнюю губу.

“Бильярд?” он спросил Сэма.

“Односолодовый?” Сэм проверил. Пердью кивнул, и двое мужчин неторопливо направились в бар с невероятно высоким потолком, чтобы немного порезвиться в мяч и клюшку.

* * *

На следующее утро Пердью проснулся на диване в большом старом баре. Сквозь песчаные, толстые веки он оглядел комнату в поисках своего собутыльника. В очаге все еще шипели последние угольки огня. С огромным трудом поднявшись, Пердью нашел Сэма. Темные растрепанные волосы скрывали привлекательные черты журналиста, но каждое дуновение воздуха, сопровождавшееся храпом, приподнимало его волосы, как лоскут с лица. Распластавшись на толстом ковре из козьего меха, Сэм лежал плашмя на спине. Одна рука была вытянута в его сторону, все еще сжимая бокал. Другая рука удобно покоилась на его животе, подложенная под огромного дремлющего кота, который устроился на животе Сэма ночью.

“Сэр”, - услышал Пердью. Харрис осторожно выглянул из-за угла. “Сэр?”

“Доброе утро, Харрис”, - улыбнулся Пердью, тщетно пытаясь взять себя в руки, чтобы выглядеть цивилизованно. Оказалось, что он был гораздо более измотан, чем предполагал, и потребовалось всего полбутылки виски и три партии в снукер, чтобы ударить его по голове.

“Доброе утро, сэр”, - ответил ученый тридцати с чем-то лет, прочищая горло. “Просто хотел сказать, что мы собрали столько тканей, сколько смогли найти”, - он сделал неловкую паузу, - “которых в итоге оказалось не так уж много, сэр”.

Пердью кивнул. “Я понимаю. Я не ожидал, что вы доставите здоровую селезенку в пакете на молнии, понимаете?”

Их хихиканье пробудило Сэма ото сна, и его глаза распахнулись. Было в высшей степени забавно наблюдать, как страдающий от похмелья Сэм Клив пытался идентифицировать предмет, который тяготил его. Скорчив отвратительную гримасу в своем затуманенном состоянии сознания, он посмотрел вниз на источник горячего пятна у себя на животе. “Бруич?” Спросил Сэм, и легкая улыбка появилась на его лице. “Эй, парень! Когда ты получил х—”, - начал он, но мгновенно изменил выражение лица. “Господи! У меня проломлен череп”.

“И ты проиграл 200 фунтов, старина”, - добавил Пердью оскорбление к травме. Он повернулся к Харрису, чтобы возобновить дискуссию. “Итак, вы все же нашли достаточно для анализа? Я должен вернуть эти образцы в течение недели, понимаешь?”

“Я знаю, сэр”, - уставший Харрис послушно кивнул. “Я отправлю образцы в лабораторию для исследования по дороге домой. Они позвонят вам напрямую, когда будут готовы результаты ”.

“Превосходно”, - ответил Пердью. “Большое тебе спасибо за дополнительные усилия, Харрис. Где Шарон?”

“Она на кухне с вашим поваром, пьет эспрессо”, - сообщил Харрис. “Мне позвонить ей?”

“Нет, о нет, пожалуйста, позволь Лэнсу отвезти тебя обратно в лабораторию и отвезти вас обоих домой. Вы не можете так вести машину. Идите немного отдохните. Я вознагражу вас обоих за сверхурочную работу, конечно, как только прибудет мой помощник ”.

“Спасибо вам, мистер Пердью”, - сказал Харрис. “Хорошего дня, мистер Клив... и удачи!”

“Та!” - это было все, что смог выкрикнуть Сэм, что не пронзило его мозг тупой колющей дрожью, когда он заговорил.

“Нина уже встала?” Спросил Сэм.

“Вероятно”, - предположил Пердью. “Сейчас 12:30, ты знал?”

“Боже, целое утро пропало, и я это чувствую”, - заметил Сэм, поглаживая Бруича, который был не в восторге от того, что его оторвали от теплого живота его хозяина. Он издал громкое, протяжное мяуканье, чтобы выразить свое недовольство, но это не помогло ему добиться своего. Сэм брал его с собой, когда они с Пердью отправлялись в одном направлении, пока они не расстались.

“Ты не хочешь выпить чаю?” Спросил Пердью. “Нина на кухне”.

“Сначала мне нужно разобраться с нечестивой утечкой”, - передал Сэм. “Оставь горшок включенным для меня. Я сейчас буду ”. Бруич вырвался из рук Сэма, но его высокий, суровый хозяин был слишком занят, чтобы поднять его с пола. Кроме того, Сэм знал, что Бруич и Нина ладили по одной определенной причине — обе были одинаково упрямыми. Он позволил коту бежать своей дорогой и побежал трусцой в ванную на первом этаже, которую Пердью зарезервировал для посетителей.

Позади себя он мог слышать свежий тон Нины, приветствующей Пердью, и судмедэкспертов, выходящих через вторую дверь кухни с веселым шумом.

4 Запертых на висячий замок ворот и мертвые дороги

Когда Сесил Хардинг прибыл к воротам фермы своего отца, у него слегка скрутило живот. Его отец не одобрял его выбор профессии, и он мысленно готовился к очередной словесной перепалке по поводу того, что не хочет связывать свою судьбу с семьей и продолжать заниматься животноводством — как будто быть ветеринаром было недостаточно близко. Незадолго до 8 вечера он подъехал на арендованном автомобиле туда, где, по словам GPS, находилась ферма. Несмотря на то, что его отец знал, что он прибудет где-то между 18:00 и 9:00, как обсуждалось во время их последнего телефонного разговора, вокруг рамы была закреплена цепь.

“Типично”, - усмехнулся он, растягивая пальцы двумя веерами напряжения на руле. “Господи, я не могу в это поверить!” Взбешенный после долгого путешествия, он был не в настроении для новых наездов. Он не спал с тех пор, как переправился на пароме через пролив Кука, а поездка на арендованном автомобиле из Пиктона на северном берегу Южного острова сюда была пятью часами ада.

Дорожные работы вдоль шоссе 7 значительно задержали его, не говоря уже о том, что потребляли много дополнительного топлива. К тому времени, как он добрался до Ахауры, он больше не мог терпеть голод. Однако, придя в местный бар, Сесил обнаружил, что the kitchen закрывается в 17:00, всего за восемь минут до его прихода. Продолжая надеяться, что в пункте назначения его ждет горячая еда, он продолжил путь по извилистым дорогам долины Арнольд с чуть меньшим энтузиазмом, чем раньше.

И теперь это. Его мобильный телефон подавал только слабый сигнал. Только третья попытка связаться с его отцом вообще дала сигнал вызова, но даже он остался без ответа. Сесил унаследовал характер своего отца, не отличавшийся особой добродетелью в терпении, и, как и его брат, у него был здоровый аппетит. Из-за урчания в животе и отказа у ворот он закипел к 10 часам вечера, когда все еще не мог пройти к воротам фермы Некенхалле.

Вопреки здравому смыслу, Сесил поехал к ближайшим воротам на маленькой буш-роуд, надеясь, что сможет узнать, что происходит, у соседа. Это было непохоже на его отца - передать управление кому-то другому, но пока он был в пути, могло случиться что угодно непредвиденное . Горизонт, казалось, был разделен между черной линией деревьев на холмах и растущей темно-синевой ясного неба, которое опускалось к ночи. На дороге перед ним свет фар его машины почти не рассеивал темноту. Он едва мог видеть дальше, чем на несколько метров вперед, вынужденный ехать на низкой скорости ради дикой жизни. Последнее, что ему было нужно, это ударить животное и потерять свой депозит.

Пыль танцевала в огнях, устрашающе дрейфуя в лучах его арендованной машины. Сесил ехал в направлении, противоположном тому, откуда он приехал, поэтому дорога была совершенно незнакомой. Хотя Сесил вырос в западной части Южного острова, он обнаружил, что многое изменилось с тех пор, как он уехал, чтобы продолжить свои ветеринарные исследования.

Сейчас ему было 34 года, он был физически полным и все еще одиноким. Его брату было даровано прощение за последнее, на данный момент, пока он был молод. Но Сесилу приходилось слышать это каждый раз, когда он видел свою семью, и у него все еще не хватало духу сказать им, что он гей. В то время как он уже злился из-за неудобств, связанных с пребыванием взаперти, мысли о неизбежных разговорах с отцом о его будущем только усугубляли вкус во рту.

Когда он ехал по забытой богом дороге, ему приходилось по-настоящему напрягать зрение, чтобы найти скрытые входы, часто отводя взгляд от дороги, чтобы прочитать указатели. Дважды Сесил думал, что нашел соседнюю ферму, но понял, что знаки считываются как указатели расстояния и служат местными демаркационными маяками.

“О, ради всего святого!” - громко воскликнул он в темной машине. Зеленые огоньки приборной панели подчеркивали его глубокую хмурость, когда он осматривал обочины дороги. Прослушивание радио не имело никакого смысла, даже там, где был достаточный прием. Прямо сейчас его раздражало практически все.

В свете его фар сразу же появился человек, склонившийся над чем-то большим и белым, что почти занимало всю ширину дороги. Арендованный внедорожник Hyundai, которым управлял Сесил, с визгом остановился, когда его ноги ударили по тормозам.

“Иисус Христос!” - закричал он, в то время как его сердце грохотало в ушах. Ремень безопасности врезался ему в грудь, когда его шея дернулась вперед, ударившись затылком о подголовник при отдаче. “Что это, черт возьми, такое?” Сесил взвизгнул. Смешанный коктейль ярости и страха в его крови поднял его на ступеньку выше, но как раз в тот момент, когда он собирался взяться за ручку двери, он понял, что мужчина исчез. Каким бы злым ни был Сесил, его охватил приступ неведомого ужаса, и вместо этого он запер двери.

На дороге он увидел растерзанную овцу, ее внутренности были разбросаны по всей проселочной дороге. “Свежее убийство”, - пробормотал он, оценивая ситуацию. Внутренности животного все еще дымились; свидетельство недавней бойни, но это было еще не все. Позади животного, в тени, отбрасываемой дальним светом моего Сесила, лежала еще одна овца, мертвая и окоченевшая.

Вокруг внедорожника сгустилась темнота, и Сесил почувствовал себя чужаком в чужом пейзаже своего родного острова. Множество кратких описаний из различных фильмов ужасов пронеслось в его голове, какими бы нежелательными они ни были в худшие времена. Тишина ночи пугала его больше всего. Такое отсутствие движения в траве каким-то образом подразумевало нехватку дыхания, из-за чего его легкие казались переполненными, просто думая об этом. Это был неуютный покой, из которого его внезапно вырвал громкий стук в окно, заставивший его подпрыгнуть.

“Эй! Ты!” - сердито воскликнул человек с дороги. “Что вы знаете об этом?”

Сесил нахмурился в замешательстве. “Что вы имеете в виду?”

Старик, тощий и с широко раскрытыми глазами, просто уставился на него, ожидая ответа.

“Что вы имеете в виду?” Сесил повторил.

Старик покачал головой под своей кожаной шляпой с узкими полями. “Я не слышу ни единого чертова слова из того, что вы говорите. Вылезай из своей чертовой машины, парень!”

“Ни за что, блядь!” Сесил возразил, непреклонный в том, что старик хотел причинить ему вред.

“Это вы сделали?” - закричал старик, колотя по дверному косяку тыльной стороной сжатой в кулак руки. “Вы убили мою овцу? Вы, гребаные городские жители. Кто вы? Турист?”

“Эй, отвали, ты, старый ворчливый ублюдок!” Сесил зарычал у своего окна. Его дыхание расцветало на стекле. Когда это исчезло, он заметил, что двенадцатый калибр старика зияет, глядя на него. “Господи! Вы с ума сошли? ” завизжал он, вскидывая руки в знак капитуляции и падая обратно на пассажирское сиденье.

“Убирайтесь!” - приказал старик.

“Почему?” Сесил завыл.

“Если ты не уберешься, я продую твои шины, парень!” - последовал ответ серией резких ударов железом по стеклу из бочки. “Вы все равно не можете идти дальше, пока мои животные не уберутся с дороги”.

Сесил не собирался испытывать судьбу с этим взбешенным стариком. “Хорошо, хорошо!” - крикнул он, все еще держа руки на виду, когда мог. Дверь открылась, и Сесил испугался холодного воздуха, который пришел с ее освобождением, но он должен был справиться с этим сейчас. Он не хотел умирать голодным.

“Я не задавил ваших животных”, - быстро сказал он своему обвинителю. Указывая на его гриль: “Тебе не кажется, что моя машина была бы полна крови и дерьма, если бы я убил твоих овец?”

Крошечный старичок, ростом не более пяти футов и весом меньше мокрого пуделя, косился на причудливого незнакомца запавшими глазами. На мгновение он задумался над теорией, изучая глазами передний бампер и номерные знаки.

С того места, где стоял Сесил, лицо старика выглядело как череп. Его изможденные черты с глубокими глазными впадинами и выступающими скулами значительно старили его, но в слабом свете ламп тени только подчеркивали, насколько он был худым. Особенно его шея была жилистой, покрытой растянутой кожей.

"Он похож на живую мумию", - мысленно подсчитал Сесил. Сомневаюсь, что он когда-нибудь ест собственных овец.

“Я полагаю, ты прав”, - неохотно сказал он Сесилу, опуская пистолет. “Как будто у меня уже недостаточно скота, чтобы прожить год. Боже мой, я теряю здесь столько денег ”.

Сесил знал, что он ничего не добьется с вратами своего отца, и он не собирался идти дальше по дороге. Он решил, что лучше пока побыть со стариком и, по крайней мере, получить какую-то информацию; может быть, даже что-нибудь поесть.

“Вот что я тебе скажу, - предложил он, - я могу помочь тебе, по крайней мере, убрать их с дороги”.

Старик пожал плечами. “Какая от этого польза? Это просто расчистит вам дорогу к отъезду. И я никогда не узнаю, кто убил моих животных. Я держу их внутри ограды, вы знаете, взаперти. Я делаю все, что в моих силах, но я всего лишь один человек, ухаживающий за всем своим скотом, и иногда, - он вздохнул, “ они просто разбредаются.

Судя по жалостливому тону старика и языку тела, даже Сесилу было трудно не испытывать к нему жалости. “Послушай… э-э, сэр… По профессии я ветеринар. Позволь мне помочь тебе убрать их с дороги, а потом я посмотрю для тебя, ну, знаешь, посмотрю, что их убило ”.

“У меня нет денег, сынок”, - вздохнул старик. “Ты думаешь, я мог бы позволить себе проклятого ветеринара?”

“У вас есть ужин и бренди?” Спросил Сесил.

Закуривая, старик ответил: “У меня есть пастуший пирог и пиво, сынок”.

“Хорошо, тогда у тебя есть ветеринар”, - улыбнулся Сесил. Очевидно, это была отличная новость для старого фермера, поскольку он чуть ли не вприпрыжку бросился вперед, чтобы опустить пистолет, прежде чем жестом приказать незнакомцу закатать рукава.

“Найджел Кокран”, - улыбнулся старый фермер, протягивая руку, чтобы представиться должным образом.

“Сесил Хардинг”, - ответил Сесил. “Как поживаете?”

Довольный, что, по крайней мере, получил немного еды от сделки, Сесил быстро снял пальто и бросил его в пункт проката.

“Подайте назад свой грузовик, мистер Кокрэн”, - предложил Сесил. “Тогда мы можем попытаться уложить их на кровать с как можно меньшим воздействием на их травмы”.

Более 40 минут двое мужчин пытались погрузить мертвых животных на грузовик Найджела Кокрэна, и когда они, наконец, выполнили свою задачу, Сесил с удивлением обнаружил, что на самом деле он проезжал мимо фермы Кокрэнов час назад. Следуя за старым дрянным "Фордом", Сесил понял, что на ферме Кокрэна нет вывесок или видимых столбов у ворот, которые он искал. Это была просто двухколейная грунтовая дорога от буш-роуд, которая проходила между их фермами. Из-за довольно высокой травы, протянувшейся зеленой полосой посередине, Сесил не мог не предположить, что дорогой пользовались нечасто. Либо это, либо Найджел просто не озаботился ландшафтным дизайном, чтобы уменьшить зарастание своей подъездной дорожки. Ему нравилась мысль о том, что он скоро набьет брюхо, особенно после тяжелой работы, из-за которой теперь весь прокат провонял потрохами животных.

В конце пути, после преодоления выбоин и опасно перегибающихся колючих ветвей, Сесил был на грани нервного срыва. Он снова испугался за свой депозит, поскольку затвердевшие стебли листвы и щетины задели блестящую поверхность покраски внедорожника, угрожая выгравировать их имена на кузове автомобиля.

Когда две машины въехали в зияющую дверь маленького сарая слева от старого фермерского дома, Сесил почувствовал, как его охватывает непреодолимое чувство страха. Все, что поддерживало его, - это обещание еды и питья. Насколько его тело наслаждалось бы едой, настолько же его сердце было бы лишено покоя, потому что он не мог избавиться от ощущения, что что-то ужасное случилось с его семьей на ферме, пока он помогал убирать беспорядок на дороге.

5 Необъяснимых и неоправданных

Ночь уже наступила, но, несмотря на все волнения, Сесил совсем не устал. После того, как он поставил свою машину туда, куда указал фермер, он помог старому Кокрану накрыть кузов грузовика брезентом до утра. За стенами крепкого деревянного строения их разговор был прерван неистовым лаем.

“Bella! Охотник! Заткнитесь, вы, гребаные коротышки!” Кокран прикрикнул на своих собак. Их неистовый лай немедленно смолк.

“Я осмотрю домашний скот завтра утром”, - сказал он старику. “Им здесь должно быть хорошо, если только вы не можете запереть сарай. Мы не хотим, чтобы что-то разорвало их, прежде чем мы узнаем наверняка, что случилось с твоими овцами, Найджел.”

“Совершенно верно”, - от души усмехнулся старик Кокран, когда они прикрепляли конец большого брезента к бортам грузовика тонкой нейлоновой веревкой. “А теперь, давай, возьмем немного еды, а?”

“О, слава Богу. Я умираю с голоду”, - радостно воскликнул Сесил, когда старик мягко вывел его из сарая и надежно запер двери. Ветеринара познакомили с женой Кокрэна, Салли, которая при первой встрече оказалась гораздо добрее, чем ее муж. Она настояла, чтобы их гость съел две порции пирога, а затем наполнила его заварным кремом и выпечкой с бренди на десерт.

“Ты меня балуешь, Салли”, - посетитель неловко улыбнулся, явно переев, чтобы компенсировать часы голода, которые он перенес ранней ночью.

“О, пожалуйста, ты”, - мило ответила она, похлопав его по руке, “ты более чем потрудился, чтобы немного побаловать. Слава Богу, ты тоже пришел, ” добавила она, бросив на мужа типично супружеский взгляд, “ иначе Найдж все еще валялся бы рядом с животными. Вероятно, все закончилось бы точно так же, ” она покачала головой. “Безумец”.

“Мы не можем позволить себе терять домашний скот”, - оправдываясь, объяснил старик, на что она просто кивнула со вздохом.

“Что привело тебя в эти края, Сесил?” Спросила Салли, убирая тарелки с основными блюдами, чтобы освободить больше места для посуды для пудинга.

“О Боже, да”, - воскликнул посетитель, почти забыв о странных обстоятельствах, при которых он обнаружил врата своего отца, когда прибыл. “Чуть не забыл спросить!”

“Спросить о чем?” - Спросил Найджел, делая глоток из горлышка пивной бутылки, к неудовольствию своей жены. Она всегда настаивала на бокале, но он никогда не слушал.

“Насколько хорошо вы знаете моего отца? Ферма рядом с вами, мой отец унаследовал ее несколько месяцев назад и переехал с нашей старой фермы, чтобы начать здесь мощное сельскохозяйственное производство, ” поинтересовался Сесил. Пожилая пара обменялась короткими, неуверенными взглядами, которые Сесилу не понравились.

“Что?” - настаивал он. Этот старый бурлящий желудок поднял голову, почти уничтожив здоровый аппетит Сесила.

“О, ничего, ничего”, - ответил Найджел. “Ты говоришь о ферме Некенхалле?”

“Да, это все”, - Сесил просиял, надеясь на конструктивную информацию.

“Твой отец получил эту землю?” - спросил старик. “Интересно”.

“Что здесь интересного?” Сесил настаивал, изо всех сил стараясь казаться менее параноидальным, чем он на самом деле начинал чувствовать по поводу их реакции.

“Эта земля была осуждена на столько лет”, - сказал ему Найджел, держа бутылку между осколками откровения. “Сказать по правде, я понятия не имел, что там сейчас живут люди”.

“Боже, нам никто не сказал, иначе мы бы вышли перекусить запеканкой или еще чем-нибудь, когда они переехали”, - посетовала Салли. Ее улыбка была теплой. Ее лицо сразу же просветлело. “Я полагаю, мы можем сделать это завтра, когда ты вернешься”.

“Это было бы чудесно, спасибо, Салли”, - кивнул Сесил. “Но, э-э, на этой ноте, мне было интересно, почему ворота были заперты, когда я туда добрался. Я не мог дозвониться до своего отца, понимаете? Теперь я должен признать, что я немного обеспокоен ”.

“О, не волнуйся, сынок”, - радостно взревел старый Кокрэн, - “до старого дома так чертовски далеко, я уверен, он даже не знал, что ты ждал у ворот. Ты сигналил?”

“Я сделал это, и я звонил, но ничего”, - сообщил Сесил.

“В этом нет ничего нового, эй, любимая?” Салли усмехнулась, подталкивая локтем своего мужа. Найджел ухмыльнулся в знак согласия. “Да, туристы ненавидят эти места из-за дерьмового приема по мобильному телефону. Вряд ли что-то проходит здесь, у подножия горы. Не так, как там, у Моаны, или в более высоких частях, таких как Инчбонни или Маунт Александр. Завтра мы перелезем через ворота и подойдем к дому, хорошо?

Пара не была слишком обеспокоена новостями, которые значительно смягчили эмоциональное потрясение Сесила по этому поводу. Если люди, которые так хорошо знали местность и Некенхалле, чувствовали, что никакой чрезвычайной ситуации не предвидится, на данный момент он был удовлетворен.

* * *

Утром Сесил проснулся от звона посуды в коридоре. Чувствуя себя немного одеревеневшим от внезапной тяжелой работы прошлой ночью, он сел в постели, чтобы как следует проснуться. Яркое южное солнце резко светило в его голое окно, мучая его чувствительные глаза. В комнате для гостей не были подняты шторы, потому что Салли все еще шила новые. Она сказала ему это в качестве пылкого извинения, когда готовила ему постель на ночь.

Куча свободного материала была небрежно накинута на Певца в углу, рядом с антикварным шкафом, знававшим лучшие дни. Рядом с его кроватью стояла старая керосиновая лампа и коробка спичек.

По дому разнесся запах бекона и тостов - идеальный стимул для Сесила встать. В конце концов, ему нужно было сначала проверить нескольких животных, а потом как можно скорее добраться до отца и брата. Одеваясь, Сесил сунул спички в карман брюк, размышляя о проблемах с фермой своего отца. Он надеялся, что двое стариков, принимавших его, были правы и что ему не нужно слишком беспокоиться о запустении Некенхалле.

“Доброе утро, Сесил”, - приветствовала Салли. “Пойдем, согреемся, прежде чем ты выйдешь туда”.

“Где Найджел?” спросил он ее, когда сел.

“Пошел в душ”, - ответила она. “Встал глухим утром, чтобы загнать несколько овец обратно в загон. Похоже, каким-то образом защелка ослабла.” Ее голос был немного напряженным, поэтому Сесил решил больше не спрашивать об этом.

“Этот бекон выглядит восхитительно”, - улыбнулся он, накладывая его в нездоровом количестве.

“Надеюсь, тебе понравится”, - крикнула она с порога кухни, направляясь к раковине, чтобы опустить использованную тарелку мужа в теплую мыльную воду. “Не забудьте также попробовать мой мармелад, хорошо?”

“Намного впереди вас”, - похвастался он, намазывая аппетитное апельсиновое варенье на поджаренный свежеиспеченный хлеб. “Боже мой, если бы я оставался с ней еще немного, я бы в мгновение ока ожирел. Это потрясающе!”

“Моя бабушка тоже клялась в этом”, - он услышал ее кудахтанье среди звона посуды.

* * *

Тридцать минут спустя, когда живот Сесила стал примерно вдвое больше, чем был раньше, он, прихрамывая, направился к сараю. Ему было стыдно за то, что он так много ел, но его обжорство не было преднамеренным. Вкус был намного более соблазнительным, чем обогащение, особенно когда еда была приготовлена с таким вкусом и любовью. Салли была настоящей душкой, и Сесилу пришлось сдержаться, чтобы не совать нос в их личную жизнь, спрашивая, есть ли у них дети. Салли Кокрэн была просто слишком заботливой матерью, чтобы он поверил, что у нее нет великой истории, полной подвигов. Он решил не совать нос не в свое дело, каким бы любопытным он ни был.

Толстые двери сарая были слегка приоткрыты, словно искаженная гримаса на темном фасаде строения, все еще загораживая большую часть утреннего солнца. Шагая по мокрой траве, Сесил опасался собак Кокрана. Судя по их лаю прошлой ночью, они казались чудовищными, а он никогда не увлекался собаками. В своей голове он мог слышать, как его отец отчитывает его за осторожность, ‘Они просто чертовы собаки. Билл Бест никогда бы не отступил ни перед какими глупыми щенками. Ты, вялый маленький грызун! Покажите им, кто выше в пищевой цепочке!’

“О, заткнись”, - громко прошептал он, чтобы вытрясти наказание из своих мыслей. Предвкушение охватывало его с каждым шагом, с которым он приближался к сараю, просто ожидая услышать это слюнявое рычание или даже внезапную атаку от какой-нибудь демонической крупной породы. “Пока все хорошо”, - пробормотал он, поспешая к порогу. И тут его осенило. “О Боже, пожалуйста, не допусти, чтобы они были внутри амбара!”

Сесил повернул голову, когда вошел внутрь, но там стояла только его машина, рядом с потрепанным грузовиком, принадлежавшим старому Кокрану. В сарае воняло вчерашним трупом на дороге и древесными стружками, ничем таким, к чему он не привык. Под брезентом Сесил обнаружил, что мясо овцы немного жестче, чем раньше. То, что прошлой ночью было окровавленной тканью, теперь превратилось в резиновый слой из засохшей крови и почерневших сгустков. Клочья шерсти запутались в искривленной шее первого животного, его позвоночник выступал прямо сквозь ткань.

“Итак, уже есть что-нибудь?” - внезапно воскликнул фермер позади Сесила, отчего его сердце едва не остановилось. Он резко ахнул, когда повернулся к старику, и задержал дыхание, пока его глаза не вернулись к своему нормальному размеру.

“Боже мой, Найджел!” - причитал он.

“Прости, прости, сынок”, - извинился старик с неотразимой ухмылкой, появившейся на его лице. На нем были его кожаная шляпа и перчатки. “Я могу вам чем-нибудь помочь?”

“Э, нет, спасибо, Найджел. Приглашаем вас посмотреть. Послушайте, я ничего не обещаю. Судя по этому, это определенно был грузовик. Посмотрите на эту силу. Если бы это была обычная машина, она получила бы значительные повреждения и тоже должна была бы двигаться со скоростью более 120 км в час ”.

“Вы ни за что не сможете проехать по этой дороге со скоростью 120”, - заявил Найджел Кокран. “Ни за что, черт возьми”.

“Ты видишь здесь?” Сесил обратил свое внимание на шею овцы. “Это сломанная шея, но, как видите, не просто шея. Судя по тому, как кость врезалась в ткань, это животное было... ” он посмотрел на отчаянное выражение лица старика, ожидая ответа, “ раздавлено.”

“Например, когда его сбивал грузовик”, - подтвердил Найджел.

Ветеринар был более чем немного выбит из колеи; это было очевидно. Он хотел оставить все как есть, чтобы у фермера Кокрэна был логичный ответ и он мог продолжать со спокойной душой.

“Есть еще что-то, не так ли?” Кокран спросил без всякой подсказки. Сесил не знал, то ли забыть об этом и покончить с этим, то ли заняться интересным феноменом. Если бы он выбрал последнее, он был бы связан с отнимающей много времени, но гораздо более интригующей тайной. “Ну?” - настаивал старик.

Сесил вздохнул и кивнул головой. Он снова указал на трещину, о которой идет речь. “Вы видите, как спинной мозг вдавливается в череп?” Кокран кивнул. “Это доказывает, что что бы ни убило это животное, оно не только сломало ему шею, но и вдавило сломанные кости прямо в плоть. И обратите внимание на это? ” продолжил он, жестом приглашая старика подойти ближе, чтобы лучше рассмотреть искривленный обрубок хрупкой кости, на который он указывал. “Это свидетельствует о смещении вверх”.

“Что вы имеете в виду под этим?” Спросил Кокран с серьезным видом.

Сесил уставился на обеспокоенного фермера с не меньшим беспокойством. “Это значит, что его голова была отвинчена, как крышка от бутылки”.

“Иисус Христос!” Кокран сглотнул.

“Только шкура и часть подкожной ткани все еще удерживали его на теле”, - пояснил Сесил к ужасу старика. Кокран потерял дар речи, опустив голову. Его ноги двигались, но он никуда не шел, топчась на одном месте в растерянной нерешительности. Внезапно он поднял глаза. “А другой?”

“Сейчас перейдем к этому”, - сказал Сесил.

“Знаешь, здесь нет естественных крупных хищников”, - сказал он Сесилу. “У нас нет зверей, которые охотятся и убивают домашний скот. Я имею в виду, Господи, у нас на этом острове даже нет ничего более опасного, чем чертова дикая кошка. Если грузовик не делал этого, тогда скажи мне, сынок, что, во имя всего Святого, обладает такой силой, как грузовик, и склонностью сломать шею овце, если не считать обезглавливания?”

Сесил молчал. Он согласился с Кокраном, но не смог предоставить убедительного объяснения.

6 Нацистская грамматика

В Райхтисусисе Нина заканчивала каталогизацию документов. Это были те самые документы, которые Пердью утаил от властей перед обсуждением сделки, в которой обсуждался способ, которым он раздобыл документы. Хотя она считала, что нацистские солдаты не заслуживали возвращения в свою страну, некоторые вещи в сокровищнице Пердью показались ей довольно сентиментальными. Обручальные кольца, короткие записки любимым и однообразные фотографии детей придали мумифицированным нацистским дьяволам немного человечности.

Бруич выскочил из главного коридора, но Нина его не заметила. Ее нос был зарыт в любовное письмо, найденное на одном из трупов, некоего фельдфебеля Дитера Маннса из Вольфсбурга. Каракули представляли собой страстно пугающее прощание, которое, согласно рассуждениям Нины, солдат написал без всякой надежды на то, что оно когда-либо дойдет до адресата. Адресованное кому-то по имени Хейке , письмо содержало нечто большее, чем скорбное прощание в стиле vergiss mich nicht. На самом деле, в письме содержались именно эти слова.

“Это значит, что они знали, что умрут”, - прошептала она сама себе. Через комнату от нее некоторые тела были индивидуально завернуты и помещены в соответствующие самодельные гробы. Воображение Нины соединило предмет этого конкретного документа с тишиной в ярко освещенной лаборатории судебной экспертизы под коридорами особняка Пердью. Ее немецкий был довольно хорош, так что единственным препятствием была расшифровка ужасного почерка мужчины. Одетая в свой лабораторный халат, Нина взяла ручку и блокнот, чтобы перевести слова настолько точно, насколько она могла, чтобы поместить их в контекст. Даже на его родном языке некоторые грамматические ошибки не доказывали, что фельдфебель Дитер Маннс был хорошо образованным писателем.

В первой части письма своему Хейке Нина смогла выяснить, что они женаты и очень любят друг друга. Однако остальное, что она скопировала, было утомительным упражнением в неуместных знаниях о планете.

“О чем ты говоришь?” Нина застонала, ее лоб глубоко нахмурился.

“Моя мама всегда говорила, что если я буду корчить рожу, когда часы пробьют 12, мое лицо будет постоянно морщиться”, - заметил Сэм.

Несколько разгневанная как на мертвого члена экипажа, так и на Сэма, Нина рывком села. Ее темная, идеально очерченная бровь приподнялась над правым глазом. “Я вижу, вы не прислушались к ее предупреждению”.

“Ой!” - закричал он, держась за грудь в притворной обиде. “Чего ты здесь не понимаешь, любимая?” Он неторопливо подошел и взглянул на страницу, с которой она работала. “Боже, неудивительно, что ты не понимаешь, о чем он говорит. Посмотрите, как он делает букву ”р"!"

“Сэм”, - она вздохнула с досадой.

“Что? Посмотри на это! Чертовски ужасно”, - поддразнил он.

“Сэм”, - повторила она.

“Хорошо, я закрою это. Просто позволь мне посидеть здесь с тобой, хорошо?” он умолял.

“Дневной свет бьет тебе в голову?” - спросила она небрежно, возвращаясь к своим делам.

“Да”, - он шмыгнул носом и вытер глаза. “Худшее похмелье за долгое время”.

Отсутствие ответа Нины передало Сэму тонкий сигнал заткнуться, пока она сосредоточится. Медленно, пока она читала, ее правая рука скользила по поверхности блокнота, формируя слова одно за другим, когда она переводила их. Тревожная тишина лаборатории вызвала не более чем жалкое гудение верхнего света, и Сэм быстро подавил мимолетное желание хлопнуть руками по столу, чтобы напугать Нину. Однако он знал лучше и отказался от юношеской идеи спасти свои яйца от основательной порки.

“Боже мой, этот человек необразован. Он не мог быть настолько невежественным, особенно для немецкого рекрута в Кригсмарине Гитлера . Ни за что, ” пробормотала она.

“Почему? О чем там говорится?” Спросил Сэм.

Она покачала головой, не отрывая глаз от страницы, и ответила: “Он путает свою чертову структуру предложения, как полоумный ублюдок. Это неправильный способ говорить такие вещи. Я имею в виду, черт возьми, он немец, но он пишет, как чертов шестилетний ребенок. Подобные вещи просто раздражают меня. Я ничего не могу с этим поделать ”.

“Вы не можете не быть грамматическим нацистом ?” Сэм откровенно шутил, произнося эти два слова так, чтобы они воспринимались с оттенком насмешки. Нина сделала паузу, а затем подняла глаза. Она одарила Сэма одним из своих отрывающих яйца взглядов, ожидая, что он забьет еще один гвоздь в свой пресловутый гроб. Сэм весело рассмеялся над ее реакцией. Он поднял руки, сдаваясь, и откинулся еще дальше на спинку стула, чтобы сохранять дистанцию, на случай, если она ударит.

“Прости, я должен был. Это было слишком хорошо, чтобы пустить это на самотек! Вперед! Это было великолепно! ” он усмехнулся.

Красивые темные черты лица Сэма сопровождали его комичный смех, так что Нина никак не могла винить его за это замечание. Без всяких оговорок, она расхохоталась вместе с ним.

“Хорошо, я дам тебе это. Это было довольно блестяще, ” хихикнула она.

Что-то сдвинулось в области гробов в лаборатории, выводя их обоих из их юмористического припадка прямо в застывший взгляд.

“Ты слышал это?” - спросила она. “И я знаю, что на этот раз ты не валяешь дурака, потому что ты сидишь прямо здесь”.

“Да”, - прошептал он. “Это было не моих рук дело”.

Снова послышался скрип крышки, но они вдвоем держались крепко. Им обоим было одинаково любопытно, что должно было высунуться из аккуратно расставленных и помеченных гробов.

“Если ты пошутишь о мумии, Иисусе или зомби, Сэм, клянусь, я ударю тебя по лицу”, - мягко предупредила она.

“Никаких гребаных проблем”, - ответил он, его голос слегка дрожал. “Я слишком занят, пытаясь не наложить здесь в штаны”.

“Что это может быть — логически?” спросила она, все еще не двигаясь. Ее большие темные глаза были прикованы к коллекции человеческих останков, не то чтобы она хотела увидеть что-то, что вызвало такой звук.

“Это лаборатория, так что вопрос о крысах отпадает”, - размышлял он себе под нос. “Шкатулки совершенно новые, куплены в хозяйственном магазине, так что это не гниль дерева или старые петли”.

“Знаешь, я бы убежала, но ты стоишь у меня на пути”, - наконец сказала она, вызвав изумленное выражение лица у высокого журналиста. Его фигура была немного согнута, как будто он съежился. Нина знала, что у Сэма стальные нервы, что он из тех журналистов-расследователей, которые пойдут прямо в логово врага. Видеть, как он съеживается, было довольно тревожно для нее.

“Ладно, это просто слишком интересно”, - объявил он, выпрямляясь. Его голос был громким и ясным. “Я должен расследовать этот шум, ты так не думаешь?”

“Продолжайте”, - сказала она слишком быстро, чтобы остановить Сэма. “Я буду у входной двери к тому времени, как вы найдете источник. Серьезно, давайте просто попросим кого-нибудь из людей Пердью прийти и взглянуть ”.

“Что? И разрушить мою репутацию крутого парня?” он игриво нахмурился. “Послушай, если бы это было что-то опасное, оно бы уже добралось до нас, верно? Не похоже, что они могут проснуться сейчас, внезапно, после пяти дней, проведенных в доме.”

“Это нелепо”, - вздохнула она. “Ради бога, мы оба знаем лучше”.

Сэм был на полпути по этажу, маневрируя через небольшой лабиринт стальных столов и медицинских шкафчиков на колесиках, в которых хранились инструменты для осмотра. Свет монотонно жужжал, пока она смотрела, как Сэм преодолевает границы своего мужества, чтобы увидеть, что их так раздражает.

Из гробов донесся низкий стон, который заставил Сэма повернуть голову, чтобы посмотреть на Нину. Она вытаращила глаза в изумлении, в то время как он был бледен от страха. Его сердце бешено колотилось, но ноги были как гранитные под ним, и он не мог сдвинуться ни на дюйм, чтобы убежать оттуда. Когда он отвернулся от Нины, чтобы найти источник своего ужаса, что-то выстрелило из коробок. Быстрая тварь завизжала и понеслась по полу прямо к ногам Сэма.

“Иисус!” - закричал он, пытаясь убежать, но стол позади него поймал его в ловушку, и он споткнулся об него с таким сильным грохотом, что тяжело рухнул на пол. Две каталки опрокинулись от силы толкнутого стола, с оглушительным грохотом упав на пол. Все, что Сэм мог сделать, это свернуться калачиком, чтобы защитить свое тело от того, что падало вокруг него. Тонкий звон серебряных и стальных инструментов прервал великолепный шум, постепенно стихая, пока поблизости не раздались только шаги спешащих сотрудников.

Сэм собрался с силами, с похмелья все еще твердо контролируя свои двигательные навыки, и встал. Стоя на коленях, он, наконец, осмелился взглянуть на дверь, только чтобы увидеть ухмыляющуюся Нину, нежно поглаживающую большого старого кота на руках. Позади нее а стояли дворецкий и экономка, отчаянно пытаясь не последовать примеру доктора Гулд.

“Бруихладдич, ты ублюдок!” Сэм взвыл, отряхивая пыль с коленей. Чарльз, дворецкий, быстро бросился помогать ему в исправлении повреждений. Нина расхохоталась вместе с мисс Лилиан, веселой экономкой, которая знала друзей своего работодателя как собственных детей. Мертвый серьезный Чарльз, слава Богу, был слишком британцем, чтобы разделять глупости, и избавил Сэма от насмешек.

“Я позабочусь об этом, мистер Клив”, - заверил он. “Не беспокойтесь”.

“Та, Чарли”, - прохрипел Сэм от уменьшающегося ужаса и усилий. Он бросил на Нину тяжелый взгляд, полный юмора, и отобрал у нее свою кошку. Большая кошка издала мяуканье, в точности имитирующее звук, который так напугал их несколькими минутами ранее. Защищаясь, Сэм сказал симпатичной историчке: “Знаешь, ты была напугана так же, как и я”.

“Да”, - она улыбнулась.

“А теперь ты ведешь себя напыщенно”, - заныл он в своей собственной манере мачо.

“Да”, - усмехнулась она.

Хихиканье мисс Лилиан резко прекратилось, когда в дверях появился Пердью. “Что случилось?” он спросил ее. Нина и Сэм немного подшучивали над столом, за которым историк до этого изучал документы, поэтому Лилиан представила краткий отчет о веселом инциденте, чтобы догнать его.

“Эй, ты бы тоже обосрался, приятель”, - сказал Сэм смеющемуся Пердью, отдавая Синяк веселой экономке. “Пожалуйста, заприте его в подземелье, мисс Лили. Я не хочу снова это терпеть, если только это не из-за настоящего гребаного призрака ”.

“Конечно, мистер Клив”, - Лили подмигнула Нине и убрала озорного кота.

“Стала немного мудрее, дорогая Нина?” Спросил Пердью. Его белые волосы были влажными, а кожа влажной, пропитанной ароматом масла какао и лосьона после бритья. Нина снова склонилась над любовным письмом, а Сэм проверял зарядку своего оборудования у розетки.

“Посмотри на это”, - ответила она и показала ему оригинал письма. Пердью внимательно прочитал статью, сам хорошо владея немецким языком. Сэм повернулся к ним лицом и прислонился к вмонтированному в стену шкафу, возясь со своей камерой. Нина ждала, что Пердью заметит, что ее раздосадовало, и он не разочаровал. Наконец, он оторвал взгляд от письма.

“Его немецкий далек от совершенства”, - заметил он, такой же озадаченный, как и она.

“Я говорила тебе, Сэм”, - она улыбнулась Сэму, и он слегка отсалютовал ей в знак поздравления. “Меня это тоже беспокоит. И вы обратили внимание на его знание основ географии?”

“Которого нет”, - добавил Пердью.

“Именно”, - сказала она. “Он имеет в виду приказ своему кораблю отплыть в Аргентину, где они поплывут строго на запад, чтобы найти затерянный город. Но Перу находится к северу от Аргентины. Видишь? Эльдорадо должно быть в Перу, где мы были, когда следовали за жрецами Пророчества инков, верно?”

“Это верно. Хотя мы и не нашли его”, - рассуждал Пердью. “Общеизвестно, что считается, что он находится недалеко от Мачу-Пикчу, определенно нигде к западу от Аргентины”.

“Я думала, что люди, выбранные для этой операции, должны были быть лучшими кандидатами в своих соответствующих дисциплинах”, - предположила Нина. “Называйте нацистов как хотите, но они педантично подбирали элиту мужчин во всех своих начинаниях, особенно когда дело касалось секретных операций, таких как сокровища инков, которые мы нашли вместе с их телами. Почему этот солдат так явно не обращает внимания на фундаментальную географию, не говоря уже о его ужасающей грамматике.”

Ее взгляд быстро метнулся к Сэму, безмолвно предупреждая его больше не упоминать это глупое прозвище. Он только улыбнулся и продолжил чистить крышки своих линз.

7 Неприятностей из-под

Под жужжащим белым светом Хранилища 4 Нина и Пердью обсуждали содержание письма и его маловероятные ошибки.

“Так что находится к западу от Аргентины?” Сэм вмешался, пока двое других разговаривали. Они прекратили дискуссию и посмотрели на Сэма. Он добавил: “Возможно, этот парень не так глуп, как мы думаем, а?”

Пердью уделил ему все свое внимание. “Что это значит?”

Сэм пожал плечами. “Хотите верьте, хотите нет, но много раз я использовал свой ум, чтобы внедриться в организации и наркобизнесы, притворяясь глупцом. Таким образом, они никогда не увидели бы во мне угрозу. Люди скорее поверят идиоту, потому что умные люди обычно оказываются мертвыми ”.

“Это не помогло нашему другу здесь”, - беспечно сказала Нина.

“Я знаю”, - ответил Сэм, “но что, если этот немецкий солдат знал, что он умрет, и решил оставить какую-то подсказку. Не было бы лучшего способа, чем скрыть тактическую информацию в слезливом письме его птичке, верно?”

Лицо Пердью просияло. “Нина, давай посмотрим на это еще раз. У меня есть представление о том, в чем может быть причина плохой грамматики ”.

“Шифр?” - спросила она.

“Боже мой, я люблю вас двоих”, - усмехнулся Пердью.

“Счет будет выслан вам по почте”, - пошутил Сэм.

“Я не узнаю никаких знакомых шифров в том, что он здесь делал, Пердью”, - сказала она. “Вы думаете, он использовал что-то свое?”

“Это возможно”, - предположил Пердью. “Но в Оксфорде, когда я был там на симпозиуме по электротехнике несколько лет назад, я встретил человека, который знал о шифрах среднего уровня, используемых специально во время секретных операций”.

“Отлично! Позовите его. Может быть, он сможет пролить свет на это”, - предположила Нина.

Но Пердью покачал головой. “Мы не можем. Он был убит вскоре после того, как мы вместе посетили Бильдербергскую конференцию 2012 года в Шантийи. Я всегда знал, что его опыт в тайной связи сделает его обузой ”.

“Итак, что вы планируете делать?” Спросил Сэм.

“Может быть, я смогу попросить его вдову отдать мне его жесткий диск или соответствующие книги?” Пердью посчитал.

“Почему бы вам просто не взломать его?” Небрежно предложил Сэм. “Бог знает, что вы подходите для этой работы”.

“У него никогда не было бы такой информации на его компьютере, Сэм, я могу тебя заверить”, - ответил Пердью. “Посмотрим, смогу ли я достать тебе эту книгу, Нина. Я надеюсь, вы сможете справиться без моей помощи?”

“Конечно”, - сказала она.

“Я имею в виду, что шифры не обязательно имеют историческую природу, так что это может быть немного не по вашей части. Однако ваше историческое мастерство будет неоценимо, чтобы скорректировать любые относящиеся к делу детали из послания ”, - объяснил он Нине.

“Я понимаю, Пердью”, - она тепло улыбнулась. “Достань мне книгу, и я займусь этим. Без обид, но я бы хотел вернуться домой как можно раньше.”

“Не я”, - сказал Сэм. “Мне здесь нравится. Здесь готовят намного лучше, чем в моей микроволновке для гурманов ”.

Пердью улыбнулся: “И скотч бесплатный”.

“Вот так”, - Сэм хихикнул вместе с Пердью.

“Пожалуйста, извините меня. У меня есть несколько юристов в моих офисах в Старом городе, так что я попрошу своего помощника незамедлительно связаться с вдовой доктора Уильямса для получения шифра, пока я договорюсь о том, чтобы тела забрали завтра, ” вздохнул Пердью, внезапно выглядя немного изможденным от стресса.

Он вышел из комнаты. Он услышал, как Нина прошептала: “Боже мой, я надеюсь, что за ним снова не гонятся эти титулованные ублюдки. Как вы думаете, он в беде?”

Сэм тихо ответил. “Оставьте это. Это дело Пердью. Вы не сможете наступить на ноги стольким людям, если у вас нет множества деловых связей со всем содержимым ночного горшка, вы знаете.”

К этому времени Пердью был вне пределов слышимости, и он попросил Чарльза убедиться, что его дорожная сумка на всякий случай готова.

“Сэр, тогда, может быть, мне попросить Лилиан не ставить ваш ужин в духовку?” Спросил Чарльз, соответствующим образом понизив голос.

“Я думаю, да, Чарльз, спасибо”, - ответил Пердью, прежде чем сесть в свой любимый Hummer. “Я надеюсь, что это дело не потребует от меня путешествия, и я все еще надеюсь поужинать здесь сегодня вечером”.

Вскоре после того, как он покинул свои врата, Пердью позвонил своей помощнице Джейн, чтобы связаться с вдовой доктора Уильямса и договориться о шифровальной книге.

Он поехал в офисы Hayden & McCleod, своих адвокатов в Шотландии, и в фирму, которая вызвала его для рассмотрения "небольшого вопроса’, который привлек их внимание. Пердью был выше беспокойства, как и большинство мужчин. С его безграничными финансовыми возможностями и гениальностью ему редко приходилось бояться того, что было рождено в мире людей. На самом деле, он считался одним из высшего порядка безумно богатых и могущественных, хотя он показал себя изгоем с первой попытки ассимилировать его в Новом мировом порядке.

В жилах Дэвида Пердью было слишком много приключений, сопереживания и страсти, чтобы придерживаться правил обычных людей, таких как он сам, с равными или меньшими возможностями. Судя по голосу его адвоката, о котором он говорил ранее по телефону, рассматриваемый вопрос не был первостепенным, но достаточно важным, чтобы его нельзя было игнорировать. Обычно Пердью и Роберт Нокс, эсквайр, встречались в Райхтисусисе для решения юридических вопросов, но поскольку Сэм и Нина были в поместье, Пердью решил, что лучше вести свои дела в адвокатских конторах.

Когда Пердью прибыл в роскошный офис, в вестибюле его встретил Роберт.

“Привет, старина”, - поприветствовал его Пердью.

“Дэвид”, - Нокс неловко улыбнулся. В тишине он жестом пригласил своего клиента следовать за ним, пока они шли в один из залов заседаний. Когда они проходили через приемную, Нокс громко спросил: “Мистер Пердью, пожалуйста, следуйте за мной. ” Его голос был напряженным, что-то нехарактерное для адвоката, который мог легко поставить дьявола на колени в удачный день в суде.

“Что происходит, Роберт?” Спросил Пердью, но его адвокат только бросил на него предупреждающий взгляд.

Через массивный, широкий коридор они прошли без разговоров. Золотые вставки на потолке над головой мерцали в ярком свете огромных люстр, которые освещали замысловатые узоры толстых ковров, простиравшихся от стены до стены. Здание было очень старым, отремонтированным во что-то великолепное и роскошное, чтобы приспособиться к шагам богатых и могущественных. Проходя по коридору, высокий миллиардер смотрел на сидящих людей, все они были болезненно нарядны в одежде и поведении, ожидая назначенных встреч.

Когда они поднимались по ступеням расширяющейся лестницы, где ковер был цвета засохшей крови, а перила из слоновой кости напоминали ребра кита, Нокс повернулся к Пердью и сказал: “Что бы они ни говорили, просто веди себя спокойно, соглашайся и скажи им, что тебе понадобится две недели, чтобы во всем разобраться”.

“Чтобы разобраться в чем?” - Настойчиво спросил Пердью. “Послушай, Роберт, что здесь происходит?”

“Дэвид, ” взмолился адвокат с суровым выражением лица, - просто делай то, что я тебе говорю. Используй это свое обаяние, чтобы обмануть их, заставив думать, что их дело важно. Поверьте мне ”.

Совершенно сбитый с толку словами своего адвоката и его странным поведением, Пердью прислушался к совету этого человека и подготовился к презентации, которую, без сомнения, ждали. Они вошли в роскошный зал заседаний, и сразу же Пердью почувствовал холод, исходивший не от кондиционера, а от клиентов противоположной стороны. Двое людей, сидевших в конце стола, даже не пытались смягчить свой устрашающий вид, но Дэвида Пердью было нелегко запугать.

“Добрый день”, - улыбнулся он.

Женщина имела поразительное сходство с сукой по имени Мария, злобной гарпией, которая служила Ордену Черного Солнца и его избалованным сынам. Мария с гордостью участвовала в покушении на убийство Пердью и Сэма Клива на борту испанского траулера чуть более месяца назад. Это было сверхъестественно, но Пердью постарался не показать своего замешательства. Женщина посмотрела на него без малейшего проявления эмоций вообще.

Они просто кивнули в знак приветствия. “Добрый день, мистер Пердью”, их представитель ответил на любезность. Со знакомой женщиной был пожилой цветной мужчина, но Пердью не смог определить его этническую принадлежность. Было странно, если это действительно была Мария, оказаться в компании такого человека, как этот. Итальянская злодейка, с которой познакомился Пердью, была типичным нацистским трутнем и никогда бы не снизошла до общения с цветным человеком. На мгновение Пердью подумал о том, чтобы просто выйти и спросить мужчину, какой он национальности.

“Итак, вы гениальный изобретатель?” - внезапно обратился мужчина к Пердью, вырывая его из внутреннего перетягивания каната приличий. “Вы исследователь, который вытаскивает священные реликвии культур из чрева их могил за деньги? Что вы изобрели на этот раз, чтобы заработать больше денег для вашего следующего грабежа, мистер Пердью?” С таким акцентом таинственная этническая принадлежность мужчины была неоспорима.

“А, так вы абориген!” Пердью воскликнул, не подумав. Другие люди в комнате уставились на его ответ в немом ужасе. Однако, если их мораль с промытыми мозгами чувствовала необходимость оскорбиться от его имени, мужчина этого не разделял. Он отреагировал на высказывание Пердью, саркастически разыграв притворное удивление. “Эй, Маккензи, ты гений?”

Бен Маккензи, адвокат противоположной стороны, который единственный был достаточно сердечен, чтобы поприветствовать Пердью ранее, встал и застегнул свой блейзер. Он обратился к Пердью, который только что сел рядом с Робертом Ноксом, и достал несколько документов из своего узкого кейса. В то же время он представил двух своих явно враждебных клиентов. “Мистер Пердью, это мисс Луиза Палумбо, Департамент охраны природы в Аделаиде, ” он указал на суровую женщину. “А это мистер Эдди Олден, из Общества дикой природы”.

Перед Пердью адвокат поставил два маленьких серебряных контейнера вместе с досье, помеченным "Скорпион Майорус — судебный процесс" . “Показания находятся там, вместе с результатами лабораторных исследований из двух разных учреждений из Брисбена и Перта”.

Scorpio Majorus была дочерней компанией основных холдингов Пердью, генеральным директором которых он был. Компания состояла из сети медицинских учреждений и лабораторий судебной экспертизы, а также трех компаний по производству лекарств, в основном для исследовательских целей и тестирования новых лекарств от неизлечимых заболеваний.

Нокс немедленно схватил папку, чтобы проверить подшитые документы, в то время как Пердью внимательно изучал маленькие коробочки. Исходя из своего опыта, он распознал в них биологические образцы. Это беспокоило, но его нелегко было поколебать угрозами судебных исков.

“Давайте перейдем к сути”, - сказал он. “Что это за образцы и какова природа вашей жалобы?”

“Мистер Пердью, позволь мне говорить, пожалуйста”, - попросил Роберт Нокс профессиональным тоном, в то время как его глаза бегали по страницам, напечатанным мелким шрифтом.

“При всем уважении, Роберт, как много ты знаешь о химии и биологии?” Спросил Пердью. “Позвольте мне самому поговорить с людьми. Они сидят прямо передо мной, и они явно расстроены из-за чего-то химического, иначе мне бы не передали образцы, не так ли?”

Обладая присущей ему твердостью поведения, Пердью относился к заявителям без опаски. Он устал быть милым, или, может быть, внешний вид женщины автоматически сделал его кислым, но ему надоело быть снисходительным. Пердью ждал, переключая свое внимание с Палумбо на Олдена, чтобы усилить собственное запугивание. В конце концов, он был очень богатым и влиятельным человеком. Статус Пердью был такого уровня, что такие люди, как они, должны были чувствовать себя привилегированными, обращаясь к нему напрямую. И он знал это.

Заикаясь, внезапно став немного менее снисходительным, Эдди Олден поерзал на своем стуле. Один взгляд на своего адвоката дал ему зеленый свет, чтобы свободно говорить о своей жалобе. “Мы обнаружили бедствие среди дикой природы в нашем районе, мистер Пердью. Домашний скот и естественные хищники одинаково умирают от отравления, согласно нашим биологическим материалам для вас ”, - представил он, указывая на коробки с образцами. “Яд был проанализирован и установлено, что он является продуктом большого скорпиона, называемым "Панкрео Д" . По-видимому, это химическое соединение, используемое в текущих экспериментах для тестирования на поджелудочной железе ”.

“Это верно, но это не изолированный продукт ... и он не продается. Мои компании используют его только как ингредиент”, - объяснил Пердью.

“Что ж, взгляните на документацию, мистер Пердью”, - спокойно предложила Луиза. “Ваша компания стоит за чередой незаконных предприятий по утилизации отходов в Австралии”.

8 Покинутых

Сесил Хардинг закончил осмотр мертвой овцы с фермы Кокран, хотя он и Найджел Кокран остались озадачены результатами.

“Просто позвони нам, если тебе понадобится, Сесил”, - улыбнулась Салли и сунула в руки ветеринара коробку с пирогом для ланча.

“Спасибо тебе, Салли”, - усмехнулся он. “Ты ведь знаешь, что этого пирога не хватит на дорогу до ворот моего отца, верно?”

“Это то, на что я надеюсь”, - сказала она. “Ты же знаешь, на это не стоит смотреть”.

“Пойдем, день становится поздним, сынок!” Найджел Кокрэн завыл из своего грузовика. Он обещал сопроводить незнакомца к запертым воротам, которые помешали ему встретиться с отцом и братом накануне. “Мне все еще нужно отвести овец на хребет до полудня!”

“Хорошо! Спасибо, Салли!” - воскликнул ветеринар, направляясь к своей арендованной машине.

Две машины оставили за собой такой заметный след пыли, что исчезли внутри него. Сесил задыхался от усиливающейся жары, а ведь еще даже не было лета. Засушливый и пустынный пейзаж поглотил две машины под палящим солнцем в темно-синем небе. Когда они прибыли к воротам Некенхалле, они съехали с дороги на небольшой уклон из черного песка и гравийных камней.

Снаружи было мертвенно тихо, если не считать пронзительных сообщений цикад о том, что в ближайшее время прохладнее не станет. Двое мужчин обнаружили, что ворота все еще заперты на цепочку.

“Это не слишком высоко, но эта чертова колючая проволока разъест нам руки”, - заметил Найджел. “У вас в машине есть защитные перчатки?”

“Нет, это прокат. Я собирался использовать железо только после того, как начну помогать своему отцу и брату ”, - объяснил Сесил, пока старик рылся в пространстве за сиденьем своего грузовика. Его приглушенный голос прозвучал: “Неважно! Купил тебе пару!”

“Спасибо”, - улыбнулся Сесил, натягивая перчатки небольшого размера. Они, очевидно, принадлежали робкому старому фермеру, поэтому его руки не могли удобно поместиться, но он не собирался оскорблять старика отказом. Ворота были очень старыми, но удивительно прочными.

“Ты иди первым, Сесил”, - сказал старик. “Я больше не молод. Я поддержу нас ”.

“Вы уверены?” - Спросил Сесил, собираясь взобраться по высокому ржавому железу. Когда он посмотрел на Найджела, он мог бы поклясться, что увидел проблеск страха на лице фермера. Он вообще не смотрел на ворота, а скорее устремил взгляд вдаль, туда, где из-за деревьев и кустарника выглядывала башенка дома. “В чем дело?” Спросил Сесил.

“Что заставляет вас думать, что что-то не так?” - резко спросил старик, делая вид, что поправляет перчатки. “Продолжайте. Я не могу тратить слишком много времени, нянчась с тобой.”

Было странно, что фермер вдруг стал таким немногословным, и Сесил мог сказать, что ему очень не хотелось переступать порог входа. “Послушай, Найджел, ” наконец сказал он, “ спасибо тебе за все, но я уверен, что с этого момента смогу справляться сам”.

Поначалу фермер пытался соблюдать приличия. “Нет, нет, я сказал, что выйду сюда с вами”. Выражение лица Сесила говорило о многом. “Ты знаешь, что я несу чушь, не так ли?”

“Я верю. Послушай, Найджел, я не знаю, что ты имеешь против этого места, но очевидно, что ты не собираешься мне рассказывать. Просто, ” он поколебался, “ просто, если здесь есть что-то опасное и что-то могло случиться с моим отцом и моим братом Найджелом, мне нужно, чтобы ты сказал мне.

“Я уверен, что с ними все в порядке, сынок”, - успокоил его старик. “Просто у этого места всегда была репутация среди местных жителей, и лично я никогда не был по ту сторону этих ворот. Все, что я хочу сказать, это то, что я держусь подальше от мест с дурной репутацией. Я не храбрый человек, ладно. Я чертово куриное дерьмо”.

“Какая у него репутация?” Сесил допытывался. “Серьезно, скажи мне. Мне, честно говоря, любопытно.”

Найджел горько усмехнулся, обшаривая землю глазами. Он похлопал по паре перчаток на ладони, размышляя об этом. “У меня действительно нет времени рассказывать истории, сынок. Мои овцы ждут”.

“Хорошо, я понимаю. В конце концов, я всегда могу зайти к тебе и Салли на чашечку чая со льдом или пирога, верно?” он предположил.

Почувствовав себя освобожденным от тяжелого ярма, старик внезапно просиял: “Ну конечно! Да, в моем доме. Тогда мы можем рассказать вам истории из моего детства, о том, о чем болтали наши отцы, когда думали, что мы не слушаем. Хорошо. Хорошо. Мы когда-нибудь встретимся”.

“Хорошо, Найджел”, - улыбнулся Сесил. “Береги себя сейчас!”

“Ты тоже, мой мальчик”, - просто сказал старик, забираясь в свой грузовик. “Ты тоже”.

Хотя Сесил был ветеринаром, он был ужасно не в форме для того, кто повсюду таскает животных. Однако он не был ветеринаром крупных животных, поэтому вряд ли был способен поднимать туши большего размера, такие как его собственные. Взобраться на ворота оказалось чрезвычайно сложно для круглолицего Сесила. Взбираясь на шаткое сооружение, оседлав зазубренную верхнюю балку, он надеялся не зацепиться мошонкой за опасно выступающие шипы.

“Почему он не может просто оставить гребаные ворота открытыми?” он яростно бормотал. “Иисус Христос, я собираюсь сломать себе гребаную шею!”

Сесил ненадолго поднял взгляд, готовясь опереться на стержень внизу. Что-то шевельнулось в кустах на пригорке за домом. Он не мог видеть своего отца или брата, но мог проследить их передвижения вдоль хребта через заросли.

“Вот вы где”, - выдохнул он. Крича во всю глотку после своего дежурства у высоких ворот, Сесил несколько раз выкрикнул имя Гэри. “Папа! Папа! Идите, отоприте ворота!” - заорал он с такой силой, что его голос сорвался, как у подростка.

Они проигнорировали его, но, судя по раскачивающимся ветвям и верхушкам колючих кустарников, они направлялись к зияющей расщелине в горной породе. Кипя от злости, толстый брат ругался, неуклюже спускаясь по другую сторону ворот. Задрав рубашку и разорвав ее, он тоже не улучшил своего настроения. К тому времени, как его ноги коснулись черного песка, он был совершенно раздосадован. Грохоча впереди по извилистой гравийной дороге, Сесил бормотал ругательства и угрозы, ни к кому конкретно не обращаясь, сетуя на все ненужные неприятности, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Запыхавшийся, весь в ржавых крошках и пыли, он с трудом поднимался по небольшому склону к дому. Его взгляд задержался на шелестящих ветвях на холме, но он был слишком измучен, чтобы больше кричать. Еще одно бесполезное раздражение поразило его. “О, черт, я забыл пирог в машине. Боже мой, меня так тошнит от этого дерьма”, - заныл он. Мысль о вкусном куске пастушьего пирога вызвала у него сильный голод, не физический, а страстный. Сейчас было бы единственным маленьким удовольствием заставить его идти к дому.

По пути Сесил неусыпно следил за деревьями и кустарником по бокам дороги на предмет пчел или мелких паразитов. Такие высокие температуры обычно выводили пчел, и возможность быть ужаленным была еще одной легкой фобией, которую питал Сесил. Когда он вглядывался сквозь высокие, тонкие стволы молодых буков и раутиниса, что-то необычное привлекло его внимание.

Выглядящие совершенно неуместно, отдельные цементные знаки заполняли тенистый подлесок. Очевидно, цемент был очень старым, напоминающим надгробия в шотландских и ирландских исторических документальных фильмах. Но они не были по форме похожи на могильные камни, они выглядели как крошечные монолиты, стоящие вертикально и имеющие трубчатую форму, примерно до метра в высоту каждый.

“Эй, что все это значит?” - прошептал он, решив рассмотреть поближе. В конце концов, если его семья не проявила никакого беспокойства, ответив ему или забрав его, они могли подождать. Прохладная тень от гравийной дороги была, по крайней мере, даром божьим. Насекомые жужжали вокруг его лица, и Сесил плотно сжал губы, чтобы они не проникли внутрь. Яростно размахивая руками, чтобы удержать их на расстоянии, он непреднамеренно задевал ветки и листья, осыпая себя падающими листьями, паутиной и пылью с листвы, которая вызывала у него зуд.

Сильно постанывая и морщась, он пробрался глубже в укрытые заросли, чтобы рассмотреть один из указателей вблизи. Он присел на корточки рядом с первым, до которого добрался, и заметил, что на нем вырезаны местные символы.

“Маори”, - сказал он, проводя пальцами по углублениям. Он понятия не имел, что они означают, но заметил, что у каждого поста был свой мотив. На некоторых маркерах был виден намек на краску поверх символов, как будто какие-то вандалы хотели скрыть резьбу или стереть их, как будто исправляя ошибку белым цветом . Однако с годами краска сильно выцвела, оставив лишь следы красной окраски в более глубоких трещинах проржавевшего цемента.

С того места, где он сгорбился, он мог видеть, что там было по меньшей мере еще несколько таких странных маяков, установленных по кругу. “Жуткое, жуткое дерьмо”, - пробормотал он, ища утешения в пении птиц над головой, чтобы немного побыть в компании.

Сесил начинал чувствовать себя полностью изолированным, и он был недалек от того, чтобы ошибаться. Вне поля зрения с дороги и скрытый из окон дома, он исчез. Движение на вершине холма прекратилось, поэтому он решил, что пришло время идти к дому, предполагая, что его родственники вернулись домой с холма.

Сесилу пришлось признать, что после открытия, которое он сделал на деревьях, он почувствовал себя немного лучше. К настоящему времени с ним произошло нечто волнующее, что значительно смягчило его поведение и придало ему новый интерес к встрече с отцом и братом. Не то чтобы он слишком сильно возражал против Гэри. Эти двое всегда ладили так хорошо, как только могли братья, но он сожалел о снисходительных замечаниях своего отца.

В конце дороги его встретил неухоженный домашний сад. Он был прекрасен в своей дикости, но окна дома выглядели ужасно запущенными. Это было непохоже на его отца - оставлять это место в таком виде.

“Если они ушли, не сказав мне, клянусь Г ...”, - начал жаловаться он, обходя дом, но грохот внутри дома насторожил его. “Папа?” - крикнул он, взбегая по ступенькам на крыльцо. “Папа, где ты? Я кричу и зову со вчерашнего дня!”

Из дома не пришло ответа. Сесил продолжал говорить и сохранял напористый тон, потому что он был в ужасе от перспективы того, какая опасность может быть причиной безответственности его семьи. Внутри себя он знал, что что-то было очень не так, но он не мог позволить тому, кто скрывался там, узнать это. Они бы уже услышали его крики с дороги, так что скрытность была ни к чему. Все, что он мог сделать, это играть жестко, взять ситуацию под контроль, как будто он был бесстрашным, и надеялся запугать сталкера, чтобы тот ушел.

Сесил потянулся за своим мобильным телефоном, моля Бога, чтобы сигнал здесь был лучше, чем на дороге внизу. Его сердце стучало в ушах, когда он крался по веранде, тайком проверяя прием своего телефона, чтобы набрать местную полицию. Только одного бара было недостаточно, чтобы набрать номер, но он продолжал пытаться. Он должен был. Пешком у него не было бы шанса сбежать, если бы дерьмо попало в вентилятор. На телефоне не последовало успешного гудка. Он был предоставлен самому себе.

9 Закрываю дверь

Когда Пердью вернулся в Райхтисусис, он вообще обошел стороной большую часть своего персонала и направился в свой личный кабинет. Но по пути туда его помощница Джейн нашла его на лестничной площадке первого этажа. Как и все остальные, она полюбила большого старого кота Сэма, и кот счастливо посапывал у нее на груди.

“Мистер Пердью, ” она улыбнулась, но он неожиданно уклончиво ответил.

“Привет, Джейн. Послушайте, пожалуйста, извините меня за то, что я не приглашаю гостей на сегодняшний вечер. Кажется, я чем-то заболеваю, ” оживленно объяснил он, нетерпеливо пытаясь пройти мимо нее к манящим двойным дверям своего кабинета. Джейн встала перед ним, подчиняя свои действия.

“Они ушли, сэр”, - доложила она.

“Они что?” он нахмурился, сжимая саквояж, в котором лежали его новые заботы. “Почему?”

“Доктор Гулд почувствовала, что она вам не понадобится, пока вы не получите образцы обратно от доктора Харрис, поэтому она попросила меня извиниться от ее имени. Она оставила здесь для вас перевод письма и попросила, чтобы вы позвонили ей, как только она снова понадобится”, - пояснила Джейн.

“Достаточно справедливо”, - ответил Пердью.

“Что касается мистера Клива, его вызвал по заданию друг из Post , чтобы дать совет по важному отчету, который они хотят осветить ...” она сделала паузу, “касающемуся вас” .

“Прошу прощения?” спросил он с широко раскрытыми глазами. День и в самом деле оказался ужасным.

“Очевидно, ты попал в новости 8 канала”, - вздохнула она, выглядя очень серьезной. “Би-би-си Альба, по-видимому, просила совета у мистера Клива по поводу репортажа о предполагаемой причастности Скорпиона Майоруса к уничтожению австралийской дикой природы?”

“О Боже, это уже стало известно?” Пробормотал Пердью, проводя длинными пальцами по голове. “Это подстава, вы знаете, или же кто-то в наших рядах саботирует нашу работу, чтобы разрушить мою репутацию”.

“Ты думаешь… они ... замешаны в этом, сэр? ” спросила она, приподняв бровь и блуждающим взглядом. Конечно, она имела в виду Орден Черного Солнца. Она была секретарем Пердью достаточно долго, чтобы узнать об их одержимости его уничтожением.

“Моя дорогая, я могу почти гарантировать это”, - прошипел он. “Пожалуйста, скажи Чарльзу, что я буду недоступен для всех звонков до завтра, хорошо?”

“Конечно, мистер Пердью”, - сказала она. “Теперь, пожалуйста, идите и расслабьтесь. Завтра мы снова сядем на коня, да?”

“Безусловно”, - он криво улыбнулся. “Добрый вечер!”

“Добрый вечер, мистер Пердью”, - ответила она, спускаясь по лестнице, чтобы найти Чарльза, в то время как Пердью бросился в свой уединенный кабинет, где в камине уже горел огонь.

“Ах, Чарльз, ты бог среди людей”, - прошептал Пердью, входя.

Оказавшись внутри, он запер дверь и открыл балконные двери, чтобы подышать свежим, прохладным воздухом Эдинбурга, а затем начал наливать то, для чего у барменов не было названия. Это было сильно и не поддавалось измерению, но это было именно то, что нужно было Пердью, чтобы заглушить вопросы и гнев, которые он почувствовал после встречи в Hayden & McCleod.

Образцы были у него с собой, и он попросил своего адвоката сделать копию всей документации в досье. Допив изрядное количество коньяка из своего бокала, он поднял телефонную трубку и набрал номер мобильного телефона внештатного судебного эксперта, который работал над анализом мумифицированных тканей.

“Привет, Харрис”, - сказал он, когда мужчина снял трубку. “Я знаю, это, вероятно, причиняет вам неудобства, но мне нужно, чтобы вы провели повторную отправку образцов для меня. Мне нужны эти результаты вчерашнего дня, понимаете? Я пришлю Чарльза привести их к вам, и этот тест останется только между нами, пожалуйста.” Он сделал еще один большой глоток коньяка, скорчив ужасную гримасу, когда алкоголь проник в его горло. “Этот анализ является приоритетным. Это улика в судебном деле, поэтому мне нужно, чтобы вы сохранили это в секрете, хорошо? Никто, и я имею в виду никто в лаборатории не должен знать, что вы проводите эти тесты, даже Шэрон. Вы понимаете? У меня есть основания полагать, что некоторые из моих фармацевтических работников не так надежны, как я думал. Спасибо тебе, Харрис ”.

Пердью всегда уединялся в своем кабинете в тех редких случаях, когда он чувствовал себя немного побежденным миром, которым он так легко управлял. Он знал, что коньяк был плохой идеей, но в тот день, который у него был, он был ему нужен. Судебные процессы редко пугали его. Если бы у Дэвида Пердью было настроение, он мог покупать целые страны, поэтому его почти никогда не беспокоило, что на него подадут в суд. Но что беспокоило его в этом случае, помимо досадного сходства мисс Палумбо, так это тот факт, что химическое вещество, предназначенное для улучшения медицины, злоупотреблялось от его имени.

Над Эдинбургом мягко прогрохотал гром, когда Пердью расстегнул рубашку. Уже чувствуя головокружение от начавшегося опьянения, он поспешил в душ в смежной ванной комнате, чтобы смыть с себя надвигающиеся страдания. Его кабинет потемнел из-за движущихся облаков по мере приближения ночи. Горячая вода из большой квадратной алюминиевой насадки для душа успокаивала его кожу облаком пара. С закрытыми глазами, погруженный в воспоминания, он несколько раз прокрутил встречу в офисе прокурора, пытаясь найти объяснение возникшей проблеме.

Все, о чем он мог думать, это о том, что кому-то снова платят за то, чтобы он его трахнул, но он понятия не имел, с чего начать.

"Отпусти это", - посоветовал его внутренний голос. "Вы ничего не сможете с этим поделать, пока не получите эти образцы обратно, так что можете просто расслабиться".

Это был хороший совет, подумал он. Пердью надеялся, что Сэм лучше знает, как отложить или полностью приостановить публикацию предполагаемой статьи, направленной на то, чтобы похоронить его деловую репутацию. Он отказался подвергаться поношению, особенно со стороны гнусных учреждений, нападающих на невинные организации, чтобы добраться до него. Он знал, что за этим стояло Черное Солнце, и он знал, что они не остановятся ни перед чем, чтобы заставить его инвесторов и клиентов отвернуться от него. Однажды они попытались это сделать, конфисковав его владения и собственность, но потерпели неудачу. Он высушил волосы, оставив пряди мокрыми и растрепанными, прежде чем посмотреть в зеркало.

Его бледно-голубые глаза рассматривали свое отражение. “И они снова потерпят неудачу”.

* * *

Три дня спустя в Райхтисусис прибыл специальный грузовик-контейнеровоз.

“Что это?” Лили, экономка, спросила Чарльза. Они оба стояли в окне вестибюля наверху, глядя вниз на сад. У массивных чугунных ворот собственности Пердью частная охрана проверяла документы.

“Это коллекционеры из Испании”, - сухо ответил Чарльз своим шикарным тоном. “Люди из исторического фонда Барселоны. Они пришли забрать коллекцию мумий у босса, Лилиан.”

“О, слава Богу”, - вздохнула она, с облегчением закатывая глаза. “Я не мог сомкнуть глаз по ночам с тех пор, как сюда пришли эти твари”.

Он посмотрел на нее с каменным лицом. “Не смей намекать, что ты суеверна, Лилиан”. Она хорошо знала чопорного дворецкого-британца, и это был его профессиональный прием юмора.

“Не суеверные. Не будь глупцом, ” усмехнулась она, выглядя очень неубедительно. “Спать на той же земле, что и мертвые, все равно что спать на кровавом кладбище. Эти проклятые твари превратили этот величественный особняк не в что иное, как прославленный мавзолей, Чарльз. Не говоря уже о том, что это останки безбожных нацистов!”

У него не было ответа, но он выглядел удивленным, когда снова повернулся к окну, чтобы посмотреть, когда они поднимутся. “Я пойду и скажу мистеру Пердью, что они здесь”.

Строгий дворецкий отправился навестить своего работодателя, чтобы сообщить о прибытии властей с испанскими представителями. Пердью уже был одет для приема делегатов фонда, готовый передать им подготовленные кадры, которые Сэм смонтировал во время их испытания в Альборанском море. Пердью ничего не упомянул о каких-либо дополнительных находках, таких как письма, судовые журналы и артефакты. Эти предметы предназначались исключительно для его собственных целей, чтобы помочь расследованию причины их смерти, которым он занимался исключительно из собственного любопытства.

“Спасибо тебе, Чарльз”, - сказал он дворецкому. “Я встречу их внизу, в хранилище 4”.

За последние три дня Пердью опустошил камеру хранения, которая одновременно служила лабораторией для анализа документов. Все предметы, не перечисленные, все, кроме человеческих останков, которые ему было разрешено изучать в течение ограниченного времени, были вывезены и хранились в другой камере под первым этажом. Под бледно-белыми флуоресцентными лампами хранилища 4 Пердью ждал своих гостей.

Чарльз повел их вниз по цементной лестнице нижнего уровня, откуда эта часть особняка была полной противоположностью остальной части дома. Из роскошных, больших коридоров и лестниц, невероятно высоких потолков и бесценных драпировок, мебели и полов подуровень превратился в узкие лабиринты с арочными бетонными перекрытиями. Полы были выложены грубой плиткой, чтобы облегчить транспортировку тяжелых материалов, если потребуется, а с левой стороны вдоль стены располагалось несколько дверей в различные лаборатории и складские помещения.

“Это очень впечатляет”, - услышал Пердью мужской голос, когда их шаги застучали по твердым, холодным ступеням. Он слышал, как они шли по главному коридору к комнате, где он ждал. Наконец, в дверях появились двое мужчин в костюмах. Позади них ждала группа из пяти рабочих, одетых в спецодежду.

“ Сеньор Крус из посольства Испании в Эдинбурге, ” представил Чарльз, “ и доктор Мартино из Исторического фонда Барселоны, сэр.” Чарльз жестом пригласил их войти, а затем удалился по безмолвному приказу Пердью.

“Замечательно наконец-то познакомиться с вами, мистер Пердью”, - улыбнулся Сеньор Круз, пожимая руку Пердью. “Я всегда вижу заголовки газет и слышу о приключениях в ваших экспедициях, но, хотя мы живем в одном городе, я никогда не имел такого удовольствия”.

“Рад познакомиться с вами, Сеньор Круз”, - сердечно ответил Пердью. “И вы, доктор Мартино”.

Ученый из исторического фонда казался добрым, но сдержанным. “Я плохо говорю по-английски, Сэмñили Пердью. Я сожалею об этом, ” он застенчиво улыбнулся. “Но я многое понимаю, так что ты можешь говорить”.

“Спасибо, доктор Мартино”, - усмехнулся Пердью. Он повернулся к аккуратно сложенным и занесенным в каталог гробам. “Что ж, как и было обещано, ваш инвентарь. Мы взяли на себя смелость поместить их в отдельные деревянные ящики и постарались как можно меньше нарушить их первоначальное положение во время осмотра ”.

Доктор Мартино что-то бормотал мужчинам, чтобы они начали загружать коробки, пока Сеньор Круз разговаривал с Пердью.

“Нашли ли вы что-нибудь интересное во время вашего анализа, мистер Пердью?” - Спросил Сеñор Круз.

Пердью поклялся сохранить все результаты в секрете, если таковые будут, поэтому он счел разумным предположить, что расследование ничего не дало на химическом уровне. Только результаты, над которыми работал Харрис, могли бы предоставить более подробную информацию об этом.

“К сожалению, нет”, — солгал Пердью, думая о бесценных предметах, найденных при двух мумиях - любовном письме Хейке и судовом журнале офицера, которого они не смогли идентифицировать. “Но я полагаю, что это к лучшему. Я уверен, что правительство Германии не захочет, чтобы их погибших солдат эксплуатировали ”.

Двое испанцев обменялись взглядами. Доктор Мартино кивнул, когда его коллега ответил: “Конечно, да. Через два дня мы должны встретиться с послом Германии в Мадриде, чтобы обсудить судьбу нацистских солдат ”.

Что-то в голосе мужчины содержало намек на неуверенность, но Пердью полагал, что это была просто надвигающаяся встреча с немецким послом, которая заставляла его нервничать. К тому времени, когда рабочие вынесли последние гробы, Пердью не мог не почувствовать облегчения, закрыв за делегацией дверь. Мы надеемся, что возвращение останков закроет книгу, бросающую вызов смерти главу, которую он хотел оставить позади раз и навсегда. Из всех ситуаций, когда он был на волосок от гибели, вполне достаточно было того, что его тащили под килем.

10 Судьба мисс Уильямс

Книга попала к нам благодаря робкой молодой леди, которой чуть за 20. У ворот Райхтисусиса она умоляла частную охрану впустить ее.

“Мне сказали передать это только непосредственно мистеру Пердью”, - настаивала она, в то время как штормовой ветер разметал ее волосы, а моросящий дождь намочил ее лицо через открытое окно машины.

“Прекрасно, мисс, но он ожидает вас?” - спросил охранник.

“Нет, он ожидает эту книгу”, - ответила она. “Но у меня приказ передать это ему лично”.

“Мисс, мистер Пердью обычно никого не принимает без предварительного уведомления или официальной встречи”, - возразил охранник.

“Позовите его. Ты можешь позвонить ему и спросить? ” настаивала она.

“Послушайте, леди”, - сказал суровый охранник, “... если бы вам пришлось лично доставить ему эту книгу, у вас бы был его номер, не так ли? Это просто доказывает, что он не знает о вас. Он бы оставил вам свои контактные данные ”.

Молодая женщина была не из тех, кто склонен к конфронтации, но ее бабушка специально внушила ей, что она не должна отдавать книгу никому, кроме самого седовласого миллиардера. Сдержанно, она раскрыла их блеф.

“Хорошо”, - она пожала плечами. “Я попрошу свою бабушку связаться с мистером Пердью и сказать ему, что его работа задерживается, потому что я не смог пройти через его ворота, чтобы передать ему то, о чем он просил”.

“Сделайте это, мисс”, - равнодушно предложил охранник.

“Похоже, твои уютные сорочки здесь, на холме, остались в прошлом”, - она пожала плечами и дала задний ход своей машине, чтобы уехать. “Как только он поймет, что его люди из службы безопасности принимают решения за него”.

“Вы угрожаете мне, леди?” он рявкнул.

“Хорошего вам дня”, - сказала она, поднимая окно, и отъехала.

В зеркале заднего вида она была разочарована, увидев, что охранники не побежали за ней. На самом деле, они выглядели совершенно равнодушными к ее угрозе, которая лишила ее всего мужества.

"Возвращайся", подумала она про себя. "Просто смиритесь с этим и умоляйте".

“Нет, мы не попрошайничаем. Мы расскажем бабушке”, - вслух возразил подросток-сирота, когда над Эдинбургом прогремел гром. Ее машина петляла по извилинам дороги, спускающейся с холма к городу, пока она сражалась со своей колеблющейся решимостью. "Но если мы вернемся, и мистер Пердью, и бабушка разозлятся на мою неумелость", - представила ее сдержанная внутренняя сущность.

На Т-образном перекрестке она повернула налево на главную дорогу, ведущую обратно в Старый город. Вверху облака разорвались и обрушили на округ сильный ливень. Порывы ветра теперь превратились в дикие порывы ветра, толкающие автомобили, которые пересекали проезжую часть. Этого было достаточно, чтобы склонить чашу весов в пользу решения молодой женщины.

“К черту все это, я иду домой. Бабушка может сама позвонить своей подруге и разобраться с этим”, - решила она, включая радио, чтобы насладиться музыкой под проливным дождем, который обрушился на ее машину. Шоссе А7 еще не было, и из-за позднего вечера движение в направлении Старого шоссе было не слишком интенсивным. Единственным раздражением, которое она испытала, были слепящие фары встречных машин, которые усугублялись влажностью на ее лобовом стекле. Свет, казалось, превращал каждую капельку воды в неистовую иллюминацию, выделяясь наружу и уменьшая видимость до опасной степени.

Она думала остановиться на местной заправочной станции, пока не утихнет шторм, но ее бабушка, миссис Уильямс, была бы очень расстроена, если бы она вернулась домой поздно. Было достаточно плохо, что она не смогла выполнить простую задачу доставки книги, поэтому она поднажала и убедилась, что снизила скорость.

Позади нее большинство машин сворачивали на другие дороги с разными интервалами, кроме одной. Придурок за рулем, очевидно, не знал, что его дальний свет мешает ей видеть дорогу впереди. Либо это, либо он был просто злобным. Пару раз она обнаруживала, что ее машина съезжает на обочину дороги, громко скрипя шинами, чтобы предупредить ее.

“Боже! Мое сердце!” - причитала она, подавшись вперед и вцепившись в руль, чтобы убедиться, что едет прямо. Но все же маньяк позади нее сохранял постоянную дистанцию, достаточную, чтобы раздражать ее зрение. Огни не догоняли ее; они просто оставались на определенном расстоянии, поворачиваясь, когда она поворачивала. Ее сердце забилось быстрее от возможностей, которые она придумала.

"Что, если они пытаются столкнуть меня с дороги?"

‘Почему они замедляются, когда я снижаю скорость? Просто пройдите мимо меня, ради всего святого!’

"Он намеренно направляет эти дальние лучи в мою машину, ублюдок!"

“Смотри сюда, сука”, - прокричала она в плотном салоне, заглушая свое веселое радио своими сердитыми высказываниями. Она резко ударила по тормозам, ее бросило вперед так сильно, что ремень безопасности врезался ей в грудь. Огни позади нее быстро приближались, и она приготовилась к столкновению, но ничего не произошло. В самый последний момент машина остановилась, когда она услышала ее длинный, громкий гудок, обращенный к ней. Огни вывернули из-за нее, и машина с визгом остановилась рядом с ней посреди дороги, где они стояли неподвижно.

“Эй! Вы что, с ума сошли, блядь?” мужчина яростно кричал из открытого пассажирского окна, когда машина свернула по диагонали, чтобы отрезать ее. “Я с тобой разговариваю!” Она не знала, что делать, поэтому предпочла сидеть абсолютно неподвижно, надеясь, что взбешенный водитель просто уедет. С закрытыми глазами она ждала.

В ее окно с оглушительным лязгом постучали, и она услышала, как большая фигура за окном угрожает ей. “В чем твоя проблема, ты, тупая сука?”

Она не могла тронуться с места, не подрезав его машину, а поскольку это была машина ее бабушки, она не осмелилась нанести на нее ни царапины. Молодая женщина начала истерически плакать, не открывая глаз, но сумасшедший водитель внезапно начал дергать за ее дверь.

“Откройте эту гребаную дверь! Открывайте сейчас же, или я разобью ваши окна! Клянусь Богом!” - проревел он сквозь шум бури. “Хорошо, хорошо, ты сделала свой выбор!” - сказал он и развернулся, чтобы открыть багажник своей машины.

“О Господи!” - беспомощно взвизгнула она. “О Боже, нет!” Она схватилась за сумочку в поисках мобильного телефона, чтобы позвонить в полицию, но действовала слишком медленно. Дрожь в ее руках помешала ей схватить телефон в боковом кармане сумочки, и прежде чем она смогла повторить попытку, угрожающая тень снова появилась у ее окна. Ее ужасала мысль, что этот человек был настолько зол, что не мог промокнуть под дождем. Ее влажные глаза скользнули вниз, к его бедрам, и, к своему ужасу, она заметила, что он достал монтировку.

Визжа, как поросенок на заклание, молодая девушка Уильямс съежилась, закрыв голову руками, когда он занес оружие, чтобы ударить по ее окну. Удар, которого она ожидала, был отложен, и она посмотрела вверх, чтобы увидеть, где был нападавший. Он все еще возвышался рядом с ее дверью, но когда молния осветила облака позади него, она заметила другую фигуру позади маньяка. Все это произошло меньше чем за секунду.

Фигура за спиной нападавшего-маньяка придвинулась к нему ближе. Ослепительный свет с небес практически превратил окрестности вокруг нее в дневной свет, и без предупреждения голова нападавшего взорвалась. Она закричала при виде ужасного видения, когда его голова была разрублена сзади, и он упал на колени, прежде чем опрокинуться на мокрый гудрон, где его собственная машина все еще работала на холостом ходу. Из-за его спины другая тень прыгнула на нее и разбила окно.

Это был фонарик, который служил оружием, и таинственный убийца наклонился к ней, чтобы постичь ее ту же участь. Крики ничего не дали ей здесь, в безумной погоде шотландской столицы, где она подверглась жестокому избиению от рук злобной фигуры. Как только она потеряла сознание, незнакомец включил большой, прочный фонарик, чтобы осмотреть ее машину.

Перевернув все, злоумышленник направил яркий свет фонарика на место для ног на пассажирском сиденье, чтобы найти предмет, за которым они пришли. Под наседающей фигурой, которая лихорадочно рылась в содержимом кожаного кейса под сиденьем, истекающая кровью девушка Уильямс застонала. Она была бессвязна, и жгучая агония в ее зияющем челе лишала ее возможности любого правильного движения. Последняя травма, возможно, была даром божьим, потому что ее выведение из строя имитировало смерть, завершение которой было намерением ее второго нападавшего.

В пустом аду своего разума молодая женщина слышала, как незваный гость безумно шарит по комнате под шипение дождя и раскаты грома. К счастью, ее хныканье было заглушено шумом, что избавило ее от последующего избиения и неминуемой смерти. Между ревом небес и болью ее спутанные мысли приходили и уходили, пока ее тяжелое тело дрейфовало в пространстве. Иногда ей казалось, что ее тело упало с высокой скалы только для того, чтобы снова исправиться, ощущения, вызванные бредом и колебанием жизни и смерти.

Наконец, тяжесть спала с нее, заставляя ее чувствовать холод и боль. В машине было тихо, если не считать радио и дождя на улице. Устрашающая фигура исчезла, но не раньше, чем лишила ее возможности говорить. Ей казалось, что прошла вечность, даже когда она думала, что проснулась. Смутно, на задворках своего сознания она все еще могла слышать этот ужасный звук гудка, кульминацию всего преступления. Ее сердце плакало от пронзительного улюлюканья, непрекращающегося и угрожающего, но она не могла пошевелиться. Она даже не могла определить, жива ли она еще.

Она неустанно продолжала слышать улюлюканье и приглушенные крики. Девушка Уильямс думала, что заново переживает кошмарный инцидент с яростью на дороге и убийством, пока к машине не донеслись торопливые шаги.

“Иисус Христос! Этот мертв!” - отчетливо и громко услышала она прямо у своей двери. “Джоки! Джоки, позови легавых, приятель! Вызывайте легавых! У нас тут настоящий пиздец, приятель!” Срочные призывы продолжали греметь в ее ноющей голове, и она отчаянно пыталась дать им знать, что она все еще жива. Если она потеряет еще немного времени, то умрет от полученных травм, и она знала это. Стоны, которые она делала раньше, не дали никаких результатов. Пока мужчина снаружи продолжал разговаривать со своей подругой, она попыталась протолкнуть воздух через легкие, чтобы предупредить их, но издала не более чем хрип.

Теплая кровь сочилась со лба девушки, и она чувствовала вкус вытекающей жидкости на своих губах. Ее время было коротким, но она не хотела дышать. Голоса отдавались эхом на расстоянии, но она знала, что на самом деле они были совсем рядом. Она снова хрюкнула, но слишком слабо. Встревоженная своей неминуемой судьбой, она попыталась еще раз. Где-то в глубине души она высмеивала себя за нелепую попытку, звук, который, как она думала, никогда не привлечет их внимания. Тем не менее, это был единственный звук, который она могла издать прямо сейчас, поэтому она собралась с духом и прошипела.

Сквозь шум дождя прокрался звук, чуждый уху. Ее глаза были закрыты, как будто их использование уменьшило бы ее способность шипеть, но вскоре она услышала, как мужчины снаружи отвечают.

“Вы это слышали?” - спросил один. “Что это за хуйня, приятель?”

Издалека звук полицейских сирен перекрыл шум бури.

Она снова сильно надавила, и воздух сквозь ее зубы издал протяжное "с", что было неоспоримо. Внезапно она услышала, как мужчины кричат друг другу в возбужденном безумии.

“Она все еще жива! Девушка жива!”

Сирены приближались, и в своем оцепенении она почувствовала, как мужские руки поддерживают ее голову, пока они что-то кричали подбежавшим офицерам. Сквозь свои тонкие веки она могла видеть вспышки голубых огней и знала — теперь она может отпустить.

11 Раскаяние и обещание

“Мистер Пердью, ” позвала Лили с дрожью паники в голосе. Она очень осторожно звала его через весь дом, потому что знала, что он не любит шум. Дневной персонал ушел, включая Джейн, так что Лили должна была найти своего работодателя. “Мистер Пердью?” - спросила она из-за угла его кабинета, но обнаружила, что он пуст. Очаровательная пухленькая экономка пробежала трусцой по коридору первого этажа, но не увидела никаких признаков Пердью.

“Что, черт возьми, ты делаешь, Лилиан?” Чарльз спросил у подножия лестницы. Со своей безупречной осанкой и строгой аккуратностью, он посмотрел на нее с любопытством.

“О, Чарльз, ты видел босса?” - захныкала она, выглядя очень обеспокоенной. “Ему срочно звонят по городскому телефону, а женщина отказывается позволить мне принять сообщение. Она настаивает на разговоре с мистером Пердью о книге.”

Это слово ударило Чарльза под дых. “Книга?” он спросил.

“Да, она говорит, что это чрезвычайно срочно”, - задыхаясь, произнесла Лили, положив руку на живот.

“Подожди, я думаю, я знаю, где он”, - ответил Чарльз. “Я скажу ему”.

“Спасибо тебе, любимый”, - она вздохнула с облегчением. Поскольку это дело в руках дворецкого, она могла бы продолжить работу на кухне.

Чарльз нашел Пердью в хранилище 4, где тот внимательно изучал письмо, переведенное Ниной.

“Сэр?”

“Да, старина?” Пердью пробормотал, не поднимая глаз.

“Вам звонит дама по городскому телефону, о… книга?” - сказал он Пердью, который мгновенно поднял голову в полном внимании.

“Она сказала, что насчет книги?” быстро спросил он, поспешно вставая, чтобы присоединиться к дворецкому. Они взбежали по лестнице к ближайшему телефону, установленному в небольшом сейфе безопасности, встроенном в стену.

“Нет, сэр, Лилиан ответила на звонок, и леди хочет поговорить с вами”, - сообщил ему Чарльз.

“Спасибо”, - ответил Пердью и подключил звонок к устройству, вмонтированному в стену. Открыв хранилище с помощью кода, он активировал устройство своим голосом, чтобы активировать изолированный разговор. “Миссис Уильямс?” быстро сказал он. На другом конце провода он услышал, как она шмыгнула носом, прежде чем медленно начала говорить.

“Мистер Пердью, я понятия не имею, как выразить мою крайнюю ярость на тебя и твои извращенные занятия. У меня нет слов, чтобы выразить свои чувства, не выкрикивая в ваш адрес самые отвратительные ругательства прямо сейчас, ” ее голос дрожал. Ее слова прозвучали спокойно, но ее голос был полон кипящей ярости.

“Миссис Уильямс, пожалуйста, скажи мне, в чем дело ”, - попросил он с нежной заботой.

“Моего мужа убили из-за этой чертовой книги, вы знаете? Никто никогда в этом не признается, но я это знаю. Всем своим сердцем я верю, что он был убит за это, за содержимое этого ”, - продолжила она, пытаясь успокоиться между приступами рыданий. “Но теперь, когда вы снова вытащили эту книгу на свет, вы и ваша непрекращающаяся потребность бередить мертвые раны старых вещей, которые нужно похоронить!”

Последовала долгая пауза, но у Пердью не было слов, чтобы надавить на нее. На самом деле, по ее голосу, по тому, как она произносила предложения, он мог сказать, что произошло что-то ужасное. Он не мог придумать, что сказать в ответ, но почувствовал неуместную благодарность, когда она добавила больше деталей к своему предостережению.

“Итак, из-за книги моей внучке был причинен большой вред, мистер Пердью”, - быстро проговорила она, прежде чем ее плач мог прервать ее. Он слышал, как старая женщина плакала, но вскоре она пришла в себя и глубоко вздохнула. “Она согласилась выполнить мое поручение, мистер Пердью, доставить вам эту проклятую книгу за свой счет, только для того, чтобы ей было отказано во въезде в вашу собственность. И что теперь? Сейчас она лежит в отделении интенсивной терапии Западного генералитета, борясь за свою жизнь!”

“О Боже мой, миссис Уильямс”, - наконец ответил Пердью. “Послушай, я не прогонял ее. Я даже не знал, что она была здесь! Насколько плох ее прогноз?”

“Она сказала несколько слов, когда я пришел навестить ее, но им пришлось дать ей успокоительное, прежде чем травмы головы привели бы к повреждению мозга. Все, что она мне сказала, это то, что она не смогла доставить книгу, потому что ее не впустили”, - полушепотом сказала миссис Уильямс. “Кроме того, поскольку книга таинственным образом исчезла из ее машины после ее отвратительного нападения, я предполагаю, что это было мотивом нападения. Опять же, один из моих самых дорогих членов семьи расплачивается за эту богом забытую вещь! Я не хочу это возвращать ”.

“Миссис Уильямс, я немедленно займусь этим расследованием. Я клянусь вам, ” Пердью тщетно пытался смягчить удар. Он знал, что такой ужасный инцидент нельзя простить или замять, но он собирался предпринять действия, чтобы исправить то, что мог. “Теперь, послушайте, я беру на себя ответственность за все медицинские расходы, понесенные во время лечения вашей внучки. Я попрошу своих людей санкционировать перевод в частное учреждение по вашему выбору и организовать специалистов для ее первоочередного лечения ”.

“Мне не нужна твоя жалость, Пердью”, - прошипела она.

“Это не жалость, миссис Уильямс”, - сурово ответил он. “Я предлагаю все, что в моих силах, чтобы хоть как-то загладить ошибку, допущенную моими сотрудниками службы безопасности, поскольку я не в состоянии исцелить вашу бедную внучку. А теперь, пожалуйста, примите мою помощь и мои глубочайшие извинения, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей восстановить здоровье ”.

Миссис Уильямс молчала, но Пердью чувствовал такую тошноту от всего этого, что готов был ждать ее ответа до Судного Дня. Наконец, она прочистила горло и сказала: “Я приму вашу помощь. Видит Бог, моему бедному внуку это нужно. И, как я уже сказал, если вы найдете эту проклятую книгу, я никогда не хочу видеть ее снова ”.

Пердью вздохнул с облегчением, но чувствуя, что тяжесть недавних трудов начинает давить, но он пообещал исправить это простым словом.

“Сделано”.

12 Гора, пожирающая людей

Сесил Хардинг затаил дыхание.

То же самое болезненное бурление в его животе возникло снова. Когда он прислушался к звукам разбивающихся украшений и переворачиваемой мебели, он пришел к выводу, о котором раньше не думал. Его отец ранее пытался продать их старую ферму из-за нескольких карточных долгов и неудачных финансовых решений. Вполне вероятно, что люди в доме могли быть акулами, коллекционерами или, возможно, букмекерами, пришедшими забрать деньги или поквитаться.

Если бы это было так, подумал он, он был в реальной опасности здесь, у всех на виду. Эти люди были не из тех, с кем можно вести переговоры, как часто утверждал его отец, когда приходил домой с подбитыми глазами или ножевыми ранами. Он назвал их ‘последними предупреждениями’. На короткое время в доме воцарилась мертвая тишина, так что Сесил затаил дыхание.

"Вот почему папы здесь нет", - подумал он про себя. Он увидел, что они приближаются, оставил ворота запертыми и разозлился. Если бы он прятался где-то здесь, он бы подал мне сигнал, когда я позвал.’ К нему вернулось шокирующее напоминание. ‘Срань господня! Они, должно быть, слышали, как я кричал! Они знают, что я здесь. О Боже, может быть, это меня они там ищут! Они не знают, что я вошел через ворота. Они, должно быть, думают, что я был здесь все это время!’

Пришло время действовать. Сесил понял, что его отец и брат не были его приоритетом прямо сейчас, но выжить было. Он дождался следующего шума, чтобы его бегство осталось незамеченным. Он попытался броситься обратно на ферму Кокран, чтобы позвать на помощь. У них был домашний телефон, с которого он мог предупредить власти.

Услышав очередной шум в глубине фермерского дома, Сесил бросился в густой кустарник, который окружал наружные стены дома. Его сердце подпрыгивало, но сейчас он не мог дрогнуть. Если бы они пришли за ним, у него не было бы шансов. Пухлый ветеринар набрал в легкие побольше воздуха, подождал, а затем со всех ног помчался по подъездной дорожке, которая превратилась в гравийную дорогу. Как только он достиг длинной извилистой дороги, ведущей к воротам, он нырнул прямо в густой кустарник, окаймлявший черный гравий.

Оказавшись в укрытии деревьев, он с облегчением осознал, что путь к вратам был нелегким. Он мог двигаться быстрее с меньшими усилиями. Легкие Сесила хрипели, когда он прорывался сквозь полог из ветвей деревьев и колючих листьев, не обращая внимания на щетину и колючки, которые больно лизали его кожу. Он пронесся мимо таинственных указателей, не проявляя особой осторожности или неуловимого движения. В рекордно короткие сроки Сесил достиг грозных ворот и преодолел их на удивление успешно, учитывая, как он впервые преодолел их. Он неуклюже споткнулся о предпоследний стальной стержень над землей и приземлился как подкошенный по другую сторону ворот.

Только тогда он осмелился оглянуться в сторону дома. Никто не бросался в погоню, но на ум пришло кое-что тревожное, что только добавило странностей происходящему в Некенхалле.

“Подожди минутку”, - сказал он себе. Едва способный дышать, он упер руки в бока, чтобы отдышаться. “Если нигде не припарковано ни одной машины, а ворота все еще заперты, как, черт возьми, они сюда попали?”

В голову пришло так много непонятных вещей, что он подумал, что лучше вообще не думать, пока он не сможет расслабиться и настроиться на битву. Сесил ходил по кругу перед своей машиной в глуши, где только Бог мог его видеть. И все же ему казалось, что его преследует невидимый агент чего-то более зловещего, чем букмекер или ростовщик. Его вопрос о том, как налетчики на дома добрались сюда без каких-либо признаков транспортного средства, безмерно преследовал его. Мысль об альтернативе приводила его в ужас, но он еще не был готов делать предположения, пока не окажется в безопасности с людьми, которым доверял.

Сесил Хардинг бросил последний взгляд на заброшенную ферму, доставшуюся в наследство его отцу, и запрыгнул в свою арендованную машину, чтобы убраться подальше от ее коварной атмосферы и черного песка. Безразличный к безопасности дорожного движения, он помчался по дороге к ферме Кокран, чтобы поднять тревогу. Время было против него. Сам того не осознавая, он находился в доме своего отца более часа после того, как начал подниматься по дороге от ворот. У него оставалось мало времени, чтобы доставить полицию в Некенхалле до наступления темноты, но он должен был попытаться.

Наконец он подошел к входу на ферму Кокран. Его машина подняла облако пыли, которое потянуло его к дому. Сразу за сараем он нашел Найджела Кокрэна, склонившегося над другим мертвецом.

“О Боже, нет”, - простонал Сесил, когда увидел окровавленного ротвейлера старика, лежащего у его ног. Найджел снял шляпу в горящей субмарине, беспомощно качая головой. На самом деле, он был настолько расстроен, что едва заметил прибытие ветеринара. Сесил едва заглушил двигатель, как выскочил из машины, чтобы встретиться со старым фермером.

“Найджел? Как это произошло? Дай мне посмотреть. Дайте мне посмотреть!” - сказал он, поспешая туда, где лежала собака ... или то, что от нее осталось. “Боже мой!” - воскликнул он, подойдя ближе. Собака была расчленена, и ее шея была свернута почти таким же образом, как у мертвой овцы.

Найджел оцепенел от горя. “Если ты сможешь что-нибудь сделать, чтобы спасти его, я объявлю о Втором пришествии, сынок”. Он немного посмотрел на Сесила и сказал: “Извини меня за то, что я придурок, но ты дерьмово выглядишь, Сесил. Что сказал твой отец?”

Ветеринар чувствовал себя совершенно опустошенным. Найджел видел, что молодой человек был в легком шоке, его лицо покраснело и он тяжело дышал, но он придерживался обязанностей своего призвания и осторожно осмотрел раны животного.

“Ты видишь то, что вижу я?” Сесил спросил его.

“Ага”, - ответил старик. Его голос дрогнул от эмоций потери такого любимого питомца. “А другой в сарае”.

“Что?” Сесил ахнул.

Старик толкнул его локтем в бок, показывая жестом, что он сказал. “Там, то же самое”.

“Другая собака тоже была убита?” Спросил Сесил. “Вы что-нибудь слышали?”

“Неужели?” - рявкнул старик. “Господи, Сесил, это случилось прошлой ночью, когда ты спал в моем доме! Если вы ничего не слышали, то как, по-вашему, я это слышал?”

“Итак, они были уже мертвы этим утром”, - заключил Сесил. “Конечно. Иначе они бы облаяли меня ... или погнались за мной, верно?”

“Правильно”, - согласился старик. “Что сказал твой отец, что привело тебя в такое настроение?”

“Какое настроение?” - Спросил Сесил, морщась при виде искалеченного тела животного у него под рукой.

Старик холодно усмехнулся. “Ну, ты подъезжаешь сюда, поднимая пыль, как гребаный маньяк. Если такое вождение исходит от трезвого человека, то это может быть только одно из двух настроений — гнев или страх. И ты упомянул, что вы с твоим отцом во многом не сходились во взглядах, поэтому я предположил, что из-за гнева ты выглядишь как задница бабуина. Без обид.”

Сесил поднялся с корточек. “Не принято. Не гнев привел меня сюда ”.

Лицо старика приобрело более серьезное выражение. “Страх? Как же так?”

“Найджел, я не знаю, что удерживало тебя от того, чтобы пойти туда со мной, но что бы ты ни прятал?” Сказал Сесил мрачным тоном. “Для этого есть веская причина”.

“Почему? Что случилось?” старик расспрашивал с некоторым интересом.

“Моего отца и брата нигде нельзя найти. Машина Гэри в гараже, а грузовик моего отца стоял там, где всегда, но они были… просто ушли”, - объяснил он с блеском ужаса в глазах. Он наклонился вперед, стараясь говорить тихо, чтобы Салли не услышала его подозрений. “Но там был кто—то — что-то - внутри дома. Я не мог пойти внутрь один, чтобы найти папу и Гэри, Найджела. Я был гребаным трусом!”

“Держись, держись”, - прошептал старик тем же тоном, чтобы его жена не услышала. “Ты не трус, раз не хочешь идти туда. Вы знали, кто был внутри или что они намеревались?” Ветеринар покачал головой, и старик продолжил. “Тогда вы были бы чертовски глупы, если бы вошли просто так, верно? Верно?”

“Я полагаю”, Сесил вздохнул. “Найджел, я побежала, как испуганная школьница, на твою ферму, чтобы вызвать полицию”.

“Послушай, я даже не пересекал эти чертовы ворота. Как ты думаешь, что я должен чувствовать тогда? Нет, нет, мой мальчик. Это Некенхалле. По местным стандартам, то, что ты сделал, было свидетельством того, что у тебя были большие яйца, сынок. Поверьте мне. Никто бы не поднялся туда в одиночку, как это сделали вы.”

“Почему?” - спросил он старика, отводя его в сторону, в уединение и тень сарая. На дальнем конце стены он заметил, что Найджел спас то, что осталось от двух овец, которых он потерял. Их освежеванные и разделанные на четвертинки туши были подвешены к стальным крюкам, чтобы их принесли в дом и разделали позже. “Как ты думаешь, с моими отцом и братом случилось что-то невыразимое? Как ты думаешь, ” его лицо потемнело от горя, “ они могли быть мертвы?”

Старик бросил взгляд на заднюю дверь своего дома, чтобы убедиться, что Салли не находится в пределах слышимости. “Мне неприятно быть честным в этом, сынок, но с ними, вероятно, случилось что-то невыразимое, но я бы не стал так быстро переходить к ‘мертвой карте’. Никто точно не знает, что именно в этом месте держит аборигенов и местных жителей в страхе, поэтому мы никогда не можем просто предположить, что ваша семья мертва. ”

“Вы когда-нибудь были там, наверху?” Спросил Сесил.

“Давным-давно, где-то в 1970 году, я отправился туда со своим отцом и группой других фермеров, чтобы найти нескольких шахтеров, которые пропали без вести”, - рассказал старик. “Мы не увидели ничего необычного. Не было никаких невидимых вандалов, никаких зверей, никаких плохих людей или стихийных бедствий, но я говорю вам, была тьма, черная, как песок, которая завладела нашими сердцами ”.

“Шахтеры?” Спросил Сесил.

“Ты знаешь тот холм за домом?” Найджел спросил Сесила. “Ты видел ту дыру?”

“Да, я видел это”, - ответил Сесил.

“В 1920-х годах это была золотая жила. Но это была очень опасная шахта, более опасная, чем другие. Давайте просто скажем, что нам не нужно было устраивать обвал, чтобы потерять людей на этом чертовом холме. Местные жители говорили, что это место святое, что с этим золотом шутки плохи, и что гора поглотила любого, кто попытался взять ее золото.” Он глубоко вздохнул и поднял глаза, погруженный в воспоминания. “Они даже установили тотемы, чтобы отметить территорию как "проклятую", но вы знаете деньги. Деньги обладают способностью делать умных людей глупыми, и они продолжали там добывать. О, то тут, то там мы слышали о другом несчастном случае, но это было обычным делом. Однако в 1970 году мы в последний раз утруждали себя поисками пропавших шахтеров. Стало общеизвестным, что большинство людей, ушедших в горы, никогда не возвращались.”

“Ты думаешь, это то, что случилось с Гэри и моим отцом?” Сесил сглотнул.

“Надеюсь, что нет, но я бы солгал, если бы сказал вам, что они не были в беде или мертвы”, - признался Найджел так мягко, как только мог.

13 Столкновение в Некенхалле

Полиция прибыла на ферму Кокран через час. Они извинились за запоздалый ответ.

“Мне жаль, что мы добрались сюда только сейчас, мистер Харди ... доктор Хардинг”, - сказал сержант, встречая ветеринара и фермера перед входом в Кокранс-гейт. Он заглянул в свой блокнот, чтобы убедиться, что правильно обратился к мужчине. “Было немного трудно найти ферму. На самом деле, здесь не работает GPS.”

“Я знаю”, Сесил вздохнул в знак согласия. “Я просто рад, что вы здесь”.

Сержант выглядел как респектабельный парень, потомок коренных жителей, в то время как его напарником был сдержанный блондин-констебль по имени Конст. Хизер Баллин. “Я сержант. Анару, это Конст. Баллин. Итак, вы сообщили о двух мужчинах, пропавших здесь?”

Кокран покачал головой, стоя со скрещенными на груди руками под лучами послеполуденного солнца. На этот раз он промолчал и позволил ветеринару изложить свой случай.

“Не здесь. На ферме Некенхалле, ” нетерпеливо поправил его Сесил. Он спешил вернуться в дом своего отца до наступления темноты, но он знал, что копы неохотно трогаются с места, пока их драгоценные показания не будут удовлетворительно заполнены. “Мои отец и брат пропали, и я полагаю, что в доме грабители. Я слышал, как они крушили вещи и передвигали мебель ”.

Сержант записал его заявление, пока он говорил, а затем поднял глаза на заявителя. “Вы противостояли грабителям, сэр?”

“Нет”, Сесил нахмурился. “Что, если они застрелят меня? Вот почему я позвал вас ”.

Полицейский немного беспокойно пожал плечами, заметив несоответствие в заявлении мужчины. “Хорошо, сэр, но если вы не противостояли им, откуда вы знаете, что в доме были не ваши отец и брат?”

Сесил находился между поражением и разочарованием, но он знал, что дать волю своему гневу было бы контрпродуктивно или даже заставило бы его спать в камере этой ночью. “Потому что, сержант, я снова и снова выкрикивал их имена и несколько раз звал их. Если бы это были они в доме, наверняка они бы мне ответили ”.

“Может быть, они не слышали тебя, если они так шумели в доме”, - настаивал он, используя хрупкую терпимость Сесила на полную катушку.

“Сержант, не могли бы вы, пожалуйста, просто взглянуть? Я имею в виду, вы все равно прошли весь этот путь, так что вы можете также вернуться туда со мной. Пожалуйста? Просто, пожалуйста, вернись туда со мной ”.

Сержант немного подумал над просьбой и ответил: “Не понимаю, почему бы и нет. Пойдем посмотрим. Констебль, передайте это диспетчеру. мистер Хар… Др . Хардинг, ты поезжай впереди, а мы последуем за тобой, хорошо?”

“Конечно, конечно”, - Сесил просиял. Он улыбнулся старому фермеру, который подмигнул ему.

“Я все равно не пойду туда с вами”, - сказал старый Найджел Сесилу, когда полицейские сели в свой автомобиль 4x4. “Тем не менее, вы можете остаться еще на одну ночь, если это что-то значит”.

“Звучит очень заманчиво, Найджел, спасибо”, - Сесил принял приглашение. “Увидимся позже. Я надеюсь.”

После короткой поездки полицейская машина и внедорожник подъехали к вечно устрашающим воротам Некенхалле. Когда Сесил вышел из своей машины, он обнаружил, что полицейские все еще сидят в своей машине.

"О, только не говори мне, что они также отказываются подниматься туда", подумал он.

“Ну?” он спросил.

Сержант с удивлением посмотрел на Сесила. “Разве ты не собираешься открыть ворота, приятель?”

“О!” Сесил воскликнул. “Нет, видите ли, у меня нет ключа. Мы должны взобраться на ворота, чтобы попасть внутрь ”.

“Значит, вы ожидаете, что мы нарушим границу”, - усмехнулся сержант. Он был удивлен, но не собирался позволять делать из себя дурака. “Давай, мистер, открывай ворота. У нас есть другие вызовы, на которые нужно обратить внимание, так что у нас нет времени на это, хорошо?”

“Я не играю с вами в игры, сержант, клянусь!” Сесил искренне заверил его. “Мы должны перелезть. Ключ, без сомнения, у моего отца, но поскольку он, похоже, исчез, у меня нет возможности открыть вам ворота.”

“Вы взобрались на эти ворота?” он спросил Сесила.

“Я сделал это, дважды”, - кивнул он.

Сержант рассмеялся и толкнул локтем своего подчиненного. “Если он может взобраться на него, то и мы сможем, а?”

Она усмехнулась и кивнула ему. “Да, мы можем, сэр”.

Сесил даже не возражал против безвкусного намека на его внешность. Он просто хотел, чтобы они делали то, к чему он их призвал. После того, как они втроем победили могущественного расти мэлиса, они двинулись по подъездной дорожке.

“У этого места настоящая атмосфера, доктор Хардинг”, - заметил констебль.

“Что ты имеешь в виду?” спросил он, притворяясь, что ничего не замечает.

“Я не знаю”, - она мечтательно улыбнулась, когда их шаги захрустели по черной почве. “Несмотря на красоту синих незабудок, кажется, что земля каким-то образом живая, как будто это магнит, который притягивает воду в наших телах или что-то в этом роде”.

“Это глубоко, констебль”, - поддразнил ее сержант.

“Я согласен с вами, мэм”, - ответил Сесил. “Ты понятия не имеешь, насколько точно ты только что описал все это место”.

На полпути все они начали немного уставать, и разговоры носили более отрывистый характер, в то время как их шаги, казалось, отчетливо отдавались в запустении фермы. Звук заставил Сесила почувствовать себя подавленным — одинокая, тупая интонация, которая напомнила ему об изоляции в параллельной вселенной.

“Это немного жутковато”, - сказала она, осматривая свое окружение.

“Конечно, это так”, - согласился сержант. “Это Некенхалле”.

От этого, казалось бы, незначительного и краткого заявления Сесил мгновенно почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. “Почему вы так говорите?” - спросил он сержанта. Высокий, крепко сложенный маори усмехнулся и смерил взглядом невежественного незнакомца.

“Вы не знаете о репутации Некенхалле, доктор?” он спросил. “А вы, констебль?”

Они оба покачали головами. Констебль достала из кармана носовой платок и вытерла вспотевший лоб. Как будто земля под ними могла понять, ветер стих на полпути вверх по дороге, и внезапная тишина дополнила повествование сержанта.

“Ну, говорят, что это место проклято. Я знаю. Я знаю, что ты думаешь. Всегда проклинает. Но это место не было фермой, когда здесь жили мои предки, ” сержант Анару пожал плечами. “Я мало что знаю о том, чем это было до того, как стало золотой жилой, но что я точно знаю, так это то, что люди всегда исчезали в окрестностях этого места”.

Он посмотрел на дыру в горной породе, его глаза были черными, как песок. Именно тогда Сесил по-настоящему разглядел в офицере маори. Помимо того факта, что он говорил по-английски, он напоминал какого-то древнего местного рассказчика на букву "т". Его темные глаза горели знанием, а вьющиеся черные волосы, падавшие на воротник, придавали сержанту устрашающую дикость.

“Нога племени маори никогда не ступала сюда. Зачем им это? Мы никогда не заботились о золоте так, как европейцы. Вожди всегда говорили: "если тебе нужно золото с этой горы, иди и возьми его". Это бесплатно, но как вы это достанете - только ваше дело. Мой прадед всегда называл это горой греха”, сержант. Анара рассмеялась.

“Почему?” - спросил констебль, в то время как ветеринар также посмотрел на него с любопытством.

“Потому что, как он объяснил нам, гора была подобна греху”, - пояснил сержант. “Ты можешь совершать столько поступков, сколько захочешь, так часто, как захочешь, но, в конце концов, единственный, кто страдает из-за этого, - это ты”.

“Ha! Это хорошая аналогия”, - одобрительно воскликнул Сесил. “Действительно, это хорошая песня. В этом есть большой смысл, после того, что я слышал о горе, пожирающей людей ”.

Офицер выглядел впечатленным. “О, ты знаешь об этой жуткой ссылке! Всегда пугал меня, когда я был немного занудой, но я полагаю, что это то, о чем мечтают люди, живущие здесь, в уопсе, а?”

“Эм, сэр?” констебль обратилась к своему начальнику, остановившись как вкопанная. Она смотрела на гору и указывала на окно верхнего этажа дома. “Что это?”

Мужчины прошли еще несколько шагов, но также остановились, когда увидели то, что заметил Баллин. Наверху, у почерневшего входа в шахту, старый ржавый трактор "Агритек" медленно затаскивали внутрь.

“Святое дерьмо”, - выдохнул Сесил. “Что может быть настолько сильным? Посмотрите на это!”

Сержант хладнокровно ответил: “Я вижу это”.

С того места, где они стояли на дороге, старый трактор двигался боком, казалось, что он все глубже погружается в темную пропасть. Его колеса были изрезаны годами, а двигатель и шестерни настолько изношены, что у него не было возможности вкатиться ко входу. Больше всего троих зрителей напугало то, что они не могли видеть, что двигало тяжелую стальную машину.

“Он скользит”, - предположил констебль. Она посмотрела на мужчин, спрашивая: “Возможно, оползень?”

Оба покачали головами. “Здесь, наверху, уже несколько недель не было дождя. Я знаю, потому что Найджел Кокран рассказал мне. Это не может быть оползнем, Const. Баллин. Ни за что. Кроме того, этот трактор стоит там с тех пор, как я впервые попал сюда, неподвижный, на своем месте. С чего бы ему начать сползать сейчас?”

“Я согласен”, - согласился сержант. “Но я так же беспокоюсь об этом, хотя. Хизер, достань свой пистолет. За этим окном творится что-то неправильное”.

Двое полицейских вытащили пистолеты из кобур и, направив оружие вниз, начали преодолевать последнюю часть дороги.

“Оставайтесь здесь”, сержант. Анару рассказал Сесилу, который был рад услужить. “Давай, констебль”.

Сесил вгляделся в окно, где внутри было какое-то движение. Шторы мешали ему видеть, что находилось внутри, но, судя по движению, кто-то тащил занавеску за собой, когда он медленно двигался справа налево.

Полицейские поднялись на веранду и тихо заняли позиции по обе стороны от входной двери. За домом громко заскрипел трактор, исчезая из виду. С перекошенными от сосредоточенности лицами сержант и констебль одновременно кивнули, отсчитывая свои следующие действия. Сержант. Одними губами произнес Анару, ‘Раз, два, три!’

С могучим грохотом они вышибли дверь, силой своих ударов отделив доску со стороны замка от остальной части двери. Дверное стекло разлетелось при ударе, заглушив их идентификационные крики с того места, где стоял Сесил. Он увидел, как занавеска наверху дико дернулась, а затем безвольно упала в исходное положение.

“Они спускаются, офицер!” Сесил закричал, не сводя глаз с устья шахты на всякий случай. Если бы они были сообщниками того, кто прятался в шахте, ужасающее столпотворение, вызванное офицерами, проводящими проверку, побудило бы их встретиться с ними внизу. “Сержант! Скорее возвращайтесь!” - истерично предупредил он, но было слишком поздно. Дом взорвался безумным шумом бьющегося стекла и глухих ударов, которые вынудили ветеринара броситься к ним на помощь, хотя он был безоружен.

“Сержант! Констебль! ” - кричал он, когда бежал изо всех сил, чтобы добраться до дома, торопливо оглядываясь в поисках чего-нибудь, что могло сойти за оружие. Проходя мимо гаража, где пылится машина Гэри, он прихватил небольшой контейнер с разбавителями краски. Сесил подобрал сломанную метлу, которую нашел в грязи между банками с разлитой краской. Как доблестный герой, он сорвал с себя рубашку, чтобы обернуть ткань вокруг палки.

В доме прогремели выстрелы, сержант выкрикивал приказы. Анару. Сильно дрожа в этот напряженный момент, Сесил вылил растворители на материал и поджег его спичкой из коробки, которая была у него в брюках.

Из обугленной рубашки вырвалось жаркое пламя, и Сесил столкнулся с беспорядочной суматохой, к которой собирался присоединиться.

14 Крепость разрушена

Расшифровка письма Хейке не была срочным делом, но Пердью вложил в это всю свою страсть. Подобно Питбулю, сжимающему челюсти на своей цели, он не мог отпустить то, что его интересовало, пока его тайна не была удовлетворительно разгадана. Это был как раз такой случай. Это была находка, за которую он чуть не умер, за которую Сэм буквально чуть не умер, и уже одно это придавало ей долг. Если бы он просто откопал его, письмо не заслуживало бы его внимания, кроме быстрого изучения и небольшого исследования. Однако, со всем тем адом, который Пердью и его друзья пережили с тех пор, как были найдены останки нацистов, и теперь молодая женщина, которую он даже не знал лично, лежит в отделении интенсивной терапии, он должен был выпотрошить эту тварь прямо до сердцевины.

Сэм позвонил где-то ночью, чтобы убедиться, что Пердью в курсе задания, для которого его наняли.

“Ты знаешь, я согласился на это выступление только для того, чтобы убедиться, что вся информация о тебе будет под контролем, по крайней мере, с моей стороны”, - сказал он Пердью.

“Спасибо тебе, Сэм. Я ценю щит. Кстати, что они хотят, чтобы ты рассказал миру обо мне?” спросил он, наблюдая, как Бруихладдих спит под кофейным столиком в гостиной.

“Я думаю, они хотят полномасштабного разоблачения, чтобы вовлечь вас или Scorpio Majorus в целом в скандал с отбраковкой, который в настоящее время широко разгорается в Австралии. Пока я только взял интервью у Эдди Олдена из "Дикой природы такого-то ”, но я проверю их мнения, когда буду редактировать и компилировать отчет ", - сообщил Сэм Пердью. “Сначала нужно сделать для них вторую часть через день или два, с этой цыпочкой Палумбо”.

“Итак, в значительной степени то, что они обсуждали со мной”, - заявил Пердью. “Они думают, что один из наших фармацевтических компонентов используется в качестве яда для убийства животных”.

“Да. Это правда?” Спросил Сэм.

“Нет”, - воскликнул Пердью, взбалтывая виски в своем стакане. “Ну, это не должно использоваться само по себе, Сэм. Я никогда прежде не разрешал использовать что-либо вредное ни в одном из моих предприятий в таких гнусных целях. Особенно животные. Боже мой, может, у меня и нет домашних животных, но я бы никогда не одобрил такое зверство по отношению к животным ”.

“Ну, у тебя есть домашнее животное на обозримое будущее”, - пошутил Сэм.

“О!” Пердью усмехнулся. “Да, Бруич. Я просто смотрю на него, он дремлет. Лили на самом деле очень понравилась старая вещь, так что он более чем избалован, поверьте мне.”

“Спасибо, что нянчишься с ним, Пердью”, - сказал Сэм.

“Не беспокойтесь”, - ответил Пердью. “В конце концов, мои постоянные экспедиции - это в основном причина, по которой ты обычно оставляешь его временным сиротой. Это меньшее, что я мог сделать. Ты что-нибудь слышал от Нины?”

Голос Сэма звучал измученно. После долгого зевка он ответил: “Она прислала мне сообщение этим утром о чем-то, что она нашла в одной из тех книг, которые она получила вместе с домом, помнишь? Когда она переехала, она нашла ту маленькую библиотеку оккультных материалов Третьего рейха ...?”

“Я действительно помню!” Пердью согласился. “И дневники офицеров СС. Что она нашла?”

“Она сказала мне, что ждала, когда ты достанешь для нее эту шифровальную книгу, а затем намеревалась сопоставить ее с некоторыми другими дневниками. По-видимому, многие из этих личных записей в той библиотеке были написаны с ужасающей грамматикой ”.

Пердью внезапно вспомнил об ужасной вещи, которая произошла вокруг его запроса на ту книгу . “Примерно так”, - вздохнул он. “Кажется, в последнее время я дружу с судебным процессом. Только что предотвратили еще один ”.

Он кратко рассказал Сэму о молодой девушке Уильямс и ее ужасном опыте. “Итак, мы потеряли эту книгу у кого-то, кто знал, что она мне нужна. Господи, Сэм! Иногда мне кажется, что весь мир стремится заполучить меня. Из-за того, что лаборатории сливают яд каким-то идиотам, чтобы разрушить мою деловую репутацию, и людей избивают дубинками и оставляют умирать, чтобы завладеть моими ресурсами, это оставляет меня довольно неуверенным, понимаешь?”

“Послушай, я не виню тебя”, - ответил Сэм. “Но на вашем месте я бы посмотрел, что является общим знаменателем в этих проблемах. Как кто-то мог узнать о книге? Я надеюсь, вы не отправляли вдове электронное письмо. Когда дело доходит до технологий — и вы, как никто другой, знаете это — каждый откуда-то наблюдает ”.

“Мы говорили по телефону”, - сказал ему Пердью, но его заявление показало Сэму, что это породило идею, которая могла бы представить его ответ.

“Да? И?” Сэм настаивал.

“Сэм, я поговорю с тобой позже, старина. Хорошего настроения и немного поспи, хорошо?” Пердью завершил разговор, оставив Сэма размышлять о своем прозрении. Он лихорадочно искал свой телефонный аппарат, тот, через который он разговаривал с миссис Уильямс. Это было ближе всего к нему, поэтому он начал там. “Они прослушивали мою линию, ублюдки. Они прослушивали мою линию, мою защищенную линию!”

В полуночном безумии Пердью побежал в свою технолабораторию за электроинструментами. Он чувствовал себя несчастным из-за того, что нарушили его частную жизнь, тем более что он был технологическим гением, изобревшим одни из самых жестких в мире систем безопасности и материалы сетевого наблюдения. Теперь он обнаружил, что в его собственный дом вторглись с помощью того, что, вероятно, было одной из его собственных систем. Это было то, чем он не хотел делиться с Сэмом по телефону, иначе преступник узнал бы, что он знал.

Одну за другой он выпотрошил пять стратегически расположенных телефонных будок по всему огромному особняку. Он должен был найти это! Он должен был найти какое—то - любое — подслушивающее устройство, потому что в альтернативе был замешан персонал его собственного дома, и он сожалел о такой идее. Как сумасшедший, он вертел в руках и разбирал каждую коробку. Конечно, он помнил, что прослушивание его телефона было не единственным способом прослушивания его разговоров, но сначала он должен был исключить эту возможность.

Если его стационарный телефон не прослушивался, Пердью посчитал, что может сработать более старомодный подход. Мысль о том, что там может быть спрятано бесчисленное количество микрофонов, привела его в безмерный ужас. Бог знает, где повсюду его обитель. Это заняло бы драгоценное время, которого у него не было, чтобы найти их всех.

“Нет, и эту тоже”, - вздохнул он после того, как разорвал вторую коробку, чтобы тщательно изучить ее содержимое. Пердью оставил их вот так, решив не собирать их заново, пока не докопается до сути неудачи и не обнаружит шпиона. Он постоянно представлял, как Джейн злоупотребляет своей привилегией его личного помощника, но он не хотел, чтобы это было правдой. Кроме нее, он не мог представить, чтобы дорогая Лилиан или свято преданный Чарльз когда-либо делали это.

В течение следующих трех часов Пердью проводил время, обрезая провода, перенаправляя данные и кодируя на своих собственных серверах. К тому времени, когда солнце показалось на хмуром утреннем небе, он чувствовал себя так же, как наползающие грозовые тучи, которые регулярно заслоняли свет. Его мозг был потрясен. К настоящему времени он практически восстановил свою старую телефонную систему в цепях, но все еще не обрел душевного покоя, которого искал. Тем не менее, он не обнаружил определенного виновника, что все еще оставляло его уязвимым, и это бесконечно раздражало его.

“Доброе утро, сэр”, - поприветствовал Чарльз. “Сэр, могу я сказать, что вы выглядите крайне нуждающимся во сне”.

“Это потому, что я остро нуждаюсь во сне, мой дорогой Чарльз”, - вздохнул босс, прислоняясь к каминной полке с чашкой черного кофе в качестве лекарства. “Я думаю, что кто-то подслушивает за нами, и я провел ночь, пытаясь найти проблему”.

Изумленный дворецкий оглядел место, где в беспорядке валялись провода, болты и материнские платы. Маленькие стальные плоскогубцы и изящные отвертки были разбросаны по столам и стульям и под грязными тряпками. Паяльники разных размеров лежали рядом с соответствующими телефонными будками, а цифровые буквенно-цифровые панели ничего не отображали. Чарльз ничего не сказал, но его мысли лихорадочно работали. Он пытался придумать способ, которым можно было бы облегчить подобное вторжение, но он мало знал о гениальной работе, проделанной его работодателем.

“Принести вам что-нибудь на завтрак, сэр?” - спросил он.

Пердью посмотрел на него снизу вверх, выглядя абсолютно безумным. Он напомнил Чарльзу архетипичного безумного ученого, с его растрепанными седыми волосами, обрамляющими лицо, и налитыми кровью глазами, широко раскрытыми на своего дворецкого. Мгновенная пауза едва не привела к короткому замыканию в сознании Пердью, прежде чем он вспомнил о первоначальной просьбе. “Да! Да, спасибо тебе, Чарльз. Думаю, мне нужно выпить чашечку английского чая, прежде чем я попытаюсь покорить этот день ”.

“Очень хорошо, сэр”, - кивнул дворецкий, направляясь на кухню.

Пердью решил, что несколько минут умственной отстраненности пойдут ему на пользу. Он пошел присесть в гостиной, чтобы немного потискать Бруича.

“Давай, старина”, - простонал он, поднимая тяжелого кота к себе на колени. “Я не помню, чтобы ты был таким тяжелым. Возможно, недостаток сна сказался на мне сильнее, чем я думал ”.

Он лениво погладил пышную рыжую шерсть большого кота. “Боже мой, думаю, я склонен засыпать, если ты ляжешь ко мне на колени, Бруич. Вы такие теплые! И в эту безбожную холодную погоду это просто находка ”.

Под ладонью Пердью он мог чувствовать, как кошка источает сильный жар, в то время как ее тело дрожало. Было странно, что при такой жаре могло быть холодно, но опять же, у Пердью никогда не было кошки, поэтому он решил, что это нормально.

“Доброе утро, сэр”, - пропела Лили с подносом в руке.

“Доброе утро, мисс Лилиан”, - поприветствовал Пердью, но он казался озабоченным. Конечно, свидетельством его озабоченности был беспорядок во всем доме, но она могла видеть, что что-то его озадачивало. “Насколько хорошо вы знаете кошек?”

Она пожала плечами: “Я полагаю, столько же, сколько и обычный человек, сэр”.

“Они должны дрожать?” - спросил он и положил кота на другой диван, между удобными подушками.

“Насколько я знаю, нет”, - начала говорить она, ставя поднос на маленький столик рядом с его стулом. Прежде чем она смогла продолжить, Бруич забился в конвульсиях, и его обильно вырвало на диван.

“О, мой бог!” Воскликнула Лили. “Что с ним не так?”

Пердью потерял дар речи, чувствуя, как его охватывает паника. “Я не... знаю. Он дрожал, когда я держал его. Чем мы его кормили?”

“Кошачий корм”, - ответила она. “Именно тот тип, который мистер Клив сказал мне достать”.

“Похоже, он болен. Лили, ты не могла бы вызвать ветеринара, пожалуйста? Чарльз!” он позвонил дворецкому, попросив его разобраться с беспорядком и отвести любимого питомца Сэма к местному ветеринару. Он понятия не имел, что беспокоило кота, но у него были более серьезные причины для беспокойства. “Чарльз, не беспокойся о беспорядке, который я устроил с оборудованием. Я сам наведу здесь порядок”.

“Вы уверены, сэр?” - спросил дворецкий, поднимая больного кота с дивана и морщась. “Я смогу сделать это, как только позабочусь о коте. Мои сотрудники разберутся с этим в кратчайшие сроки ...”

“Нет!” Пердью плакал. Он выглядел напряженным на мгновение, прежде чем немного успокоился. “Нет, спасибо. Я знаю, что было сделано на каждой станции, понимаете, так что только я знаю, что нужно убрать и куда это поместить, понимаете?”

“Я понимаю, сэр. Очень хорошо, ” ответил дворецкий.

Пердью взял свой поднос с завтраком. Оглянувшись на Чарльза, он добавил: “И, пожалуйста, не говорите мистеру Кливу, что его кот болен”.

К этому времени Пердью утратил остатки своего слабого аппетита, поэтому он взял свой завтрак наверх, чтобы поесть в своем кабинете.

15 Pla2

Нина была на пути в Эдинбург, примерно в 20 минутах езды от Райхтисусиса, резиденции Пердью. Когда несколько лет назад она купила свой исторический дом в Обане, она обнаружила в стене своего чердака потайную комнату с тайными книгами и журналами. Большая часть литературы была запрещена во время Второй мировой войны, но некоторые журналы принадлежали нацистским офицерам и членам Высшего командования, включая орден Черного солнца.

Тем временем, пока историк ждала, когда Пердью получит книгу-шифр, она порылась в книжной коллекции наверху, чтобы посмотреть, сможет ли она найти похожий код. Сэм позвонил ей утром, чтобы сообщить о тревожном инциденте, произошедшем в Старом городе двумя ночами ранее. В довершение к жестокости подвергшейся нападению девушки, Нина узнала, что шифровальная книга была захвачена кем-то достаточно преступным, чтобы подозреваться в принадлежности к Ордену.

Если бы это было так, у нее была своя работа, предназначенная для нее. Им придется расшифровать письмо Хейке, прежде чем кто-либо другой сможет каким-то образом уничтожить информацию. Если бы они смогли найти и изъять редкую книгу, о которой просил Пердью, они могли бы заполучить в свои руки письмо Хейке и скрыть его важное содержание.

Учитывая ужасную неделю, которую Пердью пережил до сих пор, у Нины были относительно хорошие новости. На чердаке, как она сказала Сэму, она обнаружила несколько других дневников, написанных во многом в том же духе. Будучи женщиной значительного интеллекта, Нина сумела использовать несколько источников в этой коллекции, чтобы выяснить метод, используемый для кодирования таким образом. Другими словами, она выяснила, как работает шифр.

Когда она вошла в ворота, ведущие к владениям Пердью, она не могла не проявить к людям из службы безопасности немного снисходительности. Они знали ее. Они знали, что она входила во внутренний круг Пердью, и не осмеливались выводить ее из себя, но она позаботилась о том, чтобы они приняли на себя основную тяжесть неосторожности своего уволенного коллеги.

“Надеюсь, в следующий раз, когда вы потрудитесь оторвать свои толстые задницы и позвоните домой, прежде чем прогонять людей”, - усмехнулась она. Двое мужчин на своем посту придержали языки. На самом деле, им пришлось. Тому, что произошло, или тому, как с этим обращались, не было оправдания. Надзиратель кивнул Нине. “Держу пари, мы так и сделаем, доктор Гулд”, - заверил он ее. “Вот почему он потерял работу. Наш протокол гласит, что о звонящих без предупреждения, которые настаивают, следует, по крайней мере, сообщать помощнику мистера Пердью ”.

“Хорошо. Я надеюсь, что это воодушевит остальных ваших людей ”, - сказала она. “Ты же знаешь, нам не нужна небрежная охрана в нашей работе”.

“Да, мэм”, - пропели двое мужчин, открывая ворота для Нины. Она припарковала свою машину как раз в тот момент, когда начался ливень. Нина съежилась у входной двери, которую Чарльз только что открыл.

“С возвращением, доктор Гулд”, - продекламировал он.

“Спасибо, Чарльз”, - проворчала она, устремляясь вперед, чтобы избежать удара молнии.

Под мышкой она сжимала кожаную папку с несколькими страницами дневника и оккультными книгами со своего чердака. Книги стоили бы бешеных денег, если бы коллекционеры знали об их существовании, но большая часть предприятий Пердью, Сэма и Нины основывалась на секретности. Все трое обладали документами, информацией и артефактами на миллионы долларов. Но никто никогда не мог узнать. Их сокровища редко предназначались для обогащения. Предметы, которые они копили, были объектами мудрости, силы и мистики — предметы, которые лучше не доверять тем, у кого есть финансовые возможности для их покупки.

“Где Пердью?” - спросила она.

“Он пошел за мистером Кливом, мадам”, - доложил Чарльз. “Могу я предложить вам подождать в столовой? Я поддерживаю огонь в камине”.

“Конечно. Звучит заманчиво, ” фыркнула она, снимая пальто и передавая его дворецкому. “Почему не в гостиной?”

Дворецкий выглядел неловко, на этот раз, и прочистил горло. “Мистер Кота Клива вырвало на весь диван, и мы находимся в процессе чистки обивки, мадам.”

Нина от души рассмеялась. “О черт, я знал, что этот дом не защищен от кошек. Где, кстати, возлюбленная?”

Обычно у Чарльза было застывшее выражение лица. Обычно его лицо могло оживить восковой манекен, но сейчас он казался особенно бледным и застывшим. “Он в больнице Китти, доктор Гулд”.

Улыбка Нины исчезла, хотя по ее лицу было видно, что она подумала, что он, возможно, шутит.

“Он где?” - спросила она.

“Нам пришлось отвезти его к ветеринару, доктор Гулд”, - повторил Чарльз. “Похоже, что он был... отравлен”.

Нина знала, что он не из тех, кто шутит, и это была бы довольно глупая попытка пошутить, подумала она. “Подожди, правда?” она настаивала. “Он был отравлен? Что, крысиный яд или что-то в этом роде?”

Дворецкий покачал головой. “На самом деле, это довольно странно”, - объяснил он. “Доктор спросил, не была ли кошка мистера Клива ... укушена змеей”.

Лицо Сэма побледнело от показаний дворецкого. Пердью был прямо за ним и услышал ту же шокирующую деталь. Когда Чарльз увидел двух мужчин в дверях кухни, он заметно отскочил назад, зажимая рот рукой. Естественно, он не слышал, как они вошли в дом через одну из задних дверей кухонной зоны.

“Простите, мистер Пердью”, - извинился он.

Сэм обернулся, подозрительно глядя на своего друга. “Почему он извиняется перед тобой?”

Пердью пожал плечами. “Я сказал ему не говорить тебе, что твой кот болен, Сэм. Но, клянусь Богом, я впервые слышу о змеином яде ”.

Сэм принял объяснение и пошел приветствовать Нину объятием и поцелуем, как и Пердью. Они втроем собрались в баре за лекарственными напитками , пока Чарльз вручал своему боссу официальный письменный прогноз.

Пердью прочел это вслух. “У животного проявляются по меньшей мере три симптома отравления, включая бессвязные движения, подергивания мышц и рвоту”. Он посмотрел на Нину и Сэма. “У меня в доме нет яда. Стены резиденции облицованы инфразвуковыми устройствами, которые отпугивают насекомых и паразитов с помощью дозвуковых импульсов.” Его спутники выглядели испуганными, призывая его пояснить. “Нет, это не то, что ты думаешь. Течения регулируются только для того, чтобы нарушать биологию меньших форм жизни. Я разработал его сам, чтобы влиять на физиологию крыс, мышей и насекомых ”.

“А как насчет кошек?” Подозрительно спросил Сэм.

“Ну же, Сэм. Инфразвук и змеиный яд - две совершенно разные динамики. Я не обязан вам этого говорить ”, - защищался Пердью. Сэм взял отчет ветеринара и прочитал его. Секция токсикологии выдала множество базовых научных терминов, которые он знал, таких как кислород, водород и тому подобное. Но было кое-что, чего он никогда раньше не видел.

Были обнаружены следы фосфолипазы А2 — возможно, смертельной в достаточных количествах.

“Это правда. Должно быть другое объяснение”, - согласилась Нина. “Можно мне кофе по-ирландски, пожалуйста?”

“Конечно, моя дорогая”, - ответил Пердью, вставая за стойку, чтобы сварганить что-нибудь для Нины. В дверях появился Чарльз.

“Тогда где его могла укусить змея? Распространяется ли ваша система на рептилий?” Сэм спросил снова. На этот раз у него был обоснованный вопрос. Пердью покачал головой. “Нет”.

“Тогда, может быть, вам стоит завести здесь дикую природу?” Предложила Нина. “Им пришлось бы прочесать это место в поисках змей. Боже мой, даже когда я это говорю, это звучит нелепо ”.

Чарльз появился в дверях, уже выглядя измотанным после неудачно проведенного дня, полного приключений. “Мистер Пердью, к вам пришел доктор Харрис, сэр.”

Пердью подпрыгнул, выглядя взволнованным. “Скажи ему, что я сейчас буду, Чарльз. Нина, это анализ тканей с останков нацистов.”

“Отлично”, - ответила она, когда он быстро вышел из комнаты.

“Думаю, сказать ему, что я могу расшифровать письмо Хейке, может подождать”, - усмехнулась она. Она раскрыла объятия Сэму. Он выглядел опустошенным и потерянным, и он приветствовал ее объятия.

“Клянусь, я сейчас немного поплачу, Нина”, - пробормотал он ей в шею.

“Так плачь”, - сказала она. “Мы говорим о твоих соседях по комнате, о твоей меховой семье. Я бы тоже был чрезвычайно эмоционален ”.

“Я не чрезмерно эмоционален”, - быстро опроверг он, что типично для жесткого шотландца в нем. “Я просто беспокоюсь о своей кошке”.

“Мы все такие, любимый”, - прошептала она, нежно проводя руками по волосам Сэма. Он наслаждался ощущением. Он скучал по этому больше, чем когда-либо признался бы ей.

В другой комнате Пердью и Харрис обсуждали результаты, и сразу же визг Пердью пробудил интерес Нины и Сэма. Они услышали, как они приближаются к бару, и быстро разомкнули их объятия.

Поспешно вошел Пердью, выглядевший трезвым и сосредоточенным. Он держал два скрепленных отчета, по одному в каждой руке. “Ты не поверишь в это”.

“Что это?” Спросила Нина, потянувшись за листком в левой руке Пердью. Дружелюбно он забрал это у нее и сказал: “Подожди, позволь мне”.

Нина и Сэм поприветствовали взволнованного Харриса, который выглядел почти так же, как в последний раз, когда они видели его после того, как всю ночь изучали ткани мумии. Пердью выглядел серьезным, но в то же время испытывал облегчение. “Наконец-то здесь есть какая-то взаимосвязь”, - воскликнул он. “Люди, теперь нам есть с чего начать, чтобы начать разбираться во всем том дерьме, в котором мы пытались разобраться”.

“Пердью?” Сэм настаивал.

“Хорошо, хорошо”, - сказал Пердью. Он поднял правую руку. “Результаты лабораторных исследований мумифицированной ткани у меня в правой руке”. Он поднял левую. “В этой руке у меня результаты лабораторных исследований образцов, предоставленных мне моим уважаемым оппонентом в судебном процессе, Сэмом”.

Он обратился конкретно к Сэму, поскольку тот работал с теми же людьми над разоблачением Пердью. “Хорошо, тогда, каков главный финиш?” он спросил Пердью.

“Ты найдешь большую отделку, осмелюсь сказать, значительной ценности, Сэм”, - заверил его Пердью. Он положил оба отчета на стойку бара, и все они собрались вокруг него, пока Пердью объяснял свой внезапный всплеск энтузиазма. “Доктор Харрис, не могли бы вы, пожалуйста, рассказать нам, что вы обнаружили в образце мертвого нациста?”

Испытывая неловкость от предложенной ему мыльницы, ученый неохотно поделился своими находками. “Ну, после нескольких корректировок процесса тестирования, чтобы получить наиболее достоверную оценку, я обнаружил, что люди на корабле умерли от ...” он посмотрел на Пердью, не решаясь показаться дураком перед Сэмом и Ниной. Пердью кивнул ему, чтобы он продолжал. “Они умерли от укусов змей”.

“Господи”, - мгновенно отреагировала Нина. Она посмотрела на Сэма. “Бруич”.

“В тот день, когда он напугал нас до смерти, он был в одном из ящиков, помнишь?” Сэм нетерпеливо объявил. Взглянув на Пердью, он кивнул. “Должно быть, он принял кости за закуску. Гнилая, отвратительная закуска ”.

“Проглотив змеиный яд”, - заключила Нина. Пердью начал ухмыляться. Он подтолкнул Харриса локтем, как прилежный школьник, но его неистовый пыл несколько поутих. “Расскажите им о яде, за который на меня подали в суд”.

Харрис подчинился. “О да, химическое вещество, которое, как считается, было поставлено компанией Scorpio Majorus Holdings для отравления дикой природы в Австралии, является идентичным штаммом фосфолипазы А2”.

Пердью повторил: “PLA2”.

“Это то, что было в организме Бруича”, - заметил Сэм.

“Нейротоксин”, - подтвердил Харрис.

“Трахни меня”, - прошептал Сэм, качая головой. “Итак, Бруих заболел от нацистских тел. Это, пожалуй, все, что имеет здесь истинный смысл. Как у них мог все еще оставаться яд в таких поврежденных тканях?”

“Это то, что меня тоже озадачило, мистер Клив”, - признался Харрис. “И, по правде говоря, это все еще так. Я думаю, обнаружить такое ничтожное количество этого соединения должно быть практически невозможно. Послушайте, были эксгумации мумий возрастом более 700 лет, где яд мог быть обнаружен при палеопатологических и археологических исследованиях, но эти образцы находились в совершенно другой среде ”.

“Есть еще кое-что”, - нахмурилась Нина. “Объясните присутствие ядовитых змей на корабле”. Она обратилась к Пердью и Сэму. “Вы нашли какие-нибудь свидетельства наличия змей на том корабле?”

“Никаких”, - ответил Пердью. “Хотя мы точно не обыскивали судно в поисках змеиных шкур и клеток, поэтому у нас нет способа узнать”.

Харрис пожал плечами и пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь. “Если бы мы только могли спросить их”.

16 Это не Австралия

То, что Сесил Хардинг увидел внутри дома, было не тем, что он ожидал. Он ворвался через заднюю дверь под прикрытием огромного платана, который годами вырывал с корнем эту сторону веранды. Оказавшись внутри, он последовал за безумным шумом вглубь фермерского дома, и когда он завернул за угол, он обнаружил своего брата, скорчившегося в углу.

“Гэри?” Сесил взвизгнул. “Господи, Гэри! Что происходит, братан?”

Гэри ничего не сказал. Наверху раздались выстрелы. Они могли слышать, как сержант выкрикивает приказы своему напарнику, и свистящий рикошет пуль, пробивающих стекло и кирпич. Сесил присел на корточки рядом со своим братом.

“Ты в порядке, приятель?” - прошептал он. “Приятель!”

Его брат ничего не сделал в ответ. Он уставился в пространство, его губы потрескались, а лицо покрывала недельная щетина. В ясных зеленых глазах Гэри не было ни ясности, ни даже связности. Грязные ногти свидетельствовали о том, что он копался в черном песке, а его грязная одежда пахла потом и старой мочой.

“Привет, Гэри, привет. Что случилось, братан? Пожалуйста, Джей-Джей... просто... расскажи мне, что произошло, и мы разберемся с этим, хорошо? Я привел копов, чтобы они помогли, понимаете?” Он убеждал своего брата, в то время как факел в его руке угрожал обжечь ему руку. Горящая ткань его рубашки начала отслаиваться угольками и упала на предплечье, когда они расстались с метлой, но он мог разорвать помолвку со своим братом прямо сейчас. “Ты ранен? Я не вижу на тебе крови, приятель, ” продолжал говорить Сесил.

На втором этаже выстрелы полностью прекратились, и то, что звучало как зона боевых действий, теперь было сведено к шагам двух полицейских по деревянному полу наверху. “Потушите этот чертов пожар, доктор Хардинг!” - крикнул сержант, спускаясь по лестнице. “Ты хочешь сжечь это гребаное место дотла?”

“Я собирался использовать это, чтобы помочь вам сражаться с ними”, - объяснил он, гася самодельный факел в камине.

“Тебе бы лучше сжечь свою окровавленную руку разжижителем, приятель”, - посоветовал ему полицейский. “Кроме того, мы никого не нашли”.

“Тогда из-за чего была вся эта стрельба?” - Спросил Сесил, внимательно изучая состояние своего брата.

Констебль выглядел совершенно измотанным. В какой-то степени ее поведение почти напомнило Сесилу поведение его брата — потрясенное и испуганное.

“О, в задней комнате было движение и сломанная лестница, ведущая, как я думаю, на один из чердаков башни”, сержант. Сказал Анару. “Мы просто не могли их видеть”.

Сесил уставился на него, не веря своим ушам. Раздраженный своей неумелостью в захвате и арестовании незваных гостей, сержант рявкнул: “О, не смотри на меня так! Я не говорю, что ублюдки невидимы. Они просто двигались очень быстро, и мы не смогли догнать их достаточно быстро, чтобы посадить. Когда мы добрались до лестницы, они просто исчезли.”

“Даже несмотря на то, что ржавый висячий замок на люке наверху разрушенной лестницы был все еще цел”, - пробормотала констебль себе под нос. Мужчины уставились на ее признание. Это было правдой. Было правдой и ужасающей думать, что нападавшие все еще были внутри дома и знали это достаточно хорошо, чтобы так гладко эвакуироваться.

“Мы должны выбираться отсюда”, сержант. - Приказал Анару. “Теперь, прежде чем они приведут своих друзей. Я вызову подкрепление из патрульной машины и мигом пришлю сюда еще несколько человек, чтобы мы могли их выкурить ”.

Когда полицейские, пошатываясь, выходили из дома, Сесил попытался помочь своему брату подняться. “Гэри, где папа?”

Внезапно Гэри впервые отреагировал. Он посмотрел на Сесила со страхом Божьим в глазах. Его сухие губы задрожали, когда он впервые за неделю попытался заговорить, но не смог произнести ничего, кроме ворчания. Слезы наполнили его глаза и потекли по лицу, прежде чем ужас на его лице сменился крайней печалью. Снаружи дома сержант крикнул двум братьям, чтобы они присоединились к ним.

“Давай, приятель, пойдем куда-нибудь в безопасное место. Тогда ты можешь рассказать мне все об этом, хорошо?” Сесил неохотно уговорил своего брата. По правде говоря, он умирал от желания узнать, прямо сейчас, что случилось с их отцом. Он хотел знать, прямо сейчас, кто были эти незваные гости и что они сделали с его братом. Однако все это должно было подождать, потому что непосредственная угроза была больше, чем информация. С трудом он поднял безвольное тело своего брата на ноги. Тело Гэри ощущалось как мешок со свинцом; мертвый груз в руках его отчаявшегося брата, но он предпринял небольшую попытку идти.

С каждым шагом, удаляющимся от дома, ноги Гэри двигались все быстрее. Его нагрузка на брата стала меньше, когда он начал двигаться самостоятельно. Четверо из них торопливо тащились вниз по склону к зловещим воротам Некенхалле, каждый со своим собственным чувством страдания, связанным с недавним опытом. Солнце коснулось горизонта, скоро оно скроется и наступит ночь. Перелезая через ненадежный каркас из проржавевшего железа и стали, четверо людей изо всех сил пытались пробраться в безопасное место.

Сразу после приземления на дорожный песок сержант. Анару схватил коммуникатор в полицейской машине и сболтнул по касательной о срочности в Некенхалле. Сесил и Гэри, теперь гораздо более оживленные, чем раньше, помогли женщине-офицеру снять последнюю стальную перекладину ворот.

“Гэри, у тебя есть ключ от этих ворот?” Сесил фыркнул.

“У меня был один, но на папе была моя куртка, когда мы пошли расчищать кустарник. Я не знаю, где его съемочная площадка, - ответил Гэри, и его голос снова звучал почти нормально. И снова его брату очень хотелось задать этот простой вопрос, но сейчас было не время для этого.

Сесил жестом пригласил брата сесть в его машину. Прежде чем Сесил вошел, он встал на ступеньки и спросил сержанта. Анару, “Ты вернешься, чтобы найти моего отца?”

“Абсолютно верно, приятель, но сначала мы должны взять показания у твоего брата в участке, хорошо?” - ответил сержант.

“Как скоро мы сможем вернуться сюда с небольшой армией?” Сесил снова спросил.

“Как только они доберутся сюда, доктор”, - ответил офицер полиции. “Теперь спуститесь с нами на станцию, чтобы мы могли покончить с формальностями. Чем скорее мы это сделаем, тем скорее сможем отправить сюда несколько человек ”.

* * *

В салоне внедорожника было тихо, пока Сесил и Гэри следовали за полицейской машиной по пыльной дороге, направляясь к Моане. Сесил был ужасно обеспокоен благополучием своего брата, но он слишком хорошо его знал. Озвучивание подобных опасений вызвало бы лишь унизительные обзывательства со стороны мачо-младшего брата, чьи слегка гомофобные высказывания всегда раздражали Сесила.

“Когда ты в последний раз ел?” - спросил он Гэри. Он решил, что это хороший способ нарушить молчание.

“Это зависит”, - ответил Гэри. “Какой сегодня день?”

“Ты издеваешься надо мной, да?” Сесил ахнул.

“Неа”, - равнодушно ответил его брат, - “Вообще-то, ничего не ел со вторника утром”.

“Боже, Гэри!” - взвыл его старший брат. “Ты не ел три дня, приятель?”

“Сегодня пятница?” он спросил искренне. “Иисус”.

“Именно. Вот, в этой коробке для завтрака немного пастушьего пирога, - предложил Сесил, роясь между сиденьями, чтобы достать упаковку, которую Салли дала ему, когда он уходил. “Хорошая штука, это, приготовленная женой соседа. Ты знаешь их?”

“Кто?” - Спросил Гэри, открывая крышку, чтобы попробовать вкусную закуску внутри. “Кокранцы? Мы ненадолго встретились, когда мы с папой приехали на ферму на грузовике, ну, вы знаете, с мебелью и всем таким.”

“О, хорошо, потому что сегодня мы будем спать там”, - улыбнулся Сесил.

Его брат набивал рот пирогом, проглотив его менее чем за четыре укуса, но он не выглядел слишком довольным условиями проживания.

“Они тебе не нравятся?” Спросил Сесил.

Его брат пожал плечами: “Я не знаю. Полагаю, ночевать там лучше, чем в Некенхалле.”

Сесил был просто счастлив, что его брат не поднял бурю из-за договоренности. Обычно Гэри мог быть немного упрямым, но Сесил считал, что тяжелый опыт, который он, должно быть, пережил, несколько успокоил его. В конце концов, его первая встреча со старым Найджелом Кокрэном тоже была не из приятных, так что он не мог по-настоящему винить своего младшего брата за то, что ему не понравилась идея остаться на ночь у Кокрэнов.

Когда они въезжали в Моану, Гэри снова замолчал. Немного поев, он почувствовал себя достаточно сильным, но было больно так быстро поглощать картофельное пюре с мясом после столь долгого поста. Его руки сомкнулись на животе, и он поморщился от дискомфорта. “Кажется, я слишком быстро поел, приятель”, - сказал он Сесилу. “Но, Боже, я был так голоден”.

“Почему ты не приготовил что-нибудь поесть?” Сесил, наконец, спросил. “Даже в том состоянии, в котором ты был, я уверен, ты все равно смог бы приготовить еду на скорую руку, верно?”

Гэри одарил его тем же взглядом, что и тогда, когда он спрашивал об их отце там, в доме. Это был отблеск необузданных эмоций, которые покрывали несколько разных оттенков. “Я был слишком напуган, чтобы что-нибудь съесть, Сесил”, - признался он.

“Почему?” спросил его брат, прищурившись при виде ярко-красных стоп-сигналов полицейской машины перед ними.

“Я волновался, что это было отравлено”, - слабо ответил Гэри, надеясь, что его брат отмахнется от ответа, если он будет сдержан.

“Это было что?” Сесил настаивал, действуя именно так, как Гэри надеялся, что он этого не сделает.

“Послушайте, в прошлое воскресенье мы нашли голову Харрингтон, свесившуюся набок, убитую, мертвую, со сломанной шеей и все такое, понимаете?” Гэри начал объяснять, имея в виду одну из их собак. Харрингтон был с Хардингами с тех пор, как они были подростками, вместе с двумя другими семейными собаками.

“Что?” Сесил ахнул. “Харрингтон? О Боже, нет, приятель.”

“Верно”, - продолжил Гэри. “Но что мы обнаружили, когда опустили его в землю, так это то, что его передняя лапа распухла, как мяч для крикета. Это был укус змеи! Гребаный змеиный укус!”

“Это невозможно, Гэри. Мы не в Австралии”, - усмехнулся Сесил.

“Ни хрена себе, приятель!” - воскликнул его брат. “Затем на следующий день мы нашли Джину на водоеме. То же самое. Но она не была разжевана, просто умерла от отравления. Я имею в виду, Господи, я знаю, как выглядит змеиный укус. Я провел некоторое время в Южной Африке и Австралии, когда учился в средней школе, Сесил, помнишь?”

“Да, я помню”, - согласился его брат, надеясь, что разговор не зайдет о регби и о том, как Гэри преуспел в нем в Веллингтоне.

“Так вот, перед смертью ее вырвало кишками. Как будто яда было недостаточно, чтобы убить ее сначала, но он сделал ее достаточно больной, чтобы умереть в одночасье, понимаете? Жестоко, чувак, жестоко. Мы похоронили ее вместе с Харрингтон ”, - рассказал он.

“А Спарки?” - Спросил Сесил, с нежностью вспоминая фокстерьера, которого они приобрели прямо перед его отъездом в большой город.

“Никаких признаков Спарки, приятель”, - ответил Гэри. “Я надеюсь, что он где-то есть, все еще жив. Понимаете, потом мы с папой начали думать, что, возможно, собак отравил кто-то, кто был на ферме, вы знаете, кто-то, кто сидел там на корточках и думал, что собаки их выгонят, понимаете? ”

“В этом гораздо больше смысла, чем в змеях”, - согласился Сесил.

“Итак, я испугался, что, если они могли отравить собак, они, вероятно, отравили и нас”, - предположил Гэри. “Вот почему я не смог съесть ничего из мяса, которое у нас осталось”. У него внезапно перехватило дыхание, и он расстроился из-за того, что скрывал. “К тому же, после того, что я видел, случилось с папой, у меня не было особого аппетита, и я не хотел ни на дюйм сдвинуться с того места, где я потерял сознание во вторник. Я думаю, может быть, ” он в замешательстве посмотрел на своего брата. “Я даже не проснулся, вы знаете, проснулся, как будто мозг работает, пока я не услышал, как копы ломают дверь”.

“Боже мой, Гэри”, - вздохнул Сесил. “Мне так жаль, что у меня не хватило смелости прийти и найти вас раньше. Я думаю, папа прав насчет того, что я не близка с Биллом Бестом, а?”

“Мы с тобой оба, братан”, - Гэри сухо усмехнулся. “Ты и я, оба”.

17 Собираем отряд

После того, как два брата завершили свои показания в полицейском участке, сержант. Анару отослал их немного отдохнуть. Пока они немного поспали, он решил собрать вместе несколько человек, в основном с местных станций. Это были люди, которые знали местность, люди, происходившие из поколений местных семей, и некоторые из них были полицейскими из окрестных городов. Последние были взяты напрокат у своих соответствующих властей по единственной причине, что они были заинтригованы этим делом. Не все дела о пропавших людях были такими интересными, но это было жемчужиной.

“Зачем вам нужно так много людей, сержант?” - спрашивает капитан полицейского участка Греймута.

“У нас есть основания полагать, что нападавшие вооружены и опасны, Генри”, сержант. Анару объяснил. “И территория, которую мы должны охватить, чтобы найти мистера Хардинга, достаточно велика, чтобы привлечь к поискам больше, чем команду из четырех человек”.

“Хорошо, я могу послать вам трех человек”, - объявил капитан. “Что все это значит, Мик?”

Сержант. Анару перевел дыхание. “Это пропавший фермер, сэр. Мужчина исчез на своей собственной ферме.”

“Я понимаю это, Мик, но с каких это пор тебя так сильно волнует один пропавший фермер?” он спросил сержанта. Снова Анару.

“Потому что это новый владелец… Некенхалле, ”Сержант. Анару раскрылся.

Последовала долгая пауза, прежде чем капитан полиции из Греймута заговорил снова. “Некенхалле. Срань господня, приятель.”

“Я знаю. Итак, вы понимаете, почему мне нужны люди для поисков и люди, которые не спускали бы глаз с этих людей. Система дружеских отношений. Но им не обязательно знать, понимаешь?” - предупредил сержант. Он был измотан, приподнялся на локте, держа телефон. В другой его руке был зажженный дымок, опасно повисший над его холодным черным кофе. Под мягким потолочным освещением над своим столом коп-маори изо всех сил старался не заснуть, преуспевая только благодаря своему адреналиновому импульсу и небольшому количеству вредного кофеина.

“Несколько парней приезжают даже из Крайстчерча, так что, я думаю, скоро у нас на заднице тоже будут чертовы СМИ”, - простонал Анару. “Но мы надеемся получить некоторые ответы, как только доберемся туда. Констебль Баллин и я, мы преследовали большого сукина сына, но эти ублюдки такие быстрые. Было бы приятно знать, что у нас есть люди, способные провернуть это, сэр.”

“Не, не за что, Мик”, - сказал капитан. “Просто убедитесь, что вас не поглотит гора, вы слышите меня? Это прогорклое ранчо, приятель. Что-то заставило гору снова проснуться, и теперь мы по уши в стражах ”.

“Господи, капитан Вайкото, пожалуйста, не говорите так”, - взмолился Анару. “Мне не нужны такого рода разговоры перед поиском”.

“Не волнуйся, приятель, ” усмехнулся капитан, “ что паланги и его семья никогда не поверят рассказам о голодной горе и всех Стражах. Самое большее, что они могли бы сделать, это посмеяться над этим ”.

“Но в моей команде спасателей не только паланги. У меня тоже есть мужчины из Самоа и маори, так что нам нужно сохранить разговор о Хранителях между нами ”, сержант. Анару настаивал.

“Хорошо, хорошо, сержант, расслабьтесь”, - успокоил его капитан. “Я пришлю своих мальчиков, как только они прибудут на завтрашнюю смену. А теперь береги себя и, ради Бога, поспи немного, Мик ”.

“Спасибо, капитан”, сержант. Ответил Анару.

Только констебль и два дежурных офицера все еще находились на маленьком неофициальном участке. Они что-то бормотали себе под нос, когда он вышел из своего кабинета. “Братья уже ушли, Конст. Баллин?” спросил он, потягиваясь.

“Да, сэр. Они только что ушли, около пяти минут назад, ” ответила она, все еще выглядя как жевательная игрушка щенка.

“Вам тоже лучше вернуться домой, констебль”, - твердо сказал он. “У нас был один напряженный день, и завтра мы должны быть свежими на ногах”.

“Мы возвращаемся в Некенхалле, сэр?” - неохотно спросила она. Он видел, как ее глаза умоляли его опровергнуть ее подозрения, но он не мог порадовать ее ответом, которого она хотела.

“Да, мы все возвращаемся”, - сказал он.

“О Господи”, - тихо всхлипнула она.

“На данный момент у нас есть по крайней мере 11 человек, готовых пойти с нами”, - попытался он утешить ее. Дежурные офицеры выглядели обеспокоенными за них, но благодарными за то, что им не придется участвовать в экскурсии на жалкий участок черной земли. В конце концов, каким бы маленьким ни было подразделение, кто-то должен был обслуживать станцию. От проверки звонков и записи деталей до делегирования основных обязанностей офицерам, оставленным для решения обычных полицейских вопросов при вызовах.

“Ну, тогда я пойду домой, сэр”, - спросила она своего начальника.

“Спокойной ночи, констебль”, - он кивнул и вернулся в свой кабинет, чтобы закончить перед тем, как отправиться домой.

* * *

Когда братья Хардинг прибыли на ферму Кокран, они обнаружили, что в амбаре горит свет, а его двери приоткрыты. Было уже далеко за 10 вечера, что было странным временем для того, чтобы старик все еще не спал. Когда они подъехали к сараю, в свете фар появилась жена Найджела, Салли. Она несла кружку и что-то сжимала в кулаке.

“Привет, Салли”, - поздоровался Сесил. “Найджел сказал тебе, что я принял его предложение остаться еще на одну ночь?”

Она улыбнулась. “Конечно, он это сделал”.

“И… вы не будете сильно возражать, если мой брат Гэри тоже останется на ночь?” осторожно спросил он. “Слава Богу, сегодня мы нашли его живым”.

“Боже мой! С ним все в порядке? ” спросила она в своей обычной материнской манере. “Где он?”

Гэри вышел из внедорожника и вежливо помахал даме рукой. “Приятно официально познакомиться с вами, миссис Кокрэн”, - улыбнулся он. “Могу я сказать, что ваш пастуший пирог чертовски эпичен”.

“Гэри!” - взвизгнул его брат.

Гэри сначала даже не понял, но быстро извинился. “Мне так жаль, миссис Кокрэн. Я не хочу быть такой свиньей, но последние несколько дней я не совсем по-человечески себя чувствую ”.

“О, да ладно, все в порядке”, - успокаивала она. “Я думаю, что когда дело доходит до ругани, мы все равно наполовину свиньи. Как только я напою Найджа кофе, я пойду и приготовлю вам, мальчики, горячий шоколад и тушеную говядину, которая у нас осталась с сегодняшнего вечера ”.

Она подошла, чтобы пожать Гэри руку, и Сесил увидел, что она держала в кулаке. Маленькая белая таблетка перешла из рук в руки, когда она взяла руку его брата. Она подмигнула молодому человеку и прошептала: “Тебе понравится моя тушеная говядина, Гэри. Могу ли я сказать, что это чертовски вкусно ”.

Гэри громко захихикал, а его обычно строгий брат даже хихикнул вместе с Салли, когда та вела их в сарай. Найджел, с другой стороны, совсем не радовался. Его обычно громкий рот замолчал, и он занялся заворачиванием еще одной овцы. Салли поцеловала его в макушку, когда давала ему кофе и болеутоляющее. Прежде чем уйти, она бросила на братьев Хардинг сожалеющий взгляд, чтобы предупредить их о тревоге Найджела.

“Привет, Найджел”, - неловко начал Сесил. “Пожалуйста, не говори мне, что это новое убийство”.

“Ага”, - медленно ответил старик. Он был повернут к ним спиной и не потрудился повернуться к ним лицом. “Я нашел это несколько часов назад. Совсем как собаки ”.

“Ваши собаки тоже были отравлены?” Гэри ахнул. При звуке инопланетного голоса позади себя старик обернулся и увидел стоящего там Гэри. Он смутно помнил краткий разговор с молодым человеком и его отцом, когда они потревожили его овец своим шумным мебельным грузовиком.

“Я вижу, ты нашел своего брата, Сесил”, - сказал старик без особой дружелюбности по отношению к младшему брату.

“Да! Я так рад, что с ним все в порядке, но до сих пор нет никаких следов моего отца ”, - сообщил Сесил обезумевшему фермеру. Старик выглядел разъяренным и побежденным. На самом деле он не стремился внушить Сесилу свою неприязнь к Гэри. По его словам, мальчик был незначительным в свете того, что происходило с его домашним скотом.

Во всем этом Гэри было все равно, что думает о нем старый фермер. То, что он только что услышал, было знакомо, и он мгновенно понял, что этому есть какое-то подтверждение. “Послушайте, мистер Кокрэн, ваших собак отравили?”

“Что тебе до этого, сынок?” Найджел заскулил. “Я потерял еще одну овцу прямо у себя под гребаным носом, и я не мог видеть ублюдка, который это сделал!”

Сесил понял, к чему клонил его брат. Он тоже прыгнул. “Найджел, мы нашли то же самое на Некенхалле! Наши собаки были отравлены, и одной из них на днях свернули голову, как вашей первой овце ”.

Найджелу потребовалось время, чтобы обдумать все это. Братья Хардинг могли бы что-то заподозрить, если бы говорили правду. “Мои животные были… отравлены? Я не знаю ни одного яда, от которого у животного могла бы отвалиться голова. Его сарказм был сильным, но вполне обоснованным.

“Я знаю, это звучит нелепо, Найджел, но что, если возможны обе причины смерти? Может быть... ” казалось, он слегка удивил Боба, придумывая сценарий для использования в качестве аналогии, - человек отравляет животных, а затем разрывает их вот так.”

“Да, приятель, звучит заманчиво”, - согласился Гэри, хлопая брата по спине. “Может быть, они убивают собак, чтобы те могли добраться до овец”.

“Я бы счел эту теорию правдоподобной, мой мальчик”, - сказал старик, “... если бы это имело смысл. Зачем им понадобилось травить собак, чтобы добраться до овец, а затем калечить их и просто оставлять там? Кто бы это ни делал, он делает это ради развлечения, а не для того, чтобы украсть мясо. Что? Что? Вы предполагаете, что у нас в руках серийный убийца-животное?”

Он разразился самым грубым смехом, который подтвердил его безнадежность и нетерпимость к двум молодым людям. Хардингам пришлось согласиться, что это были бессмысленные и жестокие убийства, совершенные без всякой причины. Им пришлось согласиться с тем, что способ действия оставил большую брешь в их гипотезе.

“Хорошо, вот что я тебе скажу”, - сказал Сесил старику. “Мы должны разобраться в этом с точки зрения, которой придерживаемся. Полиция не разбирается в криминалистике, не так ли? Нет, но я такой. Пока они ищут людей, которые похитили папу с криминальной точки зрения, я могу расследовать эту трагедию со своей точки зрения, эй?”

“Вы собираетесь провести вскрытие собак?” Найджел насмехался над ним. Фермер весело рассмеялся и продолжил заворачивать брезент в последнее убитое животное.

Для Сесила насмешка была излишней, но он настаивал. “Найджел, я абсолютно серьезен. Не хороните собак. Завтра первым делом я еду в Крайстчерч, чтобы заказать все необходимое в ветеринарной клинике Хенслоу . Там меня знают. Я собираюсь отдать двух собак и эту последнюю овцу на патологоанатомическое обследование. Тогда мы сможем узнать, раз и навсегда, что за чертовщина охотится за животными. Кто бы это ни делал, животные скоро закончатся ”. Его глаза были широко раскрыты и серьезны. “И как ты думаешь, кто станет их следующей добычей?”

18 Добро пожаловать в Некенхалле

При ярком утреннем солнце два брата рано выехали и поехали в Крайстчерч, на восточном побережье Южного острова, где Сесил Хардинг планировал приобрести необходимые медицинские материалы для проведения своего деревенского патологоанатомического обследования. Они были там к тому времени, когда двери открылись, и Гэри был поражен теплым приемом, оказанным его брату местным медицинским персоналом. На этот раз пухлый старший брат был самым разговорчивым, и Гэри позволил ему быть в центре внимания. В конце концов, он был врачом и заслуживал уважения своего младшего брата.

Гэри бродил по заведению, рассматривая развешанные на стенах плакаты и листая некоторые публикации AgriVet на стойке регистрации, пока он ждал, когда Сесил закончит свои дела. Он никогда бы не сказал Сесилу, но каждая свободная минутка, которая у него была, была полна осколков памяти с того рокового дня, когда похитили его отца. Гэри гордился тем, что был типичным новозеландским парнем, жестким и мужественным грубияном, у которого не было времени на деликатные переживания и терапию. И все же он не мог отрицать, что те краткие мгновения наедине с собственным разумом были невыносимой пыткой.

Он все еще мог слышать крики Льюиса, когда его тащили в гору, точно так же, как трактор тащили обратно в темноту. Время от времени, когда он не отвлекался, он вспоминал, как на короткое время услышал, как его отец плачет, как ребенок, безнадежно причитающий в темноте. Гэри, мужчина из мужчин, не мог смириться с уровнем ужаса, который побудил его быть таким совершенным трусом. То, как он бросился вниз с холма, чтобы избежать той же участи, что и его отец, навсегда опозорит его.

Звонки на коммутаторах и разговоры вокруг него померкли, уступив место нечестивым воспоминаниям о том, как его отец выкрикивал его имя, призывая сына спасти его, в то время как его голос постепенно слабел. Мысли о том, что забрало Льюиса, о том, что это намеревалось с ним сделать, не давали Гэри покоя. Чувство незнания того, что случилось с его отцом после того, как он скатился по черному песку в пропасть, было вершиной отчаяния Гэри.

Вместо того, чтобы доказать, что он так же хорош, как Билл Бест, Гэри не пришел на помощь своему отцу во время нападения. Он просто убежал, как таракан, спотыкаясь о сорняки и падая большую часть пути. И все же он предпочел, чтобы шипы впились в его кожу, чем терпеть подобную боль и усилия у входа в гору, ради жизни своего отца. Чувство вины убивало его.

“А теперь вы хотите посмотреть, были ли они отравлены, как ваши собаки?" Боже мой, Сесил, я надеюсь, ты сможешь докопаться до сути этого”, - сказала доктор Элейн Фоксворт, когда она сопровождала Сесила в главный вестибюль приемной. Он рассказал ей всю историю в ее офисе, и впоследствии она согласилась предоставить ему инструменты и материалы, в которых он нуждался, взаймы.

“Мы должны докопаться до сути этого, Элейн”, - сказал он. “Я имею в виду, состояние, в котором мы находим животных, кричит о хищничестве , но мы все знаем, что в Новой Зеландии нет крупных хищников. Я имею в виду, Господи, у нас есть кто-то, кто действует как браконьер, но убивает только домашних животных. Мне нужно выяснить почему, и только трупы скажут нам об этом ”.

“Ну, вы знаете, что причина, по которой я нарушаю правила Ветеринарной ассоциации, чтобы угодить вам, заключается в том, что вы всегда серьезно относились к ветеринарии. Что касается меня, то я просто доволен спасением домашних животных и исцелением больных щенков, в то время как вы настоящий первопроходец. Вы вникаете в секреты клеток, которые могут предложить решения вместо того, чтобы просто лечить животных. Твой отец должен гордиться тобой, ” вежливо пробормотала она. Гэри ухмыльнулся, когда его внутренний голос позабавил его. ‘Она явно фанатка. Интересно, знает ли она, что ему нравится член.’

“Это мой брат, Гэри”. Без предупреждения Сесил внезапно познакомил его с грудастой блондинкой Элейн, застав его врасплох. Гэри чувствовал себя глупо и неподготовленно, но он сохранял свою позу, когда пожимал руку сексуальному ветеринару. “Приятно познакомиться”, - это все, что он смог произнести за такой короткий срок, но, по крайней мере, он не заикался и не говорил ‘трахаться’ с такой готовностью, как с миссис Кокрэн. Кроме того, по тону, которым Сесил представил своего брата, и сопровождающей его ухмылке Гэри понял, что должен вести себя прилично.

“Знаешь, теперь, когда ты упомянул, что животных травят”, - сказала Элейн Сесилу, - “Я полагаю, что наши коллеги в стране Оз переживают из-за этого, а?”

“Что ты имеешь в виду?” он спросил.

“Разве вы не слышали о последнем бедствии вон там? По-видимому, какой-то защитник природы с комплексом Бога теперь ввел капсулы с ядом нескольким динго, как бомбу замедленного действия ”, - сказала она себе под нос, чтобы сохранить профессиональное поведение в общественном месте.

“Что?” он нахмурился.

“Некоторые люди там ‘управляют дикой природой", как они выражаются, спорным образом, что вызывает возмущение у природоохранных групп. Чтобы отобрать диких коз, они отправляют горстку динго, подлежащих уничтожению, чтобы выполнить работу. Эй? Как тебе это нравится?” она поджала губы и подняла бровь.

“Ты издеваешься надо мной”, - сказал Гэри.

“Нет, я клянусь, именно это они и делают. Теперь я думаю, может быть, этот вид отравления каким-то образом связан и здесь, в Новой Зеландии. Возможно, это должно быть испытанием. Возможно, яд был введен случайно, когда одна из этих организаций дикой природы представила потускневший экземпляр, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Святое дерьмо”, - выдохнул Сесил. “В этом есть большой смысл”.

“Тебе пришлось бы вызвать главу ассоциации дикой природы или что-то в этом роде, приятель”, - со всей искренностью убеждал Гэри своего брата.

Сесил обдумывал это предложение под влиянием всей новой информации, которую он только что получил от Элейн. Он понял, что его брат тоже не был неправ. “Это хорошая идея”, - сказал Сесил. “Я позвоню мистеру Олдену. Он старший менеджер Общества дикой природы. Возможно, он мог бы помочь нам установить происхождение этого яда.”

“Хорошая идея”, - улыбнулась Элейн. “По словам людей из отдела СМИ управления дикой природы, Олден уже некоторое время активно борется с отравлением динго. Я знаю, что он искал поставщиков яда, чтобы начать глобальную судебную тяжбу против этих людей ”.

“Отлично, тогда он будет знать, что делать”, - подтвердил Сесил. “Как только я узнаю, что отравляет этих животных, я смогу немного больше доверять ему, когда свяжусь с ним”.

“Но это все еще не объясняет нам, почему они калечат домашний скот”, - Гэри внес первый подлинный вклад в соответствующий разговор. На мгновение он действительно прозвучал по-взрослому.

“Все в порядке”, - ответила Элейн. “Как только мы узнаем, какой штамм яда использовался, мы узнаем, подтверждается ли это текущими случаями в Австралии”.

“Хорошо, тогда давай начнем, братан”, - сказал Сесил Гэри. Оба взяли большие коробки с позаимствованным судебно-медицинским оборудованием и попрощались с предстоящим доктором Фоксвортом.

“Трахни меня, но сегодня жарко!” На парковке было слышно восклицание Гэри.

“Отлично. Как раз тогда, когда я думал, что вы не поставите меня в неловкое положение, ” пожаловался Сесил, когда они загружали коробки во внедорожник.

“Да ладно, только не говори мне, что от этой жары твоя кожа не плавится”, - защищался Гэри.

Сесил вздохнул. “Садись в машину, Гэри”.

* * *

Душный день был ничуть не добрее к поисковой группе, чем сержант. Анару собрались. Они прибыли на станцию в 7 утра, быстро позавтракали бутербродами и кофе и завершили перекличку от Const. Блокнот Баллина. На большей части Южного острова была предсказана сильная жара, но она должна была наступить только через несколько дней. С другой стороны, природа не заботилась о предсказаниях смерти, и по стонам людей и дискомфорту большинства живых существ можно было с уверенностью предположить, что это произошло преждевременно.

“Итак, друзья, пришло время отправиться в Некенхалле и посмотреть, сможем ли мы найти мистера Хардинга!” Сержант. - Объявил Анару с бетонной ограды, на которой он сидел. Его лоб блестел от пота, а под влажными черными кудрями шея была мокрой от пота, который испачкал воротник его униформы. “Итак, это будет первый день поисков мистера Хардинга. В зависимости от того, насколько тщательно мы прочесаем территорию вокруг дома и горы, мы добавим к поискам еще день или два ”.

Мужчины обмахивались свернутыми газетами и шляпами, большинство из них были одеты в футболки и джинсы с хорошими походными ботинками. Хотя их одежда была слишком толстой, ботинки и джинсы были необходимы для защиты. В Новой Зеландии, возможно, и не было крупных хищников или змей, но их было предостаточно, которые могли причинить вред человеку в зарослях. Клещи и москиты не могли победить джинсовую ткань, и походные ботинки были необходимы по очевидным причинам.

“Теперь к нам подъезжает водный автомобиль, так что не беспокойтесь о том, что вам захочется пить. Как вы, возможно, знаете, на этой конкретной ферме действительно есть небольшая плотина, но она находится по другую сторону холма, через густой кустарник и матагури. Так что не будьте глупы и не уходите, иначе мы будем искать вас завтра ”, - продолжил харизматичный офицер. “Люди, отнесите свои фляги в водовоз, прежде чем мы начнем поиски! У нас не будет времени слишком много возиться в поисках воды, так что носите ее с собой и поливайте по мере необходимости, хорошо?”

Громкий ответ ‘да, сэр’ эхом разнесся по небольшой цементной парковке, прежде чем все разошлись по своим автомобилям. Поездка до фермы прошла относительно гладко. Диспетчер связался с сержантом. Анару, чтобы сообщить ему, что доктор Хардинг будет готов присоединиться к поискам на следующий день, если потребуется.

“Почему? Он все еще в Крайстчерче?” - спросил он офицера-диспетчера, когда они пересекали извилистую дорогу к печально известной горе, которая отмечала Некенхалле на водянистом горизонте.

“На обратном пути, сэр”, - ответила диспетчер. “Однако его брат собирается присоединиться к поискам, как только они вернутся”.

“Очень хорошо, спасибо”, - ответил сержант. Он посмотрел на Const. Баллин. “Хизер, ты в порядке, любимая?”

“Я не собираюсь лгать, Мик. Я чертовски напуган, но чувствую себя намного лучше, когда все эти парни с нами ”, Const. Баллин признался. Он положил свою большую мозолистую руку на ее и нежно пожал.

“Не волнуйся, я не позволю ничему случиться с моим женихом é, правда?” он улыбнулся.

Хизер усмехнулась и улыбнулась. “Со мной вчера чуть не случилось кое-что”.

Сержант. Анару поцеловал ей руку и мягко возразил: “Да, но этого не произошло, не так ли?”

Вскоре после этого над последним подъемом дороги показался капот полицейской машины, и стал виден въезд в Некенхалле. Сердце Хизер забилось быстрее, когда она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. “Вот они — врата ада”.

Сержант. Анару согласился с ней, но не сказал этого. Продолжение. Баллину не нужно было, чтобы ее страхи подтверждались его согласием. Машины теснились на обычно пустынной обочине дороги, пока один из мужчин не воспользовался своим болторезом, чтобы сорвать тяжелый висячий замок. Он снял огромную цепь с рамы, но потребовалось трое мужчин, чтобы открыть ворота. Звук, вырвавшийся из старинных петель, заставил вздрогнуть всех, кто его услышал; громкий визг, похожий на плач женщины в челюстях стальных шестеренок, самый отвратительный прием в Некенхалле.

19 Общий знаменатель

Нина не думала, что Харрис был недалек от истины в своей шутке, спрашивая трупы, как они умерли от змеиных укусов и действительно ли змеи присутствовали на корабле. После того, как он извинился и ушел на работу, Пердью и его коллеги сели за обеденный стол.

“Знаешь, может быть, есть способ спросить их”, - улыбнулась она, потянувшись к своей сумке. Она достала небольшую книгу, которая раньше была в красной холщовой обложке, но с возрастом и изношенностью превратилась в потрепанную статью с потрескавшимися страницами.

Пердью выглядел заинтригованным. “Что это?”

“Это, старина, из моей собственной коллекции на чердаке. Я называю это ‘Ужасные истории о павшем рейхе’, но вы можете просто называть это нашей спасительной благодатью ”, - объяснила она.

“Пожалуйста, скажите мне, что я хочу услышать”, - сказал Пердью, выглядя вполне готовым к хорошим новостям. Его длинные пальцы играли со страницами результатов лабораторных исследований, пока он ждал, когда она сделает его день лучше.

“Я могла бы просто”, - ответила она, открывая книгу на столе. Внутри были нацарапанные синей ручкой по-немецки буквы, утолщенные из-за того, что чернила растворились в волокнах страницы. “Послушайте, это, кто бы это ни написал, использовал ту же безумную грамматику, когда нес чушь в предполагаемом любовном письме Хейке”.

Она перевернула книгу, показывая Сэму и Пердью, которые сидели напротив нее за столом. Вместе они схватили книгу и подтащили ее поближе, чтобы ознакомиться с содержанием.

“Этот Хейке, должно быть, горячая птичка”, - пробормотал Сэм. “Кажется, она несколько раз была в СС”.

Пердью хотел посмеяться над замечанием Сэма, но он был слишком поражен сходством слов и формулировок. “Поразительно”, - шепотом бредил Пердью. “Абсолютно удивительно”.

Сэм внимательно изучил написанное, понимая некоторые слова, но не имея и близко такого знания немецкого, как его друзья. По мере того, как Пердью читал очередную статью, его внимание постепенно возвращалось к девушке Уильямс и ее кровавому наказанию за помощь ему. Это только подтвердило постоянную вину, которую он нес за то, что люди, вовлеченные в его предприятия, были ранены или убиты.

Ужасный инцидент прошлой ночи все еще преследовал его довольно сильно, но он не осмеливался поделиться своими чувствами с Ниной. Она тоже устала от проблем, навлекаемых на них всех, и ей не нужно было знать, что он, могущественный Дэвид Пердью, чувствовал себя неуверенно из-за их эффективного отряда по охоте за реликвиями. Последний вопрос неизбежно перерос в более насущную идею, которую он подавлял, — тайное заражение его бизнеса Орденом Черного Солнца. Если бы он был более осторожен в отношении их влияния и власти, косвенно, девушка Уильямс не подверглась бы нападению. Если бы он обратил внимание на его сообщения, она все еще была бы здорова, счастлива и не обращала бы внимания на зло, к которому прибегают люди во имя жадности и контроля.

“Пердью”, - крикнула Нина, возвращая его к реальности.

“Прости, да, Нина?” он бормотал.

“Куда ты ходил, приятель?” Сэм искренне спросил. “Где бы это ни было, это не похоже на то место, куда я хотел бы попасть”.

Пердью стряхнул с себя непреднамеренную рассеянность, как мокрую собаку, и пожал плечами: “Напомни мне сходить к миссис Уильямс, как только мы здесь закончим”.

“Будет сделано”, - быстро ответил Сэм. “Итак, Нина, что ты говорила?”

Она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и повторила то, что говорила, прежде чем Пердью впал в состояние оцепенения. “Я хотел сказать, что если я использую этот же метод для расшифровки письма в Хранилище 4, я думаю, мы могли бы выяснить, при чем тут бизнес со змеиными укусами. Она наклонилась вперед, чтобы подчеркнуть еще одно замечание. “Кстати, я думал о яде в образцах, верно? Возможно обнаружить яд в останках очень старых образцов, но что я хочу знать, так это то, как внешне простое соединение, используемое в медицине, может быть настолько мощным, что Бруич мог фактически быть убит им спустя столько лет ”.

“О, Бруич”, - пожаловался Сэм, внезапно вспомнив о страданиях своего питомца.

“Это тоже справедливое замечание, моя дорогая Нина”, - согласился Пердью. “Это именно то, что я должен выяснить, потому что это вещество причиняет всем вокруг меня серьезные неприятности”. Он встал и откинул назад волосы. “Нина, можешь начать с письма и посмотреть, сколько информации ты можешь там раскрыть? Тем временем я должен пойти навестить миссис Уильямс.”

“Могу я присоединиться?” Спросил Сэм. “Я закончил монтаж, а Нина будет слишком занята, чтобы составить хорошую компанию. Кроме того, когда она проводит исследования, она настоящая стерва ”.

Она показала Сэму язык и ответила: “Хорошо. Я должен был разобраться с большей частью этого к сегодняшнему вечеру. Я просто надеюсь, что тот, кто взял эту шифровальную книгу, не придет требовать от меня письмо Хейке. Я слишком устал, чтобы сражаться ”.

“Я не думаю, что они это сделают, Нина. Я думаю, они хотят уничтожить книгу, чтобы мы не узнали, что произошло на кораблях-близнецах в Аргентину ”.

“Надеюсь, ты прав”, - вздохнула она, водружая очки обратно на нос.

По радио на заднем плане знакомое имя привлекло внимание Пердью. Он жестом велел им замолчать и слушать, а затем бросился делать звук погромче.

Сегодня днем представитель полиции Эдинбурга Либби Хеленс сообщила радио “Хайленд Ньюс", что доктора Мартино сопровождал мистер Круз из посольства Испании в Эдинбурге. Два испанских делегата возвращались в Мадрид после того, как покинули резиденцию известного эдинбургского филантропа и исследователя Дэвида Пердью, предположительно, с партией исторических артефактов. Мистер Пердью ранее попадал в новости, когда МИ-6 вела расследование по обвинению в шпионаже, краже реликвий и нескольких уголовных преступлениях на территории другой страны.”

“Иисус Христос!” Нина взвыла, но Сэм заставил ее замолчать, чтобы она выслушала остальную часть отчета.

“Грузовик, следовавший за машиной делегатов по второстепенной дороге от М9 к югу от Стерлинга, также не удалось спасти. Оба транспортных средства взорвались при столкновении, и власти все еще пытаются установить природу столкновения. Бекки Хэнсон для Radio Highland ”.

Пердью почувствовал еще один удар кувалдой под дых. И снова его участие вызвало резню и разрушения. Глубоко внутри он начал верить, что он проклят. Сэм и Нина просто уставились друг на друга после разрушительных новостей об испанских делегатах, потеряв дар речи от невероятного инцидента.

“И так скоро после отъезда отсюда с останками немецких солдат”, - тихо заметила Нина, пытаясь разобраться в совпадении. “Ужасно, насколько близко эти события следуют после того, как мы обнаружили письмо Хейке”.

“Пердью!” Сэм внезапно ахнул. “Не находите ли вы сверхъестественным, что тела, которые случайно оказались пропитаны тем же ядом, что и змеиный? Вам не кажется немного странным, что тот же состав, в поставке которого вас обвиняют, людям, убивающим дикую природу в Австралии, используется вами?”

Это было сильной стороной Сэма. Он был одарен в соединении точек в местах, где у большинства людей было слепое пятно для логического обнаружения. Годы в качестве безрассудного журналиста, который не уважал врожденный страх смерти, даровали ему своего рода более глубокое видение, чем очевидное. Пердью просто посмотрел на него пустыми глазами и спокойным выражением лица, которое бросало вызов его теории, но, по правде говоря, седовласый гений мысленно проверял идею Сэма.

“Как ты прав, Сэм”, - наконец сказал он. “Это сверхъестественно”.

“Вы хотите сказать, что автомобильная авария и сгорающий дотла грузовик с мумиями - это преднамеренный акт саботажа?” Спросила Нина, также попадая в их настроение. Пердью кивнул.

“Да”, - подтвердил Сэм. “И я думаю, кто бы ни организовал уничтожение останков, он также пытался убить мисс Уильямс, чтобы убедиться, что мы не получили ту шифровальную книгу”.

“Но как насчет судебного процесса?” Пердью размышлял вслух, чтобы разобраться в заявлениях защитников природы.

Сэм тоже быстро ответил на свой вопрос, подумав об этом раньше. “Как ты думаешь, Пердью, кто стоит за этим жестоким методом отбора?” спросил он, скрестив руки. “Подумай об этом. Они пытаются уничтожить любой ваш шанс узнать, что на самом деле произошло с солдатами на борту этих нацистских кораблей-побратимов по пути в Аргентину. Каков наилучший способ привлечь к себе все внимание бизнесмена, пока вам необходимо уничтожить секретную информацию?”

“Слепая сторона”, - ответила Нина, собирая свои книги со стола.

“Другими словами, судебный процесс, угрожающий разрушить мою деловую репутацию и сделать это на крупномасштабной медиа-платформе, такой как радио и телевизионные новости”, - добавил Пердью. “Боже мой, чувак. Они снова приближаются ко мне, не так ли?” Легкая дрожь паники нарушила обычно проницательный тон Пердью, но, по крайней мере, он знал, кого следует остерегаться. “Сэм, ты провел два дня с командой юристов и истцами по этому разоблачению. Как вы думаете, насколько они погружены в организацию "Черное солнце” и ее филиалы?"

Сэм выглядел расслабленным, когда ответил: “Честно говоря, я почти на сто процентов уверен, что они не имеют ни малейшего представления обо всем этом. Я полагаю, что эта птица Палумбо и Эдди Олден понятия не имеют, что их используют как марионеток СМИ под предлогом того, что они являются стражами справедливости в дикой местности ”.

“Ты не думаешь, что они вообще в этом замешаны?” Спросила Нина, крепко прижимая книги к груди.

“Нет, не хочу”, - решительно ответил Сэм. “Эти люди находятся всего в паре сандалий от того, чтобы быть абсолютными хиппи, Нина. Они действительно подают в суд на химическую компанию Пердью за поставку яда, используемого в этих бесчеловечных системах управления отбраковкой. Что касается их самих, то они, так сказать, отрубают голову змее, чтобы избежать продолжения этой варварской практики ”.

“Мы должны убедить их, что я не знал об утечке в моей компании”, - сказал Пердью Сэму. “Мне нужно увести этих людей подальше от основных средств массовой информации, прежде чем мое имя попадет в мировые СМИ, ради всего святого!”

“Я займусь этим, как только мы вернемся от вдовы Уильямса”, - пообещал Сэм.

“Хорошо, ” вздохнул Пердью, “ мы увидимся позже, моя дорогая. Я надеюсь, вы сможете разгадать скрытое сообщение в письме. Чем больше мы узнаем об этих кораблях, чем больше мы узнаем о том, что на них произошло и почему они направлялись в странных направлениях, тем больше наш арсенал против этого убийцы, который пытается стереть все улики от имени ”Черного солнца ".

20 Посещение Грейндж-Хауса

Сэм был за рулем Hummer, или, как он его называл, танка Яппи . Пердью мысленно готовился иметь дело с вдовой, миссис Уильямс. Он был виноват. Этим он владел, но говорить с ней было бы трудно, особенно теперь, когда его имя снова ассоциировалось с другим неприятным инцидентом, унесшим несколько жизней.

“Я молю Бога, чтобы она не слушала радио”, - сказал Пердью.

“Сомневаюсь, что она смотрит телик, хотя это был бы более легкий удар”, - заметил Сэм.

“О Боже, конечно, это было бы по телевидению”, - вздохнул Пердью, на самом деле даже не подумав об этом. “В любом случае, я сделал ей это предложение, и она согласилась, так что пусть думает, что хочет”.

Они собирались навестить миссис Уильямс в доме, который она делила со своим мужем 46 лет, чтобы Пердью мог представить ей документы, в которых говорилось, что он возьмет на себя все медицинские расходы по лечению ее внучки. Дубликат будет передан ей на подпись в качестве согласия, чтобы убедиться, что она не сможет подать на него в суд за это позже, и Сэм Клив должен был быть свидетелем.

“Вы уже получили известие от моей оппозиции?” Пердью спросил Сэма. “Они довольны твоим исполнением?”

“Забавно, что ты спрашиваешь об этом, на самом деле”, - ответил Сэм. “Мисс Палумбо позвонила мне, чтобы спросить, почему мой отчет так односторонен в вашу пользу”.

“Что ты ей сказал?” Нетерпеливо спросил Пердью.

Сэм пожал плечами. “Я сказал ей, что, пока у нас не будет неопровержимых доказательств того, что вы санкционировали выпуск этих партий, я не могу составить отчет, обвиняющий вас в утечке продукта”. Сэм усмехнулся и подмигнул Пердью. “Я сказал ей, что если я обвиню тебя в организации разрушительной деятельности, стоящей за отбраковкой, ты можешь засудить меня, и тогда мне придется подать в суд на них, и так далее, и тому подобное”.

Пердью смеялся вместе с Сэмом, наслаждаясь характерным для журналиста острым умом и его способностью преподнести историю таким образом, чтобы он мог контролировать мнение аудитории. У Сэма был почти криминальный талант, но он пришелся очень кстати, когда им нужно было приостановить интерес или отвлечь внимание от того, чего им нужно было достичь.

“Ты негодяй для хранилищ, старина”, - улыбнулся Пердью. Когда Хаммер свернул на последнюю улицу, ведущую к переулку, где жила миссис Уильямс, беззаботное поведение Пердью начало сменяться мрачным предчувствием. Это не было запугиванием. Единственным источником запугивания было его признание вины за недавнее несчастье семьи.

“Иисус Христос! Она так же богата, как ты?” - Воскликнул Сэм, наклонившись вперед на руле, чтобы рассмотреть старинный исторический дом, который выглядывал из-за густых деревьев, окаймлявших дорожку, и его обширного каменного забора.

“Почти”, - ответил Пердью. “Но это исходит от семьи ее мужа, его трастов и его активов, а не от нее”.

“Я почти чувствую, что должен был принести жертву на этой вечеринке”, - пошутил Сэм, намекая на величественную царственность особняка.

“Это Грейндж-хаус, Сэм”, - галантно представил Пердью, - “где доктор Уильямс и я провели много ночей, прокладывая себе путь в богатые организации, которые могли бы продвинуть нашу карьеру. Боже мой, у нас было несколько раз в этом доме. Не просто вечеринки. Мы проводили здесь тайные встречи с историческими обществами, чтобы приобрести… сомнительный… артефакты за солидную плату, если вы понимаете, что я имею в виду.”

Сэм посмотрел на Пердью и покачал головой. “И ты все еще удивляешься, почему Карма тебя трахает”.

Пердью ответил кривой улыбкой, которая подразумевала, что он согласен с чувствами Сэма, но ничего не мог с собой поделать. Старый дом возвышался над ними, как строгая гувернантка. “Я могу сделать так много фотографий этой красоты. Трахни меня! Посмотрите на архитектуру! Крыша с зубцами, башенки, виверны-горгульи… это похоже на что-то из готического фильма ужасов!”

“Я знаю. Это удивительная собственность, я даже однажды делал Уильямсу предложение, но он не захотел ее продавать. Он сказал, что это был его любимый мавзолей. Меня всегда выбивало из колеи то, что он думал о своем доме как о могиле ”, - рассказал Пердью своему таращившемуся на него компаньону.

“Где он был похоронен?” Беспечно спросил Сэм.

Пердью одарил его долгим взглядом, в котором было невыразимое значение. Сэм сразу уловил, о чем говорил Пердью. “О Иисус! Неужели? Он похоронен здесь?” он нахмурился с легким отвращением.

“Прямо у подножия главной башни, под библиотечным камином”, - Пердью поморщился.

“Святое дерьмо”, Сэм отшатнулся, когда припарковался у главной дороги. “Его жена такая же жуткая, как он?”

“Никогда много с ней не разговаривал”, - сказал Пердью, выглядя эмоционально обремененным при мысли об этом. “Я думаю, пришло время узнать ее немного лучше”.

“Хорошо”, - осторожно сказал Сэм, “Я подожду тебя в машине”.

Пердью колебался, но, поняв, что Сэм говорит серьезно, он встрепенулся и вышел из машины с досье в руке. Сэм наблюдал, как высокий исследователь и технический гений прокрался в дом пожилой женщины, благодарный за то, что он мог остаться в роскошном саду.

Насколько он мог видеть, не было никаких садовников, работающих, как он и ожидал, с таким идеально ухоженным участком, и Сэм опустил окно, чтобы насладиться сладкими ароматами жасмина и роз. Бабочки и птицы часто летали на ветвях и листьях растений и цветов, которые придавали этому месту великолепный колорит. Сэм нашел покой и красоту почти неземными.

Его взгляд привлекла метнувшаяся тень, заставившая его посмотреть влево от машины. Это поразило его так, что на мгновение у него онемели ноги, но Сэм не мог разглядеть, была ли фигура реальной или это игра света. Он быстро распахнул свою дверь, высунувшись половиной тела, чтобы посмотреть, есть ли хоть какое-то подтверждение его галлюцинации.

“Это была не галлюцинация. Это реально, Сэм”, - прошептал он сам себе. “Это должно быть. Я видел это ясно как день, верно? Это была плоть, а не какая-то тень ”. Пригибаясь, он вытащил ноги из Хаммера и присел рядом с открытой дверцей. По другую сторону двери он снова услышал быстрые шаги, но остался на месте, чтобы определить местонахождение преступника на слух. Медленно и как можно тише Сэм приподнял подол джинсов и вытащил складной нож из ножен на лодыжке.

Другой рукой он надавил на землю, чтобы опуститься до уровня дороги. Сэм вытянул шею, чтобы выглянуть из-под двери машины, но не заметил ничего необычного. Далеко на дороге он услышал скрип входной двери, а затем услышал приглушенный разговор между Пердью и старой вдовой.

Все, что он мог слышать поблизости, это щебетание птиц и шелест верхушек деревьев на ветру, но в конце концов запах влажной земли и резины под носом обеспокоил его настолько, что он поднял голову с почти плоской дороги. От входной двери больше не было слышно голосов, и Сэм знал, что Пердью вошел в особняк. Он снова сел, примостившись на выдвинутой боковой ступеньке большого транспортного средства, чтобы выкурить сигарету, и убрал нож, чтобы положить его обратно в кобуру.

Он закурил "Мальборо" и затянулся, держа его как призрачный глоток виски, прежде чем выдохнуть. Дом казался живым, как и большинство старых особняков, но Сэм решил, что это просто потому, что такое количество окон могло вместить сотню любопытных глаз.

“О Боже, это вкусно”, - выдохнул он, когда дым образовал ореол вокруг его головы, с легкой опасностью проходя через легкие и дыхательные пути. Сразу же за спиной послышались шаги, но прежде чем Сэм успел обернуться, сильная рука с усердными пальцами схватила его за плечо. Он вскрикнул, когда его тело дернулось в ответ на внезапный контакт, и Сэм выронил сигарету. Едва удержавшись от того, чтобы не прожечь дыру в джинсах, он вытянул ноги, чтобы горячая вишня не обожгла его.

Он посмотрел в уродливое лицо человека, который напомнил ему какого-то уродливого боксера, которого можно было встретить в боях голыми руками в грязных переулках. “Вы Сэм?” - спросил болван с шотландским акцентом, который еще больше подтвердил сравнение Сэма.

“Да”, - с достоинством ответил Сэм, наклоняясь за сигаретой. Его пальцы были почти раздавлены ботинком мужчины, когда он раздавил сигарету и покрутил подушечкой стопы полукруг.

“В Грейндж-Хаусе не курить, Сэм”, - предупредил грубиян. Сэм не собирался спорить с огром, размеры которого примерно соответствовали внезапной тени, которую он видел ранее. Интересно, подумал Сэм, как такой большой человек может двигаться так быстро.

“Как скажешь, приятель”, - сказал Сэм, поднимая руки в притворной капитуляции.

“Подойдите. мистер Пердью спрашивал о вас”, - попросил большой человек. “Он говорит, принесите свое снаряжение”.

“HD или система подачи?” Спросил Сэм. Мужчина одарил его равнодушным взглядом, в котором читалось предупреждение, обещающее побои, если это будет продолжаться. “Хорошо, хорошо, я принесу HD”. Быстро добавил Сэм и принялся доставать свою портативную HD-камеру из сумки, которую Пердью попросил его взять с собой на всякий случай . Оказалось, что подготовка к истории, даже при самом маловероятном сценарии, окупилась.

Ближе к вечеру Сэм последовал за огромным мужчиной к главной входной двери Грейндж-Хауса. Он заметил, что мужчина был одет в брюки-карго и тяжелые кроссовки черного цвета. Наряду с этим, на нем была футболка с длинными рукавами, закатанными до локтей, также полностью черная. Однако мужчина не снял перчаток, что слегка выбило Сэма из колеи. Многие крупные людоеды с таким дресс-кодом украшали объектив его камеры, когда он освещал картели по торговле людьми в Восточной Европе.

“Так как тебя зовут?” Сердечно спросил Сэм.

“Олег”, - ответил мужчина. “Убери камеру, пока тебе не скажут иначе”, - сказал он, бросив на журналиста злобный взгляд, - “Сэм”.

“Это отменено”, - заверил его Сэм, но Олег не мог быть более апатичным. В молчании он повел Сэма вверх по ступеням, которые вели к большому парадному фасаду. Они поднимались между двумя рядами цветочных горшков, которые занимали каждую ступеньку вдоль боковых стен, служивших балюстрадами.

“Не трогай цветы”, - сказал Олег Сэму тем же монотонным тоном, как будто он был запрограммирован повторять каждую строчку. “Миссис Уильямс выращивала их сама.”

“Что это, Аконит?” Сэм поддразнил, о чем тут же пожалел. Большой Олег остановился как вкопанный и тяжело вздохнул, устремив взгляд перед собой. Его раздражение было очевидным, но Сэм продолжал идти, надеясь добраться до входной двери прежде, чем тролль сможет размозжить его до костей. Он попробовал открыть дверь, но, к его ужасу, она была заперта наглухо.

“О черт”, - пробормотал Сэм, все еще пробуя медные ручки толстых деревянных дверей.

“Мы больше не оставляем двери открытыми, Сэм”, - проворчал огр прямо за Сэмом. У него мурашки побежали по коже, когда он узнал, что, опять же, большому мужчине в черном удалось быстро и бесшумно подойти к нему сзади, прежде чем он даже осознал это. Табачное дыхание Олега согревало волосы Сэма, когда он объяснял: “Нет, после истории с мисс Эми. Миссис Уильямс считает, что покушение на мисс Эми было доказательством того, что это имущество больше не безопасно, что кто-то наблюдает”.

“О, я понимаю”, - сказал Сэм. “Это то, для чего ты здесь, верно, Олег? Вы были наняты в качестве телохранителя.”

Удивительно, но большой болван застенчиво хихикнул. “Нет, нет. Я садовник.”

"Что за хрень?’Сэм задумался. "Я бы не хотел видеть горничную".

21 Импровизированное интервью

“А, Сэм, пожалуйста, заходи”, - пригласил Пердью, когда Олег открыл дверь для Сэма. На площадке лестницы в вестибюле стоял Пердью, возвышаясь над миниатюрной пожилой леди, еще меньше ростом, чем Нина. “Сэм Клив, познакомься с миссис Глорией Уильямс”.

Сэм откинул волосы назад, чтобы выглядеть более пристойно, прежде чем нежно пожать руку маленькой леди. Ей было чуть за 60, она ни в коем случае не была такой старой и дряхлой, какой ее представлял Сэм, и у нее были короткие седые волосы, которые придавали ей вид молодости. Как и интерьер особняка, она выглядела утонченной и мудрой, и она двигалась. Она говорила с изысканностью, которая подразумевала, что она была не только женой покойного академика, но и получила самостоятельное образование.

Она провела двух мужчин в свой маленький кабинет в оранжерее, которая занимала половину длины этого крыла. Сэм был в восторге от архитектуры и антикварной реставрации на первом этаже, по которому они проходили. Миссис Уильямс обратилась непосредственно к Сэму, переведя его восхищение с детали плотницкого дела на насущный вопрос. “Как вы можете понять, в последнее время я чувствую себя чрезвычайно уязвимой, поэтому я попросила мистера Пердью принять к сведению то, что я говорю вам обоим сегодня, на случай, если эти демоны возьмут верх над нами’ женщинами Уильямса”.

Сэм нажал ‘Запись’ на своем карманном компьютере, и они сели в хорошо освещенном кабинете.

“О, не говорите так, мадам”, - утешил ее Пердью.

Ее глаза внезапно превратились в пылающие угли, когда она хмуро посмотрела на Пердью. “А почему я не должна, Дэвид?” - прошипела она. “У меня есть все основания полагать, что Черное Солнце приближается к нам. Посмотрите, что случилось с моей внучкой. Посмотрите, что случилось с испанскими делегатами, которые приехали забрать останки немецких солдат! Дело не только в книге, Дэвид. Эта книга - всего лишь один щелчок по безопасному набору. Точно так же, как быть частью кодового замка, это всего лишь один из нескольких компонентов, необходимых для раскрытия одного большого секрета, хранящегося в Ордене ”, - проповедовала она с широко раскрытыми глазами, полными страха. “И на этот раз они не пытаются добраться до твоих сокровищ, внедряясь в твои экспедиции, Дэвид. Они защищают секрет, который вы случайно обнаружили в Средиземном море, и они заняты уничтожением каждого следа того, что могло бы привести вас к нему.”

Пердью выглядел пепельно-серым. “О чем ты говоришь?”

Она прикусила губу, ее глаза все еще были прикованы к Пердью. “Я говорю, что на вашем месте я бы нанял армию, чтобы следить за Райхтишусисом, пока мы разговариваем”.

Мысль о том, что его собственное жилище находится под угрозой, не была притянутой за уши, но все равно беспокоила. Пердью знал, что проблема с информацией о шифровальной книге заключалась не в его телефонных будках, но это не меняло того факта, что источник утечки все еще оставался нераскрытым.

У Сэма, однако, было преимущество журналиста. У него был другой взгляд на ее заявление. “Миссис Уильямс, какие еще щелчки в этом кодовом замке?”

Крошечная женщина нахмурилась. Она была так занята, отчитывая Пердью за его безрассудство, что практически причудливый вопрос Сэма застал ее врасплох.

“Ч-что?” - спросила она, пытаясь быть менее враждебной к суровому красивому мужчине со щенячьими глазами.

“Шифровальная книга важна для раскрытия этого секрета, верно?” он уточнил. “И, очевидно, останки в шкатулках были еще одним фактором, именно поэтому они пошли на все, чтобы уничтожить эти визитки, верно? Итак, можете ли вы рассказать нам, каковы были бы другие щелчки в вашей теории о кодовом замке?”

“Хорошая мысль, Сэм”, - согласился Пердью. Как и просила миссис Уильямс, он положил досье, содержащее согласие на ответственность, которое он попросил Джейн подготовить для юридических целей, на ее стол, пока Сэм брал у нее интервью.

“Я не уверена, мистер Клив”, - ответила она, “но исследование моего мужа о конкретной кампании из лагеря СС стоило ему жизни. Я твердо верю, что его неверное толкование пророчества инков было причиной того, что они уничтожили его, как какого-то неудобного домашнего вредителя ”.

“Неверное толкование пророчества инков?” Спросил Сэм. Пердью наклонился вперед, погруженный в рассказы женщины.

“Когда я услышала, что вы, мистер Пердью, помогли тому начальнику испанской полиции найти того ребенка ...” Она сделала паузу, выглядя более взволнованной, чем раньше. “Когда я услышала, что вы возглавляли экспедицию по поиску тел пропавших нацистских солдат со дна Альборанского моря, я поняла, что вы совершили ту же ошибку, что и мой муж. Вы приняли два разных предзнаменования за одно.”

“Значит, останки нацистов и реликвии, найденные на том корабле”, - сделал вывод Сэм, стараясь не указывать реликвии, которые он оставил без записи, - “не имели никакого отношения к осуществлению пророчества инков о солнечном затмении 2017 года?”

Она покачала головой.

“У них были похожие сферы командования, высшее командование, если вы понимаете, к чему я клоню, ” продолжила она, - но эти корабли выполняли разные миссии, пока не встретились в Аргентине. После этого каждый из них приступит к выполнению своих собственных миссий. Один корабль будет отправлен для исполнения пророчества инков с принесением в жертву ребенка, чтобы открыть Эльдорадо, в то время как другой отправится в другое место.”

“В другом месте? Куда?” Вмешался Пердью.

Она пожала плечами. “Откуда мне знать? Лингвистом и историком был мой муж, а не я. Все, что я рассказываю вам здесь, - это то, что он рассказал мне по мере того, как происходили события в его собственной работе, основанной на кораблях—близнецах без опознавательных знаков Кригсмарине-Zwei - так он это назвал. Я не знаю, что это такое, поэтому не спрашивайте меня ”, - сказала она двум изумленным мужчинам. “Не возражаешь, если я закурю?” - внезапно спросила она.

“Нет, это твой дом”, - улыбнулся Пердью, дружелюбно посмеиваясь над ее вежливостью.

“Вы не будете ужасно возражать, если я присоединюсь к вам?” Сэм спросил ее. “После всего этого я бы не отказался от сигареты”.

“Конечно, хотите сигариллу?” - спросила она, протягивая безупречно выглядящий контейнер для сигар, который сам по себе выглядел как антиквариат.

“Не возражайте, если я сделаю”, - улыбнулся Сэм. Он положил свой наладонный компьютер на стол, наклонив его под таким углом, чтобы лицо миссис Уильямс было идеально обрамлено объективом. Чувство приличия не позволило Пердью хлопнуть ладонью по столу и потребовать, чтобы она рассказала им больше. Пока у вдовы Уильямс и Сэма Клива был перерыв на светскую беседу, он умирал от желания узнать больше.

“Вы видите”, - продолжила она сквозь ослабевшую тягу, - “это местоположение, эти названия тайных операций? Эта точная информация скрыта в том, что, я полагаю, попало к вам в руки, мистер Пердью, и может быть истолкована только с помощью правильного шифра.” Миссис Уильямс не торопясь выкурила маленькую коричневую сигариллу, в то время как ее память и эмоции перенесли ее во времена, когда ее любимый муж был еще жив и здоров.

“Все, что я знаю, это то, что мой Кеннет был убит вскоре после возвращения из Южного полушария, где он пытался раскрыть вторую операцию, которую нацисты проводили до того, как корабли пошли ко дну. Когда он уходил отсюда, он сказал мне, что не может рассказать мне многого, из-за страха, что это подвергнет меня опасности, понимаете ”, - объяснила она.

“Это понятно”, - согласился Сэм. “Раньше я прерывал связь со своим покойным женихом & # 233; когда работал под прикрытием, чтобы внедриться в опасные корпорации”.

“Вот именно”, - сказала она, указывая на Сэма указательным пальцем, сжимающим сигариллу.

У Пердью все еще оставались вопросы. “Вы знаете, куда он отправился, чтобы провести там свои исследования?”

“Старая ферма, которую он купил в конце 1970-х годов. Это был никчемный участок земли, но он подумал, что это было бы хорошим местом для проведения своих тайных исследований документов путем расшифровки кодов СС.” Она сладко усмехнулась и добавила: “Он сказал, что ему понравилось это место, потому что оно было заброшенным, уединенным и стратегически расположенным. О, Кеннет, мой чудак.”

“Теперь ферма принадлежит вам, миссис Уильямс?” Спросил Сэм.

Она взвизгнула от удовольствия. “Боже, нет! Ha! Кеннет знал, что я никогда туда не поеду, поэтому он оставил это племяннику или что-то в этом роде в своем завещании. Если вы спросите меня, он заслуживает это место. У него была тяжелая жизнь, ты знаешь?”

Сэм и Пердью не могли поверить, какой кладезь информации они получили от миссис Уильямс. Между ними, они были так взволнованы, что могли лопнуть. Наконец, Сэм спросил ее о том, о чем, как он знал, Пердью жаждал спросить.

“И этот племянник… у вас есть для нас название?” он спросил леди.

“Конечно”, - она улыбнулась сквозь облако дыма. “Его зовут Льюис Хардинг”.

22 Операция "Эдем"

Оставив миссис Уильямс на попечение ее жуткого садовника и сославшись на одного из знакомых Пердью в частной службе безопасности, Сэм и Пердью поспешили обратно в Райхтисусис. Скоро темнело, а Сэму все еще нужно было подготовить свое снаряжение для встречи с австралийскими защитниками дикой природы на следующее утро, чтобы взять интервью у мисс Палумбо, прежде чем вырезать и представить им небольшой документальный фильм о судебном процессе и о том, что планирует предпринять Wildlife, когда будут назначены даты суда.

“И этот материал, Сэм, должен быть скопирован и распространен на нескольких скрытых медиа-серверах”, - напомнил Пердью своему коллеге. “Если с нами что-нибудь случится, не дай Бог, я не хочу, чтобы они смогли уничтожить правду. Будет слишком много роликов, которые нужно будет найти, прежде чем моя автоматизированная сеть электронной почты разошлет их по основным каналам ”.

“Хорошая идея”, - согласился Сэм. “Сначала я оставлю эту запись лично вам, пока не закончу задание, для которого меня наняли ваши австралийские друзья”.

“Довольно странно осознавать, что мой союзник работает на моих противников, даже ради незначительного места на незначительной телевизионной станции down under”, - признался Пердью.

“О, не волнуйся, Пердью. Хорошо иметь к своим услугам двойного агента, ты так не думаешь?” Сэм улыбнулся. “Особенно с тем уровнем дерьма, в котором ты всегда оказываешься”.

“Я полагаю. Это просто показывает, насколько я вам доверяю ”, - сказал Пердью. “Приятно знать, что вы не станете изображать из себя Иуду”.

“Иуда был дешевой проституткой. Я первоклассная шлюха. Только самые богатые могут позволить себе меня, ” пошутил Сэм, подталкивая Пердью локтем.

“Я не так уверен, мой друг”, - рассмеялся Пердью. “В моих глазах шлюха есть шлюха. На этой ноте, насколько сверхъестественным вам показалось сходство мисс Палумбо с персонажем Марии из нашего последнего разговора на грани?”

“Ты тоже это заметил?” Спросил Сэм. “Когда я увидел ее сначала, я подумал, что страдаю от какой-то посттравмы, которая заставила меня видеть ее в других женщинах”.

“Нет, нет, она идеально подходит для нее. На самом деле это очень интересно. Интересно, есть ли у них какое-нибудь отдаленное семейное родство ”, - сказал Пердью.

Сэм посмотрел на него, как на сумасшедшего. “Вы с ума сошли? Сосредоточься, Пердью. Господи, неужели у тебя сейчас недостаточно забот, кроме как отправиться на генеалогическую охоту за наследием Палумбо?”

“Я не собирался проводить по этому поводу широкомасштабное расследование, Сэм”, - защищался Пердью. “Я просто думаю, что нам было бы полезно знать, с кем именно мы здесь имеем дело. Вы заметили, что худшая засада всегда исходит от врагов, которые знают друг друга?”

“Я понимаю”, - ответил Сэм. “Я просто говорю, что мы должны сначала покончить с этим судебным процессом, а во-вторых, мы должны выяснить, почему "Черное солнце" пытается уничтожить то, что мы здесь обнаруживаем”.

“И мы это сделаем”, - заверил Сэма Пердью. “Будем надеяться, что она каким-то образом не связана с этой нацистской телкой. Боже мой, они практически идентичные близнецы ”.

“Из которых один австралиец”, - заметил Сэм, когда они подошли к воротам Райхтисусиса.

“У них обоих итальянские имена, у них одно и то же лицо, и так совпало, что она, Сэм, находится на противоположной стороне моего лагеря и настраивает меня против себя. Это слишком близко для комфорта ”, - объяснил Пердью. Сэм молчал, пока он останавливался, чтобы проверить охрану.

“Мистер Пердью, ” внимательно произнес охранник. “С возвращением”.

“Спасибо”, - ответил Пердью. “Я надеюсь, вы не прогоняете людей у моих ворот, не зайдя сначала в дом?”

“Нет, сэр, мы никого не отсылаем. Наше обучение конкретно требует, чтобы мы следовали этому протоколу. Этот охранник определенно был не из наших ”, - охранник защищал свою компанию, в то время как другой, стоявший со стороны автомобиля Сэма, кивнул в знак согласия.

“Тогда как он получил смену?” Спросил Пердью и быстро бросил на Сэма озадаченный взгляд.

“Мы не знаем, сэр. Он был в реестре, и у нас так много филиалов и персонала, что, я думаю, отдел кадров не обращал на него внимания, пока мы не получили жалобу в полицию от вашего помощника ”, - рассказал охранник. “Но теперь все хорошо, мистер Пердью. Теперь они используют только нас, ваш обычный персонал, как и раньше.”

“Приятно знать. Приятно знать”, - улыбнулся Пердью, когда Сэм вырулил на подъездную дорожку.

“Интересно, что Нине удалось собрать воедино”, - вздохнул Сэм. “Что бы это ни было, она не может сравниться с множеством деталей, которые мы узнали сегодня от вдовы Уильямс, верно?”

Пердью улыбнулся. “Держу пари, она не смогла бы распутать ничего даже отдаленно столь пикантного”.

Когда они вошли в хорошо освещенный вестибюль особняка Пердью, они почувствовали запах пиццы.

“Она все еще работает”, - подтвердил Сэм. “Когда доктор Гулд заказывает пиццу, она настолько погружена во что-то, что не может оторваться даже ради сэндвича”.

“Я знаю, верно?” Пердью усмехнулся.

“Пойдем посмотрим, что она нашла”, - предложил Сэм. “Тогда мне нужно ехать домой, чтобы подготовиться к завтрашнему собеседованию с мисс Палумбо”.

Пердью съежился.

“Не волнуйся, Пердью, я на 100% на твоей стороне. Ты знаешь это, не так ли?” Спросил Сэм.

“Я верю”, - сказал он Сэму. “Просто... в последнее время...”

Пердью очень неохотно делился с кем-то своей уязвимостью, но Сэм знал, что он пытался сказать. Конечно, он это сделал. Сэм был одним из самых проницательных людей, которых когда-либо встречал Пердью. “Я знаю, кажется, что мир стремится заполучить вас, но у нас бывало и похуже, верно?” Сэм утешал его. Это был один из тех случаев, когда Пердью не нужно было ничего говорить, и ему не нужно было чувствовать себя глупо из-за подобных чувств.

“Доктор Гулд! Вам понравилось письмо Хейке?” - Радостно воскликнул Пердью, когда они вдвоем спускались по ступенькам в хранилище 4. Запах пиццы становился все сильнее, и когда они обогнули дверной проем, они не знали, смеяться им или паниковать.

С грубо стянутыми назад волосами Нина подперла лицо рукой, опираясь локтем на стол. На ее айподе на максимальной громкости играл AC / DC, а ее черные брюки были испачканы белыми, похожими на пудру отпечатками ладоней от вытирания рук о пиццу. Перед ней была стопка книг, которые были разбросаны, из которых две были открыты рядом с документами, которые Пердью извлек из последнего хранилища.

“Самое время вам двоим появиться”, - сказала она в властной шутке. “Сколько времени нужно, чтобы отправить гребаную папку?”

Двое мужчин счастливо посмотрели друг на друга. “О, мы немного задержались, ” сказал ей Сэм, “ из-за кое-какой новой найденной информации и тому подобного. А как насчет тебя?”

Поверх очков Нина разглядывала злорадствующих мужчин и сразу же прочитала их мысли. Она выключила музыку. “Дай угадаю”, - простонала она сексуальным хрипловатым голосом, - “ты думаешь, что твой больше моего”.

Они весело закивали.

“Подумайте еще раз”, - посоветовала она с сердечной снисходительностью.

“Что у вас есть?” Спросил Пердью.

“Нет, нет, конечно, ты первый”, - улыбнулась она, хвастливо облизывая нижнюю губу.

Так быстро, как только могли, Пердью и Сэм поделились подробностями рассказа миссис Уильямс, но когда они засыпали Нину новыми подробностями, она только улыбалась, постукивая кончиком ручки по губам.

“Что?” Сэм, наконец, спросил, с него было достаточно ее восхитительного поддразнивания. “Что? Вам что-нибудь известно об этом, уважаемый доктор Гулд?”

“Да”, - она застенчиво улыбнулась. “Я весь день надрывал задницу, чтобы выяснить, как работает этот шифр, ребята, но как только я это сделал, это письмо Хейке открылось как… что ж, я воздержусь от хорошо известного изречения моего дяди Дугала.”

“И что?” Пердью настаивал.

Наконец, Нина сделала серьезное лицо. “Ну, на этих страницах куча дерьмовой информации, которая может относиться, а может и нет, к секретному заданию, на котором были эти солдаты”.

“Хорошо, но давай выкладывай, чтобы мы могли сравнить впечатления”, - подбадривал ее Пердью, пока Сэм наливала им кофе из кофемашины для приготовления капучино, которую Чарльз принес сюда для нее.

“Вы сказали, что миссис Уильямс сказала вам, что мы неверно истолковали пророчество инков и что на самом деле это были две отдельные операции?” она начала. “Вот почему они назвали это Кригсмарине-Цвей . Эти корабли-близнецы не были зарегистрированы, хотя и принадлежали военно-морскому флоту Германии. Они были секретом даже для настоящих кригсмарине. В истинном стиле Ордена Черного Солнца даже военно-морской флот не знал о своем собственном субфлоте. Вторая операция называлась Operation Eden .”

“Да?” - Настаивал Сэм, ставя кружку кофе перед рабочим беспорядком Нины. “Итак, было две тайные операции”.

“Та”, - сказала она. “Это правда. Наш солдат, фельдфебель Дитер Маннс из Вольфсбурга, четко отмечает здесь, что их корабль должен был встретиться с перуанским судном в Аргентине. Но с тех пор они провели две операции. Один из них должен был вернуться в Перу, чтобы передать ребенка священникам в Мачу-Пикчу для исполнения пророчества, в то время как его корабль-побратим поплывет на запад, помнишь?”

“Да, это та часть, которая не имела смысла. Направление, которое он записал”, - подтвердил Пердью.

“Но в письме есть смысл, потому что он написал вергисс мих нихт”, - объяснила она. “Не забывай меня ", - говорит он здесь Хейке, но он ссылается на цветок, распустившийся над их Затерянным городом . Это не Эльдорадо, как могли подумать мы и другие. Этот Затерянный город предположительно находится под защитой ”стражей"."

“Какого рода хранители?” Спросил Сэм.

Она пожала плечами. “Здесь не сказано. Возможно, я упустил какую-то деталь, но именно к этому относится эта часть, согласно этому методу расшифровки, Сэм. Однако это заканчивается тем, что он называет Хайке "золотая фрау", благодаря ее за то, что она хранит его спасение в своем сердце ”.

“Статуя золотой женщины?” Спросил Пердью, выглядя таким же изумленным, как и Сэм, при упоминании статуи в натуральную величину, которую они спасли с нацистского корабля вместе с останками солдат. Нина кивнула. “Я думаю, да. Что еще это могло означать?” - выдвинула она гипотезу. “Мы уже знаем, что внутри сундука статуи что-то спрятано, так что он, вероятно, имеет в виду это”.

“Просто очаровательно, моя дорогая!” Радостно воскликнул Пердью. “Боже мой, Сэм, ты это слышал? Нашу ‘золотую девочку’ зовут Хейке. Все становится на свои места. Неудивительно, что эти артефакты не подходили для экскурсии к инкам!”

Нина улыбнулась, как и Сэм. Она выдохнула и откинула голову назад, чтобы на мгновение закрыть глаза. “Я измотан”.

“Вы, безусловно, должны быть, после всего этого”, - согласился Сэм. “Мне все еще нужно встретиться с мисс Палумбо утром для второй части этого интервью. Как только мы избавимся от этих людей, Пердью, ты, вероятно, захочешь отправиться на поиски этого “Затерянного города”, не так ли?”

Пердью озорно ухмыльнулся. “Ты слишком хорошо меня знаешь, старый петух. Я далек от того, чтобы позволить свиньям Черного Солнца успешно скрывать нечто зловещее, что сотворили и спрятали их деды. Люди, много невинных людей, погибли в ходе этой операции "Эдем" и ее аналога в инках. Естественно, на нас лежит ответственность помешать архитекторам этих миссий ”.

“Мне это нравится. Блокирующие член нацистам, ” согласился Сэм с жизнерадостным кивком. Нина рассмеялась над выражением лица Сэм, когда она схватила последний, испорченный кусок пиццы, чтобы проглотить.

23 Заброшенность

Всего через час после начала поисков Льюиса Хардинга погода приняла непредсказуемый оборот. Из-за изнуряющей полуденной жары окрестности Некенхалле внезапно оказались под натиском порывов ветра, которые согнули тонкие стволы молодых деревьев, словно они были стеблями сорняков.

“Трахни меня! Что происходит?” - спросил один из сержантов. Люди Анару перекрикивали воющий порыв ветра.

Кто-то начал кричать: “Должно быть, это проклятие. Они не хотят, чтобы мы были здесь!” Его слова были встречены хором одобрения и согласия.

“Не будьте глупыми!” - прогремел сержант над их коллективными предположениями. “Ради Бога, сейчас не время для суеверий! Продолжайте поиски. Чем больше у нас времени, тем меньше шансов, что мистер Хардинг выживет.”

“Что, если он уже мертв?” - воскликнул другой мужчина, держась за свою шляпу. “Он пропал на этом богом забытом клочке земли больше недели назад, приятель. В любом случае, маловероятно, что он все еще жив!”

“Слишком верно, приятель!” - крикнул другой молодой человек. “Мы ищем труп, а у трупов есть свойство исчезать под землей”.

Никто, включая сержанта. Анару, хотел признать, что все они были одного мнения, но это была его работа, и он должен был проводить обыск в соответствии с полицейским протоколом. В глубине души он соглашался с добровольцами и другими офицерами, но не мог высказать свое мнение. Больше всего Анару знал, что мистера Хардинга никогда не найдут на территории фермы. На самом деле, он поставил бы годовую зарплату, что фермер был где-то внутри этой горы, внутри этой зияющей черноты.

Чтобы оправдать собственную незначительную трусость, Анару сказал себе, что сначала они прочесали открытые поля и редколесья фермы, чтобы быть тщательными. Над ними ветер принес несколько пушистых облаков, которые вскоре слиплись, образовав более плотные тучи.

“Это пиздец, приятель”, - сказал сержанту один из добровольцев. “Посмотри на это. Это ненормально. Такой погоды, черт возьми, не бывает на этом острове, и ты это знаешь. Я ухожу ”.

“Я тоже!” - крикнул другой.

Из-за западного хребта появилась группа мужчин, напуганных неестественно сгущающимися облаками, только для того, чтобы обнаружить, что многие из них были заняты сбором вещей перед отъездом. Как сержант ни пытался переубедить их, погода успешно противостояла ему. В итоге от всех, кто присоединился к поисковой группе, осталось всего девять человек, но те, кто уезжал, поклялись вернуться, как только погода станет менее неблагоприятной. Они утверждали, что черная грязь была очень опасна во влажном состоянии и, наряду с молнией, была слишком опасна для них.

“И что теперь?” Продолжение. Спросил Баллин.

Остальные члены поисковой группы образовали группу вокруг Анару и Баллина как раз в тот момент, когда прогремел гром.

“Приказы?” - спросил один из мужчин, пожилой маори из Моаны. “Мы не можем остановиться сейчас. Что, если человек находится на грани смерти? Что, если он рядом и мы откажемся от спасения? Завтра он умрет, и тогда мы будем виноваты в том, что бросили его ”.

Другой пожилой мужчина из Самоа кивнул. “Тāвирим āтеа сердит, а он сердится только тогда, когда что-то не так в природе. Мы должны идти, сержант. Мы можем вернуться, когда ветер уляжется спать, эй? Нет смысла ранить или убивать людей, чтобы спасти одного.”

Хизер Баллин спокойно рассматривала своего жениха é. Он знал, что она отчаянно хотела уехать, как и он, но это было трудное решение. “В погоде нет ничего сверхъестественного. Мы страдаем от жары. Мы все знаем, что происходит после очень жаркого дня с небольшим ветром. Образуются грозы.”

“Называйте это как хотите, сержант, но факт в том, что это опасно для нас. Грязевые потоки и молнии на местности, которую никто из нас хорошо не знает ”, - утверждал старый человек из племени маори. По мнению Анару, у него была веская точка зрения, но он чувствовал, что подводит кого-то в беде.

“Что я скажу сыновьям этого человека?” - спросил он у небольшой группы, все съеживались при каждой вспышке молнии. “Я знаю, что Const. Мы с Баллином пробежались по тому дому, даже если не могли их видеть. Мы знаем, что здесь царит реальная опасность, и что мистер Хардинг в большой беде, если он все еще жив ”.

“Как они выглядели?” старик упорствовал.

“Кто? Люди, с которыми мы столкнулись в доме?” Сержант. Спросил Анару. Мужчина утвердительно наклонил голову.

“Мы не могли их видеть. Они бежали слишком быстро, чтобы мы могли их догнать ”, Конст. Баллин объяснил.

Двое туземцев сухо рассмеялись, выглядя довольно обеспокоенными. Один мужчина подошел ближе к полицейским и спросил: “Вы говорите, они бежали очень быстро, но вы слышали какие-нибудь шаги?”

24 Флеш

Сэм, вздрогнув, проснулся. Он вообще плохо спал с тех пор, как вернулся в Шотландию из экспедиции "Вызов смерти" в Испании и Перу. Однако все изменилось с тех пор, как он и его коллеги раскопали так много осязаемых объяснений загадок, рабами которых они были. Взглянув на радиочасы, Сэм понял, что проспал сплошные, непрерывные семь часов. Это заставило его улыбнуться и на этот раз придало ему заслуженный энтузиазм - вскочить с кровати, чтобы заняться какой-нибудь работой.

Он и вполовину не так опасался встречи с мисс Палумбо, как Пердью из-за всего этого дела, но он понимал, что ему тоже нужно сохранять определенную осторожность в отношении их плана. Они вполне могли инсценировать судебный процесс только для того, чтобы вывести Пердью из его безопасной зоны, но Сэм надеялся, что этого не произойдет.

Ровно в восемь часов, обычно всего через три часа после обычного сна Сэма, он остановился перед общежитием полка, где австралийцы предпочитали останавливаться во время пребывания в Эдинбурге. Сэму показалось странным, что люди с такой высококлассной юридической командой, подающие иск первостепенных масштабов, выбрали такое скромное жилье.

Моросящий дождь, очевидно, был слишком сильным для мисс Палумбо, чьи жалобы Сэм слышал снаружи, на крыльце. Проход был выполнен в виде коридора, но внешняя стена была опущена, очень похоже на веранду.

“Принеси мне еще этого Хорликса, пожалуйста, Эд”, - услышал Сэм ее мольбу, - “или я не переживу этот проклятый холод еще один час”.

“О, все не так уж плохо”, - голос Эдди Олдена звенел с его ленивым акцентом. “Приятно для разнообразия увидеть небольшой дождь. Боже, мне нужна более прохладная погода. Проводят слишком много времени в зарослях.”

Сэм усмехнулся, пытаясь скрыть свою детскую двусмысленность за профессиональным стилем. “Мисс Палумбо, это Сэм Клив”, - позвал он, одновременно с двумя громкими стуками, как будто он только что прибыл.

Внезапно разговор прекратился, и Сэм услышал шаги, приближающиеся к двери. Луиза Палумбо открыла дверь, выглядя измученной, но искренне счастливой видеть Сэма.

“Мистер Клив, как приятно видеть тебя снова, ” она улыбнулась, но Сэм мог видеть, как дрожит ее подбородок. Он посмотрел поверх ее плеча и заметил чашку Хорликса рядом со стулом с высокой спинкой, накрытым флисовыми одеялами.

Суровый журналист подошел к ней ближе, достаточно близко, чтобы сделать встречу немного более личной. Луиза вдохнула его аромат — кожи и мускусного одеколона - и ее глаза почти закатились в экстазе от его обаяния. “Могу я предложить вам свое пальто, мисс Палумбо?” Спросил Сэм, застав ее врасплох. Она заикалась, ее глаза трепетали, но с ее полных губ не слетело ничего вразумительного.

"Боже мой, она поразительно похожа на Марию!" мысленно отметил он. "Но она так прекрасна, что я почти не ненавижу ее за это".

Он продолжил, чтобы избавить ее от неловкости. “Это чистая шотландская ткань, созданная для того, чтобы владельцу было достаточно жарко противостоять враждебным элементам Севера”, - подмигнул он.

Тяжело дыша, мисс Палумбо заглянула в пронзительные темные глаза Сэма, и у нее перехватило дыхание. “О, я бы ни на секунду не усомнилась в этом утверждении”, она улыбнулась, “что это возбуждает владельца”.

“Вы уже завтракали, мистер Клив?” Эдди намеренно прервал. “Мы как раз собирались заказать что-нибудь с кухни здесь”.

“Да, я ни за что не собираюсь выходить сегодня за эту дверь”, - подтвердила Луиза, деликатно запрыгивая обратно на свои одеяла. “Я уверен, вы не возражаете дать интервью прямо здесь, не так ли, мистер Клив”.

“Конечно, нет”, - согласился Сэм, снимая с плеча сумку. “Но ты уверен, что хочешь есть на кухне хостела?”

“О, мы не из привередливых, приятель”, - сказал Эдди Сэму, звуча несколько оборонительно. Луиза бросила на него стальной укоризненный взгляд, удивляясь, почему он был так резок со всемирно известным журналистом-расследователем. В конце концов, Сэм Клив был там, чтобы помочь им поддержать их дело своим неопровержимым авторитетом. Как только он собрал разоблачение против Дэвида Пердью, которого большая часть высшего общества уже считала безрассудным и жадным негодяем, никто ни за что не усомнился бы в их правоте.

“Как вам будет угодно”, - Сэм пожал плечами и достал "Мальборо". “Не возражаешь, если я закурю?”

Ее ‘нет’ и ‘да" Эдди столкнулись, оставив Сэма ждать с незажженной сигаретой во рту. И снова Луиза в замешательстве нахмурилась, глядя на своего коллегу. “Мистер Клив, ты не оставишь нас на минутку, пожалуйста?”

Сэм кивнул и наблюдал, как Луиза схватила Эдди и втолкнула его в маленькую смежную ванную комнату пустующего общежития.

“Что, во имя всего святого, ты делаешь, Эдди?” прошипела она себе под нос.

“Что вы имеете в виду?” невинно спросил он.

“О, да ладно, ты огрызаешься на него, как непослушная школьница. В чем, черт возьми, ваша проблема?” она заскулила так тихо, как только могла.

“Я просто пытаюсь поддерживать уровень, любимая”, - вздохнул удивленный Эдди. “Если бы я не был в тот момент в той комнате, ты бы взобрался на него у двери”.

“О, пошел ты, Эдди”, - прошептала она, слабо толкая его назад. “Это помогает обмануть представителей СМИ, чтобы получить то, что мы хотим. Конечно, вы не могли знать об этом. Все, что вас волнует, это чертовы права и неправоты в этом вопросе. Что ж, для победы нужно нечто большее, чем просто угрожать одному из самых могущественных людей в мире!”

“У нас есть веское дело, Луиза”, - возразил Эдди. “Посмотри на эти образцы. Дело решенное!”

Она схватила Эдди за воротник и где-то в своем подсознании поняла, что в Шотландии не так холодно, когда человек кипит от ярости и разочарования. “С Дэвидом Чертовым Пердью ничего не решено, приятель! Не стоит недооценивать его влияние. У нас нет ничего, кроме беспокойства о потерянной стране животных, в то время как у него достаточно денег и мозгов, чтобы свергнуть большую часть западной цивилизации. Вы понимаете? Мы практически столкнулись здесь с богом ”.

“Мне просто не нравится снисходительный тон Клива. Вы слышали, как он свысока отзывается об отменно вкусной еде с здешней кухни?” Эдди разглагольствовал низким голосом. “Будучи подругой Пердью, в каждом меню должны быть икра и шампанское”.

“Простите, что?” - выдохнула она.

“Что?” Спросил Эдди, все еще разозленный.

“Он знает Пердью?” - спросила она.

“Ты не знал?” Эдди тяжело дышал, его рот открылся от удивления.

“Нет, я этого не делал! Почему ты думаешь, что я выбрал бы союзников нашей оппозиции, идиот? Я выбрала Клива из-за его репутации и безжалостного волка, который не остановится, пока не раскроет все, ” яростно прошипела она.

“Я заметил это по тому, как ты практически встала на колени перед парнем”, - усмехнулся Эдди. “Ты, конечно, хотела, чтобы он все раскрыл”.

“Это не смешно, ради Бога!” она громко зарычала, и ей было все равно, услышит ли ее Сэм. Луиза не могла поверить в такой поворот событий. Все ее исследования подвели ее. Каким-то образом она не осознавала, что отмеченный наградами журналист был другом Дэвида Пердью, что сводило на нет все ее усилия. Она была опустошена. “Теперь нам пиздец. Мы никогда не получим сенсацию, которую хотели ”.

“Мы можем попробовать Базилик в CBG”, - попытался Эдди, но дерзкая красотка отказалась.

“Нет, мы не поддерживаем низшие виды, Эдвард!” - возразила она. “За сообщением СМИ должен стоять Клив. Ни у кого другого не будет такого доверия. Господи, теперь нам пиздец!”

“Расслабься, Луиза, расслабься!” Эдди огрызнулся. “Это не конец света только потому, что вы неправильно оценили ситуацию, хорошо? Теперь просто подумайте. Пердью - разумный человек. Если вы сохраните очарование Клива, он может замолвить за нас словечко ”.

“Жалость?” она нахмурилась. “Ты предлагаешь, чтобы мы вызывали жалость, потому что у нас больше нет козыря в рукаве?”

“Минуту назад ты только и делала, что подлизывалась к представителям средств массовой информации, чтобы склонить их на нашу сторону, милая”, - строго напомнил ей Эдди. “Теперь ты называешь это жалостью? Послушайте, не имеет значения, как мы это назовем. Если мы не будем вести себя по-хорошему с Кливом, Пердью надерет нам по яйцам и оставит под шотландским дождем, ты целуешься? Дело больше не в деньгах. Не забывай, что мы боремся за сохранение нашей дикой природы, Луиза. Вы теряете зрение...”

“Я теряю зрение?” - поспешно парировала она, стиснув челюсти. “Мы уже наняли самого дорогого адвоката по эту сторону Букингемского дворца, чтобы все выглядело подлинно, и только Клив мог разыграть эту шараду, понимаешь?”

“Я понял!” он огрызнулся, но она еще не закончила.

“Я не думаю, что ты понимаешь”, - сказала она. “Без паники Пердью и урегулирования во внесудебном порядке мы никогда не сможем позволить себе все это дерьмо. Вдобавок ко всему, приятель, мы не уберем человека, чьи химикаты в первую очередь являются причиной смерти от яда!”

Стук в дверь ванной заставил их обоих мгновенно замолчать.

“Извините”, - донесся приглушенный голос Сэма Клива с другой стороны двери, - “Вы закончили? Боюсь, я выпил слишком много кофе этим утром, и мне нужно поработать головой ”.

Двое австралийцев с вожделением смотрели друг на друга, отрезвленные внезапной реальностью. Когда Сэм стоял у двери, они больше не могли обсуждать следующий план действий, но им пришлось выполнить его просьбу, чтобы сохранить лицо. Открыв дверь, они обнаружили Сэма, застенчиво улыбающегося.

“Извините”, - Эдди неловко улыбнулся. “Продолжайте”.

“Спасибо”, - Сэм улыбнулся и закрыл за собой дверь. Он сел на крышку унитаза и улыбнулся. В его левой руке был маленький двухдюймовый провод, очень похожий на электрический шнур. На обоих концах он имел две плоские круглые накладки, очень похожие на батарейки для часов. Тем не менее, это было одно из лучших шпионских устройств Пердью, которое действовало во многом как стетоскоп, когда его прикладывали к любой поверхности толщиной до полуметра. Красивый, суровый журналист посмеивался про себя, спуская воду в туалете, чтобы придать происходящему правдоподобие. Звук, напоминающий метафору, которую он собирался применить к австралийцам.

25 Симбиоз

Наконец-то Сэм узнал правду, и это было прекрасно. Пердью был бы в восторге, узнав, что его противники стреляли холостыми. Тем не менее, его все еще наняли, чтобы он представил отчет о жестоком уничтожении дикой природы с помощью яда в Австралии, и ему придется сделать именно это. Когда Сэм вышел из ванной, Эдди и Луиза были готовы начать. Она сидела в кресле, ее ноги были укрыты одеялами, за кадром, а Эдди сидел слева от нее с чашкой чая.

“Хорошо, все готовы?” Сэм улыбнулся.

“Конечно”, - ответил Эдди, но его коллега все еще был шокирован новостями и был немного более сдержан.

“Добро пожаловать к мисс Луизе Палумбо”, - начал Сэм, нажимая кнопку записи и устанавливая свою компактную камеру на штатив, - “из Департамента охраны природы Аделаиды”.

“Спасибо”, - ответила она, выглядя смущенной.

“Теперь, мисс Палумбо, расскажите мне, что привело вас и ваших коллег в Эдинбург? Вы могли бы подать в суд на генерального директора Scorpio Majorus из вашей собственной страны ”, - допрашивал ее Сэм с гораздо меньшим дружелюбием, чем до того, как камера начала вращаться. Это застало ее врасплох, и теперь, когда она узнала, что Сэм Клив был другом Пердью, ей стало только хуже.

“Мы хотели обсудить этот вопрос лично”, - тактично ответила она, “чтобы мы могли получить лучшее представление о типе людей, которые будут использовать известное медицинское исследовательское учреждение в качестве отправной точки для жестокого обращения с животными”. Она пыталась настроить Сэма против себя, и ему это нравилось. “И у нас есть доказательства, что яд из лаборатории мистера Пердью”.

Сэм и так был в злобном настроении, но провоцировать кого-то, кто находится на вершине игры в позор, было ужасной ошибкой со стороны Луизы.

“Скажите мне, ради интереса, мисс Палумбо, - спросил Сэм, - в какой части департамента, в котором вы работаете, субсидируются ваши командировочные и судебные издержки?”

Глаза Луизы расширились. Она заметила жесткое выражение лица Сэма, лишенное какой-либо сердечности. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Эдди организовал их дорожные расходы и связался с юридическим отделом, но она выглядела бы ужасно неумелой, если бы не могла авторитетно ответить. Чтобы она казалась еще более неспособной, Сэм продолжал размахивать битой. “Неважно. Давайте сосредоточимся на явно коварном Дэвиде Пердью, хорошо? Скажите мне, мисс Палумбо, откуда ваши организации получают финансирование? Церковные праздники? Распродажа выпечки?”

Луиза ринулась в атаку, наконец-то сорвавшись на его покровительственную ухмылку. “Как вы смеете принижать наших инвесторов и щедрых благотворителей? У нас есть сеть предприятий и частных жертвователей, которые помогают нам сохранить то, что осталось от нашей прекрасной дикой природы, особенно в этом мире разрушения ради денег! Жадные компании разрушают окружающую среду и ведут виды к вымиранию. Такие компании, как Scorpio Majorus, которые тайно поставляют яд, убивающий нашу дикую природу!”

Эдди подошел к Сэму сзади, подавая Луизе знак успокоиться, но Сэм прекрасно проводил время, вытаскивая ее и наблюдая, как она извивается. Лицо ее покраснело, грудь вздымалась от ярости, и ей было все равно, что камера запечатлела ее разглагольствования. Сэм спокойно сказал: “Знаете ли вы, мисс Палумбо, что за последние четыре года ваша организация получила более 86% своих средств от Глобального фонда дикой природы мистера Пердью ?”

Она пожала плечами. “Это было бы идеальным прикрытием, чтобы выставить его святым, не так ли?”

Сэм настаивал на фактах, о которых Луиза даже не подозревала. “Даже несмотря на то, что его прибыль от химических патентов направляется прямо на ветеринарные исследования и охрану природы его Глобальным фондом дикой природы? Итак, вы намекаете, что мистер Пердью финансирует природоохранные агентства, чтобы скрыть тот факт, что он был вовлечен в убийство диких животных, чтобы получить землю?” Сэм заставил ее замолчать. “Я не знаю, насколько вам понятна ваша логика, мисс Палумбо, но мой здравый смысл подсказывает, что если бы он хотел уничтожить экологию, чтобы выкупить землю, мистер Пердью мог бы просто ... прекратить финансировать защитников природы вроде вас”.

Она потеряла дар речи и была в ярости, но ей пришлось признать, что журналист был прав. Было бы нелепо вкладывать все эти усилия в исследования и финансирование только для того, чтобы претендовать на то, что Пердью уже помогал уберечь от притязаний браконьеров и их работодателей-магнатов недвижимости. Сэм Клив не сдвинулся с места. Он с тревогой ждал ее ответа.

Внезапно зазвонил сотовый Эдди, избавив Луизу от еще большего смущения.

“О черт, извини, приятель”, - сказал Эдди Сэму.

“Не беспокойтесь”, - сказал Сэм, останавливая запись. “Мисс Палумбо в любом случае нужен перерыв”. Он обратил внимание на ее полный ненависти взгляд, но не удостоил ее удовольствия обратить на нее внимание. Луиза знала, что была неправа и что у нее не было опоры. На заднем плане Эдди ходил взад-вперед во время своего телефонного разговора, и пока он не мог ее слышать, она решила помириться с Сэмом Кливом. В конце концов, он был могущественным врагом, которого она не могла позволить себе иметь.

Она тихо спросила: “Это правда, мистер Клив?”

Он не поднял глаз от своего снаряжения. “Что правда?”

“Что мистер Пердью финансирует наши кампании”, - сказала она. “Это правда или ты просто что-то выдумал, чтобы похоронить меня с этим?”

Наконец, Сэм нашел то, что искал.

"В туалете только что спустили воду", радостно объявил он в раздумье. Обвинители Пердью были вынуждены сбросить карты после раздачи хэнда, и, по мнению Сэма, без особых усилий ему удалось заставить их отозвать свой иск. “Да, все это правда. По вашей просьбе у меня есть лицензии на ведение бизнеса, и я уверен, что мистер Пердью будет рад предоставить вам доступ к своим счетам и налоговым отчетам для фонда, которым он управляет ”.

“Нет, нет”, - запротестовала она, все еще чувствуя себя идиоткой. “В этом не будет необходимости. Я, честно говоря, просто... не знал ...”

“Чья это была идея?” Сэм искренне спросила, используя бормотание своего коллеги на заднем плане, чтобы копнуть глубже вне записи.

“Что?” - спросила она.

“Подать в суд на Дэвида Пердью”, - уточнил Сэм. “Чья это была идея?”

Она пожала плечами. “Я действительно не знаю, мистер Клив. Я всего лишь представитель с небольшим опытом работы в области охраны природы ”.

К ее облегчению, поведение Сэм постепенно вернулось к милому парню, который вошел в дверь и предложил ей свою куртку. Он спросил: “Какое у вас прошлое?”

“Я? О, раньше я была рейнджером”, - застенчиво призналась она. Сэм предпочел ее скромное поведение обвиняющей сучке, которую она на мгновение отключила. Ему также понравилось, как прозвучало, что она рейнджер. Больше всего ему нравилось в Нине то, что она не боялась испачкать одежду и гулять на свежем воздухе. Луиза Палумбо, казалось, обладала тем же качеством.

“О боже, нам не нужно это дерьмо!” Эдди громко застонал в конце комнаты общежития. “О, Иисус!”

“В чем дело, Эд?” - Спросила Луиза, оживляясь, но он продолжал трясти головой и скулить. “Эдвард!” - тихо прорычала она, привлекая его внимание на секунду, прежде чем он вздохнул в трубку. “Лис-с-… привет, Лиз… послушай, Гейл, кто сообщил об этом? Кто сообщил об этом?”

Сэм и Луиза уставились друг на друга, оба сбитые с толку. Эдди быстро прошептал им: “В Новой Зеландии сейчас тоже находят отравленный скот. Господи! Теперь в этом еще меньше смысла ”.

“Что?” - взвизгнула она, но Эдди жестом велел ей молчать, пока он пытался выслушать женщину по телефону.

“Да, Гейл, я все еще здесь. Что говорится в отчете? Кто сообщил об этом и есть ли у вас номер? ” - настаивал он. Он метнулся к столу, чтобы взять листок бумаги. Сэм вытащил из кармана свою авторучку и протянул ее Эдди.

“Спасибо, приятель”. Мужчина из Аранды записал некоторые детали, зачитывая их женщине на другом конце провода. “Так он ветеринар, понятно? Доктор Сесил Хардинг. И он из Веллингтона. Вы говорите, что он звонит из Моаны на Южном острове, верно? Мы доберемся до него сейчас. Спасибо, Гейл! ” - заикаясь, пробормотал он, едва способный говорить, прежде чем повесить трубку.

Его черные радужки плавали в увеличенном белом цвете, придавая ему зловещий вид, напоминающий о новостях, которые он только что получил. Эдди Олден на мгновение замер как вкопанный, но когда он пришел в себя, он был обезумевшим.

“Как это может происходить в Новой Зеландии?” он пробормотал. “У них нет динго”.

“Хардинг. Ты сказал Хардинг?” Сэм спросил Эдди.

“Это верно”, - подтвердил Эдди, выглядя явно обеспокоенным новой проблемой, которую представляли эти новости. “Этот Хардинг - ветеринар. Он направил срочное сообщение властям Новой Зеландии и организации дикой природы в Греймуте на западном побережье о том, что домашний скот и некоторые домашние питомцы были отравлены тем же ядом, который мы обнаружили у наших динго ”.

“Где?” Спросила Луиза. “Были ли животные отравлены в заповедных зонах или случайно? Где именно, по его утверждению, это происходит?”

“Он сказал, что до сих пор это происходило на ферме его отца, в нескольких милях в холмах долины Арнольд, недалеко от озера Бруннер”, - сообщил Эдди из своих записей. “По-видимому, его отец пропал без вести неделю назад, и одновременно с исчезновением его отца животные начали находить мертвых, искалеченных, с фосфолипазами А2 , присутствующими в их крови и образцах тканей”.

“Может быть, его отец сообщал о чем-нибудь подобном раньше?” - Спросила Луиза, собирая свои одеяла.

“Гейл говорит, что Хардинги переехали всего несколько недель назад. Его отец, парень, который сейчас пропал без вести, унаследовал это чертово место! Ha! Это было бы моей удачей, ” Эдди сухо усмехнулся. “Мы должны попасть туда, чтобы увидеть, что происходит”.

Луиза вздохнула и устало посмотрела на своего коллегу.

“Я так понимаю, иск прекращен”, - предположил Сэм, ожидая подтверждения от австралийцев. “Вы знаете, что это не научный бизнес глобального масштаба, друзья мои, так что перестаньте тратить время — ваше и наше” .

“Что ж, с появлением этой новой проблемы”, - признал Эдди, “мы не можем больше выдвигать это обвинение. Давай не будем обманывать самих себя, Луиза.”

“Я согласна”, - заверила она его. “Я полностью согласен, но, чтобы подать заявку на поездку в Новую Зеландию, нам придется отправить запрос на оплату менеджменту в Аделаиде, а это займет неделю или больше. Кроме того, мы должны будем представить им конкретное обоснование того, что это новое дело имеет отношение к нашей проблеме отбора ”.

“Похоже, через это придется пройти, ” заметил Сэм в своей манере умного парня, - особенно для того, чтобы получить незначительный отчет от ветеринара в другой стране. Это немного глупо. Я не думаю, что у вас есть ресурсы, которые могли бы помочь вам пресечь эту проблему в зародыше.”

Эдди не был глуп, но в таких вещах он был сдержан. Именно Луиза озвучила то, что они оба думали. “Хорошо, мистер Клив, что вы предлагаете и чего хотите взамен?”

“Полегче с выпечкой, Лу”, - предупредил ее Эдди, посчитав, что ее флирт немного грубоват.

“Ради Бога, Эдди, я не собираюсь его запекать!” - рявкнула она на него и повернулась обратно, чтобы посмотреть на Сэма. “Проведя исследование, которое вы провели по нашему иску против мистера Пердью и его компании, вы наверняка выяснили, что у нас нет необходимых полномочий для расследования этого нового дела. К чему вы клоните? И что это даст вам?”

Сэм был готов сделать им предложение, от которого они не могли отказаться. “Согрейтесь. Мы собираемся посмотреть фильм ”Человек о динго".

26 Сердце Хейке

Сэм прибыл в Райхтисусис со своими двумя гостями. Объяснив Пердью по телефону в машине большую часть встречи, включая недавно отмененный судебный процесс, Сэм был готов созвать встречу, которая была бы взаимовыгодной для всех.

“Ты был прав, Пердью”, - радостно ворковал Сэм, когда они поднимались по лестнице, чтобы встретить мастера Райхтисусиса, двое его гостей бесстыдно глазели на захватывающую дух архитектуру древнего замка, в который они собирались войти.

“О чем?” - спросил высокий гений, его белые волосы образовали развевающийся ореол вокруг лица под порывами послеполуденного дождя.

“Вещи действительно имеют свойство становиться на свои места, когда ты используешь относительные коды”, - ответил Сэм.

“Мистер Пердью. Рад видеть вас снова ”, - сказал Эдди Олден, протягивая руку для пожатия Пердью. Пердью подчинился, но удивленно посмотрел на Сэма, удивляясь, как ему удалось так легко отменить надвигающуюся судебную тяжбу. Привлекательный, суровый журналист только подмигнул и провел двух австралийцев в вестибюль.

“Боже мой”, - пробормотал Пердью, закрывая входную дверь. “Он спал с ней. Должно быть, это оно. Он спал с ней.”

Нина спускалась по лестнице, мокрые кончики ее волос образовывали хрустальные слезы, которые капали на ее рубашку. Пердью представил всех, в то время как Сэм задавался вопросом, почему Нина приняла душ в середине дня. Маленький комочек беспокойства закружился у него в животе. Это была та же острая боль, которая давным-давно разъедала его изнутри, когда Нина встречалась с Пердью и ему пришлось стать свидетелем тех маленьких намеков, которые разбили его сердце.

“Привет, Сэм”, - улыбнулась Нина, проходя мимо него, чтобы налить чаю.

“П-привет”, - пробормотал он, заикаясь. “Вы поймаете свою смерть на этом холоде с мокрыми волосами”.

“О, не волнуйся”, - сказала она. “Здесь достаточно тепло. Итак, как вы это сделали? Ты пригласил лихую мисс Палумбо на быстрый секс в машине?”

Сэм не мог поверить в то, на что намекала Нина, и все это время она, вероятно, сама была виновна в этом поступке. “Забавно, что ты решила пойти в этом направлении, любимая”, - мягко сказал он ей. “Похоже, вы меня в этом опередили”.

“Что, черт возьми, ты несешь?” она ахнула, нахмурившись, как атакующая собака. Сэм пожал плечами и ушел, оставив ее обиженной и злой. Это напомнило ей о тех временах, когда у них были отношения раньше, всегда такие страстные, что оба боялись потерять другого из-за мелкой неосторожности. Нина усмехнулась Сэму, когда он сел с остальными, чтобы обсудить сделку, которую он имел в виду.

“Послушайте, нашим австралийским друзьям здесь нужен короткий путь, чтобы подавить нынешнюю волну отравлений домашнего скота, которая внезапно подняла голову в Новой Зеландии. Эта самая болезнь категорически освобождает компанию Пердью от ответственности, хотя токсин, обнаруженный у новозеландских животных, имеет тот же состав, что и PLA2 вашей компании, Пердью ”, - сообщил Сэм Пердью.

“И именно поэтому вы свяжетесь со своим адвокатом, чтобы отозвать иск?” Спросил Пердью.

“Да”, - подтвердил Эдди Олден. “Как указал нам мистер Клив, убийства в Новой Зеландии, по всей вероятности, показывают, что кто-то другой несет ответственность за так называемую выбраковку ядов. Тем не менее, это непостижимо, поэтому нам нужно лично провести расследование ”.

“Хорошо, так какое это имеет отношение ко мне?” Пердью спросил Сэма.

Журналист объяснил. “Нашим новым друзьям здесь нужно найти способ добраться до Новой Зеландии, чтобы последовать их примеру, и я подумал, что вы, возможно, захотите профинансировать их поездку”.

“Прошу прощения?” Пердью взвизгнул. “Ты хочешь, чтобы я покрыл их дорожные расходы после того, как они фактически разрушили то немногое, что у меня оставалось в мире бизнеса?”

“Подожди, Пердью, послушай”, - успокоил его Сэм. “Это еще не все. Если вы согласитесь сделать это, я хотел бы навязаться нашим друзьям здесь, чтобы позволить нам присоединиться к ним в их предприятии ”.

На этот раз ахнули Эдди и Луиза. “Что?” Спросил Эдди. “Почему?”

“Прежде всего, мистер Олден, мы должны следить за расходами, которые вы несете”, - пояснил Сэм. “Во-вторых, ” продолжил он, глядя на Пердью, “ об отравленном домашнем скоте и фермерских собаках сообщил сын владельца фермы, некий доктор Хардинг”.

Пердью непонимающе посмотрел на своего друга. Сэм попробовал еще раз. “Ферма принадлежит фермеру, мистеру Хардингу, который пропал без вести вскоре после вступления во владение фермой, которую он унаследовал” .

“Срань господня!” Внезапно воскликнула Нина, заставив Пердью откинуться на спинку кресла. “Доктор Племянник Уильямса или кто там еще? Та ферма?”

Сэм подмигнул ей. “Я люблю смышленых девушек”.

“Боже мой, Сэм! Боже мой! Может ли это быть?” Пердью тяжело дышал, его глаза расширились от изумления.

“Подождите, что происходит сейчас?” - Спросила Луиза, выглядя такой же озадаченной, как и ее коллега.

Сэм прочистил горло и обратился к их гостям, готовый скормить им немного ошибочную реплику, чтобы оправдать их охоту за драгоценным ‘затерянным городом" фельдфебеля Дитера Маннса. “Я хотел бы получить ваше разрешение использовать эту экскурсию как возможность написать рассказ о таинственных нападениях на животных, пока мы там. Полное освещение, а взамен мы поможем вам получить необходимую информацию, ” он бросил быстрый взгляд на Пердью, - при условии, что вы не будете вмешиваться в наше собственное расследование.

Пердью понял. Ухмылка на губах Нины подтвердила, что она тоже.

“Что скажете вы, друзья мои? Я предоставлю необходимый транспорт, а вы, в свою очередь, откажитесь от угроз, пока обе наши стороны не найдут здесь истинного виновника ”, - умолял их Пердью. Не то чтобы он должен был. Это была выгодная сделка, Палумбо и Олден знали, что другого выхода у них не будет.

Мисс Палумбо не могла отрицать, что она считала это великолепной идеей. Ее страсть к защите дикой природы обходилась недешево, и в нынешнем виде она едва ли могла позволить себе проведение длительного расследования на скудные средства Департамента охраны природы. Контакт Сэма Клива был даром божьим, а предложение Пердью было недоступно любому, у кого была хоть капля здравого смысла.

“Я в деле”, - подтвердила она. “Тогда, когда мы сможем отправиться?”

“Дайте мне два дня на подготовку”, - ответил Пердью. “Я скажу своей помощнице Джейн, чтобы она организовала один из моих самолетов, чтобы он доставил нас прямо в Новую Зеландию и оформил все необходимые документы, которые нам могут понадобиться”.

“Хорошо”, - сказал Сэм, - “Я проверю, как там Бруич, а затем отправлюсь к себе домой, чтобы забрать кое-какие вещи и упаковать сумку. Как ты думаешь, сколько мы там пробудем?” он спросил Пердью.

“Я бы рискнул предположить, что примерно на неделю”, - ответил миллиардер. “Плюс-минус”.

“Я пойду с тобой к Бруичу, Сэм”, - сказала Нина. “Если вы не возражаете. Затем мы можем отправиться к тебе домой, а затем съездить в Обан, чтобы спрятать мои книги и купить свежую одежду. Что вы скажете?”

“Да”, - согласился Сэм. “Хорошая идея”.

Пердью предположил, что Эдди Олден был в игре, поскольку он ничего не сказал, но удовлетворенно кивнул. Он выглядел благодарным, но ему не хватило смирения сказать это. Сэм предложил австралийцам подвезти их обратно в их тенистый хостел, после чего они с Ниной отправятся в ветеринарную больницу Рейнферн, чтобы проведать большую старую рыжую кошку, которую они считали частью семьи.

После того, как они ушли, Пердью взялся за последнее задание, которое не давало ему покоя с тех пор, как Нина упомянула о нем в записи. Когда его гости разъехались, он мог начать работу над чем-то, что преследовало его любопытство с момента открытия. Он поручил своему постоянному садовнику и обслуживающему персоналу помочь перенести золотую статую очаровательной женщины в натуральную величину в его сварочную мастерскую. Однако его высококачественное сварочное оборудование не подошло бы для выполнения поставленной задачи. “Нам нужно снять медную пломбу над печью, ребята”.

Приложив усилия, они открыли обшивку старой печи под Райхтишусисом, которая раньше использовалась как кузница, а позже служила обжиговой печью. Одно время это был даже крематорий.

“Черт возьми, босс, это что-то вроде вашей работы здесь, внизу!” Эррол, главный садовник, был в бреду. “Очень впечатляющая работа в стиле офорта. Кто это сделал?”

Пердью ответил равнодушно. “Какой-то богатый лэрд, живший в этом особняке в 1500-х годах, заказал его в качестве декоративной отделки для этой стены, когда хотел накрыть духовку”. Как бы он ни гордился огромным количеством произведений искусства и украшений из минералов по всему Райхтисусису, сейчас у него на уме было нечто совершенно иное. Все, о чем он мог думать, это выкопать старую печь для гораздо более важной цели, чем превращение трупов в пепел или придание постоянной формы глиняным горшкам.

“Это очень впечатляет, сэр”, - согласился другой мастер. “Позвольте мне взять большую тележку с инструментами. Я знаю, что это ваша медная табличка, сэр, но такой мотив действительно не следует уничтожать ”.

“Я согласен”, - кивнул Пердью. “Это уникальная гравюра ручной работы, изображающая охоту всадника, и она была здесь за сотни лет до того, как мы даже родились. Ты права, что хочешь сохранить его, Бейли, но, пожалуйста, поторопись. У меня меньше восьми часов, чтобы открыть эту печь и привести ее в рабочее состояние. Работа, которую мне нужно сделать с ним, требует некоторого времени, и я уезжаю через два дня ”.

“Да, мистер Пердью”, - ответили мужчины, и с этими словами Пердью оставил их, чтобы они закончили свою работу. Когда он ушел, двое мужчин стояли, восхищаясь произведением искусства, рельефом и гравировкой из меди и олова, на котором было изображено нечто большее, чем охотящийся всадник. На самом деле, это не напоминало ничего подобного.

“Похоже, всадник - это часть лошади”, - заметил Бейли, его толстые щеки дрожали, когда он говорил. “Ты видишь это, Эррол?” Его коллега кивнул головой, стоя со скрещенными на груди руками, рассматривая приспособления и пытаясь изучить возможные способы безопасного удаления зловещего произведения искусства. Эррол взглянул на золотую статую и снова на закрытую печь.

“О Боже, он собирается расплавить ее, приятель”, - сказал он своему коллеге. “Такая красивая женщина, да? Представь, что она была кем-то из реальной жизни?”

“Да”, - согласился Бейли. “Она слишком хорошенькая, чтобы быть порождением чьего-то разума, говорю я. С другой стороны, боссу не нужно больше денег. Ему не обязательно переплавлять золото, так что, я думаю, у него есть более веская причина переплавить девушку ”.

“Причина получше, чем вы думаете, парни”, - внезапно ответил Пердью, напугав двух мужчин. “К сожалению, я не имею права делиться с кем-либо своими мотивами в достижении моей цели. Извините.”

Двое мужчин горячо извинились и заявили, что их предположения не соответствуют действительности, но Пердью только улыбнулся. “Мне просто нужно пойти и раздобыть немного топлива и тигель, достаточно большой, чтобы вместить Хейке. Вернемся через несколько часов, ребята. Пожалуйста, успейте открыть его к тому времени ”.

“Heike?” Бейли пожал плечами. “Теперь будет еще труднее представить, как он растопит ее”.

“Почему?” Спросил Эррол.

Бейли пожал плечами, выглядя довольно подавленным по этому поводу. “Теперь у нее есть имя и все такое, понимаешь? Будет тяжело осознавать, что теперь она превратилась в груду, верно?”

Эррол усмехнулся. “Просто возьми инструменты, ты, придурок”.

* * *

Четыре часа спустя Пердью вернулся в поместье с небольшим грузовиком из Milton Hardware and Safety на буксире, проделавшим весь путь от Ричмонд-парка в Глазго. Разгрузка большого глиняного тигля, вентиляторов и термического топлива прошла гладко, учитывая его вес и необходимость спускаться на три этажа в подземное помещение.

На следующий день все было готово, и Пердью использовал устройство, похожее на оборудование для проникновения в грунт, чтобы найти сердце Хейке, как указано в записях Нины.

“Вот вы где”, - улыбнулся он, прошептав в одиночестве своей сварочной комнаты. Под ярким белым светом высокий гений стоял в толстом защитном фартуке, в больших перчатках и защитных очках, готовый похитить сердце Хейке. Судя по показаниям его сканера, он состоял из чистой платины и, следовательно, переживет гибель леди в огне.

К его сожалению, Пердью закатил золотую красавицу в печь, чтобы облегчить великую необходимость. С другой стороны двери пылающей кузницы он мог слышать адский рев пламени, пожирающего ее, а Пердью стоял в трауре по статуе Хейке , как дьявол, оплакивающий свою жертву.

27 Встреча в амбаре

Сесил Хардинг и его брат Гэри молча стояли под пыльной высокой крышей сарая Найджела Кокрэна. Прежде чем Гэри смог помочь в поисках своего отца в Некенхалле, полиция пришла сообщить им, что поиски были временно приостановлены из-за опасной погоды. Офицеры ничего не упомянули о зловещих высказываниях пожилых местных мужчин, которые были частью поисковой группы, но они держали это близко к сердцу.

“Мы действительно нашли пропавшую собаку, о которой вы говорили, доктор Хардинг”, Конст. Баллин сообщил Сесилу. “Мне так жаль, но она мертва”.

Братья выглядели смущенными. Гэри покачал головой. “Нет, констебль, Спарки - мужчина”.

“О”, - ответила она. “Ну, было трудно сказать, в каком состоянии он был. Все это было сморщенным, как мумия ”.

“Что?” Сесил ахнул. “У здешних овец и собак после трех дней смерти наблюдается такое же ухудшение состояния. Боже мой, должно быть, в яде есть что-то такое, что вызывает ускоренное состояние обезвоживания, например, быстрое разложение до невозможного уровня ”.

“Это звучит как научная фантастика”, - пробормотал Гэри.

“Это действительно звучит абсурдно, но это то, что мы нашли конкретным, прямо здесь”, - утверждал Сесил. “Вы видите эти трупы, возраст которых не превышает трех дней, а выглядят они так, словно им тысяча лет”.

“Слишком верно”, сержант. Согласился Анару, глядя на поникшую голову Найджела Кокрэна. “Мне так жаль, мистер Кокрэн. Мы делаем все возможное, чтобы разобраться в причинах гибели вашего скота ... и ваших бедных собак. Господи, это зло”.

“Не беспокойтесь”, - сказал Сесил сержанту. “Я заручился некоторой помощью австралийских защитников дикой природы. Говорят, они будут здесь к завтрашнему дню.”

“Что они собираются делать?” - простонал старый Кокран. “Просто здесь больше людей, которые рассказывают мне то же самое чертово дерьмо, что и у всех вас. Вы не знаете, что это такое, но вам жаль. Ну, к черту это, приятель ”.

“Что еще мы можем сделать, мистер Кокрэн?” Сержант. Анару огрызнулся. Он не хотел показаться непрофессионалом, но из-за стресса, который они испытали на ферме в Некенхалле, а также неудачной попытки поиска, он был так же расстроен, как и фермер. “А эти парни здесь? Эй? Их отец пропал, предположительно мертв. Как ты думаешь, что они думают по поводу того, что это расследование ничего не дало?”

“Успокойся, Мик”, Конст. Баллин тихо предостерег его рядом с собой. “Мы все здесь испытываем большой стресс”.

“Ничего бы этого не случилось, если бы твой отец не шнырял вокруг того проклятого холма за домом”, - ныл старый Кокрэн, обращаясь к двум братьям Хардинг.

“Что?” Гэри набросился на старика. Сесил знал, что старик сварлив, но даже он был удивлен явной враждебностью в голосе старика.

“Ты слышал меня, приятель”, - парировал старик. “Когда вы двое впервые прибыли сюда, я сказал твоему отцу, чтобы он возвращался на свою старую ферму, но нет! Я сказал твоему брату здесь то же самое, но он предпочел бы услышать доводы от меня, чем просто слушать!”

“Слушать что?” Спросил Сесил. “Я пытался заставить тебя рассказать мне об этом чертовом месте с тех пор, как ты начал намекать на то, насколько там плохо, но ты отказался мне что-либо рассказывать! Теперь ты хочешь начать ныть, что мы ничего не можем сделать, Найджел, в то время как ты скрываешь от нас дерьмо!”

“Теперь ты послушай меня, сынок”, - усмехнулся старик, подходя к ветеринару. “Позволь мне облегчить тебе задачу. Взорвите вход в гору и забудьте о своем папочке. Подниматься туда в первую очередь было просто иррационально. Вы что, Хардинги, кучка гребаных опоссумов? Вы должны заползать в дыры в земле, когда видите их?”

“Послушай сюда, ты, старый ублюдок”, - разозлился Гэри, бросаясь на Найджела Кокрэна, но сержант. Анару и Сесил удержали его. “Нам нужны были запчасти для трактора! У подножия холма стоял старый трактор, так что же нам оставалось делать? Пойти и купить новые запчасти для старой машины, которая у нас была только из-за каких-то странных ебаных меток на нашей земле?”

Среди возни и криков в амбаре прозвучал необычный, нежный голос.

“Когда вы все закончите переносить Содом и Гоморру во двор фермы, я должна объявить о нескольких гостях из другого города”, - сказала Салли, заботливая супруга Найджела Кокрэна. Они прекратили свои препирательства и, повернувшись, увидели Салли, стоящую перед небольшой группой незнакомцев. Она грациозно продолжила: “Это прекрасная Луиза, а это Эдди. Они из страны Оз. И они привезли нескольких друзей из Шотландии, чтобы помочь нам справиться с этой катастрофой. Бог знает, что нам нужно больше помощи ”.

“Спасибо вам, миссис Кокрэн”, - Луиза улыбнулась, наслаждаясь особым вниманием, которое миссис Кокрэн уделяла ей больше, чем хорошенькой Нине Гулд.

“Вы те люди, с которыми я связался через главный центр в Аделаиде?” - Спросил Сесил, сияя от надежды.

“Если вы доктор Хардинг, ветеринар, то да”, - сердечно подтвердила Луиза.

Сесил пошел встречать вновь прибывших. Почти мгновенно его взгляд упал на Сэма Клива, симпатичного журналиста, который стоял позади симпатичного историка, доктора Нины Гулд.

“Приятно познакомиться с вами”, - сказал он Сэму, наслаждаясь сильной хваткой шотландца. Сэм, опытный получатель непрошеной привязанности, мог сразу сказать, что ветеринар смотрел на него так, что ему было не по себе. К счастью, Нина прервала этот щекотливый момент, представившись и спросив о наследстве фермы Хардингов.

“О, мой отец унаследовал это от своего двоюродного дедушки примерно год назад”, - хвастливо ответил Сесил, пытаясь произвести впечатление на Сэм.

“Но вы никогда не знали его?” - спросила она.

“Нет, боюсь, что нет. Знаете, я живу в Веллингтоне уже довольно много лет, веду прибыльную практику. Могу я спросить, в каком качестве вы и ваши коллеги здесь, чтобы помочь нам?” он спросил Сэма.

“На самом деле, я здесь, чтобы отснять материалы расследования”, - ответил Сэм, пытаясь глазами умолять Нину не оставлять его. “Мисс Палумбо и мистер Олден попросили меня опубликовать статью о смерти австралийских динго от отравления, поэтому, когда мы услышали об отравлениях в Новой Зеландии, мы подумали, что было бы неплохо снять фильм и здесь ”.

“Доктор Хардинг, ” спросила Нина, - вы также верите, что эти животные умерли от змеиного яда?”

“О, нет, мой дорогой доктор Гулд, ” ответил он с чрезмерной уверенностью, “ в Новой Зеландии нет змей. Взгляните на свой iPad, если вы мне не верите.”

Нина подняла бровь, что безошибочно предвещало размолвку. Сэм прижал ее к себе и бросил на нее тот меткий убийственный взгляд, которым она обычно отмечала своих противников. “Я также не знал, что в Новой Зеландии нет змей, доктор Гулд. Для меня это тоже довольно невероятно ”.

“Ну, может быть, не рептилии, но я бы пока не стала сбрасывать со счетов возможность появления нескольких гадюк”, - выплюнула она со злобной улыбкой, от которой у доктора Сесила Хардинга кровь застыла в жилах. По выражению его лица Сэм мог видеть, что он был полностью обезоружен дерзкой маленькой историчкой и ее режимом борьбы с дерьмом.

“Извините нас?” Сэм улыбнулся и потянул ее за собой, чтобы присоединиться к Эдди Олдену и Найджелу Кокрану, которые обсуждали две туши на кузове старого фермерского грузовика.

“О, Иисус”, - Нина съежилась при виде животных. “Это были ваши собаки?”

Она держала это при себе, но она знала, что Сэм и Пердью также заметили бы, что мумифицированные животные напоминали ужасную судьбу солдат СС на кораблекрушениях.

“Они были моими собаками, до того ненужного вмешательства в горах”, - старик снова укусил, но Гэри ничего не сказал в ответ. Он слушал Пердью. Исследователь-миллиардер объяснял, что повлекло за собой его участие в экскурсии, но он не использовал слово ‘экспедиция’. Он назвал это ‘вспомогательным расследованием’ гибели животных. “Конечно, мы также хотели бы помочь в поисках вашего отца, пока мистер Клив снимает кадры для своего разоблачения, чтобы помочь пролить свет на бедственное положение отбраковки на международном уровне”.

"Боже мой, я лгу этим людям через задницу", - думал Пердью, прядя свою обязательную байку. "То, к чему я бы прибегнул, чтобы узнать правду о деяниях Черного Солнца, становится беспрецедентным".

“Завтра погода обязательно улучшится”, сержант. Анару заявил: “но, к сожалению, плохое джуджу последних нескольких дней отвлекло большую часть наших людей на поиски”.

“Все они?” Спросил Сесил.

“Нет, у нас все еще осталось пять человек из первоначальной группы, двое из которых - местные старейшины”, - сообщил он.

“Это хорошо?” Спросила Нина.

“Почему вы спрашиваете об этом, мэм?” - спросил сержант.

“Потому что, если они заслуживают особого упоминания, это означает, что вы относитесь к ним иначе, чем к другим мужчинам, которых вы упомянули”, - довольно четко пояснила она. Присутствующие должны были согласиться, что Нина была права, и внезапно сержант. Анару оказался в центре внимания.

Он пожал плечами: “Я не суеверный человек, друзья мои, но то, что старейшины рассказали мне в прошлый раз, когда мы были там, было немного тревожным, и я не хочу, чтобы их истории повлияли на наш поиск или наше расследование. Это все.”

“Что они тебе сказали?” Луиза допытывалась.

“При всем уважении, леди, что я только что сказал?” - спросил он Луизу. “Я не хочу, чтобы чья-то голова была забита историями об этом месте. Вы и ваши коллеги здесь, главным образом, для того, чтобы выяснить причину отравления животных, и, во-вторых, чтобы помочь нам найти мистера Хардинга, верно? Итак, пожалуйста, простите меня за то, что я не распространяю бабушкины сказки, пока мы все должны сосредоточиться на осязаемом ”.

“Я историк”, - вмешалась Нина. “Меня в значительной степени касается то, что старейшины знают об истории этого места, сержант. Если вы не возражаете, завтра я выберу мозги у этих людей ”.

“Будьте моим гостем, доктор Гулд, но я не хочу, чтобы что-либо повлияло на поиски этих жестоких браконьеров или отвлекло внимание от мистера Хардинга”, сержант. Анару настаивал.

“Нет проблем, сержант”, - заверил Пердью ответственного офицера. “Мы будем максимально преследовать оба интереса, пока у нас есть свобода принимать собственные решения”.

“Да, я согласен, сэр”, - сказал Сэм офицеру. “В конце концов, мы здесь добровольно, чтобы помочь вам с проблемой, от решения которой отказываются ваши собственные коллеги. Я думаю, мы имеем полное право узнать все, что мы хотим узнать из любого другого источника ”.

Нина была впечатлена. Неудивительно, что Сэм был таким блестящим репортером. Он умел обращаться со словами, которые превратили дипломатию в искусство, которым он мог владеть, как скипетром. Наблюдать, как явно авторитарный полицейский уступает тонкой настойчивости Сэма в свободе выбора, было восхитительно. Даже Пердью позлорадствовал над дипломатичным заявлением своего коллеги.

“Тогда очень хорошо”, сержант. Анару уступил. “Но знайте это. Я не буду брать на себя ответственность за вашу безопасность за пределами границ, которые я обозначил. Вы все свидетели моего совета в этом поиске, поэтому, если кто-то пострадает или, не дай Бог, погибнет, полицейская служба Перевала Артура не будет нести ответственности ”.

“Это приемлемо, сэр”, - подтвердил Сэм, направляя наладонник высокой четкости прямо на офицера. “И вы у нас записаны, так что не беспокойтесь”.

“Хорошо”, - вздохнул сержант. “Мы встретимся с тобой в Некенхалле утром, хорошо?”

Вся группа благосклонно ответила, когда два полицейских помахали им на прощание, и все они на мгновение замерли, наблюдая, как полицейские уезжают вдалеке, оставляя за собой облако пыли. Чего они не видели, так это двух одиноких фигур, скрытых вздымающимся комком грязи, приближающихся к дому Кокрэнов.

28 Что скрывается в Пыли?

Салли нравилось принимать так много гостей. Она любила своего мужа, но большинство ночей он, по понятным причинам, был измотан, а в другие ночи он был просто старым брюзгой, который не подходил для компании. Теперь ей предстоял интересный разговор, если она сможет поспевать за приготовлением пищи.

“Миссис Кокран, мы действительно можем переночевать на курорте, ” улыбнулся Пердью. “Знаешь, на озере Бруннер есть несколько домиков”.

Легкий шлепок по его руке подтвердил протест дружелюбной леди. “Не смейте отвергать мое предложение, мистер Пердью. Я настаиваю! Конечно, я не могу предложить вам роскошные номера, к которым, я уверен, вы, британцы, привыкли, но здесь чисто и гораздо более уютно ”.

Нина улыбалась забавному языку тела Пердью, склонившегося над маленькой фермершей, как неуклюжий подросток. “О, мы не стремимся к роскоши”, - заверил он Салли. “Если бы вы видели места, где нам приходилось ночевать раньше ...”

“Да”, - согласился Сэм. “Мы самые неиспорченные люди, которых вы когда-либо встречали”.

“Даже несмотря на то, что вы все глупо богаты”, - вмешалась мисс Палумбо. Ее тон был странно сердечным для такого ехидного замечания. Салли выглядела немного смущенной, понятия не имея, кем были ее гости во внешнем мире. Нина склонила голову набок, и Луиза поняла, что ей предстоит конфронтация.

“Богатство субъективно, моя дорогая”, - сказала Нина. “То, что вы считаете богатством, может оказаться бременем ответственности для кого-то другого. Кроме того, если вы чувствуете себя неловко среди нас, глупо богатых людей, амбар выглядит довольно уютно.”

“Как вы смеете!” Луиза ахнула.

Нина саркастически улыбнулась. “Что? Если ты хочешь думать как безмозглый крестьянин, я буду относиться к тебе соответственно ”.

“Нина”, - тихо сказал Сэм, расценив враждебность Нины к защитнику природы как явный признак неправильно направленной ревности. На самом деле, это ему немного польстило.

“Нет, Сэм, мне насрать на деньги”, - хрипло прошептала она, стрельнув адресом прямо в Луизу. “Я много лет очень усердно учился, чтобы получить докторскую степень, только для того, чтобы профессора-сексисты надрали мне задницу. Преподавательская политика облажалась со мной, удерживая меня от пребывания в должности из-за каких-то дерьмовых технических нюансов, пока Пердью не нанял меня в качестве внештатного историка-консультанта.” Темные глаза Нины горели, когда она медленно приближалась к Луизе. “Последнее, что мне нужно, это чтобы незнакомка, невежественная потаскушка в униформе буша, осуждала меня за то, что я прокладываю свой гребаный путь в этом мире”.

"Ой", Сэм мысленно съежился.

“Нина”, - вмешался Пердью, неловко улыбаясь, когда он осторожно отобрал маленькую петарду у перепуганной Луизы, которая теперь вернулась в угол гостиной. Сэм с облегчением увидел, как Пердью закружился с Ниной в уклончивом танце, предположительно в шутку, чтобы увести ее от цели.

“Иисус Христос, в чем ее проблема?” Луиза спросила Сэма, ее глаза были широко раскрыты и напряжены.

“Она защищается”, - он беспечно пожал плечами. “Тем не менее, это правда. Нина прошла через ад, в буквальном смысле, с тех пор, как она связалась с нами. Ты женщина. Я уверен, что ты сталкивался с сексистским дерьмом в своей карьере ”.

“Много”, - согласилась она. “Попробуй быть большим смотрителем дикой природы среди кучки мачо-мудаков”.

“Точно”, - сказал он. “Временами Нине с трудом сходила с рук ее жизнь, и успех, которого она добилась за эти годы, действительно не должен использоваться для того, чтобы делать предположения”.

Теперь Луиза понимала, но не осмеливалась извиниться перед Ниной до того, как историк выскажет тот ад, который был у нее на языке. Уравновешенная австралийка слышала о шотландском темпераменте, но ей и в голову не приходило, что он настолько суров. Во время ужина Сэм находил Нину неестественно тихой, но он предположил, что это было из-за ее короткой размолвки с Луизой, усугубленной тем, что миссис Кокрэн посадила Сэма рядом с собой.

После ужина Салли отвергла все предложения помочь с посудой. Вместо этого она подала чай со льдом и пиво, когда они собрались на веранде подышать свежим ночным воздухом. Под густым покровом облачной ночи было тепло и приятно, несмотря на необычную для этого времени года погоду.

Пердью, конечно, был заинтересован в том, чтобы узнать как можно больше об этом районе, но все, что он смог узнать от Кокрэнов, - это некоторую историю золотодобычи и трех сильных штормов, которые время от времени уничтожали посевы между долиной Арнольд и Греймутом.

“Расскажи мне о шахте на ферме Хардингов, Гэри”, - попросил Пердью.

“Оно грязное, старое, и оно съело моего отца”, - равнодушно пробормотал Гэри.

“Ты говоришь довольно уверенно, что твой отец в шахте”, - усмехнулся старый фермер. “Жутковато, не так ли?”

Гэри Хардинг проигнорировал Найджела Кокрэна и решил вместо этого обратиться к Пердью. “Я пробыл там всего несколько недель, Дэйв, ” вспоминал он, - но я был там, когда мой отец юркнул в шахту, когда дерьмо попало в вентилятор”.

“Да, о том дерьме, которое попадает в вентилятор, сынок”, - начал старина Кокран, держа в руках маленькую кофейную кружку, наполненную пивом. “Ты собирался немного рассказать мне об этом сегодня утром, помнишь, перед тем, как твой брат встал?”

Сесил покосился на своего брата. “Забавно. Он сказал мне, что мало что помнит в этом хаосе. Я нашел его практически в кататоническом состоянии в доме ”.

“Это правда, приятель”, - возразил Гэри. “Я мало что помню из того короткого периода безумия, когда исчез папа”. Постепенно различные разговоры среди группы людей перестали настраиваться на интригующий рассказ Гэри Хардинга. “Я мало что помнил, а то, что я помню, не стоит упоминания”.

“Почему?” резко спросил его брат.

Гэри колебался, но, поняв, что внимание приковано к нему, почувствовал себя обязанным рассказать об этом окружающим. По крайней мере, при таком количестве людей вокруг его брат и старый фермер не могли просто отмахнуться от его слов как от глупости. Ему было трудно вернуться в туманный бедлам того дня, но он должен был пролить свет на это, как бы безумно это ни звучало.

“Послушай, нам нужны были запчасти от трактора "Агритек", поэтому папа заставил меня помочь ему убрать сорняки и матагури ...”

“Что, черт возьми, такое матагури?” Пердью нахмурился.

Все вместе Хардинги и Кокрены пробормотали, что это местный колючий сорняк, обычно редкий на Южном острове.

Сэм толкнул Нину локтем и прошептал: “Тракторы "Агротек". Однажды я сделал сенсацию о фермере, выращивающем пшеницу, который управлял наркокартелем со своей фермы, так что я немного узнал о сельскохозяйственной технике.”

“Очаровательно, Сэм”, - сказала Нина, закатывая глаза, пока Гэри рассказывал, как ему приходилось с трудом удерживать равновесие на рыхлой черной почве.

“Это просто интересно”, - объяснил Сэм. “Эти тракторы были сделаны в Аргентине и импортированы из нее”.

Пердью и Нине потребовалось время, чтобы обработать кажущийся незначительным фрагмент информации, но вскоре они поняли, о чем рисовал Сэм. Конечно, это было из-за того, что Аргентина была убежищем нацистов, откуда корабли-близнецы должны были развернуть операцию "Инка" и операцию "Эдем" соответственно.

“Я просто говорю. Если бы они могли импортировать аргентинское сельскохозяйственное оборудование, у них могли бы быть другие деловые связи между Аргентиной и Новой Зеландией”, - заметил Сэм.

“Это обоснованная теория”, - признал Пердью и с этими словами вернул свое внимание к Гэри Хардингу.

“Мы были у устья реки, продираясь сквозь кустарник, когда я увидел, как что-то движется в ветвях, заставляя стебли сорняков вот так трястись”, - описал он, дико жестикулируя руками. “Я подумал, что это кто-то, сидящий на корточках на холме, вы знаете, не желающий, чтобы мы его нашли, и я не мог разглядеть его сквозь листву. Я подумал, что он был леопардом, ползущим к папе, поэтому я замер, сразу разозлив папу ”, - горько усмехнулся он. “Но кусты начали трястись как сумасшедшие, верно, поэтому я сказал папе не двигаться. Будучи отцом, он поступил наоборот, набросившись на парня в кустах , даже не зная, насколько тот велик ”.

“И они сражались?” Спросил Кокран.

“Совершенно верно, они сражались”, - подтвердил Гэри. “Как два окровавленных борца, я только что видел, как они скатились в устье шахты. Просто пыль, чувак, повсюду. Я слышал, как кричал папа, и я слышал, как другие парни визжали, как будто им действительно было больно, верно, и пыль забила мне рот и обожгла глаза, так что я больше ничего не видел. Но, клянусь Богом, эта часть - правда ”. Он ждал, его грудь тяжело вздымалась, когда его охватило дурное предчувствие. Гэри уставился в пространство и прошептал: “Клянусь Богом, я не лгу”.

“Да, мы понимаем это”, - вздохнул Сесил. “Итак, о чем вы не лжете?”

На лице Гэри отразилось страдание. “Под моей рукой я почувствовал, как что-то скользнуло, что-то массивное, прохладное на ощупь и чешуйчатое. Мои глаза слишком сильно горели, чтобы открыть их как следует, но я клянусь, что это была змея ”.

“Я думала, что в Новой Зеландии нет змей”, - озадаченно сказала Нина.

Сесил кивнул. “Полагаю, именно это делает моего брата таким непреклонным, что мы знаем, что он абсолютно серьезен”.

“Я абсолютно серьезен, приятель”, - возразил его брат. “Я знаю, что я чувствовал. Я знаю, что я видел ”.

Играя адвоката дьявола, Сэм спросил: “Хорошо, как ты думаешь, что это была за змея? Это могло бы объяснить змеиный яд в мертвых животных.”

Лицо Пердью просветлело от предложения Сэма. Он не мог не согласиться.

Гэри пожал плечами. “Анаконда или питон”.

“Нелепо”, - усмехнулся Сесил.

“Кто ты, черт возьми, такой, чтобы сомневаться во мне?” Гэри зарычал на своего брата.

“Хм, я ветеринар”, - похвастался Сесил. Чтобы оскорбить Гэри еще больше, он нагло посмеялся над ним. “И я готов поспорить с тобой на годовой запас красного льва, что на Южном острове нет такой вещи, как Анаконда, приятель!”

Из кромешной тьмы тени, отбрасываемой деревьями за домом, раздался голос зрелого возраста. “Тогда тебе лучше начать покупать пиво, приятель”.

Найджел Кокран вскочил со своего стула с дробовиком в руке и глазами, похожими на блюдца. “Кто это? Кто там? Выходите, или я вышибу ваши чертовы мозги!”

Все сидели, застыв, в мертвой тишине и уставившись в темноту за пределами досягаемости огней на крыльце. Они могли слышать слабый топот ног, заставляя их схватиться за любое оружие, которое у них было. В конце концов, с разговорами о браконьерах, бесчинствующих в окрестностях, они имели полное право не доверять голосам незнакомцев в темноте.

“Полегче, приятель, полегче”, - спокойно убеждал голос. “Здесь нет проблем. Никаких проблем.”

Из тени вышли двое старейшин маори, подняв руки вверх в знак капитуляции. “Мы здесь, чтобы помочь в поисках человека Хардинга. Это все. Уберите пистолет, мистер Кокрэн.”

“Надеюсь, вы не возражаете, что мы пришли пораньше”, - сказал другой мужчина постарше, когда Кокрэн опустил ствол. “Довольно далеко от нашего дома, но мы пришли слишком рано. Сержант. Анару попросил нас вернуться, чтобы присоединиться к поисковой группе ”.

“Вы были здесь в прошлый раз, когда разразилась гроза?” Спросила Салли. “Констебль сказал мне, что после начала дождя осталось всего пять человек”.

“Это мы”, - сказал один мужчина. “Я Салли. Это Герман.”

“Что ж, поднимайтесь и возьмите пива”, - пригласил их фермер Кокран. Он пошел искать еще стулья, но обнаружил, что все стулья уже заняты.

“Не беспокойся”, - улыбнулся Салли. “Я присяду. Я присяду”. Гибким прыжком он вскочил на перила и устроился поудобнее. Его друг, Герман, сделал то же самое.

“Вы парни из племени в Бруннере?” - спросил старый Кокран.

“Я”, - сказал Герман. “Салли из самоанской общины Крайстчерча, но он переехал сюда несколько месяцев назад”.

“Ах, так вы самоанец?” Спросил Пердью.

“Не-а”, - возразил Эдди Олден. “Он явно маори. Верно, Герман?”

“Правильно”, - радостно подтвердил Герман, на что Эдди представился сам и Луизой Палумбо, чтобы отождествить себя с заявлением о дикой природе, которое двое местных мужчин сделали непреднамеренно. “Судя по вашему ответу на пари доктора Хардинга с его братом, я делаю вывод, что вы намекаете на то, что в Новой Зеландии водятся анаконды?” - Спросил Эдди.

И Герман, и Салли кивнули, вызвав гул отрицания среди присутствующих, но среди всех них Дэвид Пердью был единственным, кто безоговорочно им поверил.

29 Тайна змей

Двое старейшин покачали головами в знак коллективного протеста. Пердью поднялся со своего стула и улыбнулся: “Ну же, все, давайте не будем просто отвергать это утверждение. Я, например, предпочитаю выслушать объяснения, прежде чем что-то отрицать ”.

“Послушайте, мистер Пердью, как ветеринар я могу заверить вас, что это смехотворное заявление”, - возразил Сесил.

“Иисус, хорошо, мы поняли это. Ты ветеринар, ” пробормотала Нина, вызвав хихиканье Луизы.

“Джентльмены, вы не возражаете, если мой коллега, Сэм Клив, снимет, как вы объясняете это утверждение для нашего документального фильма?” Тактично спросил Пердью.

“Нет, без проблем, но вы не показываете наши лица и не упоминаете наши имена”, - пояснил Салли.

“Да, нам не нужно больше дерьма от других соплеменников за то, что мы позволили этому выйти наружу”, - согласился Герман.

“Выпускать какое дерьмо?” Спросила Нина с немалой долей интриги. “Что в этой стране водятся змеи или что вы знали об этом?”

“Леди, мы все знали, но проблема была решена в 1970 году, когда мы провалились в шахту. Только когда этот любопытный шотландец Уильямс отправился на поиски Затерянного города, начался настоящий ад. Они вернулись на поверхность, ублюдки!” Салли сбивался с толку. По ходу дела Сэм потратил время на то, чтобы попытаться подготовить свою камеру вовремя, прежде чем мужчина разгласит всю информацию. При упоминании доктора Уильямса Пердью и его друзья напряглись и уставились друг на друга.

“Вы все знали?” Эдди спросил старого Кокрэна.

“Знали что?” - пробормотал старый фермер, достаточно пьяный, чтобы быть бесполезным, но Салли покачала головой и сказала: “Мы знали о слухах и легендах, но не о... змеях? Нет, не змеи.”

“Подождите, друзья”, - сказал Пердью. Он посмотрел на Сэма, чтобы убедиться, что на этот раз журналист был готов. Когда Сэм кивнул, Пердью попросил: “Расскажи нам о Затерянном городе”.

Луиза подошла, чтобы сесть рядом с Ниной, все еще немного опасаясь историка небольшого роста с яростной силой утверждения. Она курила сигарету, что сразу привлекло внимание Нины. Когда темноглазая красавица встретилась взглядом с Луизой, она приготовилась к новой атаке, но вместо этого Нина спросила: “Угостишь меня сигаретой?”

Луиза усмехнулась. “Конечно!”

Герман неловко поерзал перед объективом Сэма. Он был замкнутым человеком, которому не нравились камеры, но глубоко внутри него было крошечное подозрение, что его голос будет увековечен, и это ему нравилось. На голове у него была ковбойская шляпа, очень похожая на шляпу Салли. Однако, в отличие от Салли, Герман был хрупкого телосложения. Выбивающиеся из-под шляпы растрепанные вьющиеся волосы делали его похожим на рок-звезду 1960-х годов, в то время как крепкое телосложение Салли и седая коса придавали ему вид вождя племени чероки из современного голливудского фильма.

“Так называемый Затерянный город - это легенда, которая возникла, когда мои бабушка и дедушка приехали в Новую Зеландию с Самоа в конце 1800-х годов. Люди, которые слышат эту легенду, думают, что это что-то из Книги джунглей или что-то в этом роде, с сокровищами из золота и серебра ...” Салли объяснил, в то время как его друг застенчиво улыбался, наслаждаясь дезинформацией, которую они развенчивали.

“Но это не так”, - добавил Герман. “Дело не в золоте, которое лежит под этими горами. Поселенцы думали то, что они всегда делают.” Он издал пронзительный голос, чтобы выдать себя за тех, кого он имел в виду. “О, здесь есть золото, которое можно разграбить. Давайте проигнорируем все предупреждения и разорим всю священную землю, чтобы разбогатеть. Что ж, в Некенхалле они получили по заслугам, не один и не два раза, а постоянно.”

“Затерянный город, как говорят, является домом Космического Змея, вы знаете, того, кто уничтожит землю в конце дней. Конечно, в разных культурах существует много подобных верований, но маркеры говорят нам, что это здесь, в Некенхалле ”, - объяснил Салли. “Как ты думаешь, почему это место называется Некенхалле?”

“Вообще-то, я все еще собирался спросить об этом”, - признал Сэм. “Этимология немного неясна”.

“Когда Германия оккупировала Западное Самоа в 1800-х годах, некоторые немцы, родившиеся на Самоа, приехали в Новую Зеландию во время миграции”, - пояснил Салли. “Некенхалле принадлежал к одной из таких семей, прусской семье по имени Вильгельм, как сказала мне моя бабушка. Вильгельмы были первыми людьми, которые исчезли в поисках золота под этими холмами, приятель.”

“Моя очередь”, - сказал более жизнерадостный Герман своему другу. “Они назвали ферму Некенхалле, потому что ‘неке’ на языке маори означает ‘змея”".

“Зал Змей”, - объявила Нина. “Вот что означает это название”.

“Господи”, - проворчал Эдди Олден. “Как могли наши коллеги здесь не знать этого, Луиза?”

Она пожала плечами: “Может быть, они знали, Эд. Может быть, это самый тщательно хранимый секрет Новой Зеландии. Знаешь, было бы разумно защитить это место от золотой лихорадки?”

“Хорошее замечание!” Нина ахнула. “Как стражи, хранители Затерянного города”.

“Трахни меня”, - пробормотал Сэм в благоговении. Салли выглядела испуганной, даже расстроенной. Она собрала стаканы и пошла на кухню, в то время как ее муж уставился в пространство. “В этом есть смысл. Сохраните тайну змей и сделайте так, чтобы это выглядело как несчастный случай на шахте, когда кто-то начинает шпионить, ” сказал Сэм, собирая все это воедино.

Двое старейшин выглядели удовлетворенными его самонадеянностью.

“И это то, что отравляет домашний скот”, - заключила Луиза, глядя на Эдди с ужасом в глазах. “Мы должны получить образец, Эдди”.

“Боже, нет!” Сесил плакал в знак протеста.

“Блин, Лу, если ты серьезно, то тебя можно аттестовать. Ради Христа, не надейтесь, что я буду сопровождать вас! ” возмущенно взвизгнул он. “На самом деле, я буду счастлив считать это дело закрытым и сам сохраню этот маленький секрет! Я ни за что, черт возьми, не собираюсь подниматься туда и ловить еще одного кровавого хищника, которым можно заразить Австралию, любимая! И если у вас есть хоть капля уважения к местной дикой природе на родине, вы поймете, что лучше не принимать одного из этих демонов обратно!”

“Это правильное слово, приятель”, - сказал Герман Эдди. “Видишь, эти твари - не обычные змеи. Вон тот парень сказал, что это были анаконды, но скажите мне, доктор Ветеринар, ” умоляюще обратился он к Сесилу, “ сколько ядовитых анаконд вы знаете?”

Сесил сглотнул. Это была ужасающая идея. “Никто. По сути, они удавы”.

“Только не это, приятель”, - сказал Герман, выглядя удивленным. Пердью пристально наблюдал за Германом, сфокусировав свои бледно-голубые глаза на старейшине туземцев со своего стула в конце стола. Он говорил из-за своей руки, наклонившись вправо в расслабленной позе. “Ты говоришь так, словно восхищаешься этими существами”.

Старый маори пригвоздил Пердью к месту своим свирепым взглядом и ответил: “Скажи мне, что ты не находишь восхищения в ужасных богах, мой друг. Есть что-то в жестоких и могущественных зверях этой земли, что напоминает нам о нашей незначительности, и я думаю, нам нужно время от времени проявлять такое смирение, не так ли?”

Пердью кивнул. “В таком отношении есть большой вес, мой хороший. Многое.”

“Приятно видеть человека, не ослепленного деньгами”, - заметил Эдди. Его заявление поразило Пердью и его друзей. Это было неожиданное утверждение, исходящее от того, кто так долго поносил миллиардера, но оно было желанным. Эдди поднял свой бокал за Пердью, который ответил на жест, и двое бывших соперников обменялись улыбками.

“Эта часть экспозиции была очень полезной, джентльмены, ” сказал Сэм, - но я хочу, чтобы вы знали, надеюсь, к завтрашнему дню вы оба хорошенько посмеетесь над нашей доверчивостью и признаете, что сыграли с нами шутку”.

“Я согласна, Сэм”, - вздохнула Нина, допивая пиво, “потому что, если это дерьмо реально, я не взяла с собой достаточно нижнего белья или алкоголя, чтобы справиться с ним”.

“Мне неприятно расстраивать тебя, любимая, ” сказал Салли Нине, “ но ты скоро будешь жестоко разочарована”.

“Какое оружие нам понадобится для завтрашних поисков?” Эдди спросил старейшин. Они посмотрели друг на друга, сами выглядя весьма обеспокоенными. Герман наклонил голову и пожал плечами: “Хотел бы я знать, приятель, хотел бы я знать. Мы сами никогда не видели этих вещей. Мы только что услышали все истории от наших пап и мам, бабушек и дедушек и так далее ”.

“Но из того, что, по словам доктора Хардинга, он обнаружил у животных”, - присоединился Салли, - “эти вещи реальны. Яд и раздробленные кости, а также быстрое передвижение по траве...”

“И дом!” Герман напомнил ему. “Копы сказали, что преследовали нападавших, которых они не могли видеть, которые двигались слишком быстро, верно?”

“Правильно!” Салли кивнул.

“Я бы сказал, что молодому мистеру Хардингу, вон там, через год полагается пиво, приятель”, - Эдди улыбнулся Гэри.

“Не могу сказать, что я рад выиграть это пари”, - признался молодой человек. “Я надеялся, что то, что я увидел, было просто двумя парнями, которые быстро двигались. От осознания того, что они могли быть тем, о чем нам никогда не приходилось беспокоиться, у меня просто мурашки по коже, честно. Теперь я уверен, что мой отец мертв. Я слышал, как он кричал. Теперь я знаю почему. Мой отец панически боялся змей, даже маленьких, безобидных.”

“Это правда. Мы даже не могли смотреть с ним фильмы о змеях, когда нам кусали лодыжки”, - согласился Сесил со своим братом. Его улыбка воспоминаний исчезла, когда в голову пришла другая мысль. Он посмотрел на Гэри. “Ты сказал, что они кричали, эти твари?”

“Ну, вроде того. Они визжали, визжали, как те пауки в фильмах ужасов, вы знаете ”, - сказал он Сесилу.

“Господи”, - сказала Нина. “Я хотел бы знать, поскольку мы понимаем, что они уже являются гибридами, могут ли они быть просто смесью двух видов змей. В конце концов, то, чем они предположительно уже являются, вполне может быть просто частью смеси.” Она посмотрела на Германа и Салли. “Джентльмены, у вас есть какие-нибудь идеи, откуда они взялись? Они всегда были здесь, просто под землей?” Она быстро бросила взгляд на Сэма и Пердью. “Или, возможно, их привезли сюда откуда-то еще?”

Герман прочистил горло, попыхивая трубкой между предложениями. “Все, что мы знаем, это то, что слышали, согласно очень старым легендам. Но, вы знаете, легенды обычно являются преувеличением правды. Они могли прийти сюда с поселенцами, туристами, кто знает.”

Салли добавил: “Вы должны помнить, доктор Гулд, мы лично не видели этих существ. Все, что мы знаем, это всего лишь истории, но, возможно, из-за событий, произошедших за эти годы, они действительно здесь… и, как ты говоришь, возможно, они хуже, чем мы думаем.”

“Это поможет мне немного лучше спать”, - пошутил Сэм.

“Говоря о сне”, - объявил Пердью, - “судя по всему, у нас завтра тяжелый день, друзья мои”. Он посмотрел конкретно на Сэма и Нину, зная, что они так же стремились проникнуть в мифы о затерянном городе, основанные на записях в письме Хейке. Эта троица не осмеливалась признаться, что они были там не ради сохранения или помощи в поисках Льюиса Хардинга. Они сохранят в секрете, что все они думали, что Льюис Хардинг уже мертв, хотя бы для того, чтобы использовать время для собственного преследования.

Обычно такая миссия показалась бы неуважительной, но если Затерянный город на Южном острове Новой Зеландии таил в себе угрозу миру, угрозу настолько огромную, что Орден Черного Солнца скрыл ее, то ее стоило раскрыть.

30 Некенхалле принимает своих гостей

Незадолго до рассвета весь дом потряс оглушительный раскат грома. По фермерскому дому Кокрэнов прокатилось несколько криков паники, за которыми последовал вспыхнувший свет в гостиной, где спали несколько мужчин.

“Иисус! Вы слышали это?” Сэм причитал, сидя на диване и вытирая глаза, как испуганный школьник. “Это что, гроза?”

Салли, блуждая, вошла в гостиную, чем еще раз напугала своих гостей.

“О, простите, мальчики”, - мило извинилась она. “У меня есть склонность ходить в темноте. Прости, что напугал тебя. Но да, дорогой Сэм, я видел вспышку, подобную быстрому дневному свету, за окном нашей спальни как раз перед выстрелом.”

Нина и Луиза, спотыкаясь, вошли в комнату, в страхе вцепившись друг в друга.

“Это было безумие!” Нина взвизгнула. “У вас здесь часто бывают такие штормы, Салли?”

Хозяйка дома покачала головой. “Не совсем, дорогая. Никогда так. По правде говоря, мы с Найджелом удивлены не меньше тебя.” Ее лицо пульсировало в синем стробоскопическом свете, который прорезался через окно как раз перед очередным безбожным раскатом грома. Рефлекторно все съежились, и вслед за этим раздался дребезжание окон.

“Боже мой, это приведет к еще большей катастрофе”, - простонал Найджел, выходя из того же темного коридора, из которого появилась его жена. Старый угрюмый мужчина натянул рубашку на свой тощий торс и направился на кухню, где Салли поставила чайник.

“Который час, приятель?” Сесил спросил Сэма.

Сэму потребовалось некоторое время, чтобы вслух посмотреть на часы, прежде чем он ответил: “Только что перевалило за 5 утра”.

“Правильно, приятель!” - крикнул старый Кокрэн из кухни. “Пора вставать и приводить свои задницы в порядок перед этим долгим днем!”

Медленно все начали сворачивать свои одеяла. Некоторые отправились в две доступные ванные комнаты, в то время как другие решили сначала сходить на кухню, чтобы попробовать Sally's strong black strength. Снаружи погода больше напоминала Шотландию, чем южные острова, если не считать ветра. Шторма было немного, но легкий дождик проникал сквозь корни и почву. Над всей долиной Арнольд и районом озера Бруннер облака обвисли темно-серыми кисточками из ваты - необычный поворот климата.

“Эта погода сделает наши поиски особенно трудными”, - заметил Сесил, потягивая кофе. Гэри стоял рядом со своим пухлым братом и ел тост из первой порции Салли. “В прошлый раз немного этого дождя погналось за пригоршнями предполагаемых людей”, - пожаловался Гэри. “Будем надеяться, что этого не случится с этой группой”.

“Я не могу говорить за всех, ” заверил его Пердью, “ но между доктором Гулдом, мистером Кливом и мной, у вас сегодня в Некенхалле есть надежные товарищи”.

“Спасибо вам, мистер Пердью”, - сказал Гэри. “Придут ли копы?”

Герман и Салли стояли у черного хода, приоткрыв его, чтобы оценить интенсивность погоды. Салли посмотрел на Гэри. “Я не знаю об остальной части вечеринки, но я знаю, что Анару появится. Этот мальчик был любопытен и увлечен этой фермой с тех пор, как был маленьким ребенком ”.

Пока он говорил, две фары осветили кухонное оконное стекло. Это была полицейская машина сержанта. Мик Анару, останавливающийся под защитой густой линии деревьев, через которую старейшины прошли прошлой ночью.

“Ты идешь с нами, Найджел?” Спросил Сесил. “В конце концов, это ваш скот страдает от того, что там, наверху”.

“Я иду с тобой, мальчик”, - подтвердил Кокрэн с набитым овсянкой ртом. “Я оставлю свой грузовик здесь, потому что мне не нужно, чтобы он застрял в мокрой грязи в Некенхалле”.

“Достаточно справедливо”, - согласился Сесил, поднимая свою кружку с кофе. “Я могу взять Германа, Салли, моего брата ... и Сэма”.

Нина усмехнулась рядом с Сэмом, пряча лицо, когда она усмехнулась сама. Сэм долго и тяжело выдохнул. Позвонил Пердью, чтобы взять Луизу и Нину с собой в Sgt. Машина Анару 4х4. В течение следующего часа бедняжка Салли осталась одна в доме, полном посуды и мерцающих огней, разбросанных по долине сомнительными электрическими коробками. В руках она мяла кухонное полотенце, оценивая ущерб. Пожав плечами, она сказала: “Неплохо для группы иностранцев. По крайней мере, они сложили свои окровавленные одеяла и опустили сиденье унитаза ”.

* * *

Когда сержант. Грузовик Анару и внедорожник Сесила остановились у ворот Некенхалле, серое утро не повлияло на мрачное предчувствие, навеянное черной извилистой грунтовой дорогой. Пердью вел светскую беседу, в то время как вспышки молний вызывали вздохи у пассажиров автомобиля. “Итак, сержант, констебль Баллин взял выходной?”

“Да, я дал ей выходной”, сержант. Ответил Анару.

Во время краткого переключения передач перед въездом в ворота Нина смотрела сквозь мокрые, усеянные бриллиантами окна на извилистую тропинку, ведущую к уродливому холму.

“Посмотри на это”, - просто сказала она. “Даже дорога похожа на Черную мамбу”.

“Спасибо тебе, Нина”, - Пердью съежился, заставив ее и Луизу улыбнуться. Пердью улыбнулся и посмотрел в том же направлении, что и Нина, задаваясь вопросом, как поживает бедный Сэм со своим поклонником в машине позади них. Он сразу увидел, что сержант. Анару надеялся, что он этого не сделает. “Что это такое?”

Полицейский проигнорировал вопрос, надеясь, что шотландский турист пропустит его мимо ушей как нечто незначительное. Однако Дэвид Пердью был не из тех исследователей, которые просто игнорируют тайные символы на таинственном участке земли. “Нина, посмотри”, - сказал Пердью, указывая на деревья. “Ты видишь это? Что-нибудь, что вы видели раньше?”

Темные глаза Нины расширились, когда ее очарование достигло пика. К счастью, автомобиль двигался медленно, чтобы объезжать более глубокие вмятины и выбоины на дороге, что позволило ей использовать свой телефон, чтобы увеличить странные метки.

“Умная девочка”, - сказал Пердью. “Я об этом не подумал”.

“Конечно, вы этого не делали”, - ответила она, прищурившись, чтобы лучше прицелиться, в то время как вождение сержанта стало немного более безрассудным, чтобы ослабить фотографическое чутье Нины. Луиза наклонилась, чтобы посмотреть, о чем говорят остальные. Она выглядела менее удивленной, чем Нина, заметив: “Этот по своей природе принадлежит маори, но на другой стороне у него есть символы аборигенов. Поди разберись.”

Сержант. Анару хмуро посмотрел на австралийца через зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Нина сделала серию снимков, когда они проходили мимо разных тонких указателей среди деревьев. Пердью мог видеть недовольство офицера.

“В чем дело, сержант? Нам что, запрещено фотографировать?” он допытывался.

“Вы знаете, что это смешно”, - последовал короткий ответ от сержанта. “Конечно, вы можете фотографировать. Мне просто не нравится, когда люди слишком суют нос в дела местных жителей ”.

“Не сую нос в чужие дела, сержант. Анару, ” заверила его Луиза. “Я только что узнал знаки, потому что я тесно сотрудничаю с некоторыми лидерами племен аборигенов, особенно в Аделаиде и Элис-Спрингс и их окрестностях. В последнее время Глубинка слишком сильно страдает от браконьерства, поэтому я встречался с теми, кого туристы назвали бы шаманами.”

“Боже, это звучит интересно”, - улыбнулся Пердью. Он повернул свое длинное худощавое тело лицом к ней, где она сидела позади него. “Вы можете перевести что-нибудь об этих маяках?”

Сержант больше не мог выносить такого исключения. С тяжелым вздохом он сказал: “Это значит, что мы не должны связываться с этой землей. Вот что это значит. Как вы можете видеть, многие люди не испытывают ни малейшего уважения к этим маркерам. Видишь кусочки красной краски тут и там?”

“Да”, - ответила Нина. “Они закрасили символы”.

“Совершенно верно, доктор Гулд”, - усмехнулся сержант. “Кровавые туристы, посягающие на святыни”. Его взгляд остановился на женщинах на заднем сиденье как раз в тот момент, когда две машины обогнули грязное месиво открытой площадки за домом. Обе машины остановились, так как морось образовала призрачные завесы, которые придавали дому, а также зияющей пасти нависающего холма сверхъестественный вид. Дом Некенхалле с черным силуэтом и безмолвными башнями напомнил Сэму корабль-призрак, случайно вынырнувший из тумана.

“Может быть, нам всем сначала направиться к дому?” Спросил Пердью сержанта.

“Да, сэр”, сержант. Анару подтвердил.

Вдалеке прогрохотал гром, напоминая всем, что он все еще ползет по земле. Обе машины освободились, группа собралась на веранде дома. Сержант. Анару, Сесил Хардинг и его брат Гэри все еще помнили свою последнюю стычку с фермерским домом, все выглядели немного встревоженными тем, что все еще могло скрываться внутри.

“Хорошо, люди, спасибо вам за помощь нам в поисках Льюиса Хардинга. Как сказал нам Гэри в своем заявлении, есть большая вероятность, что мистер Хардинг мог находиться поблизости от входа в шахту, откуда он первоначально исчез, ” суровый и обаятельный сержант. Провозгласил Анару. “Однако, поскольку вы все добровольцы, я умоляю вас использовать систему бадди, хорошо? Кроме того, вы можете выбрать место для поиска, но примите к сведению, что полицейская служба не несет ответственности за вашу безопасность. Уходить - очень неразумная идея.”

“Я осмотрю дом”, - немедленно воскликнула Нина. “Сэму нужно снять интерьер дома, когда он будет делать репортаж об исчезновении мистера Хардинга, верно?”

“Да!” Сэм быстро вмешался. “Мы получим видеозапись внутри, и если мы не обнаружим улик относительно возможного местонахождения мистера Хардинга, мы присоединимся к внешнему осмотру этого места”.

Он посмотрел на Нину и украдкой прошептал. “Ta.”

“Я поднимаюсь в шахту”, - объявила Луиза. “Кто со мной?”

“Ты храбрая леди, Луиза”, - улыбнулся Пердью. “Я присоединюсь к вам и братьям Хардинг у входа в шахту”. Пердью был одет в технологически оснащенный служебный жилет, а на бедре у него, как и у Сэма, висел пистолет, на оба вида которого два шотландца предъявили лицензии по просьбе Анару.

Луиза дружелюбно кивнула. Ее волосы были собраны в хвост под бейсбольной кепкой, а через плечо она несла компактный жесткий кейс. Прикрепленная к ее поясу удлиненная дубинка свисала с верхней половины ее брюк-карго.

Нина и Сэм были одеты в джинсы и фланелевые брюки, похожие на братьев Хардинг и старейшин, Германа и Салли. Они доверяли своим гусеницам и боевым ботинкам, чтобы передвигаться по пересеченной местности. У старейшин-аборигенов были винтовки "Винчестер" в кожаных кобурах, висевшие у них за спиной, и они также решили пробраться через кустарник и деревья, которые окружали вход в шахту, прокладывая себе путь к зияющей дыре.

Как раз перед тем, как Пердью ушел с остальными, он отвел Сэма и Нину в сторону.

“Вы двое, будьте осторожны, пожалуйста. Я не хочу, чтобы мы в конечном итоге превратились в статистику, которую, похоже, эта ферма делает с людьми. Уильямс знал, что это место было слишком порочным, чтобы оставить его жене ”, - прошептал Пердью.

“Что именно мы ищем? Координаты? Сокровище?” - Тихо спросил Сэм.

“Затерянный город находится здесь, согласно всем источникам, Сэм”, - объяснил Пердью. “Только Уильямс мог знать, где это было именно отсюда. Найдите спрятанные документы или какой-нибудь маяк, указывающий на местоположение города. Послушайте, по сути, мы ищем ответ на загадку операции ”Эдем" ."

“Значит, мы не ищем настоящего ограбления в Эльдорадо, верно?” Нина убедилась. “Потому что у меня такое чувство, что операция "Эдем" произошла не из какого-то прекрасного города-сада, утопающего в плодородных урожаях и текущих источниках над золотыми храмами. Я думаю, что он получил свое название от места, где змей был введен в заблуждение, если вы улавливаете, к чему я клоню.”

“Да, в этом есть смысл. В конце концов, когда речь заходит об Эдеме, первое, что приходит на ум, - это женщина и змея, - признал Сэм. “Пердью, будь осторожен с этими австралийцами. Если с тобой что-нибудь случится, тебе грозит еще один судебный процесс, когда мы вернемся домой.” Шутка Сэма вызвала улыбку на лице Пердью, и Нина положила руку ему на плечо, чтобы усилить свое желание защитить своего друга.

“О, чуть не забыл”, - выдохнул Пердью, роясь в своем рюкзаке. “Нина, я хочу, чтобы ты взяла это, просто для защиты. Никогда не знаешь, где монстры могут поднять головы.”

Он вложил маленькое устройство ей в руку, кратко объяснив то, что Сэм уже знала из их предыдущего использования устройства типа электрошокера в Испании. “Это мощное потрясение, Нина”, - поддержал Сэм подарок Пердью. “Клянусь, этим потрясением будет возвращение Элвиса”.

Нина с цинизмом посмотрела на маленькое оружие, но приняла щедрый дар власти, предоставленный Пердью. “Спасибо, Пердью”, - она улыбнулась. “Если Сэм даст мне хоть каплю дерьма, я превращу его в хрустящую корочку”.

Словно боги услышали ее слова, молния осветила темный дверной проем фермерского дома, призывая их к усердной работе.

31 Змея, пожирающая змею

Грейндж—Хаус - Эдинбург

После нескольких часов посещения в частной клинике Хейзелвуд, где мисс Уильямс находилась под лучшим уходом и наблюдением в Европе, ее бабушка вернулась в Грейндж-Хаус на такси. Было еще рано, небо было практически затянуто облаками, которые отражали его свет над Эдинбургом, когда пожилая леди вошла в свой роскошный дом. Как обычно, ее сотрудники разошлись по домам, и она села перед камином выпить сладкого шерри.

За окном ветер мягко шевелил деревья, что свидетельствовало о безмятежности, которую демонстрировала ее внучка, когда навещала ее. Маленькая наследница наслаждалась теплом хереса, словно щедрым огнем, согревавшим ее ноги. Из другой комнаты, как сладкий аромат, доносились звуки Чайковского. Как нельзя кстати, это была увертюра 76 "Буря" ми минор, прекрасная и ужасная композиция, которую миссис Уильямс любила слушать торжественными вечерами.

Осушив свою копиту, она поставила стакан на каминную полку и заперла дверь кабинета. Проходя через кабинет покойного доктора Уильямса, она прихватила хрустальный графин с его любимым коньяком и две рюмки из набора. С выражением решимости и намеком на предвкушение, она открыла потайную дверь отделения в деревянной панели рядом с высоким окном и исчезла в темноте за ним. Ее уверенные пальцы щелкнули выключателем справа от нее, осветив длинный спуск по ступенькам, который вел вниз к саркофагу ее мужа под камином.

“Я иду, любовь моя”, - весело пропела она, когда ее маленькие ножки запрыгали по холодному каменному полу. Здесь, внизу, внешний мир стал неуместен, и ничто выше первого этажа не имело значения. Ее зрелый голос эхом разнесся по компактной могильной камере, и она подошла, чтобы сесть рядом с памятной доской, на которой было выгравировано имя ее мужа.

“Ты же не думал, что я забуду о тебе, не так ли, мой дорогой Кеннет?” Она улыбнулась, наливая щедрую порцию коньяка в маленькие бокалы. “В конце концов, это наша годовщина. Дай-ка вспомнить, сколько времени прошло? Ты знаешь?”

Она взяла по стакану в каждую руку и, оставив графин у мемориальной доски, направилась к каменной стене с противоположной стороны саркофага. Она элегантно надавила локтем на один из камней, который быстро сдвинулся под ее нажимом. Выдвинувшись, как ящик стола, он подарил миссис Уильямс человеческий череп определенного возраста.

“Ich vermisse dich, Шац”, - сказала она и подняла бокал за череп своего мужа. “Но ты знаешь, что я должен был это сделать. Я не мог допустить, чтобы ты изменял мне там, в этом первобытном месте, не с такой ничтожной женщиной. Вы знали, что я бы этого не допустил, не так ли? Но теперь все это позади, милая. Давай выпьем за нашу годовщину — пять лет с тех пор, как я напомнил тебе, что я единственная женщина, с которой ты когда—либо будешь - и видишь, вот ты здесь, все еще со мной ”.

Миссис Уильямс разлила коньяк из одного бокала по черепу и сделала глоток из другого бокала. Ее глаза заблестели, когда она увидела, как влага осветляет кость вокруг отсутствующей части задней части черепа, где она раздробила голову доктора Уильямса тем же камнем, в котором он сейчас был похоронен. Алкоголь был крепче, чем она помнила в прошлом году, когда она точно так же отмечала их годовщину.

“О! Должно быть, я старею, дорогая. Кажется, я больше не могу так хорошо справляться со своим напитком, ” проворковала она.

“На вас влияет не алкоголь, миссис Уильямс”, - внезапно произнес голос у нее за спиной. Вдова обернулась и вскрикнула при виде великана Олега, сидящего у саркофага доктора Уильямса с графином в руке. Он понюхал янтарную жидкость и скорчил отвратительную гримасу.

“Олег, что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?” - яростно закричала она, швыряя стакан ему в лицо. “Как вы смеете?” Олег увернулся от оружия робкой маленькой женщины и рассмеялся.

“Вы знаете, мы ждали, когда вы облажаетесь, прежде чем предпринять эти последние шаги, чтобы искоренить всю вашу проклятую родословную, миссис Уильямс ... Или мне следует называть вас фрау Вильгельм ?” он спросил. “Когда Орден Черного Солнца предоставил вашему мужу этот особняк для проведения своих секретных церемоний, мы никогда не могли проникнуть достаточно глубоко, чтобы выяснить, какая собственность была передана ему. Когда он захватил Некенхалле в Новой Зеландии, мы знали, что вы замышляете какую-то отвратительную двойную игру, типичную для вашего вида ”.

“Кто вы, черт возьми, такие?” - прорычала она, когда ее внутренности начали гореть от пищевода до кишок.

“Олег, помнишь?” - он хихикнул.

“Не играйте со мной в игры!” она попыталась закричать, но особый сорт кислоты уже начал разъедать ее голосовые связки. Ее взгляд привлек шипучий пар, который переваривал кость черепа доктора Уильямса, куда она налила напиток.

“Только когда наши системы безопасности в Райхтисусисе зафиксировали ваш разговор с Дэвидом Пердью, мы зафиксировали ваше местоположение. Сожалею о вашей внучке. Нам пришлось использовать ее, чтобы заставить тебя поднять свою уродливую голову ”.

“Ты напал на мою внучку, сукин сын?” - прошипела она, дрожа от ярости.

“Нет, я не нападаю на молодых девушек, мадам. Я не трус. Мы поручили завершить это задание нашему оперативнику из лаборатории Пердью. На самом деле, - он посмотрел на часы, - наш сотрудник в частной клинике Хейзелвуд только что закончила то, что начала. Шарон - очень опытный агент ”Бригады отступников" и ее филиалов."

“Бригада отступников?” - вскипела пожилая женщина. “Немезида Ордена? Состоят из бывших членов Black Sun?”

“Да, этот”, - сказал он небрежно. “Как вы хорошо знаете, мы всегда будем по возможности препятствовать работе Ордена, поэтому, когда доктор Вильгельм в Новой Зеландии чуть не стал причиной гибели мира, каким мы его знаем, нам пришлось положить этому конец в 1970 году, но он сбежал от нас”. Олег весело улыбнулся, указывая на распадающийся череп. “Рад видеть, что вы сделали это для нас”.

Пожилая женщина упала на колени, ее язык и губы начали кровоточить, но Олег не сдвинулся с места и не предложил никакого облегчения, избавив ее от страданий. “Нам пришлось затыкать это дерьмо еще раз, убивая невинных делегатов и взрывая склады только для того, чтобы уничтожить останки Кригсмарине-Цвей . И после того, как Дэвид Пердью предложил покрыть все медицинские расходы вашей внучки и обеспечить ей наилучший уход, вы отправляете его на верную гибель в Затерянный город ? Знаешь, даже для члена Ордена Черного Солнца это довольно низко.”

“Он был Ренатусом, и он предал Орден”, - одними губами произнесла она, но ее слова прозвучали не более чем ворчание и визг. “После многих лет подготовки его к лидерству без его ведома, он обманул нас! Он должен был стать следующим Гитлером, дурак!”

“Тем не менее, ты использовала его доверие к своему мужу, чтобы облапошить его. Ты предложила ему шифровальную книгу, которая привела бы их прямо в Затерянный город, Глория, где, как ты знала, они обнаружат Ужасного Змея, ” прорычал Олег, теперь уже без своей очаровательной улыбки. “Вы послали Пердью и его экспедиционную команду туда умирать, избавив себя от необходимости убивать, но вы также знали меру опыта и стойкости, которыми обладают эти трое людей. Очевидно, вы рассчитывали, что, если они каким-то чудом выживут, они обнаружат Ужасного Змея и непреднамеренно выпустят его в мир — чего не смог сделать ваш муж.”

Умирающая вдова вопила от боли, ее крики эхом отдавались в могиле ее мужа, но никогда не достигали сочувствующих ушей. Олег, казалось, тщательно изучал реакцию ее тела на кислоту. “Довольно поэтично, что вы уходите таким образом, с помощью штамма, который изобрел ваш муж, вместе с тем самым ядом, который в настоящее время сеет хаос среди его домашних животных на юге. Что бы ни случилось с Пердью, моя организация позаботится о том, чтобы Ужасный Змей не выжил. Мы еще раз похороним его под землей и одержим победу как хранители затерянного города ”.

Миссис Уильямс улыбнулась. Было неясно, была ли ее усмешка вызвана кислотой, разъедающей ее губы и щеки, обнажающей зубы, или от настоящего удовольствия. Внутри ее тела смертоносная субстанция постепенно разжижала внутренности, но она хотела сказать еще кое-что. “Пердью умрет, или он выпустит на волю Ужасного Змея, Олег. В любом случае… мы победили ”.

32 Выясняем правду

Некенхалле, Южный остров

По пути сквозь деревья к более высоким каскадам рудничного холма Пердью спросил Германа о знаках, которые сержант. Анару так защищался из-за. Когда офицер полиции направлялся в пасть разума с обнаженным оружием, он не мог помешать Пердью получить информацию, которую тот хотел получить.

“Но почему красная краска?” спросил он, когда они прогуливались мимо указателей. Старейшины обменялись взглядами. После короткой паузы Салли ответил на вопрос шотландского исследователя.

“Нацисты”.

Пердью сделал двойной дубль, чтобы убедиться, что лидер самоанцев не смеется. Его лицо было прямым и серьезным, что побудило Пердью отреагировать так же, как большинство людей.

“Прошу прощения?” он нахмурился.

“Красная краска, - объяснил Герман, - это то, что осталось от символов, которыми нацисты закрасили гравюры племен-хранителей. Мы так и не узнали, было ли это для того, чтобы заявить права на землю как на свою, или они думали, что их маленькое солнце сможет противостоять древним символам этой земли. Идиоты”.

“Солнце? Они нарисовали солнце?” Спросил Пердью, прикидываясь дурачком.

“Солнце, приятель, солнце с молниеносными лучами. В то время все эти маркеры были окрашены в красный и черный цвета. После падения Третьего рейха местные жители соскребли это дерьмо ”, - рассказал Герман. “Уильямсу, вероятно, не хотелось жаловаться на это, потому что он не перекрашивал это или что-то в этом роде”.

“Зачем ему это?” Пердью размышлял вслух, но его вопрос был сочтен неважным. Старейшины проигнорировали его и вместо этого указали на толстые колючки или скользкую почву, которых следует избегать. Около вершины хребта начинается крутой холм. Наверху зияющая пасть входа выглядела как вопящее чудовище, но именно любопытство заставило Пердью пойти дальше и присоединиться к остальным в пещере. “Ты разве не идешь?” он спросил Германа и Салли.

“Ни в коем случае”, - Герман пожал плечами. “Если вы хотите умереть, идите вперед. Мы пришли искать мистера Хардинга, поэтому мы проверим всю ферму ... кроме этой части ”. Он указал на вход в шахту.

“Почему вы пришли искать мертвеца?” - Прошептал Пердью, решив, что Льюис Хардинг никак не может быть живым.

“Он мог просто потеряться”, - ответил Герман. “Вот откуда этот город получил свое название, приятель. Это город затерянных, а не какие-то грандиозные золотые руины с бриллиантами и самоцветами. Это то, что делает это место адским, его способность заставить вас потеряться ” .

Салли бросил на Пердью долгий предупреждающий взгляд. “Дэвид, золото в этих рудах… вы знаете, что это не легендарный Затерянный город, Город Золота, верно? Этот город не стоит того, чтобы из-за него терять свою жизнь, приятель. Оставайтесь здесь, с нами ”.

Они могли видеть его насквозь. Оба мужчины привлекли внимание Пердью своими старыми, морщинистыми коричневыми лицами и проницательными черными глазами. Ему было не по себе, но что-то в этих хороших людях излучало магию — древнюю магию.

“Если легенды правдивы, Дэвид, там водятся чудовищные змеи, которые, слава Богу, не способны размножаться, но все равно практически наверняка убьют людей на месте”, - проповедовал Герман. “Искать плохую судьбу...” - он присвистнул и покачал головой, - “это безумие”.

“Не ходи туда, приятель”, - посоветовал Салли.

“Ты знаешь, что я должен знать, что там внутри. Я проделал весь этот путь, пройдя через ад, чтобы найти подсказки, которые привели меня сюда. Я не могу позволить кучке рептилий сдерживать меня. Чтобы узнать, что в нем хранится, - признался им Пердью, - мне пришлось бы победить стражей Затерянного города”.

“Это не стражи, приятель”, - обиженно рассмеялся Герман. “Мы есть!”

Лицо Пердью застыло в почтении и благоговении. Салли подошел ближе и положил руку на плечо исследователя. “Стражи Затерянного города повсюду, Дэвид. От вождей племен до домохозяек. Повсюду, от Исландии до страны Оз, есть люди, которые знают о Затерянном городе — этом Lost City. Он сделан не из золота, потому что сокровище, которое он хранит, не является драгоценным металлом или богатством.”

Герман постучал себя по виску кончиком указательного пальца. “Это знание, ужасное знание. Прежде чем у тебя встанет, гений, ты должен понять, что это не те знания, которые ты хочешь ”.

Салли согласился с тихим “Э-э-э. И его название веками вводило людей в заблуждение, приятель. Все ради нечестивого сокровища знаний”.

На лице Германа отразилось отчаяние. “Пожалуйста, Дэвид, это тот вид знаний, в котором человечество не нуждается. Именно плохие знания разрушат мир, потому что человек не знает, что делать с силой ”.

Светло-голубые глаза Пердью проникали в глаза Германа, пока он осмысливал слова этого человека. “Подобно знанию, данному Еве в Эдеме”.

“Да, это точное представление об этом”, - подтвердил Герман. “На этот раз позволь человечеству отвернуться от этого яблока, Дэвид. Мы знаем, зачем ты пришел сюда, Охотник за реликвиями. Твой разум силен, и тебе нужно подпитывать его информацией, но твой гений - ничто без мудрости, позволяющей понять, когда следует отказаться от яблока ”.

Мысленно Пердью был на перепутье, но, как всегда, его потребность в погоне за неизвестным вскоре взяла верх над здравым смыслом. Он взглянул на коллекцию древних знаков, которые молча предупреждали о зловещей черной шахте, и продолжил подниматься на холм.

* * *

Внутри фермерского дома Нине и Сэму потребовалось всего 10 минут, чтобы найти небольшой кабинет, примыкающий к главной спальне.

“Вы снимаете?” она спросила Сэма.

“Нет, просто сохраняю сцену в рамке, чтобы я мог включить запись, как только мы найдем что-нибудь стоящее для съемок”, - ответил он, целясь вниз, на джинсы Нины. “Однако, эту задницу, возможно, стоит снять”.

Нина так сильно хлопнула его по плечу, что он на мгновение потерял равновесие. “Делай свою чертову работу, Клив”, - улыбнулась она. “Могу я использовать один из ваших диктофонов, чтобы продиктовать то, что я найду?”

Сэм протянул ей маленький магнитофон, который выглядел так, словно выпал из машины времени.

“Смотрите, мистер Хардинг использовал это офисное помещение в качестве гардеробной”, - заметил он, когда Нина потянула за тонкий шнурок выключателя. Повсюду вокруг них были разбросаны одежда и обувь. Они прошли мимо небольших куч белья, окруженных стенами, оклеенными старыми, отслаивающимися обоями, от которых пахло могилой. Плесень и паутина сидели в углах, где стены переходили в потолок. Морщась, двое исследователей пересекли маленькую комнату к письменному столу у противоположной стены, чтобы просмотреть бумаги, разбросанные по его поверхности.

Нина смахнула пыль со стула и села, пока Сэм снимал ужасающий структурный упадок комнаты. “Господи, эта комната жуткая”, - пробормотал он, проводя взглядом по периметру комнаты.

“Да”, - согласилась она, просматривая различные документы. “Если бы эти счета не убили его, плесень и гниль в этом доме убили бы”.

Сэм повернулся, чтобы посмотреть на Нину через объектив. “Много долгов?”

“Да, судя по всему, мистер Хардинг унаследовал эту ферму как раз вовремя. Банк собирался наложить арест на его собственную ферму в течение нескольких недель с того момента, как он унаследовал эту от доктора Уильямса, ” сообщила она, взяв несколько бумаг и снова уронив их. “Даже похороны его жены были организованы по расчету. У него вообще не было полисов или страховки. Бедняга. Осмелюсь предположить, что он не поднимался в шахту за трактором, Сэм.”

“Он искал Затерянный город, думая, что это была сделка с Эльдорадо”, - добавила Сэм к своим предположениям. “Все знают, что там, наверху, есть золото, но он, вероятно, думал, что сможет добывать руду только с помощью Гэри”.

“Это воплощение отчаяния”, - сказала она сочувственным тоном. Осторожно, чтобы не потревожить слишком много пыли и спор, без сомнения, скопившихся на ткани и мебели, она открыла единственный ящик на столе. “Бинго”.

Сэм перевел объектив на ящик. “Вы снимаете?” она спросила.

“Нет”.

“Вы должны”, - предложила она. “Посмотри на это. Это дарственная на Некенхалле. К нему прилагается конверт с планом дома, а также контурными линиями, отмеченными на базовой карте этого места.”

“Хорошо, так зачем мне это снимать?” Спросил Сэм. Нина усмехнулась и протянула ему чертеж.

“Увеличь изображение”, - сказала она. Он сделал и сразу заметил, что она имела в виду.

“Святое дерьмо”, - выдохнул Сэм. “Это альтернативный вход в Затерянный город, расположенный под этой маленькой комнатой?”

“Похоже на то”, - подтвердила она. Нина глубоко вздохнула, ее красивые черты исказились в серьезной озабоченности. “Но если ты сделаешь перекрестную ссылку на карту внешнего вида этого дома, Сэм, шахта полностью отделена от Затерянного города, лежащего под нами!”

Почувствовав панику своей подруги, Сэм попытался выяснить, какое впечатление она пытается на него произвести. Нина могла видеть, что Сэм не совсем понимает ее беспокойство. “Сэм, ” она сглотнула, “ шахта - это приманка, заманивающая людей обещанием золота. Это никоим образом не является частью Затерянного города, и только тот, кто понимает несоответствие геологии записям, оставленным доктором Уильямсом, сможет собрать это воедино. Я не думаю, что мистер Хардинг имел какое-либо представление о том, что означала эта информация!”

“Значит, шахта - это ловушка для жадных людей, чтобы наказать их? Ты это хочешь сказать?” Сэм нахмурился, записывая каждое слово темноглазого историка.

“Так сказать”, - выдохнула она. “Сэм, ты должен пойти и вытащить Пердью нахуй оттуда прямо сейчас! Шахта - это не что иное, как змеиная яма!”

Не получив ответа, Сэм развернулся и бросился через старый заброшенный дом спасать Пердью. Спотыкаясь о расшатанные половицы и врезаясь в углы, которые он не мог повернуть на той скорости, на которой несся, Сэм в конце концов выбрался из дома и оказался на улице в безжалостную погоду. Салли и Герман были в лесу, искали потерявшегося фермера среди указателей.

“Пердью!” Сэм закричал в явной панике, поскользнувшись на грязном черном гравии. “Пердью! Убирайтесь оттуда прямо сейчас! Это не Затерянный город! Убирайтесь!”

Братья Хардинг и Эдди Олден выглянули из темноты, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся переполох. Все, что они могли видеть сквозь оглушительный гром и завесу дождя, был шотландский журналист, безумно размахивающий руками.

Из леса старейшины вышли к Сэму, который пытался подняться на холм.

“Оставь это, приятель! Он сделал свой выбор”, - сказал Салли Сэму. “Они все это сделали”.

“Вы что, с ума сошли? Я должен предупредить его! Почему вы не предупредили его? Почему? ” - закричал он на двух местных мужчин.

“Мы сделали!” Герман защищался. “Мы говорили ему держаться подальше от шахты, несколько раз, но он не слушал”.

“Ты не мог просто сказать ему, что шахта - это не путь в Затерянный город? Это удержало бы его снаружи!” Сэм кипел, его стиснутые зубы сверкали белизной между влажными приоткрытыми губами. Его черные волосы промокли и прилипли к мокрому лицу. Под рубашкой у него был включен компакт-диск HD.

“Что вы имеете в виду, это не вход в Затерянный город?” Герман нахмурился. “Это было место Затерянного города на протяжении веков, приятель”.

“Да, его местоположение, но не вход!” Сэм объяснил, сразу поняв, что старейшины знали об обмане так же мало, как и он. “Затерянный город лежит под домом, под всей фермой! Он простирается по всей ширине и длине Некенхалле, но не превышает поверхности первого этажа дома.” Сэм указал на ровную площадку, где стояли машины, намного ниже склона холма. “Все, что выше этого уровня земли, - подделка! Это всего лишь приманка!”

Пердью появился из черной пропасти, когда Сэм разъяснял факты, стоя рядом с ошарашенными Олденом, Анару и Хардингами. Сэм увидел, как его высокий друг вышел, белая корона Пердью привлекла его внимание сквозь проливной дождь. “Пердью! Убирайтесь нахуй из устья шахты!”

“Да, я слышал. Я слышал, ” небрежно ответил Пердью. Сэм был рад, что добрался до них вовремя, понятия не имея, что Луиза все еще внутри, пытаясь найти чудовищный экземпляр, который ее наняли вернуть для Ордена Черного Солнца.

33 Горьких

Нина знала, что лучше не спускаться в Затерянный город одной, но она осмотрела пол в поисках люка, отмеченного в приложении к чертежу, на случай, если Пердью и Сэм присоединятся к ней. Со стонами и гримасами она вынесла из комнаты расшатанные ботинки и грязную одежду и принялась отрывать ковер от плинтуса.

“Боже, я надеюсь, что Пердью уже не зашел слишком далеко”, - бормотала она, продолжая трудиться. Она включила цифровой диктофон и сунула его в задний карман, чтобы освободить руки. У нее вырвался вздох облегчения, когда она услышала, как Сэм возвращается по коридору перед главной спальней. “Ты вытащил его вовремя, Сэм?” - воскликнула она, срывая старый ковер с того места, где он лежал десятилетиями.

Ругаясь на ужасные облака пыли и материи, летящие ей в лицо, она откинула край ковра в сторону, чтобы открыть люк. “Я поняла, Сэм!” она улыбнулась, оглядываясь на дверной проем. Она могла слышать его быстро приближающиеся шаги, но только когда она встала и посмотрела в окно, Нина поняла, что Сэм был снаружи под проливным дождем. “О, мой бог!”

Нина развернулась и получила сокрушительный удар в лицо, который сбил ее с ног. Как только она упала на пол, она перекатилась, чтобы избежать еще одного удара от метлы. Она не могла поверить своим глазам. “Иисус Христос! Салли?”

Маленькая жена Найджела Кокрэна глумилась, как дикое животное, дико размахивая метлой перед Ниной. “Держись подальше от королевства Кена, ты, любопытная сука!” Салли зашипела на Нину.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Нина закричала, подняв руки из положения лежа.

“Женщины были его проклятием, мой дорогой Кен!” - прорычала старая женщина. “Такие сучки, как ты, которые думали, что они особенные! Я был единственным, кто понимал, чего он пытался достичь здесь, внизу. Не его жена. Я!”

Нина медленно потянулась за оружием, которое дал ей Пердью, продолжая говорить с обезумевшей Салли. “Какое королевство? Какое отношение все это имеет к вам?”

Салли злобно захихикала. “Это имеет прямое отношение ко мне! Я была его любовницей, его другом, его помощницей, и его несчастная жена убила его за это! Я знаю, потому что он бы вернулся ко мне. Мы творили историю, Кен и я. Здесь, в Некенхалле, он продолжил работу, начатую его предшественниками во время Второй мировой войны — гениальную идею уничтожить станции и лагеря союзников без каких-либо потерь со стороны немцев ”.

“Змеи”, - ответила Нина.

“О, не только змеи, моя дорогая. У них были четыре амазонские анаконды, пойманные в Перу для первого испытания операции ”Эдем", - объяснила Салли, сильно прижимая палку к горлу Нины. “Этот корабль доставил рептилий в Испанию, где Кеннет использовал некоторые хитроумные генетические методы для создания гибридного вида, обладающего размером и силой констриктора, но ядом гадюки. Представьте это.”

“Кригсмарине-Цвей”, - прохрипела Нина под силой мертвой хватки. “Но испанский маршрут провалился”.

“Это правда”, - подтвердила Салли. “Они вырвались на свободу по пути в Аргентину и устроили хаос на корабле. Но сигнал бедствия пришел в штаб-квартиру Black Sun в М áлаге, которая отправила грузовой траулер на помощь.”

“Это не было спасением”, - возразила Нина. “Каждый солдат на том корабле погиб”.

Салли еще глубже вонзила палку в кожу Нины. “Спасение было не для солдат, ты, идиот! Это было для образцов. Творения моего дорогого Кена. Затем они потопили корабль, чтобы уничтожить улики, но ты и твой парень Пердью просто чертовски любопытны, чтобы оставить в покое то, что вас не касается!”

“Так как же они сюда попали?” Спросила Нина.

“Сюда были доставлены две беременные самки, любезно предоставленные Департаментом охраны природы Аделаиды, вместе с партией горных козлов, просто чтобы все выглядело законно”, - похвасталась Салли. “Будучи генетиком-неудачником с юных лет в Хэлфордском университете в стране Оз, я сразу же нашел Кеннета Вильгельма очаровательным, и вскоре мы были неразлучны. Конечно, Найджел понятия не имел. Все еще нет. Кен умер до того, как смог изобрести противоядие, поэтому я присматривал за его малышами ”. Салли безнадежно покачала головой. “К сожалению, переезд Хардингов оторвал меня от фермы, так что я больше не мог держать шахту в секрете”.

Нина больше не могла дышать, а Сэма нигде не было, чтобы спасти ее. Осознав, что кто-то вроде Салли был врагом и что она намеревалась убить Нину, историк задействовала свойственный ей боевой дух. Ни секунды не колеблясь, Нина размахнулась правой ногой, сбив пожилую женщину с ног с огромной скоростью. Падая, Нина переползла через люк и изо всех сил дернула за ручку.

“Нет, ты не должна!” она услышала, как Салли усмехнулась, когда прыгнула Нине на спину, но Нина сбросила ее, заставив растянуться на полу. Она оседлала миссис Кокран, чтобы прижать ее к земле, и трижды ударила ее по лицу, прежде чем схватить за уши и ударить головой о деревянный пол. На мгновение потеряв сознание, обмякшее и окровавленное тело Салли откатилось в сторону, когда Нина оттолкнула ее в сторону, чтобы спуститься по люку.

“Это гребаное самоубийство”, - простонала Нина про себя, закрывая дверь над головой. “Я надеюсь, что Сэм и Пердью найдут меня до того, как меня постигнет уродливая судьба. Боже, я действительно сейчас по уши в дерьме ”. Она запустила руку в передний карман джинсов, чтобы найти свою Zippo. “И я действительно не хочу видеть то, что вокруг меня”.

34 Затерянных в городе

Пока Нина двигалась в неизвестную тьму, Сэм просил Хардингов передумать.

“Мы не можем оставить там отца, Сэм”, - сказал Сесил, на этот раз будучи искренним и не пытаясь произвести впечатление на Сэма. “Вот где он исчез. Даже если он мертв, в чем я себя не обманываю, нам все равно нужно вернуть его тело.”

“Я понимаю это”, - сказал Сэм. “Но подождите, пока власти...”

Анару разочарованно вздохнул. “Мистер Клив, я представляю власти. Пока вы не опубликуете документальный фильм, который вы снимаете, никому не будет дела до этой спасательной миссии ”.

Пердью подошел и встал рядом с Сэмом. “Что ты предлагаешь, старина?”

“Я не знаю”, Сэм пожал плечами. “Нам нужно оружие против этих тварей, если они то, что мы думаем”.

В то же время мужчины услышали два женских крика, доносившихся с двух разных направлений. Глаза расширились от изумления и неверия, когда мужчины слушали, как это произошло снова.

“Господи”, - сказал Олден. “Это Луиза”.

Сэм посмотрел в сторону дома, а затем на Пердью. “Это Нина!”

Пердью и Сэм бросились на помощь Нине, поскользнувшись на грязи, чтобы попасть в дом. Пердью последовал за Сэмом в узкий коридор, который вел в главную спальню и в гротескный маленький кабинет. Остановившись как вкопанный, Сэм попытался понять, что произошло, но очередной леденящий кровь крик Нины побудил обоих мужчин поднять крышку люка и, пошатываясь, спуститься в шахту.

“Нина!” - закричали они, когда Пердью вытащил портативный прожектор из кармана жилета. С щелчком устройство осветило внутреннюю часть жуткого лабиринта, в который они вошли. “Нина!” Сэм закричал.

Они стояли во влажном туннеле из руды, содержащей песчаник, слишком серебристого цвета, чтобы быть производным от золота. Когда Сэм снимал мокрые стены, его объектив высокой четкости уловил мельчайшую резьбу на камне, похожую на символы маори и самоа снаружи на маркерах. Их ботинки постоянно путались в старой ржавой колючей проволоке и гнилой веревке.

“Нина! Где вы?” Сэм позвал во влажную жилу скалы.

“Сэм, ты знаешь, что это такое?” Пердью вытаращил глаза, проводя длинными пальцами по камню. “Боже мой, это смоляная обманка”. Недоуменное выражение лица Сэма подсказало объяснение. “Смоляная обманка - это разновидность урана. Вот почему нацисты держали Затерянный город в секрете ради собственной выгоды. Концентрированная урановая руда! Весь плутоний, который смогли сварить их ученые, был здесь, внизу.”

“Тогда что это?” - Спросил Сэм, поводя камерой по полу и стенам, чтобы запечатлеть толстые полумесяцы залежей урана вокруг обрыва в нескольких метрах от нас. Он использовал сигнальную ракету, чтобы осветить глубокую пропасть, и обнаружил что-то необычное у противоположной стены. Это было изображение огромной змеи, которой поклонялись люди-палки. “Это наскальный рисунок?”

Сэм снова позвал Нину. Звуки движения направляли их вперед. Они подошли к краю вдоль нижнего бочкообразного свода и обнаружили слова, выгравированные на немецком языке у подножия изображения колоссальной змеи.

“Что там написано?” Спросил Сэм, снимая это сверху донизу.

Пердью посмотрел на гравюру, затем на Сэма. “Здесь написано "Ужасный змей" , но я понятия не имею, из чего он сделан”.

“Смотрите!” Сэм толкнул Пердью локтем, меняя угол обзора, чтобы увеличить изображение лабиринта внизу. “Трахни меня! Все эти тела принадлежат к разным эпохам, как и солдаты на корабле!”

“О Боже мой”, - ахнул Пердью, когда увидел бесконечно извилистые улицы и переулки внутри огромного города, изображенные на странном немецком рисунке. “Еще нацистские солдаты, шахтеры, даже старые трупы. Сэм, они все мумифицировались. Все они мумифицированы, как люди, убитые на том корабле, генетически измененным ядом ”.

“Мы должны убираться отсюда немедленно! Нина! Где вы?” Сэм прокричал в темноту.

“Я здесь!” Ее голос внезапно вернулся, но он звучал приглушенно. “Я–я... О, Господи, пожалуйста ... Она поймала меня!” Нина запиналась, у нее перехватило горло. Двое мужчин бросили угрожающее произведение искусства, из которого открывался вид на Затерянный город внизу.

“У кого вы?” - Взревел Пердью, бросаясь вперед в кромешную тьму, объектив Сэма был прямо рядом с ним. “Продолжай снимать, Сэм”.

“Тебе не кажется, что помочь тебе спасти Нину немного важнее, чем снимать?” Сэм возразил. Смертельно серьезный, Пердью повернул голову к Сэму. Его глаза мерцали контролируемым безумием. “За что я тебе плачу, Сэм? Продолжайте снимать. Это то, за что мы с тобой чуть не погибли в Испании ”.

“Невыносимо, блядь, верить”, - выругался Сэм, направляя камеру туда, куда его привела жестокая драка. “Иди и забери ее, Пердью. Я прямо за вами.”

Они могли слышать, как хрипит горло Нины, когда она хватала ртом воздух. По мокрому полу двигалось что-то огромное. Сэм прошептал Пердью: “Прошло много времени с тех пор, как я был в таком оцепенении”.

“В этом я с вами согласен”, - мягко ответил Пердью, его вспыхивающий свет исследовал помеченные стены, которые поблескивали в иллюминации. “Что бы это ни было, оно, должно быть, весит тонну. Вы это слышите?”

“Да”, - выдохнул Сэм, тяжело дыша, опуская камеру на пол, чтобы прицелиться в коридор. Он вытащил пистолет и продолжил с Пердью. Его не волновало, попал он в цель или нет. Он заботился о спасении Нины.

“Срань господня!” Пердью взревел при виде того, за чем они гнались. “Боже мой, Сэм, ты понимаешь это?”

Перед ними вздыбились упругие мышцы гигантской змеи, обвившейся вокруг маленького тела Нины Гулд и высасывающей из нее жизнь. Не в силах издать ни звука, она пыталась дотянуться до устройства, похожего на электрошокер, которое дал ей Пердью, но змея обвилась вокруг ее руки, удерживая ее подальше от тела.

Из-за спины Пердью он услышал, как Сэм сказал: “Заткни уши!” Как только он это сделал, по туннелю прогремел оглушительный выстрел, заглушивший крик Нины. Пули Сэма пробили рот и глаза змеи, заставив ее уронить Нину. Хватая ртом воздух, она, спотыкаясь, подошла к Пердью, который освещал место нападения Сэма. Змея исчезла в темноте после того, как Сэм прекратил стрелять, но когда Нина добралась до протянутой руки Пердью, произошло неизбежное.

Появившись из тени, массивный серый змей метнулся вперед, схватив Нину за плечо своими челюстями. Она издала пронзительный вопль боли и ужаса, когда существо вонзило свои клыки в ее плоть и впрыснуло ей яд.

“О, мой бог!” Салли Кокрэн воскликнула из расщелины, в которой она пряталась с тех пор, как пришла за Ниной. “Кен оставил одного из них здесь ?”

Нина упала на колени, и Сэм быстро подхватил ее на руки. “С-с-ам”, - заикаясь, произнесла Нина. “Салли собирается убить нас. Салли - это... скажи Пердью. Она - плохая новость ”.

“Салли?” Спросил Сэм, не в силах поверить в это. Он услышал громкую перебранку прямо впереди, и раздался еще один оглушительный выстрел. “Пердью?” Сэм закричал. “Господи, Пердью, Нину укусили!”

Из темноты не доносилось ничего, кроме стонов Пердью. Последовала перетасовка между местом, где Сэм баюкал умирающую Нину, и окрестностями змеи. “Салли?” Звонил Сэм, все еще не совсем понимая, действительно ли Нина имела в виду то, что сказала.

“Да, дорогой Сэм”, - неохотно ответила Салли, в ее голосе звучал ужас.

“Не шевелись, хорошо?” он посоветовал. “Кажется, эта штука реагирует на движение”.

“Сэм. С-ам, ” захныкал Пердью.

“Да?” Сэм ответил своему другу. “Где свет, Пердью?”

Сэм снова услышал шарканье в пустом чреве похожего на пещеру лабиринта. Думая, что это змей, он спрятался в скальном выступе, чтобы уберечь Нину от опасности.

“Са—” - крикнул Пердью еще раз, прежде чем раздался еще один выстрел, заставивший его замолчать.

“Пердью? Вы поймали его?” Сэм закричал.

Нина прошептала ему на ухо: “Я думаю, это была Салли… стрельба в Пердью. Не Пердью стрелял в змею. Господи, Сэм, я в агонии ”.

“Держись, любимая”, - утешал ее Сэм, пытаясь тихо шмыгать носом, чтобы она не услышала его слез. Пердью молчал, и, пока Сэм молчал, Салли не смогла бы найти его и Нину. К сожалению, их скрытность стоила жизни обоим друзьям Сэма, каждый их вздох был подобен песчинке, падающей в песочных часах.

35 Пиршество и огонь

Крики Луизы затихли еще глубже в устье шахты, когда братья Хардинг, Олден и сержант. Анару бросился за ней. Олден нашла свою дубинку в развилке туннеля и подобрала ее.

“Выбирай правильную лунку, Эдди... и ты, Гэри!” Сержант. Анару делегировал. “Я поверну налево с Сесилом! Давайте уйдем, пока она не умерла!”

Обе стороны могли слышать, как защитник природы визжал, умолял и плакал. На все их призывы и вопли Луиза не отвечала. Она постоянно роняла из своей сумки стеклянные колбы с образцами, чтобы предупредить мужчин, но не могла издать ни звука. С двумя мощными фонарями Эдди Олден и Гэри Хардинг последовали за звуком разбитого стекла. Обогнув второй выступ скалы, они наткнулись прямо на скользкие лапы гигантской анаконды, которая визжала, как банши.

“Боже, Моисей! Это те крики, которые мы слышали?” Олден ахнул.

Луиза уползала за ним; заманив мужчин, чтобы на время отвлечь змею от себя, она собрала одного из ее отпрысков в качестве образца. У Эдди Олдена не было ни единого шанса против молниеносного выпада змеи, которая за считанные секунды обвилась вокруг его тела. Гэри закричал от ужаса, когда увидел, как кости австралийца хрустнули и проткнули кожу, мгновенно убив его. Воспользовавшись временем кормления змеи, Гэри с криком побежал ко входу в пещеру, нырнул за выступ и покатился по холодной черной грязи.

Наверху, в шахте, непрерывно гремели выстрелы, когда Гэри осмелился оглянуться. Он мог видеть, как Герман и Салли вбегают с сумкой, которую они принесли с собой. “Не ходите туда!” - крикнул он, но они проигнорировали его. Гэри плакал как ребенок, наслаждаясь холодным дождем и свежим воздухом. “Мне жаль, папа. Наверное, я не такой, как Билл Бест, но я не позволю этому случиться со мной. Я не буду!”

Несколько мгновений спустя сержант. Анару, Сесил и старейшины выбежали, падая и перекатываясь друг через друга вниз по склону. “Пригните головы! Заткните уши! ” - проревели старейшины, прежде чем гора взорвалась раскалывающим взрывом, разлетевшимся опасными обломками и камнями. Автомобильные сигнализации резко взвыли под раскаты грома и последствия взрыва. Приглушенные крики боли доносились из-за песка и сорняков, когда людей забрасывали материей, но никто серьезно не пострадал.

Постепенно они сели, глядя на разрушения вокруг них. Устье шахты обвалилось, оставив в щебне опорные столбы, похожие на скошенные зубы. “Боже мой”, - всхлипнул Гэри. “Теперь мы никогда не найдем папу”.

Его брат наклонился и обнял его. “Мы оба знаем, что он не выжил бы в тех вопящих монстрах, Гэри”, - признал Сесил. “Я думаю, мы выполнили свой долг, но я не думаю, что кто-то из нас когда-либо действительно верил, что папа жив”.

“Луиза?” сержант. Анару ни к кому конкретно не обращался.

“Она пыталась заполучить детеныша змеи, чтобы забрать его обратно в страну Оз, сумасшедшая сука”, - прошипел Гэри. “И использовала своего собственного коллегу в качестве отвлекающего маневра”.

Сесил покачал головой. “Это безумие - выпускать этих мутантов на свободу в Глубинке или где-либо еще”.

“Ну, с этой проблемой разобрались, верно?” Салли прохрипел, нахлобучивая мокрую шляпу на руку.

“По сути, мы убили женщину”, - Сесил попытался пролить свет на мораль, но его слова не были поддержаны ни одним из присутствующих мужчин.

“По сути, она убила Эдди Олдена”, сержант. Анару пересмотрел заявление. “Бог знает, сколько людей погибло бы, если бы Герман и Салли не закрыли эту шахту навсегда”.

Минута молчания с облегчением опустилась на группу, принеся огромную и заслуженную передышку. Герман внезапно огляделся и спросил: “Интересно, добрались ли они до доктора Гулда вовремя”.

* * *

Сэм последовал совету Нины и решил, что Салли - плохая новость. Время истекало, а у него не было света. Так тихо, как только мог, он прислонил дрожащее тело Нины к внутренней стороне ниши в стене. Сэм не осмеливался щелкнуть зажигалкой или осветить себе путь, так как это наверняка выдало бы его местонахождение всем женщинам, пытающимся убить его здесь, внизу.

Его руки медленно шарили по мокрому полу туннеля в поисках камеры. Отчаянно барахтаясь, крутой журналист тихо плакал. Если бы он потерпел неудачу, он потерял бы обоих своих лучших друзей из-за этого проклятого эпизода в их карьерах. Мысленно он осудил свое участие в испанской водолазной экспедиции, которая обнаружила весь этот ад.

Сэм вздрогнул от испуга, когда его пальцы нащупали что-то в темноте, но он понял, что это был мягкий материал микрофона его камеры. Лежа на животе в мелкой грязи и воде, Сэм закрыл глаза, чтобы лучше исследовать кнопки своей камеры кончиками пальцев в поисках инфракрасной функции. Внимательно прислушиваясь к любому движению, Сэм включил инфракрасный экран, чтобы лучше ориентироваться на пути, обходя смертельно опасные препятствия, но то, что он увидел, щелкнув выключателем, было зрелищем, которое он никогда не сможет забыть.

Пердью был без сознания от огнестрельного ранения, его медленно проглатывало гротескное чешуйчатое чудовище. “О, Иисус! Нет! Боже мой! Нет!” Сэм нечаянно вскрикнул. Салли начала вслепую стрелять в его сторону, но ему было все равно. Он зажал компактную камеру между челюстью и плечом и правой рукой вытащил оружие. Даже если бы он мог просто прервать пир змея, он бы помог. Сэм попытался прицелиться сквозь слезы, но, в конце концов, он просто прицелился пониже ударов ног Пердью по змеиной коже и выстрелил.

В своем видоискателе он мог видеть, как в местах попадания пуль взрываются ошметки плоти, разрывая идеальный рисунок чешуи.

“Не смей стрелять в творения Кена, сукин ты сын!” Салли визжала в темноте, стреляя в Сэма, но он продолжал отстреливаться раунд за раундом, стараясь не попасть в Пердью. С него было достаточно учеников Черного Солнца. Он был сыт по горло Уильямсом и его извращенным пониманием науки. “Мы никогда не будем такими блестящими, как он!” - прорычала она в темноте.

Сэм развернулся, его ночное зрение идеально показало фигуру Салли.

“О, не волнуйся, Салли. Вы будете так же мертвы, как и он, ” крикнул Сэм. Он прикончил ее одной метко пущенной пулей в глаз. Используя бегущую камеру, он проложил свой путь к Пердью. Выстрелы ничего не сделали с броней из змеиной чешуи, поэтому Сэму пришлось найти способ избавиться от Пердью.

“Сэм!” - внезапно в ужасе закричал Пердью. “Сэм, вытащи меня!”

“Послушай, тебе нужно расслабиться!” Сэм рассказал ему. “Чем больше вы будете извиваться, тем скорее она раздавит вас. У меня есть план. Просто постарайтесь вести себя тихо. Просто Дзен, хорошо?”

“Дзен? Господи, Сэм!” - взвизгнул Пердью.

“Зубы Анаконды направлены назад, к их горлу, Пердью”, - поспешно объяснил Сэм. “Я не могу вытащить тебя, потому что его зубы сконструированы так, чтобы действовать как крюки, чтобы ты не выпал”.

Сэм побежал обратно по скользкой крови и воде туда, где неконтролируемо дрожала Нина. “Это займет всего секунду, любимая”, - тяжело дыша, сказал он, поднимая часть старой колючей проволоки. Поскольку змея была занята, ее не волновало движение Сэма. Журналист обвязал колючую проволоку вокруг выступающего скального образования с другой стороны змеи и перепрыгнул через огромное тело на другую сторону. Подобно двуручной поперечной пиле, Сэм использовал проволоку, чтобы разрезать плоть гигантского змея. Это сработало. Тварь начала визжать и визжать, когда сила и движение Сэма раскололи ее тело. “Держись , Пердью!” прокричал он, чувствуя себя победителем и рыдая, как маленький мальчик. Грубые действия Сэма нанесли ущерб его и без того мозолистым рукам, а его собственная кожа пострадала от порезов о проволоку, но если он не завершит задание, он потеряет единственных людей, которые все еще были ему дороги.

“Нина!” - закричал он. “Нина! Ты все еще со мной?”

Он ничего не слышал от нее, что десятикратно усугубило его отчаяние, но это только подстегнуло Сэма использовать свою потерю как гнев против огромной демонессы из Затерянного города. Уклоняясь от ударов змеиного хвоста, Сэм перерубил позвоночник. Он был мертв, но продолжал корчиться и кричать в вызывающем рефлексе, пока его сокращения, наконец, не прекратились.

“Держись, Нина!” Сэм продолжал реветь, надеясь, что Нина все еще жива и слышит его.

“Сэм, послушай”, - сказал Пердью. “Мне потребуется некоторое время, чтобы освободить руки, а у Нины не так много времени. “Полезь ко мне в карман, ” он указал головой, “ там есть платиновый пузырек с противоядием. Возьмите маленькую аптечку. Здесь есть шприцы для каждого из нас, на всякий случай. Поторопитесь!”

Сэм поморщился, когда взял флягу. “Откуда у вас это?”

Пердью слегка улыбнулся. “Хейке отдала нам свое сердце. Вот почему она была на нацистском корабле, понимаете? Когда я расплавил золото, платиновая колба выдержала нагрев. Он содержит соединение, которое нейтрализует PLA2 и его нейротоксическую активность ”.

Сэм не мог в это поверить. “Это… вот почему вы босс!” - Весело крикнул Сэм. Он наклонился вперед и запечатлел легкий поцелуй на лбу Пердью, прежде чем броситься давать Нине противоядие, надеясь, что она все еще жива. Ее сердцебиение было слабым, но ему удалось вонзить иглу в ее вену и почувствовать, как ее слабый пульс немного участился.

“Тебе очень скоро станет лучше, любимая”, - прошептал Сэм и поцеловал Нину в висок.

36 Kaitiaki

Трескучий звук эхом разнесся по бесконечным улочкам заваленного трупами города, напугав Сэма и Пердью до такой степени, что они замолчали. Они замерли, застыв в ужасе, ожидая.

“Кто-нибудь здесь внизу еще жив?” - Закричал Салли, сопровождаемый голосами поисковой группы, топающей позади него.

“Салли! Помогите нам! О, слава Богу, вы здесь!” Пердью закричал.

Люди из поискового отряда Хардинга пришли им на помощь, но не раньше, чем они раскололи некоторых сержантов. Вспышки Анару.

“Боже милостивый, посмотри на это место!” Сесил ахнул.

Другие были в подобном благоговении перед древним некрополем пропавших шахтеров, путешественников и солдат, ставших жертвами примитивного лабиринта, построенного какой-то неизвестной цивилизацией до того, как местные жители начали передавать свои легенды.

“Никто никогда не должен найти это место”, - заявил Гэри. “Ни за что, приятель. Способов нет”.

“Это слишком ценно, чтобы уничтожать”, - сказал Герман, - “но молодой человек прав. Никто не может спуститься сюда. Луиза Палумбо нашла потомство в яме. Кто знает, сколько людей родилось здесь с тех пор, как Уильямс привез их сюда и ставил над ними эксперименты?”

“Слишком верно”, сержант. Анару согласился. “И это зверство должно быть смыто”. Он указал на Ужасного Змея. “Это нацистское дерьмо оскверняет это священное место только ради их отвратительных средств подчинения мира”.

“Тогда мы сделаем это сами, все мы здесь”, - предложил Сесил Хардинг. “И никто из нас, присутствующих, никогда и никому не расскажет об этом месте. Пусть это останется легендой, а?”

“Я куплю это у вас”, - предложил раненый и измученный Пердью.

“Мы поговорим”, - Гэри посмеялся вместе со своим братом над стойкостью миллиардера.

“Ты действительно собираешься купить это место?” Сэм тихо отчитал Пердью. “Вы неисправимы!”

Пердью улыбнулся. “Мне не нужен уран, и лучше вдали от мира, Сэм. Я покупаю Некенхалле и передаю его в дар Герману, чтобы Совет маори мог использовать эту землю. Понимаете, о чем я говорю?”

“Ах! Я понял, ” ответил Сэм. “Мне нравится эта идея”.

“Сэм, ты отснял все кадры с "Ужасным змеем"? Даже если они смоют это, я хотел бы иметь эту запись, пожалуйста ”, - умолял Пердью.

“Конечно, старина”, - подмигнул Сэм. “В конце концов, это то, за что вы мне платите”.

Пердью попытался рассмеяться, но его раны помешали ему сделать это должным образом. Знание того, что с его любимой Ниной все будет в порядке, было большим утешением, но больше всего его обрадовало то, что он увидел на стене в Затерянном городе. Ужасный змей был не картинкой, а замысловатой последовательностью цифр и символов, собранных каким-то немецким гигантом физики, чтобы выглядеть как змея. Это было хитроумно спрятанное уравнение, которое он не мог дождаться, чтобы тщательно изучить, как только вернется домой.

Гениальность Дэвида Пердью еще раз побудила его узнать больше. Сам того не осознавая, он сыграл на руку покойной миссис Глории Уильямс, чей пепел тлел в недавно разобранных развалинах Грейндж-Хауса.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Глубоководный один

Глава 1

Прошло много лет с тех пор, как Пердью посещал монастырь. Он обещал добраться туда намного раньше, но его подстерегло непредвиденное приключение, и по возвращении домой он обнаружил, что ему не хватает нескольких отборных вещей, которых никогда раньше не было в его доме. Возвращаюсь домой. Он думал, что больше не услышит эту фразу. На некоторое время. Прошло несколько месяцев с момента предательского похода и почти фатального приключения, которое он предпринял с командой маловероятных коллег, чтобы выяснить, существует ли на самом деле легендарная ледяная станция Wolfenstein. Обнаружение затерянного подземного нацистского лагеря в Антарктиде только усилило величие его профиля, особенно внимание средств массовой информации, которое он получил после того, как журналист Сэм Клив использовал свои экстраординарные писательские способности, чтобы опубликовать это — примерно тогда, когда книга профессора Фрэнка Мэтлока об экспедиции попала на полки магазинов.

После вспышек гнева по поводу теорий заговора и скептицизма, сталкивающего ученых с учеными в академических кругах, Дейв Пердью почувствовал довольно редкую потребность немного взбодриться и отправился в быстрое путешествие в Ирландию, чтобы забрать несколько своих любимых вин. Он был утонченным алкоголиком, которого возмутительно легко было задобрить презентацией соответствующих сортов или даже малейшим обещанием стопроцентного алкоголя. В кои-то веки ему захотелось уделить ночь себе, не утруждая себя никакими технологическими мечтами и гаджетами. Изобретения могут подождать, подумал он. Его обычно беспокойному поведению потребовалось временное прекращение, чтобы освободить место для некоторого самоанализа, который он обычно отодвигал на задний план, чтобы приспособиться к своей яркости. Такова была жизнь несносного миллиардера.

В поздний час дня он торжественно открыл дверь своего погреба, инстинктивно желая чего-то настолько греховного, что его приходилось доставать с четками вокруг ствола, чтобы сдержать своего беззаконного раба. Ряды зубчатых деревянных стеллажей ожидали в драматической форме, с пыльными бутылками под паутиной затхлости. Это пахло эдинбургскими катакомбами в Шотландии и было таким же старинным. Райхтисусис хранил в своих древних стенах шепот истории, практически сочащийся из расщелин серого камня, когда ветер менял направление, и Пердью, несмотря на его исключительные способности к технологиям, купался в истории и ее сокровищах, ее тайнах, неотразимых для его исследования.

Его глаза пробежались по соответствующим пробкам и цветному стеклу в поисках блеска его новой партии, несомненно заметного среди густого серого налета, преобладающего на остальных хранящихся здесь "удовольствиях". Пройдя третий ряд от входа в подвал, Пердью миновал штабель деревянных ящиков, грубо сложенных у стены. Они содержали экзотические смеси, которые он приобрел, находясь в Аргентине и Перу, некоторые пригодные для питья, некоторые превратились в ничто иное, как заменитель мышьяка, если бы он захотел бросить вызов своему опьянению. Маленькая бледная лампочка была подвешена к потолку на скромном электрическом шнуре и освещала заднюю часть комнаты ровно настолько, чтобы помочь Пердью прочитать этикетки.

Насвистывая что-то, что еще не было написано, измученный жаждой миллиардер наслаждался вкусом вечера - крепким арманьяком, который он берег неделями.

"Привет, дорогая", - промурлыкал он, осторожно положив бутылку из гладкого стекла на одну из своих ладоней, а другой рукой заботливо провел по фиолетово-коричневой этикетке, представляя предстоящую ночь под присмотром жидкости внутри. Тень слегка шевельнулась справа от него, там, куда не мог проникнуть бессильный свет. Пердью посмотрел на висящую лампочку, представляя, что, возможно, ветер, дующий с лестничной площадки вниз по лестнице, мог потревожить ее и вызвать игру света и тени. Но он был неподвижен.

Пердью нахмурился. Не будучи нервным человеком по натуре, он должен был признать, что на мгновение почувствовал ледяную дрожь, пробежавшую по его спине. Возможно, я просто устал, подумал он, и, возможно, я уже пьян из-за этого.Он улыбнулся собственному остроумию и поднес бутылку к свету. Из угла справа, теперь слева от него, когда он двигался под светом, послышалось почти незаметное шарканье, которое заставило его подпрыгнуть. Его сердце дрогнуло, но чисто инстинктивно его руки крепко держали бутылку. Мыши, успокоил он себя. В особняке, которому несколько столетий, грызуны и падальщики были неотъемлемой частью красоты и очарования этого места.

В глубине души Пердью желал, чтобы его верный телохранитель-ротвейлер все еще охранял его след. Вина была полностью возложена на него, поскольку это была его собственная вина, что он еще не заменил покойного Зива Бломштейна в качестве своего очень способного и смертоносного помощника, после того, как самопожертвование этого человека способствовало его спасению вместе с другими членами экспедиции Wolfenstein. Теперь он бы оценил внушительную руку, чтобы прочесать местность. У Пердью был замечательный внутренний инстинкт, удивительно не только для того, чтобы вынюхивать выгодные перспективы и смертельно опасные занятия, чтобы потешить свое эго. В этот момент его инстинкт подсказал ему, что он не один, и он немедленно прислушался к нему.

"Выходи! Я не дурак. И вы, очевидно, не так хороши в прятках, как вы могли подумать!" он блефовал и не нашел ответа.

Больше всего его беспокоила возможная потеря вина, а не жизни, если он пойдет дальше и, заглянув за старую массивную деревянную стойку у пограничной стены, обнаружит, что вынужден использовать разбитую бутылку в качестве оружия. Неумелость Пердью в скрытом преследовании стала очевидной, когда его тень неуклюже бросилась вперед его крадущегося тела, прислонившись к стене, чтобы выдать его действия. Отложив бутылку в сторону, он повернулся спиной к комнате и осмелился заглянуть за стойку. С учащенным сердцебиением и приливом крови, повышающим его концентрацию, он быстрым рывком отодвинул стойку в сторону, готовый атаковать притаившуюся в углу опасность. Взревев, он выставил бутылку в защиту, только чтобы увидеть дыру у подножия стены, в которой застрял сухой лист, колеблемый дуновением ветерка, дувшего из большой трещины, которая уже некоторое время расширялась.

"Ублюдок!" крикнул он, слегка улыбаясь своей глупости. "Слава Богу, я не разбил свою бутылку вина и не пропустил причастие".

Крупное тело устремилось к лестнице с противоположной стороны комнаты, его шаги были такими легкими, что Пердью почти не слышал их. Онемевшие от страха пальцы разжались, и великолепный эликсир разлился по полу среди осколков зеленого стекла, которые угрожали его шагам. Его глаза сфокусировались как раз вовремя, чтобы увидеть, как человеческая фигура с поразительной ловкостью преодолевает последние три ступеньки.

"Какого хрена?" он закричал и нажал красную кнопку безопасности в нижней части второй полки со старыми винами. Механическое гудение возвестило об активации больших железных дверей снаружи, и немедленно его охранникам был отправлен сигнал тревоги. Пердью, возмущенный потерей одного из своих лучших вин, не торопился подниматься по лестнице, теперь его не смутила попытка злоумышленника сбежать. Его система была безошибочной, и он мог позволить себе не спеша идти за своей добычей.

Через тяжелую деревянную дверь подвала он прошел в большую, преимущественно белую комнату, обставленную современной мебелью и несколькими светодиодными экранами, связанными с разрабатываемыми изобретениями. На прилавках, которые стояли вдоль стен комнаты, среди разбросанных листов дизайнерских чертежей лежала коллекция небрежно разложенных инструментов. Яркие белые лампы дневного света были прикреплены к слегка вогнутому потолку, освещая работу внизу. Это было так, как если бы Пердью вышел из средневековья прямо в Космическую эру, когда он переступил порог.

Дальше по коридору, ведущему из похожей на лабораторию рабочей комнаты, которая вела к теперь запертым железным дверям, он услышал безумную возню, и улыбка появилась на его лице.

"Вы в безопасности, сэр?" - спросил высокий, грузный охранник, проходя через железные двери, которые он открыл с другой стороны. Ухмылка Пердью исчезла: "Где он?"

"Здесь никого нет, сэр".

"Что вы имеете в виду, здесь никого нет? Я выгнал ублюдка из подвала и запер его, прежде чем он смог зайти так далеко!" Настаивал Пердью, ошеломленный очевидным исчезновением нарушителя.

"Сэр, мы только что открыли двери, заперты и загружены. И все, что мы нашли, это тебя ", - хмуро сообщил мужчина в полностью черном костюме оперативной группы. С ним были еще двое. Никто не мог выйти из комнаты без их внимания и вмешательства. Он повернулся, чтобы снова заглянуть в комнату с леденящим чувством: "Не могли бы вы проверить комнату, пожалуйста, джентльмены?"

"Прочесать место!" - рявкнул капитан подразделения безопасности, и они втроем бросились в разные стороны, в то время как Пердью остался на своем месте. Он не мог понять, как легко сбежал грабитель. Конечно, у него было достаточно причин организовать взлом, но он никогда не встречал грабителя, который мог бы ускользнуть от его службы безопасности. Теперь они носились вокруг, как тараканы в огне, в то время как он ждал, пока их опыт снова сделает его дом безопасным. Тем временем он заблокировал остальную часть особняка, что известило бы охрану крыла.

С внезапным свистом фигура спрыгнула с железных дверей и направилась в темную смежную комнату и боковое окно, которое было приоткрыто.

"Сюда! Здесь!" Пердью крикнул своим людям, когда фигура запрыгнула на подоконник. Щелчок голодного автоматического оружия остановил бродягу в окне.

"Не двигаться! Положите руки за голову!" - властным голосом прокричал высокий начальник службы безопасности. фигура медленно подняла руки в раме окна.

"Включите свет", - приказал охранник, и Пердью подошел к выключателю в маленькой комнате, где они загнали грабителя в угол. Звук металлической канистры, ударившейся об пол, заморозил кровь Пердью. Он не был солдатом, но он знал звук гранаты.

"В укрытие!" - закричали люди, капитан направлялся прямо к Пердью, чтобы с огромной силой оттолкнуть его в безопасное место. Из высокого окна злоумышленник быстро проскользнул по каменному выступу на северную сторону Райхтисусиса, где дикий холодный ветер яростно хлестал ночным дождем.

В темной комнате люди ожидали взрыва, но ничего не произошло. Начальник неохотно поднял голову, чтобы проверить местоположение гранаты. Он лежал в нескольких метрах от них, неподвижный. Может ли это быть отложено? Неисправный? Он не мог определить эффективность странного на вид баллончика, но он не собирался валяться всю ночь, ожидая, пока он что-нибудь сделает. Наконец он подполз ближе к металлической штуке и пихнул ее ногой, прищурив глаза с глупым выражением предвкушения травмы, но ничего не произошло.

"Я полагаю, вас провели, джентльмены", - голос Пердью прорезал тишину темноты.

"Альфа-2, прием", - услышал он вызов начальника по проводу. Единственным ответом, который он получил, был треск статических помех, и он повторил свой вызов. После долгой задержки далекий и неясный голос ответил: "Альфа-2 слушает".

"У нас нарушитель. Проверьте периметр."

"Вас понял".

"Вы кажетесь ужасно спокойным, капитан", - сказал Пердью с небрежной снисходительностью.

"Да, мистер Пердью, это я. То, что он выбрался из резиденции, не означает, что он бегает быстрее моих собак, - спокойно сказал капитан, почти полностью скрывая свое раздражение манерами Пердью. Он работал у мистера Пердью уже несколько недель, и только щедрое вознаграждение его работодателя удерживало капитана от его естественного инстинкта набрасываться.

"Альфа-Актуал, прием", - раздался хриплый голос по радио, и капитан нетерпеливо ответил, его глаза метались из стороны в сторону, когда он внимательно слушал. Пердью взял одного из своих людей и осмотрел содержимое белой комнаты, чтобы определить, пропало ли что-нибудь конкретное, если пропало вообще. "Сэр, мы видим кого-то на выступе с северной стороны. Действуйте с осторожностью. Мы приводим собак. Прием", - эхом отозвался голос по радио, и капитан немедленно начал быстро двигаться к указанному месту, жестом приказывая остальным своим людям следовать за ним.

"Вас понял, Альфа 2. Продолжайте. Конец связи".

Пердью проверил все на своих столах; его диски с данными были на месте, а ящики стола все еще заперты. Все было в порядке, что беспокоило больше, чем обнаружение того, что его сейфы были взломаны или его работа нарушена. Что, черт возьми, искал злоумышленник?

Снаружи собаки взбесились, лая, как ищейки на охоте, когда черная фигура прокладывала себе путь через разрывы между уступами. К сожалению, древняя архитектура дома позволяла легко взбираться на него со всеми его богато украшенными выступами и декоративными нишами, и они наблюдали за паукообразными движениями пойманного грабителя с двух этажей ниже.

"Будем стрелять?" - спросил один из охранников.

"Нет, не стрелять. Мы не знаем, чего он хочет. Если мы убьем его, мы не узнаем, кто его послал, - прямо сказал капитан. Затем он подошел ближе к тому месту, где скорчился незваный гость, и крикнул наверх: "Похоже, у тебя там кончился выступ, парень!"

Очевидно, отчаянно желая, чтобы его не задержали, злоумышленник бросил на него быстрый взгляд, а затем проверил основание мокрого камня.

"Боже мой, он собирается прыгнуть?" - Крикнул Пердью со своего наблюдательного пункта, за безопасным окном. Он наблюдал, как грабитель посмотрел направо, вверх, налево, а затем прыгнул. Это был впечатляющий прыжок, но, к сожалению, он оказался недостаточным для досягаемости, и с глухим стуком тело грабителя задело расшатанную каменную кладку и рухнуло в кусты внизу. Гончие немедленно набросились на упавшего бродягу, и охрана быстро собралась, держа оружие наготове.

"Ничего не делай! Подождите, я хочу посмотреть, у кого хватило наглости вломиться в мой дом ", - обратился к ним Пердью.

Двое охранников мощного телосложения вытащили преступника из густых зарослей. Они заметили, что нарушитель стал намного меньше. Один из мужчин снял толстовку, чтобы показать изящное женское лицо. Ее большие карие глаза были полны боли, когда она захныкала в их объятиях.

"Что у нас здесь?" Пердью усмехнулся, заинтригованный сверх меры интересным откровением.

"Держите собак подальше!" - закричала она. "Пожалуйста".

Пердью жестом приказал им убрать собак. Ее волосы были черными, как уголь, и собраны в хвост, доходивший до поясницы. Он заметил большой шрам в левом углу ее рта.

"Ты боишься собак, но не оружия?"

"У меня избирательный страх. Кроме того, твои парни ни хрена не умеют стрелять, - отрезала она с легким латинским акцентом в своем безупречно английском тоне.

"Это так?" Пердью весело ухмыльнулся. "И что делает тебя достойным осуждения? Что ты делал в моем доме? Ты знаешь, что тебя и близко не было к сейфу, и такому мелкому преступнику все равно было бы невозможно его взломать."

"О, не льсти себе, старина. У тебя нет ничего, что я хотела бы, - сказала она, - кроме еды".

Они замолчали. Пердью отступил от нее в притворном удивлении, но, по правде говоря, он был ошеломлен абсурдным оправданием. Затем они разразились смехом.

"Отведи ее внутрь. Ее правой руке требуется медицинская помощь", - приказал он.

В большой гостиной в западном крыле отеля Purdue в непосредственной близости от него пылал огонь, на котором готовились тосты. Женщине дали полотенце, чтобы она вытерла волосы и лицо, пока один из людей Пердью накладывал шину и перевязывал ее вывихнутое запястье.

"Давайте начнем с вашего имени", - сказал Пердью, наливая себе виски, отказывая ей в нем.

"Калисто", - пробормотала она. Теперь, когда она сидела на свету, ее красота была очевидна. Он предположил, что ей около тридцати семи лет, закаленной жизнью. Рядом с крупными охранниками она казалась карликом, но не было никакой ошибки в том, что сама по себе она ни в коем случае не была крошечной. Калисто была физически стойкой и выносливой, хотя женственность ее конского хвоста и лица противоречили угрожающим очертаниям ее тела.

"Что ты делал в моем доме?" он повторил свой вопрос.

"Я искал еду! Ты что, не обращаешь внимания?" она залаяла, извиваясь от боли в руке.

"Я не куплюсь на твою чушь, дорогая", - спокойно сказал Пердью, допивая ликер и кряхтя, когда напиток обжег ему горло.

"Послушай, приятель, если бы я хотел украсть у тебя дерьмо, я бы украл это, не так ли?" Она сжала челюсти. "Ты проверил свой холодильник?"

Он этого не сделал. Зачем ему это?

"Капитан, принеси копов, будь добр". Пердью кивнул и встал. Он ждал, что она возразит, сознается, но она этого не сделала.

"Да, сэр".

По тону своего работодателя капитан понял, что тот блефует — на данный момент - и подождал, прежде чем действительно позвонить в полицию, чтобы арестовать вора. Она не двигалась. На самом деле, что-то в ее манерах подсказывало им, что ей было вполне комфортно просто сидеть в теплом свете очага. Пердью проверил свою кухню, качая головой про себя из-за того, что фактически предоставил ей презумпцию невиновности. В его главном холодильнике он обнаружил пропажу последней половины зигенербратена, который старый Франц Груцмахер приготовил специально для него накануне вечером. Франц был моим близким другом и шеф-поваром, который работал в маленьком шикарном заведении в Квинсбери.

"Нет!" - выдохнул он.

Ворвавшись в гостиную, раздраженный, он закричал: "Ты съел мою свинину? Ты съел мою свинину! Мое любимое блюдо!"

"Я же говорил тебе".

"Что за дикарь, который отнимает у человека мясо?" - воскликнул он, вскидывая руки вверх.

"Голодный", - пробормотала она.

Пердью посмотрел на нарушителя в изумлении — на этот раз, потеряв дар речи.

☼

Глава 2

Примерно в 140 км от берега от Скарборо, омываемая Северным морем, нефтяная платформа Deep Sea One возвышалась над вздымающимися темными водами. Это была массивная конструкция, ее длинные стальные опоры крепко держали ее на дне океана. Постоянных сооружений нигде поблизости от Deep Sea One не было, и он выглядел как потерянный роботизированный маяк над поднимающимися и опускающимися волнами. На поддерживаемой платформе величественно возвышались буровые установки, похожие на стальные и электрические шпили, над различными производственными объектами, которые казались карликами на фоне платформы. Помещения для экипажа были отдельными, разделенными на несколько секций, похожих на коробки. Хотя погода большую часть времени была дикой, небольшая команда привыкла к ней и профессионально выполняла свои обязанности, которые выполнялись круглосуточно. Большинство мужчин отлично справились с плаванием, насколько группа представителей разных национальностей и культур могла справиться в условиях лихорадки в каюте такого жилого и рабочего пространства. Большую часть времени на гигантской буровой платформе все шло гладко, как в личном плане, так и продуктивно.

"Господи", - воскликнул Лиам, врываясь в маленький офис менеджера по производству, - "У нас тут адский денек!" Он имел в виду несвоевременный шторм, который ударил по ним сильнее, чем ожидалось. Они знали, что это произойдет, за два дня до этого, но это не должно было быть таким жестоким. Лиам дрожал от холода, его каска съехала набок на мокрых волосах, и он бросился прямо к кофеварке. В кои-то веки он предпочитал теплый напиток "Гиннессу" и потирал руки, пока из автомата шел пар.

"Мы должны проверить северный пост, Лиам", - сказал Дарвин, инженер-подводник смены. "Я не уверен, но то, что я получил после проверки старого дна дрели 3, мне не понравилось. Я могу ошибаться, но, похоже, у нас там, внизу, могут возникнуть какие-то проблемы с линией электропередачи или, возможно, в какой-то момент неисправна конструкция."

"Насколько это срочно? Это может подождать, пока я выпью вот эту чашечку и разморозю кости? В той последней волне была рука Бога, говорю я вам! Пронесло прямо на полпути к вышке, где я чинил ту ржавую пластину, а потом мне все равно пришлось приварить эту чертову штуку, иначе мы бы провалились сквозь нее, - выдохнул Лиам, снимая шляпу и проводя рукой по голове, так что его волосы остались в спутанном беспорядке. Он был выдающимся механиком более тридцати лет, но все еще не мог привыкнуть к ледяному шоку морских брызг в такие дни, как этот.

"Не спеши, Лиам. Просто заканчивай там и присоединяйся ко мне на дне. Я собираюсь подготовить РОВ к осмотру, чтобы мы могли разобраться с этой сучкой до того, как начнется шторм, - сказал Дарвин, сам молча мечтая о стаканчике виски покрепче, чтобы охладить. Он вышел на палубу платформы, на мгновение почувствовав себя ужасно беззащитным, когда до него дошло, что он был всего лишь пятнышком на искусственном куске спутанного железа посреди бушующего океана. Дарвин с большим уважением относился к океану. Он полностью осознавал, что в любой момент вода может окутать их, как в фильмах-катастрофах, которые любили смотреть его дети. Такие вещи, как которые пугали его — эти внезапные проверки реальности, когда он осознал, насколько мал он был в великой схеме вещей… и ему некуда было бежать.

Он быстро спустился по железной лестнице, четыре пролета, чтобы добраться до отсека для подводного спуска, где хранился аппарат с дистанционным управлением для изучения состояния океанского дна, а также для ремонта платформы и ее компонентов. Изоляция была опасной, и все аспекты нефтяной вышки должны были постоянно поддерживаться в рабочем состоянии. Он заметил топографические несоответствия, когда отправил ROV за несколько часов до этого, чтобы проверить любые отклонения в стальных трубчатых элементах конструкции, которые были загнаны глубоко в морское дно. Дарвин подготовил аппарат к погружению, проверив электрическую проводку и настройки для оптимальной обратной связи. Он активировал камеры высокой четкости (HD), убедившись, что их наклоны обеспечивают полный диапазон движения, чтобы он мог наблюдать за всей областью при панорамировании. Затем он подождал, пока Лиам поможет запустить подводный аппарат.

Странная маленькая мини-субмарина выглядела как жук, запутавшийся в паутине проводов, с ярко-зелеными полосками по дну между двумя полозьями на той стороне, которые обеспечивали ее передвижение, когда она находилась внизу, на морском дне. Дарвин никак не мог надеть свой водолазный костюм сегодня. В Северном море было просто слишком неспокойно. Обычно он предпочитал погружаться под воду, просто чтобы убедиться, что он может поймать то, чего не видят камеры, особенно там, где пуповины прятались в темных местах. Однако машина отправилась туда, куда Дарвин и Лиам не смогли — в глубины, которые смяли бы их тела , как хрупкие пивные банки.

"Поставь "ЛАРС", Томми!" - Позвал Лиам, используя аббревиатуру транспортного средства системы запуска и восстановления, когда он мчался вниз по лестнице.

"Так рад, что ты смог присоединиться ко мне до того, как придет цунами", - фыркнул Дарвин. Его коллега одарил его долгим стальным взглядом и сказал: "Тебе не следовало так шутить, Дарвин. Не так уж и невероятно, что это может произойти здесь и сегодня, понимаешь?"

"Приступайте к делу", - спокойно сказал Дарвин, глядя на механическую руку ЛАРСА, которая с тихим гудением приступила к работе, поднимая подводный аппарат и разворачиваясь вправо, чтобы запустить его во вспенивающиеся волны.

"Вон она идет", - объявил он, наблюдая, как крошечная мини-субмарина несколько мгновений покачивалась на волнах, а затем погрузилась под воду в ореоле пены и пузырьков. Он не был уверен, был ли это дождь или морские брызги, но он промок за то небольшое время, которое потребовалось им с Лиамом, чтобы добраться до залива. Сейчас он, конечно, мог бы выпить чашечку кофе или виски.

"Разве ты просто не любишь технологии, Лиам?" - Спросил Дарвин, наблюдая за трансляцией на мониторе.

"Обычно я ненавижу это, не знаю, как это использовать, но с этим, да, я очень рад, что мне не нужно спускаться в те мрачные глубины, где скрывается шкафчик Дэви Джонса, мой друг", - простонал Лиам в свою седо-каштановую бороду, в прядях которой все еще оставалось несколько кристаллических капелек.

"Хорошо, давайте выпьем чаю и снова пустим кровь", - предложил Дарвин, и его коллега с готовностью повел нас на кухню. Пройдет около тридцати минут, прежде чем они вернут мини-субмарину, и чашка горячего чая станет приятным перерывом для мужчин. Нефтяная вышка работала с небольшим квалифицированным персоналом, и большинство мужчин разделяли обязанности, некоторые выполняли до четырех разных работ на платформе. Квалифицированно обученные люди, которые могли выполнять задачи в нескольких качествах, были очень продуктивны, особенно когда кто-то заболевал или не мог уделить время из-за поломки при выполнении буровых работ. Всегда был кто-то, кто заполнял пробелы и решал перекрывающиеся задачи.

"Тиамат в бешенстве", - сказал Лиам, крепко обхватив руками свою чашку. Он выглянул в мокрое окно, сквозь стекающие капли, которые искажали мир снаружи. Это было серо и уныло. Глядя на бесконечное пространство ледяной воды, он мог видеть, как море ровно дышит вокруг них, вздымаясь и опадая огромными волнами ледяной силы.

"Кто, черт возьми, такая Тиамат?" Спросил Дарвин, хотя бы для того, чтобы завязать разговор. Он знал, что его коллеге нравится плести небылицы о морских суевериях, и он разрешил ему свою легендарную терапию.

"Морская богиня хаоса, конечно!" - последовал ответ от Лиама, который все еще смотрел в окно, как будто ожидал увидеть ее.

"Ты такой пират, Лиам".

"Пират? Вы знаете, я дальний потомок Боадицеи ", - похвастался он и оставил своего коллегу с еще одним предвкушающим выражением лица и приступом недоумения. Он был вынужден объяснить.

"Она была грозным воином-мореходом, она была. Враг Римской империи и вождь племени иценов, который приплыл из Уэльса, чтобы надрать римской заднице 61 год н.э. или что-то в этом роде ", - похвастался он. У Дарвина не хватило духу мучить его вопросом о том, как он мог проследить свою родословную так далеко назад, и он не осмелился упомянуть, что женщина, о которой идет речь, на самом деле была валлийкой, а не ирландкой. Он позволил Лиаму насладиться моментом и просто кивнул с утвердительной улыбкой.

Некоторое время спустя они отправились содействовать восстановлению мини-субмарины. Дрожа от внезапного шока от холодных слоев соленой воды, двое съежились в кабинке, чтобы поднять зеленого жука и спрятать его до того, как основной удар шторма обрушится на одинокую башню. Когда они вошли в кабинку, Томми, помощник инженера, выглядел пепельно-серым.

"Что? Томми. Что?" Спросил Лиам, когда он стоял, глядя с некоторой долей опустошения.

Выглядя беспомощным и переживая надвигающийся нервный срыв, Томми сказал: "ROV исчез".

"Ушел куда?" Быстро спросил Лиам, прежде чем смог осознать, что на самом деле сказал Томми.

"Ушел. Исчез. Нигде не найден. Пропал, блядь! " - выкрикнул он неуверенным тоном, который заставил Дарвина успокоить его, похлопав по руке.

"Успокойся, мальчик Томми. Итак, откуда вы знаете, что он исчез? Отсоединились ли пуповины? Мы всегда могли бы составить план по извлечению ...

"Нет, ты не слушаешь, Дарвин. Мини-субмарина исчезла без следа. Он точно собирается меня уволить, но, клянусь Богом, я понятия не имею, как это произошло. Все было надежно закреплено. Ты сам это проверил, - причитал Томми, сидя на пульте управления и подпирая щеку руками.

"Я сделал. Мы сделали. Он был надежно закреплен, так как же, черт возьми, он оторвался? " спросил он с удивлением, больше для себя, размышляя.

"Это могли быть подводные течения. Дрейф сегодня чудовищный ", - Лиам пытался звучать логично, а также успокоить своих коллег, в то время как внутри он паниковал, рассказывая об этом боссу.

Трое мужчин тихо стояли под шум бушующих волн, обрушивающихся на будку, каждый пытался разобраться в тайне и каждый беспокоился о том, чтобы сообщить об этом владельцу. Наконец, Дарвин вмешался и решил, что лучше раньше, чем позже.

"Дай мне спутниковый телефон. Я скажу мистеру Пердью ".

☼

Глава 3

"Как получить должность", - Нина драматизировала термин, как будто собиралась запеть. Она стояла в своем офисе в лучах бледного утреннего солнца, безупречно одетая в свой обычный костюм-фетиш, сегодня серый в тонкую полоску, но ее каблуки были небрежно отброшены в сторону. Зажав ручку в зубах горизонтально, она уставилась на белую доску, на которой писала с семи часов. После того, как профессор Мэтлок лишил ее кредита за открытие ледовой станции Wolfenstein, о котором он ничего не знал, пока она не попросила экстренного финансирования для изучения возможности, она откладывала в сторону свои мелкие бумаги. Публикация была важна, да, но выполнение работы и то, что она была не более чем сноской в поспешно изданной книге украденных исследований, натирало ей задницу наждачной бумагой.

Wolfenstein — Секреты потерянной нацистской ледовой станции была шуткой, пощечиной серьезному исследованию так называемых теорий заговора, окружающих потерянные сокровища гитлеровского Третьего рейха. Это должна была быть ее книга, ее победа. Экспедиция наверняка должна была стать ее пропуском на должность, и Мэтлок, не теряя времени, вырвал ее из ее рук, используя длинные когти, выращенные на деньги, которых у нее не было. Он был не более чем черствой шлюхой славы, и ей надоело играть в игры. Нина приняла решение в тот день, когда нашла Сэма Клива в офисе Мэтлока, сделать редакционную статью для Edinburgh Post, еще одно перо в шапке главы департамента. Молодец, подумала она, ты даже украл моего друга, ты, самодовольный придурок. Она больше не собиралась никому ничего рассказывать. Какими бы исследованиями она ни занималась, они должны были стать ее собственными. Они узнали бы об этом только тогда, когда были опубликованы статьи, и у нее был свой пиарщик, работающий в средствах массовой информации.

Никому нельзя было доверять.

И вот она стояла с похмелья и измученная после ночи, проведенной в поисках сюжетов, имеющих отношение к преступному миру современной истории. Сойдет даже один. Одна надежная зацепка - это все, что ей было нужно для чего-то настолько важного, что в мгновение ока ее имя попало бы в каждый заметный список желательных претендентов на должность. Затем она оставит Брэксфилд-Тауэр и его нелепую имитацию функциональности на своем пути и не только сравняется с положением Мэтлока, но и превзойдет его величие и славу.

"Ладно, может быть, я забегаю вперед", - невнятно произнесла она над ручкой, рассматривая белую доску и ее бесчисленные исследовательские объекты. "Но девушка должна сначала увидеть общую картину, и, мальчик, как только я найду подходящую причудливую штуку для погони, вы все будете умолять меня о объедках, ублюдки". Увы, Нине пришлось признать, что ничто на ее доске не бросалось в глаза как правдоподобное стремление получить гранты, и ее терпение было на исходе.

Время от времени она заново переживала ледяной ад, который провела с Мэтлоком, Пердью, Сэмом и другими в Антарктиде. В своих снах она все еще могла слышать выстрелы в ужасных закрытых помещениях подземного сооружения, в котором их держали, рыдания ее подруги Фатимы, когда ей не удалось спасти больных солдат, которых они нашли на станции. Прежде всего, она заново пережила звук собственного сердцебиения, когда думала, что умрет в замкнутом пространстве подо льдом — черную дыру подводной лодки, на которой они спаслись в открытых водах, и то, как она манила ее, словно гроб.

Ее кожа покрылась мурашками при воспоминании о клаустрофобном приключении и плохой компании, с которой оно сопровождалось. "Только не снова. Не в этот раз. Нет, на этот раз я собираюсь сделать все это сам. Мне все равно как, - она кивнула. "Боже, я бы сейчас не отказался от сигареты".

Но она не сдалась. Прошел месяц с тех пор, как она бросила курить. Подсознательно она, возможно, сделала это из-за предательства Сэма, который помог Мэтлоку еще больше прославиться, написав о нем ту статью. "Да, твой редактор послал тебя сделать это. Дьявол заставил тебя сделать это. Твоя драгоценная Патриция заставила тебя сделать это ", - прорычала она в отражении окна, когда смотрела на Солсберийские скалы, оплакивая свою потерянную дружбу с журналистом. Это было за пределами этого самого здания, где они встретились, разделяя перекур, и, возможно, она подумала, что сможет избавиться от Сэма Клива вместе с палочками для убийства. В конце концов, они оба были для нее канцерогенами, и ей нужно было начать все сначала.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Мэтлок опубликовала свою драгоценную книгу, и все еще все, от преподавателей до журналистов, блоггеров и кинематографистов, спрашивали ее мнение об этом, полностью игнорируя тот факт, что она, по сути, была частью этого предприятия. Возможно, Мэтлок знал, какой пыткой было бы для нее, если бы ее расспрашивали о его бестселлере, в то время как она знала правду об этом.

Нина вздохнула и вытащила ручку изо рта. Она безнадежно вытерла доску, как будто это могло дать ей некоторую ясность, но этого не произошло. Она надела туфли на высоких каблуках, уложила волосы в стиле боп и надела зауженный блейзер. Пришло время преподавать ее первый урок за день, и она подумала, что лучше пока отложить в сторону "пылающий след", который она себе представляла, пока она не сможет получить больше информации - пока она не сможет поймать в ловушку какого-нибудь дурака, чтобы финансировать свои подвиги.

С глубоким вздохом доктор Нина Гулд собрала свои бумаги и застегнула сумку, надеясь, что у нее будет шанс исправить свои попытки или посмотреть, как Фрэнк Мэтлок подавится своим языком, что бы ни случилось раньше.

☼

Глава 4

Пердью бросился к ожидавшему его вертолету. Известие о пропаже его ROV сильно встревожило его, и он должен был добраться до Deep Sea One как можно скорее. Обстоятельства, при которых исчезла мини-субмарина, не были особенно необычными, но никогда прежде ее не выводили из строя во время плановых проверок или ремонта, даже когда Северное море обрушило на нефтяную вышку свою самую мощную мощь. Гэри, его пилот, уже ждал его, когда Пердью рывком открыл круглую дверь и быстро прикрепил наушники к ушам, а затем пристегнул ремень безопасности. На своем частном самолете он не особо заботился о ремнях безопасности, но на маленьком Robinson они были просто необходимы.

"Вперед, вперед, вперед, Гэри!" - кричал он. Гэри никогда не видел своего работодателя таким. Конечно, это была очень дорогостоящая потеря, но он посчитал, что Пердью слишком остро отреагировал, и хотя он хотел спросить, почему срочность была такой большой, он знал, что это не то, за что ему заплатили. Большую часть пути в Пердью было тихо, поскольку зубчатые границы суши внизу уступили место одеялу изменчивого синего величия. Он казался бесконечным, по нему пробегало мерцание, когда шквалы накрывали поднимающийся прилив.

"У тебя есть мятная конфета?" Спросил Пердью у своего пилота.

"Э-э, да, в сумке за вашим сиденьем, сэр", - Гэри указал головой.

"Спасибо, я люблю жевать, когда нервничаю", - признался Пердью, когда его пальцы неуклюже боролись с оберткой, прежде чем ему удалось разорвать фольгу и отправить белую конфету в рот.

"Могу я спросить ...?" Гэри начал медленно, надеясь, что его босс уловит его вопрос до того, как он будет вынужден произнести его и прозвучит неуместно. К счастью для него, Пердью был сообразительным человеком, и он ответил сразу, не глядя на Гэри.

"Просто я столкнулся с некоторыми довольно серьезными несоответствиями на дне океана под платформой, и я должен отправлять ее на проверку по крайней мере два раза в день, иначе мы можем столкнуться с катастрофой", - объяснил Пердью. "Видите ли, без этой мини-подлодки нет способа предотвратить любые проблемы, которые могут возникнуть. Я уверен, вы понимаете серьезность этого ".

Гэри действительно оценил важность этого и подтвердил это серьезным кивком головы, не показывая Пердью, что он все еще смущен всем этим.

В течение часа они достигли платформы, и Гэри осторожно посадил "Робби", демонстрируя свое мастерство пилотирования. Потребовалось большое мастерство, чтобы посадить вертолет в таких условиях, и, прежде чем левый занос коснулся скользкой палубы, Пердью выпрыгнул под натиск соленой воды. Он забрался во второе здание после тренировки 1 и исчез, оставив Гэри наедине с непогодой.

"Погода ужасная! Скажи Гэри, чтобы он вернул вертолет обратно. Я буду здесь в течение следующих нескольких часов ", - сказал Пердью Лиаму, еще до того, как нервничающие члены экипажа смогли должным образом поприветствовать своего работодателя.

"Будет сделано, сэр", - ответил Лиам и бросил быстрый обеспокоенный взгляд на своих коллег в кабинке, прежде чем выйти.

"Я не знаю, как это произошло, сэр. Не было никаких сигналов тревоги из-за отсоединения пуповин, и камера работала идеально, когда я в последний раз проверял экран ", - сообщил Томми дрожащим голосом. Люди не знали, почему их босс считал инспекции столь важными, но он ясно дал им всем понять, что миниподлодка является ключевой частью функционирования Deep Sea One. Пердью стряхнул излишки воды со своего пальто и волос и, казалось, был настолько поглощен тем, что он мог сделать с мониторами, что даже не ответил Томми.

"У вас готов корм?" он спросил.

"Подача?"

"Кадры с камеры. Вы записывали инспекцию, не так ли?" - Мягко спросил Пердью, его глаза пригвоздили Томми и Дарвина, пока он говорил. Они не знали, что и думать о его поведении. Выражение его лица было нейтральным, а голос спокойным.

"Мы сделали, сэр, конечно", - сказал Томми, испытывая облегчение от того, что у него было что предложить, чего он не напортачил.

"Запустите это, пожалуйста. Вы еще не посмотрели?" - Спросил Пердью, не отрывая глаз от пустого монитора в ожидании.

"Да, сэр, я посмотрел, но там, внизу, очень темно. Все, что я мог видеть на отснятом материале, - это некоторые контуры ландшафта в глубине от того места, где мы в последний раз получали показания на глубине 800 метров под поверхностью ", - сообщил Томми, положив руку на бедро в ожидании отснятого материала с мини-подлодки.

Пердью схватил стул и пододвинул его под себя. Он оперся локтями о край приборной панели и внимательно наблюдал, надеясь определить местоположение своей разбойничьей машины, в то время как шторм усиливался с каждой минутой. Его правая рука потянулась к пульту управления, готовая нажать на паузу, как только он заметит что-то, что может указать на близость подводного аппарата. Лиам тихо вошел, присоединившись к трем другим, чтобы посмотреть на монитор. Камера, в соответствии с инструкциями, зафиксировала спуск и последующее движение вдоль северного поста Deep Sea One. Там, внизу, было практически невозможно отличить одно от другого, иногда мелькали морские обитатели и дрейфующие водоросли. Во время череды небольших насыпей камера опускалась вперед, когда миниподлодка опускалась в более глубокую канаву, проходя мимо других стальных опор на дне океана.

На мгновение показалось, что его потревожили, тряхнув один или два раза, прежде чем продолжить. В нескольких метрах экран помутнел и отобразил некоторое электрическое возмущение. Белые и серые горизонтальные линии помех на мгновение пересеклись на экране, прежде чем мини-субмарина перевернулась. Все четверо мужчин затаили дыхание, но видеозапись оставалась неизменной, когда машина скользила к краю рифа, постепенно скользя, как будто ее подталкивало немного дальше каждый раз, когда течение подхватывало ее.

"Благодарю вас, джентльмены, дальше я сам. Сделайте перерыв", - сказал Пердью. Он терпеть не мог, когда люди заглядывали ему через плечо, особенно когда он пытался сосредоточиться. Почти разочарованные, трое членов экипажа отправились на кухню, не совсем равнодушные к надлежащему перерыву в дежурстве. Это был долгий день, полный трудов, и шторм также никак не повлиял на их моральный дух.

Пердью наблюдал за непрозрачным океанским дном на экране, когда мини-субмарина, казалось, слегка наклонилась. Затем он перестал двигаться, просто поворачиваясь передней частью, когда его вращала вода. На близком расстоянии Пердью смог различить объект значительных размеров. Он прищурился и наклонился вперед.

"Ни за что, черт возьми", - прошептал он, его сердце подпрыгнуло в груди. Его внимание больше не было сосредоточено только на местонахождении его пропавшего подводного аппарата, но теперь он мог увидеть нечто поистине удивительное на его видеозаписи. Он нетерпеливо нажал на паузу и увеличил изображение объекта. Он понятия не имел, что это было, но это определенно не было естественным и не было частью гладкого океанского дна. Любопытство, как всегда, затопило его здравый смысл, и он наклонился так далеко вперед, что кончик его носа почти коснулся экрана.

"Кто ты?" он восхищался странным длинным сооружением, протянувшимся поперек песчаной отмели, наполовину погруженным в песок. Его палец лежал на кнопке воспроизведения / паузы. Он быстро ткнул в него один раз, а затем еще раз, чтобы включить его на долю секунды. Лицо Пердью просияло, но он ничего не сказал. Огонь вспыхнул в его глазах, когда он увидел детали, которые предоставил более близкий кадр.

"Этого не может быть! Могло ли это быть?" он ахнул, когда увидел появившийся в поле зрения узкий корпус, на вершине которого находился удлиненный люк, появляющийся из мрака темных глубин. "Боже мой! Затонувший электробут? Здесь?"

Подводная лодка типа XXI была хорошо известна Пердью. Он узнал об этих подводных лодках, выпущенных в конце Второй мировой войны, когда несколько лет назад искал в Гибралтарском проливе редкий римский артефакт. На борту сомнительного траулера, который занимался не только рыболовством, он слышал рассказы о 118 подводных лодках превосходной конструкции, которые использовались несколькими странами во Второй мировой войне.

По форме корпуса он узнал ржавые обломки на песке как одно из этих уникальных судов, в этом не было никаких сомнений. Благодаря их оптимизированному дизайну и улучшенной выходной мощности, они могли эффективно работать под водой без необходимости всплывать для спринта во время атак. Это также помогло им быть неуловимыми при радиолокационном поиске, а их тонкие тела обеспечивали исключительно быстрое погружение. Ему сказали, что эти подводные лодки превосходили своих предшественников на всех уровнях.

Большинство из них были учтены, фактически, он был уверен в этом. После вывода из эксплуатации некоторые были утилизированы, другие демонтированы или превращены в музеи.

"Дарвин! Томми!" Пердью крикнул по радио: "Вы мне нужны в кабинке немедленно, парни!"

Теперь его сердце бешено колотилось. Затонувшая подводная лодка гарантировала приключения и обещала ценные секреты, до сих пор сокрытые на дне океана.

"Что ты скрываешь?" он прошептал изображению на экране: "Искусство? Сокровище? Держу пари, нацистское сокровище. Бьюсь об заклад, вас использовали для вывоза нацистских сокровищ из страны, и вы так и не добрались до места назначения ".

"Сэр?" - услышал он голос Томми сквозь шипение, рев грома и шум волн.

"Координаты. Мне нужны координаты того места, где мини-субмарина отделилась от нас. Ты можешь это сделать?" - Спросил Пердью с новым чувством срочности.

"Конечно. Позвольте мне проверить", - сказал Томми и сел перед панелью управления ROV. Он извлек данные о местоположении подводного аппарата как раз перед тем, как тот потерял с ними связь, и передал их Пердью. Трое инженеров суетились вокруг него, ожидая какого-то откровения, как встревоженные отцы в родильном отделении.

"Джентльмены, мне нужно, чтобы вы остались еще на несколько дней после завершения вашей ротации, если вы не возражаете. Я заплачу каждому из вас сверхурочную работу за вашу расширенную помощь после пересменки. Но сначала мне нужно раздобыть новую миниподлодку, иначе мы никогда не смогли бы добраться до этой красоты на дне океана, - промурлыкал Пердью. "Теперь мне нужен теплый напиток, прежде чем я начну". С этими словами он ушел на кухню, оставив троих изумленных мужчин в рубке управления.

"Какая красота?" Спросил Лиам в полном замешательстве. Он проследил за взглядом своих коллег, которые уставились на изображение вытягивающегося судна, оказавшегося в забвении глубин Северного моря. "О".

☼

Глава 5

"Нам было приказано высадить вас там, где вы пожелаете, мисс", - сказал Коди, один из крупнейших сотрудников службы безопасности Пердью. "Лично я бы с удовольствием отправил тебя на дно Лейтского залива, но по какой-то причине мистер Пердью не думает, что ты заслуживаешь порки за то дерьмо, которое ты натворил".

"Если бы твоя охрана не была такой слабой, ты бы не нарушил свой периметр, храброе сердце", - тихо возразила она, ухмыляясь раздражению своего неохотного эскорта.

Коди и его коллега Джейсон должны были отвезти ее обратно в город по приказу Пердью. Прошлой ночью он решил не выдвигать обвинений, потому что по одежде Калисто он мог видеть, что она была без сознания. Ее толстовка с капюшоном когда-то была черной, но теперь на ней виднелись рваные серые нитки, а ногти были грязными. Когда она скрестила ноги на диване, он увидел, в каком ветхом состоянии были ее старые кроссовки Doc Martins, и его восхитило то, как она в них передвигалась по карнизу, не говоря уже о том, что двигалась так тихо, что никто не слышал, как она перелезала через железные двери.

Хотя он не был человеком с разбитым сердцем, он решил, что ему не обязательно быть придурком по этому поводу, потому что ничего ценного не пропало, если не считать пропавшего мяса. Пердью ясно дал понять, что он не занимается благотворительностью и считает, что каждый человек живет в своих собственных обстоятельствах; поэтому она не могла ожидать от него никакой другой помощи, кроме как подвезти обратно в центр Эдинбурга.

Коди скривился от ее веселья, когда они вышли к 4 × 4 мистера Пердью. Глаза Калисто внимательно изучали автомобиль, но она не задавала никаких вопросов. Она никогда не видела внедорожника с тонированными стеклами, не говоря уже о внедорожнике с водителем. Все это казалось немного абсурдным, пока она не подумала об ужасном состоянии дороги, ведущей в Райхтисусис, по которой она шла днем ранее, чтобы добраться до особняка.

"Залезай", - сказал Коди, и после того, как она подчинилась, он захлопнул за ней заднюю дверь автомобиля, и от вакуумной тишины у нее внезапно зазвенело в ушах. Оба мужчины обогнули 4 × 4, их голоса были приглушены герметичными дверями. Калисто подался вперед, читая по губам, о чем скулил анальный из двух.

"Ты знаешь, что он никогда бы не узнал, если бы она исчезла. Здесь только ты и я, приятель. Мы можем так легко покончить с ней, - проворчал Коди, гремя ключами от машины.

"Ты опять слишком много смотрел телик", - ответил Джейсон, потянувшись к пассажирской двери. Он покачал головой в ответ на намерение своего коллеги. Коди всегда был вспыльчив, не пользовался большим успехом в обществе из-за своей открытой агрессии и склонности воспринимать обыденные вещи как личные нападки. Он, безусловно, воспринял эффективное проникновение злоумышленника в особняк как личное оскорбление его способностей. Среди членов команды были некоторые споры относительно сравнения между его характером и темно-рыжим оттенком его волос.

"Так легко".

"Садись в машину, Коди", - улыбнулся Джейсон и открыл свою дверь, удивленный внезапным недоверием женщины к ним. Она сидела на своем месте, крепко прижав руки по бокам, которые заканчивались сжатыми в кулаки руками, что свидетельствовало о том, что она была напугана.

"Не волнуйся. Мы не плохие парни, леди", - заверил ее Джейсон своим самым нежным голосом, в то время как его друг упал на свое сиденье и посмотрел на нее в зеркало заднего вида,

"Да, и мы причиняем вред только плохим людям", - сказал Коди. Он с улыбкой завел машину и снова посмотрел на нее, приподняв бровь: "Ты неплохая девочка, не так ли?"

На этот раз у Калисто не было остроумного ответа, и она быстро предпочла вместо этого выглянуть в быстро запотевающее окно, чтобы оценить красивое внушительное поместье. По пути в Кэнонгейт Коди посмотрел в зеркало заднего вида на красивую женщину с потерянным выражением в глазах, устало смотревшую в окно на маяки, мимо которых они проезжали, как будто они были для нее хлебными крошками, отмечающими ее местоположение, чтобы она не заблудилась.

"Откуда ты?" Коди спросил громким голосом, который заставил ее подпрыгнуть. Она была поражена. Это был первый нормальный вопрос с его обычно поджатых губ, который не содержал какой-либо формы смертельной угрозы. "У тебя акцент".

"О, я не шотландец, нет. Вырос в основном в Испании. Затем я осталась со своим парнем в Лондоне и в конечном итоге оказалась бездомной в Эдинбурге ", - ее голос значительно понизился на последнем, и она сделала паузу, прежде чем посмотреть на него в зеркало. "Это была дорога, усыпанная битыми бокалами из-под шампанского, по которой я ходил босиком, я полагаю". Калисто задумчиво щелкнула ногтями. Двое мужчин посмотрели друг на друга, и в салоне автомобиля на некоторое время воцарилась тишина.

"Так куда нам тебя высадить?" - Спросил Коди, пытаясь опошлить бедственное положение женщины пустым вопросом, на который он уже знал ответ.

"Я думала, что направляюсь к водам", - улыбнулась она. На этот раз Коди не взорвался. Он на самом деле усмехнулся, и Джейсон почувствовал облегчение. В воздухе висела легкая морось, крошечные капли превращались в хрустальные полосы, которые стекали по окнам, но день был относительно тихим. Джейсон включил радио, и звуки рок-музыки порадовали всех троих. Кивая головой в такт, Джейсон оглянулся на Калисто. Она откинула голову так далеко назад, что ей пришлось опереться на одну руку, чтобы как следует видеть, уставившись в заднее окно на машины позади них.

"Что ты видишь?" он спросил. Пассажир быстро повернулся к нему лицом.

"Ничего. Я просто смотрел на дорогу позади нас. Это привычка, которая была у меня в детстве, смотреть на то, как далеко я продвинулась и что оставляю позади, понимаете? " - застенчиво сказала она, делясь своими личными особенностями с двумя незнакомцами, которые преследовали ее, как собаку, всего за ночь до этого.

"Ты немного глубокая цыпочка, не так ли?" Громкий голос Коди заметил, в то время как его глаза снова были обрамлены зеркалом. Калисто улыбнулась, но затем, отражаясь в зеркале, она увидела, как лицо Коди озарилось внезапной яркостью. Он тут же зажмурился, когда резкий луч света ударил в зеркало из машины позади них.

"Эй! Отвали! Сейчас середина дня, придурок!" - Крикнул Коди, салютуя машине позади себя вытянутым средним пальцем, приставленным к зеркалу заднего вида. Фары все еще отражались в его зеркале. Он значительно замедлился.

"Посмотрим, как ему понравится ездить медленнее, чем он может ходить, ублюдку", - сказал он с мрачнеющим видом. Калисто не хотел оглядываться, а Джейсон продолжал украдкой поглядывать в заднее окно, но в ярком свете он ничего не мог разглядеть.

"В чем его гребаная проблема?" Джейсон залаял, когда они вышли на Хай-стрит. В его голосе не было ни капли страха, но он звучал достаточно возбужденно, чтобы быть обеспокоенным.

Машина следовала за ними всю дорогу. Это не было совпадением из-за плохого вождения или алкоголя, это было преднамеренно.

Внезапно 4 & # 215; 4 сильно дернулся, с силой отбросив троих пассажиров вперед. Машина позади них врезалась в них и снова набрала скорость, чтобы врезаться своей решеткой в заднюю часть автомобиля. Калисто нажала кнопку, чтобы опустить окно.

"Не будь глупым! Они могут принять вас за мистера Пердью и вышибить вам мозги!" Джейсон закричал и нырнул между сиденьями, чтобы схватить женщину и стащить ее вниз, но промахнулся, и она высунулась из окна. Отчаянно схватившись своей длинной рукой, Джейсон схватил ее за толстовку и затащил внутрь.

"Это Ланди. Они ездят на синем "Лендровере", - причитала она. Но прежде чем люди смогли ответить, град пуль обрушился на мощную арматуру их машины.

"Лежать!" Коди закричал и бросился к штурвалу, быстро дергая его влево. По тротуару 4 & # 215; 4 яростно помчался на Кокберн-стрит, но "Лендровер" остался у него на хвосте.

Калисто провела рукой по ноге и вытащила пистолет из быстросъемной кобуры на лодыжке.

"Коди, береги голову!" - закричала она. "Он отличный стрелок!"

"Что?" Коди попытался пригнуться, но внезапно пуля разбила заднее стекло и пролетела в нескольких дюймах от него.

"Это пуленепробиваемое стекло! Как, черт возьми, они это сделали?" Джейсон взвизгнул, выхватывая свою "Беретту" из кобуры.

"Слоновье ружье", - крикнула Калисто, целясь в переднее левое колесо "Лендровера". Джейсон недоверчиво посмотрел на нее, когда она взвела курок "Макарова" в своей изящной руке. Она мастерски продула шину. Резина с треском лопнула, и "Лендровер" отклонился от своего пути, бешено подпрыгнув в трех последовательных чистых кренах, прежде чем врезаться в стену.

"Стоп!" Джейсон сказал Коди: "Давай схватим ублюдков. Я хочу знать, чего они хотят и почему, черт возьми, они пытаются нас убить!"

Они припарковали 4 & # 215; 4 рядом с искореженными и дымящимися обломками Land Rover, чтобы перекрыть ему путь к отступлению, если он каким-то чудом все еще сможет двигаться. Бросившись к искореженным дверям, двое охранников держали свои беретты наготове на случай любых неожиданностей. Калисто оставалась рядом с Коди, ее оружие все еще было наготове.

"Откуда у тебя это?" Спросил ее Джейсон. "Мы обыскали тебя, когда нашли".

"Я спрятала это на выступе перед прыжком, чтобы забрать позже", - она беспечно нахмурилась, давая Джейсону отчетливое ощущение, что он был всего лишь новичком в хитрости.

Коди насмехался над ней, в равной степени недовольный тем, какими глупыми она их выставила.

Трое приблизились со стороны дороги, чтобы определить количество преследователей в автомобиле и состояние, в котором они находились. Другая сторона перевернутого "Лендровера" находилась всего в нескольких сантиметрах от разрушающейся стены, с которой он столкнулся. Коди и Джейсон присели у дверей, в то время как Калисто прокрался к задней части автомобиля. Когда двое мужчин наклонились, чтобы посмотреть, они встретились со стволом пистолета на близком расстоянии. Калисто слышал, как пули разрывают ткань и плоть — два выстрела, по одному на каждого, а может, и больше. Ее уши были ненадежны из-за грохота сердцебиения и хныканья. Затем наступила тишина. Она осторожно выглянула из-за приподнятого заднего колеса, ее руки дрожали от адреналина. Ее охватило болезненное чувство, поскольку она ожидала найти двух своих сопровождающих убитыми, а их кровь залила цемент, но они оба были просто ранены. Джейсон и Коди предотвратили прямое попадание и убили двух мужчин в машине, прежде чем те смогли снова нажать на спусковые крючки, целясь в смертельную цель.

Калисто вышла из-за разбитой машины и убрала свой "Макаров" в кобуру, не заметив, как третий пассажир разбитого автомобиля проскользнул между стеной и бортом "Лендровера". Джейсон увидел его первым, и его глаза расширились, прежде чем он смог произнести предупреждение нападавшему позади Калисто. Но она была более наблюдательной, чем предполагал ее преследователь. Выражение лица Джейсона сказало все. Когда раненый, массивный нападавший обхватил ее рукой, чтобы смертельно удушить, Калисто упала на колени на тротуар, вырываясь из его хватки. Не колеблясь ни секунды, она использовала неплотно изогнутую дверную раму, чтобы ударить его коленом, угодив прямо в коленную чашечку. С воплем он упал на машину, где симпатичная темноглазая женщина раздавила ему трахею и мгновенно свернула шею.

Джейсон и Коди смотрели с открытыми челюстями, зажимая свои раны окровавленными руками. Их стреляные гильзы лежали рядом с ними. Было невероятно, как все это произошло менее чем за десять минут.

"Мы должны убраться отсюда до приезда полиции", - сказал Калисто. "Я отвезу тебя обратно в особняк. И не волнуйтесь; там есть маршруты, о которых никто не знает. Я могу потерять любого, кто последует за нами. А теперь поднимите свои задницы, джентльмены ".

Под влиянием пугающего события двое охранников направились к 4 & # 215; 4 мистера Пердью, и Калисто включил передачу, когда они закрывали двери. Свернув на узкую улочку, они оставили после себя большой вопрос без ответа, но это было лучше, чем подвергнуться нападению полиции и, без сомнения, столкнуться с серьезными юридическими проблемами. Коди и Джейсона придется временно отстранить от службы из-за их ранений. У Коди была раздроблена бедренная кость. Джейсон ушел с очень близким разрывом в груди и животе от двух пуль, которые он получил.

Калисто отвез их обратно в Райхтисусис, и капитан немедленно уведомил мистера Пердью об инциденте.

"Мистер Пердью хотел бы поговорить с вами, когда вернется завтра ", - сказал капитан Калисто. Она кивнула. "И для безопасности резиденции я хотел бы получить ваше оружие".

Калисто протестующе подняла бровь.

"Только до тех пор, пока вы снова не покинете помещение", - вздохнул капитан. Неохотно Калисто передала свой любимый "Макаров" и пошла принять душ. Ее кости были заморожены, а нервы на пределе.

"Как вы думаете, что собирается делать мистер Пердью, кэп?" - спросил Джейсон, когда медтехник компании занялся раной. Капитан медленно повернулся лицом к нескольким мужчинам, присутствующим в лазарете под первым этажом Райхтисусиса. По правде говоря, он не знал, издеваться ему или ухмыляться.

"Я полагаю, он планирует нанять ее в качестве своего нового телохранителя".

☼

Глава 6

"Ты отстой в бильярде", - вежливо сказал Патрик, когда Сэм утопил еще один белый.

"Я не знаю. У меня просто много всего на уме, - Сэм извинился за свою нецелеустремленность и завернул за угол, чтобы достать белый шар из недр бильярдного стола.

"Да, точно, как будто ты еще не привык быть знаменитостью. Это просто так чуждо тебе, верно?" поддразнил его друг, натирая мелом кий.

В пабе был воскресный вечер, но в этом затхлом заведении было необычно многолюдно. Большинство его посетителей состояли из брошенных неудачников, полицейских на пенсии и одиноких разведенных. Килт и клеймор стали новым водопоем Сэма, когда он не поливал дома. Та размолвка с Ниной и необходимость так долго иметь дело с эгоцентричным дерьмом профессора Мэтлока отбросили его от академического общества в целом.

Не то чтобы он уже не думал о них всех как о напыщенных придурках с комплексами Бога, но ему пришлось удалиться из этой атмосферы после того, как он завоевал расположение СМИ как исследователь, получивший пулитцеровскую премию, пионер жесткого журналистского расследования, который мог достичь чего угодно, кроме хождения по воде. Без сомнения, Нина ненавидела его еще больше, чем вначале, из-за того, что его имя постоянно мелькало в газетах и журналах, но он решил оставить этот корабль в покое и сосредоточиться на своей работе. Жизнь после экспедиции Wolfenstein вновь разожгла в нем страсть к запретным темам и опасным исследованиям, охоте за историей, пока он не соберет все факты, чего бы это ни стоило.

С тех пор, как его профиль в "Пердью" и его редакционное освещение в "Мэтлоке" как автора бестселлеров, Сэм Клив стал желанным союзником в издательском деле и средствах массовой информации. Его имя появилось на страницах благодарности нескольких авторов, и предложения о работе посыпались из телевизионных сетей и газет, которые, как он думал, никогда даже не заметят его способностей.

"Итак, когда следующая конференция по поцелуям в задницу?" Спросил Патрик, наклоняясь вперед, чтобы сделать свой снимок, его глаза метались между белым и полосатым, в которые он целился.

"Через неделю. Это сбор средств на реконструкцию какого-то крыла в каком-то колледже в Абердине или что-то в этом роде. Я представляю "Post", так что я должен идти, я должен одеться как пингвин, и я должен оставаться трезвым ... в основном, " он вздохнул и поднял пустой стакан, как будто виски было невидимым. Патрик нанес свой удар и отправил мяч в воду. Без особого энтузиазма по поводу своего подвига он отправился за следующим.

"Боже мой, Сэм, ты мог бы быть более равнодушным?" Патрик посмеялся над пренебрежительным подходом своего друга к мероприятиям, которые он посещал.

"Я никогда не была и никогда не стану шлюхой славы, Пэдди. Ты знаешь, я ненавижу внимание ", - сказал он.

"Так почему ты делаешь то, что делаешь?" Патрик говорил как учитель, напоминающий маленькому мальчику, почему не одобряется мочиться на публике. Затем он потопил черный.

"Я люблю приключения".

"И?"

Сэм вздохнул, собирая их стаканы для похода в бар: "Потому что я люблю деньги", - признался он, уходя.

По правде говоря, Сэм действительно заботился о том, чтобы ему уделяли внимание, добиваясь поддержки своей карьеры в чистой надежде, что он сможет выбирать нечто большее, чем просто свои задания. Сейчас это вызывало привыкание, это чувство того, что ты нужен людям, которым раньше было бы наплевать на него или его усилия… его потери. Он перестал быть одержимым Триш, но он никогда не переставал думать о ней. Сэм обнаружил, что в последнее время он лучше справлялся со своей потерей ее и медленно, но верно примирялся с тем, что произошло, и оставлял вину за собой.

Однако другая женщина часто преследовала его разум в виде снов и воспоминаний, иногда приходя в неудобные часы внезапными вспышками Что, если? Нина просто-напросто отказалась уходить. Они оставили все на кислой ноте, без необходимости, и он часто задавался вопросом, что она делала в определенный момент. Он задавался вопросом, злится ли она все еще на весь мир или утопает в работе, чтобы забыть его и то, что у них почти было. Возможно, это было высокомерно с его стороны. Возможно, это было в самый раз. На данный момент у него была единственная компания, которую он хотел. Bruichladdich не требовал особого ухода, был тихим, вездесущим и безоговорочно ласковым.

Кот был его лучшим другом, потому что он не разговаривал, хотя и высказывал Сэму свое неоспоримое мнение мяуканьем и едва уловимыми движениями головы. Иногда Бруич передавал Сэму свои мысли с помощью выражения лица, и это было все, что ему было нужно. Такие вещи сделали его кота бесценным партнером по дому, избавив его от проповедей о его вредных привычках и обвинений в нежелательной гигиене.

Сэм больше не добавлял алкоголь в хлопья, но постарался приготовить яичницу-болтунью и тосты, чтобы запивать их утренним виски. Это блюдо идеально дополняло его образ жизни, и он даже съел несколько фунтов полезного мяса. Он больше не был истощенным заядлым курильщиком с комплексом вины. Нет, он питался нормальной пищей, и время от времени он прибегал к хорошо продуманной, полудурковой тренировке, состоящей из двадцати отжиманий, двадцати приседаний, и часто поднимался по лестнице вместо того, чтобы пользоваться лифтом в свою квартиру.

"А как насчет тебя?" - Спросил Сэм своего друга, детектива, когда они сели за маленький столик у окна.

"О, ничего особенного. Я подумываю о вступлении в секретную службу ", - заявил старший детектив-инспектор Патрик Смит таким беспечным тоном, что Сэм покатился со смеху. Патрик никак не отреагировал на Сэма, кроме как закатил глаза и покачал головой. Он сделал глоток своего "Гиннесса" и вытер рот рукавом. "Я серьезно".

Сэм перестал хихикать и пригвоздил своего друга к месту жестким взглядом. Он был серьезен. Сэм мог в принципе предсказать большинство вещей о своем лучшем друге-человеке, и, присмотревшись к Патрику поближе, он понял, что это правда.

"Ты хочешь работать, сестренка?" - Спросил Сэм, чувствуя себя еще более глупо из-за того, что сомневался в своем друге, который, как он понял, действительно идеально подходил для этой работы. Патрику хватило смекалки, выдержки и драйва, чтобы стать отличным агентом. Немногие мужчины были такими же преданными и напористыми, как он, и через несколько мгновений Сэм прекратил свои насмешки вместо того, чтобы поразмыслить над этим вопросом.

"Я помню, как еще в 2005 году The Scotsman сообщила, что они планируют открыть постоянный офис в Глазго", - вспоминал Сэм, глядя в свой стакан с виски, прежде чем выпить жидкость.

"Мне неприятно это признавать, Сэм. Мне скучно. Здесь только кровь и жадность, и если я собираюсь работать на скотобойне, я мог бы с таким же успехом быть надзирателем и оставлять грязную работу свежим парням ", - объяснил Патрик, и его друг кивнул в знак согласия.

"Как вы знаете, никто не понимает это лучше меня. Застой - это ровная линия любой карьеры, и когда моя стремительно направлялась в морг, ты сделал все возможное, чтобы избавить меня от этого. Ты, мой друг, оживил меня. Теперь как я могу не отплатить тебе тем же, эй?" журналист ухмыльнулся и поднял свой бокал. "Человеку, который разбудил Лазаря из Дамфриса ... Да возвысится он до еще более великих свершений! Да здравствует Кузнец!" Сэм взревел с закрытыми глазами в лирическом исполнении. Патрик рассмеялся и извиняющимся жестом помахал рукой посетителям, которых встревожил искренний тост пьяного репортера.

"Молодец, Лазарус, молодец", - сказал Патрик, но в глубине души он хотел бы обладать хотя бы половиной смелости своего друга-писателя.

☼

Глава 7

"Доктор Гулд, не хотел бы ты сопровождать меня на подписание внизу?" - Приветливо спросил профессор Мэтлок, заглядывая в дверь ее кабинета. Нина не отрывала глаз от своего ноутбука, постоянно прерывая завершение своей диссертации, переосмысливая и удаляя, перепечатывая и стискивая челюсти от разочарования. И теперь это.

"Я так не думаю, профессор", - промурлыкала она, не поднимая глаз. "Некоторым из нас все еще нужно поработать, прежде чем мы сможем наслаждаться досугом достижений. Боюсь, мне придется отказаться. Возможно, в следующий раз, - она посмотрела на него с тем едва уловимым презрением, которое он так хорошо узнал. "И я уверен, что следующий раз будет ... вероятно, очень скоро".

Фрэнк Мэтлок кожей почувствовал напор ее слов. Для такого проницательного лектора и ни в коем случае не посредственного научного сотрудника Нина Гулд, безусловно, позволила своим личным чувствам перерасти в полноценную вендетту, что сильно подорвало ее профессионализм, а вместе с ним и столь необходимую поддержку со стороны таких выдающихся коллег, как он сам.

"Нина, не нужно быть такой мстительной. У меня нет скрытых мотивов —"

"Нравится тыкать меня в это носом?" - огрызнулась она, теперь уделяя ему все свое внимание.

" — кроме того, что я включил тебя в свой успех. Чем больше людей увидят тебя рядом со мной, тем больше внимания ты получишь. Чем это плохо?" он ограничился монотонным заявлением.

"О, это совсем не плохо. Мне просто нравится быть Иисусом для вашего Иуды, профессор Мэтлок. Ничто не доставляет мне большего удовольствия, - отругала его Нина.

"Да, и обратите внимание, как вы обращаетесь ко мне, доктор Гулд. Дерзость не принесет вам жетона для утверждения. Это только уменьшит мою поддержку тебе, и если ты будешь продолжать в том же духе, это может даже стоить тебе работы. Будь осторожен с тем, кого наживаешь врагами, пока ты еще не в состоянии сражаться с ними ", - усмехнулся Мэтлок в ответ, его пальцы сжимали дверной косяк. Со стальным взглядом он повернулся, чтобы уйти, но она остановила его своими словами.

"Ты украл мой шанс стать старшим научным сотрудником и, возможно, занять этот пост в будущем! Давайте просто выйдем и скажем это ", - прокричала она с ядом в голосе. Он остановился и повернулся лицом к разъяренной красавице, лицо которой заметно порозовело.

"Говори потише, Нина. Это не старшая школа", - спокойно сказал глава департамента. "Я ничего не крал. Я был там, помнишь?"

"Ты был там только из-за моего исследования. Эта экспедиция была моей, Фрэнк", - настаивала она, ее глаза были дикими от несправедливости, которую она чувствовала.

"Нет, эта экспедиция была попыткой наугад, и человек вашего академического уровня не проявил достаточного доверия, чтобы получить одобрение. Мое высокое положение было единственной причиной, по которой ты отправилась в ту экспедицию, моя дорогая, так что подумай ясно о том, кого ты обвиняешь, и как свободно ты выдвигаешь свои обвинения, - он вздрогнул и указал на нее пальцем, стараясь не вторгаться в ее личное пространство и не давать ей повода отчитать его за любое тривиальное действие.

"Даже нет главы о том, как все это произошло? Ваша книга говорит полуправду, и будь я проклят, если собираюсь одобрить ее, пренебрегая своим влиянием на ваше… ваши мрачные формулировки и отчаянные ссылки на ничтожную долю вашего вклада в наше возможное выживание ", - ее предложения вырывались яростно, без паузы или вдоха.

Он посмотрел на нее с победоносной улыбкой: "Что ж, я вижу, ты тоже это прочитала. Это согревает мое сердце. Я хочу охватить как можно больше читателей, и я очень ценю вашу поддержку ".

С этими словами он повернулся и пошел по коридору, унизительно отдав честь рукой. Нина почувствовала, что ее лихорадит, но она не доставит ему удовольствия взорваться — снова. Вместо этого она взяла себя в руки и обратилась к нему: "Ты должен дать мне контактные данные своего издателя, на случай, если у меня закончится корм для бездельников!"

Хотела бы я, чтобы он мог это услышать, подумала она и вернулась в свой кабинет. Улыбнувшись собственной реплике, она закрыла дверь и сбросила туфли. При виде экрана своего ноутбука ее улыбка быстро исчезла, и она вспомнила об одной вещи, в которой Мэтлок, к сожалению, был прав — она все еще была никем, пытаясь утешить свой энтузиазм постдокторскими исследованиями, которые, вероятно, никогда не увели бы ее дальше лекционного зала в двух округах отсюда. Чтобы повысить свой статус в академическом сообществе, ей пришлось бы опубликовать что-то новаторское, что-то глубокое, чему были бы поражены ученые мира. Либо это, либо ей пришлось бы получать доход от исследований из многочисленных известных источников, чтобы доказать, что ее стоит поддерживать финансово.

Оба эти фактора ускользнули от нее.

Борясь с разрушительным приступом депрессии, она хотела бы выкурить еще одну сигарету, но оказалось, что ее предыдущая попытка сделать себе имя принесла ей только страдания. Все участники получили то, что хотели, за исключением Нины, которая была обманута своим начальником, предана своим другом-мужчиной и оставлена в своем плохо освещенном офисе перед экраном, полным пустых слов о вещах, которые не представляли тайны для тех, кто это прочитает.

Стук заставил ее болт выпрямиться. С другой стороны приглушенный голос сказал: "Доктор Гулд?"

"Да, Мэгги. Войдите, - сказала Нина так ясно, как только могла, учитывая тот факт, что ее сердце остановилось от внезапного громкого стука, который мгновенно разрушил ее маленькую вечеринку жалости. Ее руки были намертво зарыты в волосы, и это придавало ей страдальческий вид, которого личный помощник никогда раньше не видел. Мэгги работала там годами, заботливая блондинка, от которой пахло, как от старой пепельницы. Раньше она была для Нины аварийным флоггером для сигарет, и прямо сейчас это было единственное, о чем Нина хотела попросить ее, но она подавила это желание.

"Я слышала, что вы снова сцепились в битве с профессором Мэтлоком, поэтому я подумала, что лучше не беспокоить вас, но был телефонный звонок от некоего мистера Пердью", - сообщила она, и у Нины немедленно началась невыносимая мигрень при упоминании его имени. Мэгги продолжила свое чтение: "Он сказал, что пытался связаться с вами по электронной почте, но сейчас он находится в Северном море и не смог установить надлежащую связь. Он спросил, не могли бы вы позвонить ему завтра утром, когда он вернется домой. Хотя у меня нет номера. Он расстался до того, как повесил трубку, понимаете."

"Все в порядке, Мэгги, у меня есть его номер. К сожалению."

"Он немного несносный, не так ли?" Мэгги вздернула нос и сочувственно улыбнулась Нине, которая игриво кивнула в знак согласия, сделав глаза как можно больше. Две женщины весело рассмеялись, и на мгновение Нина вспомнила, каково это - хихикать. Обремененная стольким в последнее время, она, по-видимому, забыла, каково это - веселиться. Ей нужно было хорошенько посмеяться, особенно за счет избалованных ублюдков, у которых слишком много денег и времени, чтобы думать о других. Втайне Нине было любопытно узнать причину его контакта.

"Я бы предпочла, чтобы меня выпороли, чем иметь дело с этим невыносимым фанатиком", - вздохнула Нина. "Мэгги, отведи меня домой и спрячь, пока все это не пройдет".

"О, я бы с радостью сделал это, моя маленькая дорогая", - утешила ее милая курица. После короткой паузы Мэгги положила руку на бедро и, приподняв бровь, постучала ручкой по губе. "Ты знаешь, он - деньги… и я знаю кое-кого, кому нужны деньги, чтобы раз и навсегда наладить свою карьеру ..."

"О, прекрати", - усмехнулась Нина, "Я не шлюха".

"Нет, ты не такой. Шлюхи - инновационные предприниматели, если учесть их деловое чутье. И ты просто довольствуешься ожиданием свидания, ты улавливаешь?" Мэгги настойчиво требовала от нее ответа с решительным выражением лица.

"Я боюсь спрашивать, но ты предполагаешь, что я поладила с ним?" Потому что этого никогда не случится, не из-за должности папы римского ", - поморщилась Нина.

"Нет!" Мэгги засмеялась. "Господи, избавься от этой мысли! Нет, я имею в виду, тебе следует спрятать свою неприязнь к нему, ровно настолько, чтобы завоевать его расположение, понимаешь? Знаешь, Нина, этот старый пердун мог бы проложить тебе путь к профессору — или даже к чему-нибудь получше! Ты должен использовать то, что можешь достать, в пределах, конечно, - она улыбнулась.

Нина сделала паузу. Ее глаза пробежались по краю стола и опустились на пол, в то время как ее ногти постукивали по поверхности стола. Мэгги знала, что дело сдвинулось с мертвой точки, и с гордостью коротко коснулась руки Нины, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь. Ее работа была закончена здесь.

* * *

На следующий день Нине не хотелось звонить Пердью, но чувства Мэгги звучали правдиво в ее памяти. Признавшись себе, что вела себя немного по-детски, желая, чтобы вместо этого он позвонил ей, она набрала его номер. Казалось, что она уступает, как будто она была единственной, кто нуждался в нем, связавшись с ним первой.

"О, Боже, просто повзрослей, Нина", - она сердито стряхнула с себя эту глупость. "Давай просто выйдем и скажем это. Ты тот, кто нуждается в нем. Он мог бы позволить себе кого-нибудь другого для компании, но, можешь ли ты?" Миниатюрная преподавательница истории разговаривала сама с собой, пока раздавались гудки и набирался его номер, и резко остановилась, когда он ответил.

"Я не собираюсь тратить твое время, Нина", - сказал Пердью после обязательных любезностей, сквозь которые они оба могли видеть, но предпочел разыграть ханжескую карту. "Мне снова нужен эксперт по истории Германии. На этот раз в этом больше никто не участвует, я уверен ", - сказал он. Его тон голоса несколько выбил Нину из колеи. Пердью не был таким, как обычно, сумасбродным и безрассудным, но вместо этого отказался от своего желания поговорить с ней о делах. Это было совсем не похоже на него - быть достаточно серьезным в чем-то, чтобы отказаться от своего откровенного флирта и хвастовства своей гениальностью.

"Во льдах?" спросила она, искренне надеясь, что ей не придется снова поддаваться лихорадке в Антарктиде.

"Нет, Северное море. Я обнаружил нечто важное под Deep Sea One, нефтяной вышкой, которой я владею, и я думаю, что это затонувшая немецкая подводная лодка времен Второй мировой войны. Мне нужен кто-нибудь, кто погрузился бы туда вместе со мной, рассказал бы мне то, чего я об этом не знаю, - донесся его взволнованный шепот, как будто кто-то мог услышать его, если бы он хотя бы подумал об этом.

"Подожди. Что? Пропавшая немецкая подводная лодка под нефтяной вышкой в Северном море? У меня это правильно? И как мы нырнем так глубоко?" она засыпала меня вопросами. Ее сердце подпрыгнуло, когда он использовал слово "глубокий". Она связала точно такое же слово с тем, что ей было нужно для восхождения в своей карьере. Если это было глубоко, она должна была быть в этом замешана. И, учитывая споры вокруг предмета, это было находкой для ее исследовательской диссертации.

"Нина, мы погрузимся на подводном аппарате, который я жду, чтобы принять доставку, пока мы разговариваем. Внутри или снаружи?" он спросил.

Нина не привыкла, чтобы ее ставили в тупик подобным образом. Срочность его просьбы взволновала ее, но у нее было мало информации. Поколебавшись, она заикнулась: "Э-э... э-э, я не знаю. Как ты знаешь, Дейв, я не очень хорошо справляюсь с маленькими пространствами. Спускаюсь на подводном аппарате ..."

"Назовите вашу цену, доктор Гулд", - прервал он ее. У Нины вспотели пальцы. Ее цена, несомненно, оставила бы его равнодушным, особенно учитывая его рвение начать. Она на мгновение задумалась об этом, пока лекция Мэгги эхом отдавалась в ее голове. Нина зажмурилась.

"Когда и где?"

☼

Глава 8

"Ты знаешь, что я не могу нанимать людей, которых я не знаю, Калисто. Если вы не можете предоставить мне верительные грамоты, я не могу вас нанять. Я ценю то, что вы сделали для моих людей, и мне бы очень хотелось, чтобы за моей спиной был кто-то вроде вас, но если вы не хотите играть в мяч ... " - сказал Пердью, откинувшись на спинку стула с высокой спинкой и поигрывая мячом для тренировки мышц в правой руке.

Перед ним горели два светодиодных монитора с информацией о нацистских сокровищах и серийных номерах подводных лодок, которые он нашел на незаметном военном сайте для взыскательного контрабандиста или торговца оружием.

По другую сторону экранов сидела Калисто, сложив руки на коленях, как она всегда делала, словно испуганная школьница в кабинете директора. Ее темные глаза мерцали в ярком свете белой комнаты, где он впервые встретил ее. Калисто широко раскрыла руки, и Пердью кивнул головой капитану службы безопасности, чтобы он просканировал ее отпечатки пальцев.

"Калисто Фернандес, родился в Лондоне в 1975 году. Сержант полиции в течение четырех лет в Мадриде, где ее уволили за то, что она застрелила коллегу?" Сказал Пердью, звуча скорее удивленно, чем шокировано.

"Парень. Поймала его на измене мне, поэтому я застрелила его ", - объяснила она, и в ее голосе совсем не было сожаления.

"Ах! Имеет смысл. Он мертв?" Пердью улыбнулся, перебрасывая маленький мячик из одной руки в другую.

"Я не проверял. Его парень убежал, и я погналась за ним ", - сказала она, без каких-либо изменений в тоне выражения. После того, как трем охранникам и мистеру Пердью потребовалось время, чтобы осознать это, она добавила, пожав плечами: "Он мертв".

Среди изумленных насмешек и хихиканья, Пердью продолжил.

"Я вижу, вы прошли несколько дополнительных курсов за свою карьеру в полиции, сержант — изучали криминальную психологию и кое-что из базовой тактической подготовки. Хорошо. В остальном о тебе мало что известно, что странно ", - отметил он и поднял взгляд от монитора, вопросительно нахмурившись.

"Ну, я Лев. Я люблю шоколад и народные танцы. Иногда я скриплю зубами, когда сплю ... - сказала она монотонно, растягивая слова, в то время как ее глаза были устремлены в потолок. Охранники делали все, чтобы не рассмеяться, хотя капитану было совсем не смешно.

"Прояви немного уважения!" он кричал на Калисто.

Она повернулась к нему и сузила глаза: "Почему? У меня что, теперь работа хныкающего щенка?"

Пердью прочистил горло.

"У вас, кажется, проблемы с дисциплиной, мисс Фернандес", - объявил он, "и места, куда я хожу, требуют строго послушного телохранителя. Мне нужно знать, могу ли я доверять тебе следить за мной, защищать меня и… Послушай. Для. Меня", - Пердью подчеркнул последнее с ударением на словах.

"При всем моем уважении, мистер Пердью, пока вы не заплатите мне зарплату, мне абсолютно наплевать, кто вы или кем вас считают люди. Мне нужен стимул, чтобы быть на поводке, в отличие от этих дам здесь ", - сказала Калисто своим низким хрипловатым голосом, в котором не было абсолютно никаких эмоциональных всплесков или страха.

Пердью это понравилось. Она не только была такой же эффективной и хладнокровной, как покойный Зив Бломштейн, но он догадался, что она использовала свое собственное усмотрение под давлением, и ее, очевидно, было нелегко подчинить. Он считал, что эти вещи могут сыграть в его пользу.

"Джентльмены, не могли бы вы, пожалуйста, извинить нас?" Пердью, наконец, сказал в своей обычной беззаботной манере. Когда он был наедине с Калисто, он распечатал ее контракт, в котором был указан ее значительный гонорар.

"Черт возьми! Ты хочешь, чтобы я убил королеву или что? " она была поражена суммой, которую он предложил ей.

"Нет, Калисто, я покупаю у тебя самую дорогую и, в конечном счете, самую дорогостоящую услугу - доверие, неоспоримую лояльность. И когда этот контракт будет заключен, у вас будет прерогатива подать заявку на постоянную должность в этом качестве. Считай, что это твой испытательный срок", - пропел Пердью в своей лучшей рекламной манере.

Калисто, не жалея времени, схватила его ручку, чтобы подписать свое имя, чтобы присоединиться к его службе.

"У меня уже есть два других человека, которых я завербовал. Это сверхсекретное предприятие предназначено только для нас четверых, и я ожидаю, что все будет сделано с максимальной уверенностью. Ты понимаешь?" он спросил.

"Однозначно, сэр", - в голосе Калисто звенела жесткая дисциплина, поскольку она немедленно приступила к исполнению своих обязанностей.

"Превосходно", - Пердью радостно улыбнулся.

Ближе к вечеру он отправил очень важное электронное письмо Сэму Кливу. Хотя между ними все было непросто, Пердью повернулся к Кливу, чтобы записать прогресс нового открытия. Теперь у Клива была устоявшаяся репутация, его работа была превосходной, и он был не худшим человеком, которого можно было взять с собой в путешествие. То, как он будет ладить с доктором Гулд после их неровного расставания, его не касалось. Пердью доверял Кливу хранить тайну столько, сколько ему было нужно, - редкое качество для всемирно известного журналиста-расследователя. В той подводной лодке на дне океана были секреты, и какими бы они ни были, ему нужен был эксперт, такой как Нина, чтобы расшифровать и интерпретировать их.

Он почувствовал, что его волнение ограничено, когда он начал печатать сообщение.

Дорогой мистер Клив,

Я верю, что у вас все хорошо и вы плавно справляетесь с давлением общества.

Если вы не задержитесь с другим проектом, я хотел бы еще раз воспользоваться вашими услугами для документирования предприятия, к которому я приступаю в течение следующих двух недель, если все пойдет хорошо.

Конечно, я не могу обсуждать детали здесь, поэтому я был бы признателен, если бы вы почтили меня визитом в течение следующих трех дней.

Боюсь, что у меня крайне срочное время для завершения деталей экскурсии, поэтому мне нужно донести до вас серьезность нашей встречи. Вы можете ответить на это электронное письмо, чтобы подтвердить свой интерес. Остальное мы обсудим, когда ты придешь ко мне.

Ценю твой быстрый ответ, Сэм. Я с нетерпением жду встречи с тобой.

Хорошей недели.

С уважением,

Дэйв Пердью

PS: У вас есть навыки подводного плавания?

К следующей неделе Пердью тщательно изложил свои планы, подписал контракты с Сэмом и Ниной и уведомил их о точке встречи, откуда они будут доставлены на платформу Deep Sea One. Производители из Голландии доставили его новую подводную лодку на нефтяную вышку, где она была пришвартована и готова. Теперь все начало становиться на свои места для первой фазы его открытия. Пердью не мог дождаться, когда погрузится под волны, чтобы встретиться с ней, откопать ее и увидеть, что она держала в заложниках.

☼

Глава 9

Нину затошнило, когда она увидела маленький частный вертолет. Она не только страдала клаустрофобией, но и мысль о том, чтобы снова увидеть Сэма Клива, только усилила ее опасения. Это было так, как если бы она была вынуждена иметь дело с лакеями Фрэнка Мэтлока, куда бы она ни пошла в последнее время. Из-за волнения, которое она испытала после того, как Пердью сообщил ей точную природу нового исследования, ей едва ли удавалось спать больше двух часов за ночь. Ее глаза казались опухшими и покрытыми песком, хотя на нетренированный взгляд она выглядела совершенно нормально. Нина почувствовала себя так, как будто она попала в сон. Из-за недостатка сна она чувствовала себя зомби, и она боялась обязательной светской беседы, в которую ей придется вступить, прежде чем ей придется иметь дело с этим предателем, который, как она когда-то думала, ей приглянулся.

"Доброе утро, доктор Гулд", - Гэри, пилот, улыбнулся, когда шикарная стрижка маленькой леди растрепалась от порывов несущих винтов. Ее одежда взметнулась от усилившегося шторма машины, но она попыталась улыбнуться: "Доброе утро. Извините, я немного опоздал — проспал ".

"Нет проблем, мэм. Мне все равно нужен был перерыв на кофе, - дружелюбно подмигнул пилот.

Его доброе поведение заставило ее почувствовать себя лучше. На минуту она забыла, что была недовольна тем, что села в вертолет, но Гэри был одним из тех людей, которые могли заставить параноика, страдающего агорафобией, чувствовать себя непринужденно, если нужно. После загрузки ее сумки в "Робби" он помог ей сесть.

"Все в порядке? Не беспокойтесь, мэм, я был пилотом двадцать лет, и у меня потрясающий послужной список, - заверил он ее, а затем понял, что его выбор слов был довольно неподходящим для комфорта пассажира. Нина подняла бровь в ответ на замечание, и бедняга застенчиво улыбнулся.

"Мне немного неуютно в тесном пространстве, вот и все", - она вежливо поморщилась, чтобы он понял любую ее странную реакцию.

"А!" он кивнул, закрывая дверь. Звук вращающихся лопастей над головой Нины напомнил ей о плотоядном потолочном вентиляторе, который засасывал ее внутрь. Изнутри вертолета раздавались рубящие удары, отдававшиеся в ее животе, - ужасно странное ощущение, которого у нее никогда раньше не было. Гэри вошел и показал ей, как пристегиваться. Он всегда неохотно пристегивал женщин, потому что это было неудобно и опасно. Один промах, и на него подали бы в суд за сексуальное домогательство. Обычно Нина не возражала против полетов, но теперь, когда она снова оказалась на каком-то судне на воздушной подушке, как во время ее поездки в Wolfenstein, ей случайно подбросили слайд-шоу с воспоминаниями об экспедиции, из которой, как она думала, ей никогда не выбраться живой.

Возможно, это было хорошо, что она подпрыгнула при внезапном подъеме "Робби". Это спасло ее от воспоминаний об особенно отвратительных вещах о Wolfenstein, о которых ей все еще иногда снились кошмары. Ее животик покалывало от положительного Gs, который она набрала, когда судно поднималось все выше и выше на слабом ветру, который мягко покачивал его. Гэри улыбнулся внезапной хватке леди за сиденье, когда они рванулись вперед, наклонив морды вперед.

Он знал достаточно о навыках общения с людьми, чтобы понять, когда кто-то не хотел разговаривать во время полета. Похоже, она была одной из таких, поэтому пилот хранил молчание и надеялся, что пейзаж произведет впечатление на доктора Гулда. Но доктор Гулд думал о других вещах, кроме величественной панорамы. После того, как Пердью проинформировал ее, она погрузилась в свои книги и диски с данными о нацистских сокровищах и подводных лодках, которые должны были доставить их в различные места по всему миру. Это была увлекательная, хотя в целом необоснованная теория.

В ходе своих исследований Нина обнаружила, что несколько подводных лодок пропали без вести во время последней части Второй мировой войны, пропали без вести и никогда не регистрировались. Все зарегистрированные подводные лодки из многочисленных стран, которые использовали XXI класс, были учтены, независимо от того, как и куда в конечном итоге привела их судьба. Трое, о которых она знала, так и не добрались до места назначения после попытки связаться с союзником Германии, Японией, с предполагаемыми художественными сокровищами. Хорошо известно, что многие из этих сокровищ так и не были найдены. Мысль о том, что, возможно, она нашла одного из них, бесконечно взволновала ее. Это не только положило бы начало ее успеху в открытии академических дверей, но и на личном уровне, как любителя истории, эта мысль, несомненно, была волнующей.

С другой стороны, она не могла найти ничего хорошего в том, чтобы снова увидеть Сэма. Ее мать всегда говорила ей, что затаенные обиды только утяжеляют жизнь, "все равно что тащить наковальню, привязанную к твоей лодыжке". Она немного подумала и решила, что предательство Сэма Клива стоило небольшой тренировки с отягощениями с ее стороны. Прежде чем она осознала это, ее полет стал намного короче, ускоряясь в каком-то старом добром размышлении.

"Вот и Глубоководный номер один, мэм", - Гэри кивнул головой вправо, когда в поле зрения появилось могучее сооружение. "Твой новый временный дом". Гэри подмигнул ей, надеясь, что у тихого пассажира, по крайней мере, есть чувство юмора.

"Ну и дела, спасибо", - сказала она, стараясь, чтобы ее тон был беззаботнее, чем у нее на сердце, чтобы успокоить игривого пилота. Кроме того, ей нравилось, когда к ней обращались "мэм" вместо "доктор", для разнообразия. Это заставило ее осознать, насколько ужасной и несуществующей стала ее способность как женщины. Она была далеко не той сексуальной беззаботной цыпочкой, какой была раньше, когда начинала учиться. Теперь она была просто мозгом в горячем теле, которое никогда не выставлялось напоказ, бесполым трутнем со слишком большим количеством книг. Исчезла ее кокетливая сторона, ее страсть и каприз. И забавно было то, что она не замечала этого, пока к ней не обратились представители ее пола именно тогда.

"Он огромен! Это похоже на звезду смерти или город из искореженного железа!" - воскликнула она с благоговением, надеясь, что изоляция этого места будет добрее, чем палатка во льду. У этой группы людей, оказавшихся на пустынной поверхности, было столько же шансов наброситься друг на друга, как и у других. "Он активно эксплуатирует нефтепроводы?"

"Да, - сказал Гэри, - Построен в 1986 году и все еще работает на полную мощность".

Глаза Нины охватили все замысловатые углы и балки, идеально сплетенные для функциональности, но что ее напугало, так это размер буровых установок и кранов, которые бесшумно перемещались над платформой, наполняясь морскими брызгами каждый раз, когда гигантский океан сдвигался под своим серо-голубым одеялом. Когда "Робби" медленно опускался на гигантский круг, обозначенный буквой "H", Нина прочесала местность в поисках Сэма Клива, но там было только четверо мужчин, стоящих под крышей из гофрированного металла. Она узнала среди них Пердью, который держал в руках огромную кружку с чем-то, что он использовал, чтобы согреть руки.

"Как прошла ваша поездка?" - Спросил Пердью, когда она, спотыкаясь, шла по платформе в бурной воде, которая, казалось, наступала со всех сторон.

"Все было в порядке. Ваш пилот хорош", - прокричала она под оглушительный топот, когда он повел ее на посадочную площадку и вниз по каким-то ступенькам.

"Да, он канадец. Он встроен в. Не хотите ли горячего напитка, пока мы ждем?" спросил он, закрывая дверь, блокируя дикие волны.

"Да, пожалуйста. Я промокла насквозь. Чего мы ждем?" - спросила она, и как только слова слетели с ее губ, она знала ответ.

"Я думаю, Сэм скоро прибудет, и тогда мы сможем взглянуть на отснятый материал. Нина, ты должна увидеть это судно. Он совершенно неповрежденный. Просто небольшая коррозия от воды, но в остальном он выглядит легкодоступным. Должен признать, я мало спал с тех пор, как впервые увидел это на записи с камеры мини-субмарины ", - признался Пердью.

"О, я знаю, на что это похоже", - ответила Нина, которой было любопытно увидеть судно. "Можем мы взглянуть?"

"Я должен дождаться мистера Клива, моя дорогая. Тебе недостаточно моей очаровательной компании?" он замурлыкал, и Нина внезапно вспомнила, почему она ненавидела слышать его имя. Надеясь пресечь заигрывания Пердью, она задала вопрос, который не давал ей покоя: "Почему вы хотите посвятить журналиста в ваше секретное открытие, мистер Пердью? Не является ли это прямым контрпродуктивным?"

"Чтобы задокументировать результаты, зачем еще?" сказал он беспечно.

"А если он сбежит и очистит свои знания за определенную плату? В конце концов, разве это не его профессия - информировать и сообщать о вещах, которые другие люди желают сохранить в секрете?" Нина почти взвизгнула. Ей с треском не удалось скрыть свою оборонительную позицию. Оказалось, что Сэм Клив был для нее более болезненным местом, чем Пердью первоначально думал.

"Сейчас, сейчас, Нина, ты знаешь, что он был бесценным участником предыдущего предприятия. Если я правильно помню, он был твоим выбором в качестве компаньона большую часть времени. Ты не можешь просто убрать эту враждебность?" Пердью уговаривал, но Нина чувствовала, что он скорее способен вызвать ее гнев.

"Как скажете, мистер Пердью. Я надеюсь, ты платишь ему достаточно, чтобы он сохранил твой секрет ", - сказала она и посмотрела на сердитый океан, похожий на ее собственное разочарование. Она бесстыдно возжелала сигарету и поинтересовалась, есть ли в Deep Sea One алкоголь.

* * *

На аэродроме Сэм Клив ждал, пока пилот вертолета заберет его из зала ожидания. На столе перед ним лежали его мобильный телефон и пепельница с четырьмя смятыми окурками. Он ритмично пинал свою спортивную сумку под столом, пока смотрел из широкого окна на происходящее на взлетно-посадочной полосе. Тупая головная боль врезалась в его мозг, наполняя череп обжигающими волнами каждый раз, когда происходило что-то громкое. В чувствительном месте над его пупком не прекращалась тошнота, от которой он не мог избавиться, независимо от того, сколько зелий он приготовил, чтобы облегчить дискомфорт. Мало что было хуже похмелья, и сегодня он имел удовольствие быть ведущим одного из них. Взглянув на часы, он понял, что есть время выкурить еще одну сигарету, прежде чем прибудет его машина. Оранжевый огонь горящего табака разгорелся ярче, когда он втянул дым, и ему стало интересно, что Пердью задумал на этот раз.

Ему не сообщили никаких подробностей, кроме основных. Самое главное, ему понадобилось снаряжение для съемки. Кроме того, он не был вполне уверен, что все это значит, но он знал, что это было в Северном море и должно было сохраняться в тайне. Деньги были непомерными, поэтому Сэм был рад выполнить все, за что Пердью хотел его подкупить. Зная эпатажного миллиардера, он, вероятно, купил остров русалок, или, возможно, ему удалось усовершенствовать то, что не смог завершить американский корабль "Элдридж" во время Филадельфийского эксперимента. Его ничто не удивило бы.

"Мистер Клив, - обратился к нему человек в форме. Его голос был удивительно четким в шуме ревущих самолетов, что Сэму не понравилось.

"Да".

"Сюда для вечеринки в честь Пердью", - громко сказал мужчина и пошел впереди.

Боже милостивый, твой голос может быть еще резче?Подумал Сэм, собирая свое снаряжение и следуя за ними.

Несколько часов спустя он кружил над глубоководным номером Один, восхищаясь пустынным местом. Это было далеко от берега, и Клив сразу же заподозрил неладное. Это было в международных водах, не связанных законами какой-либо конкретной страны, и это пробудило его счетчик дерьма. Цинизм был частью его работы, не верить тому, что он видел на поверхности. Почему нефтяная вышка Пердью должна находиться так далеко? Если только он не обнаружил мощную жилу глубже в. Платформа была огромной и напомнила ему Эйфелеву башню, если бы она была поглощена морем и жила там двести лет. Его журналистская любознательность взяла верх, и тысяча вопросов пронеслась в его голове, когда они, покачиваясь, приземлились на палубу. Что может быть таким чертовски секретным для чертовой нефтяной вышки? Что именно за секрет может храниться здесь?

Сэм видел, как несколько человек поднимались и спускались по железной лестнице, пока пилот вел его в диспетчерскую, где он узнал неистовое тявканье Пердью. Он услышал и другой голос, женский.

"Нина", - выдохнул он немного слишком громко, когда вошел в дверной проем и увидел маленького огнедышащего, стоящего у стены. Несмотря на то, что она ожидала его, она не думала, что его фактическое прибытие причинит ей такую сильную боль, и она прикусила губу в присутствии Пердью.

"Добро пожаловать в Глубоководный номер один, мистер Клив", - улыбнулся Пердью. "Чай?"

Сэм коротко кивнул и посмотрел на Нину, которая смотрела на него с оттенком отвращения из-за края своей чашки. Он понятия не имел, что она была вовлечена. У Пердью определенно был талант, или это извращенное развлечение, объединять врагов только для того, чтобы наблюдать за химическим хаосом, который он породил. Вероятно, именно поэтому ему не сказали, кто еще был вовлечен, но теперь он был здесь, собранный, готовый и хорошо оплаченный. Его поддержка была достаточным стимулом, чтобы смириться с Ниной Гулд и ее яростью.

"Мистер Пердью, - заглянул Лиам, - тебе звонят."

"Прости меня, Сэм. Вот — заканчивайте заваривать чай. Я скоро вернусь, - он ухмыльнулся и сунул кружку в руку Сэма. На мгновение журналисту захотелось пойти со своим ведущим, не желая оставаться наедине с хулиганом. Но он должен был встретиться с ней лицом к лицу. По его мнению, она все равно слишком остро отреагировала, и у нее не было причин злиться.

"Значит, тебе пришлось вклиниться и в этот тоже, да? Еще недостаточно славы? У Мэтлока наконец-то отсохли фалды?" она огрызнулась на него приглушенным тоном.

"Что я сделал, Нина? Давай. Разбирайся с этим, - ответил он, возясь с чайником.

"Я думал, в тебе есть хоть какая-то цельность, Сэм. Я думал, ты такой же, как я, на тебя не так-то легко повлиять из-за обмана славы и богатства. Итак, что вы делаете? Ты обманул меня!" прошипела она, придвигаясь ближе к нему, чтобы ей было удобно выгрызть его.

"Прошу прощения?" Сэм нахмурился. Он отказался, чтобы с ним так разговаривали, побочный эффект некоторого повышения самооценки. "Ты знала, что мы все сделали то, что должны были сделать, Нина. То, что ты ничего не сделал, чтобы обеспечить свою роль в этой истории, не означает, что все остальные тебя подставили. Боже мой, какая ты наглость! - он цедил слова сквозь зубы самым приглушенным тоном, на который был способен.

Нина была явно поражена его реакцией. Он не был тем покорным, беспечным парнем, которого она знала несколько месяцев назад, и, откровенно говоря, она была застигнута врасплох.

"Как ты мог встать на сторону Мэтлока, когда знал, что мы с тобой обнаружили документы, которые в первую очередь привели к экспедиции в Антарктиду?" Как ты мог позволить ему присвоить то, что принадлежало тебе, Сэм? - простонала она, ее гнев теперь немного утих.

"Ты забываешь, что это моя работа - делать передовицы, когда меня посылают на задание, Нина. Ради Христа, не все зависит от тебя. Перестань принимать все так близко к сердцу", - объяснил он, размешивая сахар и небрежно бросая ложку в раковину. Он громко ударился о сталь на фоне гула машин и шипения волн. Громкий лязг напугал ее и заставил его казаться более агрессивным.

Сэм ждал, что она даст отпор, но все, что он увидел, было поражением. Лицо Нины было усталым и несчастным, когда она сдерживала слезы. Его влечение к ней нисколько не угасло, и ему было жаль красивую академичку, которая однажды поцеловала его, ощущение, которое он до сих пор вспоминал, когда чувствовал себя одиноким.

Его голос смягчился: "Послушай, я знаю, что тебя облажали. Поверь мне, я знаю, сколько ты вложил в эту экспедицию и все, что ты сделал, чтобы спасти наши задницы. Мэтлок мог бы назвать вас соавтором или, по крайней мере, отдать должное вам за то, что вы подали ему идею." Сэм поставил свой чай и потер ее руки своими ладонями, когда она опустила голову. Под своими ладонями он мог чувствовать легкую дрожь ее тела, когда Нина тихо плакала. Он притянул ее к себе.

"Давай, покажи мне интеллектуальное "пошла ты", которое у тебя так хорошо получается", - Сэм притворно надул губы, чтобы подбодрить ее. Это был первый раз, когда кто-то из экспедиции открыто признался, что Мэтлок ее поимел, и слышать это было странно целебно.

Он продолжил: "Я знаю, что ты сделал. Все в вашем отделе тоже знают. Кого это волнует? Это только вопрос времени, когда Мэтлока не станет. Вы только начинаете, верно? Эй?" он опустил голову, чтобы увидеть ее лицо. Нина кивнула.

"Спасибо", - сказала она почти неслышным голосом.

"Простите? Я тебя не слышу, - поддразнил он и слегка встряхнул ее.

"Ты мудак, Сэм Клив", - фыркнула она. Он взял свой чай и обхватил его своими холодными пальцами.

"Это моя девочка".

☼

Глава 10

Как только небо начало светлеть, Пердью, Нина и Сэм приготовились к своему первому спуску на подводную лодку. Каждому из двух гостей были предоставлены отдельные каюты с удобствами, которые включали обогреватели и дополнительные одеяла. Ключи от их шкафчиков были предоставлены для их собственного спокойствия, а в стенах были встроенные радиоприемники со спутниковым приемом, если они захотят заглушить непрекращающееся жужжание механизмов и послушать немного музыки цивилизации. Жилые помещения были удивительно роскошными, учитывая их удаленность от суши, но опять же, для Purdue роскошь была необходимостью. Нина хорошо приспособилась к обстоятельствам и уступила своей клаустрофобии причудливому очарованию комнаты, которую ей предоставили, что почти заставило ее забыть, что она застряла на стальном чудовище посреди морских глубин.

Лиам, Томми и Дарвин присутствовали на своих постах, чтобы облегчить запуск нового подводного аппарата, который приобрел Пердью, лучшей модели, чем предыдущая, которая могла доставить трех членов экипажа на глубину более 800 метров. Погода была морозной, более свирепой, чем накануне, и над платформой огромное небо было затянуто пугающими завихрениями темных и светло-серых облаков, танцующих под руководством штормов.

"Как ее зовут? Богиня чая и попки снова разозлилась, - Дарвин подтолкнул Лиама локтем.

"Тиамат, ты задница", - фыркнул Лиам, покачав головой, пока два инженера и механик готовили трос к мини-субмарине.

"Не могу поверить, что Пердью и его приятели идут ко дну в такую погоду", - вздохнул Томми, проверяя функцию камеры.

"Опять же, там, внизу, погода здесь не имеет значения. С ними все будет в порядке", - сказал Лиам.

"Ну, это не облегчает подъем отсюда, а подводные течения могут там сильно осложниться", - сказал им Дарвин, когда трое исследователей спустились к причалу миниподлодки. В укрытии надводного дока вода плескалась об акриловый корпус C-Explorer, блаженно освобожденный от ярости шторма.

"Они всегда такие красивые, когда они девственницы", - сказал Лиам, отступая назад и скрестив руки на груди, чтобы полюбоваться безупречным блеском новой машины.

"Да! Да, действительно, мистер Макгинти! И кто мы такие, чтобы заставлять горячую леди ждать!" Пердью в приподнятом настроении орал с площадки лестницы, по которой он только что спустился со своими гостями. Единственной лодкой, более привлекательной для его привязанностей, чем его новый C-Explorer, была та, что лежала в засаде на морском дне, умоляя, чтобы ее исследовали, как новую любовницу. После краткого знакомства с инженерами и двумя новыми исследователями пришло время отправляться.

Нина застыла, ее глаза расширились при виде мини-субмарины.

"Нина?" Пердью настаивал.

"Я не могу", - тихо сказала она, прислоняясь к перилам стальной лестницы.

"Почему бы и нет? Из него открывается панорамный вид. Можно подумать, что ты снаружи, ныряешь вместе с морской флорой и фауной ", - бодро защищался Пердью. "Это не значит, что вам нужно протискиваться в крошечное черное пространство люка или что-то в этом роде", - добавил он. Сэм тихонько толкнул его локтем и прошептал: "Я не думаю, что вы помогаете, мистер Пердью".

"Мне все равно придется уединиться там, с видом или без вида. И погружение в немецкую подводную лодку ..." Ее голос дрожал. Это был ужасающий толчок в скованную льдами подводную лодку из Антарктиды, снова и снова, только погруженную под воду! Она поморщилась.

"Нина, ты знаешь, что это не то же самое, что в тот раз, верно? Это другое. Как только мы совершим короткое путешествие вниз, мы покинем little bug и выйдем в открытую воду. Тебе не обязательно лезть в люк миниподлодки, если ты этого не хочешь, хорошо? Просто держись за мой трос, пока я не вернусь, - уговаривал Сэм так быстро и мягко, как только мог. Он знал, что одно неверное слово, один напористый тон, и она замкнется.

Посмотрев в темные глаза Сэма на несколько секунд, Нина набралась смелости, чтобы сделать это. В конце концов, была очень веская причина отбросить свои личные страхи. Что бы они там ни обнаружили, это вполне может принести ей Святой Грааль ее карьеры. Кто знает, может быть, это даже настоящий Святой Грааль, подумала она.

Они уютно устроились в удивительно удобном подводном аппарате и вскоре уже качались на воде, ожидая погружения.

"Вы готовы, дети?" Пердью взволнованно позвал, как всегда, когда он отправлялся в приключение. Нина посмотрела на выпуклые небеса над головой, и ее сразу осенило, насколько они на самом деле малы на ладони творения. Когда они погрузились под поверхность, Сэм осознал, насколько маленькими они на самом деле были в недрах великих вод. Звуковые волны изменились, когда их поглотили набегающие серые волны, и они втроем обнаружили, что дрейфуют вниз, как падающий лист. Мир вокруг них был бесконечен, превращаясь из ясного в мутную субстанцию, прежде чем расстояние стало темным и угрожающим.

"Мы здесь так одиноки", - заметила Нина, - "так очень одиноки".

Разговор по радио между Пердью и его командой над водой исчез на заднем плане, когда Сэм посмотрел на глубины, покрытые темно-синими и фиолетовыми полосами. Он представил, как глубоко это может быть, и попытался заглянуть сквозь него, но морского дна еще не было. Затем он посмотрел на Нину, которая была захвачена изумлением. В своей сфере деятельности она не была новичком в путешествиях по незнакомым местам, но по тому, как ее пальцы коснулись стекла, к которому она мысленно прикоснулась, он понял, что для нее это новое и удивительное место, и на Нину снизошло чувство спокойствия, которого Сэм никогда раньше не видел.

☼

Глава 11

Мало-помалу их индивидуальные сердца начали биться быстрее, переполненные предвкушением затонувшей подводной лодки. Пердью направил камеры, чтобы определить местонахождение своей добычи, и, наконец, немного оживился, когда обнаружил, что она появляется в поле зрения на расстоянии 250 метров, надежно закрепленная на песчаной отмели.

"Смотри!" Пердью взвизгнул, когда изображение массивной военной машины медленно исчезло из темной воды, чтобы украсить экран. "Вот она!"

Сердце Нины забилось быстрее. Когда мини-субмарина коснулась земли, они поразились размерам большой субмарины, проржавевшей и жуткой в своей водной могиле. Пердью потратил четыре дня на изучение всех тонкостей своего нового подводного аппарата, когда впервые получил его. Он умело управлялся с рычагами управления, чтобы они устойчиво держались на дне океана, проверял привязи и докладывал ребятам на платформе.

Трое исследователей закончили готовить свое снаряжение для погружений, дважды проверив, все ли в порядке, прежде чем покинуть мини-субмарину, чтобы начать приключение.

Вода на такой глубине была еще более холодной, окутывая обтекаемую подводную лодку, которая напомнила Сэму пулю для охотничьего ружья. Она была красивой, старой, но прилизанной и гладенькой. В длину она составляла более 76 метров, и на ней отсутствовали палубные орудия, как и большинство других приспособлений, которыми оснащались обычные подводные лодки, таких как передний гидроплан, трубка, антенна и петля DF, которые были убраны внутрь надстройки. Дизайн этой лодки существенно отличался от предыдущих моделей. Ржавчина на корпусе местами уступила место рифам, где обитали морские существа.

Сэм указал на вершину, и Пердью с Ниной последовали его указанию. На верхней части субмарины не было ни одного из обычных компонентов, таких как боевая рубка. Вместо этого было три небольших отверстия, достаточных для палубных офицеров, как посчитал Сэм. Пердью жестом пригласил их войти, и Нина последовала за двумя мужчинами, больше заинтересованная в том, чтобы прикоснуться к такой особой реликвии Второй мировой войны, чего она никогда не думала, что ей доведется испытать. Ее руки в перчатках ласкали борт корпуса, когда она скользила вверх, чтобы войти в люк, и внутри ее костюма она улыбалась.

Оказавшись внутри, троим потребовалось время, чтобы прийти в себя. Это было сложное погружение с сильными течениями, захлестывающими такую глубину. Они быстро включили свои сверхсильные фонарики, чтобы осмотреть огромный подводный гроб, в котором в последний раз находились живые души еще до рождения его посетителей.

"Он такой тонкий", - заметил Сэм через гарнитуру, которая соединяла их связь. "Невероятно, что он мог выдержать такое давление".

Пердью похлопал по внутреннему корпусу: "Сталь из алюминиевого сплава, друг мой, самая прочная за все время".

"Ее форма сделала ее практически незаметной", - сказала Нина, переводя луч с одной стороны пола на другую, чтобы проверить пространство, в котором они находились.

"Пойдем, посмотрим, что она ела перед сном", - нетерпеливо настаивал Пердью и перешел к следующему разделу. Атмосфера внутри лодки была ужасающей и одинокой. Ее пустые беззвучные и узкие коридоры были оглушительно тихими, и единственное движение, кроме их собственного, исходило от пятен, мелькающих перед лучами света.

В темных комнатах, освещенных фонариками, стены выглядели серыми и мрачными, как объятия мертвых времен смуты и ужаса. Вакуум в брюхе подводной лодки почти не нарушался, и Нина не могла не подумать, что последними звуками здесь были мучительные крики немецких солдат, обреченных задохнуться, если они выживут после утопления или сожжения. Она медленно шла в тишине, представляя страх и печаль, которые царили здесь с их последних мгновений. Молились ли они? Они плакали? О ком они подумали в качестве последней мысли? Были ли они все еще здесь, запертые в холодном промозглом чистилище своей судьбы?

Сэм споткнулся обо что-то у своих ног и чуть не врезался в стальную решетку с треском, но он восстановил равновесие и сумел напугать своих коллег до чертиков внезапным шумом.

"Что случилось?" - Спросил Пердью, светя фонариком в глаза Сэма и на мгновение ослепляя его. Отвечая бессвязной болтовней, Сэм попытался не ругаться и пнул препятствие, которое на ощупь было похоже на мягкий пакет с оборудованием внутри. Но на самом деле, как он понял, когда осветил это, это были останки покойного моряка Г. Линдеманна. Он почувствовал себя виноватым за свое нападение, когда прочитал увядший бейдж с именем, и Нина присоединилась к нему, похлопав по спине.

"Ты показал ему", - улыбнулась она и пошла дальше по стальному трубопроводу, который тянулся вдоль бортов. "Кондиционер", - отметила она и проверила место на наличие других останков, которые время от времени попадались на коротком мостике.

"Ищите что-нибудь историческое или ценное, что могло перевозиться на судне", - сказал Пердью. Пройдя через вход к койкам, они не нашли ничего особенно странного, кроме безупречно застеленных кроватей, все еще опрятных даже спустя полвека или около того. Это было жутко, подумала Нина, что койки выглядели так, словно на них никогда не спали, и ей не хотелось заглядывать под подушки.

"Вау, я чувствую себя теперь таким неряхой", - заметил Сэм, освещая фонариком одну за другой койки без складок.

"Ты неряха", - поддразнила Нина.

"Ты думаешь?" он быстро ответил, зная, что она угадала правильно: "Хочу, чтобы ты знала, что моя кровать всегда заправлена".

"Но не на немецкий манер, бьюсь об заклад", - вмешался Пердью с дальней стороны, где он рылся в шкафчике. Они захихикали в мертвой тишине подводного мавзолея.

"Да ладно, здесь должно что-то быть", - пожаловался Пердью, - "Вы не согласны, доктор Гулд?"

"Я действительно согласен. Согласно моим исследованиям, все эти электроботинки содержали нацистские сокровища. На пути в Японию, в Испанию, даже в Чехословакию, вы бы поверили? Мы должны продолжать поиски ".

"Пока у нас не закончится кислород?" - Невинно спросил Сэм, напоминая им, что время было необходимо для выживания здесь, внизу. Нина ахнула: "Да, сейчас нам нужно поторопиться".

"На данный момент?" Пердью воскликнул: "Я бы хотел, чтобы это было единственное путешествие, которое нам нужно для поиска сокровищ. Следующая поездка должна быть зарезервирована для его извлечения, понимаете?"

Отбросив свои туристические чувства, все трое продолжили поиски. Сэм вошел в маленькую каюту с надписью "Капитан ä лейтенант" и обнаружил еще одну тщательно заправленную кровать, однако в остальной части комнаты царил хаос. Опасная бритва, несколько пуль и два маленьких зеркала были разбросаны по полу. Не было никаких признаков человеческих останков, но на столе были компас и стационарный прибор. Ржавчина сошла с болтов труб, проходящих через стену, и запятнала стол и опрокинутый стул. Сэм почувствовал зловещую атмосферу в этой каюте, хотя он никогда бы не признался в такой ерунде. Он двинулся к шкафчику, который был слегка приоткрыт, с черной полосой тени внутри, когда он направил туда свой свет. Что-то висело внутри.

"Униформа", - сказал Сэм, когда Нина вошла в комнату, чтобы расспросить.

"Я проверю их. Ты проверяешь прикроватный шкафчик. Этот ящик, похоже, невозможно открыть рывком, - предположила она, и ему пришлось согласиться. Он прочно застрял в шкафу из-за многолетнего окисления. Нина пошла проверить, не спрятано ли что-нибудь в форме капитана. Она открыла дверь, чтобы найти форму, висящую в шкафу, но капитан все еще был внутри, и Нина издала неземной вопль при виде ужасного зрелища, заставив Сэма резко выпрямиться и искать нападавших с глупым выражением страха на лице. Только когда он понял, что она просто чем-то напугана, он расслабился. Он поморщился при виде ужасного истощенного трупа, который, похоже, покончил с собой через повешение.

"Что?" Пердью позвонил из другой каюты.

"Просто мертвый капитан, мистер Пердью". Сэм перезвонил.

"Черт возьми, поговорим о том, что тебя повесили", - задыхаясь, произнесла Нина, все еще крепко зажимая рот рукой, в то время как другой удерживала свое сердце от выпрыгивания. "Спокойной ночи, мой герр", - она щелкнула каблуками и начала закрывать дверцу шкафа, чтобы скрыть отвратительную вещь, но заметила, что его левая рука сомкнулась на латунной ручке, прикрепленной к стенке внутреннего шкафа. Над рукояткой красным цветом была грубо нарисована свастика. Символ, похожий на удлиненную версию лилии, проходил вертикально через него.

"Сэм", - сказала она низким голосом, - "Сэм".

Сэм все еще сражался с ржавым шкафом, и ему не понравилась ее настойчивость.

"Да?" - ответил он раздраженным тявканьем.

"Я никогда раньше не видел этот символ. Возможно, я переусердствовала, пытаясь найти что-то здесь, внизу, но, по-моему, я только что нашла кое-что здесь, внизу, - сказала она, не отрывая глаз от рисунка. Сэм пришел взглянуть.

"Знаешь, когда они говорят о нацистских рисунках на подводных лодках, я не уверен, что это то, что они имели в виду, дорогая", - со знанием дела заметил он.

Нина медленно повернулась, чтобы взглянуть на него. Такой взгляд появлялся у него всегда, когда он прибегал к детским насмешкам в неподходящей компании. Хотя Нине это показалось немного забавным, но она никогда бы не сказала ему об этом.

"Эта ручка? Есть мысли?" она спросила.

"Ты попробуй, - предложил Сэм, - Что, если паук прыгнет мне на руку?"

"Сэм", - просто сказала Нина, долго моргая от нетерпения.

"Ладно, все в порядке", - сказал он. Журналист неохотно слегка оттолкнул труп в сторону, чтобы не выдернуть его из петли и не вызвать его нацистский гнев. Рука Сэма осторожно приблизилась к руке мертвого капитана.

"Ууу, ууууу, о боже", - заскулил он, когда его рука сжала бумажную клешню скелета. Он потянул за ручку. Ничего. Он снова дернул за нее, но она лишь слегка поддалась, извергая на Сэма ржавый осадок.

"Почти пришли", - уговаривала Нина. Он вернул взгляд, которым она одарила его раньше, и потянул изо всех сил, надеясь, что в процессе не будет выпущено никаких неприятных газов или мин-ловушек.

"Какого черта вы двое здесь делаете?" - Спросил Пердью, внезапно оказавшийся позади них, все еще скрытый темнотой. И Нина, и Сэм подпрыгнули от его голоса, и с этими словами маленькая дверь распахнулась под силой руки Сэма ... и нервов.

Пердью заглянул через голову Нины, чтобы посмотреть, что внутри. Только она могла поместиться в шкаф и была избрана для извлечения того, что было внутри. Сэм убрал руку и позволил ей пройти. С явным неодобрением она вошла внутрь рядом с капитаном &# 228; лейтенантом, чей бейдж с именем был наполовину выцветшим, но начинался с "Schwar ...", а затем со временем потерял остальную часть своей личности. Расправив плечи, она посветила лучом в маленькое отделение, которое выглядело ужасно. Он был проржавевшим внутри и содержал что-то похожее на книгу внутри контейнера. Нина достала его и быстро отошла от шкафчика мертвеца, чтобы поставить контейнер на стол.

"В чем дело, Нина? Что это?" Пердью заставил.

"Подожди, я должна взглянуть", - сказала она, и Сэм помог с освещением.

Это было великолепно… и древний. Нина ахнула, и Пердью вздохнул.

"Я рискну предположить, что это книга, которая датируется средневековьем. Боже мой, это восхитительно!" она вздохнула с благоговением. Она могла видеть, что сбоку у книги был замок из стали и серебра, и обрамление из тех же металлов, чтобы сохранить кожу неповрежденной. Нина вздрогнула.

"Что это?" Спросил Сэм.

Она посмотрела на него, не уверенная, как сформулировать свой ответ: "Э-э, ничего особенного. У меня просто мурашки по коже".

"Ты? Уравновешенный ученый?"

"Да, я. Сэм, - прошептала она, в то время как Пердью присел, чтобы рассмотреть что-то рядом с фалдами форменной куртки капитана, - Такое ощущение, что у книги мурашки по коже".

"Ладно, это жутко. Можешь ли ты сказать мне это еще раз, когда мы будем в целости и сохранности наверху, на платформе, а не пока мы погружены в темноту шестидесятидевятилетней давности?" Сэм поморщился, глядя на нее, отметив, как одинаково жутко выглядели ее большие темные глаза под углом его луча, когда густая чернота вокруг них искажала черты ее лица. Это заставило его плоть покрыться мурашками.

"Прости", - сказала она с оттенком сарказма, - "Я думала, ты спрашивал о том, что меня пугает, старина?" Затем она улыбнулась и посмотрела на седые волосы Пердью в слабом свете его фонарика.

"Мистер Пердью?" она настаивала: "Должны ли мы убираться отсюда? Я полагаю, что наш кислород находится на уровне красного фактора ".

"Минутку", - приглушенный голос Пердью доносился из ограниченного пространства пола чулана, когда он возился с чем-то, что звучало как металл. Сэм направил на него свой луч. Маленький железный ящик, размером с ящик для инструментов, лежал в руках Пердью, и он поворачивал его из стороны в сторону, осматривая замки.

"Ржавый, конечно. Но я могу открыть это позже. Поехали. Мы можем тщательно изучить наши находки наверху. Я не против сказать вам, что эта гробница начинает вызывать у меня желание увидеть сердитые брызги волн ", - сказал Пердью. "У меня такое чувство, что мы наткнулись на что-то грандиозное".

☼

Глава 12

Нине не терпелось ознакомиться с содержанием книги, которую они нашли на нацистской подводной лодке. Знания, окружающие эти объекты, были поразительными не только по денежной стоимости, но и в стремлении к исторической правде. Пердью, как одержимый, возился с железной коробкой с тех пор, как они вернулись на поверхность. Ему наконец удалось открыть эту штуковину, сдвинув петли, и внутри он обнаружил горсть бумажных рулонов в водонепроницаемых упаковках. Он осторожно открыл упаковки и обнаружил, что на рулонах выгравированы таинственные надписи , которые время сделало почти неразборчивыми. Они оказались планами архитектурного характера, возможно, эскизами, поскольку измерения включали определенную геометрию, почти так, как если бы его творения имели математическое значение.

Пердью был холоден. Его тело сотрясалось от резкого похолодания внизу, но у него не было времени на такую боль. Его глаза узурпировали смутные детали рулонов, нумерацию и линии, но он все еще не мог определить, что изображено на диаграммах. Книга лежала рядом со свитками планов, оставленная напоследок. Для расшифровки, безусловно, потребовались бы время и опыт, и он с нетерпением ждал прибытия Нины.

"Сэм, ты получил видеозапись той последней комнаты?" он спросил журналиста позади него, который проверял его снаряжение, деталь за деталью.

"Да! Освещение было не из лучших, но я также заснял несколько инфракрасных роликов, на случай, если наши обычные кадры было слишком сложно разобрать ", - ответил Сэм. Он настроил свои компьютерные ссылки, чтобы перенести все это на жесткий диск для их записей, и по какой-то причине почувствовал, как им овладевает приступ возбуждения. Это становилось настоящим приключением, но не таким мучительным, как его предыдущая почти смертельная встреча с зудящим кошельком Пердью и опасным любопытством.

Нина вошла в маленький офис, где мониторы отражали хаос снаружи. Она втайне задавалась вопросом, почему камеры наблюдения не сфокусированы на нефтяной вышке или перерабатывающем заводе, но, учитывая ее несуществующие знания о нефтяном бизнесе, она решила, что выставит себя дурой, задавая такие глупые вопросы.

"Чай?" Спросил Сэм. Это было музыкой для ее ушей, и ее озябшее тело молило о чашечке теплого кофе.

"Пожалуйста и спасибо вам", - кивнула она. Ее взгляд сразу же упал на книгу. "Можно мне? Или ты занят этим?" - спросила она Пердью, который склонился над планами с болезненным выражением разочарования.

"Конечно, Нина, продолжай, пожалуйста", - резко ответил он, надеясь, что, по крайней мере, они смогут разобраться в одном из найденных артефактов. Ее тонкие пальцы были одеты в обрезанные перчатки, оставлявшие открытыми накрашенные кончики пальцев. Это делало ее похожей на отшельницу с высоким уровнем обслуживания, цыганку со стилем.

"Как это красиво?!" - восхитилась она, в то время как чайник засвистел позади них. Книга в странном кожаном переплете с застежками казалась тяжелой в ее ладонях, как будто гравитация верхнего мира придала ей больше веса. Теперь, когда он был, так сказать, обнаружен, он приобрел вес, чтобы передать важность его содержимого. Он был холодным на ощупь, когда она положила его на стол, чтобы выбрать маленький прочный инструмент для вскрытия. Пердью уже разложил свои стальные инструменты, и она знала, что это не то, во что она могла втиснуться с помощью шариковой ручки или шпильки для волос. Край темно-коричневой книги был сморщен временем, отслаиваясь, как тесто для выпечки "фило", и угрожая местами откалываться.

Насколько я знаю, кожа так себя не ведет, подумала она про себя. Как на корешке, так и по краю обложки ее скрепляли две отдельные стальные застежки, на которых был вырезан какой-то средневековый узор или эмблема, которая змеилась вдоль крошечных петель, и они сходились в центре обложки. На внешней стороне книги не было ни имени, ни какого-либо упоминания автора, поскольку в рукописях того времени они обычно опускались. Сэм отодвинула дымящуюся чашку подальше от своих занятых рук, на случай, если они соскользнут от ее усилий и вытрут со стола все разбросанные предметы, а также забрызгают помещение ароматом ромашки и зеленого чая.

"Спасибо, любимый", - сказала Нина, сосредоточившись, не осознавая, какое влияние оказал ее выбор слов. Сэм на секунду замер, обдумывая ее ответ, и чуть заметно улыбнулся. Он ждал, что Нина поймет, но, к его разочарованию, она так и не поняла. В ее действиях было слишком много ревностного любопытства, и в конце концов он перестал ждать, чтобы подразнить ее за это. Разочарование захлестнуло ее настолько, что Пердью оторвал взгляд от своих увлекательных набросков, и Сэм быстро вмешался, чтобы помочь ей заколоть замок, пока она не лишилась пальца или не начала говорить на языках, спровоцированных ее кипящим гневом.

"Отойдите в сторону, мадам", - настаивал он и взял у нее маленький серебристый инструмент. Используя ту же технику, что и она, он использовал свою мужскую силу, чтобы открыть маленькую петельку застежки на краю книги со звоном, от которого по телу Нины пробежали разряды адреналина. Наконец-то он был открыт! Она не хотела, но она нетерпеливо бросилась вперед и выхватила книгу у Сэма.

"Не за что, доктор Гулд", - сказал он с удивлением.

"Мне жаль, Сэм. Это просто... это… Я умираю от желания увидеть, что написано внутри. Этот артефакт древний, вы видите?" она фыркнула с невинностью, которую он просто не мог судить строго. Он утвердительно кивнул, и к нему быстро присоединился Пердью, который должен был увидеть, что содержится в книге. На второй странице первая была пустой, символ, подобный тому, что был в капитанском шкафу, украшал желтую бумагу, покрытую пятнами ржавчины. Он был нарисован более новыми чернилами, чем надписи в остальной части книги, подразумевая, что символ относится к эпохе Второй мировой войны. Нина прекрасно знала, что свастика во всех ее обличьях использовалась многими культурами задолго до возвышения Третьего рейха, но в этом качестве она олицетворяла именно это — нацистский режим.

"Что там написано?" Пердью нетерпеливо нажал.

"Мне понадобится некоторое время, чтобы дочитать это. Большая часть этого на латыни, но я вижу здесь и другие языки, - медленно заметила Нина, когда ее указательный палец нашел непонятные слова, написанные разными почерками и с наклоном, которые затрудняли чтение. "Древнегерманские диалекты, непальский и староанглийские фразы выходят на первый план среди латинских писаний. Боже мой, как далеко назад уходит эта штука?" Все трое стояли в немом изумлении перед различными записями и подробными символами, которые даже неспециалистам казались оккультными символами.

"Я вижу ссылки на предполагаемое святилище, встроенное в гору", - сообщила Нина низким тоном, ее абсолютное внимание было приковано к текстам перед ними. Она села, не отрывая глаз от страниц. "Здесь несколько раз написано "Лумбини", а затем говорится о чем-то святом. Это то, что я извлекла из осколков немецкого языка здесь, - она указала на старый абзац на пятой странице, датированный 1709 годом. "Тогда это упоминается и здесь, в тексте на латинице, где дата гласит "26 no ... " и продолжается "e83". Она сильно выцвела, видите? Вероятно, 26 ноября 1883 года? С другой стороны, это может быть восемьдесят третий год любого столетия, эти страницы такие старые ", - она состязалась в остроумии сама с собой, в то время как двое мужчин жадно слушали. Пердью улыбался при каждом перевороте страницы, взволнованно сжимал руки при каждом откровении, о котором сообщал доктор Гулд. Затем Нина посмотрела на них с вопросительным выражением.

"Лумбини - это место, где родился Будда, верно? Или я могла бы перепутать провода здесь ", - сказала она.

"В Непале, да", - сказал Пердью. "Я знаю, потому что любовница, в которой я когда-то души не чаял, была буддисткой и с любовью рассказывала о своих паломничествах туда, среди других святых мест. Но какое, черт возьми, это имеет отношение к сокровищам нацистов?" - Спросил Пердью. "Что там говорится об этом месте, Нина?"

Нина нахмурилась, пытаясь разобраться в мириадах увядших предложений и выцветших слов при свете, который был ярче, чем темный дневной свет, проникавший в забрызганное морем окно. Пердью постучал пальцем по своим скрещенным рукам, ожидая, когда она предоставит ему больше информации. Он знал, что должен быть терпеливым — она была его единственным переводчиком, — но он определенно бездельничал, как бродяга на стартовой линии, пока она не торопилась читать дальше.

"Святое место. Который у меня есть, черт возьми!" - прошипела она про себя.

"Не торопись, Нина", - успокоил ее Сэм и бросил взгляд на нетерпеливый взгляд их работодателя. Хитрая улыбка появилась на лице Сэма при виде забавной ситуации. Он наблюдал, как Пердью свирепо посмотрел на него, покачал головой и незаметно указал на свои часы, чтобы Сэм понял, что у него заканчивается время.

"Непал упоминается в нескольких других записях, так что, похоже, у нас повторяющееся местоположение", - снова сказала она.

"Местоположение чего?" - Спросил Пердью.

Нина ахнула. Она медленно оторвала свое внимание от страниц и застыла, приоткрыв губы и широко раскрыв глаза, когда повернулась к двум своим спутникам.

"Местоположение чего, доктор Гулд?" Пердью нажал снова, теперь его палец был неподвижен.

Пораженная, Нина произнесла с благоговейным шепотом: "Копье Судьбы!"

☼

Глава 13

Это был один из самых известных мифов всех времен, охота за Копьем Судьбы, также называемым Священным Копьем. Пердью не мог поверить, что ему повезло найти скрытый путеводитель к возможному местонахождению реликвии, из-за которой народы убивали друг друга, чтобы завладеть ее силой. Тот самый клинок, которым пронзили тело умирающего Иисуса во время его распятия, благословленный кровью самого Иисуса и, как говорят, дарующий непобедимую силу тому, кто им владеет, был в пределах досягаемости Пердью. Это был бы совершенно новый уровень известности для него. Все эти мысли о том, какие возможности откроет получение этого артефакта, делали его ненасытным и беспокойным. Сердце Пердью не останавливалось в своей непрекращающейся дикости, и он обнаружил, что заснуть невозможно.

Гитлер искал его, владел им, наряду с сетью королевских кровей и военачальников, которые обладали непревзойденным превосходством и демонстрировали неестественную непобедимость, как говорили. Теперь у него был шанс протянуть руку и коснуться этого, подержать это, сохранить это.

Пердью провел обширное исследование реликвии, особенно когда он впервые узнал о ней во время лекции об апокрифах, которую он посетил в 2003 году в Кембридже. Но было просто слишком много несоответствий относительно его местонахождения, не говоря уже о том, что большая часть Копья Судьбы пропала с момента его обнаружения, о котором сообщалось.

Благодаря его многочисленным ресурсам подлинность большинства зарегистрированных копий привела его в замешательство и не убедила. Базилика Святого Петра в Риме, затем дворец Хофбург в Вене, Эчмиадзин в Армении — и так далее, и тому подобное, даже отчеты о копиях, таких как копье, подаренное венгерскому королю, родословные Одина и головокружительное количество других так называемых истинных легенд о том, где оказалось Копье Судьбы. Их местоположение менялось так же сильно, как и люди, которые жаждали заполучить этот предмет, и в конечном итоге он вполне мог быть где угодно к настоящему времени.

"Непал".

Он знал об этом, но это было одно из немногих мест на земле, которые Пердью не посещал. Это было бы удивительное приключение, не говоря уже о самом успешном предприятии, в которое он когда-либо вступал. Будучи безумно богатым человеком, он не был запрограммирован на жадность, и в данном случае он попытался не позволить возможностям поглотить его эго.

"Мне понадобилась бы специальная, но небольшая команда. Больше никаких самодовольных академических профессоров, никаких знаменитостей, никакого дерьма, - бормотал он, расхаживая в бледно-белом свете своей лампы. Его тень протянулась по всей длине стены его камеры, когда он проходил луч, и снаружи голос шторма подтвердил его размышления. В отличие от других его экспедиций, эту экспедицию приходилось держать в секрете, настолько секретной, что даже его собственный персонал не мог знать об этом. Нина Гулд и Сэм Клив уже зарекомендовали себя как бесценные члены его команды. Все, что ему сейчас было нужно, - это эксперт по безопасности, предпочтительно храбрый и смертельно опасный защитник, который знал, что делать, когда надвигалась опасность. Этот защитник пришел в образе Калисто Фернандеса.

Пердью поручил своему коллеге Уолтеру Эйкхарту из престижного и тайного общества организовать для них беспрепятственный тур, преодолев трудности с разрешениями и визами. Уолтер смог преодолеть элементарную бюрократию при входе в священный ландшафт, где, по словам Нины, было построено святилище. Они должны были найти вход в пещеру прямо под алтарем, расположенным там. Работа с секретными операциями по всему миру в течение последних тридцати лет сделала Уолтера экспертом по созданию нор для маленьких крыс, чтобы они могли найти свой путь без ведома могущественных правительств.

Пердью принял решение. Он собирался профинансировать эту экспедицию и начать ее как можно скорее.

* * *

У Нины были свои опасения, но она должна была выдержать, чтобы увидеть, насколько далеко она может быть посвящена в нечто такое большое. Если бы это не удалось, и они зашли в тупик, она бы не потеряла ничего, кроме нескольких недель, из которых она все равно провела бы большую часть своих дней, сражаясь с Мэтлоком и своими собственными идеалами. Если бы это оказалось правдой, что ж, ей даже не нужно было учитывать масштабы своей карьеры и права на хвастовство, чтобы оставить Мэтлока всего лишь пятном под ее ботинками.

Было поздно, но небо над Глубоководным номером Один было светлым, и она могла видеть, как беспокойная вода угрожает глубокой ночью своими пенистыми языками и шипящим шепотом.

Нина не была суеверной, и она, безусловно, была далека от экстрасенса, но что-то в этом месте показалось ей странным. Действительно казалось, что вода здесь была темнее, чем где-либо еще в мире. Ее кожа покрылась мурашками не только от здешнего холода. Что-то зловещее обитало в этих водах, не чудовищная разновидность, о которой читаешь в классических научно-фантастических романах, но что-то человеческое, по-человечески угрожающее. Она чувствовала, что каждое мгновение на Deep Sea One было похоже на передвижение в тылу врага, и это вызывало у нее дурное предчувствие в груди.

Выйдя на платформу, она заметила, что основная команда полностью отсутствовала. Даже при том, что она не знала точного устройства нефтяной вышки, она считала, что там должно было быть, по крайней мере, несколько мужчин, работающих в ночную смену.

Из коридора послышались шаги. Это прошло мимо ее двери и возбудило ее любопытство. Все это важное дело о Копье и его возможном местонахождении вызвало у нее выброс адреналина, и она еще долго не собиралась спать. Ритм шагов переместился к северному выходу на платформу. Нина натянула ветровку и плотно застегнула ее, открыла свою дверь и сначала проверила левую сторону коридора, прежде чем выскользнуть из своей комнаты, чтобы проследить за звуком, который доносился с противоположной стороны. Дверь только что захлопнулась, когда она вышла, и она прокралась вдоль стены в слабое освещение от огней безопасности снаружи. Они сделали все желтым и вызвали у Нины ужасное чувство страха, покинутости. Это напомнило ей о том, как она была маленькой девочкой, и ее отец взял ее с собой, чтобы проверить заводской персонал, который работал по ночам. За пределами завода всегда было пусто и мрачновато, и только завывание ветра сопровождало хруст их ног по асфальтированным камням. Высокие столбы излучали тот же жалкий желтый свет, освещая здание, что и сейчас на палубе платформы.

Снаружи, на открытой платформе, ветер трепал резиновые флаги, завывая в стальных опорах и железных переплетениях, из которых были возведены башни. На этот раз небо было чистым и хрустящим, в нем светила полная луна, которая бросала одинокий голубой оттенок на покинутые механические рычаги и стальные балки. Нина медленно выглянула из-за двери, где услышала удаляющиеся шаги, и мельком увидела Пердью, когда он направлялся в южную строительную секцию, где многоэтажные здания громоздились друг на друга, как переполненная коллекция послевоенных многоквартирных домов. Под безмолвным взглядом маленьких черных квадратных окон его фигура растворилась в тени. Нина сузила глаза.

"Куда, черт возьми, он направляется?" прошептала она сама себе, поднимая воротник, чтобы бороться с холодом на шее. Под главной буровой вышкой Пердью остановился и огляделся, затем он проскользнул в секцию между двумя столбами. Нина почувствовала запах дыма. Она ненавидела этот запах, как запах манящего старого, жестокого любовника. Прошло слишком мало времени с тех пор, как она уволилась, и она все еще находила это очень заманчивым. Ее взгляд уловил его волны, проплывающие позади нее, и она наблюдала, как голубой дым подхватывается потоками шторма.

"Я думаю, он тоже что-то задумал", - голос прорезал тишину позади нее, и Нина подпрыгнула с небольшим вскриком. Это был Сэм, сосавший сигарету, прислонившись к стене у ее ног.

"Господи Иисусе, Сэм! Ты хочешь довести меня до гребаного сердечного приступа? - прошипела она сквозь стиснутые зубы, стараясь говорить не слишком громко. Сэм улыбнулся. Это была та самая улыбка, которой он всегда одаривал ее, когда она делала что-то забавное. Но он больше ничего не сказал и просто кивнул головой, чтобы она вернула свое внимание к Пердью. Они наблюдали, как он входил в лифт, но это был не обычный платформенный лифт. Это был кокон из чего-то похожего на стекловолокно и каркас из какого-то неизвестного серебристого металла, который мог выдерживать давление и коррозию.

"Он с кем-то разговаривает", - прошептала Нина. Сэм докурил сигарету и бросил ее на землю, где затушил подошвой ботинка. Он склонился над плечом Нины, не слишком близко, чтобы ей было неудобно, но достаточно близко, чтобы она могла уловить его запах на своих волосах. Она хотела закрыть глаза от этого ощущения, но Пердью удержал ее интерес.

С ним были еще двое мужчин — крупные мужчины, которые очень напомнили Сэму и Нине Зива Бломштейна. Казалось, он отдавал им приказы, и они кивнули в тени, когда его лифт закрылся.

"Держу пари, у этого ублюдка есть тепленький кусочек роскоши на нижнем уровне", - прошептал Сэм.

"Я должна согласиться", сказала Нина, "он ни за что не поделится этим со своим… сотрудники тоже. Мудак".

"Простите, доктор Гулд и мистер Клив", - раздался глубокий громовой голос с перил балкона над ними, - "но мистер Пердью попросил нас запереть каюты на вечер, если вы не возражаете". Они вздрогнули при внезапном появлении высокого блондина, который говорил с сильным немецким акцентом.

"Как ты узнал, что мы здесь?" Спросила Нина.

"Мы видели оранжевое горение сигареты мистера Клива оттуда", - холодно улыбнулся он. "Эти штуки приведут тебя к смерти..." добавил он и бросил особый предупреждающий взгляд на Сэма, "... особенно если ты куришь, прячась в темноте".

"Принято к сведению", - ответил Сэм и слегка положил руку на спину Нины, чтобы проводить ее обратно внутрь. Она и Сэм обменялись взглядами, полными подобного недоверия к подтексту их заключения, и оба они почувствовали то же самое угрожающее чувство, которое они испытывали, когда их собирались убить в Антарктиде.

"Мне не нравится этот запах", - прошептала она, когда они шли по коридору, с силой захлопнув за собой внешнюю дверь. Шлюз запирался с холодным стальным звуком, который больше походил на заключение, чем на закрытие каюты на ночь.

"Я тоже, Нина, но ты должна иметь в виду, с легендой какого масштаба мы здесь имеем дело. Если что-то в этой книге верно, и Пердью решил использовать потенциал такой находки, то мы участвуем в одном из крупнейших открытий современной мировой истории ", - сказал Сэм.

"Это не приносит мне никакого утешения, старина", - ответила она тоном, дрожащим от беспокойства. Когда они подошли к двери Нины, она открыла ее и повернулась в дверном проеме, чтобы посмотреть на Сэма. Он выглядел уставшим, но сосредоточенным.

Сэм взял ее за плечи и мягко сказал: "Помни одну вещь — мы нужны им. С нами ничего не может случиться, пока мы нужны Пердью, так что пока не думай обновлять свою последнюю волю и завещание ". Он подмигнул, но ее раздражало, что журналист так легко прочитал ее мысли.

"Я знаю, я знаю, но почему-то я чувствую, что фитиль намного короче, чем мы думаем, и я боюсь, что после перевода этой книги он, кажется, сгорает дотла с пугающей скоростью, Сэм", - у нее перехватило дыхание от ее слов.

"Мы едем с ним в Непал, чтобы довести это дело до конца, и скоро мы будем смеяться над односолодовым виски над нашей необоснованной паранойей, одновременно подтирая задницы бумажными деньгами", - Сэм изобразил юмор и солгал самому себе, чтобы подбодрить Нину.

"Я вижу твою чушь насквозь, Клив", - сказала она и улыбнулась, "но уловка, тем не менее, оценена. Просто..." Он с нетерпением ждал ее слов. "... просто воздержись, блядь, от курения рядом со мной". Сэм усмехнулся и оставил ее с реверансом, чтобы попытаться выспаться ночью.

Вскоре они отправятся в Непал, как Пердью предложил им ранее. И Нина, и Сэм не могли удержаться, чтобы не наполнить свое возбуждение толикой страха и неуверенности, но что бы ни случилось, это будет интереснейшая охота, которая определит их будущее или лишит их чего-либо.

☼

Глава 14

"Если позволите, мистер Пердью, чего мы ждем?" Внезапно спросил Сэм, видя, что они с Ниной смотрели друг на друга с одинаковым любопытством по поводу задержки их рейса в южную Центральную Азию и ожидающих там чудес.

"Мой телохранитель уже в пути. Я надеюсь, вы не возражаете подождать еще несколько минут. Погода сегодня утром довольно темпераментная, - ответил Пердью.

"Нет, конечно, мы не против подождать еще немного", - улыбнулась Нина и повертела в ладонях кружку с горячим чаем.

"Мы понятия не имели, что погода сегодня будет такой плохой", - ответил Пердью, глядя на темное плачущее небо через панорамное окно второго этажа здания, которое выходило на голую платформу.

Нина нахмурилась. У Deep Sea One была лучшая технология прогнозирования погоды на земле — радар, сонар и спутниковые системы в придачу — и все же они понятия не имели, что разразится такой шторм? Она посмотрела вниз на рабочих снаружи. Их было меньше, чем в предыдущей дневной смене. Возможно, она слишком подозрительно относилась ко всему, чем руководил Пердью, но нефтяники были решительно бездействующими.

"Я вижу, ты сегодня выступаешь с командой-скелетом", - заметила она, стоя ближе к Пердью.

"О, да, мы не можем работать на полную мощность в такую погоду. Я бы предпочел подумать о безопасности своих людей перед производством. В конце концов, мне не настолько нужны деньги, чтобы подвергать их жизни опасности ", - с ухмылкой похвастался миллиардер.

Вы, безусловно, гладкий засранец, мистер Пердью, подумала она про себя, в то время как ее притворно-невинная улыбка обманула его. Сэм был спокоен и погружен в свой собственный мир, но его темные глаза встретились с ее всего на мгновение в знак согласия, и она знала, что он лелеет те же сомнения.

"Ах! Теперь они здесь ", - обрадовался Пердью и поставил свою чашку.

Красно-черный "Джет Рейнджер" кружил над платформой, появляясь и пропадая из виду, когда порывы ветра приносили с собой потоки дождя над Deep Sea One, периодически скрывая вертолет из виду.

"Твой телохранитель?" Спросил Сэм, сетуя на предвидение очередной статичной оболочки из стероидов и отношение, удерживающее их всех в узде. Еще одна комнатная собачка, последовавшая за безумным исследователем к вратам безумия и дальше, была именно тем, что им было нужно, чтобы разрядить то небольшое возбуждение, которое накопилось в них перед этой экспедицией.

"Это верно, мистер Клив!" он услышал голос Пердью, затихающий в шуме. "Как только Гэри заправится, мы отправимся на взлетно-посадочную полосу, а затем в Индию. Приготовьте свое снаряжение и багаж через тридцать минут!"

Нина подняла бровь: "Ну, по крайней мере, мы больше не застрянем на этой забытой богом куче обломков посреди океана".

"Ты всегда оптимист, не так ли?" Сэм дразнил.

"Я просто молю Бога, чтобы нам не пришлось иметь дело с очередным женоненавистническим мудаком, размахивающим своим членом каждый раз, когда он чувствует себя запуганным", - вздохнула Нина.

"Будь уверена, дорогая", - раздался женский голос из дверного проема позади них, "меня ничто не пугает ..."

Сэм и Нина обернулись и увидели Калисто, прислонившуюся к дверному проему, с спортивной сумкой, перекинутой через одно плечо, и протеиновым батончиком в другом. У них отвисла челюсть при виде красивой темноглазой женщины с выдающимися скулами и широкими плечами. Она откусила еще кусочек от своего протеинового батончика и продолжила: "... и я держу свой член аккуратно подтянутым, доктор Гулд". Калисто подмигнул миниатюрной леди и бросил ее сумку к ее ногам.

"Итак, когда мы отправляемся?" спросила она с набитыми щеками.

Сэм был глубоко удивлен, но Нина никак не могла определиться с мнением о властной женщине в джинсах и толстовке. Очевидно, она тоже не хотела одеваться как телохранитель Пердью, и ее повседневная одежда заставляла Нину чувствовать себя с ней немного непринужденнее.

"Я ... я на самом деле не..." Нина заикалась, все еще ошеломленная беспечным телохранителем с освежающим остроумием. Опять же, по сравнению с покойным Зивом Бломштейном мраморные статуи Микеланджело были плодовитыми личностями.

"Мистер Пердью сказал, что мы отправляемся через тридцать, - вмешался Сэм, чтобы избавить Нину от еще большего смущения. Было совершенно очевидно, что она была поражена присутствием надежного эксперта по безопасности.

Калисто кивнул в знак подтверждения. Неловкое молчание между тремя спровоцировало Сэма представиться исключительно из чувства долга, хотя он был уверен, что Калисто уже знал, кто он такой. Ее рукопожатие было твердым и быстрым, совсем не похожим на вялые попытки большинства дам.

"Калисто Фернандес", - улыбнулась она, пожимая Нине руку.

На просторах беспокойного океана волны успокоились, и штормы немного устали, смягчив свою ярость до простого стона. Было сверхъестественно, как заметно стихла погода вокруг нефтяной вышки.

"Добро пожаловать в Глубоководный номер один, сержант Фернандес", - произнес Пердью, поспешно входя в комнату. "Теперь у всех есть все? Мы уже потратили достаточно времени, пережидая этот кровавый... - он выглянул в окно и впервые заметил, что ярость утихла, - ... шторм?"

"Да, нет, это закончилось довольно внезапно", - отметила Нина.

"Странно. Он появился из ниоткуда. Наши метеорологические компьютеры не показали никаких признаков какой бы то ни было атмосферной турбулентности, и внезапно мы оказались в ее агонии. Теперь это, кажется, исчезло само по себе ", - сказал Пердью.

"Почти как если бы у него был собственный разум", - Сэм выложил свои два цента.

"Жутковато", - пробормотала Калисто, доедая последний кусочек протеинового батончика.

Нина сверкнула глазами на странно спокойного телохранителя.

"Так ты сержант?" Спросил Сэм.

"Нет, я был сержантом, но мистер Пердью настаивает на том, чтобы обращаться ко мне именно так, поэтому я притворюсь, что не возражаю", - ответил Калисто. Это было ее первое серьезное замечание с тех пор, как они познакомились. Пердью уставился на нее на мгновение, пораженный тем, что она высказала свою неприязнь к титулу в его компании.

"Ты совершенно бесстрашен, Калисто. Я думал, что твой ранг даст тебе чувство власти и уважения, не так ли?" сказал он, укладывая артефакты в герметичную коробку и помещая ее в свою сумку для переноски.

"Это напоминает мне о моих ошибках, мистер Пердью. Это все. Вы можете обращаться ко мне, как вам заблагорассудится, пока я нахожусь у вас на службе, - заверила она его кивком и тем, что можно было бы истолковать как нерешительную улыбку.

"Очень хорошо, сержант Фернандес", - Пердью повторил свое предпочтение, - "Я уверен, что независимо от вашего звания, вы проделаете столь же великолепную работу по защите наших интересов".

"И наши задницы", - добавил Сэм от себя. Когда Пердью и Нина вышли из комнаты, Сэм галантно отступил, пропуская Калисто. Она посмотрела ему за спину, изучая его зад, и улыбнулась: "Вот это задница, которую стоит защищать".

Сэм остался удивленным — и улыбающимся.

* * *

Поездка в Непал была хорошо спланирована мистером Эйкхартом и его коллегами. Джет-рейнджер Пердью доставил себя, Нину, Сэма и Калисто к своему частному самолету, который ожидал их на взлетно-посадочной полосе Беннингвейла недалеко от Хаддингтона в отдаленной сельской местности. Гэри должен был отправиться с ними на непальский аэродром, охраняемый Эйкхартом, откуда они отправились бы в Непалгандж на поезде. Оттуда вечеринка продолжилась бы в соответствии с подсказками, которые интерпретировала бы Нина, чтобы найти предполагаемое святилище в горе.

Нина питала некоторые глубокие опасения по поводу любого неправильного толкования текстов книги. В глубине души она чувствовала себя неумелой, даже в незначительной степени, боясь, что у нее не получится правильно перевести сценарии. Это сильно повлияло на ее выступление, но она не осмеливалась никому высказать свое беспокойство, не сейчас, даже Сэму. Что, если она не сможет направить их в нужный район? Сейчас, впервые в своей жизни, Нина чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она обладала отличными знаниями диалектов, основ лингвистики и истории, как современной, так и древней. Ее умение распознавать символы старых империй никогда ее не подводило, но она знала, что теперь она стала компасом для всей группы, и если она неправильно истолкует хотя бы одно уравнение или переведет одно слово ошибочно, у нее будут проблемы. Все, что у нее было для уверенности в своих способностях, - это ее сильный здравый смысл, ее дедуктивные способности, которые поддерживали ее почти идеальную способность разбираться в сложном. Ее глаза нашли темноволосого телохранителя, который сидел напротив нее.

Калисто был тих и отсутствовал. Она смотрела из иллюминатора вертолета так, словно с каждой милей, удалявшей ее от Шотландии, расстояние между ее прошлым и настоящим увеличивалось. Для нее было нереально, что всего через несколько дней после того, как в нее стреляли и задержали люди Пердью, она теперь была нанята, накормлена, в комфорте и направлялась в священное место глубоко в Гималаях, чтобы найти местонахождение одной из величайших легенд в мире и погрузиться в ее славу. Ей показалось удивительным и странным, как одно мелкое ограбление могло привести ее к этому, и за такой короткий промежуток времени. Меньше недели назад она была в отчаянном положении, в положении, о котором она никогда никому не могла рассказать, и меньше всего людям на этом вертолете.

Сэм наблюдал за двумя женщинами, пока Пердью и Гэри разговаривали. Ему было странно представлять, как Пердью проводит день на диване в гостиной, но, судя по разговору, именно так ему нравилось проводить несколько дней чемпионата мира. Было положительно невероятно видеть миллиардера в качестве спортивного фаната. Сэм не удивился бы, если бы у Пердью было несколько команд, чтобы добиться своего. Он бы ничего не поставил выше себя. Сэм считал себя чрезвычайно удачливым. Он подумал о своем друге Пэдди и его предполагаемом переходе в МИ-6. Он скучал по Бруичу и задавался вопросом, какой хаос устроил кот в его доме, пока Пэдди был на работе.

Нина выглядела обескураженной, но он не мог сказать наверняка. Время от времени она притворялась, что смотрит в окно напротив, чтобы посмотреть на него, но он делал вид, что не замечает. Сэм был просто рад, что дерзкий и эмоциональный доктор Гулд снова заговорил с ним. Она была красивой и умной, с прекрасным характером, которым он действительно восхищался. В ярком свете из окна ее волосы казались бархатными, а кожа нежной. Сэм почти забыл, что он был в крупнейшей экспедиции в своей карьере. Он не был уверен в том, какую сумму ему предоставит Purdue, но поездка того стоила во всех отношениях.

Он посмотрел на серьезное выражение лица новой телохранительницы и задался вопросом, из чего она была сделана. Пердью не просто хватал кого-нибудь с улицы, чтобы тот был его сторожевым псом, и он также не купился на всю эту историю с сержантом. В ней было нечто большее, подумал Сэм, чем какое-то звание, от которого она отказалась по неизвестным причинам. С волосами, туго заплетенными в длинную косу, она выглядела суровой и безжалостной, каждая косточка ее черепа отбрасывала тени на лицо и виски. Сэм нашел ее грубо привлекательной и на мгновение задумался, сколькими шрамами может похвастаться ее тело, но затем испустил глубокий вздох, чтобы избавиться от этого чувства и не оказаться в неловком положении в компании двух дам.

"Джет Рейнджер" вышел из-под влияния воздушной ямы, и внезапно Нина, Сэм и Калисто насторожились и огляделись.

"Извините за это!" Пердью вскрикнул с места второго пилота, в то время как Гэри только хихикнул, держа дроссельную заслонку между коленями. Он выглянул из бокового окна и указал вниз, чтобы Пердью и его пассажиры увидели, как взлетно-посадочная полоса рисует равномерную линию на земле под ними. Вскоре они пересекут границы континентов и стран, чтобы заглянуть в древнее прошлое, которое хранило тайны легенд — о ноже, которым был заколот назарянин, и вместе с этим вобрало в себя грубую силу богов.

☼

Глава 15

После двух дней непрерывного полета с перерывами на дозаправку и полноценное питание, группа прибыла в Непал, в частности, в Лумбини. Это был чуждый и прекрасный мир храмов, лежащий в объятиях гималайского рая, который искали исследователи и туристы со всего мира. Измученные, пятеро путешественников, спотыкаясь, выбрались из самолета, прежде чем его подрулили обратно к скрытому ангару в пологе леса за городом.

"Я думаю, несколько часов отдыха не помешали бы", - предложила Нина, надеясь, что Пердью пришла в голову та же идея.

"Из твоих уст, дорогая", - вздохнула Калисто, морщась от дискомфорта, вызванного тем, что ремень сумки впился ей в плечо.

"Что у вас там внутри, сержант?" Сэм усмехнулся. "РПГ?"

Она смеялась вместе с ним. Но она рассмеялась таким тоном, что можно было предположить, что мистер Клив был недалек в своих предположениях. Калисто посмотрел на Нину и подмигнул, оставив историка хихикать от удивления внезапному осознанию Сэма, которое впоследствии стерло его улыбку.

"Давайте, все! Время - деньги. Я думаю, ночной отдых здесь, на месте рождения Будды, должен сотворить с нами всеми чудеса, - крикнул Пердью, направляясь к ожидавшей их машине. Это был 4 & # 215; 4 с навесом из брезента и железных прутьев, но кузов грузовика был щедро выложен с достаточной амортизацией и ремнями безопасности, чтобы пассажирам было удобно.

"Чертов Пердью, он обо всем думает, не так ли?" Нина толкнула Сэма локтем, когда они осматривали заднюю часть автомобиля.

"Да", - ответил Сэм, выразительно кивнув, и потянулся за своей уменьшающейся пачкой сигарет, чтобы отметить это событие. Нина ахнула. Ее большие глаза напомнили ему о просьбе не курить рядом с ней, и он быстро вернул пачку на место, прежде чем она успела вынуться из кармана. Он разочарованно опустил голову и жестом руки предложил ей забраться в кузов грузовика. Гэри присоединился к ним, в то время как Пердью сидел впереди со своим гидом Джодом, который был за рулем. Калисто наблюдала за своим работодателем с заднего сиденья, сидя у маленького окошка, которое отделяло кабину от задней части. Ее рука твердо оставалась в сумке, сжимая что-то внутри, пока они ехали к своему жилью на окраине города. Сэм был очарован ее скрытой рукой, но она проигнорировала его вместо того, чтобы оставаться бдительным.

Калисто пристально наблюдал за Джодом. Она не получала никакой информации о нем после их прибытия несколько минут назад. Это делало его заметным мужчиной в ее глазах, пока ей не сказали по-другому. Одной из положительных черт ее паранойи было то, что она никогда не была застигнута врасплох предательством, потому что обычно она находила каждого человека, с которым сталкивалась, в той или иной степени угрожающим.

Джодх не был похож на типичного гида из Непала. Он был молод и привлекателен, ему было за тридцать. Из того, что она могла слышать, он прекрасно говорил по-английски и обладал впечатляющим словарным запасом. Даже его выбор одежды был современным для обстановки этой страны — джинсы и гусеницы, Ray Bans и спортивные часы.

"Что вы там держите, сержант?" Внезапно спросил Сэм, привлекая внимание Нины и Гэри к Калисто.

"Насколько вам это интересно, мистер журналист?" спросила она своим дразнящим хрипловатым голосом.

Нина насмехалась над ее флиртом. Сэм немного отстранился. Он не хотел, чтобы Нина думала, что он интересуется новой женщиной больше, чем следовало бы, но Гэри не скрывал своей широкой улыбки. Пилот взглянул на ее руку: "Это пистолет, который ты держишь там?"

Калисто медленно высвободила руку, показывая ладонь, полную драже, которые она отправила в рот.

Гэри откинулся назад, разочарованный.

Город остался позади, пока они ехали, и группа смотрела на красивую архитектуру нескольких храмов и статуй, которые возвышались на несколько этажей в воздух. День клонился к вечеру, и бледному солнцу все еще удавалось зажигать золотые отблески на куполах и окнах древних религиозных зданий.

Вслед за своим автомобилем они увидели треугольное великолепие наклонного бронзового святилища на обочине дороги, его белые, как мрамор, стены под миниатюрными навесами с золотым рисунком. Среди скудного движения были повозки, запряженные ослами, и велосипеды, неторопливо двигавшиеся во всех направлениях, мирно не замечая времени. Когда они повернули в другом направлении, двигаясь осторожно, со скоростью улитки, вдалеке показался захватывающий дух памятник. Пагода мира во всем мире напомнила Сэму Тадж-Махал, но она была проще и белее снега. Он опустился на корточки, как слой взбитых сливок, выплеснутый на землю, почти светящийся белизной, с величественным куполом, идеально обрамляющим его над головой.

Сидя в кузове грузовика, они тихо восхищались красотой Лумбини, как будто, сказав что-либо, можно было омрачить момент словами, бессмысленными по сравнению с атмосферой, которую здания излучали в их душах. Прямо перед тем, как они добрались до своего отеля, они прошли мимо массивной статуи сидящего Будды, отлитой из бронзы, возможно, из золота. Его лицо вызывало спокойствие у всех, кто его видел, руки фигуры покоились на коленях.

"Неудивительно, что буддисты такие расслабленные", - отметил Сэм. "Посмотри на этого парня, ухмыляющегося с того места, где он сидит, наблюдая за муравейником убегающих людей".

Тот парень? Нина вздохнула. "В тебе есть хоть капля культуры, Сэм Клив?"

"Конечно, хочу. Я просто не в восторге от семантики. Мы в Непале. Вам следует медитировать, снимая напряжение в плечах, доктор Гулд, - улыбнулся он. Сэм имел в виду именно это, но он попытался сформулировать свои слова так, чтобы они прозвучали для ушей Нины как дружеская насмешка.

"К вашему сведению, мистер Клив, я часто медитирую", - сообщила ему Нина и, вздернув нос, посмотрела на проплывающие мимо них многослойные крыши храма терновника.

* * *

После ужина Нина решила принять душ, пока мужчины знакомились в баре. Рядом с Пердью был Калисто, и он заказал выпивку для себя, Сэма и Джод. Гэри не пил, в силу своей профессии. В лаундже бара было тепло и уютно, в камине горел огонь, из поврежденного старого динамика за стойкой бара играла тихая традиционная музыка. На стенах висели портреты предыдущих высокопоставленных лиц и знаменитостей, которые нанесли визит, в том числе старого друга Дейва Пердью и всемирно известного исследователя Джефферсона Дэниелса, который позировал с непальской красавицей, смуглая кожа которой бросала вызов его чрезмерно яркому загару и смехотворно белым зубам. Другие черно-белые фотографии в дальнем углу комнаты датированы несколькими десятилетиями назад, они выцвели за стеклом фоторамок, как будто время проникло сквозь барьер и состарило их.

Темные глаза Калисто блеснули в желтом мерцании огня и свечей. Она уделяла пристальное внимание своему окружению, когда следовала вплотную за Пердью. Ее ноги при движении ступали неслышно, хотя у нее были туфли на твердой подошве.

Сэм и Джод заказали тонгбу, чтобы приобщиться к культуре, в то время как Пердью решил, что для этого случая подойдет водочный коктейль.

"Где доктор Гулд?" Спросил Калисто, удивленный тем, что Нина не присоединилась к ним.

"О, она решила провести вечер в своей комнате, чтобы еще раз взглянуть на содержимое артефакта в поисках дополнительных подсказок. На данный момент она перевела большинство текстов, чтобы привести нас сюда, но кроме этого она еще не обнаружила никаких конкретных мест для того, что мы должны обнаружить ", - сказал Пердью с ноткой раздражения в голосе.

"Ну, сэр, вот почему они называют это экспедицией, а не отпуском", - заметил Калисто. Пердью уставился на нее в изумлении от ее неподчинения, и она быстро откашлялась и извиняющимся жестом подняла руку. Сэм ухмыльнулся про себя. Ему понравилась резкость этой женщины и ее общее пренебрежение к иерархии.

"Не пьете, сержант?" - Спросил Гэри.

"Я на дежурстве. Никаких напитков, но я буду пить все, что у них есть в качестве эспрессо, - ответила она с улыбкой. Калисто обвела комнату пристальным взглядом. В частности, двое мужчин в задней части бара, сидевших на диване, смотрели на нее с вожделением. Это был странный интерес, нечто среднее между любопытством и похотью, к которому она слишком привыкла. Они не выглядели местными. Им не хватало экзотических черт непальских мужчин, и Калисто уделял пристальное внимание их внешности. Один был высоким, светловолосым и крепко сложенным, в то время как у другого были седые волосы, собранные в конский хвост.

Она держалась рядом со своим работодателем, наблюдая за двумя мужчинами в зеркале за стойкой.

"Мистер Пердью, я должен знать, - начал Джодх, - и я не хочу проявить неуважение к леди, но ты действительно думаешь, что она соответствует уровню Бломштейна?"

Пердью залпом выпил рюмку и жестом попросил другую. Он перевел дыхание, не глядя на Джод, немного подумал, а затем ответил: "Что в ней говорит тебе о том, что это не так? Я никогда не судил о людях, особенно о безопасности, по стереотипам, Джод. Когда-либо. Я смотрю на тренировки и эффективность под давлением ".

"Но давайте посмотрим фактам в лицо — женщины далеко не так искусны в рукопашном бою. У них просто нет силы мужчин", - парировал гид.

"Прямо как мужчина, который может сравниться в победе в битве с физической силой", - произнесла Калисто у его правого уха, напугав его так, что он дернулся назад. Он не слышал, как она подкралась к нему, а другие мужчины сидели и с удовольствием наблюдали, как она это делала. "Разве ты не знаешь, что хитрость и введение в заблуждение - суть войны? Я никогда не видел, чтобы мускулы побеждали пулю, но я видел, как могущественных людей ставили на колени, одураченных ".

"Прикосновениеé", - он засмеялся, смущенный и впечатленный. Пердью просиял от гордости по ассоциации.

Но не все участники вечеринки Purdue провели ночь расслабления.

Нина сидела при тусклом свете настольной лампы в кабинете в одиночестве унылого одноместного гостиничного номера. Она не забыла надеть перчатки, когда внимательно листала антикварную книгу, которую они нашли с затонувшей немецкой подводной лодки. Теперь, когда у нее было немного уединения, она могла по-настоящему насладиться содержанием этих страниц. Поднеся книгу к лицу, Нина вдохнула неповторимый аромат бумаги, представляя ее возраст и то, что она пережила. Больше всего она воображала, что это могло пройти через руки видных нацистских авторитариев и вождей, людей, существующих только в залах истории, которые сделали себя легендами благодаря ужасным и великолепным деяниям.

Затхлый запах бумаги контрастировал со странным запахом обложки. Ее все еще озадачивало, во что была переплетена книга. Это была не та кожа, которую она когда-либо видела, и от мысли о том, что это могло быть, у нее мурашки побежали по коже. Нацистский режим и его ученые, историки и оккультисты не щадили ни аморальности, ни табу в своих стремлениях к власти, содрав кожу с какого-нибудь бедного ублюдка, чтобы сделать красивую обложку для книги, что совсем неудивительно. Нина внимательно просмотрела разделы на немецком языке и сопоставила все эти абзацы, написанные одним почерком, чтобы добиться какой-то согласованности.

Это выглядело завораживающе, но в своем воображении она представляла это как сценарий безумия, написанный рукой безумца.

"Крестики-нолики", - прошептала она, набирая страницу.

На следующей странице она нашла что-то похожее на сетку, содержащую буквы и случайные точки в некоторых разделах. В этом не было никакого смысла, но она предположила, что это было не просто так. Однако, это было не то, что она искала в данный момент. Ей нужен был маршрут.

Когда она изучила карту на девятой странице, ее выцветшие зеленые линии и точки, названия опущены и заменены цифрами или формулами, она поняла, что извилистая толстая черная полоса, протянувшаяся от Лумбини до далекой северной части Непала, состояла из зернистых чернил, которые поглощали окраску других чернил, пересекавших ее.

Она провела перчаткой по части строки и заметила, что она осыпалась со страницы ей на палец твердым веществом, похожим на песок.

"Что за черт?" прошептала она. Свастика на карте располагалась левее Лумбини, и оттуда странный черный изгиб следовал до границы Непала и Китая. Нина нахмурилась в резком свете, пытаясь разобрать значение странных зерен. Стук в дверь напугал ее, ее тело дернулось на стуле.

"Черт возьми! Что?" - крикнула она незваному гостю.

"Я думал, вы проголодаетесь, доктор Гулд", - услышала она приглушенный голос Калисто по другую сторону двери.

"О, Боже, прости", - сказала она и открыла дверь. Фигура телохранителя заполнила дверь, выглядя ужасно устрашающе. В руках она держала поднос с двумя чашками кофе и миску с восхитительным блюдом из риса, которое было завернуто в целлофановую пленку.

"Ты все еще на учебе?" Спросила Калисто, аккуратно ставя еду и кофе на прикроватный столик Нины. Нина вздохнула: "Да, я пытаюсь выяснить, что они подмешали в эти чернила? Черные чернила поглощают все остальные линии, ты видишь?" Она не ожидала, что телохранитель поймет, но было приятно, что кто-то проявил интерес к тому, что она делала.

"Он впитывает чернила?"

"Да. Довольно странно для карты."

"Это случайно не соль?" Как ни в чем не бывало спросила Калисто, присаживаясь на кровать Нины.

Соль? Нина вообще не думала об этом. Конечно, соль в чернилах впитала бы влагу других линий. Она провела кончиком языка по кончику пальца перчатки, пробуя его солоноватое содержимое. Ее лицо просияло.

"Это соль!" - воскликнула она.

"Отлично!" Ответил Калисто, понятия не имея, что это должно было значить для доктора Гулда.

"Да, это так, Калисто. Соль! В стране когда-то была прибыльная торговля солью, и существовал маршрут через горы в район Хумла, торговый путь соли в Тибет! Черная линия заканчивается в том же районе, что и Гималайская тропа к границе ", - Нина просияла от облегчения и волнения. "Я мог бы поцеловать тебя!"

"Пожалуйста, не надо, - быстро отчеканила Калисто, - у меня и так достаточно ложных слухов о моей сексуальности, которые мешают моей личной жизни, если ты не возражаешь". Нина засмеялась. У нее внезапно разыгрался аппетит. Теперь она знала, куда вела карта. В горах Хумлы было святилище, и нумерация в конце черной линии была не датой, а координатами, которые могли бы точно указать им, где находилось святилище. Ее опасения могут быть отложены на ближайшие несколько дней.

☼

Глава 16

Свежим октябрьским утром вторника группа отправилась по Гималайской тропе, которая должна была начаться из города Непалгандж, откуда они должны были долететь до предгорий близ Симикота и пройти остаток пути пешком.

"Слава Богу, в нашем распоряжении есть вертолет", - сказала Нина, когда группа направлялась к вертолетной площадке в Непалгандже.

"Я не настолько разбираюсь в географии, так что скажи мне еще раз, почему мы просто не полетим к святилищу?" - Поинтересовался Сэм. Он все еще застегивал молнию на одном из своих объективов в рюкзаке и немного отстал от остальных.

"Местность практически недоступна. Только на конечностях или яке вы сможете добраться до вершин перевалов, которые нам нужно пересечь, чтобы достичь горной цепи на дальней северной стороне района Хумла, мистер Клив, - прокричал Пердью сквозь шум винтов "Джет Рейнджровера". Он снова был прежним чрезмерно ретивым собой, спешащим добраться до места назначения. Сэм не с нетерпением ждал похода. Благодаря экспедиции Wolfenstein у него было достаточно холода, палатки и тесноты с невыносимыми личностями. На этот раз это будут Сэм, Нина, Калисто и Пердью, Гэри и Джод — на его взгляд, слишком много людей. Но опять, как и раньше, денег было возмутительно много, настолько много, что он часто задавался вопросом о своей нравственности из-за такой цены.

Им потребовался еще один напряженный перелет, полный скуки и шума, чтобы добраться до Симикота, ближайшей формы цивилизации, прежде чем они отправятся в поход из ада, расположенный на высоте 3000 метров над уровнем моря и длившийся несколько дней в богом забытом горном хребте.

"Ты взял с собой термоодежду, Сэм?" Спросила Нина, когда они выбрались из вертолета и проверили свое снаряжение перед вылетом. "Горный воздух на этой высоте не прощает".

"Да, мама. И чистое нижнее белье тоже", - с саркастической улыбкой парировал дерзкий журналист.

Нина одними губами произнесла "пошел ты" и туго затянула ремни вокруг талии, чтобы закрепить свой массивный рюкзак на теле. Стая была почти больше ее, и когда ветер усилился, она представила, что ее таскают за ошейник.

Группа шла по узким грунтовым дорогам деревень, которые они проезжали, но не было времени играть с местными детьми, которые роились вокруг них, и определенно не было времени на отдых. Они должны были преодолеть первые 1000 метров в течение следующих трех дней. У Пердью в голове был график, которого он намеревался придерживаться превыше всего остального. Сэм чувствовал, что алкоголь предыдущей ночи берет свое, но не признавался в этом, особенно после того, как Пердью предупредил его, что виски пагубно влияет на его способность функционировать на оптимальном уровне.

Гэри путешествовал с ними не только в качестве пилота, но он также был опытным врачом скорой помощи, и его медицинские знания сыграли бы ключевую роль в таком мучительном предприятии. Он был сведущ в горной болезни и подобных состояниях, поэтому благодаря его мастерству и знанию Джодом перевалов и местности группа была надежно укрыта для оказания медицинской помощи.

Место было абсолютно захватывающим. Вдалеке горные цепи, покрытые ледяными шапками, складывались и изгибались. Подобно дремлющим ледяным гигантам, они достигали небес, пронзая облачный покров над прозрачной атмосферой и обнажая коричневые скалы внизу только на меньших высотах. Величественные и левиафанические, они появились, окружив Гималайский бассейн стеной в своей древней тишине, где единственным звуком был шепот ветра и сердцебиение. Калисто наслаждалась тишиной Хумлы, в ее ушах звенело от оглушающей пустоты. От горизонта до горизонта небо было покрыто куполом ярко-синего сапфира бесконечности, неизмеримого глазом и непостижимого сердцем.

Над ними она заметила двух больших птиц, кружащих. Они были похожи на кондоров, массивные размахи крыльев удерживали их сильные оперенные тела на плаву при сильных порывах ветра.

"Вау", - прошептала она и на мгновение замерла, чтобы прикрыть глаза рукой от солнца.

"Нет времени, сержант", - рявкнул Пердью с переднего ряда. "Здесь мы бежим наперегонки со временем".

Нине показалось странным, что он это сказал. Пердью и Гэри шли впереди с Джодом, в то время как Сэм присоединился к двум женщинам сразу за ними. Он понятия не имел, насколько непригоден, и алкоголь тоже доконал его.

"Эй, Джод, откуда у тебя эта потрясающая трость для ходьбы?" Сэм позвонил заранее. Казалось, что это ценный инструмент на более крутых склонах с травой и гравием, которые поднимали их выше с каждым шагом.

"Купил его у деревенского жителя два года назад!" Джод крикнул с гордой улыбкой и дважды постучал палкой по твердой земле. Полностью окруженный белыми снежными шапками и выступами, звук воющего ветра сопровождал хруст их походных ботинок по рыхлому гравию и камням. По крайней мере, это был приятный день, и они постарались выкроить время, чтобы пройти по соленой тропе к месту, куда их приведут координаты книги.

Калисто снова остановился. Она подождала, пока Нина и Сэм пройдут далеко впереди нее, и оглянулась, пробегая глазами по ближайшему возвышению из травы и камней позади них.

"Что это?" Спросила ее Нина.

"Продолжайте, доктор Гулд", - сказал Калисто, не глядя на Нину. По голосу телохранителя она поняла, что это была не просто просьба, и она быстро догнала мужчин, постоянно оглядываясь на неподвижную женщину, которая отвернулась от них.

"Мне это не нравится. Женская интуиция никогда не лжет, ты знаешь ", - сказала она Сэму приглушенным тоном.

Он оглянулся. "Это не женская интуиция, Нина. Это натренированный нюх на неприятности, и мне это ни капельки не нравится. Я молю Бога, чтобы в том пакете с драже у нее был пистолет ", - заметил он.

Вскоре они достигли последней маленькой деревни. Холодный полдень надвигался на них.

"Мы должны добраться до базового лагеря А до наступления темноты, иначе у нас будут проблемы. Приближается похолодание ", - сказал Джодх участникам вечеринки.

"Будем ли мы во власти стихии или останемся в деревне?" Гэри спросил Джод.

"Кемпинг. В палатках. Извините, мистер Клив, но к ночи мы будем далеко за деревней, - ответила Джод. Холод начал разъедать их шеи и обжигать щеки, когда солнце побледнело и опустилось за край самой высокой горы. Сэм предпочел компанию в этой экскурсии гораздо больше, чем в предыдущей в Антарктиду. Группа людей в этом походе была менее эгоистичной и намного более спокойной, и он был в восторге, потому что у него не было сил для драки. С другой стороны, он знал, что ночь может принести все, что угодно.

Когда они проезжали через Ялбанг, последнюю деревню перед тем, как оказаться во власти дикой природы, Сэм увидел старика, вырезающего трости, похожие на те, что были у Джодха. Он подошел к старейшине и понадеялся, что тот сможет выменять у него трость.

"Давайте сделаем тридцатиминутный перерыв, люди", - объявил Джодх, "и наполните свои фляги водой и снимите ботинки на некоторое время. Это помогает проветрить ноги, пока холод не стал слишком сильным ".

Сэму понравился посох, напоминающий пастушью палку. У него было прочное древко, твердое и хорошо выточенное, а наверху оно загибалось в луковичную головку. Языковой барьер рухнул, когда Сэм улыбнулся и предложил старику свою недопитую пачку сигарет.

"Ты этого не сделал!" Нина ахнула рядом с ним. "Я думал, ты уволился? Сэм... это весь твой запас на поездку. Я помню их ценность, - невинно возразила она, и Сэм усмехнулся ее желанию вмешаться.

"Ну, да, я пытался бросить, но при том уровне нагрузки, который мы собираемся поддерживать, они просто ухудшат мое дыхание, верно?" Сэм ответил, и Нина была поражена его нехарактерным чувством ответственности за свое здоровье. Может быть, он все-таки изменился.

Сделка между Сэмом Кливом и старейшиной деревни прошла гладко. Старик выглядел довольным подарком табака в обмен на одну из своих тростей, и Сэм навел камеру на мужчину, чтобы сфотографировать на память дружелюбного отца, у которого от старости не хватало большей части зубов.

"Я сделаю хороший снимок. Встаньте так, чтобы Гималаи заполняли задний план", - сказала Нина и взяла камеру у Сэма. Когда Сэм и старший решали, как позировать, она посмотрела направо и увидела Калисто, сидящую под небольшим деревом и жующую куриную ножку, которую она получила от четырех женщин на крыльце, которые сидели и кудахтали об иностранцах. Ее лицо было серьезным, почти диким, когда она отрывала мясо от кости, ее глаза были устремлены куда-то вдаль. Нина почувствовала тот же укол неуверенности, который был у нее, когда Калисто остановился ранее в тот же день и сказал ей двигаться дальше.

На что ты смотришь?Подумала Нина.

"Готов! Готов!" Сэм привлек ее внимание.

"Улыбнись!" - сказала она и нажала серебряную кнопку. Должно быть, это была личная камера Сэма, потому что обычно она не могла сказать, куда нажимать кнопку на его снаряжении, когда он все это собирал вместе. Объективы и регуляторы увеличения, зажимы для штативов и множество переключателей всегда приводили ее в замешательство. Сэм позволил ей сделать несколько снимков детей, играющих в грязи, и заставил женщин махать им с улыбками. Нина сожалела, что не смогла запечатлеть величину прекрасных гигантских горных хребтов в одном кадре. Даже их рост был поразительным, слишком высоким, чтобы поместиться в кадр.

"Всем пора идти!" - услышали они призыв Пердью и с веселой вежливостью попрощались с жителями деревни, понятия не имея, что было запечатлено на фотографии Сэма и деревенского старейшины.

☼

Глава 17

"Ты ужасно тихая", - сказала Нина Калисто, когда они, тяжело дыша, поднимались по крутой узкой тропе через 500-метровый гребень. Становилось холоднее, и свет медленно покидал тень горы.

"Просто нехорошо себя чувствую. Я скоро воспряну духом, обещаю, - Калисто выдавил улыбку. Нина знала, что за этим кроется нечто большее, и она больше интересовалась странным поведением дня, чем текущим дискомфортом от телохранителя.

"В чем дело, сержант?" - Спросил Пердью из первых рядов, не останавливаясь.

"Ничего, сэр. Доктор Гулд просто проявляет материнские чувства, но нет причин для беспокойства", - Калисто улыбнулась и похлопала Нину по руке.

К восьми часам вечера экспедиционная группа установила три палатки. Один для Калисто и Нины, другой для Сэма и Джод и третий для Пердью и Гэри. Джод указал им на узловую точку на склоне горы, где паломники и туристы, осмелившиеся отправиться по этой дикой тропе, разбили свои палатки, защищаясь от холодного ветра и возможного дождя. В центре кольца палаток они развели большой костер. Роти и вареные зерна составляли основу хорошего блюда дал-бхат-таркари, приготовление которого было детской забавой для такого мастера, как Джодх. Суп из чечевицы пах божественно, вызывая у гостей ненасытное желание перекусить, пока они ждали. Это напомнило им, насколько сильно они проголодались, сосредоточившись на своем походе.

"К счастью, горному склону удается блокировать большую часть прямого ветра. Это хорошее место", - сказал Гэри, осматривая окрестности со своего места у костра.

Нина наклонилась ближе к Калисто, принимая предложенное телохранителем драже. Казалось, у нее был бесконечный запас сладостей, и они служили для того, чтобы занять желудок Нины, пока не подадут еду.

"Завтра мы можем нарвать немного манго на прогулке", - сказала Джодх Нине и Калисто, когда они с жадностью поглощали конфеты. "Они растут здесь на больших высотах".

Еда была простой, но изысканной. Блюдо было чрезвычайно сытным и вкусным, состояло в основном из каши из круп и чечевицы, которая согрела их тела достаточно, чтобы противостоять ночному холоду.

"У нас впереди еще несколько дней. Я придерживаюсь соляного маршрута, насколько могу, доктор Гулд, но если мы пойдем хорошо известным путем, то проведем на нем больше дней ", - сказал Джод.

"Пока мистера Пердью это устраивает, я не понимаю, почему это должно быть проблемой", - ответила Нина с полным ртом роти.

"Я спешу", - напомнил им Пердью. "Чем скорее мы доберемся до этого святилища, тем лучше. Можешь назвать меня нетерпеливым, но я не люблю тратить время на осмотр достопримечательностей, когда я преследую захватывающее открытие, - проревел он с широкой улыбкой и блеском в глазах.

"Джод, ради интереса, чем ты зарабатываешь на жизнь, когда не таскаешь избалованных туристов по Гималаям?" Спросил Сэм, удовлетворяя невысказанное любопытство нескольких других по этому вопросу.

"О, я постдок в Даремском университете, и у меня степень магистра в области коммуникации", - улыбнулся гид.

"Чем ты занимаешься в Дареме?" Спросила Нина.

"Антропология и языки", - ответил он.

Нина внезапно почувствовала некоторое беспокойство за то, что ее можно использовать. Она понятия не имела, что гид был настолько образован, и это только напомнило ей о ее борьбе за то, чтобы найти свое место в жестоком мире академиков. Мэтлок и его мстительные замашки пришли ей на ум, и она почувствовала, как к горлу подступает желчь, и невольно заскрежетала зубами при воспоминании об их столкновениях. Внезапно она так же поспешила, как и Пердью, найти Копье Судьбы, но не из-за его силы, а из-за несомненного возвышения, которое ее достижение принесло бы в ряды академических кругов. Ее репутация была бы искуплена, и, прежде всего, ее начальник превратился бы в хнычущую кучу неудачников и был бы забыт на волне ее успеха. Да, они отнимают слишком много времени, решила она, и чем скорее они доберутся до завтра, тем скорее найдут святилище.

"Я собираюсь лечь спать. Я истощительница, - объявила Нина и поднялась на ноги, собирая свой шарф и заправляя его в куртку.

"Это хорошая идея. В ближайшие дни трасса становится только сложнее, и нам нужно как следует отдохнуть ", - согласился Пердью. И так они один за другим разошлись по своим палаткам, пока у костра не остались только Калисто и Сэм.

"Ты не флиртовал со мной весь день. Что, черт возьми, с тобой не так?" Сэм дразнил. Калисто выдавил из себя улыбку.

"Во-первых, вы и доктор Гулд ..." она пожала плечами, "... и я сегодня выполняла свою работу. Хотел бы я, чтобы мне платили бешеные суммы за то, чтобы я делал красивые снимки ".

"Это нехорошо, сержант", - ответил Сэм, уловив ее легкую враждебность.

"Я задел твои чувства?" спросила она с той же долей безразличия.

"Доктор Мы с Гулдом, наконец, коллеги и друзья. Да будет вам известно, она проводит много времени, злясь на меня, но, наконец, нам удалось зарыть топор войны ", - объяснил он.

"Это замечательно для тебя".

"В чем дело, Калисто?" он просто вышел и спросил. Сэм Клив научился у Нины одной вещи: большинство женщин хотят, чтобы ты спрашивал. Просто выйди и спроси. В тени своего капюшона она выглядела восхитительно красивой. Это была не красота Нины, а грубая и опасная привлекательность. Огонь отражал свое пламя в ее глазах, и он не мог различить, было ли это ее собственным или пламенем, согревающим их. Ветер бросал короткие кончики ее темных волос на лицо и губы. Сэм терпеливо ждал ответа, который, как он мог видеть, она формулировала в уме.

"Я думаю, за нами следят, мистер Клив", - сказала она ровно, как будто заказывала напиток.

"Подожди. Что?"

"Я думаю, что по нашему следу идут двое мужчин, и я не думаю, что они заинтересованы в том, чтобы сделать с нами селфи, чтобы опубликовать их на Facebook", - добавила она.

"Ты думаешь, они тоже охотятся за Копьем?" он спросил. "Ладно, это был самый глупый вопрос. Конечно, они там, но откуда им знать, что мы задумали?"

Она склонила голову набок, ошеломленная тем, что он не мог этого понять.

"Ну, потому что у нас течь в нашем котле, мистер Клив. Большая и жадная утечка, которая сорвала большой куш, чтобы доставить нам. Хорошая новость в том, что я не видел их с тех пор, как мы покинули Ялбанг, но у меня не было времени на любезности, пока я был начеку, понимаете?" она рассказала Сэму.

"Почему бы тебе не сказать Пердью?" Сэм спросил в срочном порядке.

"Потому что тогда крыса поймет, что мы знаем, Сэм. Ну же, подумай головой. Подумайте с чуть большей паранойей, и все откроется. Кроме того, мистеру Пердью лучше ничего не знать. Пусть он покипит в своей экспедиции. Без отвлекающих факторов он функционирует лучше, и мы можем быстро покончить с нашим дерьмом. Я позабочусь о том, чтобы они не догнали нас слишком рано ", - заверила его Калисто, и Сэм поверил ей без вопросов.

"Если они подойдут слишком близко?" - Спросил Сэм, внезапно почувствовав, как им овладевает приступ бессонницы, вызванный страхом.

"Тогда мы растрачиваем их впустую".

"Ты не можешь просто ходить и стрелять в людей, Калисто", - громко прошептал он, задыхаясь от беспокойства. Ее большие черные глаза жестко пригвоздили его к месту, и она не сводила с него мертвого взгляда. Это не испугало его, но Сэм чувствовала неуверенность в том, как далеко она зайдет, прежде чем застрелить кого-нибудь.

"Мистер Клив, ты в курсе, что эта экспедиция - не какой-нибудь пикник знаменитостей или приглашение к свадебным фотографиям, верно? Мы охотимся за бесценным, всемогущим предметом, ради которого стоит убивать без малейшего отвращения всех тех, кто его ищет. Это нацистское дело, наполеоновское, царское, дерьмо с Кодом да Винчи. Это игра не на жизнь, а на смерть, и нам лучше в ней не иметь никаких оговорок в отношении нашего выживания. Ты понимаешь?" она прошептала, с точным значением, от которого он не мог отмахнуться. Она была права. Это был опасный спорт, но он все еще надеялся, что она ошибается.

"Я надеюсь, ты оставишь это при себе? Пока, - наконец сказала она, поправляя капюшон.

"Конечно, - ответил Сэм, - но с этого момента я буду спать не слишком хорошо".

"Хорошо", - сказала она, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. "Пока Самсон спал, он потерял свою силу и был полностью побежден. Сон для младенцев, мистер Клив ".

"Самсон потерпел поражение, потому что доверился женщине", - парировал Сэм, когда она исчезла в слабом свете, куда не мог добраться огонь.

"Это тоже правда. Спокойной ночи, мистер Клив".

* * *

Шторм был не слишком агрессивным и продолжался менее двух часов, но группа Пердью все это время проспала. Они были измотаны. Прогулка по крутым и каменистым тропам гималайских утесов оказалась непростой задачей, и, привыкнув к резкому натягиванию ткани палатки под действием яростных ветров, меняющих направление за углами выступающих скал, они задремали под шум.

Нина проснулась глубокой ночью, страдая от неумолимого мочевого пузыря. Она изо всех сил старалась не пить слишком много, так как чувствовала себя неуютно из-за зова природы здесь, со всеми этими мужчинами и козами, пересекающими гору, но теперь она обнаружила, что больше не может откладывать это.

"Черт", - прошептала она в отчаянии. Ей было ужасно холодно, и у нее болела спина из-за жестких носилок, слишком тесной колыбели, чтобы она могла свободно передвигаться. Калисто крепко спала в своем спальном мешке, и Нине стало интересно, что они с Сэмом обсуждали у костра. Нина не была уверена, что делать с телохранителем, который не хотел делиться с ней многим, но каким-то образом нашла Сэма лучшим доверенным лицом. С другой стороны, она поделилась с ней своими сладостями и принесла ей еду в отель, так что, возможно, она была более внимательной, чем Нина хотела признать.

Нина расстегнула "молнию" на палатке, собираясь с силами перед внезапными ледяными порывами ветра, которые вот-вот обрушатся на нее. Она решила пока не включать свой фонарик, потому что не хотела без необходимости будить своих коллег. Холод сковывал движения ее пальцев, когда она закрывала за собой палатку, держа в одной руке фонарь, а под мышкой зажав туалетную бумагу.

Нина посмотрела на торжественную и задумчивую гору, нависающую над ней в темноте, когда пасмурное небо осветило местность достаточно, чтобы она смогла различить тропинку, ведущую к ближней группе деревьев. Ее кожа покрылась мурашками от зловещего одиночества древних скал и безмолвных деревьев, но ей захотелось в туалет. Крадучись по узкой тропинке рядом с их лагерем, она обнаружила неглубокую естественную канаву сразу за первой линией деревьев. Чувствуя себя ужасно уязвимой, она спустила штаны и непрерывно оглядывалась по сторонам, когда справляла нужду.

"О, Боже, я надеюсь, что этот ветер не забрызгает мне всю обувь", - пробормотала она себе под нос, разговаривая сама с собой, чтобы избавиться от ощущения надвигающейся опасности, которое испытываешь, только будучи одна в незнакомом и темном месте.

Сэм проснулся от хруста веток и хруста гравия под чьим-то весом и сразу же оживился, прислушиваясь. После того, что Калисто рассказал ему о двух подозрительных мужчинах, ему и так с трудом удалось уснуть, его уши были настороже в ожидании любого вторжения или угрозы. Над лагерем дико завывал ветер, но он отчетливо слышал, как кто-то идет к опушке деревьев менее чем в десяти метрах от них. Он тихо взял свою новую трость и на коленях двинулся к выходу из своей палатки, чтобы исследовать источник звука. Когда Сэм открывал палатку, вздрагивая от каждого издаваемого ею звука, его сердце бешено колотилось при мысли о преследующих туристах. Поскольку Калисто убеждала его держать ее теорию при себе, он не осмеливался будить Джодха, опасаясь, что он может быть тем, кто работает с ними.

Снаружи он чувствовал себя свободным, даже несмотря на свою настороженность. Он глубоко вздохнул и оглядел местность, прежде чем выйти из безопасности своей палатки. Во время сильного шторма он крепче сжал трость, отчего у него защипало уши. Со стороны деревьев донесся еще один шорох, ветви опустились, когда что-то появилось из темноты. Сэм задержал дыхание, его онемевшие ноги отказывались двигаться, пока он не поймет, с чем имеет дело.

Из-за деревьев появился як, медленно топая по тропинке. Оно было огромным и напугало Сэма, но он почувствовал облегчение от того, что это был не человек, клеймящий пистолет или что-то в этом роде. Сэм вздохнул с облегчением и тихо посмеялся над своим нелепым ужасом. Костер теперь превратился в тлеющие угли и развевающуюся золу, но земля в непосредственной близости от того места, где он горел, была все еще теплой, и он присел передохнуть.

"На что, черт возьми, ты смотришь?" сказал он животному, которое уставилось на него в темноте с пустым выражением лица и лохматой шерстью. Сэм понял, как сильно ему нужна сигарета, но, по привычке похлопав себя по нагрудному карману, не получил никакой награды, и он быстро пожалел, что отдал их деревенскому старейшине.

Голова Калисто высунулась из палатки и огляделась. Она посмотрела на Сэма с тем же недоумением, что и як, что заставило его пожать плечами. У него не было объяснения тому, что он сидел у потушенного костра посреди штормовой ночи. Казалось, что Калисто что-то искала, когда приближалась к нему, сгорбившись, пытаясь избежать удара ветра при движении.

"Привет. Где Нина?" спросила она его громким шепотом.

"Я не знаю. Разве она не должна делить твою палатку?" Спросил Сэм. Он был поражен, полоса неприязни прорвалась через его невольный разум. Как она могла не знать, где была Нина?

"Да, она вышла на улицу отлить, но потом я заметил, что она не вернулась. И я услышал тяжелые шаги снаружи. Это был ты? - спросила она. Сэм указал на большое травоядное животное, срывающее несколько листьев в подлеске справа от них.

"Ладно, итак… Нина не появлялась?" она произносила слова медленно, как будто боялась его ответа. Сэм покачал головой, и Калисто немедленно вскочил: "Ну, тогда давайте найдем ее, черт возьми!"

Сэм согласился. В этой среде, имеющей дело с желанным артефактом, за которым гонялись бесчисленные поколения, не было места безрассудным предположениям, ведущим к невежеству. Двое отошли в темную изгибающуюся линию деревьев, подальше от жующего яка, чтобы поискать своего коллегу. Позади них неохраняемый кемпинг сотрясался под натиском ветра, его обитатели пребывали в блаженном неведении о пропавшем историке.

Внезапно холодный ствол прижался к виску Сэма из забвения темноты, останавливая его на полпути.

"Не двигайтесь", - сказал мужчина с сильным акцентом. Сэм бросил взгляд в поисках Калисто, но ее больше не было позади него. Он был один, его удерживал незнакомец с чем-то, что казалось довольно большим огнестрельным оружием.

"О, черт", - огрызнулся Сэм. Он не мог оценить серьезность своего положения, и это бесконечно расстраивало его. "Чего ты хочешь?" Он говорил необычно громко, надеясь привлечь внимание своих спящих коллег.

"Молчи, или я тебя пристрелю", - прямо сказал мужчина, взводя курок пистолета. Глазок ствола впился в кожу журналиста и заставил его вспомнить худший день в его жизни, когда его любопытный характер стоил любви всей его жизни - ее. Только не снова, подумал он. Он яростно и быстро взмахнул правой рукой, чтобы отбить руку мужчины. Сэм сделал выпад, чтобы выхватить пистолет из его вытянутой руки, но ослепляющий удар пришелся ему по щеке с другой стороны, сбив его на землю с такой силой, что он потерял сознание.

Его угасающие мысли остановились на предательстве Калисто, на том, как она завела его в кусты, где он попал в засаду, пока она преследовала Нину. Безвольное тело журналистки было связано и с кляпом во рту, в то время как пожилой мужчина с конским хвостом толкнул тело Нины обратно на камень, куда он ее положил. Она посмотрела на Сэма горящими влажными глазами, пытаясь понять, жив ли он еще. Ее единственным утешением были его рвотные позывы, которые подразумевали, что он снова проснется. Она пнула старика, который продолжал отдавать приказы высокому блондину на языке, который, как она поняла, был норвежским. Он игнорировал ее усилия, пока не усмирил Сэма, а затем повернулся к Нине со зверским выражением лица, которое она видела только у кровожадных гончих за заборами собачьих боев. ринги.

Она знала, что переговоров с ними не будет.

☼

Глава 18

"Где гримуар?" он спросил Нину. Седые пряди старика разметались по воротнику, его запавшие глаза были пытливыми и таили в себе древнюю силу. Она покачала головой, прикидываясь дурочкой, чтобы он подумал, что она просто туристка. Он нанес ей сокрушительный удар за попытку обмана и повторил: "Где гримуар ... доктора Гулда?"

Нина почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло, и ее наполнила паника, страх за саму свою жизнь. В ее черепе горел мозг, а в ушах свистело, но она сохраняла самообладание. Они знали, кем она была, вероятно, кем они все были. Не было никаких возможностей для игр и уверток.

"Гр-гримуар?" она заикалась.

"Мой коллега направляется к вашему лагерю, доктор, и я не могу сказать вам, что ждет ваших друзей, если вы не будете сотрудничать. Теперь, пожалуйста, в последний раз, скажите мне, где книга секретов, или мы отправим всех вас должным образом, - прохрипел он. Его дыхание пахло трубочным табаком и бренди, а его хватка на ее запястье была невероятно сильной, так что она почувствовала, как у нее немеет рука.

"Пердью, у мистера Пердью это с собой. Он наметил весь маршрут. Я всего лишь служил его переводчиком, клянусь!" Нина всхлипнула. Большая часть того, что она сказала, была неправдой, но ее страх был очень реальным. Ее руки дрожали в наручниках, когда старик посмотрел поверх ее головы и кивнул, как будто подавая сигнал своему сообщнику. Несколько минут, которые показались бесконечностью, они ждали в неспокойной погоде. Нина была безмолвно благодарна, что сходила в туалет, иначе она была уверена, что описалась бы. Внезапно мужчина постарше схватил Нину за волосы и прошипел: "Пердью там нет , сука. Где он?"

"Я не знаю! Я клянусь! Клянусь Богом, я думал, что он спит в своей палатке!" ее голос дрожал сквозь слезы и сопли, высыхающие на холоде. Она хотела, чтобы Сэм проснулся. Если Пердью ушел, значит, он все это спланировал. Он использовал их, чтобы зайти так далеко, а затем приказал бы их убить.

"О, Боже мой, какой я была дурой!" она рыдала, опустив голову, но ее похититель дернул ее голову назад.

"Теперь ты мертвая дура", - проворчал он ей в лицо. "Бжöрн! Загляни в ее палатку. Убейте всех остальных!"

"Нет! Нет, пожалуйста!" - в отчаянии закричала она. "Я помогу тебе найти его. Не убивай никого, пожалуйста. Я могу помочь тебе добраться до святилища..."

Он уставился на нее с интересом. "Я сделаю. Я знаю дорогу к святилищу по воспоминаниям", - Нина поставила на кон свою судьбу.

Старик жестом приказал своему помощнику поднять Нину на ноги. Они привели ее в лагерь, где Джод и Гэри были связаны таким же образом, как Сэм. Калисто и Пердью исчезли, но разум Нины лихорадочно работал, не находя разгадки этой тайны. Высокий блондин рылся в палатках в поисках книги. Нина знала, что он был в боковом кармане ее рюкзака, но при свете утра, после того как все предметы были извлечены из каждого контейнера и пакета, она поняла, что Калисто, должно быть, украл его из ее сумки, пока она писала на улице.

"Сука", - тихо сказала она, и ее глаза встретились с медленно просыпающимися глазами Сэма Клива. Его щека распухла и была в синяках от полученного удара, и он выглядел глубоко обеспокоенным. Он оглядел лагерь и быстро сообразил, что происходит. Джод не был утечкой в котле. Он был в такой же ловушке, как Гэри и Нина вместе с ним. Пердью предал их, и Калисто, конечно, прикрывал его спину.

"Его здесь нет, герр Эйкхарт", - сказал Биджей öрн, безнадежно проводя руками по своим светлым волосам. "Я все проверил. Женщина права. Он должен быть у Дейва Пердью ".

"Тогда мы должны найти его, да?" Резко сказал Эйкхарт. Сэм знал это имя. Это был контакт Пердью, чтобы облегчить их путешествие в запретные части страны. Конечно, он должен был знать все об экспедиции! Сэм посмотрел на свою компанию. Все они были так же ошеломлены, как и он, шокирующими событиями, сильно дрожа от низкой температуры, которой они подвергались в течение последних нескольких часов, и бедняжка Нина, у которой был синяк под глазом. Это взбесило Сэма, но он выждал время, чтобы отомстить за миниатюрную красавицу, о которой он так заботился.

Эйкхарт достал свой спутниковый телефон и заговорил по-норвежски. Никто из группы Пердью не знал языка, поэтому они понятия не имели, какая судьба их ожидала. Все, что они могли делать, это переводить взгляды с одного на другого. Очевидно, что здесь было больше людей, которых он сейчас отправлял преследовать миллиардера.

"Мы останемся здесь, пока мои люди не заберут гримуар", - объявил Эйкхарт. "Би Джей энд#246;рн, давайте разожжем костер. Наши друзья, должно быть, проголодались ". С этими словами он развязал каждому из них кляпы и лично подал им воды из своей фляги. Джод и Сэм отказались, не скрывая, что не доверяют содержимому, но у Нины пересохло во рту, и, откровенно говоря, ей было все равно, поскольку она была твердо убеждена, что их все равно убьют. Гэри только покачал головой в знак протеста против воды. Из всех них он выглядел самым расстроенным, и Нине стало жаль его. Он был таким вежливым человеком, которого она помнила по своей первой поездке с ним на вертолете.

"Извините меня, - сказал Джод Эйкхарту, - почему вы называете это гримуаром?" Это всего лишь записная книжка, не так ли?"

"Что такое гримуар?" - Спросил Гэри.

Нина откинула голову назад и вбок: "Это подразумевает, что книга содержит заклинания или содержит какую-то форму ритуалов магической силы", - она посмотрела прямо на Эйкхарта, - "что является чушью собачьей!"

Он прищурился, глядя на нее, и Би Джей öрн поднял тлеющий обрубок из нового костра, но Эйкхарт жестом велел ему положить его.

"Чушь собачья? Сила Христа - это чушь собачья? Несомненная мощь f & # 252;hrer - это чушь собачья?" Эйкхарт взревел: "Вы называете себя специалистом по истории, по людям, прославленным во всех залах веков — королям, богам, императорам и фараонам, — но вы думаете, что книга, которая хранит секреты Хайлиге Ланце, не содержит естественной или практической магии? Это полная чушь!"

Нина подняла бровь в ответ на страстную реплику мужчины. Сэм медленно повел головой из стороны в сторону, передавая свое предупреждение не провоцировать гнев Эйкхарта, и Нина приняла это близко к сердцу. Она не хотела возбуждать его гнев до такой степени. Затем она воспользовалась моментом, чтобы подумать об этом. Возможно, он был прав, возможно, неразборчивая болтовня на латыни, канувшая в безвестность, была не только о Копье, но на самом деле содержала оккультные писания о множестве других вызывающих силу реликвий. Ее пугало, что такая вещь существует. Каким бы глубоким ни было его содержание, по поведению людей это было бы самое опасное оружие. Люди были просто слишком умственно регрессировали, сведены к менталитету низменных хищников и естественным и разрушительным потребностям навязывать иерархию.

Она решила, что обнаружение Копья вызовет большую тревогу в мире, что оно важнее, чем ее жалкая академическая репутация, и Нина оплакивала исход экспедиции. Ее пугало видеть, до какой степени люди могут набрасываться на других из-за его обладания, и она задавалась вопросом, стоит ли вообще продолжать в этом участвовать. Даже появление Мэтлок, даже получение должности, проведение остатка ее дней в качестве известного эксперта в своей области больше не было несомненной победой. И Сэм. Она смотрела, как человек, который достиг великого уровня чести на своем поприще, дрожал в холоде гор, его лицо было разбито, а глаза пусты.

Большая часть утра была проведена с двумя похитителями, беседующими на норвежском, поскольку они знали, что доктор Гулд и Джодх оба понимают немецкий. Би Джей öрн исчез в пологом лесу вдали от лагеря со своей винтовкой в руке. Эйкхарт сел с кофейником у огня и предложил немного своим пленникам. На этот раз все они решили, что утоление жажды и поддержание гидратации важнее, чем возможное отравление жидкостью.

"Мистер Эйкхарт, вы собираетесь нас убить?" - Спросил Гэри. Остальные ахнули, не веря своим ушам, думая, что он идиот, раз поднял эту тему.

"Это зависит", - сказал Эйкхарт, собирая чашки из их вещей, которые Би Джей Эн свалил в кучу. "Если я найду книгу, мы получим то, что хотим. Пока ты держишься подальше от нас, мы не будем стрелять тебе в лицо ".

Сэм усмехнулся своему выбору слов. "Сэр, я вынужден вмешаться здесь. Если вашим людям требуется так много времени, чтобы найти Пердью, скорее всего, он давно ушел."

"Как? У меня есть его пилот, - сказал старый немец.

"Мы придерживаемся мнения, и я думаю, что говорю от имени всех нас, что он планировал этот шаг с самого начала. Таким образом, он должен был позаботиться о своем полете, чтобы он мог использовать нас, чтобы занять вас, пока он добирался до святилища ", - упомянул Сэм.

"Он не настолько умен, мистер Клив. Ты забыл, что я был тем, кто заботился о его безопасном проходе и разрешительных законах? Ты не думаешь, что я понадобился бы ему для организации любого побега из этого региона?" Эйкхарт хвастался. Он казался совершенно равнодушным ко всему этому, и его голос был спокоен. Сэм кивнул. Он должен был признать, что немец поставил Пердью в невыгодное положение, даже если последний все продумал.

"Подожди, так ты охотишься не столько за Копьем Судьбы, сколько за его адресной книгой?" Спросила Нина, на этот раз следя за своим тоном.

"О, меня, конечно, интересует Копье. Но с тем, что есть в этой книге, это всего лишь один из элементов мирового господства и исторической мощи, который нужно раскрыть, обнаружить и которым нужно владеть!" Эйкхарт впервые улыбнулся.

Ружейный выстрел внезапно расколол приятный утренний воздух. Они дернулись, Нина вскрикнула, но Эйкхарт не дрогнул. Судя по его реакции, он либо ожидал этого, либо был невосприимчив к ужасу войны. Он налил кофе и поставил чашки каждого человека рядом с ними.

"Как, по-твоему, мы должны это выпить?" Спросила Нина.

"По одной чашке за раз, моя дорогая", - ответил он и развязал ей руки. Его юмор остался недооцененным, и он вздохнул, освобождая руки мужчин. Би Джей & # 246; рн привязал их лодыжки друг к другу, не давая им возможности выйти за пределы своих мест, поэтому Эйкхарт без труда ослабил их запястья.

"О чем вообще был этот снимок?" Джод спросила Сэма приглушенным тоном. "Слава Богу, Пердью уже перевел мои средства".

"Да, мой тоже, но загвоздка в том, что он уже очистился?" Гэри испортил его мысль. Джодх разочарованно вздохнула.

Нина и Сэм смотрели друг на друга, потягивая кофе. Они оба думали об одном и том же.

"Природа зовет", - сказал Эйкхарт и обошел один из разрывов в скале на склоне горы.

"Я тоже!" Гэри позвонил, но старик просто покачал головой.

"Сэм, ты в порядке?"

"Да".

"Есть какие-нибудь мысли о причастности Калисто?" она спросила.

"Да, много мыслей. Она одурачила меня, как Далила, - сказал он, явно раздраженный, - и я намерен скормить ее гребаным львам, когда увижу ее снова ".

"Что это значит?" Нина нахмурилась.

"Неважно. Я просто не ожидал, что это произойдет ", - ответил он.

"Я тоже. Мне следовало вместо этого жить с тобой в палатке ", - сказала Нина, снова не осознавая, как ее заявление прозвучало для Сэма. Ему понравилась идея, но на этот раз он решил не дразнить ее, не в такой ситуации, как эта.

"Значит, книга была у тебя?" Шепотом спросил Гэри, беря свою чашку. Нина кивнула.

"Я просто выйду и скажу это. Между мистером Пердью и этим парнем, нам пиздец", - пробормотал Гэри.

"Я согласен. Мы должны что-то сделать", - ответил Джодх, но Сэм поднял правую ногу, дергая за их ремни и напоминая им, что они мало что могут сделать, пока связаны каким-то гордиевым узлом из цепей и висячих замков.

"Я не думаю, что он знает о Калисто, понимаешь?" - Внезапно сказала Нина, когда ей пришло в голову, что Эйкхарт или его бабуин ни разу не упоминали о ней.

"Они, должно быть, видели ее, если следили за нами от отеля в Лумбини", - ответил Сэм. "Она, должно быть, заодно с ними, как я и предполагал ранее. Почему им не интересно, где она?"

"Ничего из этого не имеет смысла, черт возьми", - огрызнулась Нина, наполовину про себя, "Боже, я бы сейчас убила за сигарету".

"То же самое", - согласился Сэм.

Эйкхарт вышел со стороны скалы. Он огляделся, как будто ожидал кого-то. Группа хранила молчание и потягивала свои напитки. На вкус оно было ужасным и горьким, но в данных обстоятельствах это было утешением, которое им всем не помешало бы. Старик оглядел деревья и, наконец, сел.

"Я умираю с голоду", - очень тихо сказал Гэри, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Терпение", - сказал Эйкхарт, наливая себе чашку черного.

Деревья на краю дорожки яростно затряслись.

"И что теперь?" Нина застонала.

Из буша вышел Би Джей öрн, неся на плечах убитого горного козла. Существо уже было искусно обработано, и только его безвольно свисающая голова все еще была покрыта мехом. Эйкхарт вскочил и хлопнул в ладоши, потирая их с огромным удовлетворением. Его голос прогремел: "Молодец, Би Джей öрн! Это превосходный кусок мяса!" Старик с усмешкой посмотрел на заложников: "Надеюсь, здесь никто не чопорный вегетарианец".

Прошел напряженный день, высокий белокурый прихвостень разделывал козленка и готовил его к костру. Тем временем они получили немного роти и риса на завтрак и обед. С наступлением пасмурного дня становилось все темнее, и Эйкхарт каждые полчаса проверял своих людей, чтобы получить информацию об охоте на Пердью. Эти звонки заставили Нину нервничать. Она ожидала худшего каждый раз, когда он вешал трубку, потому что Эйкхарт краснел лицом, очевидно, сдерживая приступ ярости из-за обновлений.

К тому времени, когда солнечный свет пошел на убыль, группе было отчаянно неуютно и холодно. Земля была твердой, и они не справляли нужду весь день; их ноги были пронизаны спазмами от постоянного нахождения в одном и том же положении. Но они не смели жаловаться. Они были не в том положении, чтобы предъявлять требования к личному комфорту, особенно теперь, когда Эйкхарт превратился из любезного и разумного в откровенно разъяренного и непостоянного. Группа воздержалась от того, чтобы спрашивать его о чем-либо, еще меньше от того, чтобы отвечать на что-либо, что он упомянул, из-за страха вывести его из себя.

Когда резкий синий свет растворился в ночи, слабое оранжевое сияние пламени придало теням вокруг лагеря большую выразительность. Похитители передавали по кругу тарелки с мясом участникам вечеринки, которые с жадностью поглощали каждый кусочек мяса, в который могли вгрызться. Сэм был особенно голоден, отрывая мясо от костей, как животное. Даже Нина поступилась своими манерами ради сочности дикого мяса, отбросив в сторону кости, когда разделывала животное. Он был довольно вкусным, правильно посоленным и слегка обжаренным. Они не хотели портить свой ужин, гадая, что принесет ночь, как холодный воздух вызовет у них тошноту, возможно, даже убьет их от переохлаждения до того, как это сделают мстительный немец и его лакей.

"Верно, Пердью не показывается. Как и мои люди. Би Джей Энд#246;рн, я так долго иду вперед. Ты уничтожаешь их. У нас больше нет времени на игры ", - в ярости взревел Эйкхарт. Они могли сказать, что он был смертельно серьезен, и потрескивание костра потонуло в протестах пленников, умолявших сохранить им жизни.

Когда Эйкхарт исчез за деревьями, Би Джей ö рн вытащил свой пистолет. Его босс забрал винтовку, оставив ему "Макаров" с полной обоймой, чтобы прикончить путешественников, о которых уже сообщалось, что они в безопасности по прибытии в Непалгандж, оставив их брошенными, и их путешествие считалось завершенным. Глаза Нины наполнились слезами. Она была в ужасе, и Сэм пожалел, что не может обнять ее, прежде чем их прикончат. Гэри закричал и бросился на бок, отворачивая голову от ствола Bj örn. Но ему не суждено было стать первым. Он выстрелил Джоду в голову, не раздумывая дважды.

"Предатель!" - закричал он на мертвое тело. Нину неудержимо трясло, и Сэм попытался придвинуться к ней поближе, но он не смог добраться до нее, прежде чем огромный белокурый болван занял свое место перед ней, приставив пистолет к ее голове.

"НЕТ! Нет!" Сэм истерически кричал, вновь переживая травму потери того, кого он любил, заново переживая смерть своей возлюбленной Триш от рук торговцев оружием, с которыми он связался, чтобы разоблачить преступную группировку миру. Он не хотел видеть, как лицо Нины взорвется, как у Триш, и он почувствовал, что разум на мгновение покинул его, но он не мог пошевелиться, чтобы спасти Нину.

Как будто время замедлилось, чтобы помучить его. Палец убийцы мягко лег на спусковой крючок без малейших признаков колебания. Глаза Сэма не позволили ему ослепнуть, и его лицо отказывалось поворачиваться, что вынудило его стать свидетелем казни Нины. Он плакал как ребенок, когда увидел, что ее мягкие глаза закрыты, ожидая ее кончины. Независимо от того, как Сэм кричал и пинался, чтобы привлечь внимание Би Джей & # 246; рн, блондин не проявлял снисхождения.

"Пожалуйста! Не я!" - закричала она. "У меня была книга! Это было украдено у меня!" - умоляла она.

"Тогда ты для нас бесполезен", - ухмыльнулся Би Джей ö рн и отвернул голову, чтобы убрать брызги крови с лица.

☼

Глава 19

Сэм отказался видеть, как история повторяется и преследует его унизительными образами долгие годы. Он заставил себя закрыть глаза, чтобы не видеть, как разыгрываются ужасные события, и все, что он мог слышать, был хриплый крик, вырывающийся из горла Нины.

Но выстрела не было, только глухой удар, а затем он услышал, как высокий блондин-убийца закричал в агонии. Сэм открыл глаза и увидел, что Би Джей &# 246; рн держит его за руку. Его лучевая кость выступала сквозь кожу предплечья, как окровавленный рог, и он упал на колени, когда второй удар куском дерева пришелся по его левому колену, покалечив его. В свете костра он увидел ее силуэт, больше, чем она выглядела обычно. Ее черное тело возвышалось над коленопреклоненным норвежцем, когда она отбросила деревянный обрубок. Сэм наблюдал, как Калисто подобрала Т-образную косточку от разбросанного по песку мяса и одним махом вонзила острый край кости в висок Би Джей öрн. Его голубые глаза застыли от удара, а рот приоткрылся, но она еще не закончила. Стиснув зубы, телохранительница Пердью несколько раз ударила Би Джей &# 246; рн ножом в яремную вену и, наконец, вонзила кость в основание его черепа, убив его мгновенно.

Словно гигантское дерево, отрезанное от своих корней, норвежец опрокинулся и с тошнотворным стуком рухнул в грязь.

Нина обильно плакала, все еще переживая травму своих последних минут. Сэм наблюдал, как Калисто опустился на колени, чтобы освободить Нину с помощью отмычки. Она немного повозилась с замком и наматывающейся цепочкой, пока ноги Нины не освободились от железных пут. Сэм сидел, пораженный тем, чему он только что стал свидетелем, на его лице отразился шок, а рот был приоткрыт от недоверия. Он посмотрел на истекающее кровью тело, лицо норвежца, неузнаваемое под багровым месивом, а затем снова перевел взгляд на Калисто.

"Что?" Калисто беспечно сказал: "Ты сказал, что я не должен стрелять в людей. Я же не стрелял в него, не так ли?"

Сэм перевел дыхание и хватал ртом воздух: "Нет, ты не стрелял в него. Спасибо."

Пердью был занят разборкой цепей Гэри, а затем начал рыться в беспорядке предметов, которые злоумышленники свалили в кучу, пока Калисто освобождал Сэма.

"Где ты, черт возьми, был?" Нина кричала на них. Сэм мягко удерживал ее, когда она выплевывала гневные оскорбления в адрес Пердью и его телохранителя.

"Она явно в состоянии. Не осуждай ее высказывания", - сказал Гэри Калисто. "По правде говоря, я тоже сейчас не являюсь образцом психического здоровья. Нина попыталась ударить Калисто, но женщина просто блокировала ее руку.

"Почему ты предал нас?" Нина, наконец, растаяла и упала на грудь Сэма. Он крепко обнял ее, оцепенев от всего пережитого. Гэри и Пердью завернули тело норвежца в палатку и перенесли его в одну из скальных пещер.

"Мы можем оставить тело Джод здесь. Я свяжусь с местными властями по спутниковой связи и попрошу их забрать его. Бедный сукин сын. Он этого не заслужил ", - посетовал Пердью на уход молодого гида.

"Тебе пришлось ждать, пока они начнут казнить нас, прежде чем ты что-нибудь сделал?" Нина кричала на Пердью.

"Моя работа - защищать мистера Пердью, доктор Гулд", - сказала Калисто, присев на корточки, чтобы заварить кофейник. "Я пошел искать тебя с мистером Кливом, но вскоре я увидел фигуру большого норвежца, которого я видел в отеле, готового перестрелять нас, поэтому я вернулся и пошел за книгой из твоего рюкзака".

"Почему? Это важнее, чем мы?" Нина усмехнулась.

"Да", - холодно ответил Калисто, "да, это так. Это причина, по которой мы все здесь, причина, по которой вы все сейчас богаты. Без книги или мистера Пердью мы бы все вкалывали в неблагодарных условиях, повторяя изо дня в день, надеясь на какой-то прорыв, не так ли?" Голос Калисто становился глубже, когда она говорила, придавая ей довольно устрашающий вид, который требовал уважения. Нине было нечего сказать ей в ответ, поэтому телохранитель продолжил: "Мы наблюдали за тобой весь день. Мы бы не позволили вам погибнуть здесь, но нам пришлось дождаться покрова ночи… и нам пришлось устранить двух других людей, которых Эйкхарт привел с собой, прежде чем взяться за большого здесь. В этой жизни нет места неуместным привязанностям или ожиданиям, доктор Гулд. Это опасная работа. Работа. И мы все здесь для того, чтобы делать то, за что нам платят, а не для того, чтобы образовать круг и петь "Кум Ба Я ", заявляя о нашей дружбе ".

Теперь ее определенно раздражало нытье Нины, и она не скрывала, что не намерена терпеть поведение доктора по отношению к ней.

"Хватит уже", - спокойно призвал Пердью. "Мы все измотаны. Нам нужен отдых, чтобы продолжить работу завтра, и теперь, когда мы знаем о наших соревнованиях и о том, на что они готовы пойти, я предлагаю нам собраться с духом и добраться до святилища как можно скорее. Доктор Гулд, вот карта и книга. Если вы не возражаете, мне нужна оценка того, как далеко нам еще предстоит зайти. Гэри поможет вам с измерением координат на карте ", - сказал Пердью.

Группа подошла ближе к огню. Калисто собрал еще дров, пока Гэри и Нина проверяли приблизительное расстояние, которое им еще оставалось, прежде чем добраться туда, где в книге указано местоположение святилища. Сэм позаботился о кофе и роти, убедившись, что на завтра еще осталось немного зерна и риса. Пердью присоединился к Нине и Гэри, чтобы послушать их размышления. Настроение было мгновенным облегчением, но все они чувствовали непреодолимую мрачную боль и просачивающийся страх перед тем, что их ожидало. Пердью положил ладонь на волосы сзади Нины, но она не прыгнула, защищаясь, как он ожидал.

Она посмотрела на него с ужасным беспокойством на своем хорошеньком личике, и то, что она увидела в его взгляде, было чем-то, чего она никогда раньше не видела. Даже зная, что он так долго желал ее, она поняла, что то, что сейчас выражало его лицо, было далеко от откровенных сексуальных устремлений. Пердью выглядел искренне сочувствующим ее недавнему потрясению и наказанию, которое ей пришлось вынести. Он провел руками по ее волосам, утешая ее в своей собственной неуклюжей манере.

"Мне так жаль, Нина. Действительно. Я никогда никому не позволю снова причинить тебе боль, я обещаю. Это было эгоистично с моей стороны, даже если в мои намерения не входило покидать свою группу, - прошептал он, и, к его удивлению, она просто кивнула в знак согласия.

Калисто и Сэм по очереди дежурили ночью у костра, пока остальные немного спали. Экспедиция достигла того момента, когда комфорт уступил место завершению маршрута. Больше не было времени выяснять более глубокие значения чисел и языков в том, что Эйкхарт назвал гримуаром.

* * *

Следующее утро было морозным. Солнце не имело власти над замерзшей землей внизу, а с горных вершин нависала угроза обвала льда. Мягкий шепот снега неторопливо спускался по склонам и покрывал землю пятнистым белым ковром. У Калисто ужасно болела спина из-за того, что она заснула в согнутом положении, и она проснулась с горящей кожей, покрытой гусиной кожей и холодом. Перед ней едва горел костер, и она с трудом поднялась, чтобы разбудить компанию, пока солнце не заняло слишком много времени и не съело весь день.

Испытывая головокружение, она поцарапала каждую из палаток, предупреждая, что пора вставать. Когда она услышала стоны и зевоту, она снова села, чтобы снова разжечь огонь. Они должны были выпить теплого напитка и быстро перекусить, прежде чем отправиться на последний отрезок пути по торговле солью. По словам доктора Гулда и пилота, гора, на которой находилось святилище, находилась не более чем в четырех часах ходьбы от них.

Было незадолго до 9 утра, когда они были готовы подняться еще на несколько сотен метров по узкой крутой тропе к тому, что в средневековом руководстве называлось "Бомба богов", пещера под святилищем. Оглядываясь назад на кемпинг, где она едва не встретила свой конец, Нина не могла не пережить те последние мгновения перед тем, как Би Джей &# 246; рн попытался нажать на спусковой крючок. Позади нее Калисто споткнулась, нахмурившись, внимательно следя за своей походкой. Теперь Нине не хотелось разговаривать с ней из-за их ссоры, но она чувствовала себя обязанной расследовать природу поведения телохранителя.

"Калисто"?"

"Да, доктор Гулд".

"В чем дело?"

"Головная боль. На самом деле, мигрень."

"Хочешь обезболивающее?"

"Нет, спасибо. Я считаю, что медикаментозное лечение на такой высоте контрпродуктивно, но спасибо за предложение, - ответил Калисто, тяжело переводя дыхание.

Она была заметно более уставшей, чем два дня назад, и Нина задалась вопросом, оказали ли события прошедшего дня на нее большее влияние, чем она показывала. Она присоединилась к Сэму, который следовал за Гэри и Пердью.

"Все в порядке?" он спросил.

"Да, я думаю", - ответила Нина, глядя на пятки мужчин впереди них.

"Хочешь мою палку?"

"Что?"

"Не хотели бы вы воспользоваться моей тростью, чтобы передвигаться? Дорога, по-видимому, станет еще сложнее на несколько метров выше. Смотри, - сказал он и указал туда, где небольшая коричневая полоска почвы извивалась через извилистый подъем в высоту, который время от времени исчезал под покровом низкорослых деревьев и скудного кустарника.

"Это выглядит как сука для прохождения", - оценила она, и он кивнул, передавая ей свою трость.

"Что ты тогда будешь использовать?" она спросила. Сэм внезапно достал еще одну трость.

"Джоду это больше не понадобится", - он пожал плечами.

Согласно расчетам Нины и правильному переводу древненемецкого текста, приложенного к нарисованной от руки карте, гора под названием "Место Ма ñю śр ī" принимала святилище, которое они искали. После того, что Пердью пережил рядом с Калисто, у него не было сомнений, что она стоит каждого пенни, который он ей заплатил. Когда они приблизились к горе, его сердце забилось быстрее при мысли о том, что ждало его внутри.

"Калисто!" Голос Нины в панике эхом отразился от близлежащих заснеженных скал.

Мужчины обернулись и увидели, что она стоит на коленях в нескольких метрах позади, склонившись над Калисто, который упал без сознания. Бросившись назад, чтобы помочь ей, Сэм обнаружил, что телохранитель безвольно и тяжело дышит на земле. Гэри поднял ее голову и осмотрел.

"Высотная болезнь, я думаю".

"Она жаловалась на ужасную мигрень и все время была не в себе", - сообщила Нина, убирая волосы Калисто со своего лица.

"Вот и все, - сказал Гэри, - разреженный воздух на этой высоте влияет на потребление кислорода. У меня в рюкзаке есть кое-что, что должно помочь, но мы не можем вытащить ее слишком быстро. Это все усугубит ".

"Хорошо, хорошо, просто отдай это ей. Я не хочу показаться придурком, но у нас сейчас нет на это времени ", - сказал Пердью.

Гэри дал ей немного Диамокса и хорошую порцию воды. Сэму было странно видеть, как сильная женщина сидит, скрестив ноги, раскачиваясь из стороны в сторону между руками Нины и плечами Гэри. Ее глаза закатились назад, пока лекарство не подействовало и вода не подействовала. В течение двадцати минут ей удалось прийти в себя настолько, чтобы подняться на ноги с минимальной помощью.

"Мистер Пердью, у нас практически закончилась вода. Просто подумал, что должен сообщить вам, что мы должны останавливаться у любого ручья, который встретим, просто для пополнения запасов ", - сказал Сэм.

"Да, да, мы сделаем", - резко сказал Пердью.

"На карте действительно была показана река, которая вытекает из утеса всего в нескольких сотнях метров вверх по направлению к Сиденью. Мы можем наполнить наши фляги там", - сказала Нина и решила остаток пути идти рядом с Калисто, чтобы не забывать о ее состоянии, когда они поднимутся еще выше.

☼

Глава 20

"Вот, мистер Пердью! Посмотри на блеск на солнце. Это вода!" Нина плакала. Река серебряной нитью вытекала из скалы, и все они почувствовали облегчение, когда смогли немного отдохнуть и напиться свежей холодной воды. Наверху солнцу постоянно мешали собирающиеся ледяные облака, отбрасывая тень на ландшафт опасной тропы. Все участники вечеринки почувствовали, как тяжел уклон, на который им пришлось отважиться, их горло горело и пересохло от часов непрерывного пешего похода, а лента чистой горной воды была непреодолима. Наполнив свои фляги, они воспользовались возможностью смыть губкой излишки пота и неприятный запах со своей кожи. Тут и там они сидели вдоль берега ручья, каждый использовал утешение реки, чтобы справиться со своими недугами и жаждой, их тела омолодились после нескольких очень тяжелых дней.

Со стороны покрытой водой реки, сквозь густой покров деревьев, они посмотрели вверх и впервые увидели гору в форме трона. Он возвышался над плывущими облаками на несколько сотен метров, покрытый девственным льдом и зловещими уступами. Сердце Нины пропустило удар при виде величественной горы, и впервые за несколько дней она улыбнулась.

Сэм и Пердью исследовали наилучший маршрут, чтобы пройти мимо наиболее часто используемых троп, по которым ходят фермеры, торговцы и их яки, изо всех сил пытаясь перегнать животных на большие расстояния, которые требовались, чтобы добраться до их торговых постов или деревень.

Калисто вырвало в яму между двумя стволами деревьев, и на ее пепельном лице не было никаких признаков выздоровления. Ее губы были слегка фиолетового оттенка, а глаза темнее, чем когда-либо. У нее было пугающее выражение лица, когда она смотрела на Нину. Она выпила еще "Даймокс" и вздохнула, собирая только что наполненные бутылки и проверяя батарейки в фонарике. Нина заметила, что "Макаров" Би Джей öрн прочно засунут за пояс Калисто, и она внезапно вспомнила, кем она была. Видение ее лица, искаженного слепой яростью, когда она вонзала кость в череп норвежца, вернуло Нине воспоминания, и это напугало ее, но теперь она не могла дрогнуть. Женщина действительно спасла ей жизнь.

"Посмотрите туда все", - сказала Нина. Другие участники экспедиции улыбнулись и кивнули.

"Что ж, тогда нам не следует заставлять ее ждать", - усмехнулся Пердью.

Они поднимались по убийственно крутой дороге, покрытой рыхлым гравием, который бросал вызов их опоре, и даже трости мало помогали им. На этот раз Нина и Пердью шли впереди, глядя вниз на более широкую дорогу более известного и посещаемого маршрута. Температура значительно упала, и солнце полностью высохло, хотя было еще далеко за полдень. Гэри и Сэм решили идти позади Калисто по двум причинам. Они хотели проявить рыцарство, чтобы поддержать ее растущую слабость и помочь, если у нее снова подогнутся ноги. Другая причина была менее дружелюбной. Теперь они знали, на что она была способна, и, по причине или без причины, они предпочитали не искушать судьбу в любом случае.

Горный хребет левиафана слегка отломился, чтобы вместить пик под названием "Место Ма ñджу ś р ī". Это было название, вполне обоснованное, что подтвердил бы любой, кто приблизился к нему. Они все чувствовали это — присутствие высшей силы, чего-то непостижимого для среднего и менее просвещенного ума. Это было безошибочное проявление чего-то разумного и древнего, находящегося за пределами простого подсчета времени. Один за другим группа замолчала от своих наблюдений и жалоб, странной болтовни ни о чем, которая составляла им компанию, когда они страдали от наклона. Для них ощущение стало реальным, постепенное восхождение к уровню глаз богов и врожденное стремление следовать мудрости, которая пришла с этим. Участники экспедиции обнаружили, что размышляют о своем существовании, о своем размещении во времени и пространстве, для которых они были созданы. Все это было настолько глубоким, что они почти не думали о своей миссии, когда приближались к повороту горы.

Мечтая в моменты бодрствования, их молитвы невольно побуждали их души объединиться с недостижимыми принципами из глубин Вселенной, они замолкали. Охота за историческим сокровищем угасла в великолепии ордена духов и богов, где слово ассоциировалось не с поклонением, а с становлением.

Темно-серое небо принесло на уставшую группу холодный шторм, но они были слишком высоко, чтобы остановиться на день, и слишком близко, чтобы вернуться к реке, пока не стихнет ветер. Пейзаж был великолепен, когда они увидели святилище. Калисто чувствовал себя безнадежно больным и дезориентированным. Вид внушающего благоговейный трепет сооружения, венчающего красоту хребта, потряс ее до глубины души, вызвав чувство покоя и заставив жаждать разлуки со своей бренной оболочкой.

"Это заставляет меня хотеть умереть", - громко выдохнула она, изогнув уголки рта в слабой улыбке, которая сильно выбила Сэма из колеи.

"Это замечательно, сержант, но сегодня этого не произойдет, хорошо?" Сказал Сэм ясным голосом и схватил ее за руку, чтобы удержать от впадения в транс или полного обморока. Он остановился, чтобы установить штатив и установить на него панорамный объектив.

Нина, Пердью и Гэри тоже стояли в благоговейном страхе, ожидая момента.

"Мистер Клив, ты слышишь это?" Спросил Пердью, не оглядываясь на Сэма.

"Пока мы разговариваем", он услышал голос Сэма на расстоянии позади них.

Святилище было великолепным и неподвластным времени в своей древности, его многослойные уступы напоминали восточную пагоду, и оно находилось прямо в недрах горы, будучи частью камня, но созданным человеком. В центре чередующихся этажей мрамора и наскальных рисунков выступало огромное лицо непальского божества. На лице было выражение спокойной доброжелательности из-под замысловатой короны из животных и цветов. Он выглядел живым и наполовину тревожным для своего возраста, придавая его облику безошибочный интеллект.

"Могу я сделать несколько снимков на твоем КПК, пока ты заканчиваешь здесь?" Нина спросила Сэма.

"Конечно, продолжайте", - ответил он, вытягивая лицо и облизывая губы, поскольку он сосредоточился на получении идеальных снимков при таком плохом освещении. Нина сделала несколько фотографий, в основном членов экспедиции, но когда она пролистала более ранние снимки, сделанные в деревне, она увидела то, на что смотрел Калисто в тот день. Позади Сэма и деревенского старейшины она могла видеть вдалеке Би Джей Энда и Эйкхарта, и от этого у нее скрутило живот.

"Нина", - Сэм вернул ее к реальности громким голосом.

"Да, я закончил. Калисто! Еще одна с тобой?" - спросила она телохранителя, и Сэм сделал снимок Нины с Калисто, Пердью и Гэри на фоне храма.

"Хорошо, а теперь собирайтесь, мистер Клив. Погода не щадит исследователей, особенно тех, кто копается в утробе богов", - улыбнулся Пердью.

"Мы достигли святилища. Теперь, чтобы найти вход. Я думал, это будет маленькая статуэтка с крышкой у ног или что-то в этом роде ", - заметил Гэри. "Эта штука чертовски огромная. Как мы узнаем, куда плыть?"

"Доктор Гулд сказал, что в книге упоминаются цифры, где заканчивается тропа. Надеюсь, мы сможем найти эти цифры в моем GPS и таким образом сориентироваться ", - сказал Пердью, потирая руки. "Боже милостивый, здесь ледяной ветер, и, должен признаться, я также нахожу, что дышать довольно тяжело".

"Я тоже", - согласился Сэм, застегивая свое снаряжение и направляясь к ожидающим членам группы.

"Это лицо движется", - разглагольствовал Калисто с обратной стороны свертка.

"Это горная болезнь, мой дорогой сержант. Это искажает ваше восприятие, особенно здесь, наверху ", - заверил ее Пердью, но она была непреклонна в том, что потрескавшаяся и отслаивающаяся каменная кладка лица божества изменилась.

"Калисто, ты меня пугаешь", - прошептала Нина телохранителю, помогая ей перебраться через груду камней, о которые она споткнулась.

"Говорю тебе, это чертово лицо движется", - настаивал Калисто. Шторм трепал их куртки и ремни рюкзаков, пока они продвигались ближе к святилищу. Он стоял тихий, как забытая пустыня, наполненный присутствием давно умерших поклонников и послушных священников. Они взобрались на выступ, достигший подбородка лица каменного бога, где, они могли бы поклясться, слышали шаги тысячи паломников из прошлых тысячелетий, проходивших под ним.

"Не... говори это", - предупредила Нина Сэма, прежде чем он открыл рот.

"Это не значит, что это неправда", - ответил он.

"Заткнись нахуй, Клив", - она нахмурилась и занялась тем, что помогла хрупкому телу Калисто подняться на первую ступеньку. Не было никаких признаков возможного входа, и это оставило группу стоять в недоумении. Вдалеке прогрохотал гром, проносясь над каменистыми долинами внизу. Группа заметила, что облака начали быстро перемещаться над головой. Сэму показалось, что это напоминает замедленную съемку, и у него мурашки побежали по коже. Теперь они находились в присутствии чего-то настолько древнего и могущественного, что даже природа подчинилась ему.

"Туда нет входа", - Пардью развел руками, - "Доктор Гулд, ты можешь пролить свет на это затруднительное положение?"

"Понятия не имею. Мы пришли к точным координатам, как упоминалось, но там больше ничего не говорится о входе под святилище ", - ответила Нина. Она ненавидела чувствовать себя несостоявшимся переводчиком, но ей не на что было опереться.

"Лицо бога движется. Почему меня никто не слушает? Это говорит, ради всего святого! Как ты можешь этого не слышать?" Калисто залаял со ступеньки уступа прямо под ними. Им всем потребовалось время, чтобы понять это, игнорируя беспокойство, которое вызвали у них ее слова.

"Сержант, я думаю, вам следует остаться здесь, пока мы продолжаем. Я не хочу, чтобы ваше состояние ухудшалось", - сказал Пердью.

"Не принимайте меня за дурака, мистер Пердью. Я твой телохранитель, а не твоя жена. Ты не относишься ко мне снисходительно", - прорычала она из-за предупреждающих черных глаз, обведенных темнеющей кожей. "Я слышу звон, песню в камне. Мне похуй, насколько я болен!"

Мужчины стояли, готовые задержать разъяренную женщину.

"Подожди", - внезапно крикнула Нина. "Калисто, возможно, ты прав".

"Пожалуйста, не говори так. Я был сыт по горло ужасающим дерьмом в этом путешествии ", - простонал Гэри из-за спины Сэма, который кивнул вместе с ним.

"Книга! Подождите, - она тяжело дышала и упала на колени, чтобы просмотреть сообщения. "Оно говорит, верно? С ним нужно поговорить, чтобы мы получили доступ ".

"Пароль?" Сэм спросил в недоумении.

"Вроде того. Смотрите, вот сетка с буквами на странице рядом с картой. Это, джентльмены... и lady....is масонский шифр!" Нина плакала с родящей улыбкой. "Это подскажет нам, что сказать".

Пораженные и донельзя удивленные, они смотрели на Нину.

"Не за что", - низкий голос Калисто напевал из-за ее сердитого взгляда, и Нина не могла не обнять ее грубо в полном ликовании и абсолютном облегчении.

Сэма все еще шатало от разговоров о гигантских богах, двигающих своими лицами.

☼

Глава 21

На Deep Sea One, через два дня после того, как мистер Пердью и его группа отправились в Непал, на нефтяной вышке произошли некоторые странные события, которые Лиам сначала проигнорировал как суеверие и тому подобное, но когда это стало совершенно сверхъестественным, ему пришлось поделиться своим удивлением со своими коллегами. Выбросив свою сигарету из зоны для курящих в вечное забвение холодной воды под сооружением, Лиам погрузился в глубокое раздумье. Он заметил, что погода становилась все более неустойчивой в течение последних нескольких дней, полностью игнорируя показания их системы предупреждения о погоде. Это привело к двум несчастным случаям среди нескольких человек, занятых на платформе, в течение двух дней подряд, пока они не обнаружили закономерность и не избежали третьего несчастного случая на следующий день.

Вода переливалась серебром на просторах залитых лунным светом волн, когда океан глубоко дышал и время от времени шептал с пенистым шипением. Лиам прищурился и посмотрел на горизонт, но он был скрыт надвигающимся туманом, который также появился без приглашения и без предупреждения. Но к настоящему времени мало что в великой голубой тайне удивляло его.

Он заметил, что все странности начались после пропажи ROV, но это было минимальное несоответствие, поэтому он на мгновение выбросил это из головы. Через два дня после того, как босс отправился в свое приключение, это небольшое несоответствие стало неоспоримой аномалией, но, как ни странно, он был единственным, кто понял, что у природы внезапно появилась привычка.

Не из тех, кто поднимает тревогу по пустякам, он держал при себе, что внезапное скопление облаков было неестественным, что за таким завладением небом и окрестностями каждый раз следовал сильный шторм. Из-за своей репутации суеверного человека, верящего в морских богов и так далее, механик отложил замечание об этом феномене. Однако после второго несчастного случая он был убежден, что ему необходимо подвергнуть предмет некоторому анализу. Двое мужчин были тяжело ранены, будучи сбиты со своих постов приливной волной, которая пришла из ниоткуда, после того, как небо слишком быстро потемнело и молния ударила в радиовышку.

На этой неделе у Томми не было дежурства, и он заменил его, помогая во всем, для чего Дарвин нуждался в нем как в инженере.

"Ищете кракена?" он услышал насмешливый голос Дарвина позади себя.

"Если я найду монстра, я надену на него поводок, и первый, за чьи яйца я его пущу, будет твоим", - сухо сказал Лиам, не глядя на инженера. "Вы заметили, что в последнее время мы не можем предсказать погодные условия?" спросил он и сильно закашлялся. Дарвин немного подумал, порывшись в своей усталой памяти, а затем ответил: "Да, но это никогда не было точной наукой. Он всегда немного отстает на день или около того ... "

"Нет, Дарвин, я имею в виду минуты. В течение нескольких минут окружающая среда полностью меняется. Разве ты не заметил? Я проверил компьютер. Я даже застолбил его на всю ночь несколько дней назад, но с оборудованием все в порядке. И все же, - он вздохнул и посмотрел на море, - оно меняется быстро и яростно, и мне это ни капельки не нравится."

Дарвин уловил искренность в тоне своего коллеги и на этот раз решил дать ему презумпцию невиновности. Он присоединился к Лиаму на маленьких железных ступеньках, где тот стоял на страже.

"Я должен признать, я заметил, что события здесь были немного странно рассчитаны по времени", - пошутил он, "но это вряд ли повод для беспокойства. Тогда какова ваша теория?"

Лиам стоял, размышляя, его взгляд непрерывно скользил по вздымающейся воде. Он медленно покачал головой из стороны в сторону.

"У меня нет теории. Все, что я знаю, это то, что это ненормально, и это беспокоит меня, чувак ", - ответил Лиам. "И я полагаю, что это не является веским аргументом, но просто ... просто обратите внимание в ближайшие несколько дней. Я бы поставил на это свои деньги, что он снова переключится на что-то, чего нет на этом мониторе ".

"Хм, тогда ладно. Я буду внимателен. В конце концов, известно, что у вас бывали моменты нехарактерной для вас проницательности. Мне нужно, чтобы ты помог мне с последним гидравлическим переключением на дрели 2. Ты идешь?" Дарвин толкнул его локтем.

Они шли к восточной точке, где находился буровой 2. Между ними не было сказано ни слова, но тема недавно закончившегося разговора не выходила у обоих из головы. Действительно, было странным, что штормы поднимались без предупреждения с такой скоростью, но обычно первым безопасным предположением Дарвина была усталость. Паранойя, рожденная долгими днями и ночами, и сюрреалистическое окружение, в котором они оказались, время от времени оправдывали некоторую пугливость.

"Я хочу взять ящик с инструментами, подожди", - сказал Дарвин и направился к трубчатому лифту из плексигласа, которым Пердью часто пользовался для собственного комфорта. Рядом с ним находилась кладовая, где хранились инструменты для ремонта и основного строительства. Лиам ждал его в тусклом желтом свете охранной сигнализации и лучах полной луны, парящей над ними в затянутом облаками небе. Большая часть команды уже спала, задолго после ужина, и он чувствовал, как его веки становятся толстыми и покрытыми песком от долгой двойной смены.

Он так сильно потер глаза, что его зрение затуманилось, когда он закончил. Дарвин появился из темноты, но он проигнорировал Лиама и направился прямо в технический офис.

"Эй! Куда ты идешь?" - крикнул он. Он внимательно рассмотрел силуэт Дарвина, который, казалось, внезапно вырос на несколько дюймов в высоту и обхват. Но вскоре, когда его глаза привыкли к темноте, он понял, что это все-таки был не Дарвин. Фигура стояла неподвижно, глядя в его направлении, а затем подняла раскрытую ладонь в взмахе. Когда мужчина собирался повернуться, Дарвин появился из кладовой со своим разводным ключом и какой-то веревкой. Они встретились лицом к лицу на расстоянии перед Лиамом. Теперь он мог ясно различить их различия и увидел, что незнакомец был необычно высоким с мощным телосложением.

"Могу я вам помочь?" Спросил Дарвин, удивленный собственным высказыванием, поскольку он был знаком с большинством людей на нефтяной вышке, и спрашивать об этом было почти абсурдно. Маловероятно, что кто-то мог просто прибыть туда на скоростном катере или траулере, оставить свой автомобиль и прогуляться. Это была не фабрика на суше; это было место далеко в бушующем океане, где все прибытия контролировались радарами и разрешениями, что делало присутствие неизвестного посетителя довольно опасным.

"Да, вы можете направить меня к главному стыковочному отсеку, пожалуйста. Я здесь новенький и сегодня оставил там свой пояс с инструментами. Я еще не слишком хорошо знаю это место, понимаешь?" мужчина ответил неловким потиранием рук и глупой улыбкой. На нем была каска, что само по себе вызывало недоверие. Их носили только в рабочее время, которое закончилось несколько часов назад.

"Конечно, но мне нужно было бы увидеть вашу карточку с часами", - солгал Дарвин, в то время как Лиам подошел к ним. Незнакомец снял свою каску, чтобы пожать Дарвину руку.

"Иоганн Сторхой", - улыбнулся он.

Инженер был совершенно ошеломлен незнакомцем, который мог похвастаться коротко остриженными седыми волосами и такими же светлыми волосами на лице и бровями. Даже в темноте было видно, как его проницательные голубые глаза пронзили Дарвина, когда инженер представился начальником смены.

"Я составляю списки сменщиков, Иоганн. Почему я не видел тебя раньше? Какова ваша позиция здесь?" Спросил Дарвин, его тон был твердым, но вежливым. На самом деле он, конечно, не был начальником смены, и если бы человек принял это, он бы знал, что он незваный гость. И все же, как злоумышленник мог попасть на платформу незамеченным?

"Он внештатный инженер-подводник, которого я нанимаю на этот месяц, Дарвин", - сказал голос из тени. Питер Холл был, помимо всего прочего, металлургом и настоящим начальником смены Deep Sea One. Он торопливо зашагал к ним.

"Иоганн, мне нужно, чтобы ты спустился вниз и проверил давление в А24 и баллонах. Я повсюду искал тебя", - резко сказал Питер, похлопывая Иоганна по руке, призывая поторопиться.

"Рад с вами познакомиться", - сказал Иоганн Дарвину и неохотно вернулся к работе с Питером в хвосте.

"Зачем ему еще один инженер-подводник? Кто я, черт возьми, такой?" Дарвин разглагольствовал.

"Я не знаю. Забавно, что Питер не упомянул его и не представил нас, когда он прибыл, - ответил Лиам, наблюдая, как двое мужчин исчезают на подуровне.

"Нет, Лиам, здесь что-то не так. Интересно, знает ли мистер Пердью об этом парне. У Питера нет полномочий нанимать людей, так откуда же взялся этот идиот? В гребаной каске посреди ночи, не меньше. Он такой же инженер, как я, блядь, королева красоты", - усмехнулся Дарвин себе под нос, решив продолжить расследование утром.

Лиам усмехнулся: "Но у тебя такие замечательные ноги. Он может быть просто инженером!"

"Отсоси мне", - сухо парировал Дарвин, его глаза все еще блуждали туда, где двое мужчин спускались по железной лестнице.

Из-за густых черных туч прогремел гром, который закрыл луну и оставил нефтяную вышку освещенной только огнями безопасности. Дарвин и Лиам начали. Они смотрели на кружащуюся серость, держась за свои куртки от внезапного сильного шторма, который налетел на набирающие силу волны яростной пены. В изумлении они уставились на иррациональную погоду наверху, затем друг на друга.

"Теперь мне веришь?" Лиам кричал сквозь свист порывов ветра.

"Ну же, давайте войдем внутрь!" Дарвин проревел над нарастающим хаосом, и они вдвоем побежали в радиорубку, чтобы проверить мониторы.

"Точка восстановления была десять минут назад! И распечатай это!" Лиам воскликнул, очарованный и восхищенный тем, что Дарвин-циник был с ним, когда это случилось снова. Он толкнул Дарвина, который был занят тем, что вспоминал недавнюю спутниковую карту района и распечатал ее.

Когда бумага проскользнула через щель в принтере, оба мужчины схватили ее и нетерпеливо ждали, когда машина полностью выплюнет бумагу.

"Вот оно, старина!" Лиам закричал от возбуждения. Его опасения подтвердились, и он тяжело дышал от восхищения, которое испытывал к странному явлению. Дарвин просто застыл, изучая координаты, чтобы убедиться, что это действительно было их местоположение, где десять минут назад был минимальный облачный покров и устойчивая температура.

"Что я тебе говорил?" Лиам продолжал и продолжал, как ребенок, который только что убедил своего отца, что в шкафу есть монстры.

"Это безумие. Как это возможно?" его коллега пробормотал, все еще хмурясь, не в силах оторвать глаз от изображения. "Лиам, это наши координаты. Это платформа, а вот температура, десять минут назад!" Дарвин все еще водил указательным пальцем вдоль линий долготы и широты, чтобы понять это, но смысл ускользал от него. Теперь он завидовал Лиаму за его веру в более таинственные вещи в жизни — тогда, по крайней мере, он мог своей непредубежденной головой осознать то, что только что произошло. Но для него это было совершенно страшно даже подумать.

"Как будто за этим стоит какой-то разум", - восхищался он, выглядывая из большого прямоугольного окна. "Можешь называть меня сумасшедшим, но я это чувствую. Что бы ни происходило там прямо сейчас, им движет некая преднамеренная сила, нечто потустороннее, обладающее целью. Что-то, что думает так же, как мы, только... - он слегка задохнулся, - оно обладает колоссальной силой ... а... - он замолчал, не в силах подобрать слова.

"бог?" Лиам закончил свое предложение спокойным откровением, когда присоединился к своему коллеге у окна, чтобы полюбоваться штормом, его вклад в одно слово вызвал дрожь по коже Дарвина.

☼

Глава 22

Нина тщательно расшифровала шифр сетки, используя точки и углы в качестве ссылки на буквы, случайным образом написанные внутри девяти квадратов. Одну за другой она добавляла букву за буквой, пока у нее не получилась строка тарабарщины с пробелами между ними. Это не имело смысла — на английском. Однако в местных догмах божеств этот конкретный набор букв представлял собой мантру, читаемую последователями Ма ñджу śр ī. Его гигантское лицо очаровало Сэма, но Калисто теперь избегал его выражения ради самообладания. Ее тошнило, а голова пульсировала, как басовый барабан, заставляя ее сидеть в грязи, пока доктор Гулд подбирал слова через промежутки, а мужчины столпились вокруг нее, чтобы посмотреть. Наконец-то она это сделала. Они все нахмурились.

"Оṃ а ра па ка на дхīḥ."

"Серьезно?" - Спросил Гэри, пытаясь произнести гротескную инопланетную фразу, которая, по его убеждению, была неправильной.

"Я думаю, да", - сказала она почти незаметно, сама немного неуверенная.

"Ну, мы не узнаем, пока на самом деле не прочитаем это вслух, так что давайте приступим к этому", - предложил Сэм. Он мог видеть, как группа уставала и моральный дух сильно падал.

"Откуда, черт возьми, мы должны знать, как произносится это последнее слово?" Сказал Гэри с несчастной гримасой на лице.

"Просто повторяй это, пока это не прозвучит правильно, черт возьми", - вмешался Калисто, чувствуя дискомфорт от гравия и шипов.

Нина и Сэм попробовали мантру. Начиная медленно, они читают каждое слово, чтобы не перепутать согласные, которые следуют последовательно.

Ничего.

"Пфф", - выдохнул Пердью со скалы, на которой он сидел. "Это не работает. И что теперь?"

Он чувствовал себя совершенно несчастным из-за того, что зашел так далеко, подвергся такой опасности и достиг легендарного святилища только для того, чтобы быть запертым ухмыляющимся богом с погодными трещинами и тяжелым случаем ожирения.

"Попробуй еще раз. Должно быть, мы произносим это слишком медленно", - настаивал Сэм, и Нина кивнула в знак согласия.

Они снова начали повторять слова снова и снова, пока не освоились с последовательностью, и вскоре они начали чувствовать ритм мантры. Это было довольно просто, как только они привыкли к звучанию, и в конце концов к ним присоединился Пердью. Калисто также рассказала свою часть, начиная с того момента, когда она изо всех сил пыталась удержать равновесие. Гэри просто смотрел. Он не был красноречивым типом, и ему так нравилось быть канакой, что он не заботился о том, чтобы попытаться приобщиться к культуре.

Вокруг их ног появились пятна темного песка, когда гигантские капли дождя начали падать. Быстро плывущие облака над ними теперь успокоились и зависли на своих местах, чтобы приспособиться к надвигающемуся ливню. Инстинктивно группа искала укрытия под деревьями, окружающими святилище, но они продолжали повторять мантру, пока четверо из них не нашли свой унисон, даже меняя темп, когда им становилось комфортно со словами. Гром прогремел так громко, что гора содрогнулась под ними и заставила их съежиться в страхе перед камнепадом . Но вскоре группа поняла, что гром исходил не с небес над ними, а исходил глубоко из недр могучего пика, который возвышался так высоко, что оптическая иллюзия создавала ужасающее впечатление, что он падает прямо на них.

"Боже мой, мы умрем", - крикнул Сэм Нине и крепко схватил ее за руку, прижимая к себе. Калисто опустила голову, чтобы избежать любых травм, которые она могла бы получить от того, что земля запланировала для них. Пердью спрятался за стволом дерева неподалеку, пережидая это.

Перед ними гигантское лицо начало двигаться, не так, как положено лицу, но вместо этого изменило свои черты, переместив мраморные блоки, из которых оно состояло, в какой-то портал или дверной проем. Двигаясь одновременно рукой какого-то древнего инженерного гения, гигантские плиты из белого камня раздвинулись. Пердью и его группа стояли в онемевшем благоговении и немалом страхе, наблюдая за чудесной трансформацией, не думая о Копье, которое они пришли найти.

"Я говорила вам, что его лицо изменилось", - крикнула Калисто с вновь обретенной энергией, когда она двинулась вперед, туда, где стояли Нина и Сэм, чтобы полностью оценить величественное событие. Нина онемела, не от благоговения, а от беспокойства из-за того, что не знала, придется ли ей снова оказаться в тесном темном пространстве. За открытой дверью было черно, как уголь. Не могло быть ничего, кроме сужающегося желоба, чтобы провести ее внутрь, и кто знал, что там ждало? Что, если бы она застряла в тесном дверном проеме и обнаружила, что не может нормально дышать? Все эти пугающие мысли пронеслись у нее в голове, но только мысль о деньгах и академическом ударе Мэтлока по яйцам заставила ее набраться смелости на случай непредвиденных обстоятельств. Сэм достал свою камеру высокой четкости и записал каждый сдвиг плит по мере того, как это происходило.

Пердью улыбнулся. Теперь он чувствовал себя царственным и непобедимым, достигнув цели - найти святыню, которая была так тщательно спрятана в тайных подсказках. Проливной дождь не потревожил никого из них, и Гэри подобрался поближе к остальным, когда наконец успокоился от своего волнения. К тому времени, когда структура завершила свои метаморфозы, она уже ничем не напоминала лицо, за исключением ярких разноцветных глаз, которые остались нетронутыми вместе со лбом. Он образовал потрясающий проход, украшенный по краям множеством украшений, выгравированных на противоположных сторонах каждой плиты, теперь повернутой лицевой стороной наружу.

Сэм запечатлел детали своим удлиненным объективом и попросил Нину найти его видеокамеру в сумке. Он также имел инфракрасный / тепловой интерфейс для съемки в темноте. Пердью шагнул вперед, туда, куда манил вход, слегка ошеломленный ужасной вонью гнилых растений, застоявшегося воздуха и гуано, выпущенного впервые за десятилетия. Остальные последовали за ним в скалистый коридор, который вел в темноту. Похлопав Калисто по руке, Сэм указал на груду старых потускневших медных чаш и кубков, старый погнутый гонг и стопку сложенных истлевших тряпок, которые, возможно, очень давно были одеждой священников. Все это было оставлено там, в старом забытом уголке раскопанной скалы, который, судя по всему, доброе столетие назад служил небольшой комнатой. Изнутри камеры свет, идущий снаружи, едва освещал расстояние более чем в трех метрах от порога, что не давало им никакой видимости вообще.

"Люди, фонарики", - сказал Пердью низким голосом. Он остерегался говорить слишком громко и привлекать внимание от того, что было внутри, если вообще что-то было. Также зная, сколько лет святилищу, и что оно откликается на звук, открываясь и закрываясь, он не хотел искушать судьбу, излучая звуковые волны выше обычных. Его компания была столь же осторожна в этом, и через несколько мгновений они превратились в пять плавающих светящихся шаров внутри огромной, похожей на пещеру камеры, известной как Godwomb.

"Крайне важно, чтобы мы говорили как можно тише. Акустика в этой пещере чрезвычайно чувствительна к звуковым колебаниям. Сами стены здесь отражают нашу энергию, и я даже не хочу знать, что произойдет, если мы заговорим. Поэтому, пожалуйста, люди, шепотом ", - проинформировал Пердью свою группу, прежде чем продолжить в коридор.

Нина вспомнила, что читала такое же предупреждение в гримуаре, прежде чем она точно узнала, что такое Бомба Бога. В нем говорилось, что гора состояла из различных геоморфологических агентов, некоторые из которых были мощными проводниками звука. Теперь она знала, почему мантра была ключом. Звук был языком горы. По прямой они шли за Пердью и Ниной, Сэмом и Гэри, а Калисто отставал. Ее лицо было бледным, а дыхание затрудненным, но она шла самостоятельно без особого дискомфорта. Сэм, джентльмен, каким он был, когда у него было настроение, взял часть ее рюкзака со своим, чтобы облегчить тяжесть ее слабого тела.

В тусклых белых лучах своих фонариков они двигались медленно, стараясь не ступать слишком громко. Их факелы исследовали каждую щель вдоль стен и глиноподобный потолок не более чем в метре над Гэри, самым высоким из группы. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на сужающийся туннель, по которому она двигалась, Нина изучала местность, по которой они шли. Пол пещеры был чрезвычайно скользким, образовавшимся из гуано и захваченной проникающей воды, аналогичной природе стен. Борясь со своей надвигающейся клаустрофобией, Нина занимала свой разум мыслями о том, что они могут обнаружить и что это будет значить для ее карьеры, но прямо под ее позитивными устремлениями скрывалась сжимающая угроза постепенно сужающегося прохода между холодными влажными камнями и бесконечной темнотой вокруг нее. Она не осмеливалась показать это. На этот раз о другом срыве не могло быть и речи, пообещала она себе перед тем, как отправиться в эту экспедицию.

☼

Глава 23

Калисто продолжала приглядывать за их тылом, по своей привычке проявляя повышенную бдительность в незнакомой или опасной обстановке. Возможно, она была параноиком, или, может быть, высотная болезнь превратила ее воображение в настоящий карнавал, но она могла поклясться, что слышала движение позади них. На извилистом пути вверх она сделала то же самое, оценивая всех последователей, но на более высоком пути, по которому они шли, никого не было. Все люди, с которыми они столкнулись, пользовались более низкой, широкой гравийной дорогой, так что был очень маленький шанс, что за ними следили. С другой стороны, она была единственной, кто заметил движение лица святыни, в то время как остальные оставались в неведении и винили в этом ее не слишком острое восприятие. Ее подготовка и врожденное недоверие ко всему сделали ее превосходным стражем.

Внезапно группа впереди нее остановилась, и она чуть не наступила Гэри на пятки.

"Что происходит?" - спросила она Нину так тихо, как только могла.

"Капля", - прошептала Нина из устья туннеля.

Под внезапным отсутствием пола в недрах могучей горы находился обширный и глубокий грот. Он был настолько огромен, что лучи их факелов исчезали на полпути в воздухе, не упав ни на один объект. Это сделало для них невозможным определение природы окружающей их среды.

"Это как стоять посреди черной дыры", - заметил Сэм, осматриваясь в кромешной тьме, надеясь нащупать что-нибудь твердое.

"Да. Просто вытяни руку перед собой. Темнота как будто плотная, как будто ее можно потрогать кончиками пальцев ", - добавила Нина.

"Как будто это живое", - выбил их из колеи Пердью, в его голосе сквозило изумление. "Пойдем, мы должны сделать больше света. Где сигнальные ракеты, Гэри?"

"Подожди", - сказал Гэри и поставил одну из небольших спортивных сумок на землю, чтобы достать сигнальную ракету для них обоих. Пердью вызвался спуститься по отвесной стене лицом вперед, и Гэри согласился следовать за ним.

"Боже мой, это колоссальное место", - заметил Гэри, помогая Сэму привязать разрывной шнур к выступающему сталагмиту в глубине туннеля. Нина поежилась от холода, который ужалил ее, поскольку она все еще имела дело с замкнутым пространством, в котором они находились. Она смотрела, как Пердью и Гэри исчезают за краем туннеля. Это было недалеко, но ступенька вниз была достаточно глубокой, чтобы они могли использовать альпинистское снаряжение, чтобы спуститься на пол Godwomb. Сэм передал оставшиеся сигнальные ракеты двум женщинам и взял одну для себя. Они выпустили сигнальные ракеты почти одновременно. Пещера озарилась ослепительным цветным светом. У него было странное движущееся мерцание на поверхности, которое напомнило Нине жидкий фосфор. Один за другим они спустились на пол в нескольких метрах под входом в туннель.

"Ничего", - усмехнулся Пердью, поворачиваясь, чтобы осветить место и найти что-нибудь, похожее на объект, который он искал. Он скривился от поражения, разочарование захлестнуло его, но он не показал этого.

"Калисто хочет остаться там, наверху", - сказал Сэм остальным, когда спустился. "Она говорит, что кто-то должен охранять туннель".

"Хорошая идея", - сказал себе Гэри. Несмотря на то, что телохранителем Пердью была женщина, к тому же больная, он видел ее в действии и был уверен, что она сможет постоять за себя и предупредить их, если случится что-то подозрительное. Пердью продолжал крутиться вокруг, заглядывая в каждую щель и кратер в поисках сундука или какого-нибудь старинного защитного устройства, в котором могло бы храниться Копье Судьбы.

"Хорошо, я просто скажу это", - прошептала Нина, поскольку ее свет не выдавал ничего, кроме скальных образований и дерьма летучих мышей, "Я не думаю, что здесь что-то есть. Откуда мы знаем, что это не было обнаружено кем-то другим до нас и удалено?"

"Мы бы слышали о таком открытии, Нина. Нет, это должно быть где-то здесь ", - сказал Сэм.

"Отлично, почему бы тебе не пойти первым?" - рявкнула она на него, указывая на огромную кучу мусора позади него. Гэри прошелся от одной стороны большого зала к другой, просто чтобы измерить, насколько большой была пещера на самом деле. Считая свои шаги, он достиг другой стороны на полпути между ста шестидесяти двумя и ста шестидесяти тремя приблизительными метрами. С того места, где он стоял, остальная часть группы была едва видна, если бы не их карманные фонарики и редкие голоса, эхом разносящиеся по залу с водой. Он помахал фонариком из стороны в сторону, чтобы привлечь их внимание.

"Какого черта он там делает?" Спросила Нина.

"Ну, мы не можем докричаться до него, не так ли? Просто продолжайте искать что-нибудь необычное ", - убеждал их Пердью, стараясь не выдавать своего разочарования.

"Ммм..." Сказала Нина, но воздержалась от чего-либо большего. Ее глаза блуждали где-то в воздухе впереди, на лице застыло выражение глубокого изучения. Она увидела, как что-то мерцает в полости, образованной множеством сталактитов, свисающих с высокого потолка пещеры.

Этого раньше там не было. Медленно двигаясь к Гэри, Нина не сводила глаз с эфирного сияния над ними, лишь изредка бросая взгляд на Гэри, чтобы отслеживать его местоположение.

"Гэри", - ее шепот громким эхом разнесся по дну из кратеров и насыпей, - "двигайся ко мне с сигнальной ракетой над головой".

"Что?" - спросил он, не в состоянии слышать, что она говорила.

"Черт. Приди ко мне со своей вспышкой вот так, - она произнесла свои слова одними губами, чтобы он прочитал их по губам, и жестом показала, что она хотела, чтобы он сделал. Когда они вдвоем приблизились друг к другу, внимание Сэма и Пердью было приковано к ним. Двое мужчин оставили свои попытки присоединиться к Нине со своими фонарями и, посмотрев вверх, все они увидели то, что выглядело как звезда, застрявшая в скале.

"Что это, черт возьми, такое?" Пердью изумился.

"Кусочек солнца, осмелюсь предположить. Ничто на земле не может быть таким ярким", - ответил Сэм. Они понятия не имели, что облака немного рассеялись после ливней, так что его теория оказалась верной. Любой, кто оценил то, что он сделал, вполне мог согласиться без колебаний. Когда они собрались вместе под удивительно ярким светом, пробивающимся сквозь камни, они заметили, что на самом деле это был большой рисунок, скрытый за слоями остатков, накопившихся за многие годы изоляции.

Некоторое время они обсуждали, как добраться до рисунка на скале, чтобы избавить его от заплесневелого, слоистого захватчика, чтобы увидеть, что на нем изображено. Сэм также отснял бы несколько кадров рисунка для их записей. Но внезапно сияние начало ослабевать, оставляя пещеру в тени, пока, наконец, она не утонула в набухающих облаках. С исчезновением мощного света пещера снова погрузилась в кромешную тьму.

☼

Глава 24

Их фонари гасли у них в руках, а фонарики были бесполезны на таком расстоянии, поэтому Нина быстро прошла по полу ко входу в туннель, где ждал Калисто. Она жестко прошептала: "Калисто, нам нужно больше сигнальных ракет!"

Ответа нет.

"Калисто"?"

Тишина.

"Сержант Фернандес!" - попыталась она. "Да, точно, как будто она ответила бы тебе, если бы ты обратился к ней по-другому. Гребаный идиот", - Нина обругала себя за нелогичную попытку. Ее глаза смотрели на тихий проход и уменьшающийся свет, шевелящий тени на каменных стенах. Она знала, что ей придется карабкаться вверх по веревке, что совершенно обескураживало ее. Нина почувствовала волну беспокойства, пульсирующую внизу живота из-за отсутствия Калисто, когда она начала подниматься туда, где были последние сигнальные ракеты. Она не знала, что и думать. У телохранителя Пердью была самая сложная психология, чтобы выясните, даже с помощью Нины, которая была известна своим смертоносным суждением о характере. Калисто была достаточно вежлива и, казалось, с ней было легко разговаривать, но было что-то в ее темном взгляде и жестком поведении. Было очевидно, что она не терпела никакого дерьма от людей, независимо от их статуса, но по контрасту она казалась сострадательной и с чувством юмора. Кульминация всех этих черт делала ее трудночитаемой, и Нина не была уверена, может ли она доверять ей. Теперь она покинула свой пост, и историку, который с трудом подтягивался по веревке, это показалось опасно подозрительным.

Когда она дошла до последней части, чья-то рука легла на ее руку, подтягивая ничего не подозревающую Нину вверх.

От чистого испуга и инстинкта Нина закричала.

Ее крик эхом разнесся по пропастям и расселинам, наполнив громоподобным эхом полую гору левиафан. Сбитые с толку люди застыли на месте, угасающие вспышки гасли с каждой секундой, которая проходила под запретным резонансом, преследующим чувствительный камень.

"Что, черт возьми, это значит?" Сэм ахнул. Он был сильно расстроен перспективой причинения вреда Нине. И, судя по ее пронзительному визгу, на нее напали. Именно тогда их сигнальные ракеты, наконец, погасли, оставив их в незаметных условиях с криком Нины, все еще свежим в их ушах. Калисто потянул Нину за выступ, бесцеремонно бросив ее на холодную землю туннеля.

"Тебе действительно следует научиться сдерживать эту реакцию", - сказала она Нине, когда та доставала последние сигнальные ракеты. Она заметила, что свет в главном зале погас. Нина дико дышала, все еще не оправившись от пережитого ужаса.

"Где ты был?" она нахмурилась, стараясь говорить тише, пока мужчины рассуждали в далекой темноте о неминуемом наказании, которое может повлечь за собой крик доктора Гулд.

"Я пошел отлить, доктор Гулд", - небрежно ответил Калисто. "А потом меня вырвало из легких для пущей убедительности". Она бросила сигнальную ракету на твердую влажную землю рядом с Ниной и начала спускаться по веревке с мягкой спортивной сумкой Гэри и своей собственной сигнальной ракетой. Когда она добралась до конца веревки, она зажгла свою и пошла к мужчинам, чтобы передать их.

"С Ниной все в порядке? Что случилось?" Сэм толкнул.

"С ней все в порядке, мистер Клив", - холодно ответил Калисто, "но эта леди слишком нервная".

Они смотрели, как огонек Нины перемещается от веревки обратно к ним. Ей было ужасно стыдно за свою непреднамеренную реакцию, не говоря уже о страшных последствиях ее ошибки, если гора рухнет в результате последовавших подземных толчков. Слегка опустив голову, она ни к кому конкретно не обратилась: "Так что же, по-вашему, это такое?" надеясь быстро похоронить инцидент. Группа подняла глаза на затемненное изображение над ними, на котором была часть, сделанная из того, что выглядело как чистый солнечный свет.

"Я не знаю, но мы должны двигаться, все", - поспешно сказал Пердью. "Насколько я знаю, это наш последний свет".

"Кроме ракетницы в сумке", - добавил Гэри, взглянув на грубый, древний эскиз.

"Может быть, это солнце проникает сквозь трещину в горе", - вслух предположил Сэм.

"Не может быть", - возразила Нина, - "Солнце сейчас на той стороне, верно? Кроме того, идет дождь."

"Солнце должно быть почти прямо над этой камерой, по времени направления", - поправила ее Калисто. Нина считала, что Калисто заслужила злобный взгляд, но она знала, что это может оказаться фатальным.

Пердью начал ерзать и улыбнулся: "Мы должны подняться туда, чтобы посмотреть, что это такое, друзья".

"Я пойду", - предложил Сэм, прежде чем Пердью закончил предложение. Он нашел картину завораживающей, не говоря уже о том, что она, возможно, могла бы содержать само Копье Судьбы в скале. Это был более чем достаточный стимул, чтобы рискнуть своей жизнью, поднимаясь туда.

"Ты знаешь, как лазать?" Спросила Нина.

"Свисание с балкона моей бывшей девушки считается?" он пошутил. Нина со смешком хлопнула его по руке, когда Гэри снаряжал его для восхождения на крышу Godwomb. Он перекинул веревку через прочный выступ скалы и сильно потянул за нее, чтобы проверить ее прочность на растяжение. Затем он закрепил на нем застежку и ободряюще похлопал Сэма по плечу.

"Готов?" он спросил Сэма. Но Сэма занимали сомнения, когда он прикидывал расстояние, на которое он упадет, если что-то пойдет не так. Он кивнул, глаза все еще были прикованы к цели в свете его сигнальной ракеты.

Пердью и Гэри медленно подняли Сэма, в то время как Нина затаила дыхание, ее широко раскрытые глаза нервно следили за его продвижением.

"С ним все будет в порядке, доктор Гулд", - сказал Калисто рядом с ней.

"Я надеюсь на это. У нас нет медицинской стойкости, чтобы исправить ужасное падение, - ответила Нина.

У Сэма на шее висела цифровая камера, а на талии - пояс с инструментами, состоящий из молотка, зубила, ткани и бутылки с водой. Он надел альпинистские перчатки Гэри, чтобы избежать ожогов от веревки на руках, и когда они подняли его выше с безопасной земли, его сердце учащенно забилось. Только когда он был подвешен на полпути к высоте камеры, он понял, какой плохой идеей это было.

Пейзаж под ним становился глубже по мере того, как он поднимался, в то время как случайные летучие мыши проносились над его головой, когда он приближался к потолку пещеры.

"Я надеюсь, что эта ракета выдержит", - сказал он себе сквозь пот и явный ужас. Когда он добрался до участка скалы, на котором был нанесен рисунок, он взмахнул сигнальной ракетой, давая им сигнал остановиться. Быстро, как только мог, Сэм грубо плеснул водой на тонкий слой остатков, обнажив большую часть полной формы эскиза. Снаружи дождь снова утих, и послеполуденное солнце осветило свежевымытый мир внизу. Заснеженные горные цепи окружали долину, которая выглядела заметно зеленее после дождя. Еще раз луч солнца пробился сквозь трубу из зазубренных скал, освещая верхнюю часть пещеры. Сэм испытал огромное облегчение от того, что стало больше света, когда он тщательно проработал изображение. Пердью крепко привязал его, но он все еще соблюдал осторожность в своих движениях, на случай, если распределение веса ухудшит прочность канатов.

"Смотри!" Нина воскликнула: "Это схема Святого Копья!"

Пердью, Гэри и Калисто бросились к ней, чтобы посмотреть на это с ее точки зрения.

"Клянусь Богом, это именно то, что есть!" - выдохнул он и долго смотрел на линии в форме кинжала, которые заканчивались точкой, увенчанной светом. Весь клинок Копья был позолочен солнцем, его лучи теперь усилились в большом каменном зале.

"Есть ли там что-нибудь наверху, мистер Клив?" Спросил Пердью, слегка повысив голос. Он полагал, что даже при большей громкости его голос не мог вызвать повреждения, уже испытанные криком доктора Гулда. Сэм покачал головой. Они могли слышать, как он сказал: "Здесь просто рисунок и плоская скала".

"Не было бы жестокой шуткой нацистов отправить нас сюда на охоту за Копьем Судьбы, все время скрывая информацию о том, что рассматриваемый предмет является простым изображением реликвии, а не реальной вещью?" Калисто улыбнулся, искренне удивленный такой возможностью. По правде говоря, это был первый раз, когда такая возможность даже пришла в голову Пердью, и это вызвало ужасный шок во всем его теле, когда он представил, что это правда.

Нина бросила на Калисто предупреждающий взгляд и едва заметно покачала головой. В глубине души она надеялась, что темноглазая роковая женщина не воспримет это как оскорбление, опасаясь быть проткнутой костью животного или чем-то еще. Калисто была достаточно проницательна, чтобы понять, что доктор Гулд пыталась передать расстроенность Пердью ее замечанием. Она быстро перестала хихикать и пошла за бутылкой с водой, чтобы выпить и принять еще одну дозу Диамокса, чтобы справиться с ужасным воздействием разреженного воздуха. Она чувствовала себя намного лучше после последней чистки пищевода.

Еще более расстроенный, чем раньше, Пердью посмотрел на Сэма и, казалось, больше не так сильно заботился о громкости своего голоса. "Сэм, тогда спускайся. Мы должны идти ", - сказал Пердью, его голос дрогнул от всего этого расстройства. Изменилась вся атмосфера. Дэйв Пердью всегда был настроен позитивно, всегда стремился найти другой путь, но он выглядел совершенно побежденным. После того, как его предали Эйкхарт и его головорезы, после того, как его отряд едва не был убит, и потери Джод, он прошел через все это только для того, чтобы ничего не показать. Что-то еще, что-то гораздо более насущное, чем его уязвленное эго, также беспокоило его. Для него было чрезвычайно важно найти Святое Копье или что-то, по крайней мере, равное по значимости, и теперь его телохранитель довел до его сведения самый простой вывод из их затруднительного положения — и он его проглядел. Его зубы сжались, когда он зашагал туда, где Гэри готовился спустить Сэма вниз, пока женщины собирали остальное снаряжение. Пердью был глубоко разочарован и, в некоторой степени, напуган.

☼

Глава 25

Пока все внизу были заняты своими обязанностями, Сэм воспользовался моментом, чтобы в последний раз обойти массивное помещение. Он чувствовал себя Индианой Джонсом, находясь в таком экзотическом месте и охотясь за древней реликвией. Будучи серьезным журналистом, он не осмеливался раскрывать свою причудливую сторону, но это не означало, что он не допускал этого время от времени. Его правая рука оттолкнулась от группы сталактитов, выступающих из стены грота, когда он мягко повернулся в воздухе лицом к внутренней части.

Пытаясь сохранить равновесие, Сэм взял камеру в руки, покачиваясь из стороны в сторону на веревке. Вид оттуда был потрясающий, и он понял, откуда камера получила свое царственное название. Через видоискатель своей камеры он выбрал лучшую композицию и сделал снимок. Сэм пожалел, что у него не было с собой panoramic из-за прекрасного набора визуальных эффектов перед ним. Но у него была с собой только обычная камера, которой пришлось сделать довольно много снимков подряд, чтобы полностью запечатлеть сцену.

Потолок был ничем не примечателен, за исключением устаревшего рисунка, который он нарисует с земли, как только снова окажется там. Однако особенно красивыми были декоративные сталагмиты, растущие из пола пещеры, возвышающиеся на разной высоте, когда они достигали скудного света, проникающего через трещину наверху. В солнечном свете их влажные поверхности мерцали, как россыпи звезд, оставленных сверкать на концах заостренных форм, представляя очень тонкие различия в голубоватых оттенках, продиктованных их индивидуальным возрастом. Сэм даже не осознал, что улыбнулся. Еще одно фантастическое изображение появилось на его карте памяти. Он увеличил изображение, чтобы получить общую картину камеры, как раз перед тем, как Пердью и Гэри начали ослаблять шнур, и его взгляд что-то уловил.

"Джентльмены!" он крикнул так тихо, как только мог. "Подожди. Держись за веревку. Подожди секунду."

Пердью знал это выражение. Его лицо сразу просветлело, когда глаза Сэма застыли в своих глазницах, и он нетерпеливо навел на что-то свой объектив.

"Что, Сэм?" - взволнованно настаивал он. Нина и Калисто прекратили то, что они делали, и посмотрели на болтающегося журналиста семью этажами выше. "Мистер Раскалывайся. Доложите, пожалуйста", - повторил Пердью с безмерным любопытством.

"Вы знаете, я не фанат географии, но мне кажется, я смотрю на карту!" - рассеянно сказал он, перемещая объектив камеры, чтобы рассмотреть пол пещеры. "Отойдите в сторону, пожалуйста".

Группа двинулась вдоль стен. На третьем снимке Сэм убедился, что он видел то, что, как ему казалось, он сделал. Все больше и больше это становилось знакомым, очевидным. Пердью начал нервничать: "Я действительно должен настаивать, Сэм. Что ты видишь?"

"Я вижу карту", - улыбнулся Сэм, раскинув руки, как ведущий игрового шоу. Его привлекательная ухмылка превратилась в ямочки на щеках, а темные глаза ожили.

"Карта чего?" - спросил Гэри, не купившись ни на что из этого. "Я думаю, ты только сейчас достигаешь".

"Нет. Отсюда, под этим углом в Godwomb, я отчетливо различаю береговые линии Англии и Шотландии, Норвегии, Германии… это Северное море!" Сэм просиял.

"Это случайные камни и кратеры, мистер Клив", - сказала Калисто, сидя на камне со своими драже. "Откуда вы знаете, что это не просто совпадение, что ваш разум связывает эти образования с чем-то, что вы видели раньше. В неврологии известен факт, что разум проецирует то, что он воспринимает, на несвязанные вещи с правильными стимулами."

"Я должна согласиться, Сэм", - сказала Нина, выходя вперед, чтобы выступить в роли адвоката дьявола. "Ожидается, что вы будете напряжены, чтобы найти какую-то связь с Копьем, раскрыть его местоположение. Итак, ваш разум хватает самую близкую вещь, чтобы связать ее с местоположением. Конечно, ваше познание предоставит карту ", - разглагольствовала Нина своим властным лекторским тоном, но Сэм остался глух к ее психоанализу и жестом приказал двум мужчинам привести его вниз. Доктор Гулд вскоре поняла, что ее теория на данный момент излишня. Сэм все еще улыбался, когда его опускали, и она одарила его взглядом, полным досады, который совершенно не смог его запугать.

"Дай мне посмотреть!" Калисто набросился на Сэма, чтобы отобрать у него камеру. Она схватила его за руки и повернула камеру, чтобы видеть. Это был первый раз, когда телохранительница прикоснулась к нему, и он нашел ее удивительно мягкой на ощупь. Но его ухмылка исчезла под пристальным взглядом Нины, и он притворился, что ему не слишком нравятся странности Калисто. Пердью наклонился над ее плечом, чтобы посмотреть, и мгновение они изучали изображения местности пещеры.

"Я вижу это!" - Воскликнул Пердью в приподнятом настроении.

"О, ты видишь это, потому что тебе сказали, что это такое, Дэйв", - отрезала Нина, оставаясь циничной.

"Пойдем посмотрим, Нина", - пригласила ее Калисто и высвободилась из вынужденных объятий Сэма, чтобы освободить место для миниатюрной академички с дерзким поведением. Нина скептически посмотрела на них всех и заняла свое место рядом с Сэмом. Ее глаза лишь мгновение сканировали изображение, прежде чем ей пришлось неопровержимо признать, что пол "Бомбы Бога" со сверхъестественной точностью соответствовал карте Северного моря в рубке управления Глубоководного номера Один.

Нина не находила слов. Она просто кивнула: "Да, я понимаю".

"Хорошо, теперь мы знаем, что это карта, но что мы должны с ней делать?" - Спросил Гэри. Остальные что-то пробормотали и пожали плечами между собой.

"Что ж, нам нужно найти точку на карте", - сказал Пердью, поднимая экран камеры, чтобы как следует рассмотреть ее.

"И координаты", - вмешалась Калисто, отправляя в рот последние драже. "Северное море простирается на добрых 750 000 квадратных километров. Это будут адские поиски, - заметила она в своей сухой манере.

"Здесь нет цифр или линий, которые я могу разобрать", - отметил Пердью и передал камеру Гэри, который кивнул в знак согласия.

"Должен быть способ определить, но как?" Нина размышляла вслух.

Сэм ломал голову, просматривая изображение в поисках пересекающихся линий, но не было ничего, что указывало бы на местоположение. Карта была пустой, за исключением очертаний материковых массивов. Пердью начал нервничать из-за скорого наступления сумерек. Свет быстро покидал пещеру, объявляя о конце дня, и группа согласилась остаться после наступления темноты. Они пришли к единому мнению, что, возможно, остатки фосфора, которые они видели присутствующими на некоторых образованиях, могли служить маркерами, которые можно было увидеть только в темноте. Ничто не было слишком абсурдным , чтобы попытаться, преследуя такую бесценную реликвию. Нина и Пердью пролистали весь древний манускрипт в поисках подсказок, позволяющих обозначить местоположение, которое им нужно было отметить на карте.

Калисто пошел туда, где последние солнечные лучи проникали в комнату, пока остальные обсуждали свои планы и что-нибудь ели. Ностальгия наполнила ее, когда она смотрела на туннель света, который привел солнце в место, которое никогда не будет благословлено дневным светом. В ее поэтическом сознании это напомнило ей родовой канал или, возможно, врата смерти, освещенные ослепительным обещанием или разрушительной расплатой. Загипнотизированная столбом света, она закрыла глаза, чтобы почувствовать его тепло на своем лице, прежде чем ему придется удалиться на ночь.

"Посмотри на это", - указал Пердью, качая головой на эксцентричность своего телохранителя. Нина улыбнулась детскому поступку крутой девочки, о которой она ничего не знала, и ее завораживающие глаза наслаждались сюрреалистическим зрелищем.

"Это напоминает мне научно-фантастический плакат, где эфирный луч воздействует на простого смертного, отмеченного для анального зондирования", - как ни в чем не бывало сказала Нина, вызвав смешок у остальных.

"Подожди, луч, который отмечает. Луч, который отмечает?" Голос Пердью повысился до возбужденного хрипа. "Боже мой! Мы что, идиоты?"

"Вполне может быть", - криво пошутил Сэм, слегка пожав плечами, что заставило Нину хихикнуть.

"Сэм, индикатор прямо перед нами", - Пердью улыбнулся и жестикулировал, как ликующий безумец.

"Калисто"?" Сэм увековечил свой притворный идиотизм, из-за которого у Нины были швы за спиной Пердью, что побудило Гэри тоже выдавить улыбку. Пердью вздохнул, зная о дразнящем чувстве юмора журналиста. Он просто указал на Калисто и сказал: "Солнечный луч отмечает место, люди!"

Пораженные положительным развитием событий, они быстро проанализировали положение убывающего луча света на полу и поместили сумку туда, где стояла Калисто. Следуя контурам соседних неровных границ, они могли определить конкретную бухту, ближайшую к точке определения местоположения. Нина заметила это. Теперь, когда у них было записано приблизительное местоположение, это была все еще довольно большая область, которую можно было охватить без точной ориентации, но у Сэма было теоретическое решение. Если бы Purdue смог получить программное обеспечение для этого, это значительно улучшило бы их точность.

"Согласно имеющейся у нас приблизительной карте, мы можем нанести координаты на компьютер в соответствии с масштабом", - предложил Сэм.

"Готово. Это было бы чрезвычайно просто спроектировать и нанести на карту ", - похвастался Пердью, вновь обретя прежнюю уверенность. "Кроме того, по приблизительной оценке, это место очень похоже на наши окрестности, на самом деле. Это может быть ближе к нам, чем мы могли предположить. Как удобно, - улыбнулся он.

"Где Калисто?" Спросил Сэм. Нина огляделась, но также обнаружила, что она пропала.

Пердью и Гэри стояли там, где "Санрей" теперь покинул свой "глазок", обсуждая возможности получения реактивного самолета, который доставил бы их обратно в Соединенное Королевство как можно скорее.

"Может быть, она снова пошла отлить", - заметила Нина со своей самой ехидной усмешкой. Сэм находил ее стервозность забавной, то, как она иногда чувствовала угрозу со стороны Калисто, которому было наплевать, что она думает. Он нашел это милым, но, конечно, никогда бы не осмелился сказать об этом Нине, опасаясь, что ее снова назовут придурком и исключат из ее жизни.

"Серьезно, однако, ее нигде не найти", - настаивал Сэм.

Нина знала, что Калисто уже по меньшей мере трижды устраивала свое исчезновение - еще одна причина для нее не доверять сладострастной комнатной собачке Пердью. Хотя высотная болезнь действительно взяла ее за яйца, постоянно терзая тело тошнотой и болью, Калисто значительно поправилась с тех пор, как они вошли в святилище. Нина считала, что ее постоянные исчезновения не нужны для ее уровня жизнестойкости.

Не более чем через секунду после того, как Нина закончила говорить, мощное тело Калисто скользнуло в темноте к ней. Она закрыла рот Нины рукой на случай, если у историка был рефлекторный звук. Калисто посмотрела на потрясенного Сэма и настойчиво прошептала: "Сэм, Нина, НЕМЕДЛЕННО собирайте свои вещи и двигайтесь как можно быстрее и тише".

Убрав руку ото рта Нины, она не дала ей ничего произнести, приложив указательный палец к ее губам, и продолжила: "Видишь ту дыру между вон теми двумя выступающими камнями?" она быстро указала: "Пройдите туда. Вы выйдете всего в нескольких метрах от реки внизу. Жди нас там. Я должна увести отсюда мистера Пердью до того, как они доберутся сюда ", - сказала она ровным голосом, свидетельствующим о ее спокойствии под огнем.

"Что происходит?" Быстро спросил Сэм, беря Нину за руку и направляясь к опасной маленькой расщелине, которая мгновенно напугала страдающую клаустрофобией Нину.

"Жители деревни и милиция. Наше присутствие было обнаружено, конечно, когда открылся портал. Я следил за их продвижением весь день. Теперь ВПЕРЕД!" - настаивала она. У Нины не было времени вынуть ногу изо рта во второй раз, недооценив телохранителя Пердью.

"Сэм", - голос Нины дрожал, она отчаянно нуждалась в поддержке в непреодолимом испытании, с которым ей снова пришлось столкнуться.

"Не беспокойся, любимая. Я держу тебя", - заверил ее Сэм, вспомнив, как она расплавилась в люке застрявшей во льдах подводной лодки во время экспедиции Wolfenstein. Когда Сэм и Нина направились к туннелю, чтобы сбежать, Калисто вытащила свой "Макаров" и направилась прямо к своему работодателю. На первый взгляд вид ее быстро приближающейся фигуры и холодных глаз поверг двух мужчин в растерянную панику. Крепко сжимая пистолет на боку, она быстро объяснила ситуацию, в то время как другой рукой схватила Пердью за жилет и с силой оттащила его в безопасное место. Из туннеля, который вел к выходу из Godwomb, они услышали звуки приближающейся толпы.

"О, Боже мой, мы мертвы", - захныкал Гэри и зажмурился.

"Заткнись и слушай", - нетерпеливо рявкнул Калисто, "Когда я скажу тебе бежать, ты направляешься к той маленькой расщелине, через которую проползли Сэм и Нина, хорошо?" Пердью и его пилот кивнули в знак согласия. Это был второй раз, когда его новый телохранитель фактически спас его от неминуемой смерти. Теперь она была в своей стихии, и они не осмеливались подвергать сомнению все, что она говорила, под угрозой насилия, в то время как голоса и топот быстрых ног быстро приближались к гроту. Гэри посмотрел на ее грязные ногти, кончики запачканных пальцев, когда ее руки сжимали российское огнестрельное оружие, которое она клеймила.

Голос Калисто был ровным, ее слова конкретными и дисциплинированными, в то время как ее тело, напротив, выглядело измученным. Пот испачкал ее рубашку, а ее кожа была покрыта пятнами грязи, которые они не замечали до сих пор вблизи. Пердью хотел спросить, но это могло подождать. Его сердце громыхнуло при появлении разъяренного деревенского ополчения, клеймящего AK47, MG42 и различное оружие ближнего боя.

"Вперед! Сейчас же!" Калисто кричала, когда бежала в другую сторону, покидая свое убежище, чтобы отвлечь внимание от убегающих мужчин, за защиту которых ей платили. Как внезапный удар по осиному гнезду, проблеск незваного гостя заставил их всполошиться. Сразу же толпа в ярости бросилась в атаку, указывая на бегущую женщину приглушенными жестами и шепотом.

Прежде чем Пердью пролез в маленькое отверстие в скале, он оглянулся на нападавших. Они казались буддийскими монахами, но их поведение было явно языческим. Хотя их гнев был вполне обоснован из-за разграбления святыни их божества, он не думал, что у них было право прибегать к линчеванию исследователей, как к прихлопыванию мух. На мгновение ему захотелось вернуться и помочь Калисто, но, к сожалению, она была расходным материалом. Это было то, для чего ее наняли. С другой стороны, у него была цель для мира и организаций и обществ, которые извлекали выгоду из его репутации и связей. Пердью еще раз пережил свою жадность.

☼

Глава 26

Дождь ножей и мачете застрял в рыхлой куче камней позади убегающего нарушителя, когда монахи двинулись вперед и заполнили помещение. Там было около пятидесяти вооруженных людей, все преследовали Калисто. Она укрылась на вершине выступа за группой пещерных образований и стала ждать. Когда они все взобрались на стену под ней, их лица исказились в садистском восторге от того, что они запланировали для нее.

Это были не те мужчины из деревни, через которую проходила группа Пердью. Она считала, что они были людьми веры и вероисповедания, охраняющими секреты святыни, но они, конечно, не были благословлены изяществом и смирением восточных догм, которым они служили. Возможно, они были похожи на рыцарей-тамплиеров, воинов Божьих, нанятых специально для расправы с вороватыми еретиками. Они, должно быть, знали о правиле молчания. Их оружие оставалось бесшумным, а голоса тихими, когда они смотрели на нее с мстительной похотью, и она знала, что они подарят ей самую изысканную и мучительную смерть.

Калисто сдвинула ноги вбок, направляясь к скрытой пропасти, которую она обнаружила ранее, осматривая стены. Сэм, раскачивающийся на потолке, вряд ли был ее идеей вызвать интерес, и пока остальные смотрели на его усилия над рисунком, она ускользнула, чтобы оценить вероятность альтернативных путей отступления. Пока остальная часть группы сосредоточилась на поисках реликвии, Калисто сделала то, для чего она была там — прикрыла их задницы. Тратя свое время на оценку рисков безопасности и подготовку к любым неожиданностям, которые могли бы возникнуть, если бы они были обнаружены, она постоянно возвращалась ко входу, чтобы установить прогресс их продвижения.

Ее не удивило, когда она оглядела окрестности и увидела, что шпионы передвигаются по скалам и реке, приближаясь все ближе, в то время как Пердью и его коллеги пребывали в блаженном неведении о том, что их преследуют. Она решила не делиться с ними этой информацией, поскольку это только вызвало бы среди них раздор и паранойю и, без сомнения, привело бы к их гибели. Когда она не определяла местоположение их охотников, она разрабатывала меры безопасности. Работать было особо не с чем, но, будучи в значительном меньшинстве, она использовала все, что могла.

Теперь она собиралась выяснить, идет ли она домой или идет ко дну.

Калисто отстегнула пряжку ремня, когда ее проворные преследователи с непревзойденной легкостью начали взбираться по склону скалы, значительно сократив ожидаемое время полета. Она нервно пыталась снять тарелку из нержавеющей стали, ее потные пальцы неловко соскальзывали в спешке. Сильная хватка удержала ее в неожиданном направлении, придавив сзади, когда другой монах прыгнул на выступ с противоположной стороны. От их молчаливой решимости у нее мурашки побежали по коже, как будто они были марионетками своевольной и темной сущности, неспособной управлять собой.

Калисто не могла вести бой, имея всего несколько дюймов камня, на который можно было поставить ноги, но она сделала все возможное, чтобы избавиться от нападавшего. Скрежеща зубами от ярости, она использовала свою значительную силу и вес, чтобы броситься к стене. Худощавый монах за ее спиной пошел вместе с ней и, быстро развернувшись, оказался между скалой и злобной сукой. Сокрушительная трещина прошла по его туловищу, когда женщина прижала его к непроницаемой мокрой стене, навсегда выведя его из строя. Она сбросила его с себя и, наконец, расстегнула пряжку. Теперь они приближались к ней со всех сторон с пугающей скоростью.

Калисто повернулась и нашла расщелину, которую она отметила для этого случая несколькими часами ранее, просунув стальной предмет между двумя стекающими завесами из древнего гранита и минерала. С этими словами она оттолкнулась от выступа, жестко приземлившись на неровную поверхность пола пещеры.

"Черт!" - выдохнула она, когда ее ноги подкосились при неуклюжем приземлении и ободрали ладони и колени. Из-за недостатка света ранним вечером она не могла правильно оценить расстояние внизу, прежде чем прыгнула. Недалеко от нее было отверстие, которое она показала остальным участникам своей экспедиции, и, собравшись с силами и игнорируя покалывание в лодыжках, она направилась к расщелине.

Монахи с ножами изменили направление, чтобы арестовать ее, в то время как те, у кого было оружие, вышли из изменяющего форму входа в святилище, чтобы обезопасить его снаружи и поискать других злоумышленников. Темные, чудовищные формы играли на огромных стенах, когда монахи зажигали свои факелы в туннеле наверху, в то время как другие устремлялись к ней. Калисто вытащила оружие и уставилась на блеск пряжки своего ремня. Прежде чем толпа осознала, стоящая на коленях женщина нажала на спусковой крючок, просто задев тарелку по краю.

Но этого было достаточно. Встревоженные шумом и его последствиями, мужчины повернулись, чтобы посмотреть на цель Калисто. Не только хлопок ее пистолета отразился от скалы, но и ее пуля задела сталь с убийственным звоном, рикошет от которого вызвал дрожь в скале. Она произвела еще четыре оглушительных выстрела для пущей убедительности, заставив грот содрогнуться от нечестивого шума. Озадаченные монахи уставились, чтобы увидеть, что последует, в то время как Калисто, не теряя времени, сбежал, пока они были заняты своей неминуемой гибелью.

Она расставила старые медные и стальные чаши из кучи, которую показал ей Сэм, в стратегических местах по всей пещере, чтобы усилить эффективность звуковых волн. Последняя деталь, металлический гонг, который она опустила с вершины святилища в залитую солнцем трубу, обрушит крышу на толпу убийц, если их заманить внутрь. И это было то, на что она смотрела под благословением солнечных лучей, когда ее коллеги обнаружили его значение для карты.

Глубоко из недр Божественной Бомбы донесся низкий раскат грома, проникающий через каждую трещину и кратер, каждую расселину и остроконечное образование, украшавшее зал. Стремясь добраться до туннеля наверху, они взобрались по стене, чтобы добраться до коридора, в котором находилось их спасение. Сверху раздался оглушительный грохот, и из разобранной щели, куда раньше проникало солнце, посыпался ливень из обломков, который обрушился на пол внизу и на всех тех, кто не смог вовремя спастись бегством. Таким образом, клинок на изображении на потолке был извлечен из рукояти, как и настоящий предмет, до того, как остальная часть крыши обрушилась на съежившихся монахов, которые не смогли вовремя добраться до туннеля. Даже те, кто добрался до туннеля, погибли под падающими кирками смещенных пластов, которые обрушились на них, пронзая их плоть и кости.

Но вход остался незыблемым. Лицо божества преобладало, как и ожидалось от бога, и снаружи святилище было совершенно неповрежденным, неподвижным. Однако теперь он был оставлен в том состоянии, в котором он был, неспособный закрыться еще раз без необходимой акустики, чтобы активировать его сдвиг. В безмолвном опустошении оставшиеся вооруженные монахи стояли, глядя на дверной проем, над которым на них смотрели два сверкающих глаза, навеки застигнутые в этой форме. От этого исходила гротескная атмосфера, которая наполнила их ужасом. Сломленный бог был разгневанным богом, поэтому им пришлось без промедления восстановить лицо Ма &# 241; джу &# 347; р ī .

Издалека экспедиция Пердью слушала, как рушится Божественная бомба, с озадаченными лицами и в почтительном молчании. Нина, особенно, была потрясена до слез разрушением святыни и концом священного сооружения, которому поклонялись веками. Сэм обнял ее, когда она рыдала под страшный грохот землетрясения у них под ногами. В темноте новой ночи они ничего не могли разглядеть, а разведение костра, чтобы свет успокоил их нервы, нанесло бы ущерб их успешному исходу.

После вечности напряженного чувства вины в укрытии горы, которую они пришли осквернить, группа села по одному. В последние несколько минут содрогания земли они могли слышать безумную какофонию криков и выстрелов, эхом разносящихся по долине. В темноте леса гремели штурмовые винтовки, когда монахи преследовали воров, которые разрушили и обесчестили их святыню. Теперь, когда стемнело, они зажгли горящие факелы и рассредоточились по деревьям, но они хорошо понимали, что убегающая женщина не только вооружена и опасна, но и ее спутников будет очень трудно выследить в темноте.

С вершины горного склона начал дуть холодный ночной воздух, задевая кожу и сердца маленькой группы.

"Можем ли мы развести костер? Я чертовски замерзаю", - обратился Гэри к своим коллегам.

"Это будет неразумно. Это привело бы их прямо к нам ", - ответил Пердью. "Дай ему немного времени. Если они вернутся в деревню, мы сможем найти пещеру или другое место, где можно согреться ".

Где-то на нижней дороге хлопнул еще один выстрел, и группа мужских голосов выкрикнула друг другу стратегию окружения злоумышленника, который убил их собратьев.

"Я полагаю, мы больше не увидим Калисто", - посетовал Сэм.

"О Боже, я надеюсь, они ее не убили", - ответила Нина, но после некоторого раздумья ее естественно позитивное поведение вселило в нее некоторую надежду. "Опять же, если бы она была мертва, во что бы они стреляли?"

"Да, это правда. С другой стороны, это могло быть охотничье ружье где-нибудь в другом месте. Есть несколько охотников, которые выходят из себя ", - Сэм непреднамеренно приглушил растущее облегчение Нины. Она схватила бутылку с водой, которую достала из рюкзака, и уставилась в пространство. Они были в беде, и вдобавок ко всему они были безоружны. Мысли о том, что ее зарубят на высокогорье Непала, не очень нравились ей, и она задавалась вопросом, смогут ли они когда-нибудь выбраться оттуда живыми. Они выделялись среди местных, и слух о чем-то столь серьезном, как разрушение святилища, быстро распространился бы. Теперь они были беглецами, без еды и медленно замерзали до смерти, будучи вынужденными бодрствовать и быть начеку из-за людей, которые приближались к ним без добрых намерений.

Откуда-то снизу по руслу реки донесся шелест, хруст ветвей в забвении ледяной тьмы. Нина придвинулась ближе к Сэму, ее тело просто касалось его для комфорта.

"Пожалуйста, пусть это будет гребаный як или что-то в этом роде", - прошептала она, тяжело дыша.

"Тихо", - прошептал Пердью. Они внимательно слушали, практически все время затаив дыхание. Другой хруст раздался с противоположной стороны, и они все подпрыгнули. Нина дрожала в объятиях Сэма, который использовал свою руку, чтобы подтолкнуть ее к себе, защищая.

На расстоянии голоса все еще иногда отдавались эхом, но фурора было меньше. Пердью захотелось включить фонарик и просто посмотреть. Его любопытство всегда было его проклятием, и он больше не мог выносить напряжения. Если ему все равно суждено было умереть от холода, он мог бы также рискнуть, обнаружив источник подозрительных звуков.

"Не делай этого", - сказал ему Сэм. "Мы, по крайней мере, на данный момент, в безопасности и целы. Не меняйте динамику только потому, что вам нужно знать, что это такое ".

"Мы не можем оставаться здесь. Если они обнаружат нас здесь завтра, а они обнаружат, мы все равно что покойники. При дневном свете отслеживать наше передвижение было бы чрезвычайно легко. У нас нет ни единого шанса", - парировал Пердью.

"Куда мы отправимся, мистер Пердью?" Гэри скинулся. "Мы не знаем местности в темноте. Боже, как же плохо плавать по этим холмам средь бела дня и не бояться здешнего разреженного воздуха. Двигаться сейчас было бы самоубийством ".

"Я согласна с Гэри", - сказала Нина. Она снова оказалась в центре спора между двумя фракциями, где наибольшее количество голосов было бы правильным решением. Но Пердью не был непреклонен в своем плане и уступил мнению других.

"Что ж, друзья мои, похоже, что нам крышка", - вздохнул Пердью и сел, чтобы встретить горькую ночь впереди.

"Я предлагаю нам просто оставаться на месте и вести себя тихо, чтобы они нас не нашли. Как только мы услышим, что снаружи больше нет голосов, может быть, мы сможем хотя бы потихоньку начать менять наше местоположение ", - сказала Нина.

"Послушай, я знаю, где мы находимся. Не то чтобы мы заблудились, - сказал Гэри, на мгновение показав им свой GPS, - но нам приходится беспокоиться о походе в темноте, а это добром не закончится ".

Внезапно треск веток заставил их перейти в оборонительный режим, и они сбились в кучу, чтобы встретить то, что надвигалось. С приближающимся треском и стуком ветвей послышалось тяжелое дыхание, звук тяжелого движения.

"Должен ли я теперь использовать свой фонарь?" Спросил Пердью низким голосом, добавляя сарказма.

Пальцы Нины впились в руку Сэма, когда Дейв Пердью включил свой фонарик, чтобы посмотреть, что на них надвигается. В бледном луче его фонарика появилось знакомое телосложение его телохранительницы, ее руки были раскинуты, чтобы найти дорогу в темноте.

"Калисто!" Нина плакала, пробираясь к раненой женщине, чтобы поддержать ее.

"Мы думали, ты умерла", - сказал Гэри, явно радуясь ее видеть.

"Я тоже", - выдохнула она. "На самом деле, я все еще чувствую себя так, словно death разогрелся. Возможно, ты потерял это?" - спросила она Пердью. Она протянула ему его спутниковый телефон, который едва не был потерян в хаосе нападения.

"О, боже мой, Калисто! Ты стоишь каждого пенни!" Пердью улыбнулся и взял у нее устройство, в то время как Нина достала из боковой сумки аптечку, чтобы перевязать раны Калисто. У нее было легкое ранение от пули, предназначенной для головы, которая вместо этого попала чуть выше ключицы. Если не считать этого и ее лодыжки, вывихнутой при неловком приземлении, она была в хорошей форме. Пердью не стал ждать ни минуты, чтобы обратиться за помощью к одной из своих авиационных компаний в Малайзии.

Теперь им повезло с добычей, и они испытывали облегчение от того, что следующая остановка в их поисках будет удивительно близко к дому.

☼

Глава 27

Несколько дней спустя Deep Sea One доставил своего владельца и членов его экспедиции на вертолете. Погода в Северном море была мягкой, и группе не терпелось продолжить поиски Копья Судьбы. Их встретили праздничным завтраком, любезно предоставленным кухонным персоналом, который слышал об их испытании.

"Яичница с беконом. Боже мой, я думал, что никогда больше не попробую яичницу с беконом, - простонал Сэм в экстазе, накладывая еду и протыкая ее вилкой. Он отправил в рот всю вилку, к удовольствию Нины и Калисто, которые сидели напротив него. Дэйв предпочел только черный кофе и ломтик тоста. Его жалкая маленькая тарелка сразу привлекла их внимание, по сравнению с их сложенными тарелками.

"Ты беременна?" Сэм спросил Пердью, который глупо кивнул ему, подтверждая, что да.

"Поздравляю, Дэйв", - сказала Нина, "Я знала, что твое блудодеяние однажды окупится".

Он ахнул, когда остальные покатились со смеху. Это был хороший фильм. Пердью покачал головой и усмехнулся. На самом деле, это было недалеко от истины. Типы, с которыми он ранее был связан в своих деловых начинаниях и других занятиях, гарантированно трахнули бы его в какой-то момент. И многие это сделали. Прежде чем он стал безумно богатым человеком, у него была своя доля злоключений и он был на волосок от того, что связался не с теми людьми.

"Меня просто немного подташнивает этим утром, - искренне признался он, - я нервничаю из-за погружения. Моя диспетчерская сообщает мне, что за последние несколько дней здесь прошла волна не нанесенных на карту штормов, которые просто налетели из ниоткуда. Это делает погружение довольно опасным ".

"Вы думаете, Копье находится на немецкой подводной лодке?" Спросила Нина. Он кивнул.

"Карта, которую мы загрузили в систему географического отображения, показала, что это было в радиусе двух миль от нефтяной вышки, и я думаю, что лучше начать поиски в месте, где были реальные следы этого, понимаете? Нет смысла выходить в открытое море и надеяться на еще одно откровение ".

"Верно. Итак, когда ты планируешь отправиться?" Спросила Нина.

Пердью посмотрел на своего прожорливого фотографа: "Как только мистер Клив разделается с этой свиньей".

На карте, которую они нанесли на карту и распечатали, приблизительная близость объекта была довольно обширной. Это заставляло Пердью нервничать, и он продолжал питать опасения, что они, возможно, неправильно истолковали знаки в Godwomb, что, возможно, точка на карте, с которой они работали, была просто совпадением. Никогда раньше он так сильно не сомневался в своих усилиях или в себе, если уж на то пошло. Возможно, это был его последний рискованный шаг или осознание того, что Уолтер Эйкхарт, которому он доверял, без колебаний всадил бы свинец ему в череп. Впервые в своей взрослой жизни Дейв Пердью почувствовал себя уязвимым.

Группа в составе Пердью, Калисто, Сэма и Нины решила начать с типа XXI, погребенного на дне океана под платформой. Время поджимало, и вскоре они оказались в ледяной мутной воде возле остова немецкой подлодки. Ожидая, пока Сэм откроет люк, Пердью внимательно осмотрел окрестности в поисках чего-нибудь подозрительного или интересного, что могло бы помочь им определить местонахождение реликвии. Все, что он мог видеть, кроме бесконечного песчаного пространства и колоссальных потускневших столбов Deep Sea One, где большинство среди мелких морских существ, которые собрались и устроили свои жилища на стальной поверхности, были темные участки зазубренной скалы. Это напомнило ему о его пропавшей мини-субмарине, которую они все еще не нашли. Такую машину нелегко было унести течением. Он все еще должен был быть где-то поблизости, возможно, заперт в углублениях обломков скал или даже просто вне поля зрения на песчаной отмели. В непрозрачной воде не было бы абсурдом представить, что на таком расстоянии он был просто невидим для глаза.

После очередной безрезультатной экскурсии по огромной подводной лодке обтекаемой формы они выбрались из люка, решив связать друг друга веревкой, и рассредоточились вокруг места крушения в поисках потерянной мини-субмарины. Калисто направился к левиафановым лапам Deep Sea One, надеясь, что все акулы отправились отдыхать на туристический пляж. Возможно, это была одна из немногих вещей на земле, которая пугала ее, и она старалась все время оглядываться по сторонам.

Она проплыла через джунгли железных скелетов, разбросанных по морскому дну в результате многолетнего бурения нефтяных скважин и упавших балок от возвышающихся над поверхностью сооружений. От этого у нее мурашки побежали по коже. Безмолвная, ледяная пустыня мертвых машин вызвала у нее чувство глубокой меланхолии, когда она пересекала заброшенную свалку в поисках современного, недавно затонувшего транспортного средства, которое должно быть легко отличить от других частей.

Нина пробралась к скалам с Сэмом, а Пердью исследовал плоскую песчаную поверхность с другой стороны обломков. Там, где песчаная отмель почти мгновенно обрывалась на несколько метров вниз, он пересек ее край, чтобы исследовать. Он нырнул глубже, чтобы осмотреть местность, решив найти что-нибудь, что угодно, лишь бы не терять еще час внизу. Его глаза пробежали по неясной линии, где далекое океанское дно сливалось с тусклым серо-голубым цветом глубин. Вокруг Пердью лежала пустынная земля небытия, где только насыпи занесенного течением песка нарушали монотонность пейзажа.

Дальше слева от него в воде что-то было, более темный оттенок синего, очерчивающий незнакомую ему форму. И снова его любознательность возобладала над здравым смыслом, и он направился туда, движимый любопытством. Когда он подошел ближе, стали очевидны истинные размеры объекта. Из-за формы он казался обманчиво маленьким с края песчаной отмели, но теперь он мог видеть, что на самом деле он был довольно большим. Щупальце метнулось к его лицу из ниоткуда. Пердью ужасно испугался и попятился так быстро, как только позволяла сдерживающая вода. Но другой вялый придаток погладил его по спине и шее, повергнув его в неистовую панику. Его яростная борьба за то, чтобы избежать опасности, встревожила его коллег, поскольку его веревка безумно натягивалась на их пряжках. Быстро все трое пришли к нему на помощь, только чтобы обнаружить, что он был атакован незакрепленными пуповинами потерянного ROV, который лежал наполовину погребенный всего в метре или около того от каких-то затопленных скал. Пердью был в восторге от того, что ему удалось вернуть свою мини-субмарину, и еще больше от того, что она его не съела. Они привязали его сверхпрочным тросом и направились обратно к нефтяной вышке.

"Думаю, мне нужен новый водолазный костюм", - пошутил Пердью по поводу своего пугающего испытания, прежде чем понял, что это не морское чудовище. Остальные хорошо посмеялись над этим, но нужно было вернуть бродячий транспорт. Пока Сэм загружал все свои фотографии с помощью ноутбука, Нина и Калисто пили чай на балконе с видом на восточную сторону сооружения, значительно возвышающуюся над остальными зданиями буровой платформы.

"Где Томми?" - спросил Пердью Дарвина, когда тот вошел в диспетчерскую, куда пришел Лиам, чтобы сообщить о перегоревшем предохранителе в одной из коробок.

"Он уехал на несколько дней, не так ли, сэр?" Озадаченно спросил Дарвин.

"Почему? Что с ним не так?" - Спросил Пердью.

"Не знаю, сэр, мы предполагали, что начальник смены проинформировал вас", - сказал Лиам.

Пердью нахмурился: "Так как, черт возьми, у нас дела? — " он остановился. "Можете ли вы подготовить LARS самостоятельно или вам нужен другой инженер, Дарвин?" Пердью решил расставить приоритеты и сосредоточиться на восстановлении своей мини-субмарины, прежде чем беспокоиться об отсутствии персонала.

"Я могу это сделать, сэр. Лиам поможет", - Дарвину не нужно было просить. Старый механик подошел и кивнул, готовый помочь с активацией и навигацией гидравлического рычага, который они собирались использовать.

"Хороший парень", - сказал Пердью, слегка хлопнув Дарвина по спине, и покинул рубку управления. "Дай мне знать, когда он будет в стыковочном отсеке".

"Да, сэр".

Когда Пердью исчез из виду, Лиам прижался своим торсом к торсу Дарвина и прошептал: "Я говорил тебе, что здесь происходит что-то чертовски странное. Та каска, что была прошлой ночью? Я не видел его ни на одной из станций и, поверьте мне, я проверил ".

Давайте поднимем сюда внедорожник, прежде чем играть в детективов ".

"Да, но я говорю тебе, здесь что-то происходит. Держи ухо востро, сынок", - сказал Лиам с серьезным выражением беспокойства.

Они обнаружили транспортное средство на конце водолазного троса и осторожно подняли его с помощью гидравлической системы, используемой для подъема тяжелых грузов. Дарвин маневрировал кораблем от поверхности к стыковочному отсеку платформы. Он смотрел в широкое обзорное окно, наблюдая за восстановлением. Транспортное средство получило несколько вмятин от ударов о камни и стальные балки, на которые его бросало при движении воды. В остальном он был совершенно неповрежденным. Дарвин действительно заметил что-то застрявшее в захвате подводного аппарата, кубический объект, но его внимание на мгновение привлекло заметное и внезапное изменение атмосферного давления.

"Быстрее! Достань этот предмет из грейфера вездехода, Лиам! Прежде чем океан вернет себе эту штуку снова!" Дарвин позвал своего друга. Лиам помчался к стыковочному отсеку и зафиксировал подводный аппарат на яростных маленьких волнах вокруг него, дико раскачивая его. Из поврежденного отсека он осторожно извлек деревянный сундук, который отнес в диспетчерскую, пока персонал закреплял ROV и быстро закрывал в зоне стыковки. Мистер Пердью мог взглянуть на него и решить, что с ним делать.

"Позвони мистеру Пердью, Дарвин", - задыхаясь, сказал Лиам, ставя сундук на стол. Взгляд Дарвина упал на влажную, темную текстуру антиквариата, и он сразу почувствовал, как волосы на его коже встают дыбом. В этом было что-то особенное.

"Дарвин", - настаивал Лиам, и Дарвин вышел из своего коварного транса, убрав сундук из поля зрения, когда он повернулся, чтобы вызвать мистера Пердью по внутренней связи. Лиам услышал, как его коллега вызывает босса по радио, но голос Дарвина начал затихать, как будто он говорил из далекого измерения, спрятанного в глубине его души. Глаза механика увидели сложные символы, вырезанные на дереве сотню жизней назад, и в его сердце он почувствовал, как им овладевает змеиный ужас. Он не хотел знать, что было внутри, но все же не мог устоять перед желанием вскрыть его. Снаружи океан был в ярости из-за того, что отдал сундук, и бушевал в компании дождевых облаков. Гром раскрыл свои секреты в далеком месте, где Лиам стоял, уставившись на объект.

"Боже, ты заметил, как быстро похолодало?" Калисто спросил Нину, когда две женщины спасались от натиска холодного ветра на стальном балконе, где они пили чай. Впервые Калисто решила распустить волосы, а потом ветру пришлось их растрепать.

"Да, я не думаю, что я был готов к этому. Посмотри на мои соски!" Пошутила Нина, прижимая руки к груди. По внутренней связи они услышали, как диспетчерская вызывает Пердью. Это не было похоже на обычные монотонные объявления, которые они обычно слышали. В голосе диктора слышалась дрожь, означающая, что вот-вот будет раскрыто нечто глубокое. Сэм вышел из своей комнаты, загрузив все свои фотографии и расставив их соответствующим образом. Он вышел в коридор позади них. Сексуальная телохранительница Пердью распустила свои длинные черные локоны, и они струились по ее спине и плечам, как королевская шуба. Это значительно смягчило ее, и теперь он действительно видел в ней красивую женщину, а не своенравную наемницу.

"Дамы!" он воскликнул, следуя за ними по пятам: "От чего вы убегаете?"

"Господи, Сэм, неужели ты ничего не замечаешь, когда работаешь со своими фотографиями?" Нина огрызнулась. "На нас обрушился еще один шторм".

"Я надел наушники, доктор Гулд", - парировал Сэм, - "таким образом, мне не нужно помнить, что я застрял с вами на нефтяной вышке у черта на куличках." Он мило улыбнулся, когда Нина показала ему средний палец.

"Не волнуйся, парень, я позабочусь о том, чтобы твое пребывание здесь было первоклассным развлечением, хорошо?" Калисто подмигнул с другой стороны от Нины.

Сэм собирался разоблачить ее блеф, когда пришло объявление: "Доктор Гулд, пожалуйста, немедленно пройдите в рубку управления. Доктора Гулда в рубку управления."

Нина выглядела очень удивленной. Она посмотрела на Сэма, который пожал плечами, а затем отдала чашку Калисто, прежде чем поспешить в кабинет, куда ее вызвали.

"Интересно, о чем это". Сказал Сэм.

"Может быть, мистер Пердью хочет, чтобы она была одна", - промурлыкал Калисто.

Сэм не был бы удивлен. Он все еще помнил заигрывания, которые Пердью много раз делал по отношению к Нине, и внезапно он почти рассмотрел такую возможность.

"Ты влюблен в нее. Мы это видим, - телохранитель улыбнулся, не глядя на Сэма.

"Что натолкнуло тебя на эту идею?" спросил он, чувствуя себя немного уязвимым и неумелым в сокрытии того факта, что она была права в своем предположении.

"На случай, если вы не заметили, я очень проницательный. И тебя легко прочитать, - ответила она, когда они повернули на кухню, где она сполоснула две кружки.

"Вы всегда так хорошо разбираетесь в людях, сержант?"

"Да, на самом деле, знаю", - улыбнулась она. Это была подозрительная усмешка, которая больше походила на предупреждение.

Это завело его извращенным образом, но он сыграл ей на руку.

"Итак, когда ты уезжаешь? Вторник?" спросил он с едва заметным почесыванием в горле.

"На этот раз мой контракт был на поездку в Непал. Я все еще жду известия, когда я уезжаю ", - сказала она, вытирая руки. "Ты будешь скучать по мне?"

Ее ониксовые глаза сверкнули уверенностью, когда она пристально посмотрела на него сверху вниз. Она оперлась бедром о стол и соблазнительно постукивала пальцами по деревянной поверхности. Сэм почувствовал, как по его телу разливается тепло от мыслей, которые она ему внушила, и он лукаво улыбнулся.

"Конечно, я буду скучать по тебе. Кто еще спасет мою задницу от маньяков?" он учтиво улыбнулся и почувствовал необходимость придвинуться к ней ближе. Он чувствовал запах ее волос и кожи. Это было опьяняюще.

"Хм, да, эта задница", - заметила она, когда склонила голову набок и посмотрела, как делала раньше. "Буду особенно скучать по этому".

Сэм не мог понять, в чем дело, но Калисто обладал чем-то, что вызывало у него восхитительный дискомфорт, в конечном счете заставляя его испытывать то неловкое подростковое возбуждение, которым он наслаждался, когда школьницы флиртовали с ним. Она была каким-то образом недосягаема, совсем как те девушки, но она была достаточно добра, чтобы развлечь его своими уловками. Не будь она такой опасной, он вполне мог бы довериться тому, чтобы остаться с ней наедине в туалетной кабинке.

"Сэм!" Громко воскликнула Нина с порога, застав этих двоих в разгар напряженного момента, который ей ничуть не нравился. Она взяла себя в руки и понадеялась, что делает необоснованные предположения по поводу того, что она только что прервала.

"Ты должен это увидеть! Они нашли кое-что удивительное на мини-субмарине ", - продолжила она и схватила Сэма за руку, чтобы увести его. Это был инстинктивный поступок. И рядом с такими, как Калисто, стоит держать свои инстинкты начеку.

☼

Глава 28

Дейв Пердью стоял в рубке управления, когда вошли Нина и Сэм. Он расхаживал взад-вперед, потирая пальцами подбородок в глубокой задумчивости над какой-то головоломкой в своем мозгу.

"Мистер Пердью?" Сказал Сэм.

Пердью вырвался из какой бы то ни было мыслительной войны, в которую он был вовлечен, и, казалось, был взволнован, увидев их.

"Ах! Мистер Клив, доктор Гулд! Они нашли объект в восстановленной мини-субмарине. Интересный объект, к тому же. Я надеялся, что вы могли бы взглянуть на это?" поспешно сказал он и отступил в сторону, чтобы показать им. Его рука демонстративно вытянулась, когда Нина увидела сундук на столе. Это был великолепный образец древности, который сразу вызвал ее интерес. За пультом управления стоял один из инженеров, которых она видела раньше. По-видимому, напуганный, он стоял как можно дальше от них, злобно глядя на фигурку. Она нахмурилась. У другого сотрудника было такое же выражение лица, и оба мужчины, казалось, очень опасались сундука, от которого они не могли отвести взгляд.

"Все в порядке, джентльмены?" Спросила их Нина. Они оба внезапно повели себя так, как будто ничего не случилось, и улыбнулись, кивнув, но она знала лучше. Она видела такие выражения раньше и восприняла это как знак.

"Как ты думаешь, сколько этому лет?" - Спросил Сэм, настраивая камеру так, чтобы полностью запечатлеть детали на груди. Доктор Гулд медленно подошел к ней и наклонился, чтобы внимательно рассмотреть символику и дизайн. Он был размером со шлакоблок, вырезанный из нескольких видов дерева, от кизила до розового дерева, с сосновыми вставками и оловянными элементами для украшения.

Глаза Нины расширились в тишине, и Пердью нетерпеливо заерзал, пытаясь вырвать у нее ответ.

"Ни за что", - сказала она. "Я мог ошибаться, но я не думаю, что это так. Я бы сказал, что это со времен Римской империи ".

Пердью разволновался.

"Как мы его откроем?" - нетерпеливо спросил он, готовый послать Лиама за нужными инструментами.

Нине потребовалось некоторое время, чтобы полностью изучить замок. Он был установлен внутри дерева, сделан из гранита и стали.

"Насколько странно? Смотри, этот замок сделан из камня, а не из стали. Сталь используется для крепления гранита к нему и для сохранения углов в целости, почти как защита бампера, - она указала Сэму, чтобы тот сделал несколько снимков крупным планом.

"Как мы его откроем?" Пердью снова спросил. У него была только одна цель - увидеть, что находится внутри. Ожидая Нину, он поднял сундук и обнаружил внутри что-то определенно увесистое.

"Ну, очевидно, что это не тот замок, который можно просто вскрыть пилочкой для ногтей и заколкой для волос", - сказала она, вставая и отступая назад, чтобы рассмотреть его в натуральную величину.

"Пожалуйста, просто помните, что в нем может содержаться что-то вредное. Вы не должны просто идти и врываться в это ", - заметил Сэм. Лиам и Дарвин оба выразили свое искреннее согласие с этим. Нина и Пердью посмотрели на них с вопросом.

"Я не собираюсь лгать, сэр, эта штука вызывает у меня дрожь", - серьезно сказал Лиам. Дарвин кивнул.

"Как ты думаешь, что в нем?" Спросил Пердью, с интересом складывая руки на груди.

"Я уверен, что не знаю, сэр. Но я знаю, когда нахожусь в присутствии чего-то разумного, - ответил Лиам. Пердью нашел свой выбор слов довольно странным, но он понял, что пытался сказать механик. Он не мог спорить, что у него было такое же дурное предчувствие, когда он возился с этой штукой, но он подумал, что лучше не увековечивать это представление, опасаясь промедления из-за суеверия.

"Хм", - это было все, что он произнес в ответ и снова сосредоточил свое внимание на сундуке.

"Что это за символы, Нина? Похоже на те, что они нашли в пещерах за пределами Иерусалима ", - отметил Сэм.

"Это здесь рунические. Норвежский. Я бы поискала это, но это похоже на заклинание — сдерживающее заклинание, - заявила Нина.

Двое мужчин на другой стороне комнаты обменялись друг с другом подозрительными взглядами, пронизанными страхом.

"Для чего нужна магия, чтобы быть сдержанным?" Спросил Сэм. Нина стояла в глубокой задумчивости, ее глаза были прикованы к предмету. Множество рассказов о проклятых шкатулках пронеслось в ее голове, но она не осмеливалась раскрывать такие вещи здесь и сейчас. Она поняла, что у сундуков, на которых начертаны заклинания или символы, обычно были веские причины быть такими.

"Я не уверен, Сэм. Руническая магия практиковалась во втором веке германскими племенами. Я бы не отнеслась к этому легкомысленно, мистер Пердью ", - сообщила она, но она могла видеть, что ему не понравилась ее обескураживающая теория. Нина слишком хорошо знала Дейва. Он не собирался принимать ее совет оставить контейнер в его нынешнем состоянии, это она знала, но она должна была признать, что ее собственное любопытство взяло верх над ней. Он посмотрел на нее застывшими глазами, а затем поднял эту штуковину, чтобы они услышали, как что-то стучит внутри, когда он поворачивает ее.

"Ты это слышишь? Я хочу знать, что это такое, - он улыбнулся.

"Да, Дэйв, я хорошо осведомлена о твоем стремлении влезть в это дело", - сказала она своим самым цивилизованным нетерпеливым тоном. "Дай мне время, чтобы понять, что делать с каменным замком, и мы посмотрим, что внутри".

"У тебя есть час, - решил он, - и после этого я открою этот замок старомодным способом".

"Кувалда?" Спросил Сэм с кривой улыбкой.

"Чертовски верно", - сказал Пердью. Он показал на часы Нине и подмигнул Сэму. Лиам и Дарвин, однако, не разделяли веселья.

Установив сундук в одной из свободных комнат подуровня, Сэм ждал вместе с Пердью. Нина вернулась некоторое время спустя, сходив в свою каюту, чтобы забрать средневековую книгу, которую нацистские трупы были так любезны подарить им. До сих пор это было бесценно для них в поиске улик и расшифровке кодов. Немного поискав, она поняла, что там должно быть что-то написано, относящееся к объекту, который сейчас перед ней. Пердью парил, как стервятник, расхаживая и предлагая на грани раздражения.

"Ради всего святого, Дэйв, ты можешь дать мне здесь немного места?" Нина сорвалась после получаса его настойчивых приставаний, которые не вызвали ничего, кроме шума в ушах.

"Я даю тебе место. Я даю тебе время сделать это по-своему, не так ли? " - сказал он небрежно. Сэм знал язык ее тела. Теперь она постоянно расправляла плечи, явный признак раздражения, который он слишком хорошо знал. Это была ее манера поведения, когда она была раздражена и находилась в состоянии стресса, и лучше всего было ничего не говорить, когда она начинала расправлять плечи. Это напомнило ему птицу, хлопающую крыльями в защитном жесте, когда ей угрожают.

"Мистер Пердью, я хотел спросить о постоянном составе персонала, который у вас здесь есть, " внезапно сказал Сэм, отвлекая Пердью от Нины немного непринужденной конфронтацией. Он был хорош в этом, как и любой отмеченный наградами журналист.

"Что насчет этого?" Спросил Дейв.

"Я просто заметил, что у вас никогда не работает полный экипаж. И бурение нефтяных скважин - это серьезная практика, а не то, чем можно заниматься с несколькими людьми, - заметил Сэм.

"Что я добываю на своей нефтяной вышке и сколько из этого получается, категорически не ваше дело, мистер Клив, как и количество моей команды", - парировал Пердью с высокомерной усмешкой в ответ на вопиющее обвинение в бесхозяйственности на его платформе.

Нине было приятно, что двое мужчин были вовлечены в беседу, неважно, какого характера, потому что это отвлекало ее от Пердью и давало ей время пролистать более неразборчивые страницы рукописной книги. Пока они подтрунивали у нее за спиной, она сосредоточилась на информации, предоставленной различными писцами, введенными на нескольких языках. Наконец она дошла до абзаца, написанного вверх ногами от других, как будто его добавляли в спешке. На латыни в нем сообщалось о гранитном замке ящика с проклятиями и о том, что было необходимо, чтобы снять его захват.

"Это римская система", - заявила она и улыбнулась двум мужчинам, которые внезапно остановились на полуслове. Лицо Пердью просияло. Он так и не понял, что Сэм намеренно привлек его, чтобы помочь Нине найти решение.

Нина применила то, что узнала из книги, чтобы открыть сундук. Когда она собиралась поднять треснувшую крышку, которая была слегка приоткрыта под ее рукой, Пердью наклонился над столом, как будто хотел первым увидеть, что находится внутри. Она подняла крышку и обнаружила внутри продолговатый предмет, завернутый в кожу. От него исходил гнилостный запах, который застал их врасплох. Все трое зачарованно смотрели, но никто из них не двигался. И снова, было чувство дурного предчувствия, ощущение предупреждения, как будто они вторглись во что-то слишком мощное. Особенно Нина, открыв его, почувствовала отчетливую неприятность загнанного в угол взломщика, которого вот-вот обнаружат. Она чувствовала себя уязвимой, незваной и неуважительной.

Оживший Пердью полез в сундук, чтобы забрать свой приз. Сэм слегка отступил назад, опасаясь последствий, но продолжал снимать.

"Это сундук, недавно поднятый со дна Северного моря, обнаруженный мной, Дейвом Пердью, при содействии доктора Нины Гулд и уважаемого журналиста-расследователя Сэма Клива", - объявил Пердью в камеру, держа предмет в руках. "Сейчас мы собираемся раскрыть содержимое сундука".

Он развернул кожаный чехол, текстура которого была гладкой и вялой в его руках. Обнаруженный предмет оказался чем-то вроде кинжала, у которого отсутствовало сужающееся переднее лезвие. Половина его была заключена в бледно-желтый металл, а другая часть сделана из стали и серебра, скрепленных вместе в мощной рукояти. Лицо Пердью застыло в изумлении, когда он посмотрел на Нину. В свою очередь, она потеряла дар речи, и Сэм понял, что они наткнулись на то самое, погоня за чем чуть не стоила им жизни.

"Этого не может быть", - наконец выдавила она.

"Почему бы и нет? Откуда вы знаете, что это не подлинный товар?" Пердью начал улыбаться, сначала не находя слов, но теперь полностью воодушевленный своей находкой. Между ними они могли чувствовать, как сила реликвии излучается через них, но это было не совсем позитивное чувство. Что-то в этом бросало вызов их морали и лояльности, что-то неудержимое, что играло с их чувствами.

"Ну, так это Святое копье или нет?" Сэм настаивал, намереваясь заснять все это на пленку.

Глаза Пердью прошлись по всей длине артефакта, проверяя все торговые марки, просто чтобы убедиться. Конечно, Нине пришлось бы изучить его, чтобы подтвердить подлинность, но что касается примечательных особенностей, то это была подлинная вещь, которую он держал в руках. Пердью почувствовал, как его сердце учащенно забилось, каждый удар был взрывной пульсацией нарастающей силы. Он представил, чего он мог бы достичь сейчас. Была ли хоть доля правды в легенде о том, что тот, кто владел Копьем Судьбы, обладал несказанной, неизмеримой силой? Он не мог отрицать, что подавляющее порабощение объекта играло с его душой так, как, как он боялся, мало кто мог устоять.

"Доктор Гулд, не окажешь ли ты нам честь осмотреть артефакт?" - Спросил Пердью, аккуратно заворачивая его снова.

"Для меня было бы честью", - ответила Нина, в то время как внутри нее она кричала от радости при виде находки.

Пердью снова вонзил нож в зловещую грудь, и Сэм прекратил съемку. Закрыв видоискатель своей камеры, хорошо воспитанный и профессиональный Пердью издал победный клич.

В рубке управления свет потускнел.

С ближайших небес над Глубоководным номером Один облака увеличивались в размерах, темнея, когда ветер начал поднимать поверхность океана.

"Это происходит", - прошептал Дарвин самому себе. Встревоженный, он повысил голос: "Лиам! Это происходит!"

Лайам зашел посмотреть, как шторм разгорается прямо перед ними. Это было не так заметно для другого персонала на нефтяной вышке, но поскольку они ранее обсуждали само явление, двое мужчин наблюдали за подобными вещами более пристально.

"Боже мой, это сверхъестественно", - изумился Лиам, в то время как маленький комочек страха вырос в его сердце. Он не знал почему, но во всем этом деле было что-то неестественное, и находиться здесь, на забытой богом нефтяной буровой, которая могла быть поглощена в одно мгновение, совсем не успокаивало. Шторм усилился и налетел на рабочих, которые быстро переместились, чтобы закрепить все до того, как шторм усилится. Как только они выполнили свои задачи, они направились под прикрытие зданий.

Нина села и положила локти на стол, подперев подбородок руками. Сэм не мог прочитать выражение ее лица. Ее глаза были пустыми над надутыми губами, и она просто сидела там, пока Пердью рассказывал о возможностях, если товар будет подлинным.

"Мысли?" Спросил Сэм.

"Я просто слушаю раскаты грома", - сказала она мечтательно. "Ты заметил?"

"Вообще-то, нет, пока ты только что не упомянул об этом", - ответил Сэм, удивленный тем, что он не осознавал, что они попали в разрушительный шторм, бушующий вокруг жалкого строения посреди бурных вод.

Он выглянул в иллюминатор и увидел, как команда разбегается во всех направлениях, чтобы обезопасить свои места. Под ними серая вода вздымалась и падала в массивных столкновениях белой пены и морских брызг, в то время как ветер трепал незакрепленные вывески и брезент под гофрированными крышами. Он яростно выл вокруг зданий и сопровождал грохот небес, чреватый опасным зарядом.

"Вау, это действительно доставляет нам там немало хлопот", - отметил Сэм. Нина кивнула. Осторожными руками она закрыла сундук и защелкнула замок, удерживающий крышку. Сэм просмотрел видеозапись открытия, пока Нина и Пердью пили чай. Довольно быстро шторм утих. Всего за несколько минут он утихомирил свою ярость и прекратил атаку. Пораженный экипаж вышел на платформу, чтобы внимательно осмотреть небеса. Это было странное происшествие, но за эти годы было зарегистрировано много необъяснимых инцидентов, что делает этот случай просто еще одним причудливым штормом.

"Мистер Пердью, я хотела бы начать изучать реликвию прямо сейчас, - объявила Нина, - и я буду готова отправиться на материк к завтрашнему дню".

"Материк?" Пердью нахмурился.

"Да, я должна исследовать предмет в надлежащих условиях, конечно", - ответила она.

"Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, доктор Гулд", - сказал он. "Вы должны провести свое исследование здесь. Копье Судьбы - это не то, что вы должны изучать у всех на виду. Это должно быть сделано тайно, прежде чем делиться результатами с внешним миром, вы так не думаете?"

Нина была ошарашена.

"Что, черт возьми, я должна делать с этим здесь, Дэйв?" - рявкнула она высоким голосом, который, как он знал, выдавал ее агрессию на поверхность. Твердо уперев руки в бедра, она продолжила: "Вы не можете держать что-то подобное уютно спрятанным на гребаной нефтяной вышке, ради Бога! Что мы собираемся узнать о нем, когда он сгниет на этом уединенном куске мусора? В университете у меня есть все, что мне нужно —"

"Включая неоспоримое поражение Мэтлока при виде Копья, верно?" Сэм намекнул на ее мотивы.

"Заткнись, Клив!" - рявкнула она, указав пальцем в предупреждающем жесте. Он знал, как действовать ей на нервы, и ему нравилось время от времени применять это умение.

"Нина", - прервал ее Пердью, обхватив руками ее плечи, чтобы удержать ее ровно, - "тебе не нужен университет, моя дорогая", - он улыбнулся.

"Что ты имеешь в виду? Конечно, мне нужна приличная лаборатория для выполнения моей работы, - простонала она, не веря в невежество Пердью.

"Действительно, ты это делаешь. И у меня есть все, что тебе нужно, прямо здесь, - спокойно сказал он.

"Где? Вы хотите сказать, что у вас есть лаборатория на этой платформе, где-то, чего я не вижу? Потому что я немного побывал в этом месте и не видел никаких признаков лаборатории. Так где же тогда он должен прятаться?" она выстрелила своим сарказмом. Пердью отпустил ее руки.

"Внизу".

☼

Глава 29

У старшего инспектора Патрика Смита была назначена встреча с некой миссис Ланкашир в Глазго. Он ждал возле садов своего отеля, пока за ним заедет ее машина. Он чувствовал странное оцепенение из-за всего этого, хотя у него были все основания быть неуверенным в своем выборе, и он понял, что сильнее обычного вцепился в свое пальто, когда стоял на повороте подъездной дорожки под лучами послеполуденного солнца, что не придавало ему сил.

За несколько минут до пяти часов неприметный автомобиль остановился. Мужчина в костюме вышел.

"Старший детектив-инспектор Патрик Смит?" - прямо спросил мужчина.

"Да", - быстро ответил Патрик, и мужчина открыл для него заднюю дверь. Прежде чем он обогнул машину, Патрик увидел, как он что-то коротко сказал в свой Bluetooth-наушник, прежде чем сесть за руль.

Полицейский вздрогнул от громкого щелчка центрального замка и повел себя так, как будто он привык к протоколу секретных встреч с правительственными органами. Изображая спокойствие, он всматривался в проезжающий транспорт, задаваясь вопросом, во что он ввязывается. Но всякий раз, когда сомнение посещало его разум, он вспоминал своего хорошего друга Сэма Клива и его ободряющие слова, когда он в последний раз видел его в пабе.

Он знал, что Сэм должен был скоро вернуться домой из какой-то дикой экспедиции, и он хотел, по крайней мере, узнать какие-нибудь новости, когда они снова сядут за бильярдные столы. Прошли годы с тех пор, как Патрик по-настоящему рисковал в жизни, за исключением одного прыжка с парашютом, когда он чуть не умер от страха, но он должен был измениться. Кроме того, он верил, что курс, который он хотел избрать в своей карьере, послужит большей цели, чем допросы распространителей наркотиков и арест сутенеров, одетых лучше, чем у него. Он был элитой, и он, наконец, принял это.

Когда они свернули на обсаженную деревьями аллею в Вест-Энде, он заметил, что его пальцы были влажными от пота. Конечно, он нервничал. В этой сфере деятельности, если бы его приняли, были бы более серьезные последствия и на многое другое приходилось бы оглядываться через плечо. Но деньги были лучше, привилегии были лучше, и, безусловно, он мог бы обойтись без менее практического подхода к паразитам в сточных канавах. В течение стольких лет он завидовал обходительным и суровым людям из этого подразделения, думая о причинах, по которым он не соответствовал им, пока однажды вечером после нескольких рюмок он не решил, что он ничуть не хуже их, и принял решение.

Проезжая мимо Байерс-роуд и ее праздничных кафе и ресторанов, он начал задаваться вопросом, как выглядела женщина, которая должна была взять у него интервью. Он слышал о ней однажды от одного из хвастунов в государственном управлении, но кроме этого он нигде не мог найти никакой информации о ней. И Патрик Смит мог бы получить информацию из безмолвных ртов трупов, если бы он того пожелал. У него был безупречный нюх на дедукцию, разведывательные данные, что делало его ценным сотрудником в любой организации, которой он будет служить.

На Эштон-лейн автомобиль замедлил ход и свернул на затемненную подъездную дорожку позади заброшенного маленького кинотеатра. Деревья укрывали медленно движущийся автомобиль, а узкая асфальтовая дорожка вела к парковке старого викторианского здания с растущими из фундамента папоротниками и довольно зловещего вида статуями херувима. Патрик посмотрел на третий этаж здания, где в окне стояла фигура, наблюдавшая за ним. Он отъехал в сторону, когда машина остановилась.

Водитель открыл свою дверь: "Сэр".

"Спасибо", - ответил Патрик и поправил свой блейзер, прежде чем войти в дверь, которую открыла почтенная пожилая леди.

"Старший инспектор Смит, добро пожаловать в Эштон-Хаус", - улыбнулась она. "Пожалуйста, заходите".

После обязательных любезностей и чашки чая миссис Ланкашир перешла к делу.

"Ваши полномочия очень впечатляют, детектив старший инспектор, но, как вы знаете, эта организация занимается не тем, кто получил самые высокие оценки или кто арестовал больше всего людей. Нам нужен кто-то с безрассудными амбициями, умеющий вживаться в самые обыденные роли, чтобы получить то, что нам нужно ", - заявила она с большой церемонностью.

"Я понимаю, мадам", - ответил он настолько твердым тоном, насколько смог.

"Лично я думаю, что вы выглядите слишком опрятно для этой работы, но опять же, я и раньше ошибалась, оценивая потенциальных оперативников, и была вынуждена твердо стоять на своем", - вздохнула она с легкой улыбкой.

"Я связался с вашим руководителем, и он согласился позволить вам помочь нам в небольшом деле, после чего будет проведена оценка вашей работы, определяющая ваше будущее, если таковое вообще будет, в этой организации. Ваша краткая военная подготовка также жизненно важна здесь, и это хорошо. Хорошо, - сказала она, просматривая файл Патрика, лежащий перед ней.

Он тяжело сглотнул. Это был момент истины. Теперь ему был предоставлен единственный шанс доказать свою ценность, и старший инспектор Смит мысленно неоднократно напоминал себе внимательно прислушаться к тому, что сказала миссис Ланкашир. Ничто не было столь катастрофичным, как недопонимание в MI6, британской секретной разведывательной службе (SIS).

"Я проинформирую Воксхолл Кросс о вашем включении в эту операцию, и вы не должны связываться со своим нынешним руководителем или обсуждать какие-либо детали", - сказала она, ее прежде добрая улыбка теперь сменилась суровым командным выражением.

"Я понимаю, мадам. Когда начинается мое участие?" он спросил.

"Как только вас проинформируют, старший инспектор Смит. Вы будете уведомлены о мерах, но что я могу сказать вам сейчас, так это то, что португальское правительство сотрудничает с SIS, чтобы задержать агента-мошенника, работающего на немецкую организацию, получающую прибыль от продажи биологического оружия. Вы будете отправлены в Германию на время операции, чтобы внедриться и сообщить о статусе организации некоего Уолтера Эйкхарта, нацистского военного преступника, который в настоящее время активно занимается приобретением биологического оружия и редких артефактов ", - сказала она Патрику. Это звучало как то самое дело, которым он всегда хотел заниматься, хотя глубоко внутри он таил некоторую неуверенность в своей способности преодолеть языковой барьер с его плохим немецким.

"О, и не беспокойся о своем знании языка", - добавила она, как будто могла прочитать выражение его лица, - "Ты будешь работать на британскую компанию, подозреваемую в связях с Эйкхартом".

Она усмехнулась облегчению, появившемуся в его поведении, и с этими словами поблагодарила его за то, что он пришел так скоро, и проводила его, так же как она позаботилась о входной двери.

"Мы скоро свяжемся с вами, старший инспектор Смит. Я с нетерпением жду возможности увидеть, на что ты способен, - кивнула она, пожимая ему руку.

Патрик сиял от победы, когда машина везла его обратно в отель, в двух кварталах от паба, где он намеревался отпраздновать свое назначение, даже если оно было условным. Он хотел бы позвонить Сэму и похвастаться, но ему просто нужно было дождаться, когда тот вернется из какой-нибудь зарубежной страны с очаровательной Ниной Гулд.

☼

Глава 30

Пердью дождался окончания ужина, пока все члены экипажа уйдут на покой, а затем встретился с Сэмом и Ниной в своем кабинете, чтобы перекинуться парой слов. Он безоговорочно доверял им двоим в том объеме информации, который был готов предоставить.

"Пожалуйста, проходите и садитесь", - сказал он им.

"У меня такое чувство, что вы собираетесь сбросить на нас бомбу, мистер Пердью, одну из многих, которые вы с таким удовольствием сбрасываете?" Сэм улыбнулся, когда вошел. Пердью закрыл за ними дверь и опустил жалюзи, чтобы выйти на хорошо освещенную платформу снаружи. Нина наклонилась вперед с выражением предвкушения, которое его напугало. Он хотел, чтобы она участвовала, не только потому, что она была лучшей в своей области, но и потому, что он обожал ее так, как она никогда бы не позволила, и он хотел, чтобы она была рядом с ним. Конечно, он никогда бы не сказал ей этого из-за страха прогнать ее.

"Я должен сделать признание", - начал он.

"О, Боже, что теперь?" Нина вздохнула, глядя на Сэма. Но Сэм внимательно слушал.

"Я скрывал от вас некоторую информацию, касающуюся полного назначения этого сооружения. Видите ли, это, по сути, не действующая буровая платформа, и люди, которых вы видите, работающие здесь, предназначены исключительно для обслуживания используемого нами оборудования, электрических систем и конструкции, — он читал лекцию как ни в чем не бывало, пока Сэм не прервал его.

"Строительство чего?"

"Для вас это не имеет значения, мистер Клив", - Пардью отклонил его вопрос, "но я пытаюсь сказать вам, что нефтяная вышка - это просто маскировка. Он удобно расположен на шельфе за пределами местной юрисдикции, в международных водах. Это обеспечивает мне некоторую конфиденциальность при выполнении моей работы и проведении моих исследований, понимаете? " он раскрылся, напоминая какого-нибудь кроткого диктатора, излагающего свою точку зрения.

"Я боюсь спрашивать", - вмешалась Нина.

"Действительно. Зачем тебе так много… ухх ... уединение, если ты не замышляешь ничего хорошего?" Сэм усилил цинизм Нины.

"Вы оба раздуваете все это из мухи слона. Суть в том, что это не нефтяная вышка, а фактически подводная лаборатория, маскирующаяся под буровую платформу. И именно поэтому, моя дорогая Нина, у вас будет все необходимое для ваших исследований на Копье, - он гордо развел руками, - прямо здесь, на Глубоководном номере Один."

Они вдвоем немного посидели в тишине, переваривая откровение Пердью.

"Зачем вам скрытая лаборатория, мистер Пердью? Для меня это звучит довольно сомнительно, как вы, возможно, понимаете, - допытывался Сэм.

"Почему у меня есть скрытая лаборатория, не твое дело, Сэм. То, что у меня есть скрытая лаборатория, где вы можете исследовать артефакт, - это то, на чем вам следует сосредоточиться ", - настаивал Пердью, его беззаботный настрой угрожал оставить его.

"Хорошо, хорошо, когда я смогу это увидеть?" Спросила Нина. Она удивила обоих мужчин своей внезапной уступчивостью, но она рассматривала перспективу выяснить, что еще он задумал, что могло бы определить, почему ему нужно действовать вне законов любой страны.

"Что, сейчас?" он спросил.

"Почему бы и нет?" она ответила, пожимая плечами, как будто хотела разоблачить блеф Пердью. Но ей следовало бы лучше знать, что не стоит бросать вызов кому-то с такими большими деньгами и еще большей эксцентричностью.

"Тогда ладно", - воскликнул он, вскакивая, как шоумен.

Сундук и его бесценное содержимое были заперты в сейфе Пердью, защищенном системой безопасности, разработанной его лучшими специалистами. Калисто присоединился к ним на пути к хитроумно замаскированному лифту-капсуле, который столько раз ставил в тупик членов его команды. Лиам стоял на палубе, курил на холодном ночном воздухе, когда увидел четыре фигуры, заходящие в странный лифт. Он задавался вопросом, куда это делось, но, среди всех странностей, происходящих здесь, появления и исчезновения незнакомцев и внезапных штормов, о которых сообщалось только вокруг нефтяной вышки, он даже больше не был шокирован.

Он задавался вопросом, что они сделали со зловещей деревянной коробкой, которую он вытащил из давно пропавшего ROV, и почему проклятую штуку просто не бросили обратно в шкафчик Дэви Джонса, где место таким ужасным вещам. Он затянулся погнутой сигаретой и смотрел, как лифт опускается под палубу, думая при этом о затонувшей подводной лодке, которую они обнаружили на дне океана под ними. Врожденные суеверия Лиама породили самые дикие идеи о том, чем они занимались и что могло окружать их жалкие души здесь, где они все были во власти стихии.

В белом гудении света лифта Нина посмотрела на Сэма. Он был так же привлекателен, как и в тот день, когда она встретила его, возможно, даже больше, и она не могла не чувствовать, что их судьбы каким-то образом переплелись. Он расспрашивал Пердью о грузоподъемности лифта и о том, как он был сконструирован, в то время как Нина изучала контуры его лица. Его мягкие темные глаза, волевой нос и темная щетина, придававшая ему мальчишеский шарм, - все это заинтересовало ее, даже если они постоянно сталкивались лбами.

Затем она посмотрела на Калисто, которая слушала дискуссию мужчин, и она вспомнила тот случай, когда она пришла, чтобы соблазнить Сэма. Никогда не позволявшая соперничеству беспокоить ее, Нина почувствовала жгучее презрение к телохранителю Пердью.

"Когда вы отправляетесь домой, сержант?" Нина внезапно укусила, прекратив все разговоры своей вопиющей стервозностью. Калисто тепло улыбнулась ей, что было плохим знаком для тех, кто ее знал. Желая понаблюдать за развитием этого разговора, мужчины хранили молчание.

"На самом деле, я не знаю. Я подумала, что задержусь здесь еще немного ", - ответила она.

"Я уверена, тебе есть чем заняться вдали от этого ужасного куска стали", - сказала Нина, пытаясь смягчить свою язвительность, но она зажгла спичку, которая любила гореть.

"Не совсем, нет. Я думаю, что именно здесь я нужна больше всего, - и с этими словами она намеренно посмотрела на Сэм, прежде чем вмешался Пердью, чтобы предотвратить кровавую бойню, насыщенную эстрогенами, - я попросила сержанта Фернандес продлить ее службу, поскольку она понадобится мне дольше, чем ожидалось, Нина. Как вы знаете, я наступил кое-кому на пятки и не хотел бы бродить без охраны, - объяснил он так тактично, как только мог.

"Да, кроме того, никогда не знаешь, когда тебе снова придется плакать из-за пистолета, приставленного к твоему черепу, верно… Нина?" Калисто сильно постучал ее, напоминая ей, что она на самом деле спасла ей жизнь в Непале. Это был факт, на который у Нины не нашлось возражений.

Сэм подумал, что это было очень грубо с ее стороны, но, с другой стороны, он решил, что Нину следует поставить на место за то, что она вообще все это затеяла. В любом случае, ему нравилось быть объектом вожделения двух великолепных женщин с противоположными характерами. Пердью видел ту же привлекательность в компании Нины и Калисто, но, к сожалению, он понимал, что не участвует в гонке за их привязанностью.

Слава Богу, я богат, подумал он, когда лифт остановился на указанном уровне.

Двери скользнули в сторону с чавкающим звуком, который напомнил Сэму о старых научно-фантастических фильмах 1980-х годов и их перегруженных технологиях, которые так и не были реализованы в реальном будущем.

"Позвольте мне вести", - грациозно сказал Пердью, выходя вперед, чтобы подождать, пока две женщины и Сэм последуют за ним. Перед ними простирался длинный узкий белый коридор, выгнутый над головой достаточно высоко, чтобы вместить некоторое пространство между пассажирами и потолком.

"Это первый этаж?" Спросил Сэм.

"Нет, здесь только один этаж, мистер Клив. Эти коридоры построены в три этапа на круглом фундаменте, один из которых является жилым помещением для наших ученых-резидентов и ассистентов ", - поделился Пердью.

Они прошли по первому коридору, двери которого были выкрашены в зеленый цвет. Он состоял из десяти помещений, некоторые из которых служили лабораториями, в то время как другие были переоборудованы в кухни, туалеты и комнаты отдыха для людей, не занятых на службе, или для тех, у кого были короткие перерывы. Остальные отсеки выглядели тревожно, как тюремные камеры. Когда группа проходила мимо первых трех стеклянных витрин, Нина заметила химические пробирки и горелки Бунзена, стеклянные мензурки и множество зелени, растущей под ультрафиолетовыми лампами в контролируемой среде.

"Как расположены три опоры?" Спросила Нина, внимательно изучая ткань потолка, где большие круги белого люминесцентного света уходили на несколько дюймов в потолок.

"О, они построены в виде треугольника, Нина, так что мы можем иметь доступ ко всем трем областям последовательно и при этом держать их раздельными", - с гордостью объяснил он. В дверях двух комнат, которые они миновали, были только маленькие прямоугольные окна наверху.

"Эта часть лаборатории предназначена в первую очередь для лазерных технологий, тестирования глобальных протоколов безопасности и тому подобного. Кроме того, у нас есть одна лаборатория, занимающаяся различными исследованиями, такими как выращивание сельскохозяйственных продуктов питания, которые обеспечили бы длительное существование ".

Они прошли последние две комнаты.

Нина толкнула Сэма локтем: "Ячейки". Он кивнул, но его заинтриговало, что глазки были такими высокими, подразумевая, что люди, которые ими пользовались, были выше среднего роста.

"Тогда где я буду работать, Дэйв?" С любопытством спросила Нина. Сначала она просто подыгрывала, сколько могла, чтобы убедиться в опасности проекта, но теперь доктор Гулд находил экскурсию очень интересной. Теперь она действительно с нетерпением ждала возможности поработать здесь, несмотря на то, что это было закрытое сооружение, расположенное на несколько ужасающих метров ниже уровня моря.

"О, у вас будет ваша собственная маленькая лаборатория, мой дорогой доктор Гулд", - воскликнул Пердью, когда они подошли к двери, которая была входом в следующий этап, где цветовой код был желтым.

Набрав свой код, Пердью провел своих коллег через дверь, за которой были только две лаборатории и четыре камеры с маленькими окнами.

"Это выглядит немного более опасным", - заметил Калисто.

"Я полагаю, это так. Как вы могли заметить, двери в здешние лаборатории запечатаны для вашей защиты. Мы проводим здесь в основном медицинские исследования ", - Пердью указал на ученых в защитных костюмах по другую сторону окон.

"Медицинский, в смысле?" Сэм задал страшный вопрос, который Дейв Пердью надеялся, что они не зададут.

"Мы разрабатываем различные биологические культуры и экспериментируем с ними, чтобы определить их эффективность", - он широко использовал описание, намеренно уклоняясь от очевидного ответа.

"Биологические культуры, мистер Пердью? Например, вирусы и смертельные штаммы, которые могут опустошать и уничтожать человеческое тело в течение нескольких минут?" Прямо спросил Калисто с конца очереди. Нина нахмурилась и оглянулась на красоту позади нее. Калисто вернул ей вопросительное выражение. Пердью пришлось раскрыть свой секрет. В конце концов, он доверил им местоположение своей лаборатории.

"Да, Дэйв, о каком типе биологии ты говоришь?" Нина настаивала.

Дейв Пердью повернулся и посмотрел им в глаза с мрачным выражением лица: "Штаммы, которые мы собрали из ..." он колебался. Нина подняла бровь, и Калисто пригвоздила его своими холодными черными глазами, настаивая на честном ответе. Он прочистил горло: "Штаммы, которые мы собрали из ... э-э… Wolfenstein", - быстро сказал он, но это ничего ему не дало, поскольку и Нина, и Сэм выразили свое раздражение и неверие.

"Вы видели, что эти штаммы сделали с солдатами! Ты, блядь, с ума сошел?" Нина накричала на него, и все ученые прекратили работу, чтобы посмотреть на женщину, кричащую на босса.

"Нина", - сказал Калисто с угрожающим спокойствием позади нее. "Не здесь. Не сейчас." Она легонько положила руку на плечо Нины, как ненавязчивое напоминание о том, что она была телохранителем Дейва Пердью и ей платили за то, чтобы держать в узде непослушных людей. Доктор Гулд придержала язык, задаваясь вопросом, защитит ли ее Сэм, если Калисто когда-нибудь попытается причинить ей боль.

"Это неэтично, мистер Пердью, - искренне посоветовал Сэм, - Вы играете с вымиранием".

"Я в курсе, мистер Клив. Но еще многое предстоит узнать о биологических агентах, которые мы могли бы использовать для производства будущих противоядий в случае вспышки. У болезни есть свои плюсы и минусы, вы знаете? Не все настроено на уничтожение ", - убежденно сказал Пердью Сэму. Нина не могла смириться с этим, но она была не в том положении, чтобы бросать все на произвол судьбы. Кроме того, она могла бы узнать больше о том, что здесь происходит, не настраивая против себя Дейва Пердью и его приспешников.

Нина посмотрела на Калисто, которая прислонилась к окну, прикрыв глаза ладонями, чтобы полностью погрузиться в работу вирусологов. Из своего увлечения Нина сделала вывод, что у нее было болезненное увлечение мором и липкими концами людей, которые его пережили.

Группа подошла к красной двери следующей секции.

"Здесь будет расположена ваша лаборатория, доктор Гулд. Он изолирован от всей суеты других сегментов, так что вы сможете без помех посвятить все свое время исследованиям, - улыбнулся он, подходя к двери. Вместо своего кода он нажал красную кнопку внутренней связи и просто сказал: "Ich bin nicht allein".

☼

Глава 31

Патрик Смит не мог уснуть. Ни в каких кошмарах не было вины, ни в погоде, ни в жутком вое ветра, бьющегося о древние стены отеля. Бывшая крепость, гостиница была хорошо отреставрирована и роскошна, поэтому он провел большую часть вечера после ужина, исследуя это место. Он никогда раньше не был в Баварии и хотел бы, чтобы Сэм помог ему отведать значительно более крепкого пива, но, к сожалению, он пил в одиночку. И это было так, как если бы он выпил за них обоих.

Не веря в паранормальные явления, он не испытывал опасений по поводу призраков в ночных залах старинного здания, но скорее ожидал грядущего дня. Всю свою жизнь он мечтал о должности, на которую его назначили с испытательным сроком, но теперь он обнаружил, что ему не хватает смелости пройти через это. В конце концов, это касалось нацистского военного преступника и нечестного британского бизнеса, расположенного в этой неизвестной части Нюрнберга. Сама атмосфера вызывала у него беспокойство, не говоря уже о цене, если его обнаружат. Внезапно Пэдди почувствовал себя ужасно одиноким, и единственная колыбельная, которая была ему предоставлена, звучала в печальном стоне ночи снаружи.

Если он облажался, то это была его задница, ясно и просто. В этой настольной игре нет права на ошибку, подумал он, обводя взглядом потолок над головой, следуя за движением зловещих когтей на дереве, царапающих дерево за его окном. С этого момента это было большое время.

Тебе лучше не спать, Пэдди, услышал он в своей голове. Это были не совсем его собственные мысли, но предупреждение откуда-то из глубины души, там, где мы находим правду, которой предпочли бы избежать. У Патрика пересохло в горле, и его рука мягко опустилась на свое ружье, лаская синюю сталь ствола и соскальзывая назад, чтобы сжать приклад для удобства. В данный момент он не был заряжен, но его форма придавала восхитительный комфорт очертаниям его руки. Он нервничал из-за того, что его немецкий был не на высоте. Он был взволнован уровнем изощренности преступников, с которыми ему придется иметь дело и маскироваться под которых. Рот Патрика скривился в невольной улыбке, когда он почти услышал, как Сэм говорит ему, О, дерьмо, чувак! Каждый подонок и головорез, с которыми ты когда-либо сталкивался, хорошо научил тебя, сынок. Ты просто веди себя соответственно. Эти парни хорошо тебя проучили, так что снимай юбку и отхлещи Фрица по заднице! и с приливом мужества, который придала ему притворная уверенность его друга, Патрик Смит приветствовал манящее забвение блаженного сна под сердитым небом Кацванга.

Следующее утро было холодным и ветреным, разбудившим чувства, и Патрик наслаждался свежестью. Кроме того, ему нужна была холодная волна воздуха, чтобы разбудить его и взбодрить перед предстоящим заданием. Как мальчик в свой первый школьный день, задолго до того, как свежая рубашка и начищенные ботинки вышли из моды, он старательно приводил себя в порядок, чтобы выглядеть как можно более профессионально. Его прикрытие будет скромным, что-то, что он мог бы легко сымпровизировать, но все еще зависело от метки, будет ли он допущен во внутреннее святилище злодея, за которым он следил. Все, что приказала МИ-6 для этой миссии , чтобы он указал на агента-мошенника, нелегально работающего на Эйкхарта, — не более того. Это звучало просто, но как старший инспектор он хорошо понимал, что на срыв операций под прикрытием уходили месяцы, иногда годы. Разведданные не всегда были в свободном доступе для тех, кто просто уделял внимание.

Ему пришлось бы применить свои знания психологии, биологических агентов и истории Германии, чтобы дефрагментировать личности, с которыми он столкнется, чтобы эффективно определить позицию преступника. По крайней мере, это то, к чему он сказал себе мысленно подготовиться, когда закончил свой завтрак и направился в вестибюль, где он будет ждать прибытия своего сопровождения.

Патрик сел с газетой в ожидании. До его встречи оставалось двадцать минут, и он думал, что должен выглядеть достойно, когда вошел его куратор. Это заставило его улыбнуться. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, играющим Джеймса Бонда, притворяющимся обходительным, выдающим себя за элиту и притворяющимся, что умер, когда в него выстрелил злодей. Но в этой игре не было притворства умирающего, действительно отрезвляющая мысль. Это было реально, и он имел дело с нацистским военным преступником, а не с Санта-Клаусом. Прошло совсем немного времени, прежде чем он начал читать газету, чтобы отточить свой немецкий, и с удивлением обнаружил, что по-прежнему очень хорошо владеет языком. За исключением одного или двух слов здесь и там, он полностью понимал статьи.

Его глаза наткнулись на одну статью, которая вызвала всплеск адреналина в его организме. Это был репортаж о том, что на местного жителя Кацванга недавно было совершено покушение во время его отпуска в Тибете. Мужчина, Уолтер Эйкхарт, был парализован в результате падения после того, как убегал от нападавших.

Ни за что. Так называемая угроза Европейскому Союзу и террорист? И я встречаюсь с ним сегодня. Совпадение, подумал Патрик, пробегая глазами по знакомым буквам. Его подготовка и годы в преступной жизни научили его никогда не судить преждевременно, что даже у самых хрупких стальная хватка, исходящая из хорошо обеспеченных ладоней.

"Herr Braun?" за стойкой позвонила секретарша, но Патрик не обратил на нее внимания. "Герр Браун", - повторила она громче, испытывая некоторое раздражение от того, что мужчина игнорирует ее в пределах слышимости. Патрик вышел из своего расслабленного состояния, отвечая, в свою очередь, даме, которая протягивала ему документы, которые он должен был подписать перед уходом.

Глупый. Глупо, мысленно выругал он себя, когда понял, что забыв о своем прикрытии, может стоить ему жизни. К счастью, на этот раз это была просто безобидная секретарша. Более наметанный глаз сразу распознал бы эту ошибку новичка. Он быстро вскочил и извинился, используя интересный газетный отчет как оправдание своей рассеянности.

"Герр Браун", - снова услышал он со стороны входной двери гостиницы и на этот раз отреагировал немедленно.

"Да?" - ответил он и, повернувшись, увидел приближающийся его эскорт. Это был приятный пожилой мужчина, одетый в черный костюм, худощавого телосложения и лысый. Мужчина улыбнулся ему.

"Уилкоммен, герр Браун", - он просиял и протянул руку Патрику.

Не говори спасибо, ты идиот. Вспомни, черт возьми, внутренний голос Патрика снова преследовал его, и он продолжил разговор на немецком. Мужчина представился просто как Дитер и забрал багаж Патрика, когда они направились к машине, ожидавшей снаружи. Видение, приветствующее его, пробудило в нем ностальгию. Впечатленный, он кивнул при виде старого Ford 1930-х годов перед ним. Он был в безупречном состоянии, с белыми стенами и хромом, что придавало ему роскошный вид, соответствующий тому, каким он ожидал увидеть Эйкхарта, — экстравагантно богатый и демонстрирующий вкус к античному очарованию старого света.

Внутри машины пахло кожей и сигарным дымом. Патрик чувствовал себя выдающимся человеком, просто сидя в нем, когда они проезжали через город зданий с большими треугольными каменными стенами под кирпично-оранжевыми черепичными крышами. Стены, ограждавшие владения, были старыми и серыми, некоторые осыпались и были покрыты остатками мха, что напомнило ему о церковных дворах в Дамфрисе.

Возвышающиеся шпили старых церквей и бурлящая вода канала встретили его ощущением таинственности. Дитер сообщил ему, что город был таким древним, каким казался, возник где-то в средние века и полон старых секретов, мест сражений и катакомб, порожденных исторической катастрофой. Во время поездки к уединенному дому Патрик мысленно просматривал документы, которые ему дали, чтобы напомнить ему о том, кем он должен был быть. Его контакт в МИ-6 снабдил его необходимым жаргоном для его предполагаемой профессии, архитектуры. Терминология и самые базовые вариации структур, которые она сопровождала, вспыхнули в его голове, и он понадеялся, что Эйкхарт так же мало знает об этой профессии, как и он.

Когда машина въехала на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к массивному дому, Патрик понял, зачем старику понадобился архитектор, обладающий особыми тайными качествами, как он сам. Огромный особняк был разделен на шесть различных строений из камня и стали, каждое из которых имело сходство с другим, но отличалось количеством окон. Слева стояла толстая трубчатая башня, сделанная из старого камня и известкового раствора. Это напомнило Патрику о средневековых крепостях, откуда цитаделями правили дикие короли, охранявшие драгоценные сокровища, где монахи были волшебниками, а королевы - порабощенными. Позади него, отдельно от остальной части дома, находилось здание меньшего размера, построенное из тех же материалов, что и башня. Три арочных окна украшали витражи, и, если не считать отсутствия шпиля, он мог сказать, что это была церковь древних времен. Он был несколько скрыт в идиллически высоких нависающих липах и соснах, мягко покачивающихся за зданиями.

Вокруг главного дома не было забора, что показалось ему подозрительным, но он спросит об этом, как только установит больше доверия. Детективный инстинкт Патрика подсказал ему записать каждую деталь этого района — машины перед особняком, выходы, даже лица двух садовников, занятых прополкой возле фонтана. К его удивлению, особняк был относительно скромным, учитывая очевидное богатство Эйкхарта, и это заставило его задуматься, не была ли скромность уловкой, чтобы игнорировать слухи о его участии в международной военной торговле.

Внезапно страх уступил место волнению за Патрика. Он предвкушал, как теперь внимательно изучит герра Эйкхарта и сделает то, что у него получалось лучше всего, - обнюхает веки сомнительных персонажей, чтобы понять, какая вонь прочно укоренилась в их жизни. Делать это на лоне роскоши было бонусом.

Когда они вошли в дом, Дитер представил Патрика экономке Эльзе, привлекательной сорокалетней женщине со светлыми, как золотая нить, волосами. Ее голубые глаза пронзили его, когда она кивнула и улыбнулась, и она показала ему маленький коттедж на заднем дворе, где он будет жить, пока разрабатывает планы нового крыла Эйкхарта.

Эльза говорила очень мало, как будто ее не интересовало, кто он такой и зачем он здесь. Либо это, либо она уже знала все, что можно было знать о его пребывании там в течение следующих нескольких месяцев. Если у него все получится, Эйкхарт попросит свою компанию остаться, чтобы проконсультироваться по строительству подземного сооружения.

"Это твой ключ. Мои сотрудники будут убирать твою комнату один раз в день, - сказала она и оглядела Патрика с ног до головы, - так что не оставляй свое нижнее белье разбросанным повсюду, да?

Он рассмеялся. Эти двое обменялись искренним весельем, и с этими словами она покинула коттедж, уступив место Дитеру, который принес свои чемоданы.

"Эльза - леди с чувством юмора. Она мне нравится", - заметил он.

"Действительно, она такая, но не позволяй ее забавной жилке одурачить тебя. Она может быть настоящей сукой, когда у нее такое настроение. Иногда мы думаем, что она шутит, когда она абсолютно серьезна, вы знаете, одна из тех людей, которые настолько равнодушны к своей грубости, что это воспринимается как шутка ", - ответил Дитер, ставя чемоданы у стены.

"Я запомню это", - сказал Патрик.

"Не хотели бы вы сопровождать меня на стрельбище, герр Браун? У меня есть несколько минут, чтобы забрать герра Эйкхарта на ранний ланч, и я уверен, что он тоже горит желанием познакомиться с вами, - предложил Дитер. Его предложение больше походило на приказ, от которого, как знал Патрик, было бы невежливо отказаться, а он хотел произвести хорошее впечатление на всех. На этом раннем этапе было крайне важно проявлять рвение ко всем приглашениям и предложениям. Это придало бы ему видимость готовности сотрудничать и отвело бы подозрения.

"Абсолютно!" - Воскликнул Патрик.

"Ты стреляешь?" спросил водитель, когда они свернули на тропинку, ведущую глубже в лес за домом.

"Я стрелял один или два раза раньше", - Патрик попытался смягчить свой истинный талант к отбраковке преступников.

"Хорошо, хорошо. Затем вам понравится оружейный склад в тире. У нас здесь есть оружие, о существовании которого вы даже не подозревали ".

☼

Глава 32

Нина с нетерпением ждала, когда им откроют дверь. Она будет работать над своим анализом "Копья Судьбы" в этой части лаборатории Пердью, и ей не терпелось увидеть, что он может предложить. В то же время где-то глубоко в ее животе таилось дурное предчувствие, что здесь, внизу, она не в безопасности. Не имея возможности точно определить это, она списала это на параноидальную реакцию на тесные пространства под океаном Deep Sea One, но, по правде говоря, это был просто хороший инстинкт.

Однако Сэм сомневался в чем-то другом. Почему сам Пердью не мог получить доступ к этой части конструкции? Кто был по ту сторону двери, у которой он спрашивал разрешения, так сказать? Насколько он знал, Пердью не был немцем, поэтому тот факт, что он сказал ученым-оккупантам, что он был не один, прежде чем удалось открыть дверь, вызвал у журналиста некоторое беспокойство. В конце концов, у Сэма был нюх на несоответствия и коварное поведение, а этот раз пах как рыбные сэндвичи недельной давности.

Дверной замок зажужжал и щелкнул. Пердью нервно улыбнулся своим спутникам и открыл дверь красной секции.

"Я так понимаю, судя по цветовому коду, это опасная часть лаборатории?" Заметил Сэм, когда они вошли в последний отрезок треугольника. Он не отличался от двух других, за исключением того, что в нем находились только две лаборатории и десять ячеек. От этого у Калисто мурашки побежали по коже, и она увидела, что Нина сделала тот же вывод, что и она, — что эксперименты здесь, должно быть, проводились на людях. Чем еще можно объяснить такое количество изолированных помещений? Две женщины коротко обменялись взглядами, но были прерваны видом поразительного мужчины, проходящего перед окном лаборатории. Поскольку другая лаборатория была предназначена для Нины, они предположили, что он был ученым, работающим над какими-то ужасными экспериментами, проводимыми в этой области.

"О, это Иоганн. Он является частью нашей исследовательской группы. Пойдемте, я хочу показать вам, где вы будете работать, доктор Гулд, - тепло улыбнулся Пердью. Внутри он все еще был так же увлечен ею, как и всегда. По-своему он хотел постепенно завоевать ее расположение, соглашаясь на ее работу и предоставляя гранты, от которых она не могла отказаться, и тем самым давая ей понять, что он заботится не только о ее привлекательности и красоте, но и о ее работе.

"Как я получу доступ, когда спущусь сюда?" Спросила Нина, все еще ошеломленная крупным светловолосым мужчиной, черты лица которого были настолько совершенны, насколько она когда-либо видела у человека.

"Вы получите пароль для разговора по внутренней связи, который будете знать только вы и оператор. Пароль вам сообщат позже, наверху, - заверил он ее.

"Я не собираюсь валять дурака, Дейв, но все это вызывает у меня очень плохое предчувствие. Не говоря уже о вирусах, которые вы проанализировали и подделали, я думаю, что с моей стороны быть здесь - очень плохая идея ", - призналась Нина, остановившись как вкопанная.

"В чем проблема? Я даю тебе уникальную возможность получить тот большой перерыв, которого ты так долго ждала, Нина. Как, черт возьми, ты можешь отказаться от этого?" Пердью спорил.

"Одному Богу известно, чем ты занят, придумывая. Если что-то пойдет не так здесь, внизу, с чем угодно, нам крышка. Как ты можешь этого не видеть? Это вызывает у меня серьезный дискомфорт. Я не уверена, что хочу быть частью этого, даже рискуя своим "большим прорывом ", - расстроенно простонала она. Он мог видеть страх на ее лице, неуверенность, и он знал, что ее чувство недоверия было вполне обоснованным.

Нина посмотрела на Сэма в поисках поддержки, но, к своему ужасу, обнаружила, что он совершенно безразличен. Вместо этого он прочесывал помещение глазами, заинтригованный происходящим в другой лаборатории и приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть в камеру предварительного заключения позади себя.

"Не делай этого, Сэм", - предупредил Пердью, слегка шлепнув Сэма по руке и покачав головой.

"Нина, ты нужна мне для этого. Как вы думаете, почему я выкладываю тысячи долларов, чтобы воспользоваться вашими услугами, если я не верил в ваши способности, в ваш уровень в вашей области?" Парировал Пердью. Он ненавидел поднимать вопрос о деньгах, но когда все остальное потерпело неудачу, это было причиной, по которой они согласились помочь ему в первую очередь. Не было необходимости отрицать это. Она должна была учитывать чрезмерные расходы и предполагаемое финансирование, если она обнаружит что-то удивительное. Эта реликвия была легендарной, и если бы это была настоящая вещь, ее имя вошло бы в историю. Никакое количество академических целований в задницу не оправдало бы упоминания в исторических отчетах о Святом Копье.

"Позвольте мне узнать код у оператора. Я сейчас вернусь", - торжественно сказал Пердью, делая вид, что принял отказ Нины.

"Сэм", - громко прошептала она, - "ты что, с ума сошел? Разве ты не видишь, что это место похоже, похоже ...

"Нацистский экспериментальный лагерь?" Небрежно добавил Калисто.

"Ну, да", - кивнула Нина, ее огромные глаза умоляли Сэма образумиться.

"Я понимаю это, все в порядке. Я действительно хочу, Нина. На мой взгляд, это все, что вы чувствуете, что это такое. Я действительно понимаю. Но подумай об этом. Это может изменить наши жизни!" он изложил свою точку зрения, пытаясь убедить ее увидеть преимущества, которые он извлек из пугающих возможностей своей ситуации.

"Или это будет стоить нам жизни", - резко ответила она.

"Это история всей жизни, Нина. Это мог бы быть отчет, который закрепил бы мое имя в залах славы ", - объяснил он. "Я остаюсь. Я должен посмотреть, чем это закончится. Здесь просто слишком много всего происходит, чтобы игнорировать. Представьте, какую историю я мог бы написать на основе этого!"

Нина покачала головой, ее глаза наполнились слезами разочарования. Похоже, Сэм снова предавал ее. Снова он встал на сторону тех, против кого она выступала. Затем она оглянулась на грубоватую красавицу позади нее, которая стояла к ним спиной, внимательно разглядывая Иоганна через окно.

"Ты уверен, что у тебя нет другой причины остаться?" ее голос надломился.

"Не будь смешной, Нина. Не могу поверить, что ты развлекаешься подобным дерьмом, - вздохнул Сэм.

"На кухне это не выглядело дерьмово", - пробормотала она.

"Не будь такой сукой. Ты знаешь, что ты..." Сэм тут же остановился. Он почти сказал ей о своих чувствах к ней и в последний момент осознал, что должны были раскрыть его слова.

"Я что?" - подсказала она с выражением надежды на своем хорошеньком личике, уловив его мысли.

"Ничего. Просто перестань делать поспешные выводы от отчаяния. Ты знаешь, что это неправда, - сказал он, опустив глаза в пол в страхе, что она может снова прочитать его мысли.

Пердью вернулся и ввел код. Дверь зашипела и распахнулась. Он включил свет, и его внезапная яркость вырвала Нину и Сэма из их подавленной близости, подавленных их непрекращающимся поединком.

"Сержант, вы присоединитесь к нам?" спросил он, когда Сэм и Нина вошли в лабораторию.

"Нет, спасибо, сэр. На самом деле это не имеет ко мне отношения. Кроме того, меня очень интересуют заманчивые эксперименты, проводимые в этой лаборатории", - ответила она. "Я буду ждать здесь".

Пердью улыбнулся про себя. Он знал, на что она уставилась, и понимал безответное внимание лучше, чем кто-либо.

"Очень хорошо", - сказал он, поглаживая раскрытыми ладонями полы своей куртки, и вошел внутрь.

Нина была впечатлена всем этим пространством и компьютерами высокого класса. Там были инструменты для анализа, перчатки, увеличители, подключенные к двум компьютерам, и несколько книг по истории артефакта, уже размещенных на книжной полке. Среди всех предметов, которые она не собиралась использовать, она заметила старые транзисторные радиоприемники и частотные устройства, телеграфные аппараты и солнечные часы странной формы из необычных металлов.

"Это место такое стимпанковое, Сэм", - прокомментировала она свои наблюдения. Сэм улыбнулся и кивнул в знак согласия. Это, безусловно, было. Слияние технологии и устаревшего промышленного оборудования, часовых колес и шестеренок, потускневшего металла, грубо выкованного для научных изобретений, безусловно, было интересным, и это придало лаборатории удивительную атмосферу старого мира, в отличие от холодного белого медицинского убранства других лабораторий.

"Итак, что вы думаете, доктор Гулд?" Сказал Пердью, стараясь, чтобы в его тоне не было ни малейшего намека на ее одобрение. Он хотел казаться равнодушным к ее решению.

"Очевидно, что я был бы здесь с ней, верно, мистер Пердью? В конце концов, мне пришлось бы делать заметки о ее открытиях и исторических фактах для статьи, которую я пишу. Будет лучше, если я буду здесь, когда она продолжит ", - добавил Сэм. Он надеялся, что Нина поймет его намерения и решит остаться.

"Конечно", - сказал Пердью в своем фирменном приветствии, благодарный Сэму за поддержку в убеждении восхитительного доктора Гулда остаться. "Вы двое могли бы объединить свой опыт в этом проекте, чтобы рассказать мне все о том, что у нас здесь есть, и задокументировать каждый шаг".

Нина стояла в задумчивости. Двое мужчин ждали в предвкушении. О чем она никогда не задумывалась, так это о степени опасности, с которой ей придется столкнуться, зная то, что ей было известно о секретной станции Пердью и сомнительных, аморальных испытаниях, проводимых внутри. Ей никогда не приходило в голову, что отъезд на материк не был вариантом, но Пердью надеялся, что ее нежелание не вызовет таких неприятностей.

Калисто прогуливался по коридору перед окном Нины. Вид ее соперничества за привязанность Сэма мгновенно изменил ее решение. Если бы она ушла, она не только была бы лишена всех заслуг, причитающихся участникам этой экспедиции, она, без сомнения, была бы вычеркнута из жизни Сэма. Калисто была совсем не похожа на нее, но по-своему жесткая, она была очень привлекательна для любого мужчины, и ей не составило бы труда соблазнить своенравного мальчишеского журналиста.

"Я останусь", - она внезапно улыбнулась, к восторгу обоих мужчин.

"Фантастика!" - Воскликнул Пердью и в восторге сцепил руки. Он почувствовал облегчение от того, что надвигающаяся угроза заставить Нину замолчать была устранена до того, как ее пришлось устранить, и он кивнул Калисто, чтобы уведомить ее, что теперь она может отступить. Трое продолжали разговаривать в лаборатории, обсуждая график инспекции и работу программного обеспечения, которое он создал, чтобы помочь ей в анализе реликвии. Телохранитель воспользовался возможностью, чтобы вернуться к окну другой лаборатории. Двое ученых были заняты исследованием глаз Иоганна, не подозревая о том, что за ними наблюдает женщина . Она быстро взяла стул и поставила его под глазок одной из камер. Заглянув через него, она увидела внутри другого мужчину, который спал. Он был удивительно высоким, и у него были светлые волосы. Ей показалось странным, что он был так похож на Иоганна. Она поспешно спустилась вниз, проверила, нет ли движения, и поставила стул под окном следующей камеры. Внутри была маленькая девочка, в возрасте около девяти лет, сидящая на своей кровати. Она читала книгу об этнической принадлежности. На ее кровати валялась разбросанная литература о цивилизациях древнего скандинавского происхождения и оккультных корнях Третьего рейха. У ее ног лежал открытый учебник по физике, что свидетельствовало об уровне ее интеллекта в таком нежном возрасте.

Калисто тяжело сглотнул. Она не могла поверить в то, что увидела перед собой. Скрывая свое присутствие, она прошептала про себя: "Боже мой! Они сделали это! Они действительно справились с абсурдом ". Все ее тело дрожало, когда она смотрела, как молодая девушка смотрит на нее чистыми голубыми глазами, наполненными древней мудростью. "Иисус! Они создают новую арийскую расу!"

☼

Глава 33

Эйкхарт всадил пулю чуть в стороне от центра мишени. Уголок его рта скривился в сторону, впечатленный тем, что его недавнее состояние, изменившее его жизнь, не сильно повлияло на его цель. Винтовка била сильнее, чем раньше, хотя теперь, когда у него не было твердой стойки, чтобы устоять, и его плечо болело от повторного удара прикладом.

Позади него вошел Дитер с незнакомцем, которого он ожидал. Патрик не заслуживал того, чтобы на него смотрели, но старик заговорил, пока его винтовка перезаряжалась для него.

"Герр Браун, приятно видеть вас здесь. Я надеюсь, ваше жилье в порядке?" он спросил очень авторитетно, но как только Патрик ответил, старик нажал на спусковой крючок, разорвав тишину грохотом бочки.

"Это прекрасно, спасибо", - повторил Патрик.

"Я надеюсь, вы присоединитесь к нам, чтобы перекусить?" - Сказал Эйкхарт, наводя прицел прямо перед винтовкой, но на этот раз Патрик дождался хлопка, прежде чем заговорить. Они обменялись обязательными любезностями, прежде чем босс отдал приказ своим сотрудникам собираться. На обратном пути по тропинке царило неловкое молчание.

"Герр Браун, я бы хотел, чтобы мы начали сегодня, если вы не возражаете. Этот проект срочный и довольно поспешный, учитывая обычные временные рамки подобных начинаний ", - сказал он с обманчивым терпением, звенящим в его голосе.

"Я ознакомился с вашими техническими характеристиками, герр Эйкхарт, и, должен сказать, мне просто немного любопытно. К чему такая спешка?" Спросил Патрик своим самым сердечным тоном.

Эйкхарт остановил свое инвалидное кресло. Он не повернул головы, чтобы посмотреть в лицо наглому идиоту, который осмелился задавать ему вопросы. Дитер и Патрик обменялись взглядами, и шпион сразу понял, что совершил серьезную ошибку. Дитер слегка съежился, почти незаметно покачав головой.

"Я имею в виду, - продолжил Патрик с немалой долей уверенности, - что такая спешка с постройкой может привести к катастрофическим результатам, и я этого не допущу".

После вопиющего заявления архитектора среди них воцарилось молчание. Теперь Эйкхарт повернулся к нему лицом.

"Прошу прощения?"

"Я повторяю — я не допущу никаких ненужных опасностей в этом проекте в пользу спешки, герр Эйкхарт. Я строил бункеры и раньше. Да, я в курсе, что вы строите бункер, хотя и экстравагантный. Я не дурак. Но в моем бизнесе я не только проектирую и контролирую строительство секретных комплексов, я также гарантирую безопасность своих клиентов, что для меня гораздо важнее ваших денег. Так что, если вы считаете меня дерзким за то, что я тяну время, чтобы убедиться, что структура непроницаема для самого Бога, я рад откланяться ", - бессвязно произнес Патрик своим лучшим авторитарным голосом, в то время как внутри он содрогнулся, не веря собственным словам, когда они прозвучали.

"Ну, с этим я не могу поспорить, не так ли?" - сказал старик с икотой веселья в ответ, и без дальнейших разговоров они продолжили путь к дому.

После обеда, состоявшего из хорошей еды, крепкого вина и легкой беседы между Эйкхартом, его женой Гретой и Патриком, двое мужчин удалились на раскопанную и готовую к строительству площадку.

"Я хотел показать тебе это сам. Мне нужно, чтобы это помещение было размером со средний танцевальный зал. Мне нужны измерения в том виде, в каком я их опубликовал, для достижения оптимальной акустической ценности. Ты не будешь отклоняться от моих измерений, несмотря ни на что, - старик прищурился, глядя на Патрика, и старший инспектор Смит впервые смог разглядеть злобное безрассудство в старом военном преступнике. Теперь он напоминал свою репутацию во всей ее зловещей красе, и Патрик почувствовал, как его кровь превращается в лед.

"Абсолютно. Даю тебе слово", - ответил Патрик с каменным лицом и решительным взглядом. Ему нужно было знать больше. Почему была важна акустика? Почему бункер? К чему такая спешка? Все это подтолкнуло его к этому.

"Мне нужно знать, что я могу доверять вам, герр Браун. Ваша компания и раньше выполняла для меня работу, так что я знаю, чего от них ожидать, но после безвременной кончины главного архитектора я не уверен, кто займет его место, понимаете? " босс протянул, постукивая морщинистыми удлиненными пальцами по подлокотнику своего моторизованного кресла.

"Я ни в коем случае не претендую на обладание первозданными ценностями, герр Эйкхарт, и я не увековечиваю эрзац-фронт. Я не верю в чушь собачью, если я могу быть таким грубым ", - Патрик почувствовал, как этот подавленный злодей снова выходит из своего скрытого разума, готовый сыграть свою роль. "Мне все равно, строите ли вы церковь для свадьбы своей дочери или собор для еретических практик, но я хочу знать, что я возводлю и почему. Таким образом, я знаю, какие усовершенствования использовать. В конце концов, я разбираюсь в науке и искусстве лучше, чем мои клиенты. Если они доверят мне свои желания, я могу материализовать их самые извращенные потребности ". Он наклонился, чтобы взять образец почвы, не дожидаясь ответа.

"Я тоже не верю в чушь собачью, мой друг", - сказал Эйкхарт, - "именно поэтому твой предшественник оставил тебе эту тепленькую должность. Нужно ли мне говорить больше?"

Патрик снова почувствовал тот странный холод при признании старика. Конечно, ему пришлось покончить со своим предыдущим архитектором. Секреты, хранящиеся здесь, в Кацванге, имели катастрофические последствия глобального масштаба и исторические последствия. Это были вещи, которые нужно было держать в строжайшей тайне, иначе малейший просчет мог привести к Третьей мировой войне. С этого момента он играл медленно, строго придерживаясь деталей конструкции.

Постепенно он понял, что так называемый бункер предназначался не для защиты, а для сдерживания.

"Скоро я вступлю во владение древним артефактом, который необходимо хранить в пределах определенной частоты. В противном случае это может быть довольно разрушительным, и это противоречило бы цели, не так ли?" Эйкхарт хвастался.

"О, возможно, египетский? У меня к ним пристрастие ", - сказал Патрик, ловя рыбу, точно так же, как он делал раньше, когда подыгрывал преступникам, только для того, чтобы они чувствовали себя комфортно. Это было, когда они выдавали свои секреты и уговаривали себя на арест.

"Нет, нет! Это щедро, но, должен сказать, совершенно бесполезно. Нет, это нечто относящееся к делу, реликвия, рассматриваемая как..." старик порылся в уме в поисках правильного термина, "... священная".

Продолжай, подумал Патрик. Он отклонил заявление старика как фантастическое. На самом деле не было ничего святого, как считалось в библейские времена, настаивал он, и наблюдал, как у старика поднимается температура от разочарования из-за пренебрежения его архитектора к могущественным артефактам, которые он был способен создать.

"О, нет, этот способен на большую силу! Говорили, что он мог обладать ужасной силой, настолько большой, что океаны повиновались, что он мог творить чудеса или разрушать от руки своего владельца ", - кричал старик, непреклонный, чтобы убедить Патрика в своей искренности.

"Кем это было сказано, герр Эйкхарт? Эти подпольные торговцы расскажут вам все, что угодно, лишь бы подложить вам дешевую подделку за бешеные деньги, - беспечно сказал Патрик, делая вид, что осматривает местность. Босс пытался сохранить хладнокровие, но этот невежественный дурак испытал его сверх всякой меры, и он, наконец, почувствовал, что должен поставить молодого человека на место.

"Вы когда-нибудь слышали о Копье Судьбы, герр Браун?" - категорично спросил старик.

Патрик на секунду замер. Для старика это выглядело как потрясенное молчание от осознания того, в какой лиге он находится, но для Патрика это было замешательство. Он был здесь, чтобы раскрыть готовящуюся торговлю биологическим оружием и вирусные террористические акты. Он был здесь, чтобы обнаружить крота, которого Эйкхарт послал добыть эти штаммы, местонахождение преступника и время их встречи. Он был здесь не из-за реликвий и ограбления могил.

Озадаченный, он постоял мгновение, а затем решил воспроизвести все это на слух и надеяться, что старик скоро расскажет больше о своей миссии.

"Я где-то читал об этом, я думаю. Какой-то библейский мусор, который, как они утверждали, был сокровищем?" Сказал Патрик, намеренно прикидываясь дурачком. На этот раз Эйкхарт воспринял свое невежество как облегчение. По крайней мере, с его совершенно невнимательным отношением к этим вещам, он не представлял бы угрозы при проектировании камеры для артефакта. Для него это была бессмыслица, а по мнению Эйкхарта, желанное поведение. Этого архитектора не пришлось бы заставлять замолчать, потому что он не верил.

"Да, какая-то реликвия со времен Библии, сынок. И верите ли вы в его силу или нет, я собираюсь владеть им ", - спокойно сказал Эйкхарт.

"И я позабочусь о том, чтобы у вас была идеальная камера для его хранения, сэр", - Патрик впервые улыбнулся, прочитав, что старик все больше доверяет их взаимному раскрытию.

"Хорошо. Хорошо. У вас есть все, что вам нужно?" он спросил Патрика, который нашел иронию забавной.

"Да, на данный момент", - он улыбнулся и кивнул, укладывая поддельные образцы в свой кейс.

Он должен был как-то найти причину проникнуть в кабинет Эйкхарта или установить "жучок" в его офисе, чтобы узнать больше о планах. Что бы он ни должен был сделать, это должно было быть сделано в течение следующих нескольких дней. Сестринская служба может вытащить его в любой момент, и лучше бы ему было что предложить. К сожалению, Патрик Смит забыл вспомнить о том, что поспешное строительство опасных объектов может привести к катастрофе. Именно это чувство было использовано им, чтобы повлиять на мнение Уолтера Эйкхарта, но он забыл, что оно относилось к тонкому плетению незаметной и мощной ловушки для получения жизненно важной информации. Урок, который он не хотел изучать в доме Эйкхарта.

☼

Глава 34

"Посмотри на это! Чистое небо впервые за неделю", - сообщил Лиам мальчикам из новой смены, которые стояли вокруг и пили чай перед началом работы.

"О, я вижу, ты ждешь, что шторм поднимется из ниоткуда, не так ли?" Томми ухмыльнулся из-за края своей кружки, и несколько парней захихикали над замечанием. Все они знали, что механик был ужасно суеверен. Это сделало его хорошим источником развлечения, и никто из них не признался бы, что чувствует себя немного уязвимым, вспоминая его рассказы о разгневанных морских богах и тому подобном, когда сильные штормы разбили одинокую нефтяную платформу в международных водах, где ни одна спасательная организация не обратила бы внимания.

"Да, я тоже рад тебя снова видеть, Томми. Надеюсь, дерьмо не высушило твой мозг полностью", - огрызнулся Лиам и насладился взрывом смеха парней, прежде чем прозвучала сирена, призывающая их на свои места.

"Я дам тебе этот номер, старик", - засмеялся Томми. "А теперь отвали. Нам с Дарвином нужно поработать ".

"Ты в приподнятом настроении, Томми", - отметил Дарвин.

"Отдых пошел мне на пользу, отдых вдали отсюда, я имею в виду. Хотя болезнь была сущей дрянью, - ответил Томми. "Здесь произошло что-нибудь интересное?" Он громко рассмеялся. "Как будто я могу сказать это с невозмутимым лицом".

"Знаешь, здесь произошла пара странных вещей, но не та чушь, которая могла бы тебя заинтересовать", - сказал Дарвин, внимательно вглядываясь в горизонт, как всегда делал Лиам, пока не поверил ему.

"Например, что? Возможно, меня это позабавит, никогда не знаешь, - улыбнулся Томми.

Дарвин сначала немного подумал, опасаясь, что его слова оживят абсурдность всего этого, если он выйдет и скажет это. Томми ждал, затаив дыхание.

"Вы не знаете, нанял ли Питер нового инженера-подводника?" Дарвин говорил тихо из-за неохоты. Томми поднял бровь.

"Тогда кто мы, черт возьми, такие?"

"Именно то, что я сказал".

"Боже, я надеюсь, они не думают о том, чтобы позволить мне действовать за моей спиной ..." Начал было Томми, но Дарвин поднял руку, останавливая его.

"Я не думаю, что Пердью знает об этом новом парне. Во-первых, мы никогда не видели, чтобы он приходил сюда ", - продолжил Дарвин.

"Что ты имеешь в виду?"

"Мы с Лиамом, перекурив пару раз на улице, увидели этого парня, который посреди ночи бродил, как потерянный пердун. Странный на вид ублюдок, очень высокий, похож на мистера Барби. Мы его не знаем, верно? Итак, мы спросим его, верно? И он говорит, что работает здесь, но этот идиот разгуливает в каске, высматривая место стыковки! Насколько это глупо?" Дарвин изложил всю цепочку событий и упомянул, как Питер пришел, чтобы забрать незнакомца и отвел его вниз по ступенькам Бог знает куда.

"Ты видел его снова?" Изумленно спросил Томми.

"Чувак, он появился из ниоткуда. Исчез в никуда. И нигде нет ничего, кроме этой гребаной нефтяной вышки, ты соображаешь?" Дарвин громко прошептал с широко раскрытыми и дикими глазами.

"Это интересно. Интересно, что знает Пердью ", - размышлял Томми вслух.

"Ага, и это тоже. Но видишь ли ты уровень охуенной странности в этой истории? Это похоже на старую мистику ужасов ", - заныл Дарвин, в то время как его коллега погрузился в глубокие размышления обо всем этом.

"Тогда куда они отправились? Питер и этот парень?" Спросил Томми, сильно нахмурившись.

"Вниз по второму красному коридору, по той же лестнице, по которой Пердью всегда ходит к своему специальному лифту", - сказал Дарвин, но он был удовлетворен тем, что кто-то еще слушал его и Лиама. Он ожидал, что Томми отшутится, но он этого не сделал. На этот раз, вместо того, чтобы высмеивать их, он проявил некоторый интерес.

Он собирался задать еще несколько вопросов, когда отчетливое присутствие дало о себе знать в дверном проеме. Оба мужчины обернулись и обнаружили женщину-телохранителя, стоящую там, прислонившись к борту.

"Итак, вы, ребята, почуяли неладное на этой нефтяной вышке?" - сказала она своим низким хрипловатым голосом.

"А тебе какое дело, сержант?" Томми возразил, защищаясь, но она проигнорировала его и уставилась на Дарвина.

"Я тоже думаю, что здесь что-то не так, но, находясь так близко к боссу, я не должен делать замечаний, понимаешь? Я должна просто заткнуться и прикрыть ему спину", - вздохнула она, воздействуя своим вуду на пораженного инженера. "Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свой".

Дарвин тяжело сглотнул, когда жар залил его кожу.

"Что это такое, что, как ты думаешь, ты знаешь? Если ты что-нибудь знаешь, если здесь происходит что-то плохое, например, наркотики или увольнения, я хочу знать об этом ", - настаивал Томми.

"Наркотики или увольнения. Серьезно?" она саркастически улыбнулась, снова целясь в Дарвина.

"Мы встречаемся с людьми, которых мы не знаем, сержант, и мы обеспокоены тем, что они отнимут у нас работу. Назови это профессиональной паранойей, - объяснил Дарвин, взяв себя в руки и пытаясь отвести взгляд от вмятины между ее грудями, виднеющейся чуть выше молнии толстовки.

"Ваша работа, ваша работа", - нараспев произнесла она. "Дорогая, здесь происходит нечто намного большее, что ты никогда не поймешь". Ее глаза соблазнительно сузились, когда ее уверенность затопила их сопротивление.

"Что ты имеешь в виду?" Спросил Томми.

"Я не уверен, что хочу это слышать", - неохотно сказал Дарвин.

"Что ж, невежество - замечательная вещь, - начала она и положила руку на вздымающуюся грудь Дарвина, - если ты на суше".

"Она права, Дарвин", - сказал Лиам с порога. Он стоял в дверях, время от времени выглядывая в коридор, чтобы убедиться, что их беседа была настолько приватной, насколько это было возможно.

"Видишь ли, здесь, посреди ловушки Посейдона, мы находимся во власти двух вещей — богов и босса. Без вертолетов или лодок нам пиздец, джентльмены. Прямо сейчас, когда мы разговариваем, под нами находится скрытый лабораторный комплекс ".

Трое мужчин стояли пораженные, молчаливые и нетерпеливо ждали продолжения.

"Очевидно, Пердью держит там внизу что-то особенное, охраняемое особыми людьми", - тихо пропела она, гипнотизируя мужчин своим эффективным лукавством. "особенным людям нравится незнакомец, которого, по вашим словам, вы видели здесь".

"Что они охраняют?" - Спросил Лиам, но Томми прижал руку к своему коллеге, отталкивая его в сторону.

"Подожди минутку, откуда ты знаешь?" он спросил Калисто.

"Вы инженер?" она спросила. "С таким уровнем интеллекта? Я был там, внизу, ты, идиот."

"Что там внизу? Это опасно, например, могут ли взорваться бомбы и убить нас всех?" Спросил Дарвин, в основном в шутку, но, тем не менее, с любопытством.

"Видишь?" Калисто сказал Томми: "Человек со здравым смыслом. Да, мой друг, там, внизу, есть вещи, которые могли бы сравнять это место с землей." Она, конечно, не была уверена в этом факте, но они знали о лабораториях меньше, чем она. Это была бы прекрасная возможность для небольшого мятежа. Их нужно было предупредить о возможной катастрофе. И произошла бы катастрофа. В этом она позаботилась бы. На самом деле, это было необходимо для ее гибели. После некоторого поиска в офисе Пердью и с небольшой помощью его предсказуемого программного обеспечения для ввода паролей у нее были коды к лабораториям.

Нина и Сэм начали там свою работу, и Пердью был очень занят, связываясь с различными организациями, как будто он был организатором свадеб. Она понятия не имела, кого он считал настолько особенным, что рассказал им о реликвии, которая, она была почти уверена, была настоящей. Но где-то что-то пошло не так. Выведение расы мастеров, аморальные научные эксперименты и охота за реликвиями никогда не могут закончиться хорошо. И у Калисто был талант чуять трагедию. Она намеренно пристала к Сэму, чтобы отвадить Нину, и это почти сработало. Она почти спасла историка от того, что надвигалось, но не смогла заставить ее вернуться на материк. Теперь она могла только надеяться, что доктор Гулд переживет то, что кипело до краев в котелке, который Пердью по глупости поставил на огонь. Это был плохой рецепт хвастовства, жадности и безрассудных амбиций.

☼

Глава 35

"Где Пердью?" Спросил Сэм, распаковывая свой ноутбук и компоненты камеры.

"Я не знаю. Он не покидал свой чертов офис Бог знает сколько времени. Может быть, он тоже там спит. Да будет тебе известно, Сэм, у меня все еще плохое предчувствие по поводу всего этого, - ответила Нина, осторожно ставя старинный деревянный сундук на гранитную столешницу.

"Я знаю. Просто заканчивайте свою работу, я сделаю снимки и напишу обо всех ваших находках для публикации, мы оба выберемся отсюда и заберем нашу историческую славу. Просто. Чем меньше ты будешь ныть по этому поводу, тем меньше нареканий получишь, поверь мне, - ответил он, не поднимая на нее глаз. Возясь со своим снаряжением, он чувствовал, как ее взгляд пронизывает его насквозь. Наконец он поднял глаза, когда не услышал ответа.

"Если бы взгляды могли убивать, я бы лежал на полу", - по-мальчишески заметил он, но Нине было не до смеха.

"У тебя не возникает ощущения, что это очень хреновая ситуация? Подумай об этом, Сэм. То, что мы знаем сейчас, то, что мы видели… ты думаешь, они позволят нам уйти безнаказанными с нашими жизнями?" с тревогой прошептала она. Он не думал об этом в таком серьезном свете. Не в характере Сэма было пугаться политики или плохих парней, и он решил, что у Нины просто не хватило духу выдержать сопутствующий стресс.

"Расслабься, у Пердью есть кое-что для тебя. Он не убьет тебя", - поддразнил Сэм. "Черт, он, наверное, убил бы меня, чтобы убрать с пути тебя".

"Это даже отдаленно не забавно", - возмутилась она, но затем поняла, что он непреднамеренно раскрыл. "Подожди, он убил бы тебя, чтобы добраться до меня?"

Сэм невинно поднял глаза.

"Другими словами, ты предполагаешь, что для того, чтобы он завоевал мое расположение, тебя нужно будет уничтожить?" она хотела улыбнуться, но не сделала этого. На лице Сэма было выражение рассеянного забвения подтекста, но, конечно, он знал, что сказал, и он знал, что она была достаточно проницательна, чтобы уловить.

"Ты думаешь, что находишься в моем милом местечке, пока кто-нибудь не вышибет тебя оттуда?" она намеренно ахнула. Теперь она рассмеялась.

"Кто в твоем... милом местечке, дорогой?" Сэм флиртовал, его карие глаза впивались в нее с подспудной честностью, которая обнажала ее маскарад до костей и требовала внимания.

"Никто", - она застенчиво улыбнулась и притворилась, что знает, как собрать аппарат для спектроанализа. Все, что она на самом деле сделала, это переставила компоненты и почувствовала себя глупо. Ее сердце забилось, как у школьницы, при мысли о взгляде Сэма на нее, и она вспомнила его запах и ощущение его тела в своих объятиях, когда она обнимала его несколько месяцев назад. Это заставило ее поежиться, и ей понравилось, несмотря на ее холодную внешность, что он так легко оттаял одним замечанием. Она вспомнила, каким опустошенным он был, когда эта скандинавская обезьяна собиралась всадить пулю ей в череп, как он отреагировал при мысли потерять ее. Может быть, он действительно был в ее милом местечке. Она была просто слишком большой стервой, чтобы признать это.

"Вам нужна помощь с этой машиной?" Спросил Сэм, неторопливо подходя к ней. На этот раз Нина позволила себе быть беспомощной девушкой и отступила, чтобы он мог взглянуть. Сэм был технически ориентирован и быстро сообразил, как подключить машину к ее компьютерам.

"Спасибо!" - воскликнула она, и ей было все равно, что ее голос звучал взволнованно от сборки машины. Он поклонился и улыбнулся.

Она осторожно открыла сундук и достала завернутый артефакт, положив его на гранитную поверхность. Он присоединился к ней со своей длиннофокусной камерой высокой четкости.

"Никаких вспышек", - сказала она.

"Я знаю".

"Вы знаете", - сказала она, показывая металлическое оружие, снимая обертку, "по всему миру есть много копий, утверждающих, что это настоящее оружие, которое пронзило бок Христа".

"Я знаю. Я исследовал некоторые из них, когда несколько лет назад мне нужно было написать статью о религиозных иконах. Что я хочу знать, так это то, что если это просто еще один, что в этом такого особенного? " Сказал Сэм, пока его глаза скользили по грубой обработке железа, золотой и серебряной инкрустации.

"Средняя часть копья, несомненно, золотая. Видишь, каким бледным выглядит металл?" Сказала Нина, откладывая кожаную упаковку в сторону. Сэм кивнул и сделал несколько снимков. Он увеличил изображение того, что выглядело как извилистая нить, которая крепко прикрепляла золото к оружию, и сфотографировал детали.

"Это имеет замечательное сходство с копьем в Вене, но, конечно, это не то же самое", - заметила Нина, наблюдая за работой Сэма.

"Может быть, копия?" он спросил.

"Ни за что".

"Ты говоришь ужасно уверенно", - сказал Сэм, опуская камеру, чтобы посмотреть на Нину.

Она была уверена, что это не копия, но она никогда не говорила, что это настоящее копье. На чем она основывала свою уверенность, она неохотно делилась, потому что у нее не было конкретных доказательств. Все, что у нее было, это отчетливое чувство предупреждения каждый раз, когда она брала это в руки. Это было жестоко. Он был злобным и осведомленным, что не было качеством неодушевленного предмета из металлов.

"У меня просто есть предчувствие, что это нечто гораздо более заразное, чем мы могли бы подумать, Сэм. Не проси меня объяснять это. Назови это женской интуицией, если это послужит ее цели, - спокойно сказала она.

"Если это не точная копия, то что это, по вашему профессиональному мнению?" Спросил Сэм без своей обычной насмешки. Он хотел знать, что она думает. Он доверял ее выводам, поскольку она, в конце концов, была мастером в этой области. Нина стояла очень близко к нему, так близко, что он чувствовал запах ее дыхания, когда она говорила. Ее голова откинулась назад, чтобы посмотреть на него: "Я думаю, это единственная настоящая реликвия из всех! В этом есть что-то, что пугает меня до глубины души, - прошептала она, как будто не хотела, чтобы кусок металла услышал ее слова.

"Вы не думаете, что это как-то связано с историческими свидетельствами американского генерала, который забрал копье после того, как Гитлер спрятал его в Нюрнберге?" спросил он, надеясь, что его факты были точны.

"Джордж С. Паттон? Нет, я думаю, что этот предмет был другой частью истории, но не той, что использовалась при распятии, - она покачала головой.

"Ты сказал, что в нем была злоба, верно? После того, как Гитлер потерял Копье, он покончил с собой. Затем генерал Паттон вернул реликвию Австрии, и вскоре после этого он умер. Легенда гласит, что Копье дает непревзойденную силу тому, кто им владеет, но всегда вскоре теряется, а владелец остается мертвым ", - рассуждал Сэм. "Это значит, что это то самое копье, верно?"

"Нет, я в это не верю. Я думаю, что это была просто выдумка, чтобы вселить страх в тех, кто попытается ее украсть. Я думаю, что самоубийство Гитлера было чем-то совершенно другим, а смерть Паттона была совпадением ", - объяснила она. Она повернулась к артефакту на столе и посмотрела на него с большим почтением, окрашенным страхом. "Я верю, что истинное копье, ранившее Иисуса, гораздо более зловещее, как будто его дерзкий поступок проклял его, наполнил его всем, что ненавидело Иисуса, — погрузил во зло, разрушительное беззаконие!"Голос Нины неконтролируемо дрожал и становился громче, когда она говорила, не осознавая , что ее ужас выражен так резко.

Только когда Сэм положил свою руку на ее, а другой погладил ее по спине, она прервала свое признание. Он ничего не сказал. Она сделала паузу, прежде чем продолжить более мягким тоном: "В 2003 году британскому металлургу разрешили осмотреть копье, и он определил, что оно датируется седьмым веком нашей эры. Он был недостаточно старым, чтобы быть тем, что с Голгофы, Сэм", - сказала она. Она прошептала ему на ухо: "Я думаю, что это один".

По ее тону Сэм мог почувствовать холод того, на что она намекала. Нина, трезвомыслящий историк, академический трудоголик, была в ужасе. Однако он не хотел увековечивать ее предположения.

"Тогда ладно. Изучай это. Проведите его через все тесты, которые вам нужны, чтобы датировать его, и если вы обнаружите, что он старше более известного, я задокументирую это на пленке, я опубликую это, и нам придется решить, что с этим делать ", - уговаривал он, надеясь, что она ошибается насчет инопланетного разума объекта и очевидной злобы.

"Гитлер начал мировую войну, чтобы заполучить эту вещь, только я не думаю, что он заполучил правильный предмет. Если такой злобный человек поверг весь мир в отчаяние, чтобы раздобыть это, вы думаете, он сделал это, чтобы вылечить рак? Получить богатство, которое вызвало бы зависть Мидаса? Иметь власть над народами?" она непрерывно бормотала.

"Гитлеру действительно нужно было Копье Судьбы, чтобы иметь власть над нациями, Нина", - попытался он, но она не закончила.

"У него действительно была сила, Сэм! Он сделал! Имея в своем распоряжении поддельную религиозную икону, на шесть столетий моложе, он пронесся по миру, как чума. Это все был он. Но если бы у него было настоящее копье.... это копье, Сэм… Я верю, что он мог бы использовать это зло, чтобы создать нечто гораздо, гораздо более разрушительное для мира ", - разглагольствовала Нина так тихо, как только могла.

Сэм мог чувствовать правду в ее безумии, видеть убежденность в ее аргументации, пока ее губы дрожали. Как человек, которому открылся величайший секрет в истории, она вздрогнула, когда озарение перевернуло ее убеждения. Даже сейчас, просто в присутствии реликвии, Нина Гулд стала сумасшедшим эмиссаром из-за ее намерений. Он не мог поверить, как текли ее слова, как будто некое невидимое присутствие направляло ее к знанию, и вскоре он позволил абсурдности поселиться в его уме и укорениться в его рассуждениях.

"Нина".

"Сэм, этот артефакт содержит сущность зла. Осмелюсь сказать, это накладывает... а... карму на тех, кто стремится к жадности и власти. Он ищет мастера, способного справиться со своей злобой, чтобы он мог превращать людей в сосуды —"

"Нина, послушай себя".

"Корабли для чего-то, что может уничтожать миры. Что-то спящее. Разбудить его и уничтожить само наше существование. Он использует таких людей, как Пердью, таких как Наполеон, Гитлер, диктаторы, магнаты, людей, которые жаждут власти, чтобы они оставались слепыми к истинным намерениям того, что содержится в "Копье Судьбы". Боже мой, Сэм, как ты думаешь, почему у него такое название?" Глаза Нины расширились, влажные и наполненные искренностью. Он держал ее руки в своих и мог чувствовать влажную текстуру ее ледяных пальцев.

"Нина", - наконец прошептал он, - "Я слышу тебя. Я слышу все, что ты говоришь, и я верю тебе ".

Впервые за все время она моргнула, облизывая пересохшие губы и оживляя свои конечности. Его слова успокоили ее и вывели из кошмара наяву. Сэм мудро использовал свое обаяние, чтобы подтолкнуть ее к действию.

"Давайте, доктор Гулд. Давайте проанализируем этот гребаный нож, чтобы мы могли убраться отсюда к чертовой матери, да?" подсказал он, зачесывая волосы ей за уши. Нина кивнула. Довольная его союзом и полностью осознавая, с чем она имеет дело, она поместила сломанное копье под объектив лазера. Сэм был поражен ее полным спокойствием и трезвостью мышления, когда она проводила тесты. Он записал всю информацию, которую она дала, и убедился, что у него есть две копии всего. Пердью содействовал здесь смертельно опасной сделке, и Сэм не собирался снова вытирать собачье дерьмо со своих ботинок.

☼

Глава 36

После неуютной, бессонной ночи Патрик открыл глаза всего через час после того, как окончательно задремал. Не склонный к суевериям и легендам, он провел ночь, охраняя свою дверь с пистолетом в руке. Это не было результатом какого-то жуткого вопля, штормовой погоды или жуткого фильма, воздействующего на его нервы, но вместо этого чувство надвигающейся гибели заполнило каждую его клеточку, сами его мысли. Всю ночь он просидел на полу перед своей дверью, ожидая, что что-то произойдет. Он понятия не имел, чего ожидал, но это было нечто, от чего перехватило дыхание в его легких, древняя и сердитая атмосфера , непохожая на спектральную. Нет, это была чистая история, которая преследовала его. По какой-то причине он точно понял, где находится, и это держало его настороже, почти параноиком, пока утренний свет не осветил окно над его кроватью. Он подумал о старом Нюрнберге, о том, что там произошло, о том, что было спрятано под землей, отлито из цемента, который скреплял дом.

Теперь Патрик мог дышать, как будто темнота сковала его тело и принесла с собой все его сомнения в своей способности выполнить эту задачу. Он чувствовал себя канатоходцем, на полпути через пропасть, когда он непреднамеренно смотрит вниз. К этому времени он утвердился здесь в своей роли, его миссия ясна, его основное доверие обеспечено — и теперь он посмотрел вниз, обнаружив, что пропасть внизу дышит сильнее, раскачивая его веревку, угрожая отправить его вниз, на скалы. Он не мог повернуть назад, как и не мог продолжать. Оказавшись посередине, он был оставлен отбиваться от своих демонов и ужасных задних мыслей, мешающих его способностям.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть.

"Herr Braun? У меня есть кое-что на завтрак для тебя. Ты проснулся?" Ее голос был добрым, а тон вежливым. Это была Эльза. Белокурая женщина с фарфоровой кожей стояла, держа в руках поднос, когда он открыл дверь.

"Ах! Виелен данк, Эльза, - он улыбнулся и взял у нее поднос.

"Английский завтрак", - она улыбнулась, ее рот все еще был искривлен в том же положении. Она посмотрела на него долгим взглядом, дольше, чем следовало, и это заставило его почувствовать себя неловко. Ее ясные голубые глаза были мудрыми и старыми, хотя на ее теле и близко не было следов прожитых лет, и то, как она смотрела на него, подразумевало, что она знала больше, чем он думал.

"Когда закончишь, можешь оставить поднос. Я достану его, когда приберусь в твоей комнате, - заявила она и развернулась на каблуках, чтобы вернуться на кухню. Ветер взъерошил ее волосы, обнажив чернильное пятно на шее. Любопытная татуировка, которую Патрик был бы не прочь осмотреть за некоторое время до завершения своего задания. Он улыбнулся и отправил в рот кусочек тоста, проголодавшись после трудной ночи. Что-то в том, как она объявила о его английском завтраке, выбило его из колеи. Компания, в которой он предположительно работал, была английской, так что его странное понижение акцента было вполне приемлемым, но у него было ощущение, что она имела в виду что-то более конкретное.

Почему она это сказала? Она могла бы сказать "завтрак" сама по себе, он обдумал это. Это продолжало преследовать его, хотя он полностью осознавал, что его день не нуждается в психологических препятствиях, если ему снова придется иметь дело с Эйкхартом. После того, как он принял горячий душ и переоделся в джинсы, фланель и гусеницы, он взял чертежи, разработанные стариком, и восхитился точностью измерений. Это не имело никакого отношения к штаммам вируса или оперативнику-изгою, которого ему нужно было найти, но он не мог не находить это захватывающим.

Направляясь к месту раскопок, где вскоре начиналось строительство, он посмотрел на свежее утреннее небо. Зажав под мышкой чертежи, он приветствовал всех, кто проходил мимо него, от горничных до охраны, пока доедал последний ломтик тоста с джемом. Патрик ступил в яму с гравием, чтобы проверить уровень пола, когда зазвонил его телефон. Липкими от джема руками он попытался дотянуться до своего мобильного в кармане джинсов, но в процессе уронил устройство на землю.

"Черт", - огрызнулся он, когда мелодия повторялась снова и снова. В тот же миг земля начала содрогаться. Встревоженный, Патрик посмотрел на персонал, работающий на территории в другом месте, совершенно не подозревая о дрожании, которое он испытывал. Это прекратилось. Он сунул в рот остаток тоста, чтобы взять телефон, и когда он повторил мелодию, по строительной площадке прокатилась еще одна дрожь.

"Какого хрена?" сказал он себе, когда появилась схема. Позволив мобильному телефону зазвонить, он заметил, что при определенной высоте звука земля под ним задрожала. Больше всего его встревожило то, что звуковым волнам подверглась только выкопанная область, в то время как остальная часть двора осталась нетронутой. Он поднял трубку, испуганный.

"Braun."

"Ты на территории?"

"Да".

"Готовы к брифингу?"

"Скоро".

"Am Freitag, bitte. Wiedersehen."

"Да", - медленно ответил он, когда абонент повесил трубку, "Пятница была бы идеальной для того, чтобы надрать мне яйца. Боже, как я вляпался во все это странное нацистское дерьмо?" Патрик покачал головой и вздохнул, когда он прошелся вдоль и поперек области, просто чтобы убедиться, что ничто другое не могло вызвать странное землетрясение, которое он почувствовал дважды.

"Что такого особенного в этом районе? Зачем Копью Судьбы храниться здесь, в помещении с усиленной акустикой?" он задавался вопросом про себя.

Стук в окно привлек его внимание, и он посмотрел на высокое окно второго этажа, из которого он доносился. Эльза, все с той же улыбкой, что была у нее утром, поманила меня указательным пальцем. Неуверенный, Патрик указал на себя с вопросительным выражением лица, и она кивнула.

"Итак, чего бы хотела от меня экономка? Черт возьми, я задаю себе сегодня много вопросов", - пробормотал Патрик себе под нос, направляясь к заднему крыльцу особняка и, войдя, поспешно взбежал по лестнице. Дом пах как музей и имел почти такое же подобие, но каким бы причудливым это ни было, зная, что богатство и редкости внутри него были пропитаны кровью и зверством, его желудок скрутило.

Все, что он проезжал по пути — картины, вазы, статуи - были настоящими безнаказанными военными преступлениями. Предметы, принадлежащие семьям, уничтоженным в безумии геноцида, стояли вокруг него, молчаливые зрители, несущие души бывших владельцев, ожидая, когда их оправдают. От этого у Патрика по коже побежали мурашки.

Неохотно врываясь в комнату, куда позвала его Эльза, он замедлил шаг, подходя к порогу двери. Он огляделся в поисках Эйкхарта или его личных помощников, но старик был в своем кабинете двумя комнатами выше по широкому коридору. Алый ковер пропитал кровью все шесть комнат по эту сторону лестницы, придав им одинаковый вид. Голос Эйкхарта эхом донесся из его открытой двери, и Патрик навострил уши, прислушиваясь.

Он слышал, как Эйкхарт говорил с кем-то по телефону, но атмосфера дома не позволяла ему расслышать все. В разговоре он услышал ключевые слова, которые он изучит позже. Выделялись такие слова, как платформа, загрязняющие вещества, сбор, Ланце и Пердью, и благодаря своей подготовке Патрик без особых усилий запомнил их все, когда в дверях появилась нетерпеливая Эльза. Когда он подошел к ней ближе, он услышал, как Эйкхарт назвала имя, но он не был уверен, был ли это человек, к которому старик обращался по телефону, или кто-то из участников дискуссии, но он запомнил и это — Калисто.

"Герр Браун, как архитектор, я хотела спросить, не могли бы вы дать нам несколько советов по поводу оконной рамы этой комнаты", - сказала она. Сначала Патрик подумал, что она шутит, но потом он заметил различные образцы рисунков окон на кофейном столике в комнате.

"Учитывая высоту вашего потолка и количество света, которое вы хотите, мне пришлось бы остановиться на этом", - сказал он, указывая на один из образцов, изображающих высокую деревянную раму в стиле.

"И я подумал о том водянистом затемненном стекле вместо обычного оконного. Что бы вы сказали? Сильно ли это испортит вид? Я не хочу, чтобы все там внизу просто смотрели, понимаете?" Эльза что-то лепетала, но все же она стояла на другой стороне комнаты, далеко от окна. Патрик почувствовал что-то не то в ее исполнении. Она хотела, чтобы он стоял у окна по какой-то причине? В своем воображении он представлял сцены из боевиков, где таких людей, как он, били по стеклу и выбрасывали из окна.

Теперь она не улыбалась, что на самом деле подходило ему больше. Он никогда не доверял людям, которые все время улыбались — как клоуны. Разрываясь между своими подозрениями и ее намерениями, Патрик решил медленно пробраться к окну, разговаривая с Эльзой, чтобы он мог следить за ней, одновременно втягивая ее в мирскую беседу.

"У тебя интересный вкус, Эльза", - сказал он, подходя к окну. Его недоверие рассеялось, когда она кивнула: "Пожалуйста, выбери то, что, по твоему мнению, лучше всего, прежде чем уйдешь. Я должен приступить к вытиранию пыли, иначе в течение дня этот мавзолей зарастет паутиной. Пожалуйста, извините меня ". С этими словами она вышла из комнаты, и Патрик остался один, невредимый и чувствующий себя особенно параноидально. Как и замечание за завтраком тем утром, он не мог не чувствовать, что она пригласила его сюда не просто так. Ее поразительные голубые глаза постоянно приковывали его к себе, как будто подсознательно посылали ему сообщение, то, что он снова заметил несколькими минутами ранее.

Слегка колеблясь в своей цели, он подошел к окну, которое, похоже, вообще не нуждалось в ремонте. Его лоб нахмурился, когда он попытался расшифровать странное поведение женщины и странную просьбу. Сначала он посмотрел на особенно широкий подоконник снаружи, не видя ничего плохого ни в одной из строительных работ. Затем он увидел это.

У Патрика отвисла челюсть, когда он посмотрел вниз на зону раскопок, оцепленную для его незавершенных строительных работ. Грубо нащупывая свой телефон, он услышал, как голос Эйкхарта умолк после завершения разговора. Патрик почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Ему пришлось поторопиться, чтобы не быть обнаруженным стариком, когда он делал снимки местности, простирающейся внизу. В доме были деревянные полы, но было трудно услышать шаги из-за плюшевого коврового покрытия. У него не было способа узнать, когда кто-то приближался. Из окна второго этажа он мог видеть схему, большую оккультную схему, охватывающую всю строительную площадку, где должна была быть построена камера для хранения священной реликвии.

"Ни за что, черт возьми", - прошептал он. "Это невероятно".

Он сделал несколько снимков рисунка на земле, который напомнил ему о языческих захоронениях и разметке линий разметки.

"Что, черт возьми, здесь происходит? Следующий Стоунхендж?" он восхищался. Его точность была безупречной и совершенно незаметной с земли. В комнате дальше по коридору он услышал механический звук передвижения инвалидной коляски Эйкхарта. Он быстро положил телефон обратно в карман и сел на диван, погрузившись в изучение различных образцов, которыми его снабдила Эльза.

"О, герр Браун!" - услышал он голос старика из коридора. Патрик поднял удивленный взгляд.

"Я вижу, вы внимательно изучаете выбор нашего дизайнера интерьера. Что ты думаешь?" Спросил Эйкхарт, вытягивая шею, как любопытная черепаха.

Я думаю, что ты больной ублюдок, старина, подумал Патрик, улыбаясь боссу.

"Лично я бы ничего не стал менять. Это место идеально соответствует вашему возвышенному вкусу, но я всего лишь прославленный строитель, - сказал он, поднимаясь на ноги. "Ты не должен доверять мне".

☼

Глава 37

"Не пора ли нам уходить, парни?" Спросил Дарвин своих коллег после того, как Калисто вышел из комнаты.

"Нет, зачем?" Томми нахмурился. Им больше двигало любопытство относительно расположения этого подводного лабораторного комплекса. Лиам, однако, придерживался своей обычной точки зрения и облокотился на консоль, чтобы выглянуть в широкое окно.

"Сержант не врет, друзья мои", - сказал он из окна, и когда они повернулись к нему лицом, их встретило ужасающее зрелище. "Тиамат восстала еще раз".

Из-за горизонта перед ними надвигался усиливающийся шторм. Над волнами он скользил с необычной скоростью, в то время как вдали грохотал гром.

"Что, черт возьми, происходит?" Изумленно спросил Томми.

"Помнишь странные штормы, о которых продолжал рассказывать Лиам? Ну, посмотри, приятель, - ответил Дарвин, присоединяясь к Лиаму у окна. Над океаном лыжня потемнела, и серебряные отблески солнца на воде превратились в непрозрачный туман, который быстро закрыл всю видимость. Томми отступил назад. Он остался на другой стороне комнаты, загипнотизированный бушующим штормом.

Пердью заглянул в дверь.

"Джентльмены, вы не видели моего телохранителя? Она должна была принести мне мой портфель." Он поднял глаза и увидел, на что они уставились. Его глаза расширились от удивления.

Инженеры сразу же подключились к проводу, и механик выбежал, чтобы приказать своей команде закрепить все, готовясь к шторму.

"Не видел ее, сэр", - сказал Томми, пожимая плечами, и Пердью немедленно побежал в свой офис, чтобы убедиться, что он получил все, что ему было нужно. Затем он направился в отделение экстренной помощи, в то время как сирены повторили предупреждение по внутренней связи. Волны поднимались пугающе высоко и сильно разбивались о платформу, но стальная конструкция оставалась прочной.

"Томми! Куда ты направляешься?" - Крикнул Лиам, когда инженер выбежал из диспетчерской под усиливающийся натиск соленых брызг, но его проигнорировали. Хаос охватил всю платформу, когда люди бросились собираться и бежать в укрытие от неожиданного шторма.

Внизу, в лаборатории, Нина закончила анализ артефакта. Сэм загружал все свои фотографии на свой ноутбук и сохранял каждую копию на диск для записей Пердью. Снаружи, в коридоре, другие ученые, казалось, делились чем-то секретным, их лица были искажены беспокойством.

"Это выглядит серьезно", - сказал Сэм, указывая головой в их сторону. Нине было любопытно. Она кивнула и направилась к ним, пока Сэм наблюдал. Копье вернулось в грудь, и машина была выключена, но ее компьютер все еще отображал реликвию и ее различные металлургические характеристики рядом с графиком, который сообщал, что она состояла в основном из железа, серебра и золота.

Когда она вернулась, она выглядела озадаченной.

"Помните странные штормы, о которых механик и его коллега сообщали как о надвигающихся из ниоткуда?" она спросила.

"Нет, я действительно не помню ..."

"Они сказали, что метеорологическая спутниковая система покажет район как чистый, но с момента открытия "Копья" эти штормы часто обрушивались на Deep Sea One без предупреждения. Может быть, это из-за реликвии?" - подумала она.

"Погодой управляет религиозная икона, поднятая со дна океана?" Сказал Сэм своим самым насмешливым тоном. Просто всего этого становилось слишком много для его логического вывода.

"Послушай, с тех пор как мы вытащили Копье из сундука, с нами не случилось ничего, кроме неприятного запаха и жуткой атмосферы. Прими к сведению, о великий Сарказмус, что с тех пор, как я положила его обратно в сундук, наверху, предположительно, разразился настоящий ад, - объявила Нина с невероятной уверенностью.

"Совпадение", - ответил он.

"Неужели? Скоро наступит время обеда. Почему бы тебе не посмотреть, сможешь ли ты найти журналы за последние несколько недель и проверить частоту этих аномалий, кекс? Вы увидите, что этот объект хотел, чтобы его нашли. Его подняло течением, и, должно быть, именно тогда начались штормы ", - объяснила она.

"Или это совпадение", - повторил он, доводя Нину до бешенства.

"Сэм Клив..."

"Докажи это, док", - быстро сказал он, дразня ее своей пустой улыбкой, которая предлагала вызов. "Если ты докажешь это, я поверю в это".

Это была неплохая идея. Она воображала, что ее собственного небольшого эксперимента будет достаточно, не только для того, чтобы поставить Сэма на место, но и для того, чтобы убедиться, верна ли ее теория.

"Хорошо", - улыбнулась она, - "будем ли мы ставить на это?"

"Если я прав, ты должен мне ужин", - объявил он с блеском в темных глазах.

"Если я прав, ты показываешь Мэтлоку средний палец. Больше никакой помощи, - бросила она вызов.

"Неужели? Работать? Ты можешь получить от меня все, что захочешь, если выиграешь и выберешь работу? С вами неинтересно, доктор Гулд, - вздохнул он, постукивая пальцем по поверхности стола. Нина посмеялась над его отказом. В то время как ученые в других областях проверяли безопасность своих объектов, Нина задавалась вопросом, как она могла бы вымогать деньги у Сэма Клива.

Врачи и профессора в белых халатах бешено бегали взад и вперед, отпирая двери камер и запирая шкафы, в то время как журналист и историк занимались интимным флиртом.

"Очень хорошо, если я выиграю, ты приготовишь мне завтрак", - быстро пробормотала она. Когда слова покинули ее, она почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от, возможно, неуместного предложения, которое она только что сделала, но она неуклонно уставала сопротивляться ему. Он был всем, что раздражало и привлекало ее, и она хотела возродить то, что началось несколько месяцев назад, до того, как она набросилась на него.

Сэм был ошеломлен, но он не мог позволить ей заметить. В конце концов, он не должен был удивляться, услышав, как женщина говорит это. Вместо того, чтобы высмеять ее признание в романтическом интересе, он просто сказал: "Договорились". И они пожали друг другу руки по этому поводу.

Нина, успокоенная тем, что он ничего не добился, открыла сундук и достала Копье, в то время как Сэм перешел к главной системе на главном мониторе, чтобы вызвать текущий спутниковый обзор глубоководного номера Один.

"Черт возьми", - выдохнул он, - "это больше похоже на чертово цунами, чем на шторм! Я понятия не имел, что это было так жестоко ", - заметил он и отошел в сторону, чтобы Нина тоже могла видеть экран. Она была в равной степени ошеломлена диаметром фронта, который, казалось, концентрировался только в радиусе трех километров вокруг нефтяной вышки, на которой они находились. Она развернула реликвию и положила ее на стол.

"Теперь мы ждем", - сказала она и прислонилась ягодицами к шкафам, терпеливо скрестив руки на груди. Ничего не произошло ... пока. Сэм следил за диаграммой погоды, которая оставалась такой же четкой, как и была, но через несколько секунд уже можно было разглядеть края передней полосы, которые постепенно исчезали. Нина надеялась оказаться права, но она этого не ожидала. Ее руки упали по бокам, когда они наблюдали, как белый сгусток медленно увядает, открывая маркеры градиента, которые раньше исчезали под облачным покровом.

"Ни за что", - сказал Сэм себе под нос, положив руки на бедра. Его глаза впервые в жизни увидели чудо. Или он был свидетелем игры еретического инструмента разрушения?

"Говорила тебе", - сказала она. "Сэм, признай это. Эта реликвия обладает силой. Это должен быть тот, который искал Гитлер, возможно, другой был приманкой, в то время как затонувшая подлодка под глубоководным номером Один тайно перевозила его контрабандой через Северное море ".

Сэм не смотрел на нее. Его глаза все еще были прикованы к экрану, наблюдая, как шторм рассеивается у него на глазах. Нина была права, он должен был признать. Его аргумент не оправдывал совпадение в качестве оправдания. Время было просто слишком синхронизировано, чтобы быть случайностью. По всей нефтяной вышке сотрудники вздохнули с облегчением из-за быстрого прохождения шторма, не подозревая о его происхождении или о том факте, что это было нечто большее, чем просто действие природы.

"Да, в этом действительно есть смысл. Но почему тогда погибла лодка?" - спросил он медленно произносимыми словами, замедленный своим затянувшимся изумлением, когда экран теперь полностью очистился.

"Смотри, на борту лодки было Копье, верно? Как он оказался за пределами судна?" Спросила Нина, все еще смущаясь глубоко внутри из-за своего наводящего на размышления пари. Сэм посмотрел на нее.

"Кто-то пытался украсть его? Кто-то пытался украсть его, прежде чем он смог добраться до места назначения. Смотрите, нет никаких признаков того, что немецкая подводная лодка была торпедирована. Команда внутри ... большая часть униформы была изрешечена дырами", - рассказал он, и Нина вспомнила, что она видела, проходя через мумифицированные останки мужчин, у некоторых из них были раздроблены черепа, а одежда с прорехами.

"Кто-то убил экипаж, вывел из строя подводную лодку, и она затонула здесь", - сказала она.

"Но почему они оставили сундук здесь? Тот, кто его украл, не мог успешно выбраться ... " Сэм остановился, его глаза метались, когда он пытался расшифровать обстоятельства.

"Что, Сэм?"

"Держись".

"Сэм! Неизвестность убивает меня ", - сказала она.

"Разве вы не видите здесь несоответствия? Черт возьми, в этом нет абсолютно никакого смысла", - говорил он сам с собой. Нина положила свою руку на его руку, прижимая свои нежные пальцы к его коже, чтобы подсказать ему. Он посмотрел на Нину и тихо сказал: "Если подводная лодка перевозила Копье из Германии, как получилось, что в книге внутри подводной лодки уже были ключи к тибетскому святилищу?"

"Я не понимаю".

"Мы нашли книгу на затонувшей подводной лодке, которая указала нам на "Бомбу Годвомб". Когда мы отправились в Godwomb, местоположение Копья уже было нанесено здесь на карту! Если они направлялись с Копьем, и оно затонуло здесь, то как это место оказалось в Godwomb в Тибете?" Спросил Сэм. Он надеялся, что правильно передал загадку Нине, но, судя по выражению ее лица, она была совершенно сбита с толку. "Ты понимаешь это?"

Она нахмурилась: "Дай мне несколько минут, чтобы обдумать это, ладно?"

"Это означает, что наша теория о том, что кто-то украл сундук и случайно потерял его здесь, смехотворна. Если это был несчастный случай, когда вор просто потерял его после потопления подводной лодки, то как, черт возьми, он оказался внутри горного святилища в Азии? " он попытался еще раз. Нина слушала, закрыла глаза и провела указательным пальцем в воздухе от одного места к другому, а затем она открыла глаза: "И кто нацарапал подсказки в книге?"

Это была еще одна вещь, по которой он скучал. "О черт, да, в этом ты прав!"

"Я думаю, некоторые вещи остаются необъяснимыми", - посетовала она.

Двое стояли, совершенно сбитые с толку этой головоломкой. Вошел Пердью, нетерпеливо потирая руки.

"Ах, черт. Не сейчас, ради всего святого", - процедила Нина сквозь зубы.

"Доктор Боже! Моя дорогая, что ты обнаружила?" он улыбнулся, подходя к ним. Его взгляд упал на артефакт.

Нина не была уверена, что хочет рассказывать ему все, что она обнаружила, но она должна была сказать ему по крайней мере правду. В конце концов, именно поэтому он ее нанял. Это были его деньги, и он был тем, кто нашел Подводную лодку, которая принесла им Копье. Ей пришлось признать, что это была вечеринка Пердью, а она была просто гостьей.

"Мы сравнили этот фрагмент с фотографиями крыши пещеры, которые Сэм сделал", - спокойно сказала она, заверяя, что ее предположения и более глубокие опасения остались незамеченными. Уверенной рукой она расположила фотографии рядом друг с другом, чтобы показать Пердью сходство.

"Клянусь Богом, это то же самое, средний кусок без лезвия, тогда!" Он ухмыльнулся. "Превосходно".

"Я обнаружил, что, как мы и ожидали, реликвия состоит из различных микроэлементов и основных компонентов, связанных между собой, золота, серебра и примечательного железного гвоздя. Как вы знаете..."

"Да, гвоздь считается железным гвоздем с креста", - закончила свое предложение Пердью, - "хотя я думаю, что это полное дерьмо. Чтобы пригвоздить запястья человека к дереву, требуется огромный железный шип, и я рискну предположить, что это просто часть этого ".

"Или даже просто гвоздь, кто знает", - кивнула она. "Но суть в том, что металлы соответствуют составу Копья Судьбы".

"Это подлинник?" Пердью задрожал от предвкушения.

"Он подлинный, старше, чем "Святое копье", исследованное в 2003 году, но мне пришлось бы подождать обработки данных углеродного датирования", - сказала Нина.

Вспышка на мгновение ослепила Пердью, когда Сэм сфотографировал его лицо. Выражение лица миллионера было слишком хорошим, чтобы его игнорировать. Это был ошеломленный взгляд абсолютного ликования, который наполнил его лицо при откровении историка, и он заключил Нину в свои объятия и слегка потряс ее в крепких объятиях. Захваченная врасплох, все, что она могла сделать, это застонать и улыбнуться, и Сэм, не теряя времени, также запечатлел это, хотя бы для того, чтобы постоянно дразнить ее до конца ее дней.

☼

Глава 38

Ветер пронесся по спокойному океану, когда ночь подошла к концу. На Deep Sea One большая часть экипажа спала, за исключением двух инженеров и одного механика, которые были сильно обеспокоены тем, что происходило на платформе. Постепенно ощущение надвигающейся катастрофы поселилось в их реальности, и к настоящему времени они обсуждали конкретные маневры спасения, никого излишне не тревожа. То, что им рассказал телохранитель мистера Пердью, и то, чему они были свидетелями — сверхъестественные приливы - убедило их подготовиться к чему-то большему, чем обычная эвакуация. Однако, что беспокоило мужчин, так это отчетливое молчание руководства по этому вопросу и тот факт, что другие члены экипажа не заметили ничего подозрительного.

"Интересно, что имела в виду эта птица, когда сказала, что "там, внизу" находится лаборатория с опасными взрывчатыми веществами", - сказал Томми, отбрасывая ботинки в сторону и садясь на удобный стул рядом с кроватями.

"Говорю вам, я видел, как Питер спускался по лестнице с тем большим парнем, и они просто исчезли. Я думаю, лифт мистера Пердью должен быть здесь, внизу, но я действительно не хочу идти и смотреть сам, понимаешь?" Лиам застонал, вытягиваясь на своей кровати. "Не будь любопытным, сынок. Если тебя поймают, это твоя задница. Он, блядь, уволит тебя прямо там ".

"Я знаю", - сказал Томми, постукивая ногой по потертому ковру, которым был покрыт пол комнаты. Ночь для разнообразия была тихой, если не считать бриза, который поднимал и рассеивал водянистую тьму, которая угрожала поглотить нефтяную вышку. По всей платформе незакрепленные знаки и резиновые щитки раскачивались под напором ветра, производя всевозможные скрипучие звуки в этом пустынном месте.

Что-то черное и быстрое метнулось от одного сборного здания к другому, остановилось, а затем скользнуло мимо стальных опор бурового оборудования. Он плавно, бесшумно и незамеченный скользнул к лифту, которым пользовался лично босс, и через несколько секунд двери с шипением открылись. Фигура скользнула внутрь, и капсула погрузилась под платформу.

"Итак, кто бы это мог быть?" - Прошептал Томми сам себе, прикуривая сигарету. Дым клубился вокруг его лица, когда он стоял, наблюдая за происходящим из-за двойного стального барьера в нескольких метрах от него.

Внизу открылись двойные двери, и Калисто воспользовался моментом, чтобы осмотреть местность. Из офиса Пердью она отключила систему безопасности, пока он был в столовой, празднуя подлинность Копья с Кливом и Гулдом. У нее оставалось совсем немного времени до того, как они закончат пить, и ей нужна была каждая секунда, чтобы завершить свою утомительную задачу. Дежурные ученые были погружены в свою работу, основной персонал был там только для того, чтобы следить за экспериментами и объектами в течение вечера. Они едва заметили незнакомца в защитном костюме среди них. Калисто набрала код для зеленой секции, где находился объект ее миссии.

В этот поздний час единственные ученые, связанные с этой конкретной лабораторией, были в гостиной, пили кофе и играли в карты. В конце концов, не было большого движения в выборе чашек Петри, выращивании культур и замороженных штаммов. Это было выгодно для такого злоумышленника, как Калисто, и она быстро получила доступ к обычно тщательно охраняемым корпусам внутри криокамер, в которых находилось то, что она искала. Ее внимательные темные глаза быстро читали каждую этикетку, пока она открывала замок первой камеры. Внутри контейнера с надписью "Натуральная оспа" и другого с надписью "Эбола" на этикетке находились статичные и безвредные предметы в то время как внутри этих двух емкостей содержались самые отвратительные вирусные кошмары, известные человечеству, за исключением одного. Тот, с надписью "Химера СССР: штамм с мутацией оспы / Эбола", был в соседней камере.

Воровка быстро переложила контейнеры в специально изготовленную коробку, которую она привезла с собой, убедившись, что образцы не перемешаны из-за опасения, что это смертоносное биологическое оружие выйдет из-под контроля. Время от времени Калисто сканировала коридор на предмет движения, но она опустилась на корточки, чтобы открыть желто-черную камеру, отмеченную красным треугольником с наклейкой биологической опасности.

"Привет, мамочка", - улыбнулась она, открывая замок и вводя коды, которые она украла из портфеля Пердью, когда она переносила его для него ранее в тот же день, пока он болтал по своему спутниковому телефону. "C. На этикетке было написано "Ботулинический", и ей потребовалось время, чтобы подготовиться к перемещению этого штамма.

"Эйкхарт, ты больной ублюдок. Ты действительно думаешь, что это будет твоим спасением, ты, тупой ублюдок?" - прошептала она, снимая с подставки летающий нервно-паралитический препарат. С большой осторожностью она подняла держатель и убрала его в отделение в своем кейсе. Она закрыла все камеры и убедилась, что ее никто не видел, прежде чем ввести код Пердью, чтобы уйти. Калисто избавилась от костюма и вышла в своей облегающей черной одежде, ее брюки были спроектированы с различными карманами на молнии и ребристыми вставками, в которые она могла спрятать свое оружие, ключи и все остальное, что она пожелала бы носить при себе . Специально разработанный контейнер помещался у нее на спине, как ранец, внутри контролировалась температура.

Когда лифт закрылся, она увидела, как Иоганн Сторхой переходит от одной двери к другой, и покачала головой. Ее озадачивало, как они могли создать арийскую расу на дне Северного моря в качестве завершения своего плана, если только по всему миру не было других мест, делающих то же самое. Поскольку она была вовлечена в тайный мир организаций после Третьего рейха, она столкнулась с наиболее тревожащими пережитками нацизма, которые увековечивались пугающим количеством предприятий. Существовал целый скрытый преступный мир, процветавший на идеалах Гитлера, но общество было слишком занято тем, какого цвета обувь носит знаменитость, кто с кем встречается и следит за кучкой неудачников в их драках и бессмысленных махинациях, чтобы обмануть друг друга и выиграть деньги на кабельном телевидении. Калисто испугалась, узнав, что на самом деле происходит за широковещательной политикой и разоблаченными договорами. Что-то гораздо более древнее и чудовищное ждало на пороге, и очень могущественные люди усердно работали над тем, чтобы открыть эту дверь.

Выйдя из лифта, она направилась на холодном ночном воздухе к ожидавшей моторной лодке, которая прибыла с побережья Тиссайда час назад. Это было отправлено ее начальником, чтобы забрать ее и штаммы, которые она должна была приобрести. В своем гидрокостюме она была занята тем, что поправляла часы, направляясь к док-станции. Но ее бегству помешали. Когда сержант зачесала волосы в пучок и закрепила его, позади нее появилась фигура. Калисто почувствовала его присутствие и повернулась лицом к своему преследователю.

"Что у нас здесь?" спросил он, пробегая глазами по ее изгибам. Ее передняя молния была все еще расстегнута чуть ниже пупка, холмики ее пышных грудей украшали верхнюю часть V-образного костюма. Не дрогнув от его присутствия, она продолжала медленно тянуть молнию вверх, в то время как его глаза были прикованы к ее груди. У Калисто было много оружия, не у всех был магазин. Ее блестящая влажная кожа переливалась на изгибах, и Томми никак не мог насытиться, прежде чем костюм соединился, поженившись движением ее руки.

"Это штаммы Wolfenstein?" спросил он небрежно. Она сразу поняла, чего он добивался.

"Так, вот как выглядит отчаянный лакей", - она поморщилась, испытывая к нему отвращение.

"Где Копье? На тебе?" спокойно спросил он, когда наклонился ближе, его рука сомкнулась на стальном шесте.

"Копье? Какое копье?"

"Не прикидывайтесь дурачком, сержант. Копье Судьбы было извлечено из своей водной могилы менее недели назад. Ты присутствовал, поэтому, пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект ".

"Я говорила тебе раньше, Томми, интеллект - не твоя сильная сторона", - она насмешливо улыбнулась, ожидая, что он замахнется, но он этого не сделал.

"Калисто, дай мне Копье", - игриво пропел он, убежденный в своем могуществе.

"Я думала, вы здесь из-за вирусных штаммов Wolfenstein, которые Фатима не смогла искоренить", - подыграла она, ее улыбка была такой же холодной, как ледяная станция, о которой она говорила.

"О, так и есть. Я избавлю тебя от них, как только ты скажешь мне, где этот гребаный Хайлиге Ланце, - усмехнулся он. Но Калисто был настолько подлым, насколько это возможно, и она видела в его угрожающих манерах не что иное, как вызов. Ветер развевал его волосы, становясь все холоднее и неистовее.

"Ты веришь в это дерьмо, Томми?" она посмотрела на него с притворной жалостью и рассмеялась. Это привело его в ярость, но он ничего не мог поделать, пока она не отдаст то, что его послали украсть.

"Томми", - усмехнулся он с отвратительной улыбкой. "Это Томас, милая. Томас де Фрейтас, - усмехнулся он.

Я знаю это имя, подумала она. Неисправный оперативный аппарат.

"Tu estas morto, кадела", - он язвительно усмехнулся.

"Лакей", - безразлично парировала она, просто чтобы позлить его.

Улыбка Томми исчезла, и Калисто понял, что за этим последует. Он нанес удар, но она блокировала его. Она соответствовала его весу унция за унцией, хотя и могла похвастаться идеально симметричным телом. Калисто не потрудился ответить взаимностью. Вместо этого она наступила ему на ногу сбоку, немедленно вывихнув колено, но он вернул ее на место и врезал ей правым кулаком в живот. Она закричала от боли, согнувшись пополам от его удара и опустившись на колени.

Ее крик привлек внимание Лиама и Дарвина, которые были на дежурстве в рубке управления. Они подобрались ближе так тихо, как только могли, и, держась друг за друга руками, выглянули из укрытия за окном платформы диспетчерской.

"Посмотри на это дерьмо!" Прошептал Дарвин. "Что, черт возьми, происходит с Томми и сержантом?"

"Прелюдия?" Лиам ответил и получил за это шлепок по затылку.

Они видели, как Калисто нанес удар ладонью по носу Томми, немедленно вдавив ее наполовину ему в лицо. Он пошатнулся, дезориентированный, когда кровь черными пятнами растеклась по его подбородку и груди.

"Я не думаю, что это было прикосновение по любви, Лиам", - тихо прохрипел Дарвин, положив подбородок на правое плечо своего коллеги. Они вдвоем выглядели как двухголовый шотландский уродец, взгромоздившийся на нижний подоконник бокала.

Два португальских агента взялись за руки. Калисто очень беспокоилась о драгоценном грузе у себя на спине, поэтому она решила положить конец состязанию писающих по чистой необходимости. Никто так не наслаждался хорошей дракой, как она, но для всего было время и место, и ей нужно было успеть на лодку.

Томми ударил женщину кулаком-молотом в грудь, и она упала на колени, в то время как он схватил ее за волосы. Его окровавленное лицо приблизилось к ее уху, и он говорил по-португальски, но Лиам и Дарвин могли сделать вывод, что он хотел получить от нее информацию. Внезапно Томми вскрикнул, когда Калисто ткнула его кулаком в мошонку и, когда он согнулся, сняла сумку со спины. Она надела маску на рот и нос.

"Ты хочешь сорта Пердью и Эйкхарта? Это все твое! - прорычала она. Внезапно она посмотрела прямо на двух свидетелей. Они ахнули в тревоге, но все, что сделала Калисто, это жестом велела им закрыть лица. Двое мужчин бросились к аптечке и достали что-то стерильное, чтобы прикрыть рты и носы. Калисто надела свою медицинскую маску и держала голову Томми за волосы. Он был ошеломлен разрушением своих яиц, не осознавая, что делает Калисто, когда она схватила его за волосы, чтобы оттянуть голову назад, и ущипнула за нос. Томми непреднамеренно вдохнул один из вирусов, пытаясь дышать.

Ее выбор инфекции был мудрым, штамм ботулина, который повлияет на его нервные окончания, вызовет у него мышечные спазмы, настолько мучительные, что он проглотит двенадцатый калибр в качестве утешения. Его глаза на мгновение открылись, когда она впрыснула ему в ноздри вирус, который она должна была отправить обратно Эйкхарту, и все, что он увидел, были ее прекрасные темные глаза, горящие ненавистью над микробной маской, которую она приготовила именно для такого случая.

Затем она взвалила коварный агент на плечи и сбросила его в большой железный сундук, используемый для стальных и резиновых отходов. Калисто закрыла крышку и починила свой гидрокостюм, прежде чем отправиться в док, где ее ждала лодка, чтобы отвезти ее во Францию, где ее помощники ждали ее доставки.

Ее миссия, помешать краже смертельных штаммов вируса с ледовой станции Wolfenstein, была завершена. Но теперь она знала, что оперативника-изгоя также послали забрать священную реликвию. Информация, настолько важная, что ее агентство немедленно уведомило МИ-6 о том, что артефакт все еще на свободе, была передана оставшемуся отделению расформированного разведывательного управления PIDE, на которое она тайно работала.

"Перехват успешен", - рявкнула Калисто по радио своему куратору. "Возвращаемся с биологическим оружием".

Пердью никогда бы не узнал, что это было то, чего все это время добивалась огненная красавица. В ночь, когда она вломилась в его особняк, она не искала еду. Ее миссией было найти Дейва Пердью и найти смертельные вирусные штаммы, которые он привез из Wolfenstein. Ничего не зная о Deep Sea One, она импровизировала, чтобы проникнуть в святая святых Пердью, таким образом обнаружив и забрав биологическое оружие у Пердью, чтобы помешать португальскому оперативнику Томасу де Фрейтасу продать его нацистскому военному преступнику Уолтеру Эйкхарту.

Однако Копье Судьбы все еще представляло угрозу для мира, и когда Томми проснулся, он собирался разорвать Deep Sea One на части, чтобы добыть его, несмотря ни на что.

☼

Глава 39

Патрик попросил машину отвезти его в городское архитектурное агентство, в котором он предположительно работал. Это было утро пятницы, как и планировалось. Миссис Ланкашир встретила его в помещении, которое было обозначено как его кабинет, и как только он вошел, она закрыла за собой жалюзи и дверь.

"Старший инспектор Смит, рада видеть вас снова", - она улыбнулась своей обманчиво теплой улыбкой, когда они сели. Она открыла свою сумку и достала ноутбук, пока они обменивались обычными любезностями, и, честно говоря, мужчине не терпелось поделиться с ней всеми своими странными открытиями.

"Вы выяснили, где находится агент, который дезертировал из португальской секретной службы, инспектор Смит?" спросила она, как только они устроились.

"Я этого не делал, мадам. Но там происходит нечто более тревожное ", - сказал он.

"Ваша миссия состояла в том, чтобы найти агента-изгоя, которого отправили заниматься биологическим оружием вместе с Уолтером Эйкхартом, сэр. Разве вы не собрали разведданные об этом? " спросила она, ее голос был немного жестче.

"Я подслушал, как герр Эйкхарт разговаривал с кем-то по телефону, упоминая загрязняющие вещества, собрание, которое он не сможет посетить в самом ближайшем будущем, что-то о ланце, и он говорил о предприимчивом миллионере Дейве Пердью", - немного бессвязно пробормотал Патрик, делая ударения на ключевых словах, которые он запомнил, в надежде, что миссис Ланкашир примет к сведению более тревожные вещи, которые он обнаружил.

"Дэйв Пердью?" она спросила.

"Да, мадам. Эйкхарт обсуждал Пердью по телефону. К сожалению, я не смог четко расслышать, о чем шла речь, поскольку мое внимание привлекла его экономка, и мне, конечно, пришлось последовать ее примеру ", - нервно сказал он.

"Конечно", - сказала она более непринужденно, все еще глядя в свой ноутбук.

"Он также упомянул кого-то по имени Калисто, но я не уверен, относится ли это к ..."

"Калисто?" - перебила она. "Калисто Фернандес?"

"Я слышал только имя, миссис Ланкашир", - кивнул он.

"Продолжай. Что еще?"

Он рассказал ей о загрязнителях, упомянутых в разговоре с именами Пердью и Калисто, а затем Патрик тактично направился к надвигающемуся собранию, ланце и планам строительства акустической камеры.

"Герр Эйкхарт заверил меня, что скоро он будет владеть Копьем Судьбы. Скоро, но его еще не было. Это дает мне основание думать, что он все еще охотится за реликвией, миссис Ланкашир ", - бессвязно продолжал Патрик, настолько профессионально, насколько мог, но, по правде говоря, его сердце колотилось от фактов, которые он передал. "У меня есть основания полагать, что его приобретение этого востребованного артефакта и приобретение вирусных штаммов связаны одним и тем же мостом — этим мостом является операция, которую мы преследуем".

Она ничего не сказала. Он ждал, надеясь, что она не проглотит его бесценную информацию. Ее пальцы пробежали по буквам на клавиатуре, пока она не остановилась, а затем она подняла глаза.

"Вы знакомы с Пердью?" спросила она, снимая очки, чтобы получше рассмотреть своего последнего агента.

"Я знаю его по репутации. И мой лучший друг работал с ним раньше ", - сказал он. Она подождала, пока он уточнит.

"О… ух… мой друг был фотографом в экспедиции Wolfenstein", - поспешил он. Очки миссис Ланкашир выпали у нее из рук.

"Твой друг был с той экспедицией?"

"Да, мадам. В настоящее время он работает с двумя людьми из той экспедиции ... над чем-то другим ".

"Опять с Дейвом Пердью?" она спросила резко, как будто не могла получить от него информацию достаточно быстро.

"Я полагаю, что да".

"Старший инспектор Смит, где в данный момент работает ваш друг?"

"Я полагаю, что он снова на задании, мадам, но я не знаю, где именно".

"Позвони ему. Спроси его, знает ли он что-нибудь о том, что у Пердью есть эти биологические агенты. Выясните его местоположение, но не разглашайте суть вашего запроса. Я ясно выразился?" - спросила она слишком знакомым авторитарным голосом.

"Кристалл, мадам".

"Я хочу получить это местоположение до конца этого рабочего дня, старший инспектор Смит. Конечно, мне не нужно убеждать вас в срочности этого вопроса ", - добавила она. Патрик кивнул. Внутри он был очень горд своими достижениями, но он беспокоился о Сэме. Что, если бы он не смог связаться с ним? Его друг был известен тем, что неделями пропадал с радаров, когда был на задании.

"Если мы найдем Пердью, мы найдем штаммы. Как только мы найдем штаммы, мы найдем агента-изгоя и, надеюсь, предотвратим акт биологического терроризма. Вы свободны, старший инспектор Смит."

"Добрый день, мадам", - сказал он и направился к ближайшему парку, где попытался дозвониться Сэму по мобильному телефону, но, как и ожидалось, ответа не было.

* * *

На Deep Sea One Лиам и Дарвин сообщили членам своей команды о своих опасениях, но они сделали это так, чтобы Питер и мистер Пердью не могли сказать, что что-то происходит внутри персонала. Люди тайно подготовились к эвакуации после того, как несколько из них признались, что видели, как незнакомцы поднимались на платформу из ниоткуда. Теперь их работа по обслуживанию заброшенной нефтяной вышки и проверке дефектов конструкции под уровнем моря приобрела смысл. Деньги были очень хорошими, поэтому никто из членов экипажа никогда не ставил под сомнение основной характер их работы, где они не добывали сырую нефть для переработки, а вместо этого только проверяли, что оборудование в порядке.

"Все было в рабочем состоянии, ребята, не потому, что мы бурили, а потому, что наш опыт поддерживал то, что, черт возьми, происходит в этих лабораториях внизу", - хрипло прошептал Дарвин из центра скопления рабочих, которые собрались, чтобы обсудить свой добровольный уход или пребывание на нефтяной платформе. Механикам, инженерам и дайверам стало ясно, что оборудование действует как генераторы для энергосистем высокого уровня обслуживания под платформой. Они всегда знали, что им платят за техническое обслуживание, вместо фактического бурения, но за вознаграждение, которое они получали, это была чрезвычайно легкая работа. Что сделало их беспокойными после всего этого времени, так это открытие изменчивости Deep Sea One, если что-то пойдет не так.

Томми нигде не было видно, но после того, что увидели Лиам и Дарвин, они не стали утруждать себя его поисками. Было 5 утра, когда началась первая смена, и мужчины согласились подождать, пока Дарвин поднимет тревогу, если Томми доставит какие-либо серьезные неприятности. Теперь они знали, что он шарлатан, но, пытаясь предупредить мистера Пердью, босс не уделил им ни минуты внимания.

"Я никогда не видел его таким", - задыхаясь, сказал Дарвин, возвращаясь из кабинета Пердью. Он встретил Лиама и двух других мужчин у входа в диспетчерскую. Они надевали перчатки и ботинки, пока болтали с Лиамом. Дарвин выглядел совершенно мрачным, когда подошел к ним. "Он никого не хочет видеть, ни по какой причине".

"Он напыщенный?" Спросил Лиам.

"В том-то и дело. Он совсем не в плохом настроении, но как будто его здесь вообще нет. Что-то тяготит его разум, что делает все остальное неважным. Клянусь Богом, ты мог бы сказать ему, что у него в заднице самодельная бомба, и он бы кивнул и улыбнулся по этому поводу ", - простонал Дарвин. Он хотел, был необходим, рассказать боссу о Томми и сержанте, который тоже был на свободе.

Пердью даже не заметил, что его телохранитель пропал. Как и Нина и Сэм, он полагал, что она все еще спит. У него была веская причина быть таким рассеянным. Сегодняшний день стал воплощением десятилетий обещаний, данных его коллегам по организации. Теперь, когда он знал, что Копье настоящее, еще до завершения процесса датирования, нельзя было терять времени. Он помчался в лабораторию, игнорируя всех, кто проходил мимо него или здоровался. Он быстро вошел в красную секцию, пройдя в лабораторию Нины, и поднял реликвию там, где она лежала перед сундуком.

Завернутый только в кожаный чехол, он засунул его в свой блейзер и снова запер лабораторию. Он должен был все должным образом подготовить к собранию. Дейв Пердью, верховный комиссар современного Венского круга потомков, инициировал собрание тайного и могущественного ордена Черного Солнца.

☼

Глава 40

Было незадолго до 8 утра, когда большой красный самолет Jet Ranger с шумом пролетел над платформой. Небо было ясным, и океан слегка дышал, облегчая машине посадку. Пердью вышел встретить своих первых двух гостей, мужчин в безупречных костюмах с непримечательными чертами лица. Улыбаясь, все трое направились к лифту Пердью.

Нина и Сэм завтракали в столовой.

"Что вы собираетесь делать, когда углеродное датирование копья покажет, что оно настоящее?" - Спросил Сэм у симпатичной миниатюрной академички, когда она откусила половину сосиски.

"Это не для меня", - сказала она с набитым ртом, и Сэм не смог удержаться от смешка над ее очаровательным ответом. Она сглотнула. "Как только мы будем знать наверняка, я думаю, я должен сказать ему, что я действительно думаю".

"Нина, ему будет наплевать, дорогая", - красивый журналист покачал головой.

"Смотри, парень влюблен в меня. Я уверена, что смогла бы впечатлить его всей мощью этой штуки, если бы мы были одни, - прошептала она. Сэм не мог поверить в то, что услышал. Нина Гулд? Используешь ее задницу в качестве актива, на этот раз? Он не мог отрицать, что это была потрясающая идея, но он не мог видеть, как Пердью отказывается от "силы богов", чтобы трахнуть Нину. Даже Нина.

"Ну, я же не могу украсть эту гребаную штуку сейчас, не так ли?" - огрызнулась она, когда выражение его лица выдало его цинизм.

"Я этого не говорил..." Начал Сэм, но взгляд Нины уловил что-то за его спиной, и он понял, что у них была компания. "Что?"

Выражение лица Нины изменилось с ехидного на испуганное. Последний раз, когда он видел у нее такой взгляд, был, когда пистолет приставили к ее голове. Его сердце упало. "Нина".

Томми стоял позади него, держа "Беретту" наготове. Он держал его близко к телу, чтобы никто, кроме них, не заметил. Сэм повернулся к нему лицом.

"Господи, приятель!" - крикнул он.

"Заткнись нахуй, Клив!" Томми стиснул зубы, оглядываясь в поисках кого-нибудь, кто мог слышать Сэма. Столовая была пуста, и все мужчины были на своих местах.

Нину начало трясти, ее глаза снова наполнились слезами. Она закрыла рот руками в шоке от видения шпиона Эйкхарта. Обильно потея, с горящей красной кожей, он постоянно принюхивался. В перерывах между вдохами он сильно закашлялся.

"Где Копье Судьбы?" он усмехнулся сквозь приступы кашля, сотрясавшие его тело.

Сэм посмотрел на Нину так спокойно, как только мог, но они оба знали, что в непосредственной близости от них стоял человек, зараженный чем-то, что пришло изнутри платформы. До них дошло, что единственные бактерии здесь хранились с ледяной станции Wolfenstein.

"У нас этого нет, Томми", - дрогнувший голос Нины дрогнул.

"Не смей мне, блядь, врать, Гулд! Я знаю, что вы работали над этим ".

"Это в лаборатории внизу", - быстро сказал Сэм, чтобы отвлечь внимание от Нины. "Я могу взять тебя".

"Нет, вы оба возьмете меня, сынок. И вы возьмете меня сейчас, - сказал Томми и стволом показал им, чтобы они вставали. Его глаза выглядели ужасно из-за лихорадки, белки были окрашены в темно-розовый цвет, который причудливо сливался со светло-коричневой радужкой. Создавалось впечатление, что его глаза были полностью красными, а с его пропитанными потом волосами это только добавляло неестественности зрелищу.

Сэм взял Нину за руку и повел ее за собой, крепко прижимая ее тело к своему. Для нее было большим утешением, что он ни на йоту не оставит ее позади себя. По проходам они направились к лифту. Нина молилась, чтобы Пердью был там, внизу, и чтобы кто-нибудь смог сделать им прививку от того, что было у Томми. Она и не подозревала, что Калисто, по своей мстительной натуре, также взяла с собой противоядия. Увидев злое размножение человеческих существ в соответствии с доктриной безумия, она решила оставить их всех на произвол судьбы. Хранители были такими же плохими, как и содержанки, и она хотела, чтобы все погибли на ее пути.

Когда они вышли из лифта, Нина прошла вперед, чтобы ввести свой код. По другую сторону стекла она увидела ученых, увлеченных яростным спором о чем-то.

"Что происходит?" - спросила она, бросаясь к ним.

"Вирусные штаммы Wolfenstein были украдены!" - сказала одна женщина.

"ЧТО!" - взвизгнула Нина, ее желудок скрутился в кошмарный узел от перспективы их судьбы. "Противоядия?"

Женщина серьезно покачала головой, и Нина проследила за ее взглядом на пустые сундуки.

"О, Боже мой, нет!" Нина вскрикнула, повернувшись к Сэму и Томми. Это был подходящий момент, чтобы уйти от ходячего мертвеца с оружием в руках. Внезапно она закричала: "Смотрите! Авианосец! Он заражен!" Нина указала на Томми и отступила назад, когда ученые в защитной одежде в панике набросились на него, чтобы удержать. Сэм не хотел рисковать, хватаясь за пистолет. Никто не знал, какой штамм заразил его, и контакт с человеком был слишком рискованным.

Томми поднял свою "Беретту" и выстрелил в одного из ученых, спровоцировав полноценный бунт с целью его задержания. Сэм и Нина слышали, как он ругался и шипел по поводу Копья, когда направлялись в ее лабораторию за реликвией.

"Нина, мы должны убираться отсюда, пока они не забрали и нас", - сказал Сэм, когда Нина остановилась как вкопанная.

"Где Копье?" - выдохнула она, тяжело дыша в надвигающейся истерике. Она повернулась к одной из ассистенток, блондинке с голубыми глазами из Германии. "Где, черт возьми, реликвия, над которой я работал?"

"Мистер Пердью приходил забрать это сегодня утром, доктор ", - ехидно ответила ассистентка, "В конце концов, это принадлежит ему", - она улыбнулась и без дальнейших размышлений покинула лабораторию. У Нины отвисла челюсть.

"Что-то действительно плохое происходит в этом месте, Сэм. Мы должны убраться отсюда к чертовой матери", - умоляла она, положив руки на его сложенные предплечья. "Давай просто заберем наше барахло и уберемся отсюда".

"Как?" он спросил. "Как мы выберемся отсюда без вертолета?"

В своем отчаянии она пренебрегла этим фактом.

"Давай поднимемся и поговорим с Пердью. Я хочу знать, почему он забрал у меня Копье до того, как я закончила, " она скулила, ее лицо исказилось в неприятной гримасе.

"Послушай, давай просто успокоимся. Не волнуйся снова, - предупредил ее Сэм.

"Опять?"

"Да, твой переменчивый характер всегда выходит за рамки дозволенного, Нина, и ты это знаешь. Ты не можешь всегда просто срываться на ком-то, когда они тебя бесят. Ты должна помнить, где мы находимся, - он притянул ее ближе за плечи и серьезно посмотрел в глаза, - Злить Пердью, оказавшись на мели на его острове, не очень хорошая идея. Пойдем поболтаем с ним и посмотрим. Может быть, он просто смотрит на это сам. Ничего особенного."

Но Сэм быстро сменил мелодию, когда они достигли платформы. Обнаружив, что место переполнено вертолетами, один прибывающий за другим, он понял, что происходит что-то, чем Пердью с ними не поделился. Восемь или девять летательных аппаратов стояли неподвижно, их винты затихли, когда последний из них сделал один круг над платформой, а затем медленно снизился, чтобы сесть.

Из него вышла женщина средних лет, ухоженная, в меховом пальто. У нее были короткие светлые волосы, и она носила большие солнцезащитные очки. В сопровождении огромного светловолосого мужчины ее проводили к тому же лифту, что и предыдущих гостей.

"Высокопоставленные лица?" Нина нахмурилась.

"На нефтяной вышке? Я думаю, что нет", - ответил Сэм. Журналистский инстинкт подсказал ему, что это не дружеская встреча с праздничным тортом и играми на вечеринках. Сэм подбежал к человеку, который руководил посетителями, и, перекрывая шум последнего вертолета, прокричал: "Что здесь происходит? Где мистер Пердью?"

Мужчина посмотрел на Сэма с презрением и просто сказал: "Пожалуйста, возвращайтесь в лабораторию с доктором Гулдом и оставайтесь там. Это не ваша забота, мистер Клив."

Сэм колебался и собирался настаивать, но мужчина небрежно положил руку на приклад своего пистолета, чтобы повторить свой приказ, и Сэм получил сообщение.

Они действительно застрелят нас? Что, черт возьми, это такое?подумал он, возвращаясь к Нине, которая смотрела на него в ожидании.

"Пойдем в общую комнату", - сказал он.

"Что происходит?"

"Я не знаю, но нам здесь не рады. Я собираюсь поговорить с Лиамом. Посмотрим, сможет ли он вызвать эвакуацию для нас ", - фыркнул Сэм, его поведение было на грани паники, что бесконечно беспокоило Нину. Он был уравновешенным, логичным. Если он волновался, у нее были на то причины.

* * *

Под платформой, скрытой в подводной пещере, у Пердью был зал заседаний, где его организация могла встречаться. Только он и один менеджер по техническому обслуживанию знали об этом, и именно здесь собрались члены ордена после его звонка на срочную встречу. Массивный зал был впечатляющим по стандартам роскоши старого света, а посередине стоял огромный стол из черного дерева. Вокруг него стояли двенадцать стульев с высокими спинками, заостренные на концах, как рога. Пол был из цельного камня, а на полу, вокруг стола, был выложен черным мрамором символ Ордена Черного Солнца огромного размера — круг с золотым центром, из которого двенадцать молний пересекались с внешним кругом. На стенах палаты висели флаги различных наций и гиммлеровских СС, вышитые и окаймленные богатой тесьмой.

На стенах были искусно выгравированы символы арийских рас из древней истории. Были представлены скандинавские боги — Молот Тора, Молния Зевса, свастики и языческие символы колеса. По всему потолку последовательно были выгравированы геометрические фигуры, представляющие утверждение ордена о том, что оккультная геометрия вместе с энергией Черного Солнца могут вместе вызывать невообразимую мощь из других измерений. Говорили, что эта энергия возродила арийскую расу и широко рассматривалась как замена свастике. Для общества Темпельхофов ушедших эпох "Черное солнце" имело отчетливую связь с алхимией. Солнце над головой было простым символом невидимого антисолнца, материальные вещи были просто отображениями их духовных двойников, их теней.

Эти геометрические размеры и формы в точности напоминали те, которые Эйкхарт спроектировал для размещения над комнатой, которую он строил позади своего особняка. В отличие от Пердью, он точно знал, какова была их цель и что способ, которым они были устроены, имел решающее значение — призвать дремлющие способности, содержащиеся в Копье, и использовать его в целях своей гнусной жадности.

Участники собрались, и Пердью вышел последним, чтобы обратиться к собранию. Он не мог перестать улыбаться.

"Мои уважаемые партнеры, я благодарю вас за то, что вы пришли так быстро, и приветствую вас на собрании Black Sun Deep Sea One, где я с большим удовольствием представляю вам предмет, который мы так долго искали — предмет божественной силы, который, наконец, снова в наших руках", - объявил он громким тоном, который эхом отразился от каменных стен переделанной пещеры. "Леди и джентльмены Ордена Черного Солнца… Я представляю Копье Судьбы ".

Он вытащил его, развернул и положил на стол, чтобы все могли его увидеть. Вздохи изумления и ворчание ревнивого рвения пронеслись по комнате, когда члены ордена внимательно изучили предмет. Пердью заверил их, что фрагмент был подлинным, его исследовала сама доктор Нина Гулд и что он был занесен в протокол.

Пока он хвастался, злобный дух реликвии воспользовался приведенными выше мистическими числами. Акустика пещеры активировала соответствие геометрических форм, металлургических свойств и частоты звука, используемых для воспламенения того, чего нацисты не смогли достичь в 1940-х годах. Копье Судьбы ожило.

☼

Глава 41

"Где вы были, герр Браун?" Спросила Эльза, и хотя она улыбнулась, в ее голубых глазах застыл лед. Патрик был озадачен: "При всем уважении, какое это имеет отношение к вам?"

Эльза бросилась вперед, прежде чем он смог защититься. Прижав предплечье к его горлу, она прижала его к стене его коттеджа и ногой захлопнула дверь.

"Это полностью мое дело, что ты делаешь", - угрожающе прошептала она. Эльза отпустила его.

"Сидеть".

Он сел, зная, что она, в конце концов, не была экономкой. "Кто ты?"

"Я ангел мщения, моя дорогая, посланный, чтобы убедиться, что ты не облажаешься из-за одной вещи", - проскрежетала она со смертельным взглядом, ее руки были сложены на ее пышных грудях. Он потерял дар речи, поэтому она продолжила: "Я была выведена научными фанатами Пердью, финансируемыми Эйкхартом, до того, как весь поиск "Копья судьбы" превратил их во врагов".

"Боже мой", - прошептал он.

"Да, герр Браун, я живой, дышащий ариец, влажная мечта ФБР".

Патрик почувствовал, как его сердце забилось в груди. Это было невероятно и тревожно. Она села и закурила сигарету: "и я здесь, чтобы убить Эйкхарта. Что мне нужно от тебя, так это держать это при себе. Ты не расскажешь ни одной живой душе. В обмен я скажу вам, где собирается Орден Черного Солнца, чтобы ваша компания могла найти ту португальскую свинью, посланную Эйкхартом, чтобы украсть Копье Судьбы и вирусы Wolfenstein. У нас есть согласие, герр Браун?"

Он кивнул: "Откуда ты знаешь, где они?"

"Я слушаю. И Уолтер безрассудно доверяет."

Патрик взял у нее сигарету, и она прикурила.

"В 1942 году капитан подводной лодки ВМС Германии с болезненной склонностью к пыткам помог спрятать Копье в подводной пещере, ранее использовавшейся союзными войсками в качестве секретной базы. Его попросили разработать подсказки относительно местоположения реликвии, которая в конечном итоге будет находиться в безопасности в монастыре в Тибете, карта, запертая в святилище ", - она вдохнула дым, и он исчез в ее ноздрях двумя идеальными струйками туманно-белого цвета. "Он нацарапал это в книге, завернутой в человеческую кожу, и спрятал ее. Но моряк на борту знал и под дулом пистолета настоял, чтобы капитан раскрыл местоположение, но он этого не сделал, что принесло ему пулю в череп. Моряк застрелил оперативную команду как раз в тот момент, когда подводная лодка проходила мимо старой станции союзников и вывела из строя руль. Подводная лодка села на дно океана как раз там, где он услышал слухи о местонахождении "Спира" от группы пьяных немецких офицеров, игравших однажды ночью в карты. Из-за закрытых люков и слишком большого давления воды экипаж не смог спастись и задохнулся, навсегда погребенный в своем стальном гробу в ледяном Северном море ".

Она затянулась сигаретой и вздохнула: "Этим моряком был Уолтер Эйкхарт. После того, как он не смог найти реликвию, он выжидал своего часа и ждал десятилетиями, подружившись с членами Black Sun, надеясь выяснить, где она находится. Благодаря хвастовству Дейва Пердью, он сделал. Когда Пердью попросил его содействовать незаконному присутствию его экспедиции в Тибете, Эйкхарт понял, что нашел точку опоры."

"Эльза, я никогда тебя не видел".

Она улыбнулась.

"Я должен сделать звонок. СЕЙЧАС, - сказал он и встал.

"Конечно", - улыбнулась Эльза, когда он выбежал из коттеджа. Убрав агента с дороги, она была свободна, чтобы закончить свою задачу. Отбросив сигарету в сторону, она уверенно зашагала в особняк и на втором этаже вытащила из фартука проволоку-гарроту и закрыла дверь кабинета Эйкхарта.

Патрик все еще не мог дозвониться до телефона Сэма. Он позвонил в офис миссис Ланкашир и настоял на том, чтобы поговорить с ней немедленно.

* * *

Лиам и Дарвин обратились на материк за помощью. Их босса нигде не было видно. Место было наводнено подозрительными личностями, и из того, что случилось с Томми, они поняли, что на платформе может быть вирус. Команда решила покинуть платформу, как только прибудет помощь. Нина и Сэм тоже собрали вещи. Он встретил ее в ее комнате: "Поторопись, Нина. Мы не хотим пропустить этот автобус ".

Огромная фигура Иоганна Сторхоя появилась в дверном проеме: "Вам не разрешается уходить, пока мистер Пердью не разрешит. Таковы его приказы ".

"К черту его приказы!" Сэм огрызнулся и злобно посмотрел на него. Ариец просто рассмеялся и закрыл дверь. Они могли слышать, как он запирает их.

"Боже, нет!" Нина закричала и забарабанила кулаками по двери, но Сэм притянул ее в свои объятия, мягко удерживая. Он просто держал ее, пока она плакала, дрожа от разочарования и страха. Они опустились на пол, и он сел у стены, держа Нину в объятиях. Все, что он делал, это продолжал утешать ее мягкими словами утешения, и она чувствовала, как Сэм время от времени целует ее в макушку. Если ей суждено было умереть, то это был тот путь, которым она была счастлива уйти.

Снаружи, в открытом море, подошли две лодки, чтобы забрать экипаж. Их капитаны поступили вопреки здравому смыслу, поскольку горизонт быстро темнел от черных туч, а гром рычал над растущими волнами внизу. Моряки были озадачены и выбиты из колеи внезапным штормом, который возник из ниоткуда. Климатически рождение бури было невозможно, и даже созерцание ее реального присутствия было дурным предзнаменованием.

Лиам повсюду искал Нину и Сэма, но у него не было свободного времени, так как волны вокруг нефтяной вышки начали перехлестывать через края платформы. Его Тиамат снова восстала, и он не собирался рисковать своей жизнью ради историка Пердью и ее журналиста. С тяжелым сердцем и чувством трусости Лиам сел в лодку с Дарвином, который заверил его, что они, вероятно, уже на другой лодке.

Внутри лаборатории сундук, в котором десятилетиями хранилось Копье, внезапно разлетелся на три части, священное дерево загорелось, а летящие осколки превратились в тлеющие угли. Состояние Томми начало быстро ухудшаться, кровотечение текло из всех отверстий, и он был парализован для движений, в то время как его болевые рецепторы все еще функционировали идеально. Он выкрикивал проклятия в адрес сотрудников, которые быстро устремились к выходу, понятия не имея, что шахта лифта уже затоплена.

Члены ордена заметили адский грохот, и их внимание было отвлечено от реликвии, чтобы выяснить источник звука. Вода начала просачиваться сквозь прочные щели, заливая флаги со свастикой и те гобелены под ними. Под водой трещина геологических сдвигов пульсировала в морских глубинах, когда разъяренный океан обрушил свою мощь на разрушающиеся колонны Deep Sea One. Казалось, их окружил гром, и сразу же Молот Тора упал со стены, вызвав крики и содрогание участников. Пердью схватил копье и посмотрел в сторону люка, который вел в подземный стыковочный отсек для его личной миниподлодки на случай чрезвычайной ситуации.

Вдоль каменных стен вертикально образовались трещины, расползающиеся по складкам и украшениям. На полу появилась трещина, разделяющая эмблему из черного мрамора надвое. Присутствующие на собрании бросились к выходу к лифту, охваченные паникой. Пердью открыл люк и закрыл его за собой, в то время как приглушенные крики его гостей все еще проникали сквозь петли двери.

Снаружи пилоты запустили свои вертолеты, когда океан начал подниматься все выше и выше, угрожая стереть их с платформы. Морские брызги ударялись о корпуса машин, когда они поднимались, некоторые врезались друг в друга из-за блокировки роторов. Гром прогремел в дьявольских небесах и потряс поверхность платформы. Время от времени молния ударяла по электрическим кабелям буров.

С такой яростью, что ветер сорвал крыши с некоторых зданий, посылая осколки стали и железа в тела пилотов, которые не смогли взлететь. Их вертолеты соскользнули с наклонной платформы, дождь ухудшил их обзор, когда пасть Посейдона открылась, чтобы принять их.

Нина закричала и вцепилась в Сэма, когда они почувствовали, как комплекс постепенно наклоняется под натиском неестественно жестокого шторма. Сэм крепко держал ее. В комнате не было окон, которые он мог бы разбить, чтобы помочь им сбежать, а стальная дверь была заперта снаружи.

"Не отпускай меня, Сэм", - закричала она.

"Я не буду, любимая. Я прямо здесь", - крикнул он, когда грохот вокруг них тревожно усилился. Они посмотрели вверх, ожидая, что крыша обрушится на них, а мощные потоки воды превратят их тела в кашу. Оглушительный и глубокий, повторяющийся стук приближался к ним. Внезапно снаружи двери их тюрьмы раздался оглушительный стук и послышался слабый голос: "Здесь есть кто-нибудь?"

Сэм и Нина вскочили и забарабанили в дверь, крича, спасая свои жизни. В двери появилась вмятина, и они отступили назад, когда кирка проломила петли и, наконец, сорвала дверь с места.

"Сэм Клив?" - крикнул спасатель. Сэм кивнул и схватил свой чехол для ноутбука и сумку для фотоаппарата..

Двух водолазов-спасателей запрягли в зависший вертолет Sikorsky CH-53E, достаточно тяжелый, чтобы выдержать большую часть воздействия грозы, и они подняли двоих с отказывающей нефтяной вышки. Когда им помогли сесть в вертолет, Сэм был рад видеть своего приятеля Патрика. Он сообщил в МИ-6 и получил для них помощь. Они посмотрели вниз с вертолета, чтобы увидеть, как Deep Sea One исчезает под пенистой яростью Северного моря.

Когда они прибыли в Эштон Хаус несколько часов спустя, Нина и Сэм узнали, что Калисто не была офицером полиции из Испании, но что она была оперативником PIDE, португальской секретной службы, давно расформированной… или это было? Ее послали украсть штаммы из особняка Пердью, когда он поймал ее на ограблении его дома. После того, как она проникла внутрь и обнаружила, где хранятся штаммы, она перехватила их, как и было первоначально приказано, чтобы помешать человеку Эйкхарта заполучить их в свои руки.

"Сучка могла бы предупредить нас", - пошутила Нина, и Сэм сжал ее руку с неохотной улыбкой.

Патрик, несмотря на то, что находился на большом расстоянии, выполнил свою миссию, и миссис Ланкашир была довольна его выступлением. Что случилось с Пердью, никто не знал, но Сэм был благодарен, что он сделал копии всего и сохранил свой ноутбук, чтобы доказать это.

"Давай, Клив, я думаю, ты должен мне завтрак", - сказала Нина, когда их машина ждала, чтобы отвезти ее домой.

Патрик хихикнул и сделал многозначительный жест в сторону Сэма, который просто показал ему средний палец и сел в машину.

Под спокойной поверхностью Северного моря Глубоководный номер Один присоединился к немецкой подводной лодке, над которой он стоял на страже целую вечность. Железный хлам и обломки плыли вниз сквозь темно-синюю глубину, чтобы осесть среди уже ожидающего их остального кладбища стали. В подавленной тишине он был похоронен, чтобы присоединиться ко всем призракам, порожденным жадностью Третьего рейха.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Ледяная станция Вольфенштейн

Пролог

Старший детектив-инспектор (DCI) Патрик Смит не мог сказать, что раздражало его больше, коварная ледяная каша на темной немощеной дорожке или раздражающе веселый неоновый Санта, звонящий в свой колокольчик в окне. Он наполовину шел, наполовину катился к двери, время от времени хватаясь за поручень, чтобы не соскользнуть.

"Для тебя все в порядке", - он хмуро посмотрел на яркого Санту, когда тот подошел к главной двери. "Тебе нужно побывать у всех дома только одну ночь в году". Он нажал на звонок.

"Дом престарелых Форт-Вэлли, могу я вам помочь?" - спросил металлический голос.

"Полиция Лотиана и границ", - ответил Смит. "Я отвечаю на вызов".

"Подожди секунду". Интерком отключился. Несколько мгновений спустя появилась невысокая женщина средних лет в форме медсестры и толстом кардигане. "Спасибо, что пришли", - сказала она, открывая дверь, чтобы впустить Смита. "Возможно, это ничего, но я здесь сегодня один, и я просто хотел убедиться ..." Она привела его в маленькую комнату, едва ли больше шкафа, забитую бумагами. На одной стене висела доска с поэтажным планом объекта, с маленькой красной лампочкой в каждой комнате. Один из них, G21, срочно мигал.

"Это комната мистера Крюгера", - объяснила женщина. "У него есть дверь, которая ведет в сад, и она была открыта. Я посмотрел на камеры слежения, но ничего не вижу, и я был в саду, чтобы посмотреть, не запутался ли он и не вышел ли. Он не отвечал, когда я окликнул его, и я не был в его комнате. Я собирался зайти, но потом… Мне показалось, я слышал людей в комнате. Не он — они двигались быстрее, чем может мистер Крюгер. Возможно, это просто мое воображение… Я просто подумал, что должен позвонить тебе, на всякий случай."

"Ты поступила правильно", - заверил ее Смит. "Ты можешь показать мне, где его комната?"

Они направляются по коридору. Дверь в G21 была плотно закрыта. Медсестра постучала по ней и позвала мистера Крюгера. Ответа не последовало. В конце коридора была дверь, ведущая в сад, поэтому они вышли в морозную ночь. Конечно же, внешняя дверь в G21 была открыта, длинные занавески развевались на ветру.

Смит внимательно слушал. Он ничего не мог слышать из комнаты. "Мистер Крюгер?" он звонил. "С тобой там все в порядке?" Ответа не было. "Это старший инспектор Смит из Лотиана и пограничной полиции. Я собираюсь зайти в твою комнату и проверить, что с тобой все в порядке." Он потянулся за своей дубинкой и осторожно проследовал в комнату. Не было ни движения, ни звука. Лампа безопасности в саду обеспечивала небольшое освещение, достаточное для того, чтобы он мог разглядеть выключатель на стене. Смит нажал на выключатель.

Сначала комната казалась пустой. Старший инспектор Смит окинул взглядом бледно-зеленые стены, узкую односпальную кровать и маленький электрический камин с креслом рядом с ним. Стул был повернут так, что его спинка была обращена к двери. Не было ни звука, ни движения.

Затем, внезапно, темная фигура вышла из укрытия и побежала через сад. Смит бросился к открытым дверям, крича: "Стойте! Полиция!" но фигура двигалась быстро. Действительно, поворот скорости был неожиданным, учитывая размеры убийцы — он казался высоким и коренастым, с большой головой, покрытой черной балаклавой. Задолго до того, как Смит смог добраться до него, он перемахнул через забор и исчез в небольшом лесном массиве за домом. Тихо выругавшись себе под нос, Смит повернулся и шагнул обратно в комнату мистера Крюгера.

Мистер Крюгер, одетый в пижаму и халат, сидел в своем кресле. Смиту потребовалось мгновение, чтобы заметить, что старик был привязан к сиденью садовой бечевкой, что в рот ему была заткнута тряпка, чтобы заставить его замолчать, и что у него не хватало нескольких пальцев на руках и ногах. Его внимание было полностью занято уродливым месивом красной, разрезанной плоти там, где было горло недавно умершего старика.

Глава 1

"Твой ход, Бруич. Выберись из этого, если сможешь ".

Сэм Клив торжествующе откинулся назад, откидывая волосы с глаз. Он потянулся за миской с хлопьями и отправил в рот ложку кукурузных хлопьев, сморщив нос от их безвкусности. Рядом с шахматной доской стоял стакан виски, оставшийся со вчерашнего вечера. Он взял его и аккуратно вылил на кукурузные хлопья, равномерно распределяя.

"Так-то лучше", - сказал он, беря еще ложку. "Бруич, я видел, как ты прикасался к тому рыцарю. Ты должен переместить ее сейчас ".

Бруихладдич поднял свою рыжую голову и мяукнул на Сэма.

"Не говори со мной так", - сказал Сэм. "Таковы правила, ты маленький жулик. А теперь поторопись и двигайся, чтобы я мог поставить тебе мат ".

Кот неуверенно протянул лапу и сбросил с доски коня, ферзя Сэма и пару пешек. Он ступил на доску, пару раз повернулся, затем свернулся калачиком и обвиняюще уставился на Сэма.

"Что?" Потребовал Сэм. "Что это? Чего ты на меня так смотришь? Ты уже позавтракал. Не пытайся сказать мне, что ты этого не делал." Он развернул свой стул лицом к своему столу. На его ноутбуке лежала неопрятная стопка бумаг. Он поднял сверток и перенес его на пол, затем открыл ноутбук и уставился на открытый документ.

ЯРОСТЬ ЖИТЕЛЕЙ БРАНТФИЛДА ПО ПОВОДУ ЗАПЛАНИРОВАННОГО МЕТРО TESCO

Дальше этого он не продвинулся. Его цифровой диктофон был полон звуковых фрагментов от обеспокоенных граждан, которые возражали против присутствия другого городского супермаркета рядом с их дорогими домами. Он еще не расшифровал их. Он не был уверен, что станет утруждать себя. Все они сказали почти одно и то же, и Сэм изо всех сил старался не обращать на это внимания.

Он закрыл документ. Поскольку на экране больше ничего не было открыто, все, что он мог видеть, были обои для рабочего стола — улыбающиеся мужчина и женщина, обнимающие друг друга. Женщина была высокой и стройной, с длинными пепельно-светлыми волосами и голубыми глазами. Ее голова была слегка наклонена, а лицо повернуто к мужчине, так что Сэм мог разглядеть небольшую шишку на ее носу, там, где он когда-то был сломан.

Мужчина был немного выше нее, с каштановыми волосами и глазами и пятичасовой тенью. Возможно, он был немного худоват, и его манера одеваться оставляла желать лучшего, но с женщиной на руках он выглядел самым счастливым человеком на свете. Сэм с трудом мог поверить, что всего восемнадцать месяцев назад этим человеком был он. Иногда, когда он закрывал глаза, он все еще мог убедить себя, что слышит сладкий голос Патриции и мерзкий смех. Он снова потянулся за бутылкой виски.

Прозвучал звонок. Сэм замер. Бруихладдич застрелился под диваном. "Давай просто переждем это, Бруич", - прошептал Сэм. У него было слишком много утра, испорченного коллекторами, стучащими в его дверь в последнее время. Было очень сложно игнорировать растущую кучу нераспечатанной почты, скопившуюся за входной дверью. Осторожно, как будто они могли услышать его с улицы снаружи, он взял бутылку и сделал глоток. Он отсчитал одну минуту, затем две, затем пять. Наконец он решил, что на побережье должно быть чисто, и вздохнул с облегчением.

Именно тогда начался стук в дверь. Черт, подумал Сэм, должно быть, они позвонили кому-то из соседей и теперь находятся на лестничной клетке. Ну что ж. Просто заляг на дно на—

"Сэмюэль Фергюссон Клив!" - раздался властный голос с другой стороны двери. "Открывай! Полиция!"

Сэм сразу же расслабился. Он подошел к двери и распахнул ее. "Заходи, старый ублюдок", - сказал он, приветствуя старшего инспектора Патрика Смита в квартире.

Смит ухмыльнулся. "Я думал, ты никогда не спросишь", - сказал он. "Думаю, я напугал студентов наверху, когда позвонил им. Сказал им, что это полиция; Я думаю, они подумали, что я пришел забрать их стерео. Теперь они просто думают, что я здесь, чтобы арестовать тебя ". Когда Смит прошел в гостиную и расчистил себе место на грязном диване, Бруихладдич вышел из своего укрытия и запрыгнул к нему на колени. Смит почесал кота за ушами. "Привет, Бруич. Ты никогда не упускаешь шанса укутать меня в рыжий мех, не так ли?"

"Ты должен считать себя счастливчиком", - заметил Сэм. "Некоторым из нас никогда не удастся увидеть Бруича с этой стороны. Некоторые из нас просто угощают его виски и на нас шипят за то, что мы велели ему вылезти из раковины ".

"Ну, ты же не используешь ее для мытья посуды или чего-то еще".

"Прикоснисьé". Сэм собрал несколько разбросанных осколков посуды так небрежно, как только мог. "Хочешь чашечку чая?"

"Пожалуйста".

Сэм исчез в своей крошечной кухне и поставил чайник. Это была типичная кухня одинокого мужчины с выщербленными, разномастными кружками, которые нужно было мыть перед использованием, хорошо спрятанными чайными ложками и молоком, срок годности которого истек более месяца назад. В момент оптимизма Сэм открыл коробку, чтобы посмотреть, как она пахнет. Он понюхал и отпрянул, завинчивая крышку так быстро и плотно, как только мог, затем выбросил все это в мусорное ведро.

Однако, даже если ему нельзя было доверить свежее молоко, единственное, на что Сэм мог положиться в том, что у него есть готовый запас, - это чай в пакетиках. Он положил по две в каждую кружку, добавил горячей воды и размешивал, пока она не стала похожа на смолу. Он насыпал в каждую по ложке сахара с горкой, затем добавил еще одну для пущей убедительности и чтобы восполнить недостаток молока.

"Держи", - сказал он, передавая одну из кружек Смиту. "Итак, что привело тебя сюда?"

Смит, устроившийся на диване с Бруихладдихом, свернувшимся калачиком у него на коленях, с сомнением посмотрел на чай. "Кое-что, о чем, я думал, ты захочешь узнать. Прошлой ночью меня вызвали в дом престарелых. Был убит какой-то старик. По правде говоря, довольно кроваво. Мы пока не сообщали СМИ, но скоро нам придется это сделать, и я подумал, что вы, возможно, захотите попасть туда первыми ".

"Возможно, это слишком захватывающе для меня в эти дни, Пэдди", - ответил Сэм, делая большой глоток обжигающе горячего чая. "Освещение чего-то более драматичного, чем то, что расстраивает мам из Брантсфилда, может снова толкнуть меня по нисходящей спирали".

"Сэм, ты смотрел на себя в последнее время?" Спросил Смит. "Честно говоря, единственный путь - наверх. Тьфу, что это должно быть? Я думал, ты сказал, что это чай?"

"Сказано как настоящий друг, Пэдди". Сказал Сэм. "Это чай; просто это не тот слабый чай, к которому вы привыкли. Я знаю, что вы, парни из полиции, все думаете, что знаете о кофеине и танинах, но я бы не стал кормить ребенка тем, что вы пьете ".

"Вот почему никто не оставил бы тебя на попечение ребенка", - сказал Смит. "Вы бы просто налили виски в бутылку. В любом случае, мне нужно, чтобы ты рассказал об этом. Это немного странно, и я хотел бы знать, что есть кто-то, кто объяснит это разумно. У меня такое чувство, что местные газеты с ума сойдут от этого и раздуют это до небес, а это значит, что когда до этого доберутся национальные власти — а они доберутся, потому что это дом престарелых - это будет гигантский беспорядок. Если вы осветите это, национальные газеты обратят на вас внимание, потому что они вас знают. Так я буду знать, что они получают что-то похожее на реальные факты, а не какую-то ерунду, придуманную какой-нибудь двенадцатилетней девочкой, ожидающей своего большого прорыва ".

Сэм покачал головой. "Кровавые убийства больше не по моей части", - вздохнул он. "Никаких убийств, никаких сделок с наркотиками, никаких международных преступных группировок, ничего. В любом случае, насколько кровавым это может быть? Ради Бога, ваш район - Южный Квинсферри. Ничего интересного там не происходит."

"Не обычно, я согласен с вами". Смит уступил. Он сделал еще один глоток чая, как будто изо всех сил старался не чувствовать его вкуса. "Но это… Я никогда не видел ничего подобного. Я имею в виду, вы не ожидаете, что такого рода вещи действительно произойдут, кроме как по телевизору. Меня вызвали, чтобы проверить возможного злоумышленника в доме престарелых — Форт-Вэлли, вы знаете такого? Нет, конечно, ты не знаешь. В общем, я добрался туда и нашел этого старика привязанным к стулу, рот забит тряпкой, и у него было перерезано горло ".

"Мне кажется, что кто-то вломился, связал старика, пока они грабили заведение, затем испугался и убил его на случай, если он их опознает", - предположил Сэм. "Что в этом такого странного?"

Смит глубоко вздохнул, пристально глядя в свой чай, пока говорил. "У него были отрезаны пальцы на руках и ногах. Не все из них. Два пальца, оба на левой руке, и мизинец на правой ноге. Но они не были сняты за один раз. Когда мы нашли цифры, они были постепенно срезаны. Действительно отвратительно. И его горло было не просто перерезано. Она была разрезана. Аккуратно. Как будто тот, кто держал нож, действительно знал, что делал. Если бы это была просто прерванная кража со взломом, вы бы ожидали, что это будет грязно, просто кто-то рубил, потому что был зол. Но это… это выглядело как профессиональная работа ".

Он посмотрел на Сэма. "Теперь вы понимаете, почему я беспокоюсь о том, что это станет сенсацией? Это и так достаточно плохо, и последнее, что сейчас нужно моему департаменту, - это какая-нибудь грандиозная история о том, что Южный Квинсферри - это место, где на пожилых людей в охраняемых жилых домах наносят удары и регулярно пытают до смерти. Мне действительно нужен кто-то, кто может деликатно с этим справиться, Сэм… Пожалуйста?"

Сэм откинулся на спинку сиденья и прижал кулаки к глазам. У него все еще было небольшое похмелье после предыдущей ночи, когда он предпринял свою первую попытку прочитать статью в Tesco Metro и вместо этого случайно напился, чтобы уснуть. Слушая Смита, легкая боль за его глазными яблоками перерастала в полномасштабную пульсирующую головную боль.

"Пэдди", - простонал он. "Я ценю то, что ты пытаешься сделать, хорошо? Я знаю, ты думаешь, что действуешь очень тонко, рассказывая о своем отделе, но это чушь собачья, и мы оба это знаем. Послушай, я знаю, в каком я состоянии. Я знаю, ты пытаешься вытащить меня из этого, и ты думаешь, что если я вцеплюсь зубами в историю, которая больше похожа на то, что я делал раньше, это вернет меня к моему прежнему облику, верно? Ладно, забудь об этом. Так не работает. Ты можешь делать то, что делал я, только если тебя это действительно волнует, а меня это больше не волнует. Мои дни, когда я доблестно доводил историю до победного конца, во что бы то ни стало, рискуя жизнью и конечностями, как какой-нибудь тупой чертов супергерой? Они закончились. Извините."

Смит поморщился. "Сэм... Ты прав. Я не утонченный. Но, честно говоря, видеть тебя в таком состоянии больно. Я знаю, что было тяжело. Что случилось с Патрисией… это не должно было случиться ни с кем. Вам не следовало этого видеть. Я могу понять, что это сильно повлияло на тебя. Но это… Сэм, ты чертовски хорошо знаешь, что если ты не возьмешь себя в руки, тебя уволят. Вы уже получили последнее предупреждение. Я надеялся, что это может, я не знаю, снова разжечь ваш интерес. " Он посмотрел Сэму прямо в глаза. "Она бы не хотела видеть тебя таким, Сэм".

Кружка Сэма отлетела, разливая чай по всему полу, когда он вскочил на ноги. Брюхладдич проснулся за долю секунды и нырнул обратно под диван.

"Не смей говорить мне, чего бы она хотела!" он кричал. "Ты не знаешь, чего бы хотела Триш. Никто не знает. Она мертва, ясно? Патриция мертва, и никто — ни ты, ни я, никто другой — не знает, чего бы она хотела." Смит поднял руки в примирительном жесте, надеясь успокоить ситуацию, но Сэм продолжал: "Может быть, единственное, чего она действительно хотела бы, это не быть убитой, ты когда-нибудь думал об этом? Возможно, это единственное, что действительно имеет значение. Кого волнует, что со мной будет? Я не знаю." Он рухнул обратно в свое рабочее кресло и уставился в свой ноутбук. "Все, что мне нужно, это чтобы Post продержал меня достаточно долго, чтобы я мог напиться до отупения".

"Сэм, мне жаль —"

Сэм шикнул на своего друга и бесцельно махнул рукой. "Все в порядке, - сказал он, - не имеет значения. Слушай, не мог бы ты оставить меня ненадолго одного? Мне нужно побыть одному ".

Смит уже собирался уходить, когда увидел, как рука Сэма сомкнулась вокруг бутылки виски. "Не рановато ли для этого, Сэм?" - спросил он так мягко, как только мог.

"Неа", - сказал Сэм, делая большой глоток.

Старший инспектор Патрик Смит решил, что лучше всего будет начать тактическое отступление. Он показал себя.

Он даже не успел дойти до конца улицы, как его телефон издал звуковой сигнал. Он достал ее и прочитал текст.

Извините. Я сварливый ублюдок. Когда же мы тогда отправимся в дом престарелых? Сэм.

* * *

Сорок пять минут спустя Сэм и старший инспектор Смит были в машине, подъезжая к Саут-Квинсферри. По настоянию Смита они остановились в кафе &# 233; на выезде из города, и он купил им обоим завтрак. Сэм предпочитал булочки с кровяной колбасой, хаггисом и яичницей-глазуньей с коричневым соусом, от которого у Смита скрутило желудок, но он был рад узнать, что Сэм что—то съел этим утром - и что это были не просто кукурузные хлопья, пропитанные виски. Он также убедил Сэма быстро принять душ перед выходом из квартиры, но, насколько он мог судить, это не имело большого значения.

"Итак, что еще мы знаем об этом парне?" Спросил Сэм, когда они вернулись в машину. Он вытащил сигарету из пачки, прикурил и глубоко затянулся. "Кроме того факта, что он мертв".

Бросив острый, но незаметный взгляд на зажженную сигарету Сэма, Смит опустил стекло. "Он немец", - сказал он. "Родился в Потсдаме в 1916 году. Его полное имя Харальд Йозеф Крюгер. Насколько кому-либо известно, родственников нет. Медсестра в доме престарелых сказала, что к нему никто никогда не приходил, и он сам оплачивал все свои счета. Ближайшие родственники не указаны. Однако, очень аккуратно. Организованная. У него было не так уж много вещей, но все его документы были в порядке. Все банковские выписки за последние десять лет, все его квитанции, все его личные документы аккуратно подшиты. Не то чтобы это было очень захватывающим чтением, поскольку он был дома с 1998 года. Определенно, не было ничего, что указывало бы на то, что кто-то захочет порубить его на мелкие кусочки ".

Они свернули с главной дороги в сторону Хоуптаун-Хаус, затем снова свернули в довольно унылый жилой комплекс. "Послушай, Сэм", - сказал Смит. "Я знаю, что ты в курсе всех тонкостей, но просто ... будь готов к некоторой враждебности здесь. Медсестры в порядке, но менеджеры учреждения не слишком довольны тем, что мы ползаем повсюду. И если тебе покажется, что ты слишком много времени проводишь в комнате, просто скажи, хорошо?"

"Что, ты думаешь, я потеряю самообладание при виде крови, Пэдди?" Сэм усмехнулся.

"Просто пытаюсь быть деликатным", - пробормотал Смит. "Это ваше первое место преступления с тех пор, как—"

"Я знаю, я знаю. С того места преступления." Он сделал еще одну затяжку дыма. "Но ты знаешь, Пэдди, на самом деле это не первый мой с тех пор. Вы не представляете, сколько мест преступлений я вижу. Есть место на площади Святого Андрея, где велосипедисты продолжают выезжать на тротуар, когда им это запрещено, и есть газетный киоск на Истер-роуд, в котором дважды за год не было сигарет ".

"Ha. Забавно." Смит поморщился. "Но ты знаешь, что я имею в виду. Просто... следи за собой, хорошо?"

"Хорошо".

* * *

Несмотря на заверения старшего инспектора Смита в том, что медсестры были сравнительно дружелюбны, Сэм оказался на том конце, где его ждал ледяной прием. Медсестра за столом оглядела его с головы до ног с откровенным неодобрением.

"У вас есть какое-нибудь удостоверение представителя ПРЕССЫ, мистер Клив?" - спросила она. Выражение ее лица ясно давало понять, что она не верила, что кто-то настолько неопрятный может работать в уважаемой газете.

"Нет", - сказал Сэм. "Извините, но дни, когда мы все прикрепляли значки прессы к нашим фетровым шляпам, давно прошли. Вы можете погуглить меня, если хотите, но я обещаю вам, что моя подпись на картинке выглядит еще хуже, чем на самом деле ".

"Я могу поручиться за него", - сказал Смит, показывая свое удостоверение. "Он здесь, потому что он единственный журналист, которому я доверяю, который разберется с этим деликатно, хорошо? Все остальные, вы просто продолжайте говорить им, чтобы они связывались со станцией ".

Медсестра выглядела крайне подозрительно, но она позволила им пройти. Смит проложил путь к G21, а Сэм последовал за ним. Он внимательно наблюдал, как Сэм вошел в комнату. Тело было извлечено, но команда криминалистов все еще копошилась повсюду, и пятна крови резко выделялись на фоне магнолиевой краски на стенах.

Темный запах крови поразил Сэма, как апперкот. Потребовалась вся его концентрация, чтобы не отшатнуться, или выбежать из комнаты, или его вырвало. Он уставился на безупречный участок бордового ковра и сосредоточился на дыхании через рот. Он ни за что не доставил бы никому удовольствия увидеть, что он не может справиться с небольшим количеством крови. Меньше всего он сам.

Как только он был уверен, что его не вырвет, Сэм поднял глаза и оценил сцену. Это была полностью анонимная комната. Светлые стены, стандартное постельное белье, несколько маленьких банальных картинок - тип декора по умолчанию, который на самом деле никто не выбирает. Не было ничего, что указывало бы на вкусы или индивидуальность обитателя.

Взяв себя в руки, проверив обычные предметы, Сэм заставил себя посмотреть на кресло с подголовником. Он стоял за ней, так что все, что он мог видеть, это разбрызганную кровь на стене и немного на ковре. Он знал, что худшее будет с другой стороны, где кровь старика пропитала ткань кресла. Он впился ногтями в ладони своих рук. Давай, Сэм, подумал он. Вы видели и похуже. Продолжайте в том же духе.

"Вы из полиции?"

Сэм обернулся, благодарный за то, что его прервали. Пожилой мужчина в бледно-голубом халате стоял в дверном проеме, опираясь на раму Zimmer.

"Я спросил, вы из полиции?"

Медсестра подошла к старику сзади и начала хлопать его по плечу и шикать на него, пытаясь увести, но мужчина не желал ничего этого. Старший инспектор Смит в пару шагов пересек комнату и встал в дверном проеме, закрывая как можно больше обзора в комнату. Своим лучшим спокойным, профессиональным голосом он начал заверять старика, что они из полиции, и они делают все возможное, чтобы выяснить, что произошло.

Сэм решил, что старик ему понравился. Возможно, дело было в растрепанных волосах, возможно, в воинственном отказе слушать медсестру, но на мгновение Сэму показалось, что он смотрит в лицо своему собственному будущему. Он подошел к двери и встал за плечом Смита.

"Кто это?" - спросил старик, указывая на Сэма. "Он не из полиции, не так ли? Посмотри на его состояние ".

Да, подумал Сэм, пока медсестра уводила старика в сторону ванной. Мне определенно нравится этот парень. Он повернулся к Смиту. "У вас у всех есть заявления от всех?" он спросил. "Могу ли я разговаривать с людьми?"

"Заявления сделаны", - подтвердил Смит. "Но, честно говоря, я сомневаюсь, что вы многого добьетесь от мистера Маккенны. Инспектор Эндрюс провел с ним большую часть часа этим утром и сказал, что ничего особенного не видел и не слышал, он просто хотел поболтать о том, что мистер Крюгер был нацистом ".

"Отлично!" Сэм улыбнулся. "Я пойду и поговорю с ним, как только он выйдет из ванной. Если Post не понравится нацистский ракурс, я, возможно, могу попробовать продать историю News of the World " .

"Забавно", - невозмутимо заметил Смит. "Теперь пойдем, и я покажу тебе место преступления, пока ты ждешь, пока он сделает свои дела".

* * *

"Но как получилось, что полиция должна быть здесь?" - запротестовал мистер Маккенна, когда они с Сэмом сели поболтать в холле учреждения. Это была холодная комната с пластиковыми сиденьями. По настоянию Смита инспектор Эндрюс была отправлена сопровождать их.

"Он здесь, чтобы защитить тебя", - сказал Сэм, дружелюбно кивая молодому инспектору. "У меня не было проверки на судимость, поэтому мне не разрешено находиться здесь одному на случай, если я опасен".

Мистер Маккенна немного поворчал, бормоча о том, что здоровье и безопасность сошли с ума, и предположив, что эти правила не принесли мистеру Крюгеру никакой пользы. Сэм не возражал. Было хорошо убраться с места преступления. Отчет старшего инспектора Смита о находке тела вызвал слишком много воспоминаний, которые теперь нужно было снова погрузить в воду, и хорошая беседа с пожилым ксенофобом сделала бы свое дело, подумал он. Кроме того, в этой комнате был чайник с чаем и стопка дешевых, расфасованных бисквитов, а Сэм всегда предпочитал находиться там, где был чай.

"Я уже говорил с полицией", - проворчал мистер Маккенна. "Я не буду делать это снова. Позовите одну из медсестер, если вам нужно, чтобы кто-то был здесь ".

Сэм посмотрел на инспектора Эндрюса. "Это было бы нормально?"

"Меня это устраивает", - ответил инспектор с облегчением. Сэму стало интересно, как прошло их предыдущее интервью. "Я пришлю кого-нибудь".

Мгновение спустя в палате появился молодой мужчина-медсестра, и мистер Маккенна велел ему сесть в дальнем конце и не подслушивать. Инспектор Эндрюс быстро вышел, прежде чем медсестра смогла настоять, чтобы он остался, и когда он уходил, Сэм был уверен, что слышал, как мистер Маккенна пробормотал "К черту грязь!" себе под нос. Он подавил смех и попытался сохранить свое профессиональное самообладание, каким бы оно ни было.

"Никаких записей", - сказал мистер Маккенна, видя, как Сэм устанавливает свой диктофон между ними. "Просто ты все записываешь. И не упоминайте мое имя в своей газете. Я не хочу, чтобы что-либо из этого было связано со мной, верно?"

"Без проблем", - сказал Сэм. "Вы будете "источниками, близкими к мистеру Крюгеру", это нормально?"

Мистер Маккенна рассмеялся. "Никто не был "близок" к Крюгеру. Не совсем. Но мы немного поболтали. Мы оба любим виски, и вам нужно о чем-то поговорить, когда вы пьете ".

"Так о чем вы болтали?" Спросил Сэм.

"В основном из-за того, что он нацист", - сказал мистер Маккенна. Сэм расплескал свой чай. Он знал, что грядет обвинение в нацизме, но не ожидал, что это будет так прозаично. "Это правда!" - настаивал мистер Маккенна. "Я говорю это не только потому, что он был немцем. Он рассказал мне об этом. Мы оба были инженерами — я в королевских ВВС, он в одном из крупных нацистских исследовательских центров. Пенемüнде."

"Пенемüнде?"

"Да. Это была исследовательская станция на острове в Балтийском море, недалеко от польской границы. База люфтваффе. Именно там Вернер фон Браун разработал бомбовые бомбы и ракеты V2. Аэробаллистика. Это то, над чем работал Крюгер. Меня чуть не убило взрывом бомбы, когда я находился в Лондоне. Раньше мы смеялись над тем, как он, вероятно, ее построил ".

Сэм с интересом посмотрел на старика. Было легко забыть, что обитатели объекта когда-то были молодыми людьми с активной, сложной жизнью. Это то, что уготовано мне?Сэм задумался. Анонимная старость в окружении персонала, который не знает или не заботится о том, что я когда-то был реальным человеком? Интересно, какой была жизнь этого парня до того, как его сюда бросили. "Итак, как кто-то попадает от работы с Вернером фонБрауном в дом престарелых в Южном Квинсферри?" Спросил Сэм.

"Старея", - ответил мистер Маккенна. "Иди туда, где дети, если они у тебя есть".

"Я думал, у мистера Крюгера не было семьи?"

"Не сейчас", - сказал Маккенна, - "но у него когда-то была дочь. Элизабет, ее звали. Милая девушка. Я помню, что она иногда приходила сюда, чтобы повидаться с ним. Вы бы никогда не догадались, что это отец и дочь, учитывая ее акцент. Она была американкой. Выглядел и звучал как кинозвезда. Это потому, что они были в Калифорнии, вы знаете. Или это мог быть Нью-Мексико. После скрепки." Он увидел ошеломленное выражение лица Сэма. "Операция "Скрепка"? Когда пришли русские и янки вывезли всех нацистских ученых?"

Сэм кивнул. "Слышал об этом. Так что случилось с Элизабет?"

"Она вышла замуж за шотландца. Вот почему она переехала сюда. Но они умерли, она и ее муж, оба. Автокатастрофа. По-моему, это было в 2000 году. Может быть, 2001? Нет, 2000 год, потому что Мэри Уильямс все еще жила в комнате по другую сторону от моей, и она умерла незадолго до моего 80-летия. В любом случае, после смерти Элизабет у Крюгера больше никого не было. Я думаю, именно поэтому он оставил свою коробку у меня ".

"Его ящик?"

Мистер Маккенна медленно наклонился вперед на своем сиденье и позвал медсестру. "Мне нужна моя коробка", - сказал он. "В нем есть вещи, которые мне нужно показать Сэму здесь. Мне нужно, чтобы ты сходил и принес ее для меня. Деревянный ящик. В моей комнате."

Медсестра, явно привыкшая потакать капризам мистера Маккенны, отлучилась всего на мгновение. Когда он вернулся, он нес потрепанный деревянный сейф с прочной ручкой сверху. Он поставил его на стол, в то время как мистер Маккенна достал ключ, который висел на веревочке у него на шее. Когда медсестра удалилась к своему креслу в другом конце комнаты, Маккенна передал ключ Сэму.

"Ты понял, сынок", - сказал он. "Это слишком сложно для меня в эти дни".

Сэм взял у него массивный латунный ключ и вставил его в замок. Несмотря на очевидный возраст коробки, она была в хорошем состоянии. Она легко открылась, чтобы показать аккуратно разложенные механические детали из полированной латуни, сложенные бумаги и пару небольших блокнотов в кожаном переплете. "Есть что-то конкретное, на что мне следует обратить внимание?" Спросил Сэм. "Я не уверен, что это за материал".

"Я тоже", - сказал мистер Маккенна. "Большинство частей - это вещи, которые я не узнаю".

"Он никогда не говорил тебе, что это были за вещи?"

"Нет. И я никогда не спрашивал. Если бы он хотел сказать, он бы сказал." Мистер Маккенна достал какие-то бумаги и развернул их. "Ты не говоришь по-немецки, не так ли?"

Сэм покачал головой. "Нет, со школы. Если в этих бумагах не указано, сколько братьев и сестер было у Крюгера, от меня вам будет мало пользы." Он наклонился вперед, чтобы взглянуть на бумаги. Некоторые были аккуратно напечатаны, некоторые написаны от руки. Он выбрал блокнот наугад и открыл его, чтобы увидеть тот же плавный почерк. Эти заметки были краткими, с множеством сокращений, зачеркнутых разделов, дополнительных примечаний, добавленных на полях, наспех нацарапанных уравнений. В конце Сэм мельком увидел эскиз. Он улыбнулся. Кто когда-либо думал о том, что нацистские ученые перестанут рисовать? "Так почему он дал тебе коробку?"

"На случай, если он умрет", - сказал мистер Маккенна, пожимая плечами. "Здесь не всегда так осторожны, когда убирают комнаты. Если у вас нет семьи, которая пришла бы и сделала это за вас. Они просто сбрасывают все в корзину. Они не проверяют наличие вещей, которые не следует выбрасывать. Если у вас есть что-то важное для вас, вы передаете это кому-то другому, чтобы это не попало в мусорное ведро. Я получил кое-что от нескольких человек. У моего сына есть список вещей, которые он должен сохранить, когда я уйду. Не знаю, что он с ними сделает, имейте в виду. Наверное, просто продай их. Но, по крайней мере, они все еще будут там. Не думаю, что мне будет все равно, если я умру ".

"Время пить чай, мистер Маккенна". Медсестра встала и направилась к мистеру Маккенне, готовая помочь ему подняться на ноги.

"Можно нам еще несколько минут?" Спросил Сэм.

"Извините", - сказала медсестра. "Мы подаем ужин в пять".

Сэм воздержался от резкого ответа. "Хочешь, я отнесу коробку обратно в твою комнату?" он спросил мистера Маккенну.

"Я не хочу этого", - прошептал старик. "Ты сможешь это выдержать?"

"Ошибаюсь, конечно". Сэм был удивлен. "Вы хотите, чтобы я передал это полиции?"

Мистер Маккенна нахмурился. "Что бы они с этим сделали? Они, вероятно, скажут, что я украл это или что-то в этомроде. Нет, просто оставь это себе. Или найдите кого-нибудь, кто хотел бы этого. Мне все равно. Я просто не хочу, чтобы это было здесь ".

Сэм с большой осторожностью упаковал бумаги и блокноты обратно в коробку, пока медсестра поднимала мистера Маккенну на ноги, поправляла его халат и помогала ему сохранять равновесие. "Ты уверен?" Позвал Сэм, когда медсестра и мистер Маккенна выходили из палаты. "Вероятно, вы могли бы продать это. Может стоить немалых денег ".

Медленно и мучительно мистер Маккенна сделал несколько шагов назад к Сэму и похлопал его по плечу. "Возможно, я мог бы", - пробормотал он, наклоняясь ближе. "Но ты думаешь, я хочу закончить, как Крюгер?"

Справедливое замечание, подумал Сэм. Значит, ты отдал это кому-то, кому все равно. Хороший выбор.Он снова запер сейф, взял его за холодную латунную ручку и направился обратно, чтобы присоединиться к старшему инспектору Смиту в комнате мистера Крюгера.

* * *

"Ты нес эту коробку, когда мы пришли сюда?" Спросил Смит, когда они вернулись в машину.

"Что, это?" Сэм взглянул на коробку так, как будто она только что появилась. "Нет. Старик, с которым я разговаривал ранее, мистер Маккенна, он дал это мне. По-видимому, это суперсекретный нацистский ящик, и я, возможно, захочу написать об этом или что-то в этомроде. Он не принимал "нет" за ответ, поэтому я сказал, что соглашусь. Я оставлю это ненадолго. В конце концов, он обязательно захочет ее вернуть ".

"Бедный старина". Смит покачал головой. "Надеюсь, я не закончу так".

Глава 2

"...И, конечно, мы все чрезвычайно благодарны семье Нокс, без которых мы не смогли бы достроить это удивительное новое здание. Это отличный пример того, насколько важна наша сеть выпускников и как она продолжает играть важную роль в жизни университета еще долго после того, как студенты закончили учебу ".

Сэм осмотрел кончик своей ручки. Синий пластиковый колпачок был раздавлен и искорежен там, где он жевал его, отчаянно желая закурить. Он застрял в этой комнате на полтора часа, его пригласили полюбоваться блестящими пластиковыми стульями и разделенными "капсулами", которые будут служить вместо кабинетов преподавателей. От запаха свежей краски у него разболелась голова, и он был окружен людьми с айпадами и другой техникой, которую Сэм отказался использовать.

Он посмотрел на симпатичного молодого журналиста слева от него, у которого не было видно блокнота, но он бойко записывал всю речь канцлера на свой планшет. Молодой человек почувствовал пристальный взгляд Сэма и посмотрел на него, бросив жалостливый взгляд на растрепанную фигуру с дешевым блокнотом и изжеванной бумажной палочкой. Он ухмыльнулся. Смейся над этим, подросток, подумал Сэм. Давайте посмотрим, как это забавно, когда печатные СМИ умирают, и я готов уйти на пенсию, а у вас в запасе еще несколько десятилетий . Затем Сэм понял, что не слушал ни слова из того, что говорил канцлер, поэтому он снова начал яростно строчить.

"…Поэтому, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне сейчас и поприветствуйте это местное сокровище на сцене!"

На мгновение Сэм забеспокоился, что не расслышал названия "местного сокровища", но его опасения быстро развеялись. В таком маленьком городе было не так уж много национально известных местных авторов, которых можно было обойти. Этого парня вытаскивали на каждом крупном мероприятии в городе и, судя по вялым аплодисментам, его привлекательность начинала истощаться. Сэм оглядел аудиторию, проверяя реакцию. В конце ряда его взгляд привлекла миниатюрная, раздраженная брюнетка. Она слегка ерзала, и Сэм заподозрил, что она была такой же курильщицей, которая предпочла бы находиться снаружи в поисках места, где можно укрыться от моросящего дождя, чем здесь, наблюдая, как писатель тестирует одно из новых кресел гуманитарного факультета.

Как только автор убедил всех, что сиденье работает и подходит для таких занятий, как вращение и перекатывание по полу, ректор объявил, что теперь открыто новое отделение гуманитарных наук, и пригласил всех на прием с шампанским. Сэм, темноволосая женщина и остальные курильщики направились прямо к ближайшей двери. Как только он взялся за ручку двери, рядом с Сэмом появился официант с подносом, уставленным бокалами. Он остановился, чтобы забрать две из них, затем выскользнул, прежде чем кто-либо смог остановить его, чтобы указать, что выносить алкоголь на улицу строго запрещено.

Брюнетка явно была уже знакома с новым зданием. Она повернула направо и направилась прямо к углу за зоной регистрации, защищенному от ветра, который дул с Солсбери-Крэгс. Сэм последовал за ней. Этому трюку он научился рано, после того, как запрет на курение выгнал его на улицу. Найдите человека, который знает планировку; следуйте за ним, чтобы найти место, где ветер не помешает вам зажечь.

В маленькой группе было пятеро курильщиков, все с завистью смотрели на бокалы Сэма с шампанским, жалея, что им не пришло в голову тоже прихватить по пути. Сэм поднял один из стаканов. "Я отдам свой запасной любому, кто захочет угостить меня сигаретой", - предложил он. Последовал коллективный наклон вперед, когда остальные четверо бросились предлагать ему закурить, но первой добралась брюнетка. Она протянула свою пачку сигарет и позволила Сэму взять одну, в то время как сама приняла шампанское и сделала благодарный глоток.

"Спасибо", - сказал Сэм, наклоняя голову к зажигалке.

"Нет, вам спасибо", - ответила женщина. "После пары часов такого времяпрепровождения одних сигарет становится недостаточно. Алкоголь определенно необходим ".

"Да", - Сэм сделал длинную затяжку. "Слишком рано для такого рода вещей". Он протянул руку. "Сэм Клив. Эдинбургская почта ."

"Нина Гулд. Я на историческом факультете."

Сэм быстро начал пересматривать свои предположения о брюнетке. Он предположил, что она академик, потому что аудитория состояла только из академиков и журналистов, но, учитывая ее стильный брючный костюм и блестящие коротко подстриженные волосы, он предположил, что она работает на одном из самых гламурных факультетов — возможно, информатики, экономики, политологии. Что-нибудь актуальное. Ему было трудно представить Нину Гулд, часами корпящую над пыльными томами в темных библиотеках.

"Круто", - сказал он неубедительно. "Послушайте, я должен получить пару сообщений по воксу от людей об этом новом здании. Не возражаешь, если я задам тебе пару вопросов на пленку?"

"Конечно". Нина выпустила длинную струю дыма. "О, вау, настоящий магнитофон? По-моему, я не видел ничего подобного лет десять! Я думал, что "лента" - это то, что люди все еще говорят по привычке ".

Сэм вставил кассету в свой диктофон. "Я думал, ты оценишь это", - сказал он. "Что с того, что ты историк и все такое".

"Да, но я специализируюсь на довоенной эпохе, а не на доисторической".

"Забавно". Сэм направил микрофон на нее. "Теперь, не могли бы вы рассказать мне, какое значение это новое здание будет иметь для вас как для ... извините, каково было ваше название работы?"

"Я научный сотрудник, специализирующийся на европейской истории 20-го века. Я уверен, что мы все с нетерпением ждем возможности воспользоваться замечательными ресурсами, которые может предложить Брэксфилд Тауэр. Я не сомневаюсь, что открытые модули для индивидуального обучения создадут стимулирующую и сложную среду обучения, и ...

"Подожди, подожди", - замахал на нее руками Сэм, изучая диктофон. "Я не думаю, что это сработало, красный свет не загорелся. Можем мы попробовать это снова? Извините."

Когда последний из их коллег-курильщиков ушел, Нина повторила свои слова слово в слово. Сэму стало интересно, была ли это подготовленная речь. Красная лампочка на диктофоне загорелась, затем померкла и умерла.

"Я думаю, что это измотано", - сказал Сэм. "Извините за это".

Лицо Нины просветлело. "Ох. Означает ли это, что я могу говорить то, что я действительно думаю?"

"Будьте моим гостем".

"Тогда позвольте мне сказать вам, не для протокола, что это место - чертовски глупая идея. Это стоило миллионы, оно едва ли подходит по назначению, и я гарантирую вам, что в конечном итоге они построят еще одно новое место и перенесут туда все примерно через десять лет. Здесь даже нет приличных столов — вы не можете разложить свои книги и канцелярские принадлежности и заняться каким-нибудь исследованием, вам приходится сидеть в одном из этих учебных отсеков, где есть место только для iPad, или Kindle, или чего-то подобного.

"Я имею в виду, я не возражаю, если люди хотят использовать такого рода технологии. Иногда я делаю это сам. Но бывают и другие случаи, когда мне нужны подходящие книги. И как я должен здесь давать отзывы своим студентам? Они плачут по мне, ты знаешь. Я рассказываю им, почему они получают паршивые оценки, и они изливают свои маленькие сердечки и рассказывают мне, под каким давлением они находятся, а я издаю успокаивающие звуки и рассказываю им, как исправиться. Как я должен это делать посреди атриума — даже не заставляйте меня называть это "атриумом" — где все открыто и ни один разговор не может быть приватным? Боже! Кто бы ни спроектировал это место, возможно, он получил кучу наград, но на самом деле его нога никогда не ступала в университет ".

Она еще раз глубоко затянулась сигаретой, сжимая ее так, как будто это лично ее оскорбило. Затем она допила остатки своего шампанского.

"Извини", - вздохнула она, послав Сэму печальную улыбку. "Я просто не привык разговаривать с людьми, понимаешь? Большую часть времени я просто вижусь с другими учеными, и говорить им все это было бы профессиональным самоубийством. Все ненавидят новое здание. Вы можете видеть это написанным на их лицах. Но никто не собирается произносить ни слова, по крайней мере, публично ".

"Я полагаю, что нет".

"Слушай, я должна вернуться", - сказала Нина, гася сигарету. "Приятно было с вами побеседовать. Извините, что с вокс-попом ничего не вышло ".

"Да, я тоже".

"Если хочешь, я могу повторить это еще раз, а ты можешь просто делать заметки?" она предложила.

Сэм пренебрежительно махнул рукой. "Все в порядке. Я могу жить без вокс-треков. В любом случае, теперь, когда я услышал неотредактированную версию, я не уверен, что смогу использовать официальную. "

Нина рассмеялась, затем направилась обратно к главным дверям. Когда Сэм смотрел, как она уходит, он почувствовал вспышку признательности. Прошло много времени с тех пор, как у него было хотя бы несколько минут общения с красивой женщиной. Затем приятное чувство уступило место волне вины, когда лицо Патриции всплыло в его памяти. Тебе не о чем беспокоиться, Триш, подумал он. Ты никогда этого не сделаешь. И я хотел бы, чтобы я действительно верил, что вы каким-то образом сможете это услышать.

* * *

В 4:00 утра, уже пропустив свой дедлайн на четыре часа, Сэм сидел в своей темной гостиной, освещенной только бледно-голубым свечением экрана его ноутбука. На столе рядом с ним лежали холодные остатки рыбного ужина, соус на чипсах начал застывать. Бруихладдич доедал последнюю рыбу, довольно мурлыча.

"Это бесполезно, Бруич", - пробормотал Сэм. "Просто нет способа сделать это интересным. Это просто должно войти как есть ".

Он сохранил статью об открытии башни Брэксфилд, прикрепил ее к электронному письму и нажал Отправить. Его редакторам это либо понравилось бы, либо нет. К его большому удивлению, им понравился материал о протестах в метро Tesco. Его отчет об убийстве Харальда Крюгера, конечно, попал на первую полосу, но прошел без каких-либо комментариев со стороны подводных лодок. Никто из сотрудников редакции, похоже, не считал, что у них есть право вносить изменения в работу журналиста-расследователя, удостоенного премии, когда он явно находился на своей родной территории. Выговор ему за его манеру сообщать о словесных оскорблениях в адрес дорожных инспекторов был другим делом.

"Готово. Твое здоровье, Бруич". Сэм налил себе виски, осушил его и снова наполнил стакан. Он взглянул на часы. "Пора спать. Не могу же я оставить это валяться без дела, не так ли? Я не собираюсь просыпаться, чтобы обнаружить пьяного кота, разгромившего это место ". Он залпом допил напиток, затем потащился в спальню. Слишком холодно, чтобы раздеваться, он рухнул на кровать полностью одетым и перекатился, натягивая на себя одеяло, как кокон. В течение пяти минут Сэм погрузился в глубокий сон. Не прошло и десяти, как кот свернулся калачиком на голове Сэма, тоже крепко спя.

* * *

Сэм проснулся с криком. Это случалось время от времени. Он никогда не мог вспомнить точные события своих кошмаров. Все, что он мог вспомнить, это чувство беспомощности, опасности и полной неспособности что-либо с этим поделать. Несколько человек предложили ему обратиться за консультацией — Патрик Смит, редакторы Сэма в "Clarion" , затем его редакторы в "Post", сестра Сэма в тех редких случаях, когда они разговаривали. Сэм каждый раз отказывался. Ему не нужна была консультация, чтобы сказать ему, что он снова и снова переживает смерть Патриции ночь за ночью. Он знал, почему не мог вспомнить свои сны. Его мозг сжалился над ним, стирая изображения каждый раз, когда он просыпался. Чувства, однако, были неизбежны.

Он посмотрел на часы — 7:00 утра. Для него было слишком рано вставать, но он знал, что вряд ли снова уснет. Вместо этого он, спотыкаясь, прошел на кухню и налил себе кружку очень крепкого, очень сладкого чая, затем уселся перед своим ноутбуком. Его руки лениво блуждали по клавиатуре. Бруич прошел и свернулся калачиком у него на коленях.

Только когда Сэм оказался на веб-сайте Эдинбургского университета, он даже понял, что ввел имя Нины Гулд в свою поисковую систему. Ну, подумал он, должно быть, она произвела большее впечатление, чем я предполагал.Он кликнул на ее профиль сотрудника на веб-сайте университета.

Нина родом из Обана. Она получила степень бакалавра истории в Йоркском университете, затем степень магистра современной истории в Университете Сент-Эндрюс, прежде чем защитила докторскую диссертацию в Эдинбургском университете. Ее диссертация исследовала роль пропаганды в художественной литературе в Германии до Второй мировой войны. В настоящее время она является научным сотрудником Фонда Марты Олбрайт. В настоящее время она работает над фильмом "Глаубе и Шекспир: Немецкий бундестаг и гендерная политика в Третьем рейхе". #1235;дел.

Едва проснувшемуся, слегка похмельному мозгу Сэма потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. У него было неприятное ощущение, что он только что наткнулся на что-то важное или, по крайней мере, полезное, но он не мог точно определить, на что именно. Напряженно размышляя, он сделал еще один глоток чая.

"История Германии?" Мозг Сэма наконец-то проснулся. "Она изучает историю Германии?" Он повернулся на своем сиденье, пытаясь вспомнить, куда он бросил сейф, который дал ему мистер Маккенна. Он лежал у двери в гостиную, куда он положил его, как только вернулся домой. Ключ висел в углу экрана его ноутбука. К счастью, Бруихладдичу еще не пришло в голову поиграть с этим. Сэм поднял его и огляделся в поисках своего бумажника. Когда он нашел его, он положил ключ рядом со своей экстренной кредитной картой. Затем он снова переключил свое внимание на компьютер и начал писать электронное письмо.

Привет, Нина,

Приятно было поговорить с вами на вчерашнем открытии Брэксфилд Тауэр. Извините, вокс-поп не удался!

Надеюсь, вы не возражаете, если я свяжусь с вами, но я нашел вашу электронную почту в Интернете и понял, что вы специалист по истории Германии. Это может показаться странной просьбой, но недавно мне передали коробку, полную документов, которые раньше принадлежали нацистскому ученому. Прямо сейчас я пытаюсь понять, что это такое и есть ли в них какая-то история, но я на самом деле не говорю по-немецки. Вам было бы интересно взглянуть на них?

Сэм Клив

Времени, которое потребовалось, чтобы напечатать эти два абзаца, было достаточно, чтобы глазные яблоки Сэма начали пульсировать. Не уверенный, было ли это похмелье или напряжение глаз, он решил, что лучше всего налить еще виски, лечь на диван, подключить наушники к своей древней стереосистеме и погрузиться в чтение любого альбома Джонни Кэша, который случайно оказался в CD-плеере. Медленно, неожиданно он почувствовал, что снова погружается в сон.

* * *

Когда Сэм проснулся, первое, что он увидел, был его открытый ноутбук, на котором его ждало сообщение от Нины.

Привет, Сэм,

Спасибо, что связались со мной. Было приятно познакомиться с вами. Я хотел бы узнать больше об этих документах. Я бы пригласил вас в свой офис, но, как я разглагольствовал о вчерашнем, у меня его больше нет. Не могли бы мы как-нибудь встретиться в Национальной библиотеке? Я заканчиваю преподавать в течение семестра после сегодняшнего, так что я могу встретиться в любое удобное для вас время. Было бы здорово сделать это незадолго до Рождества.

Дай мне знать.

Нина

Глава 3

"Ну, это определенно армейские документы", - сказала Нина. Несколько пар глаз посмотрели на нее с неодобрением, но она не обратила на них внимания. Сэм, с другой стороны, чувствовал себя немного запуганным. Он привык к тому, что люди косо смотрели на него, гадая, кто этот растрепанный пьяница, но читальный зал Национальной библиотеки заставил его почувствовать себя еще более осуждаемым, чем обычно. Все эти серьезные, прилежные люди, казалось, выполняли работу, которая была гораздо более законной, чем у него.

Он не всегда чувствовал себя так. Во время работы в Clarion он то заходил, то выходил из Британской библиотеки в Лондоне, просматривая старые истории и исследуя прошлое людей. Но в те дни он носил рубашки, на которых все пуговицы все еще были застегнуты. Он брился каждое утро и пил только в компании. Его работа казалась важной. Тогда никто не ставил под сомнение его легитимность. Всего восемнадцать коротких месяцев назад…

"Сэм?" Голос Нины вернул его в настоящее.

"Э-э, да", - Сэм взял себя в руки. "Армейские документы. Это здорово. Есть идеи, о чем они?"

Она указала на пачку отпечатанных бумаг. "Это своего рода код. Они относятся к какой-то базе в Новой Швабии. Это не совсем ясно — есть несколько аббревиатур и военных сокращений, которые я не понимаю, — но я знаю, что нацисты надеялись создать там базу китобойного промысла. Им нужен был китовый жир для таких вещей, как мыло, маргарин, бог знает, что еще. И они думали о создании там военно-морской базы. Они дошли до того, что нанесли на карту часть территории — я думаю, именно к этому относятся некоторые из этих рукописных заметок, — но затем стало ясно, что Германия вступает в войну, поэтому создание удаленных ледовых станций на самом деле не было приоритетом. Однако это странно, потому что некоторые из этих заметок заставляют это звучать так, как будто действительно была создана какая-то база и автор — Харальд Крюгер, вы сказали? — работал над чем-то там."

Затем она постучала по небольшой стопке тетрадей. "Это похоже на какой-то дневник. Опять же, здесь много сокращений, но я должен быть в состоянии перевести их, если вы не возражаете оставить их мне." Она подняла взгляд, ее карие глаза были искренними. "Я обещаю, что буду идеально заботиться о них".

Сэм позволил себе легкую улыбку. На мгновение он задумался, как Нина представляла, что он позаботится о содержимом коробки. Она, наверное, пришла бы в ужас, если бы увидела мое заведение, подумал он. "Конечно, - сказал он, - если ты будешь осторожен".

"Спасибо". Нина выглядела искренне взволнованной перспективой провести рождественские каникулы за переводом старых нацистских писем. "Я буду". Осторожно, методично она достала металлические детали и разложила их в ряд на столе. Там был винтик, небольшого диаметра, но толстый и тяжелый, плоский диск с крошечным отверстием в центре, похожий на миниатюрный компакт-диск, цилиндр длиной в дюйм и странное кольцо с рядом выпуклых выступов вдоль верха. "Есть идеи, что это такое?" Спросила Нина.

"Понятия не имею", - сказал Сэм. "Насколько я понимаю, просто куски металла".

"Я так и думал. Хочешь пока подержать это у себя? Я мало что могу с ними сделать, но я дам вам знать, если найду какие-либо ссылки на них в записных книжках. Теперь, может быть, нам убираться отсюда? Если мы будем говорить намного дольше, эти люди, вероятно, станут жестокими ".

"Тогда нам лучше", - согласился Сэм. "У некоторых из них есть степлеры. Они могут нанести большой ущерб ".

Он наблюдал, как Нина сложила бумаги и убрала их обратно в сейф с осторожностью, граничащей с благоговением. Она взяла у него ключ и как раз собиралась запереть его, когда остановилась. "Знаешь что?" - сказала она, "Если я просто возьму блокноты и оставлю бумаги у тебя, я могла бы свести тебя с кем-нибудь, кто мог бы их расшифровать".

"Кто это?" Спросил Сэм.

"Его зовут доктор Джордж Леманн", - сказала Нина. "Вот, я запишу его номер. Я бы позвонил ему сам, но… ну, я не могу. Вот. Скажи ему, что я послал тебя ".

"И кто именно этот парень?"

"Еще один немецкий ученый. Вы были бы удивлены, узнав, сколько людей было вывезено из Германии во время операции "Скрепка". Он был другом моего научного руководителя, он помог мне с некоторыми исследованиями для моей докторской диссертации, и с тех пор я поддерживаю с ним связь ". Она собрала блокноты и аккуратно положила их в свою сумочку, затем закрыла сейф и вернула его Сэму. Он не мог не заметить, что тон ее голоса стал подозрительно спокойным. В нем вспыхнула искра озорства, и он решил не сопротивляться ей.

"Итак..." - сказал он небрежно. "Почему вы не можете связаться с этим доктором Леманном? Я имею в виду, я очень рад сделать это — спасибо за контакт и все такое — мне просто любопытно. Не было бы лучше для вас поговорить с ним, как один эксперт с другим?"

Рот Нины сжался в жесткую линию. "Это сложно", - сказала она. Она вышла из читального зала и направилась вниз по лестнице, Сэм следовал за ней по пятам.

"Как же так?" Спросил Сэм, намеренно стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно.

Она остановилась как вкопанная, развернулась и посмотрела Сэму прямо в лицо. "Это какое-то твое дело?" она потребовала. "Хорошо, ты действительно хочешь знать? Доктор Леманн живет со своим сыном Стивеном. Когда я поехал в Беркшир, чтобы взять интервью у доктора Леманна, Стивен и я ... поладили, скажем так? У нас был своего рода случайный роман в течение нескольких лет. Затем, в прошлом году, жена Стивена узнала. Она была не особенно рада узнать обо мне. Честно говоря, я не был особенно рад узнать о ней … Но, по-видимому, они все уладили. Доктор Леманн недавно написал мне, что у них родился ребенок. У меня такое чувство, что мой звонок сейчас был бы нежелателен, даже если бы я хотел поговорить не со Стивеном."

"Я понимаю". Сэм мог видеть, что Нина внимательно изучает его лицо в поисках любого намека на осуждение. Он сохранял нейтральное выражение лица. Он знал, что такие вещи случались. Бывший муж Патриции был не в восторге, когда однажды ночью Триш собрала вещи и направилась прямиком к Сэму.

"Итак, я уверен, вы можете понять, почему я предпочел бы, чтобы вы позвонили ему. У вас меньше шансов, что его жена обвинит вас в попытке разрушить ее дом." Она отвернулась и продолжила спускаться по лестнице, остановившись внизу, чтобы надеть пальто.

Сэм догнал ее и остановился рядом, чтобы обмотать шарф вокруг шеи. "Извините", - сказал он.

Нина оглянулась на него через плечо, и Сэм уловил намек на улыбку. "Нет, ты не такой", - сказала она. "Ты журналист. Любопытство - это ваша работа. И все любят сплетни, не так ли?" Она перекинула сумку через руку и похлопала по ней. "Я продолжу переводить это. Дай мне время до Нового года. Мы можем встретиться после этого. Я расскажу вам обо всем, что я нашел, и вы можете сказать мне, может ли доктор Леманн прояснить что-нибудь относительно этих бумаг. Принесите вина." Она направилась к двери.

"Сэм, что, черт возьми, это такое?"

Мысли Сэма метались, пока он пытался понять, кто говорит. На днях, пообещал он себе, я собираюсь купить себе телефон с идентификатором вызывающего абонента. Он редко испытывал потребность в чем-то более сложном, чем его старый кирпичный телефон, но в такие моменты, как этот, ему хотелось знать, кто звонит, чтобы он мог не отвечать на звонок. Быстрый процесс дедукции, пробежавшись по списку людей, которые могли бы на него разозлиться, привел его к выводу, что это был его редактор Митчелл Скотт. "Что случилось, Митч?"

"Эта статья, которую вы написали об открытии башни Брэксфилд". Митчелл был раздражен. "Что мне прикажешь с этим делать, Сэм? Вряд ли есть какая-либо информация о том, для чего предназначено новое здание, кто его построил, кто за это заплатил, что угодно. Вы даете нам краткий намек на то, что персонал не в восторге от дизайна, но затем вы не вдаетесь в подробности — никаких цитат, ничего! Все это звучит так, будто тебе насрать. Мне придется сделать масштабную правку. По сути, это будет в конечном итоге перепевкой пресс-релиза ".

Выговор не был совсем неожиданным. Сэм прекрасно знал, что его статья была тусклой. Он знал, что Митчелл перепишет это. Он также знал, что ему должно быть не все равно, но он просто не мог найти это в себе. Он издал несколько извиняющихся звуков, но Митчелл был в полном восторге.

"Мы снова здесь, Сэм? Серьезно? Я пытаюсь поддержать, я действительно пытаюсь. Я знаю, тебе нужно со многим разобраться. И дело не в том, что ты не хорош. Когда ты в форме, твоя работа фантастична. Сюжет об убийстве в Квинсферри был феноменальным. Серьезно. Мне это понравилось. Цифры за тот день были потрясающими. Мы опередили Guardian , Times — все национальные. Но тогда ты даешь мне что-то вроде этого. Любой подросток, у которого есть блог, мог бы сделать лучше, чем это. В чем дело, Сэм? Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно?"

"Пожизненный запас односолодового виски не помешал бы". Сэм откинулся на спинку стула и закурил сигарету.

"О, Сэм", - тяжело вздохнул Митчелл. "Это серьезно. Я действительно беспокоюсь о тебе. Слушай, почему бы тебе не взять небольшой отпуск? Сделайте небольшой перерыв. Я могу устроить тебе оплачиваемый отпуск. Может быть, просто расслабься до окончания нового года, немного соберись с мыслями ".

"Отпуск по садоводству?"

"Не думай об этом так. Я просто беспокоюсь о твоем благополучии, Сэм. Ты с кем-нибудь встречаешься? Например, терапевт или кто-то еще? Я знаю, что это не мое дело - я не пытаюсь быть любопытным, просто, если вам нужна рекомендация, я знаю пару человек ... "

Сэм вздохнул. Если бы только Митчелл не был таким милым . Большинству людей, которые пытались рекомендовать Сэму психотерапевтов, сказали отвалить, или того хуже. Он не мог сказать этого Митчеллу. "Это было бы здорово, Митчелл", - признал он.

"Фантастика!" Тон Митчелла сразу прояснился. "Я отправлю вам их данные по электронной почте. И если будет что-нибудь еще, совсем что угодно, просто дай мне знать. Я оставлю вам сообщение после Хогманая, и мы поговорим о том, что делать дальше. Ни о чем не беспокойся."

"Это здорово, Митчелл. Спасибо." Сэм позволил Митчеллу щебетать еще пару минут, прежде чем повесить трубку. Затем он сделал длинную затяжку своей сигаретой. Что ж, подумал он, больше никаких историй о местных достопримечательностях на некоторое время. Что мне теперь делать, чтобы не обращать внимания на преддверие Рождества?

Сэм решил, что лучше всего сосредоточиться на сейфе и его таинственном содержимом. Он открыл свою поисковую систему и нашел Schwabenland, сделав несколько предположений, прежде чем найти правильное написание. Он переходил по ссылке за ссылкой, переключаясь между сайтами, которые выглядели законными, и сайтами, которые явно размещались невменяемыми сторонниками теории заговора. Его любимыми были те, которые настаивали на том, что Гитлер не умер в конце Второй мировой войны, а все еще был жив, даже в 2012 году, в почтенном возрасте 124 лет. Многие из них предполагали, что его тайно увезли в Антарктиду, оставив двойника застрелиться в бункере. Некоторые даже утверждали, что Гитлер все еще был там, криогенно замороженный, ожидающий в состоянии анабиоза, пока нацисты не вернут себе власть и не оживят его. Чем больше Сэм пил, тем интереснее становились его поиски.

В конце концов, после бесчисленных теорий заговора Сэму стало любопытно узнать о докторе Леманне. Он ничего не смог найти об ученом в Интернете, кроме пары упоминаний в разделах "Спасибо" научных статей. Это раздражало его. Ему нравилось узнавать немного о людях, прежде чем вступать с ними в контакт.

Ему также нравилось быть немного более трезвым, чем он был сейчас, поэтому он направился в ванную и принял душ. Вода была бодряще холодной, что хорошо отрезвило его, но также указывало на то, что бойлер снова заработал. Он на максимальной скорости вытерся полотенцем, натянул почти чистую одежду и выпил кружку чая и половину упаковки шоколадных дижестивов. Как только в его голове стало немного проясняться, он набрал номер, указанный в записке Нины.

Ответила женщина. "Резиденция Лемана".

"Могу я поговорить с доктором Леманном, пожалуйста?" Сэм сделал все возможное, чтобы звучать профессионально.

"Могу я спросить, кто звонит?" Женщина на другом конце провода не казалась особенно дружелюбной.

"Меня зовут Сэм Клив; я из Эдинбургской почты . Я работаю над рассказом об ученом, которого, как мне кажется, мог знать доктор Леманн, поэтому я хотел бы задать ему несколько вопросов."

"Хм. Верно. Я посмотрю, доступен ли он. Один момент."

Сэм подождал, пока женщина отправилась на поиски доктора Леманна. В доме царил хаос, судя по звукам, которые он мог слышать на другом конце линии. Два мужских голоса вступили в жаркий спор, по крайней мере, до тех пор, пока их не прорвал женский голос, а на заднем плане не заплакал ребенок. Вот на что будет похоже Рождество, мрачно подумал Сэм, вспоминая приглашение своей сестры погостить у нее, ее мужа и их двухлетней дочери. Может быть, я просто останусь здесь и сделаю вид, что этого не происходит.

"Алло, - на этот раз мужской голос, - говорит Джордж Леманн". В его речи были лишь слабые следы немецкого акцента. Если бы не его произношение своего имени с сохранением твердой буквы "Г", Сэм, возможно, вообще не заметил бы этого.

"Здравствуйте, доктор Леманн. Спасибо, что поговорили со мной ", - сказал Сэм. "Я Сэм Клив, я пишу для Эдинбургской почты . Ваш номер мне дала Нина Гулд из Эдинбургского университета. Она подумала, что вы могли бы дать мне некоторую информацию об истории, над которой я работаю ".

"Действительно". Голос доктора Леманна оставался нейтральным при упоминании имени Нины. "И о чем эта история?"

Сэм рассказал о смерти Харальда Крюгера, опустив более страшные подробности. Доктор Леманн, похоже, не слышал об убийстве, хотя и признался, что был мимолетно знаком с работой Крюгера. Только когда Сэм упомянул сейф, в его голосе послышались нотки волнения.

"И вы говорите, что эти заметки относятся к какой-то антарктической базе?" Спросил Леманн. "Но название не указано?"

"Это верно. Или, по крайней мере, Нина говорит, что это правильно. Но она не может рассказать мне больше об этом, потому что заметки частично зашифрованы. Она сказала, что ты мог бы помочь с этим."

Доктор Леманн разразился громким, неожиданным смехом. "Она сделала, не так ли? Да, это похоже на нее. Всегда есть способ получить то, что она хочет. Что ж, мне нужно было бы взглянуть на эти документы, прежде чем я смогу сказать вам, какую помощь я могу предложить. "

"Я мог бы отсканировать их и отправить тебе", - предложил Сэм. "У тебя есть адрес электронной почты?"

"Мистер Клив, - ответил Леманн со смешком, - мне 97 лет. Как вы думаете, насколько вероятно, что у меня есть адрес электронной почты?"

"Замечание принято", Сэм пожал плечами. Он редко встречал кого-то, кто был менее осведомлен о современных технологиях, чем он, но на этот раз, казалось, что так оно и было. "Должен ли я поместить их в post?"

"Нет". Тон Леманна был решительным. "Определенно нет. Это ценные артефакты, или, по крайней мере, они могут быть. Если бы они были потеряны или повреждены ... Нет. Возможно ли было бы для вас принести их мне или доверить их кому-то, в кого вы безгранично верите? Если бы у меня была хоть какая-то возможность приехать к вам, я бы это сделал, но в наши дни я все меньше способен путешествовать ".

Сэм обдумал это. Его внутренней реакцией было сказать "нет". Это был долгий путь, путешествие, которое стоило бы денег, которых у него не было. Что я вообще делаю с этой историей?Сэм задумался. Я больше не занимаюсь подобными вещами. Предполагается, что в эти дни я оставляю расследование другим людям.

"Да, тогда продолжай", - сказал Сэм.

Глава 4

К тому времени, когда Сэм сел на поезд до Лондона, пересел на местный поезд и добрался до Тэтчема, его срочная кредитная карточка начала тлеть. Это превращается в очень дорогую поездку, подумал он, протягивая десятифунтовую банкноту за вокзальный сэндвич и слабый чай. Он получил очень мало сдачи. Поев, Сэм отправился на поиски такси. На стоянке ждало одинокое мини-такси.

"Старый дом священника, Хребет, Холодный пепел, пожалуйста", - сказал Сэм водителю. Они отправляются в путь. Водитель был приятно молчалив, оставив Сэма рассеянно смотреть в окно на сельскую местность Беркшира. За маленьким городком лежали холмистые поля, пышные и зеленые, усеянные коттеджами в шоколадных коробках и фермерскими домами. Несмотря на живописную красоту, пейзаж навевал на Сэма меланхолию. Он не возвращался в Англию с тех пор, как переехал домой восемнадцать месяцев назад, и было странно снова видеть такую пасторальную красоту.

Холодный Пепел был едва ли деревней. Главная улица состояла из нескольких магазинов, школы и пары пабов, а Старый дом священника находился далеко от главной улицы. Это было крепкое викторианское здание с гравийной дорожкой и, казалось бы, бесконечными садами. Сэм расплатился с водителем такси, игнорируя его ворчание по поводу того, что ему дали шотландские банкноты, затем, хрустя гравием, прошел к двери, чтобы постучать.

Стивен Леманн с трудом открыл дверь, держа ребенка на бедре и бутылочку в свободной руке. "Ох. Вы, должно быть, журналист, - пренебрежительно сказал он. "Я полагаю, вам лучше войти". Сэм шагнул в уютный коридор, чувствуя себя не в своей тарелке среди дорогих, потертых уэльских комодов и случайных столиков. Я не тот потрепанный тип, подумал Сэм, снимая свою потрепанную черную кожаную куртку и перекидывая ее через руку. Он замерзал после своего путешествия, но это место было явно перегретым.

"Папа наверху", - сказал Стивен, указывая направление движением головы. Он как раз собирался повернуться в сторону кухни, когда остановился и внезапно пристально посмотрел на Сэма. "Напомни, как тебя звали?" он спросил. "Папа действительно сказал мне, но..."

"Сэм Клив", - сказал Сэм. Затем, поскольку от пристального взгляда Стивена ему стало не по себе, он продолжил. "Из Эдинбургской почты".

"Хм". Стивен слегка кивнул, затем продолжил, как будто ничего не произошло. "Мне нужно уложить Лавинию вздремнуть, но я принесу вам двоим чаю через минуту. Просто поднимите голову. Это первая дверь справа."

Люди странные, думал Сэм, поднимаясь по лестнице. Дойдя до первой двери справа, он постучал. Приглушенный голос позвал изнутри, поэтому он толкнул дверь и вошел внутрь. Он оказался в маленьком, заставленном книгами кабинете с крошечным угольным камином. Доктор Леманн сидел в темно-зеленом кресле с подголовником у камина, опираясь на трость.

"А, мистер Клив", - поприветствовал он Сэма. "Так приятно с вами познакомиться. Спасибо, что проделали весь этот путь. Присаживайтесь, пожалуйста."

Он указал Сэму на кожаное кресло, идентичное его собственному. Сэм с благодарностью устроился в ней, вытянув замерзшие ноги к огню. Прежде чем они успели заговорить, появился Стивен. "Пап, чаю?" - спросил он. Доктор Леманн кивнул, затем снова обратил свое внимание на Сэма, когда они услышали шаги Стивена на лестнице.

"Пожалуйста, мистер Клив, - сказал доктор Леманн, - расскажите мне об этой истории, которую вы пишете. Как к вам попали эти бумаги? Я немного сбит с толку. Вы сказали, что они принадлежали Харальду Крюгеру, но вы никогда не встречались с мистером Крюгером."

"Это верно", - ответил Сэм. "Я получил их от мистера Маккенны, другого жителя дома престарелых. Он сказал мне, что присматривает за ними для мистера Крюгера. Казалось, он очень беспокоился о том, что с ним случится, если он будет цепляться за бумаги, но у меня сложилось впечатление, что он не из тех, кто доверяет."

И ты тоже, подумал Сэм, когда доктор Леманн внезапно поднес палец к губам. Старик начал болтать о чем попало — о путешествии Сэма, ожидаемой метели, стоимости проезда на поезде, вообще о чем угодно. Сначала Сэм не мог понять перемены, но затем появился Стивен с чайным подносом. Интересно, подумал он, Леманн не хочет, чтобы его сын слышал об этом. Конечно же, поток болтовни продолжался, пока Стивен не спустился по лестнице, находясь вне пределов слышимости. Это заняло мучительно много времени, поскольку вместо того, чтобы сразу спуститься обратно, Стивен выбрал этот момент, чтобы остановиться и повозиться с розеткой на лестничной площадке. Через несколько минут он встал и ушел. Леманн сразу же перестал изображать из себя дряхлого старика.

"Могу я взглянуть на документы?"

"Конечно", - сказал Сэм, залезая в свою сумку. Сложенные бумаги были засунуты в блокнот для сохранности, потому что Сэм подумал, что лучше не тащить громоздкий сейф всю дорогу в Беркшир. "У меня тоже есть кое-какие металлические штуковины, которые были в коробке". Он вытащил их из отделения для застежек-молний и разложил сложные кусочки латуни на столе, пока доктор Леманн наливал чай.

"Пожалуйста, угощайтесь молоком и сахаром", - сказал старик, взяв пару деталей машины. Он переворачивал их снова и снова, тщательно изучая. "Wolfenstein?" пробормотал он себе под нос. "И это… Нет ... Нет, боюсь, они мне незнакомы. Насколько я помню, мы с мистером Крюгером работали в совершенно разных областях в Пенеме ü nde. Чем это он занимался, аэронавтикой? Баллистическая экспертиза? Я полагаю, это могут быть части бомбы. Ракетостроение было моей областью. У меня была неизмеримая привилегия работать с Вернером фон Брауном, вы знаете ... "

Он взял отпечатанные бумаги. "Ах, да, я узнаю это. Это сообщение уведомляет мистера Крюгера о том, что он будет переведен на новое место в начале 1939 года. Я не могу сказать вам, где, поскольку эта часть написана кодом, и я боюсь, что это не то место, для которого я знал кодовые слова. Возможно, с этим можно разобраться — вот эта маленькая заметка на полях, это головоломка с числами. Раньше мы придумывали это как способ замаскировать—"

Дверь снова открылась. Доктор Леманн немедленно замолчал. Он бросил взгляд на бумаги. Сэм мог бы поклясться, что искал быстрый способ спрятать их. Он обнаружил, что готовится броситься вперед на случай, если старик бросит их в огонь.

Вошел Стивен Леманн с тарелкой в руке. Он поставил ее на чайный столик. "Забыл печенье", - сказал он с ледяной улыбкой. "Мистер Раскалываешься?" Стивен обратил свое внимание на Сэма. "Я полагаю, вы здесь, потому что вас послала Нина Гулд?" Он оглядел Сэма с ног до головы, предположительно делая поспешные выводы об отношениях Сэма с Ниной и не любя их. "Хм. Что ж, когда ты увидишь ее, скажи ей, что я шлю тебе привет, хорошо?"

Сэм никогда не слышал приветствия, которое звучало бы так похоже на угрозу, даже от людей, которые в то время наставляли на него оружие. Он и доктор Леманн молча наблюдали, как Стивен снова выскользнул из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой.

"Мой сын несчастный человек", - мягко сказал доктор Леманн. "Я бы хотел, чтобы было иначе. Но он сделал ... неудачный выбор. Я полагаю, что он сожалеет, что у него не хватило смелости бросить свою жену и жениться на Нине, когда у него был шанс. Если, конечно, у него был шанс… Я не думаю, что Нина доверяла ему после того, как узнала, что он солгал ей о том, что женат. Жаль. Мне бы хотелось, чтобы она была невесткой. Я искренне надеюсь, что ты сможешь сделать ее счастливой ".

Сэм чуть не вскочил со своего места. "Что? Я и Нина? Нет, извините, доктор Леманн, я думаю, вы поняли не с того конца. Я только что встретил ее! Нет, мы просто друзья. Что ж, знакомые. Я столкнулся с ней в университете и в итоге рассказал ей об этих документах в надежде, что она мне поможет. В данный момент она переводит записные книжки Крюгера."

"Его записные книжки? Есть еще?"

"Ага. Она лишь мельком взглянула на них, но она сказала, что его заметки были о какой-то нацистской ледовой станции, которую они собирались построить для китобойного промысла или что-то в этом роде. Это звучит примерно так?"

Доктор Леманн был неподвижен и молчал долгое время. Сэм наблюдал с растущим беспокойством. Он в порядке? Он очень неподвижен. Должен ли я забрать его сына? У него аневризма или что-то в этом роде?Затем, наконец, он взял свою чашку и сделал медленный глоток чая.

"Мистер Раскалывайся, - мягко сказал он. "Я бы посоветовал вам с Ниной больше не заниматься этим. Я могу сказать вам, что была попытка построить ледяную станцию в Новой Швабии, и что многие погибли, пытаясь обнаружить ее местоположение. Делать это сейчас было бы просто безумием. Это, пожалуй, самая враждебная местность на Земле. Станция, заброшенная в 1945 году, к настоящему времени оставила бы очень мало следов. Ваш самый безопасный выбор - оставить все как есть. Есть секреты, которые лучше оставить как секреты."

Держу пари, что они есть, подумал Сэм. Он чувствовал, что это дело возбуждает его интерес, несмотря на его решимость держаться на расстоянии. Прекрати пытаться вернуть славные дни, Сэм, сказал он себе. У тебя больше не хватает смелости заниматься расследованиями. Если это станет еще сложнее, чем болтать со стариками об их опыте военного времени, ты свернешься калачиком под ближайшим столом и будешь рыдать, как ребенок.

"Чисто академический интерес, я обещаю", - заверил Сэм старика, пододвигая к нему рукописные бумаги. "Можете ли вы рассказать мне что-нибудь об этом?"

На этот раз доктор Леманн даже не наклонился вперед. Он бросил беглый взгляд на верхний лист, затем покачал головой. "Нет", - сказал он печально. "Я не могу помочь вам с этим. Мои глаза уже не те, что раньше, и почерк слишком скован. Мне жаль."

Из разговора Сэма с доктором Леманном больше ничего не вышло. Они вели вежливую беседу, допивая чай с печеньем, но, как Сэм ни старался, он не смог вытянуть из них никакой дополнительной информации о содержимом сейфа. Тем не менее, доктор Леманн казался милым старичком, и он немного рассказал Сэму о своих переживаниях после операции "Скрепка". По его словам, он работал на американцев, когда они сражались за победу в космической гонке. Когда Армстронг высадился на Луну, Леманн отпраздновал это с таким количеством шампанского, что набрался уверенности и сделал предложение матери Стивена. Что касается воспоминаний стариков, то воспоминания доктора Леманна были одними из самых интересных. Сэм слушал, пытаясь не поддаться дремоте в теплом кабинете.

Однако он был не единственным, кто чувствовал усталость. Доктор Леманн явно слабел. "Я надеюсь, вы не сочтете меня ужасно невоспитанным, если я завершу наше интервью", - сказал он, подавляя зевок. "Я попрошу моего сына отвезти вас обратно на станцию, если вы туда направляетесь".

Как бы мало Сэму ни нравилась перспектива провести полчаса в машине со Стивеном Леманном, он был не в том положении, чтобы отказаться от лифта. Он ждал рядом с семейным Volvo, пока двое мужчин из Lehmann вполголоса разговаривали в дверях. Сэм был готов поспорить, что они не обсуждали время кормления маленькой Лавинии. Пока он ждал, его телефон начал звонить. Он вытащил его из кармана и пошел, чтобы ответить, затем передумал. Что, если это Нина?Сэм задумался. Эту банку с червями мне бы лучше сейчас не открывать. Он отклонил вызов и снова убрал телефон.

Наконец-то они были в пути. Лицо Стивена было непроницаемым, но его неприязнь к Сэму была ощутимой. Сэм украдкой взглянул на него уголком глаза. Стивен был мужчиной на ранних стадиях потери своей внешности. Середина сороковых, на нем начинают сказываться излишества ранних лет. Недоволен жизнью, как сказал его отец. Сэму стало интересно, какими были его отношения с Ниной.

"Я надеюсь, вы получили все, что вам было нужно, из вашего разговора с моим отцом, мистер Клив", - впервые заговорил Стивен, когда они приближались к станции. "Потому что я был бы признателен, если бы ты не возвращался. На самом деле, я не хочу, чтобы ты снова с ним связывался. Ни при каких обстоятельствах. Моему отцу не нужно заново переживать свои нацистские дни. Моей семье не нужно напоминать о том, откуда она взялась. И нам с женой, конечно, не нужно больше ничего общего с Ниной Гулд. У нее был свой шанс. "

Он остановился возле станции. Сэм, который не мог придумать удовлетворительного ответа на странную вспышку Стивена, просто вышел из машины и поблагодарил его за то, что подвез.

"И еще кое-что", Стивен высунулся из окна машины, двигатель урчал. "Я бы тоже посоветовал тебе держаться подальше от Нины. Вам обоим было бы лучше не высовываться. Лучше не позволяй ей втягивать тебя слишком глубоко. Просто дружеское предупреждение."

"Ошибаешься... верно". Сказал Сэм, задаваясь вопросом, насколько странным был этот человек на самом деле. "Спасибо".

Как только машина Стивена скрылась за углом, Сэм вспомнил о телефонном звонке. Он решил выяснить, верно ли его предположение о том, что это была Нина.

"Нина Гулд". Ее голос был холодным, профессиональным. Может быть, у нее тоже нет идентификатора вызывающего абонента, подумал Сэм.

"Нина", - поприветствовал он ее. "Славная кучка психов, на которых вы меня послали посмотреть".

"Привет, Сэм", - сказала она. "Ну, если бы я сказал тебе, что мой бывший был чудаком, ты бы мне поверил?"

"Наверное, нет. Ты звонил мне раньше?"

"Да, и это были не очень хорошие новости. Сэм, мне так жаль… это записные книжки. Я присматривал за ними, обещаю, но сегодня днем меня не было дома, а когда я вернулся домой, кто-то вломился в мою квартиру. Полиция была поблизости, и они думают, что это было просто невезение. Кто-то, кто знал, что они делали, увидел, как я выходил, взломал замок и пошел за моим компьютером. Похоже, все было очень чисто и эффективно, как будто они просто сложили все, что было на моем столе, в сумку. И это ... это включало в себя записные книжки. Мне действительно жаль. Я не могу поверить, что это произошло, сразу после всего, что я сказал о том, как я буду присматривать за ними ".

Сэм издавал успокаивающие звуки. "Все в порядке", - заверил он ее. "Все в порядке. Ты в порядке?"

"Да".

"Тогда это самое важное".

"Если это тебя хоть немного утешит, я много поработал над ними за последние пару дней. В ту первую ночь я почти не спал. Вся эта работа в моих записных книжках, а не на моем ноутбуке. Их не было на моем столе, они все еще у меня. И я отсканировал несколько фрагментов и отправил их себе по электронной почте, чтобы я мог их восстановить. Послушайте, мне нужно идти прямо сейчас — я ожидаю, что полиция перезвонит мне в любое время. Мы можем встретиться, как только ты вернешься?"

"Без проблем", - сказал Сэм. "Я буду дома завтра. Я тебе крикну ".

Затем, поскольку последний поезд на Лондон уже ушел, и он не был уверен, что кредитной карты на случай непредвиденных обстоятельств хватит на оплату гостиничного номера, Сэм прокрался в зал ожидания вокзала, нашел скамейку и устроился на ночь.

Глава 5

"Наверное, нам стоит просто взять это с собой", - сказал Сэм, ставя на стол напитки. Нина с благодарностью приняла свой ром с колой.

"Ты думаешь?" - спросила она.

"Что ж, похоже, мы ничего не добиваемся. Доктор Леманн замолчал, когда я упомянул блокноты и ледяную станцию, а теперь блокноты исчезли, так что, мне кажется, нам особо не на что опереться". Сэм сделал глоток виски, позволив горькому солодовому вкусу распространиться по языку. "Если только вы не нашли что-нибудь полезное до того, как тетради были украдены".

За пятнадцать минут, прошедших с момента их встречи в пабе, Нина не сделала ничего, кроме извинений за то, что не смогла защитить блокноты. Теперь, впервые, выражение ее раскаяния сменилось медленной улыбкой, расползающейся по ее лицу. "Знаешь, я думаю, что могла бы", - сказала она.

"Ты помнишь те маленькие головоломки с числами на полях?" Нина спросила: "Те, что тоже были на отпечатанных листах? Ну, я понял, что это такое. Некоторые люди, работающие в Peenem &# 252; nde, использовали их как способ обозначения мест, которые нельзя было назвать по имени. Когда Крюгер ставит эти маленькие головоломки на полях, это напоминает о том, где происходили события, о которых он пишет. Он берет координаты места и умножает полученное число на возраст, в котором он был, когда начал работать в Министерстве авиации Рейха. Итак, если вы знаете, какого ему было возраста, у вас есть ключ к вычислению координат."

Сэм был впечатлен. Он чокнулся своим бокалом с бокалом Нины в кратком приветствии. "Как, черт возьми, ты это выяснил?"

"Крюгер, возможно, был блестящим ученым — и он был, потому что вас не взяли бы на работу сразу после университета, если бы вы им не были, — но литературная утонченность была не в его характере. Я разложил записные книжки в хронологическом порядке и начал с самого начала. Первая запись в первой книге состоит из того, что Крюгер пишет о том, как удивительно было быть выбранным в команду в Пенеме в раннем возрасте 22 лет, и что 22 всегда будет его счастливым числом. Итак, я начал играть с цифрами на полях. Должен признать, я ожидал, что это будет немного сложнее, чем это, но я полагаю, Крюгер не ожидал, что кто-нибудь прочитает его записные книжки. Или, возможно, он хотел, чтобы любой, кто их прочитает, смог это понять. Я не знаю.

"Время от времени он пишет о том, как он любит детективные романы, поэтому я мог бы поверить, что оставленные подсказки понравятся его воображению. В любом случае, первый набор координат был для Peenem ünde. Затем, позже, когда Крюгер совершил пару поездок в Куммерсдорф, начинают появляться ее координаты. Было еще несколько мест — Берлин, Ла-Куполь на севере Франции, Конштайн. Все координаты проверены. Кроме одного."

Нина достала из сумки свой собственный блокнот и открыла его, чтобы показать Сэму страницу, покрытую нацарапанными цифрами. Ее почерк становился менее аккуратным и более расстроенным по мере продвижения вниз по странице. В самом низу, где ее терпение иссякло, росчерки пера почти прорвали бумагу. "Я просто не могла разобраться в этом", - вздохнула она. "Это появляется только ближе к концу записных книжек, примерно с 1943 года. В итоге я просто разделил на 22 и поискал в Интернете." Она взяла сложенный лист бумаги с обратной стороны книги и развернула его, чтобы Сэм мог его увидеть.

"На что я смотрю?" Сэм был озадачен. "Она почти вся белая".

"Точно", - торжествующе сказала Нина. "Это Антарктида. В частности, это Новая Швабия. Это именно тот район, который нацисты рассматривали в качестве возможной антарктической базы ... и Крюгер, кажется, утверждает, что он был там. Это самое убедительное доказательство, которое я видел, что там действительно была попытка создать базу. Взгляните на это — это была одна из последних записей Крюгера ".

Сэм прищурился на страницу, на которую она указала, пытаясь расшифровать колючий почерк Нины. Он ожидал, что сочинения Харальда Крюгера будут сухими, академичными и полными передовых теорий, которые были недоступны пониманию неспециалистов. Вместо этого то, что он нашел, было чем-то причудливым, чем-то, что больше походило на вымысел, чем на мысли выдающегося интеллектуала.

Это будет величайшее из приключений! Достойно Холмса, Немо, доктора Моро! Поскольку теперь кажется неизбежным, что путешествие должно быть предпринято, нам надлежит подойти к нему с [рвением? неясно]. Спрятанные в этом самом отдаленном месте, мы, немногие, можем обнаружить средства, с помощью которых мы вырвем победу из пасти поражения. Быть лично выбранным Ф [фюрером?] и нам доверено самое богатое из сокровищ нашей страны… Это мое самое заветное желание. Я снова чувствую зов необъятного и могу только надеяться, что мне будет позволено ответить на него. Вольфенштейн, я за тебя!

Сэм сморщил нос. "Немного фиолетовая, не так ли? Что он имеет в виду?"

"Это, безусловно, так", - ответила Нина, закатив глаза. "Я думаю ... и это звучит безумно, но потерпи меня… Существует малоизвестная теория о том, что несколько нацистских ученых и множество сокровищ рейха были тайком вывезены из Германии, когда стало ясно, что союзники собираются победить. Некоторые люди даже думают—"

"Что Гитлера тоже похитили, и что его смерть в бункере была инсценирована?" Сэм скинулся. "Да, это не так малоизвестно, как вы думаете. Я понял это, прогуливаясь по Интернету."

Нина сделала глубокий вдох, прежде чем ответить. "Возможно, мне следовало сформулировать это по-другому. Возможно, есть много людей, знакомых с теорией, но очень мало авторитетных историков, которые воспринимают ее всерьез, поэтому в академических кругах она едва рассматривается. Без доказательств того, что ледяная станция — Вольфенштейн, как он, кажется, ее называет — в Новой Швабии вообще существовала, не было никаких оснований полагать, что там предпринимались какие-либо попытки что-либо скрыть ".

"Неужели никто никогда, ну, ты знаешь, не ходил туда, чтобы поискать это?" Спросил Сэм.

"Сэм, посмотри на карту!" Сказала Нина. "Мы говорим о каком-то невероятно отдаленном месте, вы же не можете просто проехать мимо и посмотреть. Вы должны знать, что вы делаете, чтобы выжить в этой среде — или иметь ресурсы, чтобы нанять кого-то, кто знает. Организация такого рода экспедиции обходится, я не знаю, в десятки тысяч? Может быть, сотни? И это до того, как... - она замолчала с задумчивым выражением на лице.

"Что?"

"У меня есть идея". Нина внезапно загорелась возбуждением. "У меня есть друг, еще один академик. Она морской вирусолог, и она участвует в экспедиции на Землю Королевы Мод - более известную вам как Новая Швабенландия — в начале следующего года. Интересно..."

Сэму потребовалось мгновение, чтобы догнать. "Ты не пытаешься добраться самостоятельно до Антарктики? Нина, это безумие."

Нина пожала плечами. "Неужели? Я знаю, что доказательств не так уж много. Но ведь именно так делаются открытия, не так ли? Если я буду ждать, пока кто-то другой выйдет туда и докажет, что ледяная станция должна быть обнаружена, то открытие сделаю не я. И я просто кручу здесь свои колесики. Я преподаю материал, который мог бы процитировать во сне, я пишу статьи, на которые мне наплевать, просто чтобы поддерживать свои публикации в актуальном состоянии. Честно говоря, если на данном этапе моей жизни есть шанс сделать что-то захватывающее, я, черт возьми, собираюсь им воспользоваться." Она осушила свой бокал и со стуком поставила его на стол. "Что доктор Леманн сказал о ледяной станции?"

"Не так уж много", - сказал Сэм. "Только то, что она существовала — он назвал ее по имени, так что он явно слышал о ней — и что мы не должны ее искать. Потом он увлекся мыслями о тебе и своем сыне, и я больше ничего не смог из него вытянуть ".

"Тьфу, его сын", - вздрогнула Нина. "Как поживает дорогой Стивен?"

"Думаю, ревнует", - сказал Сэм. "Похоже, я ему не очень понравился. Казалось, что у нас с тобой что-то происходит."

"Звучит как он". Губы Нины, похожие на бутон розы, сложились в сердитую гримасу. "Не обращайте внимания на тот факт, что у него есть жена и ребенок и что я закончил все больше года назад. Извини, если он поставил тебя в неловкое положение. Навыки общения с людьми на самом деле не его конек, как, я уверен, могла бы подтвердить его жена ".

"Звучит так, будто там есть какая-то история".

"Я не хочу тебя утомлять".

После всех загадок и неразберихи прошлой недели Сэм был более чем готов к рассказу о простой драме в отношениях. Кроме того, Нина выглядела так, как будто ей нужно было разгрузиться. Он слушал, как она рассказывала историю о том, как она встретила Стивена Леманна, когда навещала его отца. Она приняла его холодность за таинственность, его отчаянную потребность в самореализации за любовь. Находясь по уши в стрессе в течение последнего года своей докторской, стремясь к волнению и цели, Нина убедила себя, что влюблена в Стивена.

В течение двух лет они встречались в отелях, проводили вместе выходные за границей, он навещал ее в ее квартире. Все это время доктор Леманн предупреждал Нину, чтобы она была осторожна с его сыном. Постепенно она пришла к пониманию, что Стивен был странным, холодным человеком, чье удовольствие получал от контроля. Когда она, наконец, узнала о существовании его жены, она была лишь наполовину удивлена.

С тех пор, как их отношения закончились, Нина узнала, что Стивен не собирался так легко ее отпускать. "Я думаю, он считает себя кем-то вроде босса мафии", - прорычала она, допивая третий стакан рома с колой. "Ты знаешь — отправка сообщений и вся эта чушь. Какое-то время я продолжал находить измельченные фиалки у себя на пороге. Он знал, что это мои любимые цветы, поэтому он срывал их и отправлял мне. Однажды он написал мне и сказал, что слышал, что я с кем-то встречаюсь, и что мне лучше не встречаться, иначе он что-нибудь предпримет по этому поводу.

"Это было бы забавно, если бы не тот факт, что у него действительно есть несколько пугающих контактов. Не подземный мир или что—то в этом роде - он слишком шикарен. Но он дружит с некоторыми тревожно влиятельными людьми. Ты помнишь того арестованного торговца оружием, сына политика? Чарльз Уитсон, я думаю? Он был одним из друзей Стивена. Они вместе учились в школе. Очевидно, они обычно напивались и — Сэм, ты в порядке?"

Сэм был не в порядке. Он, наконец, понял, откуда они со Стивеном Леманном узнали друг друга. Чарльз Уитсон - это имя, которое никто не произносил в присутствии Сэма с тех пор, как закончилось расследование смерти Патриции. Чарльз Уитсон и его дружки, торгующие оружием, были причиной ее смерти, а показания Сэма Клива были причиной, по которой Чарльз Уитсон был приговорен к тридцати восьми годам тюремного заключения. Не то чтобы он служил им. Он скорее вышиб себе мозги, чем угодил в тюрьму. Неудивительно, что он был не в восторге от идеи, что я и Нина будем вместе, подумал Сэм.

"Сэм?" Голос Нины вернул его в тот момент. Она выглядела обеспокоенной. В то время как у Сэм был свой момент неприятного осознания, казалось, что у нее был свой собственный. "Сэм… Я не думаю, что Стивен знал, что вы обсуждали с его отцом, не так ли?"

Автоматически Сэм покачал головой. И все же, когда он это делал, он вспомнил, как Стивен Леманн слонялся за пределами кабинета, возясь с вилкой и розеткой. Он вспомнил, что что-то привлекло его внимание, когда он выходил из комнаты, хотя он был слишком уставшим, чтобы распознать бугристую форму устройства, подключенного к стене всего в нескольких футах от того места, где они сидели. Конечно, Стивен слышал их разговор. Это устройство было радионяней.

Глава 6

НИНА,

Ваш дом уже ограбили. Разве этого было недостаточно для предупреждения? Скажи мне, что ты все еще не планируешь отправиться на поиски этой гребаной волшебной воображаемой ледяной станции? Даже если она когда-то существовала, сейчас, вероятно, это всего лишь несколько осколков ржавого металла, торчащих изо льда. Разве кто-нибудь не пролетел бы и не увидел это, если бы это действительно все еще было там? Честно. Просто оставь это.

Сэм

Нина прочитала электронное письмо, пока пила свой кофе. Отметка времени показывала 04:07. Всего несколькими часами ранее Сэм беспокоился о ней. Она чувствовала себя немного виноватой. У нее не было намерения беспокоить его, когда она сказала ему, что подала заявку на экстренное финансирование антарктической экспедиции. Просто у нее больше не было никого, кому она могла бы рассказать. Ее отношения с коллегами-академиками не были близкими, а отношения со Стивеном стоили ей пары хороших друзей, которые у нее были. Сэм Клив мог быть новым знакомым, но на данный момент он был самым близким человеком, который у нее был, как друг. Поврежденный, сильно пьющий друг. Совпадение, заключенное... где-то, подумала она.

Немного времени в Сети позволило многое узнать о Сэме Кливе. Нина пыталась устоять перед искушением выведать, но то, что началось с поиска его истории о башне в Брэксфилде, закончилось тем, что она прочитала все о его днях в качестве журналиста-расследователя, удостоенного наград. Она не видела его в течение последних десяти дней, с момента их разговора в пабе, но она неуклонно пробиралась через каждую статью, которую могла найти, касающуюся его роли в разгроме этого международного преступного сообщества.

Казалось, Сэм действительно прошел через все это. Его работа над историей об оружейном кольце могла принести ему Пулитцеровскую премию, но это едва не стоило ему жизни, когда он попал под перекрестный огонь торговцев оружием и Интерпола. Коллега-журналист был застрелен прямо у него на глазах. Нина могла только представить, что бы это с ним сделало. Это, безусловно, объясняло пьянство и его внезапное нежелание продолжать расследование показаний Харальда Крюгера.

В течение последних десяти дней Сэм ежедневно связывался с ней, чтобы попросить ее отозвать свою заявку на экстренное финансирование. Он был убежден, что записные книжки были украдены по приказу Стивена Леманна и что копание глубже подвергнет ее опасности. Нина была в равной степени убеждена, что он ошибался. Она могла поверить, что Стивен будет угрожать, запугивать и давить на всех, и она легко могла представить, что именно беспокойство по этому поводу помешало доктору Леманну заговорить. Однако Стивен никогда не заходил дальше этого. Несмотря на все его влиятельные связи, Стивена сдерживало его собственное чувство ограниченности. Нина знала его лучше, чем кто-либо. Она была уверена, что была права.

На ее телефоне запищал будильник. Она заставила его замолчать. Десять минут до того, как ей нужно будет выйти из дома. Как раз достаточно времени, чтобы отправить Сэму быстрый ответ.

Сэм,

Я должен узнать о финансировании сегодня. Если я получу это, я уйду. Перестань волноваться. Я дам вам знать, как все пройдет.

Нина

Она нажала Отправить, осушила свою чашку кофе, надела пальто, шарф и перчатки и отправилась на встречу с главой своего отдела.

"Доктор Гулд." Профессор Фрэнк Мэтлок наклонился вперед, поставив локти на стол и сцепив пальцы домиком. Нина прикусила внутреннюю сторону щеки, отказываясь поддаваться запугиванию. Она слишком хорошо помнила эту тактику с первых дней своего докторского исследования, до того, как ее перевели к другому руководителю.

"Позвольте мне убедиться, что я все правильно понял", - мягко вздохнул Мэтлок. "Вы хотите, чтобы департамент выделил вам экстренное финансирование, чтобы вы могли присоединиться к антарктической экспедиции. Эта экспедиция может отправиться, а может и не отправиться, в место, где, по вашему мнению, находятся остатки секретной нацистской ледяной станции. Вольфенштейн, я полагаю, вы сказали? Как мелодраматично. И эта ледяная станция настолько очень засекречена, что фактически нет никаких определенных доказательств ее существования — кроме коллекции записных книжек, которые вы один видели, но не можете представить.

"Теория потерянной ледяной станции - это та, которой ни один уважаемый ученый не верит, но которая любима теоретиками интернет-заговора. И все же вы верите, что в течение нескольких дней смогли установить ее точное местоположение, и вы готовы поставить на кон большие деньги — деньги департамента — на вашу точность. Это, - он помахал распечатанной картой, на которой Нина отметила местоположение станции, вместе с пометкой о ее координатах, - единственное поручительство, которое вы предлагаете.

Нина сложила руки на коленях. Она много раз бывала в кабинете профессора Мэтлока, но это никогда не переставало ее пугать. На его стенах висели книги, которые стоили всей ее зарплаты. На его столе на видном месте были выставлены его фотографии с различными известными историками и литературными деятелями. Последнее дополнение, гордо висящее над его кожаным креслом, изображало Мэтлока на вершине Пиз-Розег, кульминации летних каникул, проведенных с его дорогим другом Джефферсоном Дэниелсом, который, так уж случилось, стал знаменитым исследователем. Даже праздничные снимки Мэтлока были символами статуса. Вся комната, казалось, была спроектирована так, чтобы заставить ее чувствовать себя маленькой, неуверенной, незначительной и вряд ли способной к чему-либо академическому.

"Я понимаю, что это звучит притянуто за уши, профессор Мэтлок", - сказала она. "Но я уверен, что —"

"Доктор Гулд, - прервал Мэтлок, - мне неприятно сомневаться в твоем — осмелюсь ли я это сказать? — женская интуиция, но вы должны понимать, что департамент просто не может выделить финансирование — особенно в тех суммах, которые вы запрашиваете, — основываясь не более чем на догадке. "

"Я понимаю это, профессор", Нине становилось все труднее сохранять спокойствие. Она провела последний час, излагая свое дело, и теперь она могла совершенно ясно видеть, что профессор Мэтлок собирался отклонить его, лишь бегло рассмотрев. "Я понимаю, что это неортодоксально. Но ты меня знаешь. Ты знаешь меня много лет. Я не импульсивен и не причудлив. Я бы не стал обращаться с подобной просьбой, не будучи абсолютно уверенным в том, что я делаю.

"Я хотел бы показать вам записные книжки мистера Крюгера, но, как я уже сказал, они были украдены. Я могу показать вам полицейский отчет, если вы мне не верите. Я бы не хотел упускать возможность совершить такой важный прорыв только потому, что несколько головорезов решили ограбить мою квартиру в совершенно неподходящий момент — и я уверен, вы бы тоже не хотели, чтобы департамент упустил возможность по такой глупой причине ".

В тот момент, когда профессор Мэтлок поднялся на ноги, Нина поняла, что проиграла. Это был его любимый трюк, и она хорошо это знала. Он небрежно прогуливался по своему офису, небрежно прикасаясь к многочисленным символам статуса, которые он держал разбросанными повсюду. Он присаживался на край своего стола, выглядя расслабленным и уверенным, человеком, которому здесь самое место. Для человека, запертого в неудобном капитанском кресле в центре комнаты, это нервировало — и Мэтлок знал это.

"Нина", - обратился он к ней намеренно теплым, обнадеживающим тоном. "Я вижу, ты сильно переживаешь за него. Я знаю. Хотите верьте, хотите нет, но я сам когда-то был молодым ученым. Я помню, каково это было - чувствовать неуверенность и желание проявить себя. Я знаю, что вы стремитесь получить должность, и, без сомнения, вы думаете, что что-то удивительно громкое даст вам необходимый импульс ". Он снял очки и начал жестикулировать ими. "Поверь мне. Ты умная девушка, очень умная девушка. Ты доберешься туда. Возможно, не здесь, но есть множество университетов, и многие были бы рады принять вас, когда вы будете готовы. Дайте себе время, и правильное направление исследований появится само собой. Вам не нужно носиться по округе в погоне за интернет-слухами и теориями заговора. Ты академик, а не журналист."

Он наклонился вперед и постучал ножкой своих очков по колену Нины. Она боролась с желанием закричать от ярости. "Вот что я тебе скажу", - он понизил голос до заговорщического шепота. "Давай встретимся в новом году, хорошо? Мы с вами можем немного поболтать, и, возможно, я смогу помочь вам найти некоторые темы для исследований, которые были бы вам интересны. Я мог бы немного отредактировать по-вашему. Возможно, вы сочтете это стимулирующим. Или, возможно, вы могли бы помочь мне с книгой, над которой я работаю."

Мэтлок снова поднялся на ноги и вернулся в свое кресло. "Тем временем, - сказал он, тяжело садясь, - боюсь, мне придется отклонить ваш запрос о финансировании. Я действительно надеюсь, что у вас будет счастливое Рождество ". Он снял колпачок с авторучки и придвинул к себе стопку бумаг. Годы студенчества научили ее интерпретировать этот вид профессорского языка тела. Это было безошибочное увольнение. Она поднялась на ноги.

Затем, как только она положила руку на ручку двери, она обернулась. "Профессор Мэтлок", - сказала она. "Могу я спросить — если бы вы обнаружили доказательства существования ледяной станции и она была украдена, вам было бы отказано в финансировании?"

Мэтлок уставился на нее поверх очков, непривычный к тому, что к нему обращается кто-то, кого он уволил. "Если бы я обнаружил это, доктор Гулд, я бы искал финансирование как авторитетный ученый с репутацией, накопленной за три десятилетия, а не как человек, который только что защитил докторскую степень. Это имеет огромное значение, как вы, возможно, когда-нибудь узнаете ". Он снова посмотрел вниз. "И поверьте мне, у меня есть доступ к источникам финансирования, намного превосходящим этот".

"Значит, вы считаете, что совершение важных открытий следует оставить академикам в конце их карьеры, а не в начале?" Нина осознавала резкость в своем голосе, но она была за гранью того, что могла сделать что-либо, чтобы контролировать это.

Мэтлок снова поднял взгляд, и на этот раз его глаза были стальными. "Доктор Гулд." Его голос был плавно угрожающим. "Я сообщил вам о своем решении. Если вы не хотите стать академиком в конце своей карьеры, даже не начав ее, я бы посоветовал вам покинуть мой офис. Сейчас."

Нина так крепко, что побелели костяшки пальцев, повернула ручку. Она заставила себя мило улыбнуться и поблагодарить профессора Мэтлока, когда выходила из комнаты.

"О, а Нина?" он крикнул ей вслед: "Давай поговорим об этом после нового года!"

* * *

К тому времени, как она вышла из здания на улицу, Нину трясло от ярости. Она с самого начала знала, что заявка на финансирование была рискованной, но Мэтлок не просто отклонил ее. Он покровительствовал ей. Он унизил ее. Он еще раз ясно дал понять, что единственный способ подняться в его отделе - это подлизываться к нему.

Она гуляла по Джордж-сквер-Гарденс, пытаясь позволить ледяной красоте этого места успокоить ее. Когда это не сработало, она нашла себе тихий уголок и быстро выкурила две сигареты подряд. Затем она достала свой телефон и набрала номер Сэма.

"Алло?"

"Сэм, это Нина. Смотри, интервью о финансировании… все прошло не очень хорошо ".

"А, ну", - Сэм не казался разочарованным. Во всяком случае, в его голосе звучало облегчение. "Неважно. Всплывут и другие события ".

"Ммм". Нина отказалась от утешения. "Дело в том, что мне нужно пойти на этот дурацкий бал благотворителей сегодня вечером. Там будет весь департамент, и к вечеру они все будут знать о моем заявлении, а глава моего департамента будет издеваться за моей спиной. Я действительно не могу с этим смириться ".

"Так что забей на это".

"Я не могу. Я и так достаточно дерьмовый в нетворкинге. Если я не появлюсь, это будет выглядеть действительно плохо, особенно после сегодняшнего. Пойдешь со мной?"

Сэм фыркнул. "Ну, ты действительно продал ее мне!"

"Я знаю", - простонала Нина. "Извините… Я бы не просил, но приглашение - это плюс один, и я бы чувствовал себя намного лучше, если бы там был кто-то, с кем я поладил. Там будет бесплатная еда. И много бесплатной выпивки."

Она была уверена, что могла слышать, как Сэм пожал плечами по телефону. "Ну, если там есть бесплатная выпивка ..." Сказал Сэм. "Тогда продолжай. Где это? Обязательно ли мне прихорашиваться?"

"Старый колледж", - усмехнулась Нина. "Черный галстук. У тебя есть костюм?"

"Где-то".

"Тогда выкопай это. Встретимся в Дагде около половины восьмого."

Глава 7

Сэм задержался у книжных полок в библиотеке Плейфэр, сжимая свой бокал с шампанским, как будто это был щит. Время от времени нетерпеливые молодые исследователи принимали его за кого-то важного и пытались завязать разговор, после чего Сэм мгновенно увлекался книгами, которые выстроились в нишах. Широкий центральный проход был отведен под танцплощадку, где Нина позволяла заведующему отделом классической музыки танцевать с ней вальс, пока играл струнный квартет. Сэм не собирался, чтобы его тащили танцевать, поэтому он выбрал оптимальную позицию для общения с официантами, которые сновали между полками, предлагая напитки и канапе, и остался там.

Нина хорошо отмывается, подумал Сэм, наблюдая, как она грациозно кружится в объятиях пожилого академика. Ее темно-красное коктейльное платье струилось при ее движении, и она хорошо танцевала. Сэм поймал себя на том, что размышляет о ней. Мы никогда по-настоящему не говорили ни о чем, кроме ледяной станции, осознал он. Я даже не знаю, сколько ей лет. Начало тридцатых, я бы предположил. Интересно, чем она занималась в своей жизни, кроме романа с женатым мужчиной?

Он взглянул вниз на свой собственный наряд. Это был не полный черный галстук — у Сэма никогда не было смокинга и он никогда не собирался им быть, — но это был костюм, а не пара джинсов. Его рубашка была выглажена, и ему удалось позаимствовать у Пэдди черный галстук-бабочку. Впервые за долгое время он был чисто выбрит и знал, что выглядит сносно.

"Фу, я ненавижу танцы". Рядом с Сэмом появилась Нина с двумя свежими бокалами шампанского в руках. "Болтовня ужасна и в лучшие времена, когда все, что тебе нужно делать, это стоять рядом и болтать. Но все эти лапания ... тьфу."

"Но ты так хорошо танцуешь", - поддразнил Сэм. "Из того, что я мог видеть, ваша работа ног намного лучше, чем ваша беседа".

"Заткнись, или я скажу им, что ты незваный гость, и они заставят тебя заплатить за твою выпивку", - парировала Нина. "О, боже, он приближается — быстро, притворись, что у нас действительно напряженный разговор".

"Что? Кто это?" Сэм осмотрел комнату и заметил высокого худощавого мужчину, целеустремленно шагающего к ним. "Кто он?"

"Дэйв Пердью", - прошипела Нина. "Он один из благотворителей. На прошлогоднем балу он загнал меня в угол и пытался заставить пойти с ним домой. Я действительно не хочу повторения представления ".

Сэм изо всех сил старался выглядеть так, как будто у них с Ниной была глубокая и значимая дискуссия, но он обнаружил, что его разум стал совершенно пустым. Он начал говорить наугад о библиотеке, Старом колледже, строительстве Южного моста, обо всем, что он мог извлечь из глубин своей памяти. Нина ловила каждое его слово, создавая хорошее впечатление очарованной.

Это не сработало. "Нина!" Дэйв Пердью закричал, когда он приблизился. "Рад видеть вас снова!" Полностью игнорируя Сэма, он взял руку Нины и прижал ее к своим губам.

"Привет, Дэйв", - сказала Нина со сдавленной улыбкой. "Я тоже рад тебя видеть". Она как можно незаметнее высвободила свою руку и обернула ее вокруг руки Сэма. "Ты знаком с Сэмом Кливом?" - спросила она. "Он..." Предложение Нины оборвалось, когда она поняла, что они с Сэмом не были готовы к такому повороту событий. Сэм испытывал искушение помочь ей, но гораздо больше хотел узнать, что она скажет без приглашения. "Он здесь со мной", - неубедительно закончила она.

Дэйв Пердью посмотрел на Сэма с насмешливой отстраненностью. "Он твой любовник?" он спросил Нину.

"Что? Нет!" Нина была захвачена врасплох. "Он друг, вот и все".

"Хорошо", - сказал Пердью. Он, похоже, счел вопрос закрытым. "Ты сказал Сэм Клив?" он спросил. "Из Эдинбургской почты ?"

"Это я", - сказал Сэм. Мог бы также использовать преимущества, пока они у меня еще есть .

"Как удачно. Я надеялся встретиться с вами в самом ближайшем будущем ". Пердью заметил ошеломленное выражение лица Сэма. "Редактор вашей газеты недавно связывался со мной и просил об интервью, поскольку я недавно переехал в Эдинбург своим постоянным домом, и он, похоже, счел это заслуживающим внимания. Я еще не согласился или не согласился, но я пообещал себе, что позволю это при условии, что вы будете тем, кто напишет обо мне. Ты сделаешь это?"

Сэм был захвачен врасплох. "Спасибо", - сказал он, "но на самом деле это не мое решение. Если редактор выходил на связь, у него, вероятно, есть кто-то на примете. Я просто иду туда, куда меня посылают ".

"Не морочьте мне голову, мистер Клив", - Пердью пристально посмотрел на Сэма. "Чушь собачья ниже твоего достоинства. Я прекрасно понимаю, что у вас есть большая свобода действий на посту . Это ничтожная маленькая статья, и они знают, что им повезло с тобой. Если вы хотите составить мой профиль, а я хочу, чтобы вы составили мой профиль, я сомневаюсь, что они будут придерживаться процедуры. Теперь ты сделаешь это?"

Сэм пожал плечами. Он не был уверен, находил ли он прямоту этого незнакомца освежающей или раздражающей. Судя по выражению лица Нины, которое она безуспешно пыталась скрыть, он ее раздражал. "Тогда продолжай", - сказал Сэм. "Я тоже мог бы".

"Хм. Хорошо." Пердью слегка удовлетворенно кивнул, затем потребовал, чтобы Нина присоединилась к нему на танцполе. Бросив отчаянный взгляд на Сэма, она подчинилась.

* * *

Сэм ожидал, что Пердью в конце концов оставит их в покое и решит пообщаться с другими гостями, но он ошибался. Пердью крепко привязался к Сэму и Нине и отказался разлучаться с ними. Нина явно испытывала давление от необходимости быть милой с человеком, у которого столько денег, и хотя Сэму было немного жаль ее, он также не мог не восхищаться упорством Пердью. Он проигнорировал любые тонкие намеки о циркуляции и держался поближе к Нине. Любое предположение о том, что Сэм и Нина, возможно, планируют уехать вместе, проходило мимо его головы, или, по крайней мере, казалось, что это так.

Однако присутствие Пердью имело пару серьезных преимуществ. Во-первых, это удерживало кого-либо еще от попыток вовлечь Сэма в разговор и освобождало его и Нину от необходимости дальнейшего общения. Во-вторых, Пердью явно был еще одним заядлым алкоголиком. Ни одному подносу с шампанским не разрешалось проходить мимо, не собрав новые бокалы, и Сэм обнаружил, что у него начинает немного кружиться голова. С виски он мог справиться, но его организм не привык к шампанскому. Он внимательно осмотрел Нину на случай, если ей понадобится помощь, но, несмотря на ее миниатюрный рост, она держала свой напиток лучше, чем Сэм. Возможно, если вам приходится посещать множество подобных мероприятий, вы вырабатываете терпимость, предположил Сэм. Либо это, либо Нина просто оказалась на редкость упрямой.

Спустя несколько бокалов и все более неуклюжих танцев Пердью внезапно объявил, что хочет домой.

"Ты уверен?" Спросила Нина. "Я знаю, что декан факультета особенно надеялся поговорить с вами, и я не думаю, что у него еще был шанс застать вас".

Пердью свирепо посмотрел на декана. "Ерунда", - сказал он. "Если ему нужно связаться со мной, он может написать мне по электронной почте. На сегодня с меня хватит увлечений ". Он потянулся за своим мобильным телефоном. Устройство, которое он вытащил, выглядело так, как мог бы выглядеть смартфон через пятьдесят лет. Она была изящной и блестящей, почти толщиной с бумагу. Пердью осторожно держал его в руке и говорил в него. "Вызови водителя", - сказал он, затем поднял глаза. "Вот. Мы скоро отправимся в путь ". Мгновение спустя раздался звуковой сигнал в подтверждение того, что водитель Пердью действительно был в пути, чтобы забрать его.

"Сейчас", - сказал он, обнимая Нину одной рукой. "Все, что мне нужно, чтобы сделать сегодняшний вечер идеальным, это пригласить тебя выпить со мной на ночь. Не волнуйся. Я попрошу своего водителя отвезти тебя домой позже ".

Сэм поспешил вперед, уверенный, что настороженный взгляд Нины не был вызван беспокойством по поводу организации поездки. Он положил руку на плечо Пердью. "Извините, мистер Пердью", - мягко сказал он. "Но я обещал Нине, что провожу ее домой. Я действительно не могу позволить тебе ..."

"Чушь". Раздраженный взгляд Пердью придал ему вид недовольной цапли. "Со мной она будет в полной безопасности. Я позабочусь о том, чтобы она добралась домой через один—"

"Прошу прощения", - вмешалась Нина. "Я вполне способен увидеть себя дома. Спасибо, мистер Пердью, но я действительно не ищу никого, с кем можно было бы пойти домой. Все равно спасибо." Она высвободилась из объятий Пердью, но он поймал ее за запястье.

"Прости меня, Нина", - сказал он. "Я полагаю, у вас сложилось неверное впечатление. Я не прошу тебя присоединиться ко мне на стаканчик перед сном, потому что надеюсь, что ты переспишь со мной, хотя я был бы рад, если бы ты это сделал. Нет, я спрашиваю вас, потому что мне нужно кое-что обсудить с вами, и я не хочу делать это здесь, в окружении любопытных глаз и ушей." Сэму показалось, что он заметил косой взгляд Пердью.

"Что это вам нужно обсудить?" Подозрительно спросила Нина.

"Ваша антарктическая экспедиция".

Нина уставилась на Пердью, разинув рот. Сэм поймал себя на том, что делает то же самое. Откуда он знает об этом?он задумался.

"Теперь, если ты пойдешь со мной, я могу обсудить это с тобой".

Нина была разорвана. С одной стороны, она явно не хотела идти с Пердью и оказаться в невыгодном положении, застряв в незнакомом месте с мужчиной, который весь вечер ясно давал понять о своих намерениях. С другой стороны, она не хотела отвергать возможность помощи. Так незаметно, как только могла, она подтолкнула Сэма.

"Что? О, ошибочка — да." Сэм заикался. "Послушайте, мистер Пердью, я действительно пообещал Нине, что доставлю ее домой в целости и сохранности, так что, может быть —"

Пердью прервал его. "Как сказала сама леди, она более чем способна позаботиться о себе. Однако, поскольку ты так страстно хочешь защитить ее, почему бы тебе тоже не пойти? Если вы собираетесь писать обо мне, то могли бы также посмотреть мое новое заведение, а мой водитель с таким же успехом может отвезти вас двоих домой ".

* * *

Итак, Сэм и Нина оказались на заднем сиденье 4x4 Пердью. "Менее стильно, чем лимузин, я знаю", - сказал он, когда водитель отошел в сторону, чтобы позволить Пердью забраться на переднее сиденье и сесть за руль. "Но ты поймешь, почему я предпочитаю это, когда мы доберемся до моего дома. Особенно, если снегопад продолжается."

Конечно же, тонкий слой снега покрыл Старый город, пока они были на балу. Снег шел с перерывами, принимая форму случайных завихрений, а не чего-то более сильного, но Сэм догадался по словам Пердью, что они собираются уехать из города. Даже на булыжной мостовой в центре города полный привод доказал свою состоятельность. Сэм никогда не путешествовал в таком комфортабельном транспортном средстве.

Они петляли по улицам города, сверкающим волшебными огнями, когда туристы хлынули сюда на Рождество, затем вышли через тихий пригород. В конце концов они полностью вырвались из города, мчась по главной дороге к мосту Форт-Роуд. Я почти никогда не выхожу отсюда, подумал Сэм, но это уже дважды за этот месяц . Это был маршрут, по которому он и старший инспектор Смит отправились в дом престарелых. Только в конце их путешествия 4x4 повернул в другом направлении, съехав с главной дороги на серию извилистых грунтовых дорог.

"Это, конечно, не настоящая дорога к дому", - бросил Пердью через плечо. "Но это, безусловно, мой предпочтительный маршрут. Я надеюсь, что вы оба должным образом пристегнуты там сзади."

Когда автомобиль резко свернул с главной дороги, Сэм заметил свет, идущий сзади них. Он вытянул шею, чтобы посмотреть назад, и увидел, что другой 4x4 преследует их по пятам. "Эта другая машина должна была следовать за нами?"

Пердью на мгновение уставился в зеркало заднего вида. "Да", - сказал он. "Это Бломштейн. Мой телохранитель. Сдержанный, не так ли?"

"Он был поблизости весь вечер?" Спросила Нина. "Я не заметил телохранителя на балу".

"Я попросил его держаться на расстоянии. Он довольно внушительный, и я не хотел, чтобы ты думал, что у тебя не было выбора сопровождать меня сюда."

Несмотря на отличную подвеску автомобиля, Сэма и Нину трясло так, что у них застучали зубы, когда Пердью мчался по грунтовой трассе. Канавы и выбоины только побуждали его ехать быстрее. "Вот почему я люблю частные дороги!" - кричал он. "Добро пожаловать в Райхтисусис!"

Они на высокой скорости обогнули последний поворот, затем со скрежетом остановились перед впечатляюще большим домом. Сэм предположил, что только на лицевой стороне центрального здания было около пятидесяти окон. Другие здания простирались по сторонам, но он мог только догадываться об их назначении. Может быть, конюшни? Помещения для прислуги?

Они с Ниной выбрались на гравийную дорожку, в то время как Пердью бросил ключи своему водителю и проинструктировал его вернуться, когда позовут, чтобы отвезти гостей домой. Водитель кивнул и снова тронулся с места, направляя 4x4 вокруг одного из соседних зданий и скрываясь из виду. Бломштейн, телохранитель, просто поставил свою машину на место на подъездной дорожке и оставил ее там. Когда он выбрался из машины, Сэм и Нина поняли, что имел в виду Пердью, говоря, что присутствие Бломштейна заставляет людей чувствовать, что у них нет выбора, кроме как поступать так, как хотел Пердью. Он был высоким, коренастым мужчиной с презрительными глазами, а его нос и скулы явно были сломаны несколько раз. Его куртка развевалась на ветру, когда он выходил из машины, давая им возможность мельком увидеть пистолет в кобуре у него на бедре.

"Сюда!" Позвал Пердью, показывая Сэму и Нине внушительный коридор. Лестницы поднимались по стенам с обеих сторон, поддерживаемые элегантными колоннами из белого мрамора. Толстый красный ковер устилал полы. "Экскурсия заняла бы слишком много времени, - сказал Пердью, - так что вам придется вернуться за этим. А пока давайте пойдем в консерваторию ".

И Сэм, и Нина представили небольшое стеклянное сооружение, когда Пердью упомянул о своей оранжерее, но их ожидания были слишком малы. Пройдя через несколько больших комнат со странными, негабаритными скульптурами, роскошной современной мебелью и незаметно скрытыми технологиями, они прибыли в библиотеку Пердью. "Это здесь, наверху", - сказал он, открывая потайную дверь, за которой виднелась винтовая лестница. Они последовали за ним.

В оранжерее Пердью не было ничего, кроме мельчайших растений. У задней стены была выстроена тщательно выращиваемая коллекция деревьев бонсай. Остальная часть комнаты была отведена большим роскошным диванам, расположенным лицом к окнам. Даже для такого циника, как Сэм, вид был захватывающим. Южный Квинсферри был полностью скрыт лесами, окружавшими Райхтишусис, а за ним простирались обширные просторы реки Форт, чернильно-черные под ясным ночным небом. За ней холмы Файфа, невероятно белые от снега. Все трое тихо стояли, глядя на панораму. Их тишина была такой приглушенной, какую может обеспечить только снежная ночь.

Именно Пердью в конце концов нарушил молчание. "Я рад, что тебе, кажется, нравится зимняя сцена, Нина", - сказал он. "Вы увидите много такого в Антарктиде".

"Что?" Нина развернулась и уставилась на него. "О чем ты говоришь?"

"Ты передумал? Ты все еще не хочешь пойти? Я полагаю, вы сделали это ранее сегодня."

Нина пронеслась через комнату и ударила кулаками по диванной подушке. "Этот ублюдок!" - прорычала она. "Это был Мэтлок, не так ли? Бьюсь об заклад, ему просто не терпелось рассказать всем, кто готов слушать, о моем дурацком заявлении ".

Пердью спокойно подошел к секции стены и толкнул ее, открывая хорошо укомплектованный шкаф с напитками. "Профессор Мэтлок упоминал при мне о вашем заявлении", - сказал он. "Но у меня есть другие источники информации. Теперь позвольте мне угадать… виски для вас, мистер Клив? Лагавулин? И Нина, для тебя..."

"Виски, - сказала она, - неразбавленное. Но если не Мэтлок упомянул при вас Антарктиду, то кто это был?"

"Важно не то, откуда поступает моя информация, а тот факт, что она у меня есть. Вы ищете потерянную нацистскую ледяную станцию. Я нахожу эти вещи захватывающими. Я никогда не был в Антарктиде, и для такого человека, как я, это самое серьезное упущение. Ты знаешь, я сделал почти все. Я выпрыгивал из самолетов, я взбирался на горы, и я водил подводные лодки в самые глубокие части океанов. У меня зарезервировано место на первом коммерческом космическом полете. Я разработал наноэлектронику и программное обеспечение, которыми вы оба пользуетесь ежедневно, хотя вы этого и не осознаете. Я сделал себя чрезвычайно богатым. И все же я никогда не был в Антарктиде. Итак, я хотел бы присоединиться к вашей экспедиции ". Впервые Пердью стал меньше похож на механическую цаплю и больше на человека. На самом деле, он начинал напоминать Сэму перевозбужденного малыша.

"Мистер Пердью, - мягко сказала Нина, - я хотела бы помочь, но экспедиции нет. Моя заявка на финансирование была отклонена. Кроме того, я не отвечал за это. Ее возглавлял Джефферсон Дэниелс, а ведущим ученым была Фатима аль-Файед."

"Я в курсе всего этого, Нина", - ответил Пердью, устраиваясь на одном из диванов со своим виски. "И я знаю, что вы друг доктора аль-Файеда. Итак, у меня есть к тебе предложение. Если вы сможете убедить доктора аль-Файеда разрешить вам, мне и нескольким тщательно отобранным спутникам присоединиться к экспедиции, я оплачу расходы на все это ".

Нина уставилась на него. "Я что, слишком много выпила?" - спросила она вслух. "Нет, забудь об этом — я знаю, что выпил слишком много. Ты серьезно предлагаешь оплатить экспедицию при условии, что сможешь взять с собой пару человек?" Пердью кивнул. "Что ж, - сказала Нина, - мне нужно это хорошенько обдумать. Это действительно не то решение, которое я могу принять после большого количества шампанского. И мне придется спросить Фатиму. Я уверен, что она оценит предложение заплатить, но я не знаю, как она отнесется к тому, что на буксире будет группа туристов ".

Пердью потягивал свой напиток, на его губах играла довольная улыбка. "О, я совершенно уверен, что когда она обдумает сумму, о которой идет речь, у нее хватит духу принять нас". Он повернулся к Сэму, который пытался не задремать на удобном диване. "А вы, мистер Клив, не присоединитесь ли ко мне?"

"Что, в Антарктиде?" Сэм рассмеялся. "Я просто вижу, как я там процветаю. Меня бы съел белый медведь, или пингвин, или что там у них там водится ".

"Я обещаю, что вас не съедят пингвины", - торжественно сказал Пердью, "и здесь нет белых медведей. Нам понадобится кто-то, кто задокументирует наши приключения, и я нутром чувствую, что вы как раз тот человек, который это сделает, мистер Клив ".

Сэм на мгновение замолчал. Он откинул голову назад, чтобы осмотреться. Я сижу в берлоге миллиардера, смотрю, как падает снег на Форт и говорю о маленькой поездке в Антарктиду, подумал он. Поездка с этим чертовски странным миллиардером Ниной и морским биологом, или вирусологом, или часовщиком, или кем она там еще. Что, черт возьми, это за моя жизнь?

"Что за черт", - сказал Сэм. "Да, я приду".

Глава 8

"Мистер Раскалываешься?"

Сэм почувствовал легкое давление на свое плечо, когда молодая женщина потрясла его, приводя в сознание. Он повернул голову на подушке, стер вещество с глаз и прищурился на нее, пытаясь проснуться настолько, чтобы сосредоточиться на ее блестящих светлых волосах и милых правильных чертах лица. Он мельком увидел ее, когда уже засыпал, и проклял свой мозг за то, что позволил ему на мгновение подумать, что это Патриция.

"Мы только начинаем наш спуск в Ушуайю, мистер Клив", - тихо сказала она. "Время сесть и пристегнуть ремень безопасности".

"Спасибо". Когда Сэм говорил, он заметил, как пересохло у него во рту. "Можно мне еще виски?"

"Сейчас 7:00 утра по местному времени, мистер Клив", - указала стюардесса с легким намеком на неодобрение в ее голосе.

"Значит, сейчас 10:00 утра по шотландскому времени. Вполне приемлемое время для виски в моей культуре ".

Молодая женщина кивнула, подтвердила его заказ и отошла. Где-то позади себя Сэм услышал, как она будит Нину. Он заставил себя принять вертикальное положение и возился с ремнем безопасности, пока тот с лязгом не встал на место вокруг его талии. За окном он мог видеть огромное пространство облаков, окрашенных в розовый цвет ранним утренним солнцем. Объективно он знал, что это красиво, но после более чем двадцати часов в самолете он потерял способность впечатляться облаками.

"Доброе утро, доброе утро!" Дейв Пердью скользнул в кабину, явно стреляя на полную катушку. Сэму стало интересно, спал ли этот человек когда-нибудь. "Надеюсь, вы оба хорошо спали? Осталось недолго! Мне жаль, что у вас не будет возможности исследовать Ушуайю, но я получил сообщение о том, что все остальные благополучно прибыли и ждут нас на лодке. Нам лучше не заставлять их ждать ".

Когда Пердью устроился в одном из плюшевых кресел самолета и продолжил рассказывать о своем предыдущем опыте посещения Ушуайи, Сэм заметил, что он, похоже, не был связан теми же правилами, что и его гости в отношении ремней безопасности. Даже Зив Бломштейн, телохранитель Пердью, был надежно пристегнут в дальнем конце салона, но сам Пердью был свободен. Должно быть, неблагодарная задача - быть телохранителем заядлого любителя острых ощущений, подумал Сэм. И все же, если Бломштейн и находил свою работу трудной, он этого не показывал. Он был совершенно непроницаемым и почти всегда молчаливым, высокая, неразговорчивая фигура, обычно находящаяся за плечом Пердью.

Стюардесса снова появилась с виски Сэма и кофе для Нины и Пердью. Пока они пили и вполуха слушали Пердью, Сэм и Нина наблюдали за меняющимся видом из своих окон, когда самолет опустился ниже облаков, и они впервые увидели самый южный город в мире. С их точки зрения это выглядело как небольшая горстка разноцветных зданий, беспорядочно расположенных на фрагментированном участке земли, окруженном заснеженными горами. Посадочная полоса аэропорта выдавалась в океан, вызывая у Сэма неприятное ощущение, что самолет вот-вот упадет прямо в ледяную воду. Его сердцебиение не приходило в норму, пока они все не вышли из самолета и не помчались прочь из аэропорта на арендованной машине, направляясь в порт в центре города.

"Наслаждаешься жизнью?" Сэм спросил Нину. "Если ты будешь продолжать вот так прижимать нос к окну, он прилипнет".

Нина даже не взглянула на него. Она была полна решимости ничего не пропустить. "Это место потрясающее", - сказала она. "Вы только посмотрите на это! Это Край Земли, Страна Огня — Дарвин приплыл отсюда, и там раньше была исправительная колония, которая считалась самой отдаленной в мире. Можете ли вы представить, что вас отправят сюда доживать остаток ваших дней? Это так мрачно, но так красиво. Я надеюсь, что мы проведем здесь немного больше времени по пути домой ".

На мгновение Сэм вспомнил, когда он испытал такое же романтическое чувство чуда. Было время, когда он не мог поверить в свою удачу с работой, которая приводила его во всевозможные интересные места. На самом деле, он всегда чувствовал это, даже когда просто открывал для себя новые районы Лондона. Журналистские расследования поговорили с авантюристом в Сэме - но теперь этот авантюрист исчез. Теперь все, что осталось, - это апатичный, сломленный человек, который предпочел бы участвовать в каком-нибудь безрассудном антарктическом приключении, чем провести Рождество со своей сестрой.

* * *

После такого долгого перелета на роскошном частном самолете Пердью и короткой поездки в арендованном лимузине корабль, на который они поднялись, был чем-то вроде разочарования. Это было прочное судно, явно предназначенное для работы в суровых условиях, а не для прогулочных круизов. Она выглядела как рыбацкая лодка-переросток, покрытая потускневшей синей краской, с ее названием, выделенным белым цветом на носу. К сожалению, поскольку название было на русском, Сэм не смог его расшифровать.

"Как называется эта штука?" - спросил он Пердью, когда они поднимались по металлическим ступенькам на палубу.

"Понятия не имею", - ответил Пердью. "Я не говорю по-русски! Спросите Александра, он будет знать — он тот, кто нанял это ".

"Александр?"

"Да!" Пердью добрался до верха лестницы и ступил на борт, повернувшись лицом к Сэму и Нине. "Вот он. Александр Ариченков — бесстрашный руководитель этой экспедиции!"

"Да помогут вам всем боги", - ухмыльнулся Александр, затем бросился вперед и, схватив руку Пердью, крепко пожал ее. Он сделал то же самое с Ниной, затем с Сэмом. Сэм сразу же заметил знакомый привкус спиртного в дыхании мужчины. Он знал, что это должно вызывать у него тревогу, но вместо этого он обнаружил, что странно успокоился. Русский мужчина был жилистым, немного невысокого роста, со светло-голубыми глазами и глубоким шрамом через левую щеку. Он повернулся к Пердью, шутливо отсалютовал ему и щелкнул каблуками. "Когда будете готовы, сэр!"

Пердью хлопнул в ладоши, его вытянутое лицо озарилось школьным ликованием. "Тогда давайте отправляться немедленно! Чем скорее мы уедем, тем скорее будем там! Сэм, Нина, пойдемте со мной." Он зашагал к рубке, в то время как Александр отвернулся и начал выкрикивать приказы команде.

Сэм и Нина поспешили вслед за Пердью, следуя за ним в рубку и по ее коридорам. Вскоре Пердью распахнул двойные двери и провел их в большую комнату с видом на нос корабля. Очевидно, что она была оборудована для смотровой площадки, подобной той, что была у Пердью в Райхтисусисе, но мягкие диваны и изящная барная стойка не соответствовали утилитарному интерьеру судна. Казалось странным, подумал Сэм, ощущать запах дорогих духов и полироли для мебели, смешивающийся с машинным маслом и соленым воздухом. Тем не менее, он не возражал — он знал, что впереди их ждет множество неудобств, поэтому лучше всего максимально использовать эту роскошь, пока она еще доступна.

"Какого черта он здесь делает?" Нина зашипела. Сэм отвлек свое внимание от бара и проследил за ее взглядом до одного конца огромного окна. Двое мужчин стояли рядом, оба были одеты в дорогую повседневную зимнюю одежду. У одного были седые волосы, слегка удлиненные, с короткими, аккуратно подстриженными усами и бородой. У другого были неестественно темные волосы и резкие черты лица, которые явно улучшились с возрастом. Сэм смутно узнал их обоих.

"Что кто делает?" Сэм прошептал в ответ, но прежде чем Нина смогла ответить, их прервала высокая арабская женщина, которая бросилась к ним и схватила Нину в крепкие объятия.

"Так здорово тебя видеть!" У женщины, обнимавшей Нину, был легкий американский акцент, заметил Сэм. "Это было слишком давно!"

"Я знаю", - сказала Нина, не отпуская свою подругу. "Нам не нужно было устраивать антарктическую выставку, чтобы как следует наверстать упущенное. Спасибо, что позволила нам поехать с тобой, Фатима, хотя мне жаль, что ты, похоже, застряла с несколькими дополнительными гостями по пути. "

Фатима поморщилась, отпуская Нину, и они вдвоем уставились на мужчин у окна. "Все в порядке", - сказала Фатима. "Я уверен, что все будет хорошо. Это сложная местность, но я бывал и в худших. Между мной и Джефферсоном мы должны быть в состоянии держать вас всех в курсе. Я просто немного нервничаю из-за того, что делаю это с такой большой группой, особенно когда многие из вас раньше не были в Антарктиде. Этот парень из Пердью знает, что это не лыжный отпуск, верно? "

"Кто знает?" сказала Нина. "Я боялся спросить. Я пытался не слишком много думать о нем и его мотивах, побудивших его предложить заплатить за все это ".

Фатима насмешливо фыркнула. "Его мотивы? Да, он довольно ясно дал это понять, когда рассказал мне, в чем заключалась сделка. Отчасти это эквивалент миллиардера, нанимающего лимузин, чтобы забрать тебя на выпускной, и отчасти он хочет быть Индианой Джонсом. Он хотел бы залезть к тебе в трусики и думает, что купить тебе поездку в Антарктиду, о которой ты мечтаешь, - лучший способ сделать это. И он хочет быть здесь, чтобы у него было приключение, а ты могла упасть в обморок в его объятиях или что-то в этом роде. Я не знаю. Никто никогда не тратит столько денег, пытаясь затащить меня в постель. Самое большее, что я когда-либо получал от Эвана, - это ужин со стейком и четырехзвездочный отель, и я думал, что у меня все хорошо! " Она кивнула в сторону Сэма. "Это тот журналист? Пердью сказал, что будет один."

Нина быстро познакомила Сэма с Фатимой аль-Файед, рассказав ему, как они когда-то были соседями по комнате в студенческие годы и остались друзьями, хотя сейчас живут на разных континентах. Сэм слушал описание Нины о нем со странным чувством отстраненности. Он понял слова — "журналист-расследователь, удостоенный премии", — но не чувствовал, что они действительно относятся к нему. Не было никаких упоминаний о его пьянстве, его неорганизованности или его неспособности управлять своей жизнью. Он знал, что Нина была в курсе этих вещей. Она была слишком умна, чтобы не заметить их. И все же вот она была здесь, представляя его, как будто он был функционирующим человеческим существом.

Внезапно Сэм понял, что Фатима задает ему вопрос. Он стряхнул с себя самокритичные грезы и сделал все возможное, чтобы обратить внимание.

"Я спросила, почему ты здесь", - повторила Фатима. "Ты пишешь что-то для своей газеты или как?"

"Хотел бы я знать", - сказал Сэм. "Я знаю, это звучит безумно, но Пердью не совсем ясно объяснил, почему он хочет, чтобы я был здесь. Сказал, что это "для хроники его приключений", так что я предполагаю, что это будут мемуары или что-то в этомроде. Либо это, либо это самый экстремальный профиль, когда-либо сделанный для местной газеты… Имейте в виду, за те деньги, которые он платит, я сделаю практически все, что он попросит!"

"Что ж, по крайней мере, нас двое", - вздохнула Фатима. "Он освещает практически всю эту поездку и выступил за серьезное обновление нашего оборудования, так что если он хочет, чтобы это была не только вирусологическая экспедиция, но и историческая экскурсия, то так оно и есть ".

"Звучит не слишком радостно по этому поводу", - заметил Сэм.

"А ты бы стал?" Фатима окинула взглядом комнату. "У вас двоих все будет хорошо, а Джефферсон знает, как за себя постоять. Мэтлок довольно подтянут, и, по крайней мере, он совершил пару горных восхождений. И я думаю, телохранитель Пердью не позволит ему попасть в слишком большие неприятности. Даже смена гидов не должна быть слишком большой проблемой. Это старик, о котором я действительно беспокоюсь ". Она указала на мужчину, которого Сэм раньше не замечал, одиноко сидящего на одном из диванов со стаканом виски в руке. Он выглядел хрупким, задумчивым и слишком старым для своего первого путешествия в Антарктиду.

"Он действительно кажется странным дополнением к экспедиции", - согласилась Нина. "Пердью привел его на борт?"

"Да", - сказала Фатима, "но это все, что я знаю — я еще даже не знаю имени парня. Я пытался поговорить с ним как раз перед тем, как вы, ребята, приехали, но он просто сидел, уставившись в свой напиток, и не сказал мне ни слова. Это было немного странно. Я думаю, он, вероятно, просто нервничает. Держу пари, он расслабится во время поездки. Может быть, ты сможешь разговорить его — это будет лучше, чем вести светскую беседу с твоим боссом, верно? "

Когда Нина издала тихий звук отвращения, кусочки встали на свои места для Сэма. Конечно, он понял. Мэтлок. Парень с белыми волосами. Он работает в университете, вот почему я знаю его в лицо. Но он тот парень, который отказал Нине и сказал ей, что ледяная станция - это сказка? Странно.

Затем подошел Пердью в сопровождении официанта, несущего поднос с напитками, и Сэм перестал думать о странном старике и присутствии босса Нины. Вся его энергия уходила на то, чтобы игнорировать флирт Пердью с Ниной и Фатимой — и, конечно, на выпивку. Он взял свое шампанское и в одиночестве постоял у окна, отключаясь от болтовни и наблюдая за горизонтом, пока корабль погружался в странный полумрак, который сменился ночью.

Глава 9

В течение первых нескольких дней на борту корабля Сэм очень мало видел других участников экспедиции. Ледокол, возможно, и был превосходным средством для прорыва сквозь лед, но его корпус не был рассчитан на неспокойное море, с которым они столкнулись. Когда корабль качало на накатывающих волнах, Сэм обнаружил, что его желудок делает то же самое. Он продержался всего несколько часов на вечеринке с напитками в первую ночь, прежде чем море стало бурным и отправило его, шатаясь, в свою каюту. С тех пор он не покидал ее.

"Ты все еще симулируешь?" Голос Нины был громким и ясным по ту сторону двери, когда она постучала.

Сэм поерзал на своей узкой кровати и мутно покосился на будильник. 10:30. Слишком рано, чтобы проснуться, разве что для завтрака, выпивки или сигареты, и он знал, что не сможет справиться ни с одним из трех.

"Да, это я", - отозвался он. "Уходи".

Дверь распахнулась, и вошла Нина, выглядевшая подтянутой и элегантной в зимнем костюме. Ее бледное лицо слегка порозовело от холода, и вокруг нее витал слабый запах недавно выкуренной сигареты. От аромата у Сэма защекотало в ноздрях от страстного желания. Прошло два дня с тех пор, как он выкурил последнюю сигарету. Он смог оставаться в вертикальном положении достаточно долго, чтобы попытаться выкурить сигарету в ванной в своей каюте, но все, что его насторожило, это сработавшая сигнализация, член экипажа отчитал его по-русски и конфисковал пачку. Сочетание морской болезни и ломки сильно ударило по нему.

"Ты дерьмово выглядишь", - сказала Нина, с отвращением глядя на Сэма. "Ты чувствуешь себя лучше? Хочешь, я позову кого-нибудь принести тебе еды?"

"Нет", - простонал Сэм. "Никакой еды. Меня сейчас вырвет".

"Здесь". Нина достала маленький термос из глубокого кармана своего костюма, отвинтила крышку и наполнила его едкой янтарной жидкостью. "Имбирный чай. Это успокоит твой желудок ".

Сэм подозрительно понюхал его. Здесь пахло теплом и уютом, но после трех дней болезни он был не в настроении успокаиваться. "Это не настоящий чай", - проворчал он. "Мне не нужна никакая травяная ерунда, мне просто нужны плоские моря. Или, что предпочтительнее, земля."

Выражение лица Нины было менее чем сочувствующим. "Что ж, не повезло", - сказала она. "Мы не достигнем суши еще несколько дней, и Александр не думает, что моря успокоятся в ближайшее время. Так что ты можешь либо лежать здесь и жалеть себя, либо попробовать ". Она сунула чашку ему в руку. "Давай, Сэм. Что самое худшее, что могло случиться? Тебя тошнит от этого? Но, с другой стороны, если тебе от этого станет лучше, ты можешь прийти и покурить со мной. Давай. Выпейте. На другом конце туннеля может быть никотин ".

Сэм сделал маленький, неохотный глоток имбирного чая. Это было на удивление вкусно. Он взял еще одну. С каждым глотком тошнота становилась чуть меньше. Это психосоматика, сказал он себе. Видимо, я больше привязан к старому никотину, чем думал . К тому времени, как он допил содержимое маленькой чашки, его желудок успокоился настолько, что он смог сесть.

"Я найду тебе что-нибудь из одежды", - сказала Нина, роясь в маленьком комоде в углу. "Не то чтобы грязные кальсоны тебе не шли, но теперь, когда мы дальше, стало намного холоднее, и тебе понадобятся дополнительные слои". Сэм посмотрел вниз на свою самодельную пижаму. Дома он всегда спал в своих боксерах, предполагая, что не забывал раздеваться, но попытка сделать это здесь привела к тому, что он проснулся, дрожа, в свою первую ночь. Он откопал древнее термобелье, которое было у него со времен его юношеской (неудачной) попытки пройти по Западному Хайленду . После трех дней укрытия его тела, страдающего морской болезнью, термальная вода начала сильно вонять.

Наблюдая, как Нина достает одежду из ящиков, Сэм почувствовал замешательство. "У меня по ошибке есть чья-то одежда?" - спросил он, когда она швыряла в него один термослойный материал за другим. "Я ничего из этого не упаковывал. Посмотри на это — большая часть этого дизайнерского барахла, у меня нет ничего подобного!"

"Теперь есть". Нина открыла шкаф и достала совершенно новую парку. "Пердью снабдил нас снаряжением, помнишь?" Она увидела пустое лицо Сэма и закатила глаза. "Разве вы не читали ни одного из электронных писем, которые он нам отправлял? Это было частью сделки. Когда он сказал, что заплатит за все, он действительно имел это в виду. У вас здесь совершенно новый зимний гардероб, и мы уже достаточно близко подходим к тому, чтобы он вам понадобился. Я буду ждать снаружи, когда вы будете готовы. А теперь пошевеливайся, мне смертельно скучно ".

* * *

Как только Сэм оделся, Нина повела его на корму, где она нашла тихое местечко, где они могли покурить, не путаясь под ногами и не попадая в неприятности. По дороге она заглянула в найденный ею шкаф с припасами и достала упаковку соленых крекеров и пару бутылок кока-колы. "Другие чудодейственные средства для успокоения вашего желудка", - сказала она, протягивая бутылочку Сэму.

"Я думал, все наоборот", - сказал Сэм, следуя за ней по узким коридорам. "Что ты не должен был пить эту гадость, если у тебя морская болезнь?"

Нина, казалось, на мгновение задумалась над этим, затем открутила крышку со своей бутылки. "Убить или вылечить, я полагаю", - ответила она и сделала большой глоток.

Сэму пришлось признать, что свежий воздух, холод и сигарета во рту сотворили чудеса с его тошнотой и душевным состоянием. "Так что, все остальные смеются надо мной за то, что я такой большой размазня?" он спросил. "Держу пари, что с ними все в порядке".

"Ни в малейшей степени", - сказала Нина. "Вот почему мне так чертовски скучно. Практически все остальные в той или иной степени страдают морской болезнью. Даже Фатиме это дается довольно тяжело, и можно подумать, что она привыкла к этому, учитывая количество времени, которое она проводит на кораблях. На самом деле только я, Александр, Джефферсон Дэниелс и этот неповоротливый телохранитель Пердью все еще на ногах. Мне не с кем поговорить — или, по крайней мере, не с кем я хочу. Джефферсона по-настоящему интересуют только разговоры о том, насколько он великолепен и его экспедиции, а телохранитель вообще молчит. "

"Что насчет Александра?" Спросил Сэм. "Мне не удалось много поговорить с ним в ту первую ночь, но он показался мне, по крайней мере, интересным".

"С ним все в порядке", - признала Нина. "Но в небольших дозах. Он сильный. Кроме того, он, кажется, отвечает за корабль, а также за экспедицию, поэтому, когда он не кричит на команду, он пререкается с Джефферсоном или Фатимой ". Она выпустила длинную струю дыма и смотрела, как она удаляется от корабля. "Кажется, у них очень разные представления о том, какова цель этой маленькой прогулки. По крайней мере, это не наша вина — у нее серьезные научные замыслы, а все, о чем заботится Джефферсон, - это возможность сфотографироваться и попасть на обложку журнала TIME или чего-то в этом роде.

"Я думаю, она сожалеет о том, что согласилась объединить с ним силы, даже больше, чем о том, что позволила Пердью вмешаться. Все, что она хотела сделать, это отправиться в глушь и выяснить, какие мерзкие твари живут во льду, но она не могла этого сделать, не продав свою душу кому-то с деньгами. Таково, мистер Клив, плачевное состояние академического финансирования на сегодняшний день. Чертовски смешно."

Сэм сочувственно кивнул. Жизнь была одним длинным раундом продаж тем или иным лицам, и он знал, что Нина все еще немного страдала от резкого отклонения Мэтлоком ее заявления. "Как Фатима относится к тому, что мы будем с ней?" он спросил.

"Она не слишком возражает против этого", - сказала Нина. "По крайней мере, я здесь, потому что у меня есть работа, а не потому, что я ищу острых ощущений или хочу блеснуть своими чрезмерно выбеленными зубами на обложке журнала. Но она не в восторге от того, что ей приходится сталкивать нескольких своих людей, чтобы освободить место для Пердью и старика. Я думаю, она чувствует себя немного потерянной в этой группе, и телохранитель Пердью не помогает ".

Сэм и представить не мог, что Бломштейн когда-либо поможет кому-либо почувствовать себя непринужденно. Телохранитель проделал отличную работу, будучи крупным, молчаливым и внушительным в своих строгих костюмах и ермолке, и Сэму не составило труда поверить, что он более чем способен сохранить Пердью жизнь. Однако, почему Бломштейн должен беспокоить Фатиму в особенности, было для него загадкой. "Там есть какая-то история?" он спросил. "Или ей просто не нравятся сильные, молчаливые типы?"

"Я думал, вы должны быть политически ангажированы, мистер журналист-расследователь?" Сказала Нина с полным ртом соленой каши. "Он израильский еврей. И Фатима..."

"Это араб?" Сэм взял крекер и откусил его, все еще опасаясь вызвать недовольство своего желудка. "Но я думал, что она американка?"

Нина покачала головой. "Она родом из Иордании. Если Бломштейн приличный телохранитель, он проверил других людей на борту, и он это знает. Ее семья иммигрировала в Канаду, когда она была еще совсем маленькой, отсюда и акцент. Кстати, если ты скажешь ей, что думаешь, что она американка, она, вероятно, выбросит тебя за борт. Если предположить, что Бломштейн еще не сделал то же самое для нее. Я сомневаюсь, что они двое скоро сблизятся. Он уже довольно ясно дал понять, что ему не нравится находиться с ней на одном корабле. Вчера ему пришлось спускаться по лестнице, которой только что воспользовалась Фатима, и он действительно остановился, достал носовой платок и начисто вытер поручень, прежде чем прикоснуться к нему. Фатима ничего не сказала, но я мог сказать, что она была в ярости. Должно получиться довольно уютное Хогманай ... "

"Как ты думаешь, мы доберемся до земли к тому времени?" Спросил Сэм. "Я бы действительно хотел начать следующий год на твердой почве".

"Александр так думает", - сказала Нина. "Он говорил что-то о встрече нового года на Новолазаревской, так что —" Она замолчала, когда огромная волна подняла корабль вверх, а затем снова опустила вниз, так что на них обоих обрушился ливень ледяной соленой воды. Первой реакцией Нины было смятение, когда она поняла, что ее наполовину выкуренная сигарета не только погасла, но и размокла без возможности использования. Затем она увидела, как Сэм, пошатываясь, подошел к перилам и, перевалившись через них верхней частью тела, выплюнул едва переваренные крекеры в море. Она подошла, чтобы присоединиться к нему, и встала на расстоянии вытянутой руки, ободряюще похлопав его по плечу — или, по крайней мере, настолько ободряюще, насколько смогла. "Не волнуйся", - сказала она с наигранной яркостью. "Скоро мы вернемся на сушу. Или, по крайней мере, лед. Но она будет казаться достаточно прочной, так или иначе. Давай. Давайте отведем вас обратно в вашу каюту. Такими темпами я сомневаюсь, что вы будете в состоянии отпраздновать что-либо к Новому году ".

* * *

Сэм никогда не был так рад почувствовать твердую почву под ногами, и, судя по их лицам, многие другие тоже. Александр стоял во главе группы, с удовольствием наблюдая, как они высаживаются и, один за другим, чуть не падают, когда их ноги пытаются привыкнуть к возвращению на сушу. Даже Пердью, одетый в неброский, но стильный зимний костюм и держащийся за трость для удержания равновесия, вынужден был цепляться за Бломштейна, чтобы удержаться на ногах. К счастью, телохранителя, казалось, толстый лед не беспокоил так же, как и все остальное, и с помощью пары здоровенных кошек он уверенно передвигался по стеклянной поверхности. Три небольших судна на воздушной подушке ждали, чтобы забрать группу.

"Добро пожаловать в Антарктиду!" - Позвал Александр, уверенно шагая по льду, пока остальные поднимались на ноги и поправляли рюкзаки. "Возможно, вы находите, что здесь немного прохладно, да? Что ж, здесь была зафиксирована самая низкая температура за всю историю — минус 89,2 градуса по Цельсию, так что вам захочется оставаться завернутыми в прекрасные зимние костюмы, предоставленные мистером Пердью. Мы не останемся здесь надолго, как раз достаточно времени, чтобы загрузить суда на воздушной подушке, а затем отправиться в путь к месту назначения, потому что мистер Пердью попросил нас поторопиться. Сначала остановка для дозаправки на Новолазаревской, самой изолированной исследовательской станции в Антарктике — я уверен, вы поймете, что это о чем-то говорит! Еще рано, так что мы могли бы хорошо провести время и начать новый год на станции Ноймайер IV. Вам будет оказана честь быть первым посетителем новой станции ".

Его прервал приглушенный крик, когда Сэм потерял равновесие и тяжело приземлился спиной на утрамбованный лед, крича в толстый капюшон своей парки, который был туго натянут, чтобы защитить его лицо. "Вы еще не получили обратно свои сухопутные опоры, мистер Клив?" Вежливо осведомился Александр. "Считайте, что вам повезло, что вы прибыли на ледоколе — альтернативой была бы взлетно-посадочная полоса в Ново, но она сделана из цельного льда. Если вам трудно удерживать равновесие на ногах, представьте, как это было бы нервотрепкой пытаться сбалансировать целый самолет, зная, что малейшая ошибка с вашей стороны приведет к тому, что все это рухнет и закончится взрывом! Пока мы разговариваем, суда на воздушной подушке расходуют топливо, поэтому мы должны подняться на борт и улететь ".

Глава 10

Экспедиционная группа была разделена на группы по три человека для поездки, потому что в каждой машине было место для одного пилота и трех пассажиров. Очевидно, группы были определены заранее Александром, который путешествовал с Ниной и Фатимой. Дейв Пердью, как всегда в сопровождении Бломштейна, делил свой транспорт с таинственным седовласым стариком, оставив Сэма путешествовать с Джефферсоном Дэниелсом и профессором Мэтлоком.

Сэм бросил на Нину отчаянный взгляд, забираясь в судно на воздушной подушке. Нина попыталась одарить его сочувственным взглядом в ответ, но все, что у нее получилось, это ухмылка, поскольку она пыталась не смеяться при мысли о Сэме, застрявшем между Дэниелсом и Мэтлоком на время поездки. Она и представить не могла, что ему понравится их разговор.

Александр забрался на переднее сиденье, рядом с пилотом. Очевидно, они знали друг друга по предыдущим экспедициям, и они успокоились и начали болтать по-русски. Нина забралась на заднее сиденье, затем Фатима последовала за ней, и дверь за ними закрылась и с лязгом заперлась.

"Я рада, что ты со мной", - сказала Фатима, застегивая ремень безопасности. "Я был уверен, что ты поделишься с Пердью. В любом случае, что с ним такое? Я имею в виду, я знаю, что он пытается произвести на тебя впечатление и все такое, но… это работает? Он тебе нравится?"

Нина вздохнула. "Фу, это адский способ получить то, что я хочу, не так ли? Я знаю, это кажется действительно подлым, но он не так уж плох. Он всегда был откровенен в том, что хочет затащить меня в постель, но он также ясно дал понять, что не ожидает секса в обмен на финансирование этой поездки. Он всегда был обезоруживающе прямолинеен — я никогда не рассказывал тебе о том, как впервые встретил его, не так ли? "

"Я помню, ты упоминал его. Разве это не было на каком-то мероприятии в колледже?"

"Это верно. Это был прошлогодний бал благотворителей. Ты знаешь, что я думаю о них. В общем, я немного поболтал с ним, и он был в восторге от какой-то микроскопической медицинской камеры, над которой он работал. Я думал, что он был просто еще одним скучным богатым парнем, хотя и немного более молодой моделью, чем остальные. Вы знаете, на что это похоже, обычно они просто таращатся на вас некоторое время и разглядывают, но у них никогда не хватает смелости что-либо сказать или сделать. Что ж, он сделал. Я уже почти отключился, когда он сказал мне, что у него есть номер в Balmoral, и хотел знать, буду ли я заинтересован присоединиться к нему там, поскольку я казался, и я цитирую, "идеальным воплощением интеллектуального и эротического очарования". Нет, серьезно, это именно то, что он сказал! Прекрати смеяться!"

Фатима ничего не могла с собой поделать. Она прижала руку в перчатке ко рту и попыталась подавить смех, но ее глаза были плотно закрыты, а плечи тряслись. Нина улыбнулась. У нее остались приятные воспоминания об этих приступах хихиканья. Фатима чувствовала все очень глубоко, и когда что-то ее забавляло, это развлекало ее целую вечность. Иногда часами.

Она вспомнила особенно напряженное время во время двухнедельного финала, когда они с Фатимой пересматривали ранние часы. Достигнув точки, когда даже черный кофе больше не помогал им сохранять бдительность, каждый из них принял по горсти таблеток кофеина. Сильный кофеиновый удар не только не способствовал их доработке, но и привел их обоих в такое возбужденное состояние, что ни у кого из них не было никакой дальнейшей работы. Они, однако, провели остаток ночи, истерически смеясь над множеством несущественных вещей, непрерывно куря в попытке снова успокоиться.

Наконец, веселье Фатимы улеглось, она глубоко вздохнула и откинулась на спинку своего места. "Мне это было нужно", - сказала она. "Я становлюсь слишком старым для всех этих экспедиционных штучек, Нина".

"Чушь собачья. Тебе тридцать пять."

"Да, но ты понимаешь, что я имею в виду. Я чувствую себя слишком старым. За последние девять лет я совершил семь поездок сюда и дважды зимовал. Это слишком много времени, чтобы провести в Антарктике. Я начинаю думать, что, возможно, мне пора повесить бутсы и, возможно, провести целый год на одном месте. Я думаю, что хотел бы работать в лаборатории, которая находится не у черта на куличках. Куда-нибудь, где я мог бы закончить работу в конце дня, сесть в свою машину и купить пиццу по дороге домой, понимаешь? И я мог бы планировать тусоваться со своими друзьями в Starbucks вместо общения по Skype. Разве это не было бы потрясающе?"

"Я полагаю", - сказала Нина, ковыряя кожу вокруг ногтей. "Хотя у меня противоположная проблема. Я отчасти завидую тому, что ты здесь, можешь заниматься работой, которая тебе действительно небезразлична. Вы действительно вносите изменения в свою область. Люди воспринимают тебя всерьез. Я все еще кручу свои колесики. Честно говоря, если мне придется написать еще один тупой доклад для конференции на какую-нибудь дерьмовую тему, которая на самом деле никого не волнует, но о которой все пишут, потому что это модно… Я что-нибудь сломаю. Или кто-то еще.

"Я не против преподавать, но большую часть времени мой график настолько плотный, что не оставляет много места для написания чего-либо важного для меня. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось провести какое-то правильное, углубленное исследование, а не просто переписать часть моей докторской диссертации и замазать ее толстым слоем какой-нибудь дерьмовой теоретической чепухи, которая была популярна в то время ". Она откинула голову назад и уставилась на крышу судна на воздушной подушке, наблюдая, как черное полотно вздрагивает, когда транспортное средство с жужжанием движется вперед. "Это отстой. На самом деле я подумываю о том, чтобы вообще уйти из академии ".

"Что?" Фатима недоверчиво уставилась на Нину. "Ты не можешь быть серьезной, Нина. Ты молодец! Ты знаешь, что ты есть! И вы зашли так далеко ".

Нина засмеялась. "Неужели я? Я не знаю. Помнишь, когда мы говорили о том, какими будут наши жизни, и ты собирался отправиться открывать секреты вечной мерзлоты, а я собирался писать книги, которые изменили бы отношение мира к прошлому? Боже, я иногда задаюсь вопросом, что случилось с теми девушками. Я едва узнаю себя в эти дни ".

"Все так думают, Нина", - сказала Фатима.

"Неужели они? А ты?" Нина покачала головой. "Я не понимаю, зачем тебе это. Ты на самом деле делаешь то, что обещал сделать. Вы получаете финансирование, вы публикуете работу, которая на самом деле вносит значимый вклад в вашу область… В то время как я, по-видимому, не могу наскрести даже на одну паршивую экскурсию, если только какой-нибудь миллиардер не решит, что запал на меня, и не профинансирует все это. Я просто чувствую себя так… Я не знаю. Подорвана, я полагаю. Я имею в виду, я должен быть в восторге, верно? Мы здесь! Мы в Антарктиде!"

Она широким жестом указала на белизну за узкими окнами. "Это как раз та исследовательская поездка, о которой мы все мечтаем, не так ли? Места, в которые мы бы никогда не попали, будь у нас другая работа. Предполагается, что это расплата за всю тяжелую работу, дерьмовую оплату и постоянную боль в шее от жизни за экраном ноутбука. Наша награда в том, что мы можем совершать новые открытия и прорывы, верно? И когда мы это делаем, мы знаем, что это потому, что мы так усердно работали и заслужили право быть там. Ну, это не то, что я чувствую сейчас. Прямо сейчас я чувствую, что единственная причина, по которой я здесь, - это то, что у меня красивые сиськи, что заставляет меня чувствовать себя огромным неудачником в профессиональном плане ".

"Эй, сейчас", - упрекнула Фатима. "Не смей так говорить! Итак, вы обнаруживаете, что жизнь складывается не совсем так, как вы себе представляли, когда были молоды и наивны, ну и что? Моя тоже не такая. Я собиралась быть мисс независимость, помнишь? Я собирался зимовать каждую зиму, потому что я мог справиться с изоляцией, и мне не нужны были другие люди в моей жизни. Теперь посмотри на меня! Все, чего я хочу, это добраться до точки, где я смогу остепениться, стабилизировать свою жизнь, выйти замуж за Эвана и жить счастливой, скучной жизнью. Это просто то, что делают люди, Нина. В этом нет ничего плохого." Она выглянула в окно и увидела знакомую горстку зданий на горизонте. "Теперь расслабься — мы почти в Ново, и если ты собираешься продолжать ныть, я собираюсь поменяться местами с Пердью. Когда-нибудь занимался сексом на воздушной подушке?"

"Нет!"

"Я тоже. Вероятно, это было бы не так уж и здорово. В машине моего первого парня заднее сиденье было больше, чем это. Но, знаете, вы с Пердью могли бы узнать, на что это похоже. Совершенно из академического интереса, верно? Что это было еще раз? Идеальное сочетание эротики и интеллекта? Видишь? Он втянул тебя в это путешествие не только потому, что ты ему нравишься — ему также нравится твой интеллект!"

Нина скорчила гримасу, когда они замедлили ход и жужжание судна на воздушной подушке стихло. "Что ж, это все делает это лучше", - сказала она. "Спасибо, Ф., ты настоящая помощь!"

* * *

В этом здании есть телефоны, - Александр указал на одно из нескольких крошечных сборных сооружений позади него, - и вы можете воспользоваться ими, пока мы заправляемся, если хотите. Я полагаю, мистер Пердью снабдил телефонными карточками каждый из ваших наборов, и это будет последняя возможность позвонить домой, прежде чем мы доберемся до Ноймайера, где еще нет наземной телефонной связи. Спутниковый телефон не идеален для разговоров в чате, он предназначен только для экстренных случаев."

Примерно половина маленькой группы направилась к телефонам. Фатима исчезла, чтобы поговорить с некоторыми членами команды Novo, которых она уже знала, взяв с собой Нину, чтобы представить ее. Пердью схватил Александра за шиворот и потребовал, чтобы ему немедленно показали суда на воздушной подушке, нетерпеливый, как школьник. Джефферсон Дэниелс и профессор Мэтлок, у которых дома остались жены и дети, воспользовались возможностью, чтобы найти телефоны, как и пожилой джентльмен. За неимением других занятий Сэм последовал за ними. С каждым шагом, который он делал в толстых ботинках с флисовой подкладкой и незнакомых бутсах, он проклинал свое решение присоединиться к экспедиции.

Когда подошла его очередь звонить, он позвонил инспектору Патрику Смиту. Ему больше некому было позвонить, кроме его сестры, и он поговорил с ней на Рождество, как раз перед отъездом в аэропорт. Она была разочарована тем, что ее брат не смог провести Рождество с ней, но он мог слышать облегчение в ее голосе, когда он сказал ей, что присоединяется к экспедиции для исследования чего-то, о чем он действительно не мог говорить. Это, по ее словам, звучало как прежний Сэм Клив. Возвращение к форме. Первые признаки того, что Сэм приходит в себя после того, что произошло в тот день на том складе.

Сэм был рад, что она нашла некоторое утешение в том, что услышала, вместо того, чтобы беспокоиться о его безопасности в такой враждебной местности, но в настоящее время ему больше нечего было ей сказать, и он жил в страхе перед ее склонностью вешать трубку малышу. "Дядя Сэм" мало что мог сказать, что, по его мнению, было бы подходящей темой для разговора для двухлетнего ребенка. Ему тоже было мало что сказать Пэдди, но, по крайней мере, он мог проверить, как дела у Бруихладдича.

"Да, он в порядке", - голос Пэдди был далеким по потрескивающей телефонной линии. "Бруич просто великолепен. Думает, что у него каникулы. Я прихожу домой после работы, и пока я пью чай, мне на колени кладут большой кусок имбиря, а ему достается немного того, что я ем. Это хорошая система."

"Это хорошо", - сказал Сэм с улыбкой. Он знал, что Смит испортит кота до смерти до своего возвращения. "Спасибо, что присматриваешь за ним. Я, вероятно, не выйду на связь, пока мы не вернемся в Ново, так что не волнуйся, если от меня не будет вестей — я не планирую умирать здесь и приставлять к тебе большого джинджера луммокса на неопределенный срок. Почеши его за ушами от меня. Я вернусь, когда вернусь, а пока - с Новым годом ".

"С Новым годом, Сэм", - сказал Пэдди. "Надеюсь, вы там хорошо проводите время. Оставайтесь в безопасности ".

Сэм вышел из шаткой будки и приготовился к еще одному хрустящему, скользкому переходу по льду, чтобы присоединиться к группе на судах на воздушной подушке. Делая свои первые шаги, он заметил старика в соседней кабинке, с телефоном, прижатым к уху, и отсутствующим выражением на лице. Сэм сделал паузу на мгновение. Мужчина, казалось, не был вовлечен в разговор. Он не выглядел так, как будто слушал кого-то на другом конце провода. Он просто выглядел так, как будто его здесь не было.

Должен ли я постучать в дверь?Сэм задумался. Посмотрим, могу ли я что-нибудь сделать? Он пытался наблюдать исподтишка, краем глаза, но было трудно оставаться незаметным в таком пустом месте. Не было ничего, что он мог бы притвориться, что читает или чем занят, не было причин, которые он мог придумать, чтобы продолжать стоять там. Может быть, он просто такой, подумал Сэм. Может быть, он разговаривает с кем-то, кому просто нравится болтать, а он на самом деле не слушает. Может быть, у него такие отношения с женой, или с детьми, или с кем-то еще. Или, может быть, он просто притворяется, что разговаривает по телефону, чтобы люди не думали, что он одинок. Примерно то же, что я делал, я полагаю ... только без Пэдди в качестве удобного прикрытия. Он бы не поблагодарил меня за то, что я указал на это. Вероятно, мне следует оставить его в покое. Я был здесь достаточно долго, чтобы, если бы с ним было не в порядке, если бы ему нужна была какая-либо помощь, он бы уже сказал.

Сэм отвернулся от старика в будке, вышел из ветхого здания и направился по льду к трем ожидающим судам на воздушной подушке.

* * *

"И тогда я сказал Ран, что ты не можешь позволить этим мелочам сбить тебя с толку, ты просто должен пойти на это", - Джефферсон Дэниелс был на полном ходу, когда судно на воздушной подушке мчалось по льду, сметая километры под своими толстыми подушками. "Я имею в виду, да, конечно, его семья будет беспокоиться о том, что мужчина его возраста отправляется в экспедицию такого рода, но они волновались, когда он впервые поднялся на Килиманджаро, и с ним все было в порядке. Если бы мы все позволили нашим семьям сдерживать нас, никто бы никогда ничего не добился!"

Сэм прислонил голову к холодному оконному стеклу и уставился на бескрайний лед. Он ожидал, что в Антарктиде будет много снега, но все, что он видел до сих пор, был лед — огромные, плотные его слои, вплоть до горизонта, где он встречался со сланцево-серым небом. Немного поодаль он мог видеть еще одно судно на воздушной подушке, гудящее рядом. Он хотел бы быть на борту, а не запертым в этом замкнутом пространстве с Джефферсоном Дэниэлсом и Фрэнком Мэтлоком.

"Вот почему я сказал Пейдж, что мы не можем стоять на пути Хенли", - бубнил Джефферсон. "Сейчас ей шестнадцать, и если она готова соревноваться, мы должны позволить ей".

"Вполне", - вмешался Мэтлок. "Напомни мне еще раз, каким видом спорта она занимается? Катался на лыжах, не так ли?"

"Сноубординг. Прошлым летом она была очень близка к рекорду скорости в хафпайпе, но потом сломала ключицу, и теперь Пейдж беспокоится и думает, что мы не должны позволять ей больше тренироваться. Но я сказал ей, что девочка от природы, и если мы отнимем у нее это, мы будем просто злыми старыми мамой и папой, и что это сделает с ее духом соперничества? Она отличный ребенок, и она понимает, что нужно усердно работать и заставлять себя продвигаться вперед. Подрыв этого прямо сейчас был бы худшим, что мы могли бы сделать ".

"Ну, действительно. Кстати, как поживает Пейдж? Ты должен передать ей мою любовь. Я с трудом могу поверить, что прошел год с тех пор, как я видел ее в последний раз. Память о ее превосходном новогоднем ужине живет до сих пор." Профессор Мэтлок глубоко вздохнул. "Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что празднование в этом году не сравнится. Что здесь происходит?"

Сэм повернул голову, чтобы посмотреть в окно с другой стороны судна на воздушной подушке. Следуя за направлением взгляда Мэтлока, он увидел, что одна из других машин, та, которая была дальше всех впереди, быстро замедлялась. "Похоже, у них проблема", - сказал Джефферсон, когда их собственный транспорт начал замедляться.

Они остановились на небольшом расстоянии. Отчасти из любопытства, а отчасти просто заскучав от своих спутников, Сэм хотел вылезти и выяснить, что происходит, но пассажирская дверь не открывалась. Только пилот вышел, вернувшись через несколько минут с Александром

"У нас то, что вы могли бы назвать незначительной проблемой", - объявил Александр, надевая лыжные очки на лоб, когда забирался в тесный автомобиль. "И у нас есть то, что вы могли бы назвать главным. Судно на воздушной подушке, на котором путешествует мистер Пердью, испытывает небольшие трудности с одной из своих воздушных подушек. В этом нет ничего такого, что я не мог бы починить, но для этого мне потребовалось бы время. Такого, к сожалению, у нас нет. Станция Ноймайер предупредила нас, что мы находимся на пути шторма, поэтому мы должны разбить лагерь и переждать его, прежде чем продолжить наше путешествие. Джентльмены, если вы будете так добры выйти наружу, мы возведем Космическую станцию. Если повезет, завтра в это же время мы будем в Ноймайере ". Внезапно, не имея времени на вопросы или ответы, Александр выскочил из пассажирской двери и направился к оставшемуся судну на воздушной подушке.

Сэм, Джефферсон и Мэтлок переглянулись. "Лучше делай, как он говорит", - сказал Джефферсон. "Последнее, что нам нужно, это попасть в шторм без укрытия. Погода в Антарктике становится довольно ужасной." За неимением лучшей идеи Сэм послушно последовал за двумя другими на лед, где Джефферсон направился прямиком к оранжевой спортивной сумке, лежащей на земле неподалеку. Сэм задавался вопросом, что в ней такого важного, но это быстро стало ясно, когда Джефферсон открыл ее и начал доставать брезент и набор шестов.

"Это Космическая станция?" Сэм был недоверчив. "Как это защитит нас от снежной бури?" Он поднял холст и потер его между пальцами в перчатках. "Я был на фестивале T в парке в палатках покрепче, чем эта".

"Я сомневаюсь в этом", Мэтлок нахмурился. "Разве вы не проводили никаких исследований перед тем, как отправиться в это путешествие, мистер Клив? Ах, простите меня, это глупый вопрос для журналиста."

Джефферсон вручил Сэму шест. "Вот. Соедините это с другими такого же цвета. Ты смотришь на последнее слово в экспедиционных технологиях, сынок. Эти трубки усилены скандием. Вы могли бы обрушить лавину на этого лоха, и мы все были бы в безопасности внутри. Она также покрыта оксидом титана, так что вы в безопасности от радиации здесь, внизу, где озоновый слой самый тонкий. Поверь мне, если мы не собираемся попасть на Ноймайер сегодня, то я бы предпочел оказаться где угодно, только не на Космической станции ".

Даже не в пабе?Подумал Сэм. Все, что ему нужно сделать, это улыбнуться в камеру и позволить свету блеснуть на его зубах, и он станет идеальной рекламой для тех, кто делает эти палатки. Неуклюжими руками он соорудил шесты, пока Джефферсон и Мэтлок раскладывали холст и готовили оттяжки. Через несколько минут к ним присоединились Александр, Нина и Фатима, и вшестером они быстро натянули палатку.

Сэму пришлось признать, что это выглядело намного более впечатляюще, когда все было готово. Странный абрикосовый цвет был немного неуместен с белым окружением, но было приятно видеть что-то, столь очевидно построенное людьми на бескрайних просторах небытия. Когда вокруг них начал усиливаться ветер, маленькая группа с благодарностью направилась в палатку. Внутри было просторно, в полусфере было более чем достаточно места, чтобы разместить спальные мешки каждого, и хотя Сэма не прельщала перспектива делить общее спальное место с таким количеством почти незнакомых людей, он был рад теплу их тел, когда температура воздуха внутри начала ползти вверх.

Александр как раз установил маленькую варочную панель и начал нагревать воду, когда прибыли Пердью, Бломштейн и старик. Для Сэма имело смысл, что старик ждал в судне на воздушной подушке, пока устанавливали палатку, но он подумал, что было немного чересчур, что Пердью и его телохранитель не подошли и не помогли. Тем не менее, любая враждебность была быстро развеяна перспективой еды — он начинал понимать, как быстро он сжигает калории в Антарктике, и казалось, что прошло много времени с тех пор, как он перекусил батончиком PowerBar в начале путешествия на воздушной подушке. Он никогда бы не подумал, что макароны с сыром могут пахнуть так аппетитно, но как только кипящая вода попала на пакетик с сушеными продуктами, у него потекли слюнки, и он крепко сжал свою тарелку в предвкушении. Александр раздал пакетики, за которыми последовали металлические кружки с горячим чаем, и на некоторое время в палатке воцарилась тишина, если не считать звуков, издаваемых титановыми столовыми приборами, скребущими по силиконовой посуде.

"Что ж, возможно, это не самый шикарный новогодний ужин, который я когда-либо пробовала", - прокомментировала Нина, допивая чай, "но он, безусловно, был самым желанным".

"К сублимированным продуктам с высоким содержанием жира привыкаешь довольно быстро", - сказала Фатима. "Неприятности начинаются, когда вы возвращаетесь домой и должны вернуться к нормальной диете. В первый раз, когда я приехал сюда, я готовил, выпивая пинты особо густых сливок, чтобы набрать вес, затем, когда я вернулся в Британскую Колумбию, у меня больше не было повода потреблять четыре тысячи калорий в день ".

Сэм вспомнил о диете, на которой он сидел последние несколько недель, перед их отъездом. Он получил посылку на следующий день после того, как согласился присоединиться к экспедиции — разумеется, благодаря Пердью, — полную жирных, высококалорийных продуктов, листка с диетой и записки, напоминающей ему, что суровые условия, с которыми они столкнутся, потребуют от него пополнения. Хотя Сэм был никудышным поваром и не любил есть дома ничего, кроме хлопьев, у него была политика никогда не отказываться от бесплатной еды. Он с готовностью проглотил все, что прислал Пердью, но его метаболизм все еще был быстрым, и ему не удалось набрать больше нескольких фунтов к тому времени, как они отправились в путь.

Ему также было приказано отказаться от виски, но этого никогда не произойдет. Сэму Кливу и близко не хватило нескольких недель, чтобы бросить курить или пить. Он принял решение, что ему просто придется рискнуть. Конечно, когда он это делал, он представлял себе Антарктиду более или менее похожей на Шотландию, но с большим количеством снега. Здесь, в этой замерзшей пустыне, где снег не лежал пушистыми сугробами, а свистел, как пули, снаружи палатки, он начал жалеть, что у него не было больше времени и склонности готовиться. Оглядывая группу, он задавался вопросом, был ли кто—нибудь из них — за исключения опытных исследователей Антарктики - достаточно выносливым, чтобы совершить это сумасшедшее путешествие.

Глава 11

Сэму никогда по-настоящему не нравился Хогманай. Встреча нового года, прощание со старым ... Это казалось ему таким произвольным. Первое января никогда особо не отличалось от тридцать первого декабря, за исключением того, что его похмелье обычно было немного хуже первого. Патрисии, с ее бесконечным оптимизмом, это понравилось. Она сказала, что шотландцы знали, как правильно праздновать. В ту единственную новогоднюю ночь, которую они провели вместе, два года назад, она настояла на том, чтобы соблюдать столько традиций, сколько знала. Они дождались звонка, подняли тост за новый год с виски, затем она заставила Сэма открыть окно гостиной, чтобы впустить старый год, в то время как она открыла дверь, чтобы приветствовать новый. Сэм пытался убедить ее лечь в постель и провести первые часы года, занимаясь любовью, но она недавно узнала о том, что такое "первая опора", и была полна решимости, что они должны отнести уголь и песочное печенье в "Пэдди", чтобы обеспечить им всем удачный, процветающий год.

Вот и все из-за этого небольшого суеверия, подумал Сэм, тряхнув головой, чтобы избавиться от образов Патриции, сияющей от счастья от перспективы начать год с ним, лежащей мертвой на плите гробовщика с большей частью ее прекрасного лица, отсутствующего менее чем через шесть месяцев. Он заставил себя сосредоточиться на том, что происходило перед ним. Александр обходил палатку, лавируя среди сваленных в кучу рюкзаков и спальных мешков, разложенных на подстилке, с маленькой фляжкой в руке.

"Для вас, для вас, для вас", - сказал он, наливая крошечные порции прозрачной жидкости в кружку каждого человека. "Да, мы не должны употреблять алкоголь здесь, в таких холодных местах, но что за праздник без небольшого количества водки? И не просто водка. Это такая чистая, такая совершенная водка, какую вы никогда не пробовали, дистиллированная моим двоюродным братом, Иваном Евгеньевичем Ивановичем, который, как вам любой скажет, делает лучшую водку во всей Сибири - а в Сибири лучшая водка во всей России. Сегодня вечером мы празднуем рассвет нового года, но также и начало приключения!"

По мере того, как минуты тикали, приближаясь к полуночи, Александр начал потчевать группу рассказами о своей родной Сибири. "Есть традиция, которая, насколько известно любому мужчине, уникальна для моей семьи", - полушепотом произнес он, заставляя своих спутников замолчать и наклониться, чтобы расслышать его слова. "Там, где я вырос, в самых отдаленных уголках Сибири, Ке'лет, как известно, ходят пешком. Когда я был всего лишь маленьким мальчиком, возможно, лет пяти, мой отец объяснил мне, что с рождением Нового года Ке'лет совершит свой обход. Он ходит в окружении своей стаи собак, сложенных как волки с острыми, как сабли, клыками, их глаза светятся зеленым в черной ночи.

"Взглянуть в лицо Ке'лету - это конец человеческой жизни, ибо он - смерть для всех, кто ему перечит. В ночь на Новый год он выходит, чтобы выбрать тех, кто умрет в следующем году, царапая свою метку на дереве их дома своими длинными ногтями. Итак, мой отец научил меня, что, когда Ке'лет выходит, мы должны бросить ему вызов. Мы должны найти его, его и его собак. Мы должны бежать по снегу с голой грудью, пока не увидим зеленое свечение глаз его гончих, и когда мы найдем его, мы должны крикнуть: "Я здесь, Ке'лет! Я забираю свою жизнь еще на один год!'

"И когда он повернется, мы должны встать и смело встретить его взгляд. Если он откроет свое лицо, то нам будет дарована быстрая и почетная смерть, подобная той, что была дарована моему деду, который столкнулся с Ке'лет и был схвачен. Но если он этого не сделает, тогда мы знаем, что не умрем в этом году, ибо Ке'лет посмотрел нам в лицо и даровал нам еще один год. Так что, когда пробьет полночь, я отправлюсь на поиски Ке'лета и посмотрю, последовал ли он за мной сюда." Александр ухмыльнулся группе, свет от спиртовой горелки отбрасывал демонические тени на его лицо, как будто он был ребенком, играющим в привидения. "И любой, кто желает присоединиться ко мне и забрать свои жизни, будет приглашен сделать это".

На одно зачарованное мгновение в палатке воцарилась тишина. Затем Нина рассмеялась. "Это лучшая жуткая история, которую я слышала за многие годы, Александр!" - сказала она. "Браво! Но я не думаю, что мне захочется присоединиться к вам там сегодня вечером ". Она посмотрела в сторону окна. Хотя в это время года в Антарктике не было настоящей темноты, густые серые облака заслонили дневной свет, и все, что она могла видеть, это тревожный, яростный снежный вихрь.

"Будь по-своему", - ответил Александр, его обычная ухмылка играла на его губах. "Возможно, я замолвлю за тебя словечко перед Ке'лет". Он взглянул на свои часы. "Но уже близко к полуночи, и я должен подготовиться".

"Ты на самом деле не собираешься это делать?" Профессор Мэтлок потребовал. "Ты не можешь выйти в это, ты будешь мертв через несколько секунд!"

Александр натянул через голову термосвитерку и пожал плечами, под бледной кожей четко обозначились мускулы его жилистого тела. "Когда человек растет в Сибири, он учится переносить небольшой холод", - сказал он. "И мой отец никогда не был уверен в том, что произойдет, если мы встретимся с Ке'лет тепло завернутыми".

"Я с тобой, Александр", - Пердью, который сидел на своем свернутом спальном мешке, внезапно развернулся и вытянулся во весь свой долговязый рост. "Давайте посмотрим правде в глаза этому Ке'лету". Автоматически Бломштейн поднялся на ноги, но Пердью пренебрежительно махнул на него рукой. "Не нужно, Зив, не нужно. Я не уверен, что ваш особый вид бандитизма защитил бы меня от этого мифического существа Александра, и я сомневаюсь, что кто-то, планирующий похитить или убить меня, преследовал бы нас всю дорогу сюда. Если они это сделали, возможно, они заслуживают того, чтобы попасть в цель в награду за свою самоотверженность ".

Он расстегнул свой зимний костюм до пояса, позволив верхней части упасть вокруг ног, затем снял слои, которые были на нем под ним. Там, где тело Александра было жилистым, тело Пердью говорило о годах, проведенных за экранами компьютеров и в библиотеках. Сэм с облегчением увидел, что он был не единственным, кому не удалось сильно набрать вес перед их поездкой. Пердью пристально смотрел на свои часы, тихо отсчитывая последние секунды уходящего года. "Полночь", - объявил он. "С Новым годом!" Затем он и Александр выползли из палатки и бросились в шторм, оставив остальных недоверчиво наблюдать.

"Что ж, с Новым годом", - сказал Сэм, чокаясь кружками с Фатимой и Ниной. "Похоже, это будет короткая игра, учитывая, что наш гид и наш благодетель только что убежали, чтобы принести себя в жертву богам гипотермии". Он опрокинул рюмку водки. Напиток был определенно крепким — он чувствовал, как он обжигает горло и оставляет легкое покалывание в задней части глазных яблок. Прошло много времени с тех пор, как какой-либо вид алкоголя оказывал такое воздействие на Сэма. Фатима слегка подавилась своим.

Пердью и Александру потребовалось всего несколько мгновений, меньше минуты, чтобы вернуться. Они ворвались обратно в палатку, оба слегка посиневшие от холода, их лица порозовели от возбуждения от их безумного рывка. "Я проживу еще один год!" Александр плакал, его кулаки были сжаты над головой, выглядя как безумный бог. Он схватил свою фляжку с водкой и осушил ее с безумной улыбкой на лице.

Фатима наклонилась, чтобы прошептать что-то Нине и Сэму. "Приятно знать, что экспедицию возглавляет кто-то в здравом уме", - сказала она вполголоса . "Если из-за него нас всех убьют, я просто хочу, чтобы вы знали, что я выделил кого-то нормального, чтобы возглавить нас. С Новым годом." С этими словами она отвернулась и зарылась в свой спальный мешок, натянув его на голову.

* * *

Когда группа проснулась на следующее утро, ветер и снег все еще завывали за пределами палатки. Так продолжалось на следующий день, и на следующий. Прежде чем кто-либо еще просыпался, Александр выходил на улицу и подключался к спутниковому телефону, чтобы связаться со станцией Ноймайер, которая каждый день давала им одну и ту же информацию — они должны были оставаться на месте. Судно на воздушной подушке было отремонтировано, но пилоты согласились, что пытаться пройти сквозь шторм было бы самоубийством. Пока экспедиция была хорошо обеспечена и никто не подвергался какой-либо непосредственной опасности для здоровья, их лучшим ходом было вообще не двигаться. Как только шторм утихнет, они пришлют грузовик, чтобы спасти группу. Ее гусеницам было бы легче преодолевать снег, чем судам на воздушной подушке. До тех пор группе оставалось только ждать.

К счастью, несмотря на невероятно низкие температуры снаружи, палатка удерживала тепло коллективного тела группы и сохраняла тепло в их жилом помещении. У них было много еды, а недавно выпавший снег сразу за внешней дверью обеспечивал их водой. При условии, что они оставались в прочной палатке, им не угрожала непосредственная физическая опасность.

Опасность для морального духа группы была совершенно другим делом. Сэму, который так долго жил один и привык проводить много времени ни с кем, кроме своей кошки, было тяжело находиться в компании восьми других людей в помещении площадью не более тридцати квадратных метров. Коммунальное проживание его не очень устраивало.

На самом деле, это, казалось, не подходило ни одному из них особенно хорошо. Александр казался невозмутимым, что Сэм приписал тому, что он не находился в той же реальности, что и остальные из них. Фатима и Джефферсон, которые, очевидно, уже занимались подобными вещами раньше, справлялись лучше остальных, но даже у них были признаки напряжения. Спокойное самообладание Фатимы вылилось в то, что она отошла от группы и большую часть времени проводила в одиночестве, делая наброски в своем блокноте. Джефферсон направил свою энергию на то, чтобы порадовать группу рассказами о своих предыдущих экспедициях и известных людях, с которыми он путешествовал. Казалось, он либо не знал, либо не беспокоился о реакции своей захваченной аудитории. Профессор Мэтлок перешел от восторженного присоединения к рассказам Джефферсона, сопоставляя каждую из историй Джефферсона со своей собственной, чтобы вежливо слушать, не реагируя на самом деле, чтобы вообще не слушать.

Пердью, казалось, на данный момент отказался от своего преследования Нины - Сэм предположил, что это как-то связано с отсутствием душа и уединения — и проводил большую часть своего времени, вполголоса болтая со стариком. Я действительно должен узнать его имя, подумал Сэм. Но как мне спросить после всего этого времени, не выставляя себя полным маппетом?

Нина перевернулась на живот и положила колоду карт перед Сэмом. "Верно", - сказала она. "Техасский холдем. Ты играешь. Перетасовка."

"Опять?" Сэм застонал. "Но ты жульничаешь!" Тем не менее, он сделал, как ему сказали, и начал тасовать колоду.

"Нет, не хочу", - Нина забрала у него карты и начала сдавать. "Просто у меня это получается лучше, чем у тебя. Но послушай, я достаточно великодушен, чтобы дать тебе шанс вернуть свои сигареты ".

Пока Нина размышляла над своими картами, Сэм задавался вопросом, что она на самом деле чувствует по поводу их ситуации. Внешне она казалась спокойной и грациозной. Он даже видел, как она пару раз разговаривала с Фрэнком Мэтлоком, не поддавшись ни на одну из его колкостей. Она вежливо спросила его, как ему понравилось путешествие, и прокомментировала, как ему повезло, что у него есть такой хороший друг, как Джефферсон Дэниелс, и она не упомянула о том факте, что он внезапно решил, что поездка в Антарктиду не помешает после ее встречи с ним.

Сэм знал по потоку ярости, который она изливала шепотом каждый раз, когда они сбивались в кучу в дверях палатки, чтобы покурить, что она все еще сердита из-за этого. Он знал, что ее возмущала способность своего начальника использовать своих богатых друзей с хорошими связями, чтобы получить то, что он хотел, и она могла видеть его попытку украсть ее открытие для себя. Но это было не то место, чтобы сводить счеты, и все они это знали. Итак, Нина продолжала изображать безмятежность, выпуская пар, только когда оставалась одна — или настолько близко, насколько это было возможно, к "наедине" — либо с Фатимой, либо с Сэмом.

Несмотря на то, что Нина и Сэм тянули свою игру так долго, как могли, Нине все равно потребовалось меньше получаса, чтобы выиграть у Сэма оставшиеся сигареты. "Я не настолько бессердечна, чтобы оставить тебя без курева", - сказала она, возвращая ему половину своего выигрыша. "Я буду вести подсчет, и вы сможете погасить остаток, когда мы вернемся в Эдинбург. Предполагая, что мы когда-нибудь вернемся. А теперь давай. Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как я выкурил последнюю сигарету, и я почти готов кого-нибудь придушить ".

Закутавшись в свое самое теплое снаряжение, они выползли во внешний слой палатки и расстегнули молнию на двери во внешний мир. Нина на мгновение высунула голову, затем направилась к той стороне палатки, которая обеспечивала наибольшее укрытие от ветра. Они проделали прорези в капюшонах и шарфах, чтобы сигаретам хватило места дотянуться до их ртов, затем Сэм щелкнул зажигалкой Zippo. Каждый из них сделал глубокую затяжку, когда сигареты зажглись, а затем принялся расхаживать после этого.

"Похоже, что немного утихает", - оптимистично проревел Сэм, повышая голос, чтобы его услышали сквозь свистящий шторм. "Может быть, мы скоро отправимся в путь".

"Надеюсь", - крикнула в ответ Нина. "Я начинаю жалеть, что вообще пришел. Если бы я знал, что это будет так неудобно, я бы оставил Мэтлока, чтобы справиться с этим ".

"Мне было интересно", - сказал Сэм, - "Ты знаешь имя старикашки? Я так и не поймал это, и теперь я не могу спросить его, иначе он подумает, что я идиот ".

"Ты идиот. Это самая британская вещь, которую я когда-либо слышал. Как в анекдоте о двух мужчинах на необитаемом острове, которые никогда не могли поговорить друг с другом, потому что их не представили ".

"Уморительно. Итак, как его зовут?"

Нина пожала плечами. "Я не знаю; я тоже никогда этого не ловил". Несмотря на то, что почти не было видно ее лица, Сэм мог видеть ее усмешку. "Тебе просто нужно спросить его самого".

"Тогда я так и сделаю", - сказал Сэм. "Итак, вы с Фатимой придумали, как вы собираетесь проверить ледяную станцию?"

"У нее есть друзья в Ноймайере", - кивнула Нина. "Она считает, что как только она соберет свои образцы и все установит в лаборатории, мы сможем позаимствовать какой-нибудь транспорт, пока будут развиваться ее культуры. Затем мы можем проверить координаты и посмотреть, есть ли какие-либо признаки того, что там было сооружение, и если есть, мы можем его сфотографировать. Все, что мне нужно, это доказательство того, что эта штука существовала, или что нацисты пытался обеспечить ее существование, и я должен быть в состоянии нанять нескольких археологов и организовать настоящую, законную экспедицию — что-нибудь, в основе чего лежит академическое открытие, а не стремление Дейва Пердью к острым ощущениям ".

"Ты бы сделал это снова?" Сэм был недоверчив. "Ты сумасшедший".

"Если бы это дало мне то, что я хотела", - сказала Нина.

"И что это такое?"

Нина колебалась, остатки ее сигареты замерли между пальцами в перчатках. "Я не знаю", - сказала она наконец. "Возможно, если бы я нашел это, я бы так и сделал".

Глава 12

"Ради всего святого, почему ты не можешь хоть раз нормально поговорить?" Профессор Мэтлок орал во весь голос, когда Сэм и Нина вернулись в палатку. Они обменялись коротким, озадаченным взглядом. Мэтлок и Александр вскочили на ноги, кружка с кофе упала на землю между ними. "Вся эта чушь о духах и демонах! Ты воспринимаешь это всерьез, чувак? А ты? Мы здесь, рискуя своими жизнями, и, похоже, нами руководит сумасшедший! "

Джефферсон Дэниелс вмешался и успокаивающе положил руку на плечо Мэтлока, но это произвело прямо противоположный эффект. Мэтлок оттолкнул его, хотя у него не было физической силы, чтобы произвести большое впечатление на своего мускулистого друга. "Не пытайся защищать его, Дэниелс!" Мэтлок закричал. "Неужели ты не видишь, какой опасный идиот этот человек? Наверняка вы, как никто другой, понимаете, насколько опасно быть втянутым в погоню за диким гусем по Антарктике человеком, который большую часть времени полупьяен?"Со своими байроническими седыми волосами, взъерошенными, и мешками под глазами после нескольких ночей беспокойного сна, профессор Мэтлок сам выглядел совершенно безумным, когда Джефферсон попытался мягко удержать его.

"Мистер Мэтлок". Александр говорил тихо, но сразу все взгляды были прикованы к нему. "Я ценю, что вы впервые в Антарктике. Я понимаю, что для вас то, что я делаю, должно показаться безумием. Когда вы пробудете здесь немного дольше, вы начнете понимать мои причины, вы узнаете, что у всех есть свои способы справиться с этим местом. Для меня гораздо веселее, волнительнее думать о штормах, холоде и опасностях этого места как о богах и демонах. Для вас, возможно, это не тот случай. Но я не оскорбляю ваши способы ведения дел, и вы не будете оскорблять мои. Я не подвергаю сомнению ваш опыт, и вы не будете подвергать сомнению мой."

Он посмотрел прямо в дикие глаза Мэтлока и направился к нему, затем крепко сжал руку академика. "Я клянусь тебе, что я доставлю тебя домой в целости и сохранности из этого места. Но для этого вы должны доверять мне. То, что вы сейчас делаете, так начинается безумие. Не поддавайтесь этому. Не доверяй этому ". Мэтлок вскрикнул в тревоге, когда Александр заключил его в короткие, крепкие объятия, а затем повернулся спиной и ушел, считая дело законченным.

Джефферсон подтащил Мэтлока к краю площадки и издавал успокаивающие звуки, в то время как Мэтлок продолжал бормотать, очевидно, потрясенный небольшой речью Александра. Сэм украдкой оглядел остальную часть палатки. Многие из остальных были сгорблены, напряжены и явно недовольны. Конфликт в таком ограниченном пространстве мог привести только к большему. Он огляделся в поисках колоды карт Нины, думая, что, возможно, игра отвлечет всех. Он ломал голову над игрой, которая могла бы вместить столько игроков, предпочтительно ту, правила которой он знал.

Прежде чем Сэм смог что-либо придумать, Дейв Пердью хлопнул в ладоши. "О, я всегда хотел это сказать", - он усмехнулся, затем прочистил горло и принял драматический тон. "Я полагаю, вам интересно, зачем я собрал вас всех здесь!"

"Он действительно только что это сказал?" Прошептала Нина. Сэм кивнул. Ему было интересно, во что играл Пердью. Был ли это его способ разрядить напряженность?

Пердью щелкнул пальцами, и Бломштейн полез в свой рюкзак и достал большой сложенный лист бумаги. Он передал его Пердью, который развернул его и разложил перед собой, подзывая остальных подойти поближе и посмотреть. "Это, - он театрально развел руками, - причина, по которой мы здесь. Посмотри на это."

Сэм, Нина и некоторые другие столпились вокруг. То, что они увидели, было картой Антарктиды с несколькими точками, отмеченными на ней выразительным, размашистым почерком Пердью. Новолазаревская, старые станции Ноймайер и недавно открытая, которая была их пунктом назначения ... а также большой крест со словом Wolfenstein рядом с ним. Сэм почувствовал, как пальцы Нины сомкнулись на его руке. "Я никогда не называла ему имени", - настойчиво прошептала она. "А ты?"

"Какое название?" Сэм прошипел в ответ. "В чем дело?"

"Я должен извиниться перед некоторыми из вас", - Пердью обвел взглядом группу. "Я привел вас сюда под — ну, не под ложным предлогом как таковым, но, безусловно, искаженным. Мы все пришли сюда в поисках чего-то. Доктору аль-Файеду за водоросли, мистеру Дэниэлсу за его мемуары, доктору Гулду и профессору Мэтлоку за доказательства того, что здесь когда-то была создана нацистская ледяная станция, и мистеру Кливу за неприличную сумму денег, которую ему пообещали за мой профиль в этой поездке. Но все эти вещи ничто по сравнению с нашей истинной целью. Мы здесь в поисках ... легенды ".

Он сделал паузу для драматического эффекта, внимательно наблюдая за своей маленькой аудиторией и отслеживая их реакцию. Если бы он играл перед новой аудиторией, он мог бы добиться большего успеха, но после долгого заключения группа была слишком капризной, чтобы хорошо реагировать. По комнате прокатилось невнятное бормотание, спрашивающее, о чем говорил Пердью. Неустрашимый, он продолжил.

"Сначала я должен рассказать тебе историю", - сказал он, устраиваясь на своем свернутом спальном мешке. "Некоторые из вас, наверное, знакомы с историей капитана Альфреда Ритчера, не так ли? Нина? Профессор Мэтлок? О, даже вы, мистер Дэниелс. Это хорошо. Для тех, кто не является таковым, герой нашей небольшой истории начал свою карьеру простым юнгой, совершал разведывательные полеты во время Первой мировой войны, а к 1934 году был старшим офицером командования германского военно-морского флота. Там герр Геринг лично поручил ему совершенно особое задание — возглавить экспедицию в Антарктиду, заявить права на Новую Швабию для Отечества и нанести на карту эту пустынную местность, чтобы ее можно было колонизировать.

"В 1938 году он провел обширную аэрофотосъемку — самолеты были доставлены из Европы на корабле, и их пришлось запускать с помощью катапульты, потому что у них не было подходящей взлетно-посадочной полосы, можете себе представить? Я бы с удовольствием сделал это… На чем я остановился? Ах да. Экспедиция была секретом для всех, кроме немецкого верховного командования и нескольких избранных в Lufthansa Airways, которые предоставили корабль "Швабенланд" .

"Но почему, возможно, вам интересно, кто-то захотел бы колонизировать такое отдаленное, негостеприимное место?" Нацисты не интересовались водорослями доктора аль-Файеда. Ответ двоякий. Во-первых, обширные завоевания, совершенные другими нациями, в первую очередь британцами, оставили им очень мало вариантов для построения империи. Антарктида была там для взятия. Во-вторых, китобойный промысел. Китовый жир был ценным товаром, который Германия вынуждена была импортировать. Поскольку война выглядела все более вероятной, официальная версия заключалась в том, что они хотели обеспечить свои собственные поставки. Это явный бред. Почему в случае войны имело бы смысл перевозить такой ценный ресурс на такое большое расстояние через враждебные, кишащие подводными лодками воды? Конечно, было бы разумнее направить их усилия на создание подходящих заменителей, а не на дорогостоящий и неэффективный процесс создания здесь китобойной базы?

"Нет. Истинное назначение базы, которую они хотели создать, было гораздо интереснее. Именно здесь нацисты планировали построить свою неприступную крепость, свою Шангри-ла. Это была бы их запасная позиция на случай, если ход неизбежной войны обернется против них. Это была бы их первая операционная база для завоевания Южной Америки, если бы все сложилось в их пользу. Контролируя северное полушарие из Берлина и южное полушарие со своей неприступной ледяной станции, их планам расширения не будет предела. В то время как союзники концентрировали свои силы на войне в Европе, нацистские ученые могли спокойно работать в Антарктике, разрабатывая военные технологии, которых мир никогда не видел. Это место окажется необходимым для создания тысячелетнего рейха.

"Конечно, у них все получилось не так. Они проиграли войну до того, как их планы смогли осуществиться. Однако всегда возникали вопросы о том, что случилось с конкретными немецкими сокровищами и, действительно, со значительной частью флота подводных лодок. Более пятидесяти подводных лодок просто исчезли в конце войны. Возможно, это были патрули, которые так и не добрались домой, подорвались на минах или утонули в результате несчастных случаев и небольших стихийных бедствий. В море может произойти много ужасных вещей. Но может ли это объяснить такое количество? Я сомневаюсь в этом. Существуют теории, что исчезнувшие подводные лодки эвакуировали нацистский персонал и сокровища, увозя их туда, где их никогда не найдут. А где лучше, чем в Антарктиде? Что может быть лучше, чем серия секретных туннелей, скрытых глубоко под ледяной горной цепью на континенте, незанятом человеком?

"К 1945 году слухи об этом месте уже циркулировали среди союзников - но когда Германия капитулировала в мае того же года, были дела поважнее, чем расследовать подобные слухи. Затем, несколько месяцев спустя, нацистская подводная лодка — U530 - всплыла в Мар-дель-Плата в Аргентине. Командиром был высокий светловолосый мужчина, назвавшийся Отто Вермутом, но он не смог предъявить никаких документов, подтверждающих его личность. Как и его команда. Как и гражданская немка, которая необъяснимым образом оказалась на борту.

"Советские агенты сообщили, что женщиной была Ева Браун и что Адольф Гитлер скрывался среди экипажа. Эти сообщения были в основном отклонены, потому что обгоревшее тело, найденное возле бункера F & # 252; hrerbunker, предположительно принадлежало Гитлеру, но вы, возможно, помните, что несколько лет назад анализ ДНК показал, что труп на самом деле принадлежал сорокалетней женщине. Где же тогда был Гитлер? Возможно, Аргентина.

"В течение двух последующих лет в водах, окружающих Аргентину, появилось невероятное количество нацистских подводных лодок и других судов. Некоторые сдались, включая U977. Другие были замечены и исчезли, без убедительного объяснения их присутствия. Затем, в 1946 году, ВМС США начали операцию "Прыжок в высоту", которую они описали как "чисто научную экспедицию"."Теперь, возможно, ученые среди вас могут сказать мне, является ли это стандартным дополнением для научной экспедиции: авианосец, несколько эсминцев и ледоколов, подводные лодки, тринадцать военных кораблей, пятнадцать тяжелых транспортных самолетов, самолеты дальней разведки и около пяти тысяч человек?" По сравнению с ней наша собственная операция кажется ужасно ветхой.

"В любом случае, операция "Прыжок в высоту" была сопряжена с трудностями. В течение трех недель было потеряно несколько самолетов и их пилоты. "Несчастный случай при разгрузке судна" унес жизни множества людей и сорвал намерение американцев построить взлетно-посадочную полосу на шельфовом леднике Росса, примерно там, где в конечном итоге должно было появиться месторождение Пегасус. Адмирал Берд отдал приказ о внезапном выводе войск, и они поспешно отступили в Соединенные Штаты, оставив девять своих самолетов просто сидеть на льду. Я уверен, вы все согласитесь, что это особенно катастрофический конец для "научной экспедиции".

"Я верю, как и многие другие, что истинной целью операции "Прыжок в высоту" было нападение на нацистскую крепость, которая неуклонно развивалась здесь в течение Второй мировой войны. Я полагаю, что когда американцы поняли, что здесь действительно была нацистская база, они увидели угрозу, которую она для них представляла, и решили нейтрализовать ее. Я также считаю, что они потерпели неудачу, и что причина их неудачи заключалась в том, что технология, с которой они столкнулись, была настолько продвинутой, что их собственных сил было недостаточно. Они были изгнаны из Антарктиды превосходящей мощью в руках последних остатков нацистских сил.

"По какой-то причине, хотя они и смогли выдержать атаку, эти нацистские силы так и не смогли восстановить достаточную мощь, чтобы перейти в наступление — и, возможно, тем лучше для остальных из нас. Тем не менее, нет никаких доказательств того, что кто—либо демонтировал ледяную станцию - никаких признаков того, что ее оборудование или транспорт были выброшены, проданы или иным образом утилизированы. Это наводит на мысль, что она все еще там, и что где-то глубоко в Антарктике находится клад нацистских технологий, оружия и сокровищ, которые только и ждут, чтобы их нашли… и, как назло, мы почти на вершине. Здесь, - Пердью ткнул карандашом в карту, - наше текущее местоположение."

Сэм уставился на карту. Конечно же, маленький квадратик с надписью Wolfenstein был всего в миллиметрах от них.

"Это, - Пердью понизил голос до шепота, - наше истинное предназначение".

Глава 13

Александр был первым, кто рассмеялся. "Очень хорошо, мистер Пердью, очень хорошо!" он плакал, хлопая Пердью по спине. "Даже лучше, чем моя история о Ке'лет! Превосходно!"

Фатима сидела прямо рядом с Ниной, ее тело дрожало от напряжения. Она нервно хихикнула. "Ты заставил меня на мгновение поволноваться, Пердью", - сказала она. "Я думал, ты на самом деле планируешь изменить наш пункт назначения в середине путешествия! Твои навыки рассказчика поразительны ".

Пердью деликатно поправил манжеты на своем свитере. "Доктор аль-Файед, это именно мое намерение. Будьте уверены, мы доберемся до Ноймайера. Ваши исследования не будут прекращены, просто немного отложены. Вот почему, когда мы впервые переписывались, мне так хотелось узнать, зависит ли ваша работа каким-либо образом от времени года. Мы могли бы сначала отправиться в Ноймайер, но кто мог ждать таких открытий дольше, чем нужно?"

"Ты, должно быть, шутишь". Голос Фатимы был едва слышен.

"Я не такой".

Фатима дико оглядела остальную часть группы. "Это безумие!" - воскликнула она. "Мы на невероятно опасной территории. Это такое место, где вы выживаете, имея план и придерживаясь его. Мы не можем просто отправиться бродить в горы, иначе тебя убьют ". Теперь, поднявшись на ноги, она развернулась лицом к русскому гиду. "Александр, поддержи меня здесь!"

Ариченков ничего не ответил, но стоял, поглаживая бороду, с закрытыми глазами, очевидно, погруженный в свой собственный мир. В три шага Фатима пересекла зал и схватила его за плечи, тряся его и крича, чтобы он говорил. Со смехом он взял ее за запястья и остановил. Он посмотрел ей прямо в глаза. "Фатима", - мягко сказал он, - "ты не доверяешь мне обеспечить вашу безопасность? Разве вам не хотелось бы исследовать новые территории, возможно, найти то, что вернет вас в ваше следующее путешествие открытий? Вы думаете, что эта история о нацистской ледяной станции - волшебная сказка. Я тоже. Но что, если это не так? Наши запасы в изобилии, наше оборудование превосходно, и у нас есть все возможности сделать такой крюк ".

"Удачное расположение!" Фатима взорвалась. "Ты сумасшедший! Вы смотрели на эту экспедицию? А ты? Менее половины этих людей готовы вообще находиться здесь, не говоря уже о том, чтобы свернуть с проторенной дороги в погоне за дикими гусями. Я гарантирую вам, что если мы отправимся блуждать в эти горы, большинство — возможно, все — из них погибнут. Это то, чего ты хочешь? Для тебя это своего рода самоубийственная поездка? Как ты можешь всерьез рассматривать это?"

Александр пожал плечами. "Мне платят за руководство этой экспедицией. Куда это приведет, для меня не имеет большого значения. За нужную сумму я отвезу тебя куда захочешь. И я доставлю тебя домой живым ".

Не в силах поверить в отсутствие поддержки, с которой она столкнулась со стороны Александра, Фатима повернулась к остальным членам группы. "Почему я единственная, у кого, похоже, с этим проблемы?" - прорычала она. "Вы все законченные самоубийцы? Или я единственный, кто не знал об этом? Вы все пришли сюда специально, чтобы поиграть в охотника на нацистов?" Она обратила умоляющий взгляд на Нину. "Ты знал?"

"Я не знаю ничего больше, чем уже рассказала тебе", - голос Нины был настолько спокоен, насколько она могла это сделать. "Насколько я понимаю, мы здесь в надежде найти какие-то доказательства того, что здесь была попытка создать нацистскую базу. У меня не было никаких планов сбивать тебя с курса. Но, зная, что я знаю о мистере Пердью, я не совсем удивлен. Я должен был прояснить вам, что он сумасшедший и не слишком заботится о чьей-либо безопасности. Я не знал о его плане, но я должен признать, что теперь мы здесь… если возможно провести надлежащее расследование, я думаю, мы должны сделать это, пока у нас есть шанс. Особенно, если мы уже почти на вершине ".

Фатима вскинула руки в отчаянии и ярости и вернулась к крикам на Пердью, требуя рассказать, где он раздобыл свои доказательства и как он может оправдать то, что сделал с остальной группой. Когда она подошла ближе, Зив Бломштейн молча шагнул вперед и встал между ними. Фатима уклонилась в сторону, полная решимости добраться до Пердью, но Бломштейн снова заблокировал ее. "Руки прочь, арабская сука", - прорычал он.

Сэм бросился вперед и схватил Фатиму, когда она закричала от ярости, и ее кулак взлетел назад, готовясь к удару. Нине пришла в голову та же идея, и они вдвоем оттащили ее от Бломштейна, в то время как Пердью с удовольствием наблюдал за происходящим. Сумасшедший ублюдок, подумал Сэм.

"Могу я сказать несколько слов?"

Они повернули головы в направлении незнакомого голоса. Седовласый старик стоял на коленях рядом со спиртовой горелкой, его спокойное самообладание не нарушалось напряжением в остальной части палатки.

"Я могу понять вашу тревогу, доктор аль-Файед", - он кивнул в сторону Фатимы. "Я могу представить, что это должно быть большим потрясением для вас, и что вы можете почувствовать, что нет достаточных доказательств, оправдывающих отправку на поиски ледяной станции. Но рассказ мистера Пердью, хотя и очень захватывающий и драматичный, является лишь частью истории. Я могу рассказать вам больше, если вы готовы слушать. Но сначала я был бы признателен, если бы кто-нибудь приготовил чай. Мои руки уже не такие твердые, как раньше, и я не уверен в своей способности работать с горелкой."

Обрадованный возможностью сделать что-то конструктивное, Сэм поспешил к горелке, засыпал таблетку топлива в горелку и наполнил котел талой водой. Пока Сэм добавлял чай в пакетиках и размешивал напиток, старик начал говорить.

"Я не был должным образом представлен всем вам", - начал он, "поэтому для тех из вас, кто меня еще не знает, меня зовут Фредерик Уитсун. Адмирал Уитсон, если мы будем абсолютно точны." Сэм нащупал кастрюлю и чуть не расплескал ее содержимое, поймав его по чистой случайности до того, как кипящая вода разлилась по всему основному листу. Нина вопросительно посмотрела на него, но она была единственной, кто обратил на это внимание. Сэм быстро улыбнулся ей, и она вернула свое внимание к старику.

"Я могу сказать по взглядам, которые некоторые из вас бросали на меня, что вы задаетесь вопросом, почему такой старик, как я, совершает такое опасное путешествие. Позвольте мне заверить вас, что я не такой хрупкий, каким кажусь — и если это докажет, что я переоценил себя и действительно слишком стар и немощен, чтобы выжить в этой среде, у мистера Пердью и мистера Ариченкова есть строгие инструкции оставить меня на произвол судьбы. Я скорее умру здесь, чем подвергну опасности кого-либо из вас.

Моего отца звали Витцингер. Как вы можете догадаться из названия, моя семья была немецкой. Мы с матерью бежали с нашей Родины, когда я был мальчиком, незадолго до начала войны, и сменили имя во время пребывания в лагере для интернированных на острове Уайт. Мой отец, с другой стороны, не избежал власти нацистов. Он был блестящим химиком, и в середине 1930-х годов они завербовали его для работы в Peenem ünde. Я уверен, вы можете себе представить, что это было не то предложение о работе, от которого можно было отказаться.

"Из Пенемунда его перевели в другое место — он не смог сказать нам, куда, но я полагаю, что он провел некоторое время в качестве врача в одном из концентрационных лагерей. Затем, позже, его перевели из Германии. Моя мать получила от него письмо с жесткой цензурой, в котором говорилось, что его отправляют в отдаленное место. Затем мы больше ничего от него не слышали, кроме письма, в котором моя мать сообщала о его смерти. Насколько нам известно, он умер в том месте, где он был размещен. Я пришел сюда, потому что для меня важно найти место последнего упокоения моего отца, прежде чем я сам умру ".

Адмирал полез в свой рюкзак и вытащил небольшую пачку бумаг. "Я ценю, что вы, возможно, захотите узнать, какими доказательствами я располагаю, чтобы предположить, что мой отец оказался здесь. Пожалуйста, не стесняйтесь ознакомиться с ними. Некоторые из них - личные письма; некоторые - бумаги, которые были в вещах моего отца, когда их вернули моей матери."

"О, как я мог забыть?" Вмешался Пердью. "Я был настолько погружен в свою собственную историю, что полностью опустил одну из лучших частей! У меня самого есть небольшое вещественное доказательство — то, что я получил не так давно, как раз перед тем, как мы отправились." Из потайного кармана он достал маленькую записную книжку и добавил ее к бумагам, которые передавали по кругу.

Профессор Мэтлок вмешался и сразу же взял на себя ответственность за документы. С показной осторожностью он развернул письма и разложил их на спальном мешке, положив рядом с ними маленькую черную записную книжку, затем встал на страже над ними, пока остальные столпились вокруг, чтобы посмотреть.

"Что это такое?" - Потребовала Фатима. "На что мы смотрим?"

"Это письма матери адмирала", - объяснила Нина, внимательно изучая бумаги. "Я мало что понимаю о том, где он находится — это будет под затемненными фрагментами, если он вообще что-нибудь написал об этом. Но здесь его заметки… Это химический символ ртути, и я думаю, что это какая-то формула. Кто-нибудь это понимает?"

Александр заглянул ей через плечо. "Я не великий химик, - сказал он, - но я предположу, что это один из видов топлива. Может быть, ракетное топливо?"

"Это имело бы смысл", - согласилась Нина. "Если отец адмирала служил в Пенеме, а затем был переведен сюда, представляется вероятным, что он был связан либо с аэронавтикой, либо с баллистикой. Это армейские документы, точно такие же, как те, которые я видел раньше, и они написаны таким же кодом. Теперь давайте взглянем на это." Она взяла блокнот и открыла его на случайной странице. Сэм увидел выражение недоумения на ее лице. "Хорошо, здесь написано… Это будет величайшее из приключений… Достойно Холмса, Немо, доктора Моро... " Ее лицо было белым, когда она закрыла книгу. "Пердью, где ты это взял?"

Пердью спокойно посмотрел ей в лицо. "У меня есть широкий спектр источников, Нина. Когда я начал готовиться к этой экспедиции, я попросил нескольких своих коллег раздобыть для меня подобный материал любой ценой. Почему ты спрашиваешь? Это что-то, чего у меня не должно быть?"

"Этот блокнот..." Нина сделала паузу, сбитая с толку, ища решение в своей голове. "Этот блокнот принадлежит Сэму по праву. Это одна из записных книжек, которая была украдена у меня после того, как он отдал ее мне для перевода. От кого ты это получил?"

"Боюсь, я не могу вспомнить сразу", - пренебрежительно сказал Пердью. "Я действительно веду базу данных об этих вещах, но, как вы можете себе представить, мне было бы трудно проверить это прямо сейчас. Как только мы вернемся в Шотландию, я выясню, кто это поставил, и посмотрю, смогу ли я отследить вора, хорошо? Это подойдет?"

Нина кивнула, но Сэм мог прочитать подозрение на ее лице. Она не была довольна объяснением Пердью, и, по правде говоря, он тоже. Когда он сказал, что у него есть источники, которые рассказали ему о заявке Нины на финансирование, я подумал, что он имел в виду других людей в ее отделе, подумал Сэм. Знал ли он обо всем этом еще до того, как она подала заявление? Что, черт возьми, здесь происходит? И какого черта я нахожусь в одной палатке с адмиралом Уитсоном?

Ученые некоторое время продолжали изучать доказательства и в конце концов пришли к выводу, что документы и записная книжка подтверждают друг друга в отношении вероятного существования ледяной станции и ее координат. У отца адмирала в кармане была карта, которая на первый взгляд выглядела не более чем несколькими закорючками, но при ближайшем рассмотрении обнаружились отметки, указывающие на все топографические особенности района и местоположение чего-то, обозначенного буквой "W" с несколькими нацарапанными цифрами вокруг. Цифры соответствовали координатам, которые Нина извлекла из блокнота. Когда они поняли это, большая часть группы ахнула, но Пердью сидел самодовольно, уверенный, что доказательства были в его пользу.

"Для меня это достаточное доказательство, чтобы оправдать расследование", - сказала Нина. "Но это всего лишь я. Судя по этим координатам и карте, нам не пришлось бы пересекать горы или даже входить в горный хребет. Вход отмечен как находящийся прямо на краю, примерно в километре от нашего текущего местоположения. Зайдя так далеко, я бы не хотел поворачивать назад, не проверив, реально ли это место и можем ли мы его найти. Но я могу принять решение только за себя, не за всех вас. Итак, я предлагаю вынести это на голосование. Нас девять человек. Можем ли мы сказать, что более шести считается большинством? Все ли рады уйти большинством голосов? Или мы должны согласиться, что если это не будет единодушно, мы продолжим действовать по первоначальному плану, как большинство из нас его понимало, и отправимся прямо к Ноймайеру IV? "

"Я в любом случае не в восторге, - сказала Фатима, - но я верю, что у большинства из вас есть некоторое чувство самосохранения. Если большинство проголосует "за", я буду доволен этим. Я просто не хочу, чтобы меня утащили по прихоти одного маньяка ".

После того, как Фатима высказалась, никто больше не высказался против идеи большинства голосов. Нина попросила тех, кто выступает за поиск ледяной станции, поднять руки, затем сосчитала себя, Сэма, Пердью, Бломштейна, адмирала Уитсуна, Джефферсона Дэниелса и Александра Ариченкова.

"Те, кто против?"

Фатима и профессор Мэтлок подняли руки. Александр предложил связаться с Ноймайером и попросить, чтобы двух несогласных забрали и доставили в безопасное место, прежде чем остальная часть группы начнет охоту, но они оба отказались.

"Я остаюсь на случай, если я тебе понадоблюсь", - сказала Фатима.

"Я просто выражаю свои чувства", - сказал Мэтлок. "Если — или когда — эта экспедиция подойдет к неприятному концу, я бы хотел, чтобы мы все напоследок помнили, что я, по крайней мере, не был за это ".

Глава 14

Потребовался еще один день, чтобы снежная буря утихла и экспедиция смогла продолжить путь. Сэм проснулся на пятое утро в палатке от непривычного звука тишины — ни завывания ветра, ни легкого шороха падающего снега. Тишина казалась странной, почти нервирующей после столь долгого пребывания в пронзительном шторме.

Он не осознавал, насколько еще рано, пока не заметил, что все остальные все еще были укутаны в свои спальные мешки. Только Александр был на ногах и двигался, и он расстегивал внутреннюю дверь и выбирался из палатки. Сэм мельком увидел спутниковый телефон в его руке. Должно быть, он выходит наружу, чтобы получить сигнал, подумал Сэм. Он смутно помнил, что Пердью говорил о телефоне, требующем открытого неба для работы. Сэм снова зарылся в свой спальный мешок, потирая озябшие ноги друг о друга, чтобы согреться.

Несколько мгновений спустя Александр вернулся. Сэм был сонным, но еще не до конца. Он приоткрыл глаза и увидел, как Александр трясет Пердью за плечо, чтобы разбудить его. У них состоялся короткий, быстрый разговор шепотом, затем Пердью выбрался из своего спального мешка, схватил аккуратно сложенный рядом с ним зимний костюм и быстро натянул его. Двое мужчин направились обратно наружу. Зив Бломштейн перекатился на бок, его глаза были открыты, он наблюдал и прислушивался к любым признакам опасности для Пердью.

Сэм снова задремал и понятия не имел, сколько прошло времени, прежде чем он снова проснулся. К тому времени, как он открыл глаза, несколько других уже проснулись и оделись, а Джефферсон Дэниелс готовил кофе на плите. Сэму никогда не нравился кофе, но запах был потрясающим, и когда дело доходило до горячих напитков, он брал все, что мог достать здесь.

Поскольку его потребление сигарет было так резко сокращено, он обнаружил, что в качестве компенсации прибегает к кофеину. Он вылез из спального мешка и начал натягивать одежду поверх термобелья. Я бы не отказался от душа, подумал он, случайно уловив запах собственного немытого тела. Если мы найдем эту ледяную станцию, я надеюсь, что там каким-то образом есть горячая вода. Он мог только представить, как плохо будет пахнуть палатка для того, кто войдет в нее в первый раз, потому что никто из членов экспедиции с тех пор, как они покинули корабль, не мог принять ничего, кроме мытья губкой.

"Доброе утро!" - Пропищала Нина, видя, что он проснулся. В то утро была ее очередь совершать обход, раздавая пакетики для завтрака и горячую воду. "И что бы сэр хотел на завтрак этим довольно погожим утром?" У нас есть каша с черникой, каша с клубникой, омлет со вкусом сливочного масла или омлет с картофелем и смесью перцев. Что бы вы предпочли? Все одинаково жирное, с высоким содержанием белка и лишенное какого-либо вкуса ".

"Почему у них нет просто каши со вкусом овсянки?" Спросил Сэм. "Обычная каша, в которую я могу добавить немного соли. Почему во всем обязательно должны быть ягоды?"

"Мы застряли в палатке в Антарктиде, а ты жалуешься на то, что еда слишком роскошная?" Нина разорвала пакетик овсянки с клубникой. "Ягоды должны уберечь вас от цинги".

"Виски избавило бы меня от цинги. Я уверен, что где-то это читал."

"Вероятно, в статье, которую вы написали сами". Она залила сублимированные овсяные хлопья горячей водой и вручила пакетик Сэму, прежде чем перейти к выбору завтрака для адмирала Уитсена.

Как только все проснулись и закончили завтракать, Пердью хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Его вытянутое лицо выглядело более чем обычно серьезным, когда он оглядел всех, чтобы убедиться, что они слушают. "У меня есть кое-какие новости, которые… возможно, это немного настораживает", - начал он. "Этим утром Александр, как обычно, попытался установить контакт со станцией Ноймайер. К сожалению, он обнаружил, что спутниковый телефон не работает. Я проверил его, и с тех пор мы несколько раз пытались повторить, но он по-прежнему не может обнаружить какой-либо сигнал. Я полагаю, что в ней вышла из строя небольшая часть оборудования, что делает маловероятным, что мы сможем ее починить ".

"Ну, тогда это все", - сказала Фатима. "Нам придется отправиться к Ноймайеру, а не на эту ледяную станцию. Мы не можем отправиться на неизвестную территорию без средств связи с внешним миром. Это было бы безумием ".

"Это правда", - сказал Александр. "Это было бы безумием. Но разве не это сделал великий Скотт из Антарктики так много лет назад? Разве это не сделал Альфред Ритшер? Ни у одного из них не было спутниковых телефонов. Когда они отправились на неизведанную территорию, они взяли свои жизни в свои руки!"

"Чтобы нам не пришлось!" Фатима плакала. "Так вот к чему все это? Ты хочешь быть похожим на них? Это все из-за твоего эго?"

Чувствуя, что назревает еще один спор, Сэм поймал взгляд Нины и изобразил, что курит, глядя на нее. Она кивнула и натянула свой зимний костюм, и они вдвоем выползли наружу, оставив Александра и Фатиму выяснять отношения.

* * *

"Не так уж плохо без холодного ветра", - заметила Нина. "Жаль, что снег слишком глубокий для беготни. Мы могли бы устроить эпическую битву в снежки ".

"Ты сумасшедший", - сказал Сэм, щелчком открывая зажигалку.

"Возможно. Думаю, я просто рад выбраться оттуда. Я понимаю точку зрения Фатимы, но я просто не думаю, что мы должны упускать эту возможность — сломан спутниковый телефон или нет."

Брови Сэма взлетели вверх. "Ты действительно сумасшедший. Ты думаешь, нам стоит продолжать?"

"Почему бы и нет?" Спросила Нина. "Не похоже, что мы на самом деле отправимся в горы или что-то в этом роде, и я не уверен, что есть какой-то смысл струсить на том основании, что это небезопасно. Ради Бога, это же Антарктика. Это никогда не будет безопасно. Фатима знает это. Она просто бесится, потому что не доверяет Пердью или Александру. Кстати, а ты? Я хотел бы знать."

Сэм покачал головой. "Не совсем. Я думаю, что они оба немного сумасшедшие. Хотя я бы доверил Александру сохранить себе жизнь, и я полагаю, что пока мы с ним, это, вероятно, означает, что он будет делать то же самое для нас. Пердью… Я не знаю. У меня такое чувство, что он бросится очертя голову навстречу опасности и заберет нас всех с собой ".

Нина закрыла глаза и выдохнула. "Я полагаю, это означает, что нам нужно будет провести голосование еще раз. Значит ли это, что вы собираетесь голосовать за Ноймайера, тогда?"

"Я здесь, чтобы описать Пердью", - сказал Сэм. "Куда он, туда и я".

"Неужели?"

"Да".

"Сумасшедший".

"Да".

Они немного постояли в дружеской тишине, сосредоточившись на своих сигаретах и пытаясь не подслушивать спор, происходящий внутри палатки.

"Нина?" В конце концов сказал Сэм.

"Что?"

"Мне было интересно… что ты думаешь обо всей этой ерунде с телефоном?"

Она пожала плечами. "Я не знаю", - сказала она. "Дерьмо случается, я полагаю. Телефоны ломаются. Это прискорбно, но это всего лишь одна из таких вещей. Почему, ты думаешь, это что-то зловещее?"

"Хм". Сэм задумчиво затянулся. "Это просто ... это кажется немного странным. Случайное совпадение. Это вторая важная вещь, которую нужно разобрать, несмотря на то, что Пердью заплатил за все это большие деньги и, вероятно, изобрел этот телефон. Вам не показалось немного странным, что судно на воздушной подушке взорвало подушку, когда мы были прямо на вершине этой предполагаемой нацистской ледовой станции? Довольно удобно, не так ли?"

"Полагаю, да", - сказала Нина. "Я действительно думал, что это было немного странно. Но я не смог придумать правдоподобного объяснения, зачем кому-то понадобилось так много хлопот. Я имею в виду, если бы это был Пердью, он мог бы просто высадить нас на воздушной подушке и сказать: "Хорошо, мы не едем к Ноймайеру, мы отправляемся на охоту за нацистами, все вон". В конце концов, мы здесь на его деньги. Не похоже, что у нас был бы огромный выбор ".

"Я не знаю", Сэм уставился на снег, пытаясь разобраться. "С одной стороны, я согласен с вами. Это чертовски неудачно, когда он мог просто заставить нас всех делать то, что он хочет. Но с другой стороны, посмотри на него. Он любит драму. Ему нравится устраивать небольшое шоу. Для того, кто умеет застегивать молнию на спине, ему определенно нравится быть в центре внимания. Я не уверен, чему верить. Но, как вы сказали, мы сейчас здесь. Возможности не станут лучше. Я пытаюсь жить по девизу, который был у меня, когда я был подростком: то, что ты можешь, не означает, что ты должен, но ты мог бы с таким же успехом ".

"Достаточно справедливо", - сказала Нина. "Ну, если он так решительно настроен заставить нас делать то, что он хочет, то, похоже, нет особого смысла сопротивляться — в любом случае, это то, для чего мы здесь. Итак, я хотел спросить, что с тобой вчера произошло? Когда адмирал Уитсон говорил, вы чуть не уронили чай. Я хотел спросить, но, судя по выражению твоего лица, это было не то, о чем ты хотел бы говорить в присутствии всех остальных."

Впервые за время их короткого знакомства Нина увидела, как Сэм полностью ушел в себя. Его глаза стали пустыми, а лицо немного посуровело. Она с трудом могла поверить, что смотрит на того же мужчину, чью сардоническую улыбку она так привыкла видеть за последний месяц.

"Прости, Сэм, я не должен был спрашивать —"

"Нет", - тихо сказал он. "Все в порядке. Я просто не понял, что это был он. Я никогда не видел его раньше. Его сына арестовали за то, что он руководил международной сетью торговцев оружием. Покончил с собой, чтобы не предстать перед судом. Это я раскрыл историю. На самом деле, это я обнаружил, что Чарльз Уитсон был вовлечен ".

"Чарльз Уитсон?" Нина внезапно насторожилась. "Друг Стивена?"

"Да. Извините, я забыл, что там была связь. Ну, я не знаю, знает ли адмирал Уитсон, кто я такой, но я не могу представить, что он забыл, что я был в значительной степени ответственен за арест его сына. Он не сказал и не сделал ничего, что указывало бы на то, что он обо всем догадался, но в какой-то момент это должно произойти, и будет чертовски неловко, когда это произойдет ".

Нина издала долгий, низкий свист. "Конечно, будет", - согласилась она. "Послушай, Сэм, я не знаю всех тонкостей этого дела..."

"Нет причин, почему ты должен", - сказал Сэм. "Не было такого уж большого освещения, учитывая, что судебного разбирательства не было. В репортажах о его самоубийстве было несколько упоминаний о кольце arms, но на самом деле только в таблоидах. В рекламных проспектах подумали, что это будет немного бестактно. Богатые, влиятельные семьи, по-видимому, получают такое внимание. Остальные из нас этого не делают ".

"Я уверен, ты сделал то, что нужно было сделать, Сэм".

"Я сделал". Свет снова исчез из его глаз. "И все заплатили за это цену". Он замолчал, уставившись на мягкие снежные заносы. Нина наблюдала за ним, заинтригованная, пытаясь понять, сможет ли она вытянуть из него еще что-нибудь или она вызовет слишком много болезненных ощущений. Она пришла к выводу, что сделает это, и что ей следует оставить его в покое.

* * *

Когда Сэм и Нина вернулись в палатку, спор, казалось, утих. Фатима все еще не выглядела счастливой, и напряжение было почти ощутимым, но, по крайней мере, никто больше ни на кого не кричал. Вопрос о голосовании подняла сама Фатима. Она еще раз сказала, что подчинится решению большинства, но, по ее мнению, было бы справедливо, если бы тем, кто ранее голосовал за поиск ледяной станции, была предоставлена возможность пересмотреть свой выбор в свете проблемы с телефоном.

Ни один участник группы не решил изменить свой голос. Профессор Мэтлок оставался угрюмым и повторил свое предыдущее замечание, что он продолжил бы, если бы это сделали другие, но хотел, чтобы его сдержанность была замечена. Фатима также проголосовала за то, чтобы отправиться прямиком к Ноймайеру, но отказалась покинуть остальных. Решение осталось неизменным. Со спутниковым телефоном или без него, они отправятся на поиски ледяной станции. Как только они переупаковали свое оборудование и провизию, они должны были начать.

Глава 15

"Я думал, там будут пингвины", - лениво размышлял Сэм. Он шел в конце колонны, где профессор Мэтлок и Джефферсон Дэниелс замыкали шествие. Смешиваясь с мягким свистом ветра и хрустом их ботинок, Сэм услышал удовлетворяющий звук скрежета челюстей Мэтлока.

"В последний раз, - сказал Мэтлок, едва сдерживая раздражение, - мы в глубине страны. Мы находимся в сотнях миль от берега, у подножия горного хребта. С какой стати, мистер Клив, здесь должны быть пингвины?"

Сэм прошаркал ногами по земле, или, по крайней мере, дал приблизительное представление об этом. Ликвидация профессора Мэтлока заставила его снова почувствовать себя четырнадцатилетним и получить удовольствие от своего учителя. "Не знаю", - сказал он. "Разве пингвинам не нравятся горы?"

"Они едят рыбу, ты, дурак! Как ты думаешь, как они могли прокормить себя так далеко от моря?"

"Они могли бы съесть нас", - предположил Сэм. "Я бы сделал это, если бы был пингвином. Не бери в голову есть рыбу, я бы прятался в предгорьях, поедая потерянные экспедиции ".

"Мы не заблудились".

"Тогда где мы?"

Как раз в тот момент, когда Мэтлок был на грани полной потери хладнокровия, Джефферсон вмешался и положил руку ему на плечо. "Успокойся, Фрэнк", - сказал он. "Я думаю, Клив просто пытается вызвать реакцию. Мы все знаем, что мы не потеряны. Мы даже не так далеко от кемпинга. Я все еще мог бы вернуть нас туда, даже не используя компас." Он сверкнул своей надгробной улыбкой, очевидно, представляя себя кинозвездой.

Сэм подождал, пока Мэтлок закончит ворчать, а Джефферсон поздравит себя с хорошо проделанной посреднической работой, затем вставил последнее шутливое замечание. "Держу пари, что здесь поблизости водятся белые медведи".

Однако взрыва, которого ожидал Сэм, так и не произошло. Это было предотвращено Александром, созвавшим группу вместе. Они собрались в неровный круг, но когда они перетасовывались на своих местах, Пердью оттащил Александра в сторону, и двое мужчин начали интенсивный разговор в жарких тонах. Сэм воспользовался возможностью поболтать с Ниной, которая была во главе отряда с тех пор, как они покинули базовый лагерь. Она несла один из трех металлоискателей, которые они привезли, а Бломштейн и Александр держали два других.

"Как у тебя дела с этой штукой?" Спросил Сэм, указывая на нее. "Уже нашли какое-нибудь зарытое сокровище?"

Нина закатила глаза. "Пока нет, нет. Я не знаю, как далеко мы собираемся зайти с этими вещами. Возможно, мы ищем здесь иголку в стоге сена."

"Как это? Я думал, мы ищем ледяную станцию? Как ты можешь скучать по этому? Если подумать, почему мы пытаемся найти это с помощью крошечных металлоискателей?"

"Судя по заметкам Крюгера, я бы не ожидал найти это здесь. Где-то здесь должен быть вход, но он скрыт. Сама ледяная станция была бы под нами, встроенная в туннели."

"Итак, мы ищем дверь?"

"Не совсем. Ну, вроде того. Если это то, что мы найдем, то это было бы здорово. Но нет, причина, по которой мы используем это, в том, что мы ищем метки, которые нацисты оставили здесь, чтобы претендовать на землю. Ты же знаешь, что ты должен заявить права на территорию, установив на ней флаг, верно? Ну, здесь это было не очень практично — это означало бы высаживать людей на сушу и возиться с шестами и тому подобным. Поэтому вместо этого они сделали эстакаду и сбросили целую кучу железных свастик вместо флага. Очевидно, мы найдем вход везде, где найдем железные свастики. Но я даже не знаю, какого они размера, или сколько их было сброшено, или даже были ли они определенно железными. В общем, я понятия не имею. Но мы в нужном месте, так что если там есть что найти —"

Ее прервал Александр, повернувшийся к группе, махнув им в его сторону, в то время как Пердью умчался прочь, за ним последовал Бломштейн.

"Мистер У нас с Пердью возникли небольшие разногласия", - объявил Александр. "Я придерживаюсь мнения, что шторм, который держал нас в ловушке столько дней, еще не закончился для нас. Я смотрю на небо, я чувствую качество и вкус воздуха и верю, что в ближайшие часы выпадет еще больше снега, поэтому мы должны возвращаться в базовый лагерь и быть готовыми разбить временный лагерь, если это необходимо. Мистер Пердью, однако, в это не верит. Он желает продолжения. Итак, он и мистер Бломштейн решили продолжить свою охоту еще немного и найти свой собственный путь назад. Что касается остальных из нас, мы отправимся в укрытие и возобновим наши поиски, когда шторм снова утихнет. Сюда!"

Сэм посмотрел в том направлении, куда ушел Пердью. Он и Бломштейн исчезли в сугробах, и Сэм не мог видеть ничего, кроме их следов. Если сумасшедший русский парень хочет повернуть назад, это должно быть довольно опасно, подумал он. Надеюсь, с Пердью все будет в порядке. Он тоже сумасшедший ублюдок, но мне бы не хотелось думать о том, что он замерзнет здесь до смерти. Затем он развернулся и зашаркал в том же направлении, что и остальная часть группы, медленно преодолевая расстояние, ограниченное темпом самого медленного члена группы, адмирала Уитсана. Старик хорошо справлялся с напряженным переходом по замерзшей территории. Он, очевидно, был в отличной форме для своего возраста, но нельзя было отрицать, что нагрузки отнимали у него много сил. Вернуть его в безопасный базовый лагерь до того, как у него закончится энергия, казалось очень хорошей идеей.

"ПОДОЖДИ!"

Они обернулись, чтобы увидеть, как Пердью идет по льду своей неуклюжей, неуклюжей походкой, размахивая руками. И снова Александр добрался до него первым, но на этот раз их разговор был коротким и характеризовался значительным количеством дикой жестикуляции. Затем Пердью рванулся вперед, в самую гущу группы, и сорвал защитные очки, обнажив свое раскрасневшееся, радостное лицо.

"Это вон там", - закричал он, бешено размахивая руками. "Мы нашли железную свастику! И я думаю, что там есть дверь, мы можем видеть ее сквозь лед — давай! Нам понадобится помощь, чтобы пройти через это!"

Он явно ожидал, что вся группа последует за ним сразу, но никто этого не сделал. Они встали и обменялись смущенными взглядами.

"Дэйв", - сказала Нина. "Ты серьезно? Ты действительно нашел железную свастику?"

"Да!" Пердью плакал. "Вы могли бы увидеть это сами, если бы только последовали за мной!" Он схватил ее за руку и потащил за собой, а остальная часть экспедиции последовала за ним. Сэм занял свою обычную позицию в тылу. Только теперь, когда Пердью заявил, что нашел что-то, Сэм понял, что он никогда не ожидал, что их поиски приведут к чему-то другому, кроме обморожения и разочарования. И все же, когда они обогнули сугроб, там был Зив Бломштейн с титановой лопатой в руках, а рядом с ним, наполовину занесенный инеем, стоял большой покосившийся железный крест.

В течение нескольких секунд, едва осознавая, что он делает, Сэм бросил свой рюкзак на землю, вытащил и собрал свою собственную лопату и бросился к Бломштейну, чтобы помочь ему копать. Мгновение спустя он осознал, что Нина рядом с ним, изо всех сил тычет лопатой вниз, чтобы пробить лед. Конечно же, под толстым слоем льда, инея и снега они смогли разглядеть нечто, удивительно похожее на круглую металлическую дверь.

Глава 16

Первый воющий порыв ветра с мокрым снегом пронесся по ледяному полю как раз в тот момент, когда Бломштейн распахнул тяжелую металлическую дверь. Она застонала и завизжала, но открылась с удивительной легкостью. Под ней лежал темный туннель.

"Джефферсон!" Александр позвал, перекрывая усиливающийся шторм. "Если я пойду первым, ты проследишь, чтобы все были в безопасности?" Джефферсон кивнул и помахал поднятым большим пальцем в ответ, и Александр прыгнул вперед и с энтузиазмом ухватился за лестницу. Всего за пару секунд он исчез в темноте.

Нина была прямо за ним, нетерпеливо карабкаясь в темноту. Пердью последовал за Бломштейном, затем, наконец, Сэм увидел вспышку света внизу, когда кто-то включил фонарик. Он махнул адмиралу Уитсону, чтобы тот шел следующим, думая, что было бы неплохо вытащить старика из шторма. Его инстинктом было отправить Фатиму вниз следующей, но когда он встретился с ней взглядом, она бросила на него удивленный взгляд. Сэм вспомнил, что у нее гораздо больше опыта в Антарктике, чем у него, и она гораздо лучше оснащена для всего этого, поэтому он сомкнул пальцы на металлической лестнице и начал спуск.

К тому времени, когда Сэм добрался до этажа, там было зажжено несколько факелов. Их тонкие лучи показали, что группа прибыла в туннель с изогнутыми стенами из гофрированного металла. Отодвинувшись в сторону, чтобы освободить место для остальной части вечеринки, Сэм налетел на перила, вделанные в стену. Еще немного перетасовки подтвердили, что пол идет под уклон. Над своей головой он услышал зловещий лязг закрываемой круглой двери. Он никогда не страдал клаустрофобией, но впервые в жизни Сэм испытал нервный укол от того, что его заперли в замкнутом пространстве. Он был не единственным. Откуда-то позади себя он услышал быстро подавляемый всхлип Нины.

"Ты в порядке?" он пробормотал ей.

"Да", - отрезала она. "Я в порядке. Почему я не должен быть?" Она посветила фонариком вдоль спускающегося склона. "Я думаю, нам следует пойти этим путем", - позвала она. "Если мы направимся в гору, все, что мы собираемся найти, это другой выход. Должно быть, это путь к главному комплексу."

Они медленно пошли по коридору, Александр и Нина впереди. В помещении стоял странный запах дезинфицирующего средства, затхлого воздуха и пыли, но единственное, чего не хватало, так это запаха ржавого металла. Сэм направил луч на стены и заметил, что они действительно были без ржавчины. Интересно, как это работает, подумал он. Я должен спросить Александра, я бы подумал, что если это место было заброшено так долго, оно уже должно было развалиться на куски. Ну что ж. Я полагаю, мы должны просто радоваться, что это не так.

Коридор вывел в большое помещение, похожее на ангар, где их шаги и голоса отдавались эхом, а лучи факелов тянулись вдаль. Небольшое исследование выявило ряд массивных двигателей, предположительно предназначенных для питания всей станции.

"Давайте найдем способ запустить их!" Пердью в восторге захлопал в ладоши. "Александр, что ты думаешь? Вдвоем мы должны быть в состоянии найти способ, не так ли?"

"Конечно", - ухмыльнулся Александр. "Ты чувствуешь запах дизеля, да? Я еще ни разу не встречал дизельный двигатель, который я не смог бы заставить работать." Он направил свой фонарик на основание одного из двигателей, оценивая его.

"Пердью!" Раздался голос Джефферсона Дэниелса, за которым последовал звук падающего на землю тела. Лучи света переместились в направлении голоса, открывая Джефферсона, скорчившегося рядом с упавшим адмиралом Уитсоном. Фатима была рядом с ним через секунду, внимательно изучая пепельно-серое лицо адмирала, запустив пальцы в вырез его зимнего костюма, чтобы проверить пульс.

"С ним все в порядке", - объявила она. "Его пульс ровный; я не думаю, что он в какой-либо опасности. Он, вероятно, просто измотан, и здесь намного теплее, чем снаружи, так что он может перегреться. Нам нужно найти для него место для отдыха, где мы могли бы присматривать за ним ".

"Очень хорошо", - сказал Пердью. "Двигатели подождут, я полагаю. Александр, ты можешь взять несколько человек и найти нам какое-нибудь жилье? Вероятно, будет лучше, если мы не потащим адмирала с собой на поиски."

Александр энергично кивнул и указал на Нину, Сэма и Мэтлока. "Со мной", - сказал он, затем развернулся на каблуках и направился к ближайшей двери. Трио, которое он выбрал, сразу же встало в очередь. Нина догнала Александра и начала обсуждать вероятную планировку ледяной станции.

"Если это главная топочная, то поблизости должна быть лестница на все остальные уровни", - сказала она. В ее голосе был тон, которого Сэм никогда раньше не слышал — торопливый, невнятный, с легким придыханием, совершенно непохожий на обычный лекторский тон Нины. Он не мог сказать, было ли это просто волнение, вызвавшее изменение, или легкий страх. "Жаль, что у меня не было возможности скопировать больше этих заметок, потому что здесь я полностью работаю по памяти — но в записных книжках Крюгера было что-то о главных лестницах, и одна из них находилась прямо рядом с машинным отделением. Итак, давайте все будем начеку — где-то здесь должна быть дверь ".

Нина была права, конечно. Ее память и чувство направления были хорошими. Они прошли немного по коридору, когда нашли лестницу и спустились по ней на уровень ниже. Перед ними стояла неприступная металлическая дверь с надписью Schlafsale. Поскольку Нина кивнула и потянулась к ручке, Сэм предположил, что они нашли спальни, и последовал за ней в длинную, узкую, черную как смоль комнату.

Вдоль стен стояли узкие койки, обнаженные, чтобы показать серые матрасы. При обычных обстоятельствах Сэм счел бы их непривлекательными, но после нескольких ночей в палатке и долгого, неспокойного морского путешествия ему пришлось бороться с желанием броситься на одну из них и проспать не менее сорока восьми часов. Луч фонарика Александра метался взад и вперед, пока он быстро осматривал остальную часть комнаты. В темноте раздался звук открываемого давно закрытого шкафа.

"Одеяла!" Раздался голос Александра. "Друзья мои, нам повезло! Вот, возьми это и приготовь несколько кроватей. Я пойду и приведу остальных ". В мгновение ока послышались шаги и лучи фонариков, он исчез, оставив Сэма и Нину одних в спальне с охапками простыней и одеял.

Сэм взял свою охапку постельного белья и бросил ее на одну из коек, затем установил фонарик на койке напротив, чтобы он мог видеть, что он делает. Постельное белье было аккуратно разложено стопками, состоящими из белой простыни, наволочки и серого одеяла, хотя решение Сэма бросить их на матрас привело эту систему в беспорядок. Он разворачивал предмет за предметом, пока у него не был полный набор, затем начал раскладывать простыню на кровати.

"Разве это не потрясающе?" Нина была на седьмом небе от счастья, хотя ее прогресс в приготовлении постели был медленным из-за необходимости детально рассматривать простыни. По крайней мере, это отвлекало ее, сдерживая клаустрофобию. "Все эти вещи находились здесь с 1940-х годов в полном порядке… Никто больше не прикасался к ним, начиная с людей, которые обслуживали эту базу! Мы собираемся спать в их настоящих кроватях, в этом настоящем общежитии — я знаю, это болезненно и ужасно, но есть что-то настолько невероятное в том, чтобы быть первыми людьми, которые видят эти вещи, и взаимодействовать с артефактами таким образом! Нам нужно сфотографировать все, абсолютно все. Смотрите, на листах указаны серийные номера людей, которым они были выданы! Мы должны быть в состоянии точно выяснить, кому принадлежал каждый из этих наборов — это невероятно! "

Сэм возился с жестким матрасом, засовывая под него уголок простыни. "Итак, вы говорите мне, что нацистам удалось построить эту станцию, но они не смогли обойтись без подогнанных простыней? Ты знаешь, как делать повороты?"

"Нет. Просто уложи их и надейся на лучшее ".

Они продолжали неумело застилать кровати, пока не приготовили достаточно коек для всех. К тому времени прибыли остальные члены группы, и адмирал Уитсон почти поднялся на ноги, ему помогали Джефферсон и профессор Мэтлок. Они уложили его на ближайшую койку, затем группа улеглась на ночь, их факелы гасли один за другим.

* * *

Сэм закрыл лицо рукой, когда яркий свет залил комнату. В своем полубессознательном состоянии он слышал крики и стоны других, когда они протестовали против внезапного ослепления. Он попытался заставить себя открыть глаза, но все, что он мог видеть, была болезненная белизна. Пока он тер их и ждал, пока прекратится мелькание за веками, снаружи послышался грохот шагов, спускающихся по металлической лестнице. Дверь распахнулась, и Нина и Александр ввалились внутрь, хихикая, как школьники.

"И Бог увидел свет", - провозгласил Александр, широко раскинув руки, - "и это было хорошо, и он отделил свет от тьмы! Я говорил вам, что никогда еще не видел дизельного двигателя, который я не мог бы заставить работать! Даже после стольких лет бездействия!"

Сэм приподнялся на локте и прищурился на русского. "У тебя свет работает?"

Александр ухмыльнулся и поднял свою фляжку в салюте. "Настроение", - ухмыльнулся он. "Мисс Нине не терпелось отправиться на разведку, поэтому мне пришлось снабдить ее светом, чтобы она могла видеть. Она была достаточно любезна, чтобы перевести несколько вещей по ходу дела ".

"Это было не совсем так", - призналась Нина, говоря достаточно тихо, чтобы мог слышать только Сэм. "Я взволнован, да, но темнота и замкнутое пространство действительно действовали на меня. Александр не спал и подслушал, как я пытался отговорить себя от приступа клаустрофобии, поэтому он предложил пойти и посмотреть, сможем ли мы заставить свет работать ".

"Такое ощущение, что у тебя еще и тепло работает", - заметил Сэм. Нина покачала головой.

"Нет. Боюсь, мы не можем приписать это себе. Я не думаю, что на самом деле стало теплее, чем прошлой ночью, но мы все были слишком уставшими и продрогшими, чтобы заметить. Через определенные промежутки вдоль коридоров установлены радиаторы, и все трубы теплые. В коридоре даже есть ванная комната с горячей водой. Но только горячая — никакой холодной. Там должны быть горячие источники, питающие водопровод, поддерживающие естественное тепло в этом месте."

"Горячие источники? В Антарктиде?"

"Вы были бы удивлены", - сказал Александр. "Их несколько. Многие из них находятся под ледниками, но некоторые доступны — на острове Десепшн есть пляжи, где источники бьют так близко к поверхности, что вы можете вырыть собственную гидромассажную ванну. Это больше не разрешено, никто не может законно трогать землю… но это все еще возможно." Сэм наблюдал, как дьявольская улыбка расползалась по лицу Александра, когда он говорил. У него сложилось впечатление, что такая мелочь, как закон, никогда не помешает Александру делать именно то, что он хотел.

"Давай!" Нина стащила с Сэма одеяла, схватила его кучу одежды с края койки и швырнула в него. "Вставай! Нам нужно исследовать окрестности, и вам нужно взять с собой фотоаппарат. Мне действительно нужно, чтобы ты кое-что сфотографировал. Хотя это довольно ужасно ".

"Что это?"

"В машинном отделении есть топка, - поморщилась Нина, - и похоже, что там с кем-то произошел несчастный случай. Александр осматривал ее и нашел несколько пуговиц — очевидно, кто-то сжег какую-то одежду, но огонь был недостаточно горячим, чтобы расплавить пуговицы."

"Вау. Кнопки. Страшно." Сэм потер глаза тыльной стороной ладони и натянул свитер.

"Заткнись", - сказала Нина. "Я еще не добрался до самого жуткого. Мы нашли кости в печи. Ну, фрагменты костей. Там довольно большая дверь. Должно быть, какой-то бедняга споткнулся и упал в нее."

"Или его толкнули", - предположил Сэм. "Может быть, это то, что случилось с здешними нацистами. Какая—то большая загадка в стиле убийства Агаты Кристи, но никто ее не раскрыл, поэтому их всех убили. Может быть, мы найдем остальных, пока будем здесь, одного за другим, во всевозможных странных местах ".

"Мрачный путь, как бы это ни случилось. Итак, вы готовы? Нам есть на что посмотреть ".

"Как насчет завтрака?" Все еще слишком сонный для чего-либо, кроме послушания, Сэм начал натягивать брюки поверх термобелья.

"На лестнице есть табличка, которая гласит, что столовая находится внизу. Александр собирается спуститься и посмотреть, есть ли там что-нибудь, что работает, но у нас есть время быстро осмотреться, пока он занимается делами. Мы не будем заходить слишком далеко. Просто вверх и вниз по лестнице. Мы получим приблизительное представление о том, что есть на каждом уровне, а затем вернемся как раз вовремя, чтобы выпить чашечку чая и отведать вкусной регидратированной каши. Давай!"

* * *

Они с лязгом спускались по металлической лестнице, останавливаясь на каждой площадке, чтобы осмотреть длинные коридоры. Рядом с трапезной было больше общих спален, а на уровне ниже были отдельные спальни. "Офицерская каюта", - сказала Нина, просовывая голову в дверь. "Здесь много всего, что можно обойти. Мы должны переехать сюда и иметь комнаты в своем распоряжении ".

Еще один лестничный пролет привел их в коридор, который казался почти пустым, если не считать единственной двери без опознавательных знаков на полпути. Сэм заставил жесткую ручку повернуться, и они вошли в огромную, гулкую комнату, освещенную жутким зеленым светом. В отличие от комнат выше, ее стены были сделаны не из гофрированного металла или деревянных досок, а просто из гладкого камня. Это выглядело так, как будто стены были сглажены длительным воздействием воды, но в какой-то момент эта вода была осушена или перекрыта, оставив только это похожее на пещеру помещение… идеальный сухой док, рассчитанный на три подводные лодки. Два загона были затоплены ледяной водой, которая мягко плескалась о стенки ограждений, но в третьем, в дальнем конце помещения, сидела величественная и угрожающая немецкая подводная лодка.

"Вау", - вздохнула Нина, затем зашагала по узкому проходу, который вел из одного загона в другой. Она добралась до подводной лодки и положила обе руки на металл. "Они действительно сделали это, Сэм. Антарктическая база. Это безумие ".

Сэм поискал в своем мозгу остроумный или проницательный ответ, но, по правде говоря, он был ошеломлен. Одно дело было согласиться приехать в Антарктиду в поисках этого места, ожидая, что это либо сказка, либо ничего, кроме руин. Совсем другое - обнаружить себя стоящим в подземном доке для подводных лодок с неопровержимыми доказательствами существования этого места. Он позволил Нине продолжать взволнованно болтать о марке и модели подводной лодки и размышлять о том, какое значение эта ледяная станция имела для остальной части нацистской истории, в то время как Сэм проявил себя полезным и начал делать столько фотографий, сколько смог.

Глава 17

"Ты шутишь?" Глаза Джефферсона Дэниелса были широко раскрыты и недоверчивы. "Настоящая подводная лодка? Ни за что. Это невозможно ".

Раздался взрыв смеха, эхом разнесшийся по отделанному металлом помещению. Это исходило от Пердью, который прислонился к стене в позе осторожной небрежности. "Простите меня, мистер Дэниелс", - сказал он, когда все взгляды обратились к нему. "Но вы, конечно, видите абсурдность? Нет? Вы — все вы — только что провели ночь на ледяной станции, которую вы считали мифической. Мы здесь, в месте, в существование которого вы не верили, и теперь вы не можете поверить, что там может быть подводная лодка в доке?" Он снова усмехнулся и деликатно отхлебнул кофе. Джефферсон нахмурился и отправил в рот еще одну порцию яичницы-болтуньи. "О, не дуйся", - упрекнул Пердью. "Я просто дразню. Кроме того, вы захотите выглядеть наилучшим образом, когда мы отправимся посмотреть на эту легендарную подводную лодку — или вы не планировали фотографироваться с ней?"

Конечно же, после завтрака группа спустилась в подземный док, и Джефферсон был первым в очереди, чтобы сфотографироваться с металлическим левиафаном. Сэм развернул свой штатив и смирился с тем, что проведет утро, играя в фотографа. Один за другим его товарищи позировали рядом с подводной лодкой, в то время как Сэм отрывался. Фотографии Нины были очаровательно восторженными. Она не могла оторвать взгляда от подводной лодки достаточно надолго, чтобы взглянуть в камеру, и ее волнение было заразительным.

На противоположном конце спектра был адмирал Уитсун, который теперь восстанавливался после нагрузок предыдущего дня и снова был на ногах. Он просто положил руку на подводную лодку и стоял в молчаливом созерцании. Сэм удалился так ненавязчиво, как только мог, стремясь не нарушать задумчивости адмирала. Наконец, старик выпрямился и кивнул, затем ловко отошел от подводной лодки. "Спасибо вам, мистер Клив", - тихо сказал он.

"Без проблем", - сказал Сэм. "Ты не возражаешь, если я спрошу, хотя… о чем ты думал? Тебе не обязательно говорить мне, просто — это создало несколько действительно мощных образов ".

"Нет, нет", - ответил адмирал Уитсон. Его взгляд был немного отстраненным, а на губах играла легкая улыбка. "Все в порядке. Я расскажу тебе. Я думал о своем отце. Мне было интересно, может ли это быть тем самым транспортным средством, которое доставило его сюда. Предполагая, конечно, что именно здесь он оказался — и что он никогда не покидал. Не думаю, что я чувствовал такую тесную связь с ним с тех пор, как был мальчиком ".

Слушая задумчивого старика, Сэм почувствовал, как знакомый укол вины пробежал по его спине. Он все еще не знал, узнал ли его адмирал Уитсон, или почувствовал бы, что Сэм несет ответственность за смерть его сына. Наблюдая, как он ищет ответ на судьбу своего отца, Сэм мог только предположить, что семья была важна для него, что он, вероятно, тяжело перенес потерю своего единственного ребенка. Несмотря на то, что он не сделал ничего, кроме привлечения торговца оружием к ответственности, Сэм хотел извиниться. Он страстно желал объяснить адмиралу, что он всего лишь хотел сделать все лучше, что он сам понес серьезную потерю, и что если бы он мог вернуться и не допустить своего вмешательства, он бы это сделал. Они вдвоем стояли молча, каждый погруженный в свои грезы.

"Нина!" Крикнул Александр, заставив Сэма подпрыгнуть. Он огляделся, чтобы посмотреть, откуда доносится голос их гида, но не смог его увидеть.

"Да?" - Крикнула в ответ Нина. "Что это? Где ты?"

"Сюда!" Внезапно голова Александра появилась через небольшой люк в полу, едва заметный в темном углу, где отверстие почти сливалось с камнями. "Я нашел другую комнату. Теперь мне нужно, чтобы ты кое-что перевел для меня."

Из угла, где они с Джефферсоном Дэниелсом тихо беседовали, немедленно подал голос профессор Мэтлок. "Извините меня, мистер Ариченков, возможно, вы не в курсе этого, но я начальник доктора Гулда в департаменте. Если вам потребуется лингвистическая или историческая экспертиза, вашим первым пунктом захода действительно должен быть я. Я выше ее по званию ".

Александр оглядел профессора Мэтлока с головы до ног. Выражение его лица было невозможно прочесть. На долю секунды он выглядел так, как будто мог взорваться при виде Мэтлока, затем этот взгляд превратился во что-то более мрачное и жесткое, которое затем сменилось взрывом смеха и искрящимся, веселым взглядом, который полностью противоречил выражению его лица за мгновение до этого. "Ты тоже можешь пойти", - он пожал плечами. "Мне нравится Нина. Я доверяю ей. Я выбираю ее себе в помощницы, но, полагаю, две головы лучше, чем одна, не так ли? Сюда."

Он исчез в темной дыре, за ним последовала сначала Нина, затем Мэтлок. На несколько мгновений воцарилась тишина, слышались только приглушенные голоса, доносившиеся из новой комнаты, затем ругань Нины и ее шаги обратно к лестнице.

"Ты в порядке?" Спросила Фатима, когда Нина поднялась обратно в док-комнату.

"Да, я в порядке", - Нина закатила глаза. "Просто раздражен. Мы нашли там переключатель, и Александр и профессор Мэтлок оба за то, чтобы просто щелкнуть им, чтобы посмотреть, что произойдет. Я сказал, что не думаю, что мы должны, но они настроены решительно. Итак, я сказал, что нам нужно вынести это на голосование ".

"В ней явно нет ничего вредного". Следующим должен был появиться профессор Мэтлок. "Нина здесь просто впадает в истерику. Быть окруженным всем этим, очевидно, немного чересчур для вас, доктор Гулд — но с другой стороны, я все время забываю, как мало сайтов, подобных этому, вы посещали. Это может быть несколько ошеломляющим, пока опыт не породит уравновешенность ".

Нина стиснула зубы. "Рискуя разрушить мои и без того неважные перспективы карьерного роста, - сказала она со всем самообладанием, на какое была способна, - Не разговаривай со мной в таком тоне. Это не истерика, это здравый смысл. Мы находимся в здании, о котором мало что знаем, мы находим переключатель с надписью "источник питания", хотя мы уже нашли и активировали источник питания, и вы хотите просто щелкнуть этим переключателем? Честно говоря, профессор Мэтлок, это безумие ".

"Следите за своим языком, доктор Гулд!" Мэтлок сорвался. "Я знаю гораздо больше об этом виде установок, чем вы, и наш эксперт по Антарктике согласен со мной — не так ли, мистер Ариченков?"

"Да, профессор Мэтлок, хочу", - сказал Александр, сходя с лестницы. "Но не по тем причинам, о которых вы думаете. Я считаю, что мы должны включить переключатель именно потому, что мы не знаем, что он делает. Это самый простой способ выяснить. Мы знаем, что она управляет подачей энергии к чему—то - давайте выясним, к чему!"

"Да, это отличная идея!" Нина в ярости всплеснула руками. "Давайте все соберемся в крошечной, тесной подземной комнате, где у нас нет возможности вызвать помощь, потому что мы не можем получить сигнал по спутниковому телефону, тогда мы начнем нажимать кнопки! Неужели я действительно единственный, кто думает, что это может пойти хоть немного не так? " Она покачала головой и взяла себя в руки.

"Послушайте, Александр, я понимаю вашу точку зрения о том, что это самый быстрый способ. Но я действительно обеспокоен тем, что она может управлять шлюзом для затопления одного из этих загонов или даже каким-то аварийным механизмом для затопления всего уровня. Это слишком большой риск. Послушайте, даже если вы полностью одержимы этой идеей, разве мы не можем вынести ее на голосование? Пожалуйста? По крайней мере, дай каждому шанс высказать свое мнение, прежде чем они—"

Она остановилась как вкопанная, когда ослепительно яркий свет внезапно вырвался из люка, и звук лязгающих механизмов и скрежещущего металла заполнил комнату. Сэм увидел выражение ужаса на ее лице и понял, что она сразу поняла, что происходит, а он нет. Он дико оглядел остальную часть группы, надеясь на подсказку, но все, что он видел, это лица с растерянным выражением, соответствующим его собственному. Единственным человеком, который не выглядел смущенным, был Пердью — потому что Пердью там не было. Мгновение спустя не было и Нины. Она бросилась вперед и помчалась вниз по лестнице в недавно освещенную комнату. Остальным потребовалось всего несколько секунд, чтобы последовать примеру Нины.

Лязг и скрежет доносились из круглой металлической двери в дальнем конце комнаты, которая медленно открывалась. Пердью стоял у выключателя с выражением маниакального ликования на лице. Она собирается стереть эту улыбку с его лица, бедный ублюдок, подумал Сэм, увидев, как Нина несется через зал к Пердью. Шум от механизма был оглушительно громким, что делало невозможным для него услышать, что Нина кричала на Пердью, но их хозяин не выглядел ни в малейшей степени обеспокоенным. На самом деле он, казалось, смеялся над ней, что только еще больше бесило ее.

"— убей нас всех, гребаный безумец!" Нина закончила, когда механизм завершил свой процесс, и в комнате снова воцарилась тишина. Они все уставились на открытую дверь.

"Ну?" Нина кипела от злости. "Поскольку ты тот, кто так решительно настроен выяснить, что там внутри, не собираешься ли ты показать дорогу?"

"Ну, конечно!" Восторг в голосе Пердью был очевиден. Либо он был уверен, что то, что находится за дверью, произведет на Нину такое впечатление, что она перестанет на него сердиться, либо он просто был невероятно оптимистичен в отношении ее гнева — Сэм не мог до конца решить, что, по его мнению, имело место. Так или иначе, Пердью был явно взволнован и рвался исследовать. С Зивом Бломштейном за плечом он шагнул в туннель. Несмотря на высказанные ею опасения, Нина не сильно отставала, и Сэм решил, что он мало что теряет, следуя за ней со своей камерой.

То, что они увидели, было еще одним каменным сооружением, на этот раз явно рукотворным, потому что ему не хватало увлажненной гладкости основного помещения. Она образовывала короткий туннель, в конце которого была еще одна круглая металлическая дверь. Это напомнило Сэму двери, которые можно найти в сейфе или сейфовом хранилище, в комплекте с циферблатом, ожидающим набора комбинации. Однако, казалось, что комбинация была не единственной вещью, необходимой для ее разблокировки. Сама ручка была заперта в углублении в двери, только для того, чтобы ее можно было открыть с помощью ключа — но явно не обычного ключа. Казалось, что предмет, необходимый для установки в замочную скважину, должен быть чем-то круглым, но с выпуклыми зубцами наверху. Очертания казались знакомыми, но Сэм не мог их опознать…

"Это может занять некоторое время", - говорил Пердью, все еще препираясь с Ниной, "но я мог бы взломать эту комбинацию. Сомневаюсь, что это займет больше дня."

"Знаешь, если это займет тебя, пока остальные из нас исследуют это место, оставить тебя здесь возиться с замком, вероятно, неплохая идея. Возможно, это и есть эта комната — убежище для опасных идиотов!" Нина протопала в другой конец комнаты — жест, который был бы гораздо более мощным в большем пространстве. Сэм и Фатима оба пошли за ней, оставив остальную часть группы собираться вокруг Пердью, когда он начал рассказывать им о возможном устройстве замка.

"Я в порядке", - вздохнула Нина, сбрасывая руку утешения, которую Фатима пыталась обнять ее. "Честно. Я в порядке. Это просто чертовски расстраивает! Сначала Мэтлок и тот факт, что все, что делает мужчина, должно быть соревнованием по писанию, затем Александр, внезапно вставший на его сторону, затем Пердью… Я не сумасшедший, не так ли?" Она умоляюще переводила взгляд с Фатимы на Сэма и обратно. "Это опасно. Это действительно так. Мы под землей, мы знаем, что там должен быть механизм затопления ручек, и мы просто нажимаем кнопки и переключаем переключатели — я единственный человек здесь, который не хочет в конечном итоге утонуть здесь? Боже, мне нужна сигарета ".

"Я тоже", - сказал Сэм. "Послушайте, давайте пойдем и сделаем несколько снимков этой двери, а затем вернемся наверх. Мы можем перенести наши вещи в офицерскую каюту, и тогда вам будет где покурить ".

"Он прав, Нина", - сказала Фатима. "Было бы неплохо разбиться на отдельные комнаты, чтобы у всех нас было немного больше места. Но сначала подойди и взгляни на дверь. Сэму нужно, чтобы вы рассказали ему, на каких деталях следует сосредоточиться."

Подавив свой гнев, Нина запустила руки в волосы, сделала пару глубоких вдохов и заставила себя выглядеть спокойной. Затем она повела Сэма и Фатиму к двери, протиснувшись мимо Пердью и остальных с быстрым, едва ли вежливым объяснением, что Сэму следует разрешить сфотографировать дверь такой, какой они ее нашли, прежде чем кто-нибудь начнет с ней возиться. Следуя ее инструкциям, Сэм сделал снимки двери в целом, ее петель, уплотнений, циферблата и странного замка. Затем он, Фатима и Нина оставили Пердью и остальных играть в взломщика сейфов, а сами отправились занимать комнаты в офицерской каюте.

* * *

"Так-то лучше". Нина выпустила длинную струю дыма и растянулась на нижней койке. Она протянула пачку сигарет Сэму, который распаковывал содержимое своего рюкзака по ящикам. "Итак, что заставило вас выбрать эту комнату? Те, что на другом конце коридора, приятнее."

Сэм пожал плечами. "Маленькая часть меня, которой все еще шесть лет, не могла упустить шанс занять верхнюю койку. Кроме того, каждый выберет комнаты в этом конце. Мне хотелось немного дистанцироваться."

"Имеет смысл. Боже, я люблю иметь возможность курить в помещении ". Она с удивлением наблюдала за его попытками распаковать вещи. "Сэм, это то, что ты называешь распаковкой? Если ты не собираешься приводить в порядок свои вещи, какой смысл доставать их из рюкзака?"

"Там есть система!" Сэм засунул горсть носков в нижний ящик. "Одежда здесь, вещи, которые не являются одеждой, в ящике наверху. Камера и общие нацистские памятные вещи остаются на вершине ". Он извлек из глубин своего рюкзака маленький мешочек, принадлежавший Крюгеру. "Смотри, я мог бы даже устроить из них небольшую выставку". Одну за другой он достал маленькие латунные детали и разложил их поверх мешочка — сначала крошечный шестеренчатый, затем тонкий диск, цилиндр и латунное кольцо.

Нина подняла кольцо, чтобы рассмотреть поближе. "Это такая странная вещь", - сказала она. "Это похоже на маленький кастет с одним пальцем, тебе не кажется?" Она надела его на средний палец правой руки и отвела кулак, как будто собираясь ударить Сэма.

"Ты можешь увезти девушку с западного побережья Шотландии..." Сэм дразнил. Он поймал руку Нины, когда она изогнулась в ленивом, замедленном ударе в его челюсть. Затем его взгляд упал на кольцо, и осознание поразило его гораздо сильнее, чем когда-либо могла бы Нина. "Это что...? Давай это сюда!" Он быстро замахал руками на Нину, которая сняла кольцо со своего пальца и вернула его ему.

"Что?" - спросила она. "Что это?"

Сэм схватил свою камеру и начал прокручивать изображения на своем обзорном экране. Когда он дошел до крупного плана странной замочной скважины, он протянул ее Нине. "Ты же не думаешь, что это подойдет, не так ли?" Он поднял кольцо рядом с маленьким экраном, приглашая ее к сравнению.

"Я не уверен". Нина внимательно изучила изображение и кольцо. "Похоже, что она правильной формы и размера, и мы не имеем ни малейшего представления, что еще она делает. Хочешь попробовать?"

* * *

"Что я тебе говорил?" Пердью орал во всю глотку, когда Сэм и Нина снова вошли в туннель. "Я говорил тебе, что это будет легко!" Он переступал с ноги на ногу, подняв кулаки над головой в знак торжества, с раздирающей лицо ухмылкой. Остальные приветствовали и поздравляли его. Очевидно, он взломал код, но дверь оставалась упрямо закрытой.

"Конечно, это частичная победа?" Сэм не смог удержаться от того, чтобы на мгновение поиграть в адвоката дьявола. "Она все еще закрыта".

Восстановив самообладание, Пердью бросил на Сэма взгляд вежливого раздражения. "Я не говорил, что открою это, мистер Клив - только то, что я разработаю комбинацию. Это все, что я сделал ".

"Но откуда ты знаешь, если дверь все еще закрыта?"

"Судя по ощущениям и шуму, мистер Клив. Я слышал, как один за другим переключатели встают на свои места, и теперь циферблат слегка выдвинулся вперед. Это минута, но этого достаточно. Теперь все, что нам нужно, это найти что—то, что может послужить ключом, и мы сможем выяснить, что ..."

Не говоря ни слова, Нина шагнула вперед и вставила кастет одним пальцем в прорезь для ключей. Она встала на место, и ручка выдвинулась, разблокировалась и была готова к повороту.

"Момент истины, Дэйв", - пробормотала она, глядя Пердью прямо в глаза и призывая его открыть дверь. Он снял наручники, шагнул вперед и сомкнул пальцы вокруг рукояти, подчеркивая драматичность момента. Дверь скрипела и жаловалась, когда он пытался открыть ее, протестуя после многих лет, когда к ней не прикасались. В конце концов, Зиву Бломштейну пришлось вмешаться и предоставить мускулы. Наконец, после добрых трех минут двух мужчин, возившихся с жесткими петлями, она распахнулась перед ними, открывая ярко освещенный белый коридор. Здесь не было гофрированного металла или гладкого камня — это выглядело как гораздо более ухоженное и долговечное сооружение. С Бломштейном за плечом Пердью первым прошел через нее.

"Стоять!" Из коридора раздался голос. "Ложись на землю! Все вы! На землю, прямо сейчас!"

Сэм увидел орду солдат в черной форме, приближающихся к группе с другого конца коридора, вооруженных автоматами. Немедленно подчинившись, он упал на пол и лежал так тихо, как только мог, пока многочисленные пары тяжелых армейских ботинок топали мимо его головы.

Глава 18

Солдаты ворвались внутрь и быстро конфисковали пистолет Бломштейна, единственное видимое оружие, которое было у группы. "Кто здесь главный?" майор рявкнул.

Это хороший довод, подумал Сэм. Кто на самом деле отвечает за эту группу?Он поднял голову настолько, насколько осмелился, чтобы увидеть, кто подошел.

Пердью заговорил первым. "Ты можешь поговорить со мной", - сказал он. "Я заказал эту экспедицию и в конечном счете несу за нее ответственность".

"Тогда я попрошу вас подняться на ноги, сэр", - сказал майор. Когда Пердью выпрямился, двое солдат быстро обыскали его. "Какова ваша цель здесь, сэр?"

"Я мог бы спросить вас о том же", - взорвался Пердью. Он величественно помахал остальной группе. "Мы - группа ученых и историков, которые прибыли в поисках Ледяной станции Вольфенштейн, чтобы подтвердить ее существование и узнать ее секреты. А ты кто?"

Майор рассматривал Пердью со смесью любопытства и презрения. "Я не вправе говорить вам это, сэр. Пожалуйста, попросите остальных членов вашей группы встать, чтобы мы могли проверить наличие оружия ".

На самом деле Пердью не повторял команду, но все ее отчетливо слышали, и никто не был в настроении спорить. Даже Бломштейн ограничился тем, что просто подозрительно разглядывал новичков. Майор начал засыпать вопросами о том, из каких стран они прибыли, точной природе их бизнеса и, конечно, их именах и профессиональных способностях. Один за другим они отвечали, пока он не дошел до адмирала Уитсена. Как только старик назвал свое имя, майор вытянулся по стойке смирно и отдал ему честь.

"Могу ли я получить разрешение спросить ваше имя?" Спросил адмирал Уитсон.

"Майор Эрик Альфссон, сэр!"

"Майор Альфссон, не могли бы мы минутку поговорить наедине?" Возможно, мы могли бы перейти в следующую комнату ... "

На краткий миг молодой майор выглядел взволнованным. Встреча с человеком, который превосходил его по рангу, была явно не тем, чего он ожидал. Тем не менее, он взял себя в руки и проревел еще несколько инструкций своим людям, приказав им держать всех остальных в комнате и поручив своему заместителю записать оставшиеся имена.

* * *

"Это так глупо!" Нина швырнула скомканную пару носков в стену, затем фыркнула, когда они упали на пол вместо того, чтобы отскочить обратно к ней. "Мы прошли весь путь сюда, и теперь эти солдаты, или наемники, или кем бы они ни были, не позволят нам приблизиться к самому интересному материалу. Что они вообще здесь делают?"

"Не знаю", - сказал Сэм. "Я полагаю, что база все еще функционирует тем или иным образом. Возможно, какое-то научное исследование."

"Я бы так не подумала", - вмешалась Фатима. Она встала с нижней койки, подобрала носки и бросила их Нине, которая прислонилась к стене в дальнем конце комнаты. "В свое время я был на множестве исследовательских станций, но обычно по ним не ползают солдаты. Нет, если только вы не находитесь в районе, который находится в состоянии повышенной готовности."

"Может ли это место находиться в состоянии повышенной готовности?" Спросил Сэм.

Фатима покачала головой. "Я не знаю. Я думаю, это могло бы быть. Но я не слышал ни о каких территориальных спорах или о чем-либо, что могло бы объяснить этих парней. Слухи, как правило, распространяются среди тех из нас, кто работает на базах. И эти парни выглядят серьезными ".

Сэм кивнул. Он не хотел рассказывать о своих страхах остальным, но его беспокойство росло все больше. Если это место кишело солдатами, значит, кому-то где-то было что прятать. И если это было так, то все они были слишком близко к этому, чтобы чувствовать себя комфортно. Разумнее всего было бы убить нас всех, подумал он. Возможно, мы и не видели, что они здесь прячут, но мы знаем, что это место действительно существует, и это достаточно опасно. Самым разумным вариантом было бы убедиться, что мы никогда не вернемся домой. Просто еще одна экспедиция, заблудившаяся в суровых условиях. Это случается. Никто не стал бы сильно сомневаться в этом. Я предполагаю, что сегодня вечером каждый из нас получит пулю в лоб.

Их сопроводили обратно в офицерскую каюту, как только были отмечены все их детали. Марш обратно вверх по лестнице был быстрым и эффективным, но без явной злобы или угрозы со стороны незнакомых солдат. Как только они добрались до кают, им сообщили, что они могут свободно перемещаться из комнаты в комнату, при условии, что они не попытаются покинуть коридор до дальнейшего уведомления. Во время приема пищи их сопровождали в трапезную и обратно. Им сказали, что это будет продолжаться до тех пор, пока не поступят приказы. Они не сказали, от кого будут эти приказы. Остальные латунные детали из коробки Харальда Крюгера были конфискованы.

"Кто они, в любом случае?" Нина размышляла вслух. "Тот, кто заговорил с нами первым, майор Как его там, он говорил по-американски".

Фатима покачала головой. "Нет, он говорил как кто-то, кто выучил английский у американца", - сказала она. "Я бы предположил, что он скандинав. Но ты слышал остальных? Это целая смесь акцентов — и языков. Те двое, что стоят в дальнем конце коридора, рядом с моей комнатой? Они израильтяне. Я слышал их. С таким сочетанием я бы предположил, что они частные военные подрядчики — ЧВК - вроде парней из Blackwater ".

"Звучит не очень хорошо". Нина потянулась за сигаретами.

"Пусть это тебя не беспокоит!" Фатима просто немного поторопилась успокоить Нину, заметил Сэм. "Я знаю, что все это звучит чертовски сомнительно, но это нормально. Я был в паре мест, где были ЧВК, и все было в порядке. Помните, я рассказывал вам о том времени, когда я работал в Индийском океане, на исследовательской базе в Шри-Ланке, и там были те находящиеся под угрозой исчезновения черепахи, и у них были настоящие проблемы с браконьерами? Там было размещено подразделение PMC, чтобы держать браконьерство под контролем. Я поговорил об этом с некоторыми сотрудниками базы, и они сказали, что все в порядке. Они по-прежнему подчиняются всем тем же правилам, что и обычные солдаты — вы знаете, Женевской конвенции, международным санкциям и все такое прочее ".

Сэм молча принял сигареты от Нины и закурил одну. Он собирался поговорить с ней о нормировании их запасов, потому что они не знали, сколько времени пройдет, прежде чем они, наконец, доберутся до Ноймайера и можно будет купить больше сигарет. Теперь в этом, казалось, не было особого смысла. Фатима, возможно, была права насчет законных ЧВК, с которыми она сталкивалась раньше, но Сэм знал из своих дел с бандой оружейников, что были также сомнительные подрядчики с сомнительной репутацией, которые мало уважали правила и делали бы все, за что им платили, и они не остановились бы перед убийством нескольких ученых и дилетантов, оказавшихся не в том месте не в то время. Если судить по его опыту общения с солдатами-наемниками, им стоило бы выкурить свои сигареты, пока они еще могут.

* * *

Прошел еще час, прежде чем их вызвали из комнат и согнали вниз по лестнице. Это оно, подумал Сэм. Либо эти парни любят пить чай очень рано, либо мы вот-вот умрем. Бруич, я надеюсь, ты будешь счастлив, живя со своим дядей Пэдди. Триш… Похоже, мы скоро увидимся.

Его худшие подозрения, казалось, подтвердились, когда их провели прямо мимо столовой и вниз к стыковочному залу. Голова Сэма была полна видений того, как их выстраивают в ряд рядом с одним из затопленных загонов, готовых к казни. Их тела падали бы вперед в воду, затем система была бы активирована так, чтобы вода вытекала обратно в океан, унося с собой их трупы.

Вместо этого их провели через комнату, мимо подводных лодок, вниз по лестнице и обратно в коридор, где их остановили. Они продолжали идти, по неизвестным коридорам, которые они видели так мельком. Изображение в голове Сэма изменилось. Здесь есть выход?он задумался. Это был бы другой способ сделать это. На нас даже нет курток. Если они вышвырнут нас в снег, мы все вскоре будем мертвы. Затем, что, они разбрасывают наши вещи повсюду и создают впечатление, что мы пытались разбить лагерь, но у нас не совсем получилось? Сделать так, чтобы это выглядело как какая-то странная загадка, вроде перевала Дятлова? Я бы подумал, что океан был бы лучшим выбором — полное исчезновение было бы лучше, чем какая-то большая тайна. Если только у них нет чего-то, что они могут использовать для легкого избавления, припрятанного где-то здесь. Может быть, мусоросжигательный завод? Кто знает? Полагаю, в таком месте, как это, может быть что угодно.

Наконец они прибыли в длинную белую комнату с большим столом. Это было похоже на какой-то конференц-зал, увешанный досками объявлений, с которых сняли их знаки. Группе было приказано сидеть и ждать, когда к ним присоединится майор Альфссон. Только тогда, сидя за столом, Сэм понял, что адмирала Уитсана с ними не было. Он увидел, что некоторые другие осознали то же самое, выглядя озадаченными, проявляя различную степень беспокойства. Большинство из них были явно встревожены присутствием солдат, хотя Джефферсон, в частности, изо всех сил старался не показывать этого. Даже Пердью выглядел обеспокоенным, хотя Сэм подозревал, что это было больше связано с тем, что ему сказали, что делать, чем с чем-либо еще. Только Александр оставался непроницаемым и даже слегка забавлялся, но, казалось, опасность вернула его к жизни.

После нескольких долгих минут тишины дверь распахнулась, и появился майор Альфссон вместе с адмиралом Уитсуном. Молодой солдат помог старику сесть, затем сел сам. Первым заговорил адмирал Уитсон.

"Боюсь, я должен извиниться за то, что заставил вас всех так долго ждать", - сказал он. "Я понимаю, что это тревожная ситуация, и мне жаль, что я был причиной любой задержки, но у меня была другая очередь, пока мы с майором Альфссоном разговаривали, и он был достаточно любезен, чтобы вызвать медика своей роты и убедиться, что со мной все в порядке. К сожалению, это помешало ему общаться со своими вышестоящими офицерами ".

"Теперь я поговорил с ними", - сказал Альфссон. "Нашей главной заботой, конечно же, является обеспечение вашей безопасности, пока мы не сможем установить контакт со станцией Ноймайер и организовать ваш транспорт. Но пока вы здесь, мои инструкции заключаются в том, чтобы попросить вас поделиться любой информацией, которой вы располагаете относительно этого места. Есть области, к которым мы все еще пытаемся получить доступ, и кажется возможным, что вы могли бы нам помочь. Мы некоторое время работали над дверью, которую вы открыли ".

"Можем мы спросить, как долго вы здесь находитесь?" Заговорил Пердью. "Если мы хотим поделиться с вами информацией, было бы жестом доброй воли, если бы вы поделились с нами своей".

"Извините, сэр", - сказал Альфссон, "но я не имею права разглашать эту информацию. Все, что я могу вам сказать, это то, что мы были здесь достаточно долго, чтобы разочароваться в некоторых дверях — но тогда, я не терпеливый человек ".

"Значит, у нас так много общего", - пробормотал Пердью себе под нос, откидываясь на спинку стула и угрюмо складывая руки на груди.

"Я рассказал майору Альфссону основные детали нашей миссии". Дыхание адмирала Уитсена становилось немного затрудненным, хотя он продолжал сидеть прямо и выглядел настороже. "После определенного количества переговоров его начальство было готово разрешить нам не только остаться, пока не будет организован наш транспорт, но и позволить нам продолжить наши исследования — при условии, что мы согласимся постоянно находиться под конвоем. Я надеюсь, мы все согласны?"

По столу пробежала волна кивков, перемежаемая несколькими облегченными вздохами, поскольку менее оптимистичные члены группы поняли, что в конце концов их не расстреляют.

"Отлично", - сказал майор Альфссон. "Давайте начнем".

Глава 19

Секция ледовой станции, которая была занята ЧВК, была равномерно светлее и выглядела немного современнее, чем область, занятая Сэмом и другими. Пока они шли по коридорам, Сэм увидел пару комнат, которые явно были общежитиями, но, кроме конференц-зала, не было никаких признаков чего-либо более интересного, чем жилые помещения.

Двумя этажами выше и по другому проходу они подошли к двери, которая доставляла ЧВК столько хлопот. Она была очень похожа на ту, которую они открыли ранее в тот же день.

"Мы работали над этим некоторое время", - сказал майор Альфссон, похлопывая по тяжелой металлической двери. "Кажется, она устойчива более или менее ко всему. Мы не смогли разгадать комбинацию, и, похоже, открыть эту штуку невозможно. Наш следующий шаг - испытать взрывчатку, но я бы предпочел, чтобы вы сначала взглянули на нее, а не рисковали дестабилизировать туннели ".

Пердью шагнул вперед и осмотрел циферблат. Он положил на нее свои длинные пальцы и осторожно, очень осторожно начал ее вращать. Его лицо находилось менее чем в дюйме от стали, глаза были закрыты, выражение лица было сосредоточенным. Сэм молча поднял камеру и сделал снимок. Он никогда раньше не видел Пердью таким умиротворенным. Когда первый стакан со щелчком встал на место, Пердью улыбнулся от простой радости. Это заняло у него меньше времени, чем предыдущая дверь. Сэму было интересно, была ли комбинация такой же, но у него так и не было возможности спросить. В момент, когда Пердью взломал замок, некоторые из ЧВК разразились одобрительными криками, которые заглушили попытку Сэма заговорить.

"Ты следующая, Нина!" В глазах Пердью снова появилось выражение маниакального возбуждения. "Посмотри на замок; по-твоему, он выглядит так же, как предыдущий?"

Нина оглянулась через плечо на Сэма, когда Пердью схватил ее за руку и потащил вперед. "На самом деле это было не мое открытие", - сказала она. "Это Сэм заметил форму".

"Неважно, неважно. Ты принес ключ с собой, или он все еще в другой двери?"

"Это здесь", - Нина полезла в карман и вытащила кольцо со странными, выпуклыми выступами. Она вставила его в дверь, и, конечно же, ручка выдвинулась вперед. "Вы открываете это", - сказала она майору Альфссону. "Мы получили достаточно сюрпризов от последнего, который мы открыли".

* * *

"Вау..." Прежде чем кто-либо смог ее остановить, Нина ворвалась в новый коридор. Вдоль всего пути тянулись длинные узкие окна, выходящие в огромные лаборатории, уставленные раковинами, газовыми кранами и горелками, микроскопами и другими предметами оборудования, которые большинство участников группы не узнало. "Мне нужно взглянуть на это поближе". Нина двинулась к двери, но майор Альфссон преградил ей путь.

"При всем уважении, доктор Гулд, - сказал он, - мы не можем впустить вас туда, пока наши люди не побывают внутри и не убедятся, что там безопасно. Давайте продолжим."

Нина выглядела разочарованной, но решила не спорить. Она присоединилась к участникам группы, но пока они продолжали маршировать, она не могла удержаться, чтобы с тоской не заглянуть в каждое окно, мимо которого они проходили. "Нам лучше взять с собой новую SD-карту, когда мы получим разрешение осмотреть это", - прошептала она Сэму. "Мы собираемся записать все . Сэм кивнул. Несмотря на его сомнения по поводу их безопасности, он испытывал те же старые муки удовлетворения от того, что был первым, кто увидел и записал эти вещи. Он вспомнил волнение, которое однажды испытал, когда узнал, что его камера содержала единственное доказательство того, что он расследовал.

В то время амбиции были частью его жизни. Он планировал извлечь выгоду из своих достижений и своего успеха и стать достаточно богатым, чтобы они с Триш могли делать все, что им заблагорассудится. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь снова испытает хотя бы проблеск этого чувства, но где-то глубоко в животе он мог ощутить тот легкий трепет, который исходил от обладания секретной, потенциально опасной информацией.

В конце коридора они подошли к двойным дверям, которые майор Альфссон рывком распахнул. За дверями находился огромный цилиндрический ангар высотой в несколько этажей, доходящий до того, что, должно быть, было поверхностью льда. Каждый уровень состоял из узкого прохода вдоль всех стен, сосредоточенного вокруг массивной ракеты, которая стояла частично построенной, ожидая завершения.

В комнате воцарилась полная тишина. Никто не ожидал этого, и очень немногие из них когда-либо видели подобное зрелище раньше. Ракета поражала своими масштабами и ужасающей мощью, даже в незавершенном состоянии. Ее каркас был полностью собран, но ее покрытие отсутствовало, а ее механизмы были обнажены во многих местах. Повинуясь инстинкту, Сэм поднял камеру и подготовил снимок.

"Сэр, вам нужно опустить камеру!" Голос майора Альфссона был настойчив. "Тебе нужно немедленно опустить камеру. Всем развернуться и вернуться в коридор. Эта комната небезопасна для гражданских лиц и закрыта до дальнейшего уведомления ".

Пока он говорил, его товарищи-солдаты начали быстро выводить экспедиционную группу из ракетного ангара. Пердью крайне неохотно уходил. Только когда майор Альфссон встал перед ним и с неприкрытой угрозой навел свой пистолет, он, наконец, оторвался от перил, отделявших проход от ракеты.

Как только они вернулись в коридор, майор Альфссон приказал двум своим людям стоять на страже у двойных дверей. "Вы можете осмотреть остальную часть объекта, - сказал он, обращаясь к участникам экспедиции, - при условии, что вы сделаете это под конвоем". Он подал знак паре солдат, которые отделились от своего взвода и присоединились к Сэму и остальным. "Мы позаботимся о вашей безопасности в любое время. Спасибо за вашу помощь с замками. Теперь я пойду и выясню, установили ли мы уже контакт с Ноймайером ".

Пердью вышел из группы и попытался отвести майора в сторону для тихого разговора, но майор Альфссон плохо отреагировал на легкое прикосновение Пердью к его руке. Он остановился как вкопанный и стоял непринужденно, отказываясь быть отведенным в сторону, вынуждая Пердью изложить свое дело перед компанией.

"Майор Альфссон", - тихо сказал Пердью, - "Я понимаю опасность присутствия большой группы людей в этой комнате, но я специализируюсь на нанотехнологиях и имею опыт работы с баллистикой, поэтому еще раз заглянуть туда представляет для меня особый профессиональный интерес. Интересно, смогу ли я убедить тебя ..."

"Вход в ангар запрещен, сэр. Приглашаем вас осмотреть остальную часть объекта. Под конвоем."

Пердью в отчаянии ущипнул себя за переносицу. "Да, я понимаю это. Однако я вполне способен взять на себя ответственность за собственную безопасность. Всего пять минут, это все, о чем я прошу — никаких фотографий, никаких помех, только самый короткий взгляд —"

Майор Альфссон поднял руку, чтобы остановить речь Пердью. Сэм, прижатый к Зиву Бломштейну в переполненном коридоре, почувствовал, как телохранитель инстинктивно потянулся к тому месту, где раньше был его пистолет. "Сэр. Вход в ангар запрещен. Приглашаем вас исследовать—"

"Черт возьми, чувак, я хочу посмотреть, что там внутри!" Пердью взорвался, его лицо внезапно порозовело. "Ты хоть представляешь, чему ты здесь препятствуешь? Впусти меня, или я обещаю тебе, ты не будешь —"

"Немедленно сопроводите этого человека обратно в его каюту". Тон майора был резким, пренебрежительным. Мгновенно пара солдат промаршировала вперед и встала по обе стороны от Пердью, который раздраженно фыркнул, но больше не стал испытывать судьбу. Он поманил Бломштейна за собой и позволил увести себя. Мгновение спустя майор Альфссон и остальная часть его роты исчезли обратно в диспетчерскую, оставив только экспедиционную группу, их охрану и солдат, блокирующих вход в ангар.

"Ну, я не знаю о вас, ребята", - сказала Фатима, когда звук марширующих шагов затих вдали, "но я действительно хочу увидеть эти лаборатории. Давай."

* * *

Воздух в лаборатории был затхлым и неподвижным, по-видимому, не нарушался десятилетиями. Несколько долгих мгновений группа хранила полное молчание, каждый погрузился в свои мысли. Нина и Мэтлок ненадолго отложили свои разногласия в сторону, объединенные присутствием вокруг них своего предмета-специалиста. Они потянулись к аккуратной стопке тетрадей, которая лежала в конце ближайшего верстака, но их руки зависли над книгами, никто из них пока не собирался их трогать.

Первую книгу взял в руки адмирал Уитсон. Он с любовью поднял его, поднес к носу и вдохнул аромат старой бумаги. "Возможно, это та самая лаборатория, в которой работал мой отец", - прошептал он, наполовину про себя. Он открыл блокнот. Он был заполнен помеченными эскизами того, что выглядело как ячейки, сопровождаемые плотно написанными абзацами мелким, аккуратным почерком. "Одно из моих величайших сожалений - то, что я так и не выучил язык страны моих предков", - задумчиво произнес адмирал, проводя пальцем по строчке, написанной от руки. "Профессор Мэтлок, доктор Гулд — не мог бы ты быть так любезен и рассказать мне, что у нас здесь есть?"

Два историка сгрудились вокруг книги в руках адмирала. "Похоже, это результаты эксперимента, касающегося определенного химического соединения", - сказал профессор Мэтлок. "Здесь есть гипотеза относительно использования натрия и… Я не совсем уверен в этом, это довольно технический словарь… пара других элементов. Обсуждается использование этого соединения в качестве противоядия от чего-то. Далее следует описание того, как проводился эксперимент — я замечаю сожаление по поводу отсутствия подходящих испытуемых — и примечание, предполагающее, что это было безрезультатно. Ты хочешь что-нибудь добавить, Нина?"

"Я так не думаю", - сказала Нина. "Как вы сказали, словарь довольно технический, и есть некоторые сокращения, которые не помогают. Мне нужно было бы потратить немного времени на это. Но, Фатима, ты могла бы помочь."

"Я попробую", - сказала Фатима, подходя и наклоняясь, чтобы взглянуть на книги. "Хотя я не очень хорошо говорю по-немецки. Все, что я знаю, - это действительно, действительно базовые вещи ".

"Впрочем, ты, возможно, знаешь, что это за рисунки", - предположила Нина, передавая книгу. В течение нескольких долгих минут Фатима изучала маленькие скрупулезные наброски.

"Они выглядят как диаграммы", - сказала Фатима. "Вот этот вирус — Filoviridae. Возможно, это то, от чего они пытались найти лекарство, хотя это кажется действительно странным местом для этого ".

"Почему это?" Спросила Нина.

"Филовирус — это такая штука, как Эбола, вирусы, которые можно найти в таких местах, как Африка. Страны вблизи экватора, вы знаете? Я бы не подумал, что здесь будет такая большая проблема ".

"Я полагаю, если вы планируете мировое господство, все будет честной игрой", - сказал Сэм. "Я имею в виду, вы же не хотели бы приблизиться к завоеванию всего мира только для того, чтобы ваша армия была уничтожена вирусом, не так ли?"

Фатима выглядела скептически. Она все еще листала страницы блокнота, и с каждым рисунком, на который она смотрела, она казалась немного более обеспокоенной. "Мне бы хотелось думать, что все было так просто, Сэм", - сказала она. "Но подумай об этом — что находится в комнате рядом с этими лабораториями?"

"Эта штука с ракетой. Это была ракета, не так ли?"

"Да, ракета. Межконтинентальная баллистическая ракета, я думаю. Итак, я предполагаю ... " Она замолчала и потерла тыльной стороной ладони лоб, как будто хотела успокоить свой мозг. "Послушайте, мне жаль, если это прозвучит паникерски, но… Я думаю, то, что мы здесь видим, - это ранняя попытка ведения биологической войны. Похоже, они пытались найти какой-то способ создать вирус, который действует примерно так же, как Эбола, но более заразен и с меньшим временем инкубации ".

"И что это значит?"

"Ну, это означало бы, что если бы эта ракета попала в населенный район, в дополнение к ущербу, причиненному самим ракетным ударом, произошла бы вспышка действительно опасной геморрагической лихорадки. Мы говорим о боли, тошноте, диарее, адских заболеваниях дыхательных путей, кровотечениях из мест, из которых вы действительно не хотите истекать кровью ... не говоря уже о, вероятно, галлюцинациях и бреде. Это было бы не красиво. И не было бы никакого лечения, так что уровень смертности, вероятно, составил бы что-то около 70-80 процентов ".

Сэм издал долгий, низкий свист, когда мысль об атаке такого масштаба дошла до него. Как и любой взрослый, он всегда знал о биологической войне — но только как о отдаленной возможности, абстрактной концепции, мысленном эксперименте, разыгрываемом в разговорах, которые следовали за фильмами о зомби. Он знал о случайных тренировочных упражнениях, которые проводили аварийные службы, но даже они казались скорее играми, чем серьезной подготовкой к настоящему нападению. Даже сейчас идея о том, что 80 процентов населения планеты будет быстро уничтожено болезнью, казалась безумной — но, стоя в лаборатории, зная, что в соседней комнате находится частично собранная МБР, это внезапно показалось более реалистичной и гораздо более пугающей перспективой.

"Это отвратительно", - сказал Джефферсон. Его подозрительно золотистый загар поблек на пару тонов. "Кто были эти люди?"

"Нет ничего такого, чего бы не происходило сейчас", - отметил Сэм. "Ваше правительство сделало это. Наше правительство сделало это. Они, вероятно, все еще делают это. Безусловно, существует множество сомнительных организаций, экспериментирующих с биологическим оружием. Эти ребята просто опередили свое время ".

"Ты оправдываешь нацистов?" Джефферсон потребовал, выглядя возмущенным.

"Он говорит, что война, как правило, связана с неприятными вещами, независимо от того, кто их совершает", - вмешалась Нина. "Но мне интересно, действительно ли они опередили свое время, или это место использовалось дольше, чем мы первоначально думали. Смотрите — здесь есть примечание, относящееся к дочери ученого, которому принадлежал этот блокнот. В ней упоминается "sie" вместо "es", но это немецкое местоимение не менялось до 1960-х годов. Либо люди использовали эту форму раньше, чем я думал, либо кто-то все еще работал здесь после внесения изменений."

Фатима указала на дозирующее устройство, расположенное над колбой Эрленмейера. "И это цифровой титратор", - сказала она. "Она довольно старая, но у них определенно не было таких в 1940-х".

"Они точно этого не делали", - согласился Джефферсон, подходя ближе и осматривая оборудование. "Я не видел ничего подобного с тех пор, как учился в Йеле! У нас в лаборатории их была целая куча, и мои профессора продолжали говорить нам, что они самые современные ".

"И когда это было?" Спросила Фатима.

"1977. Мой первый год предмедицинской подготовки." На мгновение он замер в молчаливом общении с титратором, погрузившись в воспоминания о своих ранних студенческих годах, когда блеск молодости принадлежал ему по праву, а не тому, что он пытался воссоздать с помощью хирургических процедур и спрея для загара. "Так что ты хочешь сказать, Нина? Это место работало на протяжении всей холодной войны?"

"Возможно", - сказала Нина. "Я не знаю. У меня пока нет рабочей гипотезы. Все, что я знаю, это то, что мы находим, это не то, что я ожидал. Это место сложнее, чем я когда-либо представлял, и там невероятно много всего, что нужно задокументировать. Сэм, твоя камера снимает видео? Возможно, было бы быстрее заснять то, что мы здесь видим, чем снимать кадры, и как только у нас будет запись всего, что мы нашли, мы сможем продолжить выяснять, что находится в этой стопке блокнотов ".

"И мы можем поискать какое-нибудь защитное оборудование", - предложила Фатима. "Мы не знаем, что находится в этом месте, и я бы предпочел, чтобы мы не подвергались ненужному риску. Мы не знаем, сколько они зачистили, прежде чем покинуть это место. Не помешало бы принять несколько элементарных мер предосторожности."

"Хорошая мысль", - сказала Нина. "Всем следить за защитными очками, масками и тому подобным. Теперь давайте двигаться. Мы не знаем, сколько времени у нас будет, прежде чем Ноймайер пришлет за нами транспорт."

Группа приступила к работе. Сэм сделал столько снимков оборудования и книг, сколько смог, в то время как Фатима, Нина и профессор Мэтлок последовали за ним, стремясь заполучить артефакты в свои руки, как только он с ними закончит. Джефферсон и Александр последовали за ними, но адмирал Уитсон ушел один. Он провел пальцами по воздуху в дюйме над рабочими поверхностями, явно желая прикоснуться к ним. Самый молодой ЧВК колебался, не уверенный, стоит ли ему просить адмирала присоединиться к группе. Он бросил косой взгляд на своего спутника, который, очевидно, был старше его.

"Все в порядке", - пробормотал мужчина постарше. "Просто не спускай с него глаз".

Молодой ЧВК прошел в дальний конец комнаты и занял позицию рядом с адмиралом, достаточно близко, чтобы помешать ему зайти слишком далеко, но достаточно далеко, чтобы проявлять уважение.

"Этот говорит о Харальде Крюгере!" Нина ткнула пальцем в страницу перед собой. "Эта записка, вот, смотрите — тот, кто это написал, похоже, имел дело с Крюгером для какой-то проверки. Для... какой-то ракеты. Aggregat 13?"

"Я полагаю, это тип МБР", - сказал профессор Мэтлок. "Я слышал о серии Aggregat. Идея состояла в том, чтобы создать комплект ракет, которые при совместном использовании сделали бы нацистов непреодолимой силой. Однако я знал только о том, что в серии их двенадцать."

"Возможно, мы столкнулись с чем-то неизвестным за пределами этой станции", - предположила Нина. "В любом случае, похоже, что тот, кто работал в этой лаборатории, подготовил нечто, что должно было быть испытано вместе с прототипом этой ракеты, но все пошло не по плану. Что—то распространялось не так, как они хотели, и участок земли пришлось закрыть, пока они не смогут установить, был ли контейнер для этого вируса ...

"Сэр!"

Тишину пронзил звон бьющегося стекла. Адмирал Уитсон стоял на коленях, кашляя и хрипя. Молодой ЧВК бросился вперед, чтобы помочь ему. "С вами все в порядке, сэр?" спросил он, подавая старику руку.

"Я в порядке", - сказал адмирал Уитсон. "Я в порядке. Пожалуйста, не поднимайте шума ".

"Адмирал, я беспокоюсь о вас", - сказала Нина, подходя, чтобы поддержать его с другой стороны. "Мы здесь всего день с небольшим, и это уже второй твой поворот. Я думаю, ты переигрываешь. Давайте отведем вас обратно в конференц-зал, вы сможете присесть, и мы приготовим вам чай ".

"Честно говоря, нет необходимости беспокоиться". Голос адмирала был настолько ровным и обнадеживающим, насколько он мог это сделать, хотя его руки все еще дрожали, и Сэму показалось, что он видит, как дрожат ноги старика. "Я бы предпочел не доставлять больше хлопот, чем у меня уже есть". Он посмотрел вниз на осколки стекла, лежащие на полу. Судя по маленькой подставке, лежащей среди обломков, он опрокинул несколько пустых пробирок. "Похоже, я действительно заварил кашу, не так ли? Надеюсь, вы не порезались, помогая мне подняться, молодой человек?"

ЧВК покачал головой. "Нет, сэр".

"Тогда это облегчение. У тебя есть имя?"

"Рядовой Ходж, сэр". ЧВК встал по стойке смирно.

"Что ж, рядовой Ходж, не будете ли вы так любезны сопроводить меня обратно в мою каюту?" Я вряд ли могу оставаться здесь, если собираюсь быть такой обузой для остальных, и я уверен, что майор Альфссон предпочел бы, чтобы никто из нас не бродил по коридорам без присмотра."

И снова рядовой Ходж бросил быстрый взгляд на своего начальника в поисках подтверждения, затем сказал "Да, сэр" и отправился, подстраиваясь под походку хрупкого адмирала.

"У меня ужасное предчувствие, что он не вернется домой", - прошептала Фатима, наполовину себе, наполовину Нине и Сэму. Сэм кивнул. Каким бы ни было состояние здоровья адмирала во время путешествия, теперь, когда они были здесь, оно, казалось, быстро ухудшалось.

Жаль, подумал Сэм. Он кажется действительно милым старикашкой. Просто немного ... сломана, я полагаю. Грустный и сдержанный. Прости, что мне пришлось участвовать в этом. Я надеюсь, что он получает то, что ищет, находясь здесь. Я надеюсь, с ним все будет в порядке.

Глава 20

К концу дня вся команда экспедиции тщательно исследовала лабораторию и исчерпала терпение друг друга. Нина и профессор Мэтлок препирались друг с другом по поводу содержания заметок и боролись с очень специфическим техническим жаргоном. Фатима делала все возможное, чтобы помочь, но поскольку у нее были технические знания, но не знание языка, ее способность разнимать ссоры была ограничена. Джефферсон Дэниелс, который гордился своей способностью выступать посредником в спорах, очевидно, безосновательно пытался подлить масла в мутную воду.

Закончив работу за камерой, Сэм решил улизнуть. От звуков спорящих голосов у него начинала болеть голова и он остро осознавал, что прошло несколько часов с тех пор, как он выкурил последнюю сигарету, и еще больше с тех пор, как выпил в последний раз. Пробормотав какое-то оправдание о том, что нужно найти Пердью и поработать над его профилем, Сэм выскользнул в коридор. Мгновение спустя он услышал, как позади него открылась дверь, и, оглянувшись, увидел, что Александр следует за ним, а рядовой Ходж, который вернулся в лаборатории, следует за ним по пятам.

"Извините, сэр, - сказал рядовой Ходж, - но я должен сопровождать вас. Приказ капитана Эрнандеса. Вы возвращаетесь в свою каюту?"

"Возможно", - сказал Александр. "Лично я отправляюсь туда, куда не ходят остальные члены группы. Сумма денег, которую мистер Пердью платит мне, непристойна, но ее и близко недостаточно, чтобы слушать еще что-нибудь из этого ".

"Ну, я возвращаюсь в каюту", - сказал Сэм. "Полагаю, мне действительно следует пойти и поговорить с Пердью, но я не уверен, что меня можно беспокоить".

"Тогда не делай этого".

"Хотя я действительно должен", - простонал Сэм. "Предполагается, что я пишу этот дурацкий профиль для газеты, а он хочет более длинную версию по какой-то своей причине, поэтому он платит мне дурацкую сумму денег сверх того, что я получу от газеты. Я еще даже не начал интервью, которые мне понадобятся."

Александр повел их обратно к их каютам. "Конечно, спешить некуда. Поверь мне, у тебя еще много времени. Даже если бы транспорт на Ноймайер прибыл прямо сейчас, нам все равно пришлось бы оставаться там столько, сколько потребуется доктору аль-Файед для проведения ее исследований. Впереди будет много долгих дней, которые будут гораздо менее насыщены событиями, чем этот, и вы будете рады, что вам есть чем заняться. Итак, на данный момент, я предлагаю вам последовать моему примеру. У меня есть идея получше, чем болтать с мистером Пердью."

* * *

У Сэма было ощущение, что идея Александра может включать алкоголь, и он был прав. Как только они вернулись в коридор и рядовой Ходж ушел, Александр проскользнул в свою комнату и появился через несколько секунд со своей фляжкой. Сэму было интересно, как гиду это удавалось — независимо от того, сколько он пил или делился, фляжка всегда казалась полной. Может быть, это Ке'лет, подумал Сэм, давая волю своему воображению. Может быть, это следует за ним повсюду, доливая ему водку. Это, безусловно, объясняет, почему он готов бросаться в снег каждый новый год. Я бы сделал это сам за неограниченный запас этого материала .

Они отправились в комнату Сэма, где сбросили одеяла и подушки на пол и растянулись. Не желая истощать свой запас настоящих сигарет, Сэм порылся в самых глубоких тайниках своего рюкзака, пока не нашел свой запасной кисет с рассыпчатым табаком и самокрутки. Он протянул маленькую пачку фильтров, но Александр отмахнулся от них и скрутил себе длинную, чрезвычайно тонкую сигарету.

"Мастерски сделано", - сказал Сэм, восхищаясь скоростью и ловкостью Александра.

"Если ты проведешь здесь достаточно времени, ты станешь хорош в этом", - сказал Александр. "Фокус в том, чтобы создать как можно более тонкую табачную полоску, но она должна быть цельной и нефильтрованной. С такой тонкой линией, если вы используете фильтр, вам просто не стоит беспокоиться о том, чтобы курить вообще. Это идеальный баланс необходимости и бережливости, и если вы сделаете это правильно, результат будет близок к искусству ". Достав зажигалку из кармана, он прикурил сигарету и сделал небольшой глоток. "Затем вы должны затянуться достаточно глубоко, чтобы получить пользу, но не настолько, чтобы слишком быстро выкурить сигарету".

"Я избалован". Сэм попытался скопировать то, что сделал Александр, но табачная дорожка была толще, чем ему хотелось бы, и он потерял несколько драгоценных хлопьев, когда скручивал бумагу неуклюжими пальцами. "Ну, достаточно близко". Он сунул свое шаткое творение в рот и зажег его. "Я определенно не думал, что проведу первые недели этого года так".

"Я тоже", - согласился Александр, опрокидывая рюмку водки и наливая себе еще одну. "Никогда прежде я не видел, чтобы экспедиция собиралась так быстро или с такими странными целями".

"Вы знали, для чего Пердью был здесь? Ты, казалось, не понимал, когда он рассказал об этом остальным из нас, но я подумал, не потакал ли ты его драматическому моменту."

"Нет, это было подлинно. Я не знал, и если бы я знал, когда он прибегал к моим услугам, я бы посоветовал ему отказаться от этого поиска. Даже если мы нашли это место, я сомневаюсь, что каждый из нас покинет его живым ".

Сэм кивнул. Никто не привлекал прямого внимания к опасностям, с которыми столкнулась группа, поскольку адмирал Уитсон сослался на данные им инструкции о том, что его следует оставить, если его здоровье подведет. И все же это было всегда — невысказанное одними, не учтенное другими. Сэм осознал, что прошло всего несколько часов с тех пор, как он ждал звука выстрела позади себя и ощущения забвения. "Мы попали по уши, не так ли? Одному богу известно, во что нас втянул Пердью ".

"Мы. Здесь происходит что-то опасное, в этом нет никаких сомнений ". Лицо Александра слегка ожесточилось, выражение его лица потемнело. "Ключ к выживанию в опасных ситуациях - понимать их. Мы этого не делаем. Мы не осведомлены об истинной природе нашей ситуации. Это делает маловероятным, что мы все выберемся живыми. Возможно, нам повезет, если кто-нибудь из нас это сделает ".

Что ж, это повернуло к мрачности, подумал Сэм. Он пытался игнорировать покалывание страха, которое ползло вверх по его позвоночнику. Все время, пока они были в палатке, и первые часы на ледяной станции Сэм был в состоянии убедить себя, что пока Александр остается оптимистичным, бояться действительно нечего. Но теперь…

"Забавно, - сказал Сэм, - я думал, что не хочу жить. Мой план, когда я вернулся домой в Эдинбург, состоял в том, чтобы в конце концов напиться до смерти — и, в конце концов, я надеялся, что это произойдет в ближайшие пару лет ".

"Это кажется очень сложным способом совершить самоубийство". Александр нахмурил брови. "Почему бы не сконцентрировать это на коротком периоде? Хотя бы на одну ночь? Это может быть сделано ".

Сэм покачал головой. "Я не мог. Я хотел — предоставленный самому себе, я бы просто разозлился и спрыгнул с моста, но был кое-кто, кто был бы зол и расстроен, если бы я это сделал. Так что я не мог."

"И этот человек не стал бы возражать против того, чтобы ты медленно упивался до смерти?"

"Возможно. Но если бы я делал это в течение длительного времени, я мог бы притвориться, что все еще пытаюсь функционировать. В любом случае, я не знаю, почему я так много думал о том, чего бы еще хотел этот человек. Она умерла."

Александр ничего не ответил, но его лицо немного смягчилось. Он научился нападать и наполнил импровизированный кубок Сэма.

"Она умерла", - повторил Сэм, - "и я думал, что тоже хочу умереть. Вот почему я не нервничал по поводу приезда в Антарктиду. Я знал, что это будет опасно, но мне было все равно. И теперь… Я не знаю, что изменилось, но я действительно не хочу быть застреленным этими солдатами или замерзнуть до смерти на улице. Предположительно, я на самом деле не хочу умирать, в конце концов, но я определенно хотел бы напиться до беспамятства, по крайней мере, на сегодняшний вечер ".

"К сожалению, Oblivion - это больше, чем может предложить эта маленькая фляжка", - сказал Александр. "Но я уверен, что это, безусловно, может смягчить вашу боль. Вот. Выпейте еще, и давайте поговорим о чем-нибудь более веселом. Возможно, я не прав, будучи таким пессимистом. И даже если это не так, какой смысл проводить оставшееся время в страданиях? Ты докурил свою сигарету — позволь мне показать тебе, как правильно ее сворачивать."

Итак, Сэм устроился, чтобы наблюдать, как ловкие пальцы Александра создают тонкие сигареты. Гид вытащил историю из воздуха, по-видимому, наугад, и начал рассказывать Сэму о более раннем приключении, в котором он застрял в сибирском сугробе, пытаясь заставить работать старомодный паровоз спустя годы после вывода из эксплуатации. Сэм не проследил за точными деталями ремонта, который, казалось, был проведен с помощью всего лишь веток, масленки и швейцарского армейского ножа, но русский, безусловно, сплел хорошую историю. Прежде чем Сэм осознал это, он снова улыбался, затем смеялся, а затем действительно наслаждался собой, несмотря на опасность и постоянное скрытое чувство, что он предает Триш просто тем, что он жив.

* * *

На следующее утро Сэм встал нехарактерно рано и прокрался в столовую до того, как проснулись остальные. Разговор с Александром дал ему о многом подумать, и он не мог вынести еще одного утра, полного препирательств и напряжения. Неразговорчивые бойцы ЧВК в конце коридора пропустили его без комментариев, но Сэм увидел, что еще несколько человек были опубликованы в других историях. На кухне он порылся в их припасах и нашел немного чая, затем собрал из каши столько ягод, сколько смог, прежде чем добавить воды. Отправляя в рот ложкой жидкую, переслащенную кашу, он поймал себя на том, что с тоской думает о шотландских сосисках "Лорн" и стейковых печеньях.

После завтрака он отправился в душ. Вода была восхитительно горячей и слегка пахла серой, а напор был идеальным. Тяжелые струи дымящейся воды врезались в напряженные мышцы спины и плеч Сэма и с грохотом обрушились ему на голову. После морской болезни, палаток, обезвоженной пищи и жестких коек это была роскошь. Он оторвал пару кусков прессованного мыла и вымылся дочиста, затем встал и позволил воде литься на него гораздо, гораздо дольше, чем это было необходимо. Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал подобное ощущение.

Сэм только что закончил намыливать волосы, готовый, наконец, вымыть их и выйти из душа, когда услышал внезапный стук и крики снаружи. Он выскочил из кабинки и обернул полотенце вокруг талии, затем выбежал в коридор. В дальнем конце двое бойцов ЧВК катались по полу, один из них наносил удар за ударом другому и бессвязно кричал. Часть гофрированного железа свободно болталась там, где одна из них была врезана в стену.

Не раздумывая, Сэм бросился к ним и обрушил весь свой вес на того, кто наносил удары, отрывая его от своего противника и отправляя его растягиваться на полу. Как только Сэм понял, что ввязался в драку между двумя мужчинами, которые были значительно сильнее его, Александр появился из ниоткуда и прыгнул на упавшего солдата.

"Его рука!" Александр накричал на Сэма, который быстро понял сообщение и прижал правую руку PMC к полу, в то время как Александр взял левую. Затем он заметил рыжие кудри, выбивающиеся из-под шлема солдата, и бледное, веснушчатое лицо, искаженное гримасой ярости. Это был рядовой Ходжес.

Другой ЧВК оправился от неожиданного нападения Ходжеса и снова был на ногах, готовый удержать молодого человека. Его лицо представляло собой кровавое месиво, толстый нос определенно был сломан, а левый глаз начал заплывать. С трудом он поднял Ходжеса, выдернул из-за пояса кусок шнура и связал ему запястья, пока Сэм и Александр удерживали рядового на месте. Хотя Ходжес был солдатом, Сэм никогда бы не поверил, что он может быть таким сильным. Он был худым и жилистым, но он оказал серьезное сопротивление этим трем похитителям. Вскоре прибыла горстка бойцов ЧВК, чтобы ответить на призыв своего товарища о помощи. В общей сложности потребовалось шестеро из них, чтобы оттащить рядового Ходжеса, и к тому времени, как они это сделали, остальная часть экспедиционной группы появилась у их дверей.

"Что ж, это было неожиданное волнение". Александр поднял полотенце Сэма с пола и вернул его ему.

"Спасибо". Сэм поспешно заменил полотенце и проклял себя за то, что не заметил, что оно упало. Теперь он никогда больше не сможет смотреть в глаза Александру, кому-либо еще в группе или любому из ЧВК.

"Как бы долго они здесь ни находились", - вслух размышлял Александр, когда Сэм крался обратно в свою комнату, "это явно слишком долго. Я видел подобный вид агрессии раньше, но обычно только у людей, которые зимуют. Интересно, когда они прибыли — и намерены ли они уехать до наступления зимы?"

* * *

Пару часов спустя, когда Сэм услышал, что остальные возвращаются с завтрака, он растянулся на своей койке и уставился в пространство, все еще полуодетый. Он дошел до того, что натянул свои последние свежие кальсоны и чистые брюки, затем, откуда ни возьмись, на него обрушился поток воспоминаний, сбив его с ног.

Это был момент с полотенцем, который спровоцировал их. Сначала он не осознавал ничего, кроме своей обычной сдержанности, стандартных чувств глупости и смущения от того, что он обнажен перед людьми. У Сэма не было особых пристрастий к своему телу — он знал, что оно было немного худощавым, что не особенно бросалось в глаза, — но он был воспитан так, чтобы держать это при себе в присутствии незнакомцев и знакомых. В последний раз, когда он пробегал голым по ярко освещенному коридору перед толпой слегка обеспокоенных почти незнакомых людей, он был в больнице, вскоре после смерти Триш.

Он был удивлен, что помнит все это так ясно, учитывая, как тщательно он подавлял это воспоминание до сих пор. Больница была оживленной и шумной, переполненный медицинский центр в Восточном Лондоне, недалеко от склада, где произошла перестрелка. Даже в уединении своей отдельной комнаты Сэм не смог избежать криков перепуганного молодого человека, ожидающего психиатрической экспертизы дальше по коридору, звучавших для всего мира как крики рядового Ходжеса, когда его утаскивали.

Сэм приходил в себя и терял сознание благодаря сочетанию сотрясения мозга и лекарств, отчаянно спрашивая каждую медсестру или врача, которые заходили в его палату, все ли в порядке с Патрисией. Он знал, что это безнадежное дело. Он был хорошо осведомлен о том, что травмы Триш были обширными. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он мог видеть оставшуюся половину ее прекрасного лица, сбитого с толку и уничтоженного. Но он не мог расстаться с надеждой, что каким-то образом она бы выжила.

Посреди своей первой ночи в больнице Сэм проснулся в припадке безумия, вызванного морфием. Он был убежден, что Патриция была где-то в больнице, все еще жива, и что кольцо оружия пошлет больше своих головорезов убить ее, если Сэм не сможет найти ее и защитить.

Одну за другой Сэм вырвал канюли из своих рук и ног и вытащил себя из постели. Простыни были скручены вокруг его ног и прилипли к больничной рубашке, поэтому он сбросил их полностью, почувствовав, как защелкнулись застежки халата. Затем, шаг за мучительным шагом, он потащил себя по коридору к двойным дверям. Где-то за ними он найдет Патрицию. Направляясь к главной лестнице, он снова и снова выкрикивал ее имя.

Прикосновение руки первой медсестры было похоже на пробуждение от лихорадочного сна. Сэм никогда не имел ни малейшего представления, сколько их было. Все, что он знал, это то, что повсюду были руки, которые успокаивали его, утихомиривали, разворачивали и вели обратно в его комнату. Он внезапно осознал, что глаза пациентов и персонала смотрят на него из других палат, и когда он почувствовал мягкую тяжесть одеяла, падающего на его плечи, он понял, что бродил голым.

Тогда они послали психиатра. Когда Сэма снова подключили к капельницам с физраствором и морфием, молодая женщина с нежным голосом заговорила с ним успокаивающе. Она напомнила ему так деликатно, как только могла, что Патриция мертва и что Сэму нужно отдохнуть и оправиться от полученных травм, но что она будет рядом, чтобы помочь ему справиться с травмой, когда он будет готов. Медсестра ввела Сэму в вену шприц с успокоительным, и он снова впал в бессознательное состояние, чувствуя себя более беспомощным, чем когда-либо в своей жизни прежде.

"Сэм?"

Осторожный стук в дверь вернул Сэма в настоящее. Он поднял глаза и увидел голову Пердью, просунутую в дверь, выглядывающую поверх очков с озабоченным выражением лица. "Могу я войти?"

"Да, конечно". Сэм принял сидячее положение, когда вошел Пердью, и сел на другом конце койки. "Что я могу для вас сделать?"

"В первую очередь позабавьте меня", - сказал Пердью. "Казалось бы, я все еще прикован к казармам. Остальные планируют отправиться и продолжить свои исследования, но солдаты сообщили мне, что я должен остаться здесь ".

"Что?" Сэм был удивлен. "Только потому, что ты вчера спросил, можно ли тебе вернуться в ракетный зал? Кажется немного суровым."

"Дело не только в этом", - признал Пердью. "Это также может быть как-то связано с тем, что они поймали меня при попытке проникнуть обратно ночью ..."

"Ах". Сэм попытался не рассмеяться. Несмотря на умение Пердью втягивать группу в опасные ситуации, он не мог не восхищаться наплевательским отношением миллиардера. Он мог просто представить сцену — Пердью на пороге комнаты, пойманный лучами факелов солдат, намек на разочарование, видимый под его обычным спокойствием, когда он поднял руки и позволил им увести его. "Означает ли это, что вы хотите поработать над профилем сейчас? Должен ли я настроить свой диктофон?"

Пердью покачал головой. "Так скучно. Я бы предпочел, чтобы мы поговорили неофициально. Я заинтересован в тебе, Сэм."

"Я? Почему?"

"Потому что я знаю, что ты сделал. Я знаю, как ты получил Пулитцеровскую премию. Невероятный подвиг — Интерпол больше года пытался проникнуть в эту преступную группировку, и именно вы привели их прямо к их двери. То, что ты делал, на какой риск ты шел… Ваше мужество было огромным ".

"Я сделал это не один".

"Я знаю. Как ее звали… Патриция Хайклер, не так ли?"

"Да".

"Я читал некоторые из ее работ. Она была действительно превосходным писателем ".

"Да".

"И храбрый, судя по всему. Мне жаль только, что я никогда не встречал ее ". Он посмотрел прямо на Сэма, на его лице было откровенное любопытство. "Вы были с ней помолвлены?"

Сэм побледнел. "Откуда ты это знаешь?" Никто этого не знал. Никто не мог. Сэм попросил Патрисию выйти за него замуж всего за несколько часов до той роковой наводки. Не было времени объявить об этом или отпраздновать. Это было спонтанно, внезапное проявление его истинных чувств. Он еще даже не купил кольцо. У Пердью, конечно, не было никакой возможности получить эту информацию.

"У меня есть кое-какие контакты в Интерполе, Сэм", - невозмутимо сказал Пердью. "Когда я хочу разузнать о ком-то, я делаю это тщательно. Вы не понимали, что находились под пристальным наблюдением? Вы и мисс Хайклер обе? Как только стало ясно, что вы чего-то добились в своем расследовании, вы оба были под пристальным вниманием, чтобы в случае, если с кем-то из вас что-то случится, по полученным вами зацепкам все еще можно было проследить."

Глаза Сэма сузились. Он всегда предполагал, что его расследования приведут к определенной слежке, но он не осознавал, что это будет настолько агрессивно. Крошечная искра раздражения замерцала в глубине его живота, затем начала перерастать в гнев. Эти моменты были личными, подумал он. Мысленным взором он мог видеть Патрицию, лежащую в постели, ее подбородок покоился на сложенных руках, и ранний утренний свет играл на гладкой золотистой коже ее обнаженной спины, ее зеленые глаза были широко раскрыты и полны недоверия, когда она поняла, что Сэм только что сделал предложение. Это было только для нее и меня, а не для какого-то гребаного шпиона, который случайно подслушивал.

"Что еще ты знаешь, Пердью?" Потребовал Сэм. "Поскольку ты, кажется, знаешь все обо всех? Вы расследовали каждого из нас?"

"Конечно". Пердью выглядел озадаченным вопросами. "Мне нравится знать, с кем я путешествую".

"Так ты знаешь о Чарльзе Уитсене?" Пламя гнева внутри Сэма теперь росло, подпитываемое неумолимостью Пердью. "Вы знаете, человек, который управлял оружейной сетью, которая убила моего… это убило ее . Человек, чей лучший друг - бывший любовник Нины, в чью квартиру почти наверняка вломились, и чей отец, чей гребаный отец отправляется с нами в это маленькое путешествие? Ты знаешь обо всем этом? Какого хрена, Пердью? Что ты за больной ублюдок? Что это такое, что ты пытаешься спроектировать?"

Глава 21

"Да, но если база использовалась вплоть до холодной войны, это объясняет, почему здесь так много —"

"Нина, ты должна отказаться от этой нелепой фантазии! Не мог кто-либо использовать эту базу ко времени холодной войны. Попробуй начать с наименее драматичного варианта, а не с того, который взят прямо из Голливуда ".

Нина всплеснула руками и отвернулась. Она больше не могла выносить вида высокомерного лица профессора Мэтлока ни на мгновение. Очередная простая дискуссия о том, как перевести конкретное слово, выродилась в состязание в метании. В глубине души она считала, что Мэтлок либо был настолько ошеломлен их окружением, что отказывался признавать реальность ситуации, либо пытался скрыть от нее свои теории. Она сильно подозревала последнее.

"Давай, Фрэнк", - Джефферсон Дэниэлс похлопал Мэтлока по плечу. "Давайте сделаем перерыв. Здесь становится немного напряженно. Снова."

"Джефферсон прав", - вздохнула Фатима, потирая виски. "Слушая, как вы, ребята, ссоритесь, у меня начинается мигрень. Не могли бы вы, может быть, просто убраться на некоторое время и дать мне спокойно поработать? Я знаю, солдаты хотят, чтобы мы все оставались вместе, но, может быть, вы могли бы забрать книги обратно в свои комнаты или что-то вроде того?"

Нина пробормотала извинения своей подруге и начала собирать тетради, над которыми работала, не дожидаясь ответа Мэтлока. Он мог делать все, что ему заблагорассудится, решила она. Она собиралась взять эти книги и поработать над несколькими собственными теориями. Основываясь на том, что они прочитали, она полагала, что ледяная станция функционировала вплоть до 1950-х годов, когда они пытались создать МБР, оснащенную каким-то биологическим оружием.

В каждой тетради, которую она просматривала, записи резко заканчивались. Она не могла определить точную дату, поскольку все даты были записаны в коде, который ей еще предстояло взломать, но всякий раз, когда это происходило, казалось, что ледяная станция была покинута в спешке из-за неудачного эксперимента. Выглядело так, как будто в какой-то момент там планировалось возобновить работу, которая так и не была осуществлена. Мэтлок был убежден, что они не могли принимать эти вещи за чистую монету, что заметки должны быть кодом для чего-то другого, но Нина не смогла найти никаких доказательств этого.

"Доктор аль-Файед?" Майор Альфссон появился в дверях лаборатории с намеком на беспокойство на лице. "Доктор аль-Файед, нам нужна ваша помощь. Некоторые из наших людей больны. Один находится в критическом состоянии, другой без сознания, но стабилен. К сожалению, мужчина без сознания - наш медик."

Фатима вскочила со своего места. "Секундочку", - сказала она. "Мне просто нужно вымыть руки, и я сейчас подойду к тебе".

"Могу я быть чем-нибудь полезен?" Спросил Дэниелс. "Я некоторое время не практиковался, но я все еще член Американской хирургической ассоциации".

"Да", - сказал майор Альфссон. "Спасибо, доктор Дэниелс, ваша помощь также была бы оценена. Пойдем со мной".

Как только двое медиков были готовы, Альфссон увел их. Нина оказалась одна в лаборатории с профессором Мэтлоком и стопкой тетрадей. По тому, как он так крепко сжал ручку, что побелели костяшки пальцев, она могла сказать, что он тоже не совсем доволен ситуацией.

"Тогда нам, наверное, стоит сделать перерыв", - радостно сказала Нина, собирая несколько

книги и направляюсь к двери.

"Нина".

Она повернулась, держа руку на ручке. Мэтлок все еще сидел за лабораторным столом, крепко сжимая сковороду и постукивая ею по подбородку.

"Я хотел бы знать, можем ли мы с тобой перекинуться парой слов". Он неловко похлопал по скамейке, показывая, что она должна присоединиться к нему. Нина неуверенно подошла и села на табурет напротив. Мэтлок сцепил пальцы домиком и глубоко вздохнул, прежде чем заговорить снова.

"Я считаю, что должен извиниться перед тобой, Нина", - сказал он. "Я надеюсь, что вы поймете. Я понимаю, что все время, пока мы были здесь, я только препятствовал вам. Вы молоды, и долг старших, более опытных ученых, таких как я, следить за тем, чтобы ваш энтузиазм не превзошел вашу строгость. Однако иногда это может проявляться как занудство или, что еще хуже, просто сводит на нет все выдвинутые вами идеи. Оказаться здесь, в месте, которое, как я с трудом верил, могло реально существовать ... Это потрясающе.

"Я чувствую, что мой долг - убедиться, что все, что мы здесь найдем, мы понимаем досконально. Все должно быть интерпретировано правильно. И строгость - это моя защита от чудовищности последствий существования этого места. Я уверен, что вы, должно быть, тоже испытываете определенный трепет. Если я слишком строг к тебе, пожалуйста ... прости меня. И я также должен попросить вас простить меня за то, что я сомневался в вас, когда вы принесли мне свои доказательства в первую очередь. "

Нина была ошеломлена. Она сидела молча, ее челюсть слегка отвисла от изумления. Доктор Фрэнк Мэтлок, один из самых известных заносчивых ученых во всем департаменте, только что добровольно принес извинения — и, судя по его сутулым плечам и похмель-ному выражению лица, это были искренне смиренные извинения.

"Все в порядке", - сказала она, протягивая ему руку для пожатия. "Я знаю, что со мной тоже не всегда легко работать, и я надеюсь, вы понимаете, что это просто потому, что я действительно, действительно забочусь о том, что я делаю. Давайте оба попробуем относиться друг к другу немного мягче, хорошо?"

После заключения неожиданного перемирия Нина и профессор Мэтлок вновь открыли книги и приготовились повторить попытку.

* * *

Ни Джефферсон, ни Фатима не появились в столовой на обед. Нина, Мэтлок, Александр и адмирал Уитсун сидели вместе, странная маленькая группа, ведущая неестественный разговор. Они договорились не обсуждать дела во время еды, чтобы предотвратить споры и вмешательство ЧВК, которые вмешались бы, чтобы положить конец любым дискуссиям или предположениям относительно ракетного зала. Любое упоминание о МБР привело бы к вежливому, но твердому напоминанию о том, что такого помещения не существовало, что группа никогда в нем не была и что подобное развитие событий на этой базе было невозможно.

В конце обеденного перерыва маленькая группа разделилась на две части. Александр и адмирал Уитсун отправились обратно в направлении своих апартаментов, в то время как Нина и профессор Мэтлок готовились вернуться в лабораторию. Когда они подошли к двери, один из дежурных ЧВК что-то бормотал в свою радиогарнитуру. Он встал у них на пути.

"Мне жаль, - сказал ЧВК, - но вы должны вернуться в свою каюту".

"Простите?" Нина была захвачена врасплох.

"Приказ майора Альфссона. Все вы должны вернуться в свои каюты и оставаться там до дальнейшего уведомления ".

"Но почему? Что-то случилось? Все в порядке?"

ЧВК уставился куда-то вдаль, отказываясь смотреть в глаза. "Извините, мэм, я не могу обсуждать это с вами. Пожалуйста, возвращайтесь в свои покои ".

Нина разочарованно вздохнула. "Разве мы не можем сначала просто пойти и забрать записные книжки, над которыми мы работали? Пожалуйста?"

"Нина..." Профессор Мэтлок слегка коснулся руки Нины и покачал головой. "Пойдем. Мы можем возобновить нашу работу позже. Возможно, нам лучше не спорить."

Раздраженная, неохотная и полная вопросов, Нина позволила вывести себя из столовой и подняться обратно по лестнице. Каждая дверь, через которую они проходили, тяжело опускалась, навсегда закрываясь.

Нина сидела на своей койке, дрыгая каблуками. Мысль об этих тетрадях, полных необходимой ей информации, лежащих на рабочем столе и никому не приносящих пользы, сводила ее с ума. Ранее она пошла одна в комнату Сэма и постучала в дверь, чтобы узнать, не хочет ли он покурить, но ответа не последовало. Наверное, все еще отсыпается после вечера с Александром, подумала она. Она рассматривала возможность поискать компанию русского, но ей больше нравился приземленный цинизм Сэма, чем непредсказуемые полеты фантазии Александра и внезапные погружения в меланхолию.

Обратиться к адмиралу Уитсану за беседой было заманчиво — ей не терпелось узнать больше о связях его отца с ледяной станцией, но, учитывая ее связь с Чарльзом Уитсаном, казалось более тактичным оставить Мэтлока для получения этой информации. Все это не оставило Нине другого выбора, кроме как в ее собственной компании. Она порылась в своем рюкзаке, вытащила потрепанный экземпляр "Поворота винта" и приложила все усилия, чтобы успокоиться и почитать. Она понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем она услышала стук в свою дверь. Она открыла его и увидела Фатиму с красными глазами и дрожащей.

"Фатима! В чем дело? Иди сюда." Нина затащила Фатиму в комнату и крепко обняла. Она почувствовала, как затряслись плечи ее подруги, когда та уткнулась лицом в плечо Нины и тихо зарыдала. "Ш-ш-ш. Все в порядке. Теперь тихо. Давай, скажи мне, что не так. Хотел бы я предложить вам немного чая."

Она подвела Фатиму к койке и заставила ее сесть, затем присела рядом с ней и держала ее за руку, пока она плакала. Нина никогда не видела Фатиму в таком состоянии, даже в самые напряженные моменты их выпускного года.

"О боже, Нина, это было ужасно", - Фатима выдавила слова сквозь слезы. "Этот бедный ребенок..."

"Какой ребенок?" Мягко спросила Нина. "Ты имеешь в виду солдата? Рядовой Ходжес? Что с ним случилось?"

"Он болен", - прошептала Фатима. "Действительно плохо. Он причина, по которой им нужна была наша помощь ... Но, Нина, мы ничего не могли сделать. Я никогда не видел ничего подобного! Они держат его в этой маленькой комнате в помещениях PMC, это похоже на камеру с обитыми войлоком стенами, но там есть окно от пола до потолка, полностью прозрачное и ... похоже, небьющееся. Рядовой Ходжес продолжал колотить по ней кулаками, снова и снова, его руки были в синяках, и я думаю, что его пальцы были сломаны, они выглядели так, будто их переломали, как веточки. Он продолжал биться о стекло каждый раз, когда мы подходили к нему и я слышал шум, о боже… его кости. Они раскалывались. Я думаю, он проломил себе череп, Нина. Но он не остановился.

"Его лицо было залито кровью, и он не остановился! И каждый раз, когда мы отступали от стекла, он прекращал бросаться на нас, а вместо этого начинал замечать повреждения и пытался пошевелить пальцами или дотронуться до головы, и он кричал от боли, и тогда я подходил ближе и пытался с ним связаться, а затем он снова бросался на стекло и ... о, Боже. О боже! Это просто… ему было так больно, Нина. Я мог это видеть. Его лицо… ярость, боль и ненависть. Он теряет так много крови, но мы не смогли приблизиться к нему, чтобы помочь. Я даже не мог сказать, что у него было кровотечение, а что у него было кровотечением из его ран. " Она снова зарыдала.

"Вот", - Нина схватила бутылку воды и протянула ее Фатиме. "Выпей это. Ты знаешь, что с ним не так?"

"Вроде того", - сказала она, делая глоток воды. "У него взяли немного крови, прежде чем ему стало так плохо. Мы взглянули на нее. Это не совсем моя область, вирусы, которые встречаются у людей, но я все еще помню достаточно. Это определенно какой-то вирус, похожий на мутацию Эболы. Я думаю, это то, что они пытались разработать здесь, чтобы установить на эту ракету ".

Холодная дрожь страха пронзила позвоночник Нины. "Означает ли это, что это будет распространяться? Эбола довольно опасна, не так ли?"

Фатима закрыла глаза и прижала к ним тыльные стороны ладоней. "Да", - сказала она тихим от отчаяния голосом. "Я думаю, что это уже распространяется. Двое солдат, которые взяли образец крови… они были в комнате по соседству. Та же обстановка. Они оба без сознания, или, по крайней мере, были без сознания, когда мы уходили. Майор Альфссон сказал, что с Ходжесом тоже так случилось. У него была сильная вспышка гнева, затем он был без сознания некоторое время, затем, когда он пришел в себя, он был… вот так ".

"Есть ли вакцина? Можем ли мы что-нибудь с этим сделать?"

Лицо Фатимы исказилось от опустошения, когда она отвечала на вопрос Нины. Долгое время никто из них не произносил ни слова. Они крепко держались за руки друг друга. "Я попросила их позволить мне посмотреть, смогу ли я найти противоядие", - сказала Фатима. "Это был рискованный шаг, я знаю… но я не хотел просто ничего не делать. Он просто мальчик! Я не хочу оставлять его умирать… Но они не пустили меня обратно в лаборатории. Они просто вернули нас сюда и сказали, что мы должны оставаться здесь до дальнейшего уведомления ". Она сглотнула. "Извините. Я не очень хорошо с этим справляюсь. Но если вы думаете, что это плохо, вам стоит посмотреть на Джефферсона — он действительно тяжело это воспринимает. Он сильно побледнел и просто продолжал говорить, что у него есть сын примерно возраста Ходжеса и что он должен был что-то сделать. В конце Альфссону пришлось физически вытаскивать его из медицинского отсека ".

"О, Фатима..." Нина вздохнула. "Это такой беспорядок. Как, черт возьми, мы сюда попали?"

"Становится все хуже", - сказала Фатима, бессознательно крутя обручальное кольцо на пальце. "Разве тебе не интересно, почему я не на карантине? Потому что я чертовски уверен, что был, пока не понял ответ."

Озадаченная, Нина ждала, пока Фатима объяснит, что она имела в виду. Фатима молчала, на ее глаза навернулись злые слезы. После долгого, очень долгого молчания, она наконец заговорила. "Они думают, что это передается по воздуху". Ее голос был ровным, все следы ее гнева и разочарования тщательно подавлялись. "Если они позволяют мне и Джефферсону разгуливать после контакта с кровью рядового Ходжеса, то это потому, что они уже думают, что она попала в систему вентиляции. Они думают, что мы уже мертвы ".

Нина почувствовала, как ее желудок сжался. Она всегда знала, что эта экспедиция может быть опасной. Пока она готовилась, она рассматривала всевозможные возможные способы, которыми это могло привести к ее смерти. Большинство из них были связаны с авиакатастрофами или замерзанием до смерти. Она никогда не рассматривала возможность умереть в ловушке под землей, став жертвой неудачной попытки ведения биологической войны. Она представила жизнь в Эдинбурге, странно нормальную, но чрезвычайно странную без нее.

Она представила, как какая-то другая группа находит ледяную станцию десятилетия спустя, натыкаясь на их скелеты. Такое случалось раньше? она задумалась. Те фрагменты костей, которые нашел Александр… Я подумал, что, должно быть, произошел несчастный случай. Что, если раньше была вспышка и они сожгли тела? Что потом? Выжившие ушли? Они должны были, иначе мы бы тоже их нашли… Интересно, как далеко они зашли. Интересно, знали ли они. Что ты делаешь, когда ждешь смерти? Как это работает? Мы что, просто сидим и ждем, чтобы увидеть, заражены ли мы? Это точно смертельно? Я не собираюсь просто взять это .

"Тогда зачем беспокоиться о том, чтобы держать нас здесь?" Спросила Нина. "Если мы уже обречены, не может быть никакого вреда в том, что мы свободно передвигаемся. Если не… это план? Они запирают это место, чтобы мы не могли распространить вирус, не так ли?" Она запустила руки в волосы, проводя кончиками пальцев по голове. "Нет. К черту это. Фатима, мы не можем просто сидеть и смотреть, чем это закончится! Мы должны хотя бы попытаться… Я не знаю, чтобы выбраться отсюда или найти лекарство или что-то еще . Я отказываюсь умирать тихо."

"Мы не можем просто уйти, не попытавшись помочь этим людям", - Фатима была непреклонна. "Мы должны попытаться помочь, если сможем. Если бы я только мог попасть в лаборатории, я мог бы, по крайней мере, попытаться найти противоядие… Но они не собираются пускать нас даже близко к лабораториям сейчас. Повсюду солдаты. Каждая дверь. Я просто не знаю, как мы можем что-то сделать ".

Нина поднялась на ноги. "Ты жди здесь", - сказала она. "Я собираюсь забрать Александра"

Глава 22

"Сэм, Сэм..." Пердью усмехнулся. "За кого ты меня принимаешь? Какой-то злой гений? Я боюсь, что правда менее хорошо организована, чем это. Мне просто интересно, вот и все. Во всем. И все остальные. Скажите мне правду, если бы у вас были ресурсы, чтобы тщательно исследовать всех этих очень интересных людей, затем собрать их вместе в отдаленном месте и посмотреть, как они взаимодействовали — не так ли? Разве никто не стал бы? Прошу прощения, если это немного бестактно."

"Немного?" Сэм недоверчиво уставился на Пердью. "Это один из способов выразить это. Использовать мою жизнь как мыльную оперу было бы совсем другим ".

"Тогда я приношу извинения. С уважением. Понимание того, как другие люди будут реагировать на происходящее, никогда не было моей сильной стороной. По правде говоря, именно поэтому я нахожу эти маленькие эксперименты такими интересными ".

Сэм внимательно изучал лицо Пердью, ища любой намек на неискренность, что-нибудь, что могло бы подсказать ему, что с ним все еще играют. Что он задумал?Сэм задумался. Он понятия не имел, что делать с гневом, который скручивал его желудок. Часть его хотела наброситься, повалить Пердью на землю и бить его снова и снова, пока его лицо не превратится в кровавое месиво за то, что он притащил всех сюда и подверг их опасности, а также за то, что он относился к личной жизни Сэма как к своего рода развлечению или эксперименту. Но в то же время он не мог не понять точку зрения Пердью. Возможно, я просто слишком долго был журналистом, подумал он, но если бы у меня был доступ ко всей этой информации, тогда… да. Я бы, наверное, воспользовался этим.

"Я задавался вопросом о нескольких вещах", - сказал Сэм. "В этой экспедиции много такого, что не имеет смысла".

"Тогда задавай вопросы, Сэм", - предостерег его Пердью. "Конечно, ты знаешь, что именно так ты все узнаешь. Или тебя затягивает в водоворот ненужной таинственности?"

Сэм пропустил насмешку мимо ушей, зная, что она у него была. "Хорошо. Как вы узнали об этой ледяной станции в первую очередь? Ты никогда этого не объяснял."

"Профессиональное соперничество привело меня в это место", - сказал Пердью. "Я работал над дизайном нового типа солнечных батарей, которые можно было бы использовать для замены реактивного топлива и ракетного топлива и переопределения наших представлений о воздушных и космических путешествиях. По правде говоря, я все еще работаю над этим, и когда я закончу, вы увидите, что космические путешествия станут таким же обычным делом, как коммерческие авиаперелеты ".

"Неужели?" Сэм попытался скрыть нотку скептицизма в своем голосе, но не смог.

"Да", - Пердью предпочел проигнорировать недоверчивый тон. "Мои исследования привели меня к рассмотрению работы Вернера фон Брауна. Для меня было бы чрезвычайно полезно посовещаться с ним, но поскольку он был уже мертв, я решил вместо этого разыскать тех, кто работал с ним. Это привело меня к доктору Леманну, который впервые упомянул о существовании этого места совершенно случайно. Он пытался выдать это за бред дряхлого старикашки, но я знал, что наткнулся на что-то интересное, и что если это место, где Вернер фон Браун продолжил свою работу, то это то место, которое я хотел найти. Я, конечно, знал о его работе в Америке, но так мало из его действительно интересных работ когда-либо обсуждалось! Я провел несколько расследований, которые привели меня к Харальду Крюгеру и передали эти записные книжки в мое распоряжение ".

"И вы действительно не заказывали их кражу из квартиры Нины?"

Пердью выглядел уязвленным. "Если бы я знал, что они у Нины, я бы просто попросил ее показать их мне. Она, вероятно, отказалась бы, и я бы нашел способ подкупить ее. Она амбициозна. Я бы нашел то, что она хотела ".

"А если бы они все еще были со мной?"

"О, в таком случае они были бы похищены из вашего дома, скопированы и возвращены до того, как вы осознали бы, что они ушли. Мои люди очень хорошие. Беспорядочные взломы просто отвратительны. Именно так я планировал получить копии записных книжек у мистера Крюгера, пока кто-нибудь с гораздо менее деликатным подходом не доберется туда первым. Нет, Сэм, у меня не крали записные книжки. Они были предложены мне в качестве особо сомнительной частной покупки ".

"Кто автор?"

"Анонимный человек, который обратился ко мне через теневую сеть. Вся сделка была проведена через посредников, и записные книжки были частью пакета материалов, касающихся этого места ".

Сэм издал долгий, низкий свист. "Теневая паутина? Вау."

Пердью покачал головой. "Звучит неплохо, но это менее впечатляюще, чем вы думаете". Он полез во внутренний карман. "Возможно, мне следовало быть с тобой более открытым", - сказал он. "Не с остальными членами группы — в конце концов, нужно сохранять какое-то ощущение драмы, — но с тобой и, возможно, с Ниной. Держать все в себе, обычно для того, чтобы поиграть в игры с людьми, - это мой недостаток. Итак, в интересах исправления этого ..." Он вытащил маленький кожаный бумажник для документов и положил его перед Сэмом. "Вот. Возможно, это будет вам интересно. Покажи это Нине — если бы я отдал это ей, она бы предположила, что у меня были скрытые мотивы, и она была бы права. Только не показывай это Мэтлоку. Пусть это будет каталогом Нины, о котором она будет писать или игнорировать, как ей заблагорассудится ".

С этими словами Пердью встал и вышел из комнаты, оставив Сэма с головой, полной вопросов, и ошеломляющим чувством, что у него были ответы на все вопросы, которые он собирался получить. Он возился с бумажником для документов, пока не развязались шнурки, которым он был завязан. Внутри были два предмета; письмо и слегка потрепанная старая фотография женщины в цветастом сарафане, смеющейся и придерживающей шляпу на месте, когда ветер пытался сорвать ее с головы. Она держала за руку улыбающегося малыша. На обратной стороне фотографии кто-то написал "Сабина", как предположил Сэм, это женское имя, а под ним "Фридрих". Сэм обратил свое внимание на письмо.

Моя дорогая Сабина,

Сколько раз я должен напоминать тебе, любовь моя? Теперь ты должен писать мне только на английском. Мы больше не можем быть немцами. Мы должны оставить наши старые жизни, наши старые личности позади. Карла и Сабины Витцингер скоро не станет, и мы должны привыкнуть быть Чарльзом и Салли Уитсан. Я надеюсь, вы строго относитесь к тому, чтобы разговаривать с Фредериком только по-английски. Ему будет легче вообще никогда не думать о себе как о немце.

Я жажду быть с вами, построить для себя новый дом. С тобой, моя дорогая, я уверен, что смогу забыть ужасы, которые я видел, и то, что я сделал, чтобы уберечь нашу семью от нежелательного внимания. Я благодарен за ваше прощение и молюсь, чтобы оно досталось мне от Бога, поскольку Бог знает, что у меня никогда не будет своего.

Я молюсь, чтобы поскорее оказаться дома. Это не должно быть намного дольше. Я сделал все, о чем меня просили, и мне больше нет необходимости быть здесь. Мой вклад сделан. Другие люди могут продолжить работу отсюда.

На этом письмо, казалось, резко заканчивалось. Под этими абзацами, казалось, начиналось новое, отдельное письмо. Почерк был тот же, но цвет чернил изменился, и почерк был более диким, дрожащим, как будто письмо было нацарапано в большой спешке.

Дорогая Сабина,

Если вы получите это, радуйтесь — это значит, что я сбежал из этого ужасного места и нахожусь на пути домой, к вам!

Я собираюсь отправиться в отчаянное путешествие. Есть другие, которые работают здесь против своей воли, блестящие люди, семьям которых угрожали, если они откажутся подчиниться. Сегодня вечером мы украдем подводную лодку и отправимся в Южную Америку, где я попытаюсь отправить это письмо. Возможно, у нас ничего не получится. Нас могут застрелить, мы можем оказаться на дне океана, нас могут арестовать в тот момент, когда мы ступим на аргентинскую землю — но, клянусь Богом, мы попытаемся. Мы не можем делать то, о чем они нас просят. Я верю, что я был послан в этот мир, чтобы лечить болезни, а не создавать их. У других мужчин может быть своя цена за такие вещи, но у меня нет.

Если ты получишь это, но я никогда не вернусь домой, знай, что я умер с твоим образом в голове, твоим именем на устах и радостью в сердце, потому что ты была моей. Я надеюсь, что когда вы расскажете Фредерику обо мне, вы будете говорить о человеке, который наконец нашел в себе мужество противостоять тому, что, как он знал, было неправильным. Направь его, любовь моя, и научи его быть человеком чести и храбрости.

Я должен идти сейчас. Мои руки дрожат, но не от страха. Если я и дрожу сейчас, то от перспективы наконец-то вернуться домой. Пусть Бог хранит вас под своим присмотром и увидит, что я в целости и сохранности вернусь к вам.

Твоя собственная навсегда,

K

* * *

Закончив читать письма, Сэм некоторое время смотрел на них, не моргая и ничего не видя. Мысленным взором он представил Карла Витцингера, возможно, занимающего эту самую комнату, лежащего на койке и ничего так не желающего, как оказаться дома с женщиной, которую он любил.

У них была спланированная жизнь, у Карла и Сабины, подумал он. Они что-то строили вместе, а затем… Я знаю конец истории, по крайней мере, для него. Он не добрался домой. Она получила письмо, в котором говорилось, что он мертв. Интересно, как он умер. Как она справилась. Черт возьми, интересно, что они просили его сделать здесь, что было настолько плохо, что ему нужно было сбежать. Что, по его мнению, было хуже, чем работа в концентрационном лагере — работал ли он над биологическим оружием? Бог… Интересно, что они пытались сделать в этом месте. Начнем ли мы когда-нибудь разбираться в этом?

Глава 23

Александр обернулся, или, по крайней мере, развернулся настолько, насколько мог в тесном пространстве, чтобы посмотреть на Нину и Фатиму. Он поднес палец к губам, но вряд ли в этом была необходимость. Обе женщины были хорошо осведомлены о необходимости тишины, особенно на этом этапе их путешествия. Нина, в частности, хотела, чтобы он пропустил драматический жест и просто продолжил вести их через вентиляционные отверстия. Там было темно и тесно, и она боролась с желанием впасть в настоящую клаустрофобию.

Когда Александр предложил, чтобы они использовали вентиляционные отверстия, чтобы вернуться в лаборатории, Нина рассмеялась. Несмотря на серьезность их положения, она нашла идею о том, что они втроем будут карабкаться по вентиляционной системе, как герои боевиков, невероятно забавной — особенно учитывая ее страх перед замкнутыми пространствами. Только когда Александр подтащил комод к задней стене, забрался на него и начал отвинчивать крышку вентиляционного отверстия, она поняла, что он был совершенно серьезен.

Тогда она запротестовала, сказав, что он, должно быть, сумасшедший и что это никак не сработает вне фильма. Но Александр настаивал, что не было другого способа пройти мимо солдат — если только Нина и Фатима не были готовы принять идею их убийства, чего они не были. Нина даже не хотела думать о том, как Александр попытался бы убить ЧВК. Если и было что-то хуже, чем оказаться запертым в замкнутом пространстве с сумасшедшим гидом, то это быть запертым в замкнутом пространстве с маньяком-убийцей.

Дюйм за дюймом они переползали прямо через головы ЧВК в конце коридора. Первой проблемой, с которой они столкнулись, было вентиляционное отверстие, круто уходящее вниз, чтобы обслуживать другие уровни. Александр вглядывался в темноту, что-то бормоча себе под нос. Затем он сунул руку в карман и вытащил крошечный камешек из обсидиана. Он осторожно выпустил его и наклонил голову, чтобы послушать, как он падает. На грани слышимости раздавался едва слышный скребущий звук там, где камень касался металла.

В конце очереди Нина услышала, как Фатима ахнула, а затем попыталась подавить это. Нина подняла голову ровно настолько, чтобы увидеть, как ноги Александра взлетают вверх и исчезают в черной дыре. Ни одна из женщин не дышала. Затем, секундой позже, они услышали мягкий, едва слышимый звук смеха Александра, доносящийся до них. Фатима резко вдохнула, затем она тоже исчезла в темноте.

Нина подтянулась вперед на предплечьях и уставилась в шахту. Она почувствовала, что ее дыхание становится неровным и коротким. Адреналин хлынул по ее венам. Все, чего она хотела, это вцепиться в листовой металл и вырваться наружу, на прохладный открытый воздух коридоров. Она рискнула бы с солдатами, она бы пробила себе дорогу, если бы пришлось, она бы—

Затем видение безмолвной ледяной станции, населенной только скелетами, промелькнуло в ее голове, и она поняла, что у нее нет выбора. У меня такое чувство, что я здесь умру, подумала она. Я понятия не имею, как я мог нырнуть головой вниз в эту трубу и не умереть. Но если я этого не сделаю, никто из нас отсюда не выберется... Заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, она медленно приблизилась к краю. Она протянула руку вниз и почувствовала падение, и внезапно она поняла, что оно не было полностью вертикальным. Он отвалился под достаточным уклоном, чтобы у нее был некоторый контроль над спуском. Нина стиснула зубы и втащила себя в желоб.

* * *

"Это долгое падение", - прошептал Александр, глядя вниз через щель, оставленную потолочной плиткой, которую он только что снял. "Если я смогу добраться до другой стороны, я смогу частично спустить тебя вниз. Жди там."

Ненадежно упираясь конечностями в стены металлического туннеля, он перебрался на другую сторону дыры и маневрировал так, чтобы оказаться лицом к лицу с Фатимой. "Вот", - сказал он, протягивая к ней руки. "Возьми меня за запястья. Согни колени, когда коснешься пола."

Фатима сделала, как ей было сказано, извиваясь, заняла позицию над лункой, затем позволила Александру опустить ее как можно ниже, прежде чем она упала. Как только Фатима скрылась из виду, Нина бросилась вперед, насколько могла, армейским кролем, подстегнутая перспективой оказаться в комнате, а не в туннеле. Она схватила его за запястья и позволила гравитации унести ее, с благодарностью рухнув на пол, поскольку ее трясущиеся колени отказались держать ее. Мгновение спустя она услышала, как Александр упал позади нее.

"Я принесу свет", - прошептала Фатима. "Они прямо здесь".

"Нет света!" Александр зашипел. "Они наверняка патрулируют. Нам нужно работать как можно дальше вглубь комнаты, и только с фонариками. Пойдем со мной — и оставайся внизу ".

Низко пригнувшись, они подбежали к верстаку и укрылись за ним, позволив его массивной массе скрыть их от глаз любого ЧВК, который мог пройти через стеклянную дверь.

"Это будет невозможно", - вздохнула Фатима. "Как я должен что-то делать, если у меня нет доступа к скамейке запасных?"

"Это только временно", - заверил ее Александр. "Я придумаю, что делать с окном".

"Хорошо, мы тем временем приступим к работе", - сказала Нина, хватая стопку тетрадей. "Мы в нужной лаборатории для образцов крови?"

"Нет, они в другом конце коридора".

"О, они, черт возьми, были бы ..." Нина закатила глаза. "Хорошо, я вернусь через минуту".

"Нина, ты должна позволить мне—"

"Нет, Александр, все в порядке", - она подняла руку. "Ты выбираешься из окна. Пусть Фатима готовится. Я могу это сделать ".

К тому времени, как Нина вернулась, Фатима расставляла свои пробирки на полу и достала коробку с образцами из морозильника рядом с ней. Александр нашел густую черную жидкость и забрызгал ею окно. Нина передала флаконы с кровью Фатиме.

"Итак, каков план?"

"У меня есть идея", - сказала Фатима. "Мой первоначальный план, до того как экспедиция была захвачена, состоял в том, чтобы потратить некоторое время на изучение противовирусных свойств определенного вида синих водорослей, произрастающих в Антарктиде. Очевидно, я не первый, кто заинтересовался этим, поскольку мы нашли те образцы в морозильных камерах, но тот, кто расследовал это ранее, так и не смог завершить свои исследования. Я собираюсь попытаться создать вакцину, используя образцы водорослей и крови рядового Ходжеса. Это будет убитая вакцина, так что я не знаю, спасет ли это его, но… по крайней мере, мы попытались. И, по крайней мере, это могло бы защитить всех остальных. Хотя я не уверен, что от этих образцов водорослей будет какая-то польза после столь долгого замораживания. Что нам действительно нужно, так это живая вакцина и свежие водоросли. О, и несколько лет экспертной оценки и клинических испытаний тоже было бы неплохо."

"У меня есть вера", - сказала Нина, похлопывая подругу по плечу. "Если кто-то и может это сделать, так это ты. А если нет… ну, как ты и сказал, по крайней мере, мы будем знать, что не сдались без боя, верно? И я буду прямо здесь, держа факел ".

Достав из кармана пару латексных перчаток и натянув их, Фатима стиснула зубы и приготовилась приступить к работе.

* * *

"Стоять! Руки вверх!"

Лучи света от шлемов ЧВК пересекались в темноте. Когда Нина медленно поднялась на ноги и подняла руки вверх, ее сердце заколотилось под красными точками, обозначающими цели на ее груди. Руки Фатимы взлетели так быстро, что она даже не вспомнила положить пипетку, которую держала в руках.

"Что это у тебя в руке?" Майор Альфссон рявкнул. "Брось это, сейчас же!"

"Пожалуйста", - голос Фатимы был быстрым, настойчивым. "Пожалуйста, позволь мне аккуратно положить это. Это вакцина ".

Альфссон шагнул к ней и выхватил пипетку у нее из рук. "Вакцина? Для чего?"

"Из-за вируса, которым заражены рядовой Ходжес и те двое других мужчин. Я думаю—"

"Два". Альфссон горько усмехнулся себе под нос. "Ты все еще знаешь только о двух".

"Есть еще?"

"Это засекречено", - ответил Альфссон. "Вы все должны вернуться в свои каюты. Итак. Или у нас не будет другого выбора, кроме как открыть огонь ". Он взял Фатиму за руку и начал вести ее к двери.

"ПОЖАЛУЙСТА!" - в отчаянии закричала Фатима, упираясь пятками в пол. "Пожалуйста! У меня здесь есть кое-что, что может спасти этих людей — это может спасти всех! Ты можешь хотя бы позволить мне протестировать это?"

"В ее словах есть смысл", - вмешался Александр, ненадолго привлекая дополнительные красные точки на своем животе. "Почему бы не позволить ей попробовать?"

"Конечно, это должно быть лучше, чем просто позволить всем умереть, даже не попытавшись", - добавила Нина.

Майор Альфссон остановился в нерешительности всего на несколько секунд. Затем одним быстрым жестом он отменил тревогу. Красные точки исчезли. "Ты можешь попробовать", - сказал он, и Нина услышала смирение в его голосе. "Теперь все готово?"

"Я думаю, да".

"Тогда пошли".

Фатима собрала пробирки и пипетки, аккуратно уложила их в морозильную камеру и позволила солдатам сопроводить ее, Нину и Александра по лабиринту коридоров в обитую войлоком комнату и, как она надеялась, к доказательству того, что все они спасены.

* * *

Руки Фатимы были тверды, как скала, когда она ввела иглу в вену рядового Ходжеса и нажала на поршень. Он был надежно привязан к своей кровати, совершенно обессиленный после своих саморазрушительных усилий, и его лицо было покрыто коркой его собственной засохшей крови. Он рычал и огрызался на Фатиму со всей энергией, на какую был способен, но попытки были слабыми.

Только когда Фатима вытащила иглу и вернула шприц в коробку, ее руки начали дрожать. Не только ее руки. Нина видела, как дрожат ноги Фатимы.

"Что теперь происходит?" Спросил Альфссон. "Какие признаки мы ищем?"

"Теперь я ввожу другие", - сказала Фатима. "А потом мы подождем и посмотрим, вернутся ли они к тому, чтобы быть самими собой".

* * *

После этого Нину и Александра сопроводили обратно в каюту. Только Фатиме было разрешено остаться и наблюдать за состоянием Ходжеса и других зараженных солдат. К тревоге Нины, Фатима также настояла на том, чтобы ввести себе дозу вакцины. Нина протестовала, что сначала она должна посмотреть, как это повлияет на зараженных мужчин, но Фатима указала, что к тому времени для нее может быть слишком поздно, и что, если это не сработает, они все равно будут обречены. Нина неохотно согласилась и вернулась в свою комнату, чтобы переждать ночь.

Она хотела пойти и увидеть Сэма, чтобы рассказать ему все о том, какой оборот принял день, но когда они прибыли в офицерскую каюту, количество ЧВК в коридоре увеличилось. Теперь у каждой занятой комнаты было по солдату.

"Что все это значит?" потребовала она, обращаясь к солдату, стоящему у ее двери.

"Приказ майора Альфссона", - ответил он. "В свете вашей попытки побега, всех членов вашей экспедиции следует держать порознь, за исключением времени приема пищи. Мы также проверили ваши комнаты на предмет возможных путей эвакуации и опечатали их. А теперь, пожалуйста, заходите внутрь."

Борясь с желанием поспорить, Нина вошла в свою комнату и услышала, как за ней захлопнулась дверь. Оказавшись в безопасности внутри, она схватила свой пустой рюкзак и швырнула его через всю комнату.

* * *

На следующее утро солдаты пришли и постучали в двери каждого, чтобы позвать их на завтрак. Нина планировала проинформировать Сэма, пока они были в столовой, но когда группа спустилась по лестнице и расселась вокруг длинного стола, ЧВК рявкнули приказы им не разговаривать. Пердью, конечно, пытался договориться с ними, но майор Альфссон сам приставил пистолет к голове Пердью.

"В этом нет необходимости, майор", - вмешался адмирал Уитсон и отвел дуло пистолета майора Альфссона, прежде чем Бломштейн смог вмешаться, чтобы защитить своего работодателя. "Я уверен, что все будут рады удовлетворить вашу просьбу". Он повернулся к остальной группе. "Не так ли?" Шквал выразительных кивков был ответом. Как бы ни хотелось членам экспедиции поспорить, становилось все более очевидным, что майор Альфссон действительно выстрелил бы, если бы его спровоцировали.

Фатима появилась, когда они почти закончили свой напряженный, молчаливый завтрак. Выражение ее лица сказало Нине все, что ей нужно было знать. Рядовой Ходжес был мертв или умирал, и если судить по слезам Фатимы, то они были не из приятных. Она отказалась от всех предложений поесть, но согласилась на чашку кофе, которую не могла заставить себя выпить. Она сидела с закрытыми глазами, крепко зажав рот одной рукой, мягко раскачиваясь взад-вперед. Нина взяла ее за свободную руку и сжала ее.

Пока они сидели в тишине, группа услышала потрескивание голоса, разговаривающего с майором Альфссоном по его радиогарнитуре. Звук был слишком слабым, чтобы они могли разобрать слова, но выражение лица Альфссона было мрачным. Он говорил мало, просто издавая утвердительные звуки, пока голос не смолк и он не обратился к группе.

"Я только что получил подтверждение от моего заместителя", - сказал он. "Попытка доктора аль-Файеда вылечить инфицированных мужчин не сработала. Вирус продолжает распространяться."

"В таком случае, Александру и мне следует немедленно отправиться на Ноймайера", - высказался Джефферсон Дэниелс. "Как у двух самых опытных треккеров, у нас больше всего шансов добраться туда пешком. Тогда они смогут прислать медицинскую помощь ".

Майор Альфссон покачал головой. "Нет. Учитывая неизвестную природу этого вируса, мы не можем рисковать, подвергая опасности остальной мир. Наш единственный возможный курс действий - оставаться здесь, в карантине, и позволить болезни идти своим чередом. У нас достаточно припасов. Как только у нас пройдет четырнадцать дней без нового дела, мы снова попытаемся связаться с Ноймайером ".

"Мы все будем мертвы", - тихо сказала Фатима, наполовину самой себе.

"Мы провели тщательную зачистку станции", - продолжил майор Альфссон, - "и вы найдете людей, расставленных у каждого возможного выхода. Пожалуйста, воздержитесь от любых дальнейших попыток побега — если вас поймают при попытке покинуть станцию, вы будете застрелены на месте. Однако, теперь, когда мы перекрыли все выходы, вы снова можете свободно перемещаться по этой части станции ". Он поднялся и подал знак своим людям. "Мне жаль, что до этого дошло". Они ушли в направлении дальней части станции, оставив экспедиционную группу наедине.

Некоторое время никто не произносил ни слова. По привычке Сэм пошел подогреть еще воды для чая. Нина успокаивающе обняла Фатиму и попыталась уговорить ее выпить кофе.

"Я должен перед всеми вами извиниться". Адмирал Уитсон сидел прямо, его руки были аккуратно сложены на столе. Он оглядел группу, встречая каждую пару глаз ясным, откровенным взглядом. "Это моя вина", - сказал он. "Я настоял на присоединении к этой экспедиции, зная, что на самом деле я слишком стар и немощен, чтобы находиться здесь. Если бы не моя немощь, этот набор флаконов никогда бы не был опрокинут и этот вирус никогда бы не был выпущен. Мне ужасно жаль ".

Сэм, стоя у двери в кухню-камбуз, наблюдал, как все избегают смотреть друг другу в глаза. Все они знали, что адмирал действительно подверг их риску, и какими бы ни были их мнения о его виновности в распространении вируса, никто не хотел их разделять. Первым заговорил Сэм. "Послушай, не беспокойся об этом", - сказал он, молча поражаясь нелепости своих слов. Он выпустил смертельный вирус, подумал он, а не разлил мою пинту. И все же он продолжил. "Ты упал. Это мог быть любой из нас ".

"Да", - сказал адмирал Уитсон, "но факт остается фактом, что это был я. Я навлек на нас эту ужасную тварь ".

Сэм пожал плечами. "Сейчас никто ничего не может с этим поделать".

"Я не согласен, мистер Клив. Я могу, по крайней мере, попытаться все исправить. Мистер Пердью, я хотел бы знать, могу ли я одолжить у вас мистера Бломштейна на некоторое время."

Пердью и Бломштейн сразу же двинулись к адмиралу Уитсону, который вывел их в коридор. Каким бы ни был план адмирала, остальная часть группы явно не должна была быть включена.

"Интересно, о чем это было", - сказал Сэм. "Итак, каков наш план? Майор Альфссон что-то говорил об противоядии. Мы ищем такую же?"

"Мы не можем", - сказала Нина. "Лаборатории находятся на стороне ЧВК на станции, и из того, что сказал Альфссон, я думаю, что это запрещено".

"Черт. ОК. У кого-нибудь есть другие идеи?"

"Мы должны сделать что-то вроде записи о нашем пребывании здесь", - заговорил профессор Мэтлок. "Возможно, мы были первыми, кто нашел это место с тех пор, как оно было заброшено, но я сомневаюсь, что мы будем последними. Давайте составим отчет о нашем пребывании здесь, что-нибудь, что объяснит, как мы здесь оказались и что мы нашли. Возможно, тогда мы сможем избавить наших преемников от той же участи — или, если мы выберемся отсюда живыми, это может стать основой для отчета о наших подвигах ".

Сэм сразу ухватился за идею, обрадованный тем, что можно заняться чем-то продуктивным. "Звучит здорово", - сказал он. "Кто-нибудь, займитесь приготовлением чая, а я сбегаю за своим блокнотом".

Глава 24

После стольких волнений в сочетании с таким количеством времени, проведенного взаперти, у Сэма появился избыток энергии, которую нужно было сжечь. Он взбирался по металлической лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, по крайней мере, до тех пор, пока не получил ушиб и ему не пришлось замедлить шаг. Ему ужасно хотелось убежать. Все его тело ныло от тоски по какому-то физическому освобождению.

Он подошел к двери в офицерскую каюту и повернул ручку. Дверь не сдвинулась с места. Он надавил сильнее. Она немного поддалась, но было ощущение, что что-то блокирует ее с другой стороны. Он отступил на пару шагов и навалился плечом на дверь, толкнув ее достаточно сильно, чтобы она наполовину открылась. Он протиснулся через щель в коридор и наступил прямо в лужу крови.

Сэм недоверчиво уставился на свою ногу. Почему там кровь?Он посмотрел на лужу, затем проследил за линией кровотока обратно к его источнику — туловищу ЧВК, который охранял ту дверь. Мужчина был определенно мертв. Он был ранен в грудь, а также в голову. При виде темной дыры входного отверстия и следов белой кости по его краю Сэм почувствовал, как воспоминания пытаются нахлынуть обратно, и его разум поставил свою защиту на место. Это совершенно другое, сказал он себе. Этот человек не потерял и половины своего… Ну, скажем так, его рана просто небольшая по сравнению с этим. Не то чтобы это принесло ему много пользы.

В противоположном конце коридора лежал другой PMC, которого постигла похожая судьба. Но как?Сэм хотел знать. Эти ребята отлично обучены, не так ли? Вы не можете просто подойти и застрелить их. Что-то здесь не так.

Не останавливаясь, чтобы забрать блокнот, за которым он пришел, Сэм развернулся и побежал обратно в столовую, чтобы рассказать остальным, что он нашел.

* * *

"Сэм, успокойся!" Джефферсон Дэниелс скомандовал, толкая Сэма на сиденье. "Притормози, приятель. Ты хочешь сказать, что солдаты наверху мертвы?"

"Выстрел. Грудь и голова." Сэм кивнул, тупо уставившись в стол.

"Но как это вообще возможно? Это элитные солдаты. Ты уверен, Сэм?"

"Если это то, что Сэм говорит, что видел, то я ему верю", - сказала Нина. "Но я согласен, что никто не должен был подходить к этим солдатам и стрелять в них. Для меня это звучит так, как будто один из их собственных вышел из-под контроля. Мы знаем, что этот вирус вызывает манию насилия, и это только вопрос времени, когда этот симптом проявится у кого-то, кто держит оружие ".

Страх волнами прокатился по группе. Внезапно они обнаружили, что орут друг на друга, ведя жаркие споры через длинный стол о том, должны ли они отправиться на поиски стрелка, поискать оружие, найти безопасное место на станции, чтобы спрятаться и переждать вирус, или воспользоваться смертью охранников, чтобы сбежать к Ноймайеру.

"Где Пердью?"

Александр задал вопрос мягко, почти так, как если бы это был социальный запрос. Все замолчали.

"Пердью", - повторил Александр, говоря медленно и тщательно, - "... и Зив Бломштейн? Ты помнишь? Высокий, молчаливый, бывший Моссад? Или, если быть более точным, бывший Кидон."

Фатима подавила вздох. "Ты знаешь это наверняка?"

"Вы знаете, что невозможно быть уверенным", - сказал Александр, "но давайте скажем, что, судя по коротким разговорам, которые у нас были… меня бы это не удивило ".

Нина в замешательстве переводила взгляд с Фатимы на Александра и обратно. Она взглянула на Сэма, который явно был в своем собственном травмированном мире и не слушал ни слова из того, что кто-либо говорил, и на Мэтлока и Дэниелса, которые оба выглядели такими же озадаченными, как и она. "Если никто другой не собирается признаваться в своем невежестве, это сделаю я", - сказала она. "Фатима, Александр — что значит "Кидон"? Я знаю о Моссаде, но это что-то новенькое для меня ".

"Это филиал Моссада", - сказала Фатима с затравленным выражением в глазах. "Хотя никто об этом особо не знает. Это действительно секретно. Но считается, что кидоны совершают политические убийства —"

"Среди прочего..." Александр добавил полушепотом.

"Верно. Среди прочего. Они одни из самых опасных людей в мире, если вы встанете на их сторону не с той стороны ".

"Хорошо..." Нина изо всех сил старалась сдержать нервозность в своем голосе и бурлящее ощущение в животе. "Итак, мы знаем, что здесь есть кто-то, кто, возможно, был способен убить тех двух солдат наверху. Но чего мы не знаем, так это почему он ...

Ее слова были прерваны. Внезапно воздух наполнился звуком пулеметной очереди. Фатима и Александр нырнули под стол. Дэниелс, Мэтлок и Нина последовали за ним, но Сэм этого не сделал. Нина подняла глаза и увидела, что он сидит неподвижно, уставившись в направлении стрельбы. Она услышала, как он тихо произнес слово "Триш". Затем она протянула руку, схватила его за куртку и потащила вниз, в их импровизированное убежище. Она обняла его, когда они присели там, и сказала себе, что это было исключительно для того, чтобы утешить его.

* * *

Как долго они там ждали, никто из них не знал. Грохот орудий продолжался недолго, но никто из них не осмеливался пошевелиться или заговорить. Все, что они могли делать, это напряженно и испуганно ждать, чтобы узнать, будет ли их очередь следующей.

Когда Сэм услышал щелчок дверной ручки, он повернулся к ней лицом, ожидая града пуль, который последует. Он был готов. Это то, что должно было произойти в прошлый раз, подумал он. Он неуверенно встал, слегка вытянув руки, чтобы приветствовать завершение своей истории, и ждал, когда ЧВК хлынут внутрь и откроют огонь.

Вместо этого он увидел входящего адмирала Уитсана с автоматом в руках и выражением опустошения на лице. Сэм подумал, что у него галлюцинации. Что бы адмирал Уитсун делал с оружием?Затем позади адмирала появились Зив Бломштейн, также с пистолетом, и безоружный Пердью.

"Адмирал?" Профессор Мэтлок выбрался из-под стола и отряхнулся, прежде чем помочь старику сесть на стул. "Адмирал Уитсон, что случилось?"

Адмирал не смотрел в глаза ни Мэтлоку, ни кому-либо другому. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Сэм узнал этот взгляд. Это была та же самая, которую он сам носил, когда его выводили со склада.

"Я не мог оставить их страдать", - сказал Уитсон ровным голосом. "Это был мой долг. Боже, прости меня… это был мой долг ".

Фатима подошла к адмиралу и опустилась рядом с ним на колени. "Ты убил их?"

"Все они. Это было легко — на удивление легко. Большинство из них были без сознания, когда мы с мистером Бломштейном прибыли. Болезнь уже начала поражать их."

В комнате воцарилась тишина. Фатима взяла адмирала Уитсена за руку и нежно похлопала по ней. Затем она подняла глаза и увидела потрясенные выражения лиц своих спутников. "Не будь таким поспешным в суждениях", - упрекнула она. "Ты не видел, в каком состоянии были эти люди — ну, кроме тебя, Джефферсон. Но все остальные — поверьте мне, если солдаты были заражены, быстрая смерть была самым милосердным вариантом ".

"А как насчет нас, адмирал Уитсон?" Профессор Мэтлок был совершенно бледен и трясся от ярости. "Вы верите, что мы тоже заражены? Может, нам выстроиться в линию у стены, вам так будет удобнее?"

"Оставь его в покое!" Фатима рыдала. "Возможно, вы не согласны с тем, что он сделал, но посмотрите на него — ему было нелегко это сделать!"

"Это был также самый разумный способ увеличить наши собственные шансы на выживание", - сказал Пердью, как всегда странно спокойный. "Я понимаю, что вы пытались создать вакцину, доктор аль-Файед, но у нас ограниченный запас?"

"Да, это верно", - сказала Фатима. "Этого хватит для всех нас, но определенно не хватило бы и для всех ЧВК. Но, мистер Пердью, я даже не уверен, что это работает. Единственные люди, на которых я это пробовал, были первыми людьми, которые умерли, и я не знаю, то ли это потому, что их вовремя не лечили, то ли моя вакцина просто вообще не работает ".

"Или о том, может ли сама вакцина убить нас", - вмешался профессор Мэтлок.

"Ну, это, может быть, и не совсем клиническое испытание", - сказала Фатима, на ее щеках начали проступать темно-розовые пятна гнева, "но я использовала это на себе вчера, когда лечила солдат. Пока у меня не было никаких побочных эффектов. Это не значит, что это будет одинаково для всех вас, но если вы хотите рискнуть, есть крошечные доказательства того, что вы не умрете, хорошо? "

"Все в порядке, Фатима". Нина встала между Фатимой и профессором Мэтлоком, успокаивая подругу спокойным тоном и положив руку ей на спину. "Мы все взрослые. Каждый из нас может выбрать для себя. Но послушайте, перво—наперво - я схожу и принесу флаконы, хорошо? Я могу привести их сюда, спасти всех, кто тащится в лаборатории. Ты остаешься здесь и присматриваешь за адмиралом Уитсоном, хорошо?"

Направляясь к двери, Нина позвала Александра и Сэма, чтобы они пришли и помогли ей. Не было никаких причин, по которым потребовалось бы троим из них, чтобы вернуть маленькую коробку с флаконами, но она просто надеялась, что никто не станет оспаривать это у нее. Они молча прошли по коридору, спустились по лестнице, прошли через причал для подводных лодок. Они не обменялись ни словом, пока не оказались в безопасности в дальней части ледяной станции.

У подножия лестницы, ведущей в новую секцию, Нина впилась пальцами в кожу головы и тревожно зарычала. "Он сумасшедший! Они оба — Уитсун и Пердью, оба! Это их решение проблемы? Перестрелять всех? Мы должны убираться отсюда, пока один из них не решил направить на нас оружие ".

Сэм и Александр оба согласились. Адмирал Уитсон явно находился в расстроенном, травмированном состоянии духа, и казалось, что Пердью был на его стороне и предоставил силу Бломштейна, чтобы поддержать его.

"Проблема в том, как?" Сэм задумался, когда они вошли в лабораторный коридор. "Если Джефферсон и Александр отправятся в Ноймайер, не займет ли это целую вечность? Мы все могли бы получить пули в лоб, прежде чем они вернутся на судах на воздушной подушке ".

"Ты прав", - сказал Александр. "Кроме того, у нас нет новостей о погодных условиях снаружи. Даже я бы не решился вот так отправиться в неизвестность. Что нам нужно, так это транспорт, и мы можем только предполагать, что для нас здесь ничего нет ".

"Кроме подводных лодок..." Предложила Нина.

Александр остановился как вкопанный. Медленная, волчья ухмылка расползлась по его лицу. Затем, внезапно, он бросился вперед, схватил лицо Нины обеими руками и запечатлел радостный, сильный поцелуй на ее губах. "Конечно! Подводные лодки!" Он поджал хвост и побежал обратно по коридору.

"Что… Александр!" Нина, с широко раскрытыми от шока глазами после неожиданного поцелуя, закричала ему вслед. "Куда ты идешь?"

"Назад к лодкам!" - крикнул он через плечо. "Скоро увидимся!"

* * *

Когда Сэм и Нина проходили обратно через причал для подводных лодок с коробкой флаконов, Александр был занят осмотром оставшейся подлодки. Он лежал на спине, вытянувшись и осматривая петли входной ловушки, тихо ругаясь про себя по-русски. Они решили не беспокоить его. Он выглядел слишком счастливым и безмятежным, чтобы вмешиваться.

Атмосфера в столовой была мрачной. За то короткое время, что Нины и Сэма не было в комнате, казалось, что Джефферсон и Пердью поссорились, а Мэтлок продолжал тихо кипятиться. Бломстайн сидел в дальнем конце стола, вдали от всех остальных, и чувство страха, которое он внушал, стало ощутимым. Нине и Сэму не было необходимости придумывать объяснение отсутствию Александра — никто другой даже не заметил, что русский пропал.

"Я ценю ваши слова, доктор аль-Файед", - говорил адмирал Уитсон. "Ты милая молодая женщина, а твой будущий муж - счастливый человек. Но ты должен понять, именно так поступают такие люди, как я. Это единственный достойный путь, который мне остался ". Он наклонился и вытер слезы со щек Фатимы. "В этом нет необходимости", - сказал он. "Я сделал то, зачем пришел сюда. Здесь не о чем грустить. Выше голову, а?" Он улыбнулся ей, ожидая, что она улыбнется в ответ. Она слабо подавила слезы и подчинилась.

Старик неуклюже поднялся со стула и прошел на кухню, появившись мгновение спустя со стеклянной бутылкой в руке. Сэм сразу узнал это. Одному Богу известно, где адмирал спрятал это, потому что Сэм, несомненно, заметил бы это, если бы это было открыто на кухне. Это была очень старая бутылка Dewar's White Label — ей было восемь лет на момент розлива, где-то в 1930-х годах. Вероятно, это было довольно дешевое виски, когда его привезли сюда, понял Сэм.

Только когда пальцы адмирала Уитсана сомкнулись на пистолете на столе, Сэм понял, что он планировал сделать. Инстинктивно он потянулся вперед, чтобы возразить, но на полпути остановил себя. Рядом с ним Нина сделала то же самое. Решение адмирала Уитсена было явно принято. Это его выбор, подумал Сэм. Он взрослый мужчина, и если он хочет таким образом справиться со своим горем и виной, не нам его останавливать. Позвольте ему уйти с достоинством .

Последнее, что они видели адмирала Уитсена, был старик, обрамленный дверной притолокой, с пистолетом в одной руке и бутылкой в другой, удаляющийся в свои личные покои.

"Дай мне гаечный ключ!" Александр закричал. Нина подчинилась, в то время как Сэм был занят, пытаясь помочь Джефферсону Дэниэлсу успокоить профессора Мэтлока.

"Это безумие", - разглагольствовал Мэтлок. "Посмотри на это!" Он дико жестикулировал в сторону подводной лодки. "Смотрите! Она находится здесь неизвестно с каких пор, по крайней мере, с 1945 года, и вы, люди, думаете, что мы просто заставим ее работать и уплывем отсюда! "

Джефферсон последовал за ним, когда он ходил взад и вперед по причалу, издавая все нужные звуки о том, как они должны были попытаться. Но Сэм мог видеть, что Мэтлок был напуган, и он был уверен, что этот гнев был его способом справиться с этим. Он также мог видеть, что это начинало утомлять Джефферсона и расстраивало Фатиму. К сожалению, Сэм потратил слишком много времени в экспедиции на то, чтобы изматывать Мэтлока, чтобы сильно помочь, когда дело дошло до его успокоения. На самом деле, все, что он делал, это пытался убедить себя, что он был полезным. Все, что угодно, лишь бы не думать о выстрелах, крови и обо всем, что связывало сегодняшние события с тем днем в его прошлом.

"Эти суда рассчитаны на экипаж из сорока пяти человек!" Мэтлок бушевал. "Команда, которая, я мог бы добавить, была бы должным образом обучена! Вы не можете управлять подводной лодкой на крыльях и молитве, это нелепо ".

"Нам не нужно далеко уходить". Пердью прислонился к стене, с интересом наблюдая за приходами и уходами Александра. "Или ориентироваться, на самом деле. Никто не предлагает нам плыть домой на этом. Все, что нам нужно сделать, это добраться до поверхности. У меня есть чартерная лодка, стоящая на острове Обмана, которая должна была доставить нас обратно в Ушуайю, когда мы будем готовы, но как только мы достигнем поверхности, я смогу вызвать ее. "

"О?" Тон профессора Мэтлока был ледянее, чем плеск воды в пустых загонах. "Как?"

"Вы бы не попросили волшебника раскрыть свои техники". В голосе любого другого человека это могло бы прозвучать как вопрос, но в плоском монотонном тоне Пердью это была простая констатация факта.

"О, ну, это все решает, не так ли?" Мэтлок повернулся к Пердью, его рот был открыт для шквала саркастических оскорблений, когда внезапно кулак Джефферсона соединился с челюстью Мэтлока. Академик пошатнулся и упал на колени.

"Заткнись, ладно?" Джефферсон закричал. "Просто заткнись нахуй! Я не могу слушать тебя ни секунды дольше!" Он качнулся вперед. Его нога качнулась назад. Сэм, обычно не отличавшийся физической силой, обхватил Джефферсона руками и повалил его на землю. Джефферсон мгновенно пришел в себя и перекатился, оказавшись сверху Сэма. Его рука сжалась в кулак. Сэм зажмурился в ожидании удара.

Этого так и не произошло. Вместо этого он почувствовал, как вес Джефферсона спадает с него, когда вмешался Зив Бломштейн. Когда они поднялись на ноги, Сэм, Мэтлок и Дэниэлс уставились друг на друга, затем молча разошлись по разным частям комнаты. Только Пердью был невозмутим — по крайней мере, до тех пор, пока он не услышал звук оживающего дизельного двигателя подводной лодки.

"Александр! Ты гений!" Пердью прокричал, перекрывая рев двигателя. Мгновение спустя голова Александра появилась в люке, торжествующе сияя. "Все на борт!" Пердью плакал.

"Ты ничего не забыл?" Звонил Мэтлок. Он указал на шлюзовые ворота, которые поддерживали загон сухим. "Какой смысл, если вы не можете вытащить это отсюда?"

На краткий миг Александр выглядел растерянным. Затем он быстро спустился с палубы и легко спрыгнул на причал. Рычаг, который управлял ручкой, находился в дальнем конце дока, поэтому ему потребовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до нее. Театрально, он бросил это.

Ничего не произошло. Александр снова нажал на рычаг, внимательно прислушиваясь к нему. Ничего не произошло. "Ее механизмы повреждены", - пробормотал он, затем вышел из комнаты, возвращаясь в свои покои, оставив всех смотреть в тишине. Через несколько секунд послышались сердитые крики Джефферсона, Мэтлока и сдавленные рыдания Фатимы, но все испуганные звуки были внезапно прерваны внезапным возвращением Александра.

Он бросился в конец дока, вниз, к шлюзовым воротам, и дико огляделся. "Мне нужна коробка", - сказал он, вытаскивая маленькую черную коробку из кармана и нетерпеливо постукивая по ней. "Нина, я полагаю, у тебя тоже была пачка таких? Отдай это мне, пожалуйста. Сэм! Где коробка, в которой были флаконы? Это все еще в трапезной? Иди и забери это, немедленно!"

Сэм не задавал вопросов, но немедленно отправился в путь, взбежав по лестнице, чтобы схватить коробку, а затем бросился обратно вниз так быстро, как только мог. К тому времени, как он вернулся, Александр сидел на земле, скрестив ноги, и что-то строгал своим ножом. Когда Сэм поставил коробку рядом с собой, он увидел, что это было.

"Он сошел с ума", - сказал Мэтлок. "Полностью. Нам нужно пройти через эти ворота, и все, о чем он может думать, это раздобыть несколько игральных карт ".

"Ш-ш-ш", - Пердью поднес палец к губам. "Думаю, я знаю, что делает мистер Ариченков. Я хочу знать, прав ли я."

Александр переворачивал карты одну за другой. Если карта была черной, он сбрасывал ее, отбрасывая в сторону. Если бы она была красной, он бы аккуратно срезал косточки и положил их в коробку. Его руки двигались с бешеной скоростью. Наконец, когда он добрался до последней карты и снял с нее три ромбовидных пипса, он поднялся на ноги. "Отойдите", - проинструктировал он группу.

Пердью хлопнул в ладоши. "Ах, это то, о чем я думал! Превосходно! Я всегда хотел попробовать это."

"Что это?" Прошептал Сэм, пристально наблюдая, как Александр присел на корточки у освобожденного загона и зачерпнул ледяной воды руками, выливая ее в деревянный ящик.

"Нитроцеллюлоза", - ответил Пердью. "Вот как Уильям Когут чуть не сбежал из своей камеры в Сан-Квентине в 1930—х годах - самый замечательный человек".

"Почти сбежал?"

"Ну, возможно, он немного перестарался. Он непреднамеренно взорвал себя, когда пытался пробить себе путь наружу, но теория была безупречна." Пердью полез в карман и достал зажигалку. "Александр! Тебе понадобится тепло! Попробуй это." Он бросился вперед, когда Александр закрывал коробку и встряхивал ее. Он держал пламя под собой. Когда коробка загорелась, Александр бросил ее в сторону шлюзовых ворот, и двое мужчин развернулись и побежали.

"Всем лечь!" - крикнул Александр, у них едва хватило времени на сотрудничество, прежде чем произошел взрыв.

Когда Сэм поднял глаза, там, где когда-то были шлюзовые ворота, зияла дыра, и вода хлестала из ледяного океана. Группа вскарабкалась по трапу и спустилась через люк в подводную лодку, закрыв люк как раз в тот момент, когда океанская вода начала вздуваться и уносить субмарину со швартовов. Александр схватился за штурвал, который управлял рулем, и их отчаянное путешествие началось.

Глава 25

Поднявшись по лестнице, адмирал Уитсун повернул налево по темному коридору, который вел на поверхность. Медленно, но неуклонно он поднимался по склону, пока не достиг двери, через которую они изначально вошли. Ему потребовались все силы, чтобы повернуть колесо, которое открывало ее, но после некоторого количества стонов и хрипов ему это удалось.

Он вышел наружу, на замерзший пейзаж, и посмотрел на чистое белое небо. Из кармана пальто он вытащил маленький спутниковый телефон, который он незаметно забрал у трупа майора Альфссона, открыл его и набрал номер.

"Я готов", - сказал он. "Отправьте транспорт".

* * *

"Ты шутишь, да? Скажи мне, что ты шутишь."

"Я не такая, Джефферсон", Фатима внимательно изучала сонар. "Мы действительно глубоко внизу, а над нами сплошная масса. Здесь нам негде всплыть ".

"И никто не подумал проверить это, прежде чем мы отправимся?" Лицо Дэниелса стало багрово-розовым под загаром.

"Не похоже, что там была карта!" Фатима сорвалась. "Никто точно этого не планировал!"

"Хорошо, хорошо", - Сэм взял Джефферсона за плечи и повел его прочь. "Давай. Давайте постараемся сохранять хладнокровие. Мы уже некоторое время добиваемся устойчивого прогресса, скоро мы что-нибудь найдем ".

"Мы не ищем станцию техобслуживания на автостраде, мистер Клив", - присоединился профессор Мэтлок. "Мы плывем уже около сорока минут. Если мы не найдем место для всплытия в течение следующих пятнадцати минут или около того, у нас закончится кислород. Ты ведь знаешь, что происходит в таком случае, не так ли?"

"Хватит болтать!" Фатима зарычала, ее взгляд не отрывался от сонара. "Чем больше ты говоришь, тем больше воздуха расходуешь".

Джефферсон и профессор Мэтлок явно хотели поспорить, но они знали, что она была права. Они погрузились в угрюмое молчание. Сэм пробирался вдоль подводной лодки к навигационной зоне, где Пердью и Бломштейн ждали любой новой информации от Фатимы, чтобы сказать им, куда идти. Разделение задач произошло быстро и естественно. Александр взял на себя ответственность за машинное отделение. Фатима, которая до этого совершила несколько погружений, знала, как считывать данные сонара. Бломштейн ранее служил на борту подводной лодки, хотя он не разглашал обстоятельства. Сэм и Нина действовали как курьеры, передавая сообщение из одной части лодки в другие. Теоретически они делили эту задачу с Джефферсоном и профессором Мэтлоком, но их нельзя было оторвать от гидролокатора, где они отчаянно ждали каких-либо признаков открытой воды. Сэм одарил Нину улыбкой, когда их пути пересеклись. Он не чувствовал себя особенно храбрым, но знал, что она изо всех сил пытается держать свою клаустрофобию под контролем, и хотел поддержать.

"Что-нибудь?" Спросил Пердью, когда Сэм вошел. Сэм покачал головой. "Понятно", - сказал Пердью. "Тогда я начну искать любые кислородные баллоны".

Сэм кивнул и привалился к двери. Это действительно будет то, что нужно?он задумался. Я никогда не думал, что задохнусь в тесной металлической трубе под Антарктическим океаном ...

"У нас есть один!" Фатима закричала. "Приготовьтесь поднять ее!"

* * *

Люк со скрипом открылся. Пердью первым выбрался наружу. Они оказались в огромном гроте, вырубленном во льду горячими источниками, с высокого потолка которого свисали капающие сталактиты. Нина никогда не чувствовала себя такой маленькой, как в этом пространстве, и не была так рада находиться в похожей на пещеру камере.

Когда они закончили вдыхать полные легкие свежего, соленого воздуха, они спустились по лестнице. По счастливой случайности, в гроте был небольшой выступ скал, который находился на расстоянии прыжка и представлял собой приличный импровизированный причал. Оказавшись на скалах, им пришлось перелезть через небольшой холмик, чтобы добраться до плато с другой стороны.

"О!" Пердью остановился, когда достиг вершины холма. Он оглядел остальных. "Возможно, вы захотите подготовиться", - сказал он. "Очевидно, мы не единственные путешественники, когда-либо находившие дорогу в эту пещеру, и некоторых из вас присутствие наших предшественников может немного огорчить".

Это остановило некоторых других на их пути, но любопытство Сэма взяло верх над ним, и он мог видеть, что то же самое было верно и для Нины. Сэм был втайне рад видеть, что тела, которые лежали разбросанными по плато, давно разложились и теперь были просто скелетами. После встречи с убитыми солдатами он не спешил увидеть новые трупы.

Гораздо более тревожной, чем мертвые тела, была ржавая, частично затопленная подводная лодка. Очевидно, существовало более одной точки доступа к гроту, но эта группа так и не выбралась оттуда снова. Возможно, это было потому, что их собственные способы выхода ни в коем случае не были определенными, но Сэм нашел вид покинутой лодки довольно пугающим.

Александр и Нина, с другой стороны, были в восторге. Они вскарабкались прямо на плато и бросились к объектам своего восхищения — в случае Нины к трупам, которые она хотела осмотреть, а в случае Александра к несуществующей подводной лодке, которую он хотел разграбить на топливо.

"Остановись!" Настойчиво раздался голос Фатимы, усиленный и отраженный акустикой пещеры. "Нина, Александр, подождите!"

Но было слишком поздно. Нина уже стояла на коленях рядом с ближайшим скелетом, запустив пальцы в карман его спортивной куртки, а Александр добрался до подводной лодки и положил руку на ее ржавую поверхность.

"О, черт..." - сказала Фатима, - "Что ты наделал?"

"Что?" Спросила Нина. "В чем дело?"

"Как ты думаешь, откуда взялась эта подводная лодка?" - Потребовала Фатима. "Потому что я готов поспорить, что это пришло из одного из тех пустых мест на скамье подсудимых в Wolfenstein. Что, если эти парни пытались сбежать от того же, что и мы? Мы не знаем, от чего они умерли. Мы не знаем, живо ли это что—то еще - и, возможно, мы просто снова подвергли себя воздействию этого ".

Сэм почувствовал покалывание, неприятное ощущение, ползущее вверх по задней части шеи. "Но мы же теперь вакцинированы, верно? Значит, у нас все должно быть в порядке?"

"Некоторым из нас сделали прививку", - мрачно сказала Фатима. "И, насколько я знаю, со временем она могла мутировать. Если мы посмотрим на другой штамм, моя вакцина выеденного яйца не будет стоить — при условии, что она вообще когда-либо была ".

"Черт", - сказал Сэм. Он ждал, когда им овладеют чувства обреченности и безнадежности, но все, что он почувствовал, была определенная покорность судьбе. "Послушайте, кто-нибудь не возражает, если я закурю?"

* * *

После этого, конечно, разгорелся спор. Посыпались обвинения, поскольку все обвиняли друг друга в опасности, в которой они сейчас находились. Были взаимные обвинения по поводу того, должны ли они были взять подводную лодку, должны ли они были открыть запертые двери в Wolfenstein, должны ли они были отправиться в Антарктиду в первую очередь. Ничто из этого не привело их к какому-либо выводу, за исключением того, что, если они были заражены, было слишком поздно что-либо с этим делать, и их не собирались спасать здесь, внизу.

"Для работы устройству требуется спутниковое подключение", - посетовал Пердью, лениво тыча пальцем в крошечное, толщиной с бумагу, устройство в своей руке. "Я думаю, это должно стать моим следующим испытанием. Создание устройства, которое удовлетворительно устраняет обычные ограничения, накладываемые на коммуникации ".

"Итак, мы должны достичь поверхности", - сказал Александр. "Вероятно, на борту другой лодки осталось немного топлива. Дайте мне достаточно времени, чтобы перенести его в наши собственные танки, и мы попробуем еще раз ".

Пока Александр занимался перекачкой топлива из несуществующей подводной лодки, Сэм присоединился к Нине у скелетов. Она тщательно обыскивала их карманы, стараясь не беспокоить их больше, чем было строго необходимо.

"Я просто хочу найти что-нибудь, что скажет мне, кто они такие", - сказала она, складывая содержимое их карманов небольшой кучкой у ног каждого скелета. "Предположительно, они либо пришли с ледяной станции, либо были на пути к ней. Их униформа не из 1940-х годов, и у этого есть дневник встреч 1953 года."

1953!Сэм внезапно вспомнил письмо Карла Витцингера. Его руки метнулись к карманам, нащупывая кожаный бумажник, но он не нашел ничего, кроме заполненной карты памяти и зажигалки. Он проверил свой внутренний карман. Ничего. Это у меня в рюкзаке, не так ли?Он подумал. Вместе с моей камерой. И мой кисет с табаком. Все аккуратно сидят рядом с моей койкой… Черт.

"Что случилось?" Спросила Нина, видя, что он что-то ищет. "Что ты потерял?"

Сэм открыл рот, чтобы рассказать ей о письме Витцингера и о том, что эти скелеты, вероятно, были учеными, которые пытались сбежать с ледяной станции, но в этот момент Александр окликнул их.

"У нас есть все топливо, которое мы, вероятно, получим", - воскликнул он. "Итак, давайте выбираться отсюда!"

Нина распихала пожитки скелетов по карманам. "Извините, ребята", сказала она, "но вам они не понадобятся, а мне могут. Давай, Сэм."

* * *

Адмирал Уитсун сошел с судна на воздушной подушке в отдаленной бухте. Он пересек пляж, ловко промаршировав мимо небольшой когорты ЧВК, и направился к небольшому скоростному катеру, который ждал, чтобы доставить его на эсминец, стоящий на якоре неподалеку.

"С возвращением, сэр!" Его заместитель, капитан Бельведер, отдал честь, когда адмирал Уитсон ступил на борт лодки. "Все прошло хорошо?"

"Исключительно хорошо, капитан Бельведер", - ответила Уитсун, когда они мчались по воде. "Вирус определенно все еще жив и очень заразен. Наши друзья на Востоке дорого заплатят за это. Однако была одна небольшая загвоздка — я полагаю, что остальная часть экспедиционной группы может попытаться совершить побег, и если они это сделают, мы должны быть готовы к ним. Либо они придут по суше, и в этом случае с ними разберутся взводы, окружающие Ноймайера, либо они найдут способ заставить эту старую подводную лодку работать. О, это кажется маловероятным, я знаю. Но я, возможно, недооценил обоих Mr. Пердью и гид. Оглядываясь назад, я должен был просто убить их всех. Возможно, мистер Бломштейн создал мне там проблему, но, возможно, ему можно было заплатить и завербовать. Остальные… Я должен был довольствоваться тем, что увидел мистера Клива мертвым, а не поддаваться искушению оставить его и его друзей медленно умирать. Но простите меня, я позволяю себе отвлекаться. Если им удастся выбраться на поверхность, они всплывут где-нибудь к юго-западу от острова Обмана. Пока наши коллеги извлекают биологический материал из Вольфенштейна и готовят его к транспортировке, мы будем ждать возле острова Обмана. Если эта субмарина появится, мы уничтожим ее ".

* * *

"О боже… Я не знаю, смогу ли я. Мне жаль." Нина физически отшатнулась от черной дыры на верхней части подводной лодки. "Я просто не могу. Прости, мне так жаль ".

"Ну же, Нина", - уговаривал Александр. "Это всего лишь подводная лодка. Если вы не войдете, нам придется оставить вас здесь со скелетами ".

Она стояла у люка, глядя в него, ее голова была полна образов крошечной подводной лодки, окруженной просторами океана. Она могла видеть, как подводная лодка разрушается под давлением воды, или теряет мощность и тонет, как камень, или у нее заканчивается кислород, как они чуть было не сделали раньше.

"Я не могу", - простонала она, впиваясь пальцами в кожу головы. Ее дыхание было хриплым и прерывистым, и слезы начали стекать по ее лицу. "Пожалуйста, не надо..."

Пердью наблюдал за Ниной с нижней ступеньки лестницы. "Она не собирается спускаться по собственной воле". Он повернулся к Бломштейну. "Нам нужно, чтобы она попала на борт. Позаботься об этом ".

Не говоря ни слова, Бломштейн поднялся к люку. Нина опустилась на колени на маленькой платформе и одной рукой цеплялась за поручни. Другая закрывала ее лицо. У нее была кровь под ногтями, там, где она с тревогой вонзила их в кожу. Бломштейн наклонился, чтобы поднять ее, намереваясь перенести ее тело в субмарину.

"Отъебись от меня!" Нина закричала. Она набросилась на Бломштейна обеими руками, вцепившись ему в лицо и дико пиная, когда он поднял ее. На мгновение он попытался удержать ее, но только на мгновение. Ему было достаточно легко подчинить себе маленькую фигуру Нины. Она продолжала кричать и корчиться, когда он прижал ее руки к бокам и перекинул через плечо. Она нанесла несколько ударов ногами по его животу, но Бломштейн был равнодушен как к ее ударам, так и к ее крикам, когда он начал спускаться по лестнице.

Когда они достигли дна, Бломштейн бесцеремонно сбросил Нину, выбив из нее дух. "Она сумасшедшая", - сказал он, прижимая тыльную сторону ладони к кровоточащей щеке.

"Нет, это не так", - сказал Пердью, помогая ей подняться. "У нее просто клаустрофобия. Давай не будем спешить с выводами, Зив. Давайте все вернемся на свои места. Я отведу Нину к Сэму, он помогает Александру в машинном отделении. Он может присмотреть за ней."

"О, отличная идея", - усмехнулся Джефферсон. "Пусть ее парень присмотрит за ней. Потому что он будет первым, кто сообщит об этом, если она начнет психовать."

"Он не мой парень ..." Прошептала Нина, все еще запыхавшись.

"Если у нее вирус, мы все мертвы", - сказал Джефферсон. "Мы бы оказали ей услугу, просто пустив пулю ей в голову прямо сейчас".

Лицо Пердью стало чуть бледнее обычного. "Мистер Дэниелс", - сказал он, притягивая Нину ближе к себе, - "если я услышу какие-либо дальнейшие предложения в этом роде, это не она получит пулю в голову. Она в полном порядке. Теперь идите и спросите доктора аль-Файед, готова ли она отправиться в путь. Поскольку Сэм заботится о Нине, на этот раз нам понадобитесь вы и профессор Мэтлок, чтобы передавать сообщения между станциями."

С трудом Пердью помог Нине пройти через маленькие люки, которые вели из одной секции подводной лодки в другую. Джефферсон и Бломштейн смотрели им вслед, затем разделили молчаливый момент согласия, прежде чем приступить к своим заданиям.

* * *

"Открытая вода!" Голос Фатимы разнесся по подводной лодке. "Мы выходим на открытую воду, прямо по курсу!"

Александр издал ликующий возглас и помахал масленкой, которую держал в руке. Он исполнял сложный танец с заброшенной техникой, гоняя взад-вперед, когда ножки мотора жужжали и стучали. Каждый раз, когда одна из них застревала из-за длительного бездействия, Александр слышал пропущенный шаг в танце и спешил смазать его маслом и вручную управлять им, пока он не возвращался в ритм.

"Осталось недолго!" - крикнул он Сэму и Нине сквозь грохот мотора. "Скоро у нас будет свежий воздух и широко открытое небо, Нина! Подумайте об этом!"

Свернувшись калачиком в углу машинного отделения, Нина не могла ответить. Она с трудом могла поверить в то, что слышала. Все, о чем она могла думать, это металлическая труба, в которой она находилась, сокрушительный вес воды, которая лежала между ней и поверхностью, и стены, смыкающиеся вокруг нее. Она крепче сжала руку Сэма и изо всех сил старалась не хныкать.

* * *

К тому времени, когда подводная лодка всплыла на поверхность воды, Нина стояла у подножия трапа, а Сэм был наверху, его руки были на штурвале, который открывал люк, просто ожидая, когда все будет чисто, чтобы открыть его.

"Мы наверху!" Пердью нырнул в маленький дверной проем, выкрикивая новости во весь голос. "Впервые за несколько дней мы официально на поверхности! Давай поглядим на дневной свет, Сэм!"

Люк распахнулся, обдав Сэма, Нину и Пердью ледяным душем из соленой воды. Сэм громко рассмеялся, когда холодная жидкость плеснула ему на лицо. Они были вне ледяной станции, они были живы, и он был в приподнятом настроении. Он протиснулся через люк на смотровую площадку, освобождая место для Нины и Пердью, чтобы подняться за ним.

Перед ними простиралась синяя вода, усеянная льдинами, насколько хватало глаз. Позади них лежало ледяное поле, под которым они только что проплыли, а над ними небо было белым с прожилками темно-серых облаков. Это было самое приятное зрелище, которое кто-либо из троицы когда-либо видел.

Сэм положил свою руку поверх руки Нины на перилах и слегка сжал ее. "Ну вот и все", - сказал он. "У тебя получилось".

"Я никогда не видела ничего более прекрасного", - сказала Нина, выдавив слабую улыбку.

"Теперь с тобой все будет в порядке", - заверил ее Сэм. "Мы сможем оставаться здесь, пока за нами не прибудет лодка Пердью. Больше никаких жестяных трубок для — о!" Без предупреждения Нина обвила руками талию Сэма и крепко обняла его.

"Я думала, мы никогда оттуда не выберемся", - вздохнула она. "Не могу поверить, что я вот так все потерял. Мне так жаль."

"Ну, это странно", - рассеянно пробормотал Пердью. Он держал свое крошечное устройство связи на ладони и нажимал на него, смотрел на него, затем нажимал снова.

"Что случилось?"

"Лодка не принимает мои сообщения". Он нахмурился и посмотрел на небо. "Экстремальные погодные условия могли бы объяснить это, но в такой ясный день ничто не должно мешать. Устройство функционирует идеально ". Разочарованный, он вздохнул сквозь стиснутые зубы. "Я сказал им, что только капитан имеет право использовать это оборудование! Если я узнаю, что кто-то другой дотронулся до нее и повредил, я позабочусь о том, чтобы ни один член экипажа больше никогда не выходил в море. Прошу прощения." Он спустился обратно по лестнице, и когда он спускался, Сэм и Нина услышали, как он зовет Александра, говоря ему, что им нужно найти сигнальные ракеты.

* * *

Капитан Бельведер пересек смотровую площадку, остановился рядом с адмиралом Уитсоном и отдал честь. Адмирал пристально вглядывался в воды, наблюдая, как сигнальные ракеты бедствия взмывают в воздух и гаснут при падении.

"Мы определили их местоположение, сэр", - доложил Бельведер.

"Вы действительно удивляете меня", - сухо ответил адмирал Уитсон. "Возможно, они находятся поблизости от тех сигнальных ракет?"

"Да, сэр..."

"Ну что ж. Курс на перехват. И как только они окажутся в пределах досягаемости — открывайте огонь ".

* * *

Нина подпрыгивала вверх-вниз и размахивала руками, чуть не попав и Сэму, и Пердью в лицо. "Мы здесь!" - крикнула она далекому кораблю.

"Они знают, Нина", - рассмеялся Сэм. "Смотрите — они направляются прямо к нам, они будут здесь в мгновение ока".

Пердью схватил Нину за руку, останавливая ее на середине волны. Его лицо было пепельного цвета. "Это не та лодка, которую я зафрахтовал", - сказал он. "Это разрушитель. Класс Лучжоу. Китайского происхождения. И это — пригнись!"

Он схватил Сэма и Нину и потащил их вниз как раз в тот момент, когда первая ракета упала в воду неподалеку. Это вызвало волну, которая окатила всех троих.

"Ныряй! Погружайся!" - Крикнул Пердью, подталкивая Нину к лестнице. "Ариченков! Blomstein! Ныряй, сейчас же!"

Сэм последним спустился по лестнице. Собрав всю силу ужаса, он задвинул люк на место и крутанул штурвал, чтобы закрыть его, затем поскользнулся и упал с трапа, когда подводная лодка вошла в крутое пике. Он поднялся с пола, только для того, чтобы снова полететь, когда подводную лодку тряхнуло от удара другой ракеты, едва не задевшей их.

Бломштейн рывком поднял Сэма на ноги. "Тебе нужно взять штурвал", - сказал он. "Просто указывай нам направление, в котором мы идем". Телохранитель низко пригнул свое крупное тело, чтобы пролезть в люк.

"Ziv!" Пердью крикнул ему вслед. "Куда ты идешь?"

"Торпеды!" Голос Бломштейна эхом отозвался в ответ, затем он зашел слишком далеко, чтобы общаться.

Сэм бросился в навигационную рубку и схватился за штурвал, чтобы не дать ему повернуться самостоятельно. Пердью наступал ему на пятки и был готов прочитать показания дисплеев, в то время как Нина заняла позицию между навигацией и гидролокатором, готовая передавать информацию между ними.

* * *

Первая торпеда не сработала. Механизм был просто слишком старым и ржавым, чтобы его можно было разрядить.

Вторая торпеда выбралась из подводной лодки, но двигатель, приводящий ее в движение, едва функционировал. Экспедиционная группа прислушивалась к звуку удара, детонации, но ничего не последовало. Они могли только предположить, что она потеряла свой импульс и затонула.

Прежде чем Бломштейн успел активировать третий, подводная лодка была сбита глубинной бомбой. Даже Александр издал тревожный крик. Это было близко, и лодка застонала и напряглась под ударом.

"Они почти над нами! Десять тысяч метров и приближаемся!" Фатима закричала. "Сейчас, Зив!"

Бломштейн схватился обеими руками за рычаг, который управлял выпуском последней торпеды, и дернул его в сторону. Механизмы визжали и жаловались, но мотор с рычанием ожил. Бак затопило, заряд сработал, и торпеда вылетела в воду.

В течение мучительных десяти секунд они считали. Никто не смел дышать. Сэм украдкой взглянул на штурвал, надеясь, что он случайно не сдвинул их на градус с курса. Это должно сработать, подумал он. Так и должно быть.

Затем воздух наполнился тяжелым звуком подводного взрыва и скрежетом разрываемого на части металлического корпуса, и среди звуков крушения раздался первобытный крик триумфа Зива Бломштейна.

* * *

"Капитан Бельведер, доложите о повреждениях!"

Адмирал Уитсон прошагал по палубе к носу корабля. По правде говоря, отчет о повреждениях был излишним. Он мог видеть густой черный дым, поднимающийся с нижних палуб, и по небольшому крену корабля он мог сказать, что повреждения не были незначительными. Однако он также знал, что разрушитель может получить гораздо больше повреждений, чем это, и продолжить плавание. Его характер выдержал большую порку. Он был в ярости от того, что они еще не нанесли прямого удара по подводной лодке.

"Адмирал Уитсон, они всплывают!"

"Что?" Пятидесятница захлебывалась. "Какого дьявола им—"

Он перегнулся через перила и прищурился в направлении подводной лодки. Конечно же, она прорывалась сквозь волны. Выхватив бинокль у капитана Бельведера, он наблюдал, как открылся люк и на платформу вышла Нина, сжимая в руках кусок белой ткани. Она держала его над головой, позволяя ветру раздувать его, как флаг, и медленно размахивала им взад-вперед.

"Они сдаются, сэр!" Сказал Бельведер. "Должен ли я послать корабль, чтобы забрать их?"

Адмирал Уитсон вернул бинокль. "Нет", - сказал он. "Мы подберемся как можно ближе, а затем уничтожим их. Позаботьтесь об этом, капитан ".

Глава 26

"Сдаваться?" Бломштейн выглядел ошеломленным.

"Я думаю, мы должны", - сказал Пердью. "Если кажется, что этого попадания было достаточно, чтобы вывести из строя эсминец, тогда нам не нужно размахивать флагом. Мы можем дождаться, пока за ними прибудет служба спасения, и в то же время нас заберут. Если они не покалечены, то они придут за нами, и сдача - наш единственный шанс на выживание. Нет, не фыркай на меня, Зив. Какой еще вариант у нас есть? У нас мало топлива, и мы можем оставаться под водой менее часа за раз. Их гидроакустическое оборудование намного сложнее нашего, и они могут двигаться намного быстрее. У нас нет шансов убежать от них или спрятаться под водой. Мы должны всплыть. Что означает, что мы должны быть готовы сдаться ".

Мрачный взгляд на лице Бломштейна ясно давал понять, что он никогда не согласится, но он был в меньшинстве. Нина вызвалась быть той, кто предложит сдаться. Пока остальные готовились к всплытию, она бросилась к койкам в поисках белой простыни.

Она вернулась как раз в тот момент, когда Фатима крикнула ей собираться. Сэм был у подножия лестницы, готовясь открыть для нее люк. Он увидел, как она скручивает простыню в руках. Ее темные волосы были спутаны, под глазами были темные круги, а одежда растрепана. Это было далеко от стильного, лощеного академика, которого Сэм встретил в Эдинбурге.

"Если это не сработает, они собираются застрелить меня", - сказала она.

Сэм открыл рот, чтобы успокоить ее, но прежде чем он смог сказать хоть слово, ее руки обвились вокруг его шеи, ее тело прижалось к нему, а губы накрыли его губы. На несколько драгоценных секунд Сэм потерялся в мягком комфорте ее поцелуя. Он крепко обнимал ее, едва ли в состоянии вспомнить, когда в последний раз испытывал подобные ощущения. Затем она отстранилась, посмотрела ему в глаза и кивнула.

"Я готова", - сказала она.

* * *

Стоя на смотровой площадке с поднятой белой простыней, Нина с трудом могла поверить, что она действительно переживает все это. Она пристально смотрела на разрушителя. Я видела так много фотографий этих кораблей, подумала она. Я видел подводные лодки в музеях и в фильмах. Теперь я стою на работающей — или едва работающей -подводной лодке, подавая сигнал эсминцу. Не может быть, чтобы это была моя настоящая жизнь. Это чья-то реальная жизнь? Этот корабль должен был двигаться так быстро?

Разрушитель двигался к ним, чего она и ожидала, но казалось, что он приближается с большой скоростью. Нина не была экспертом, но глубоко внутри она чувствовала абсолютную убежденность, что что-то не так. Я попрошу Фатиму проверить это по сонару, решила она и наклонилась над люком.

"Сэм?" Нина была ошеломлена, увидев, как Сэм поднимается по лестнице, а за ним следуют Пердью, Фатима, Мэтлок, Джефферсон и Александр "Что происходит?"

Один за другим остальные протиснулись на палубу, которая могла с комфортом вместить двух или трех человек, но не семерых. Пердью выкрикивал имя Бломштейна снова и снова, наряду с требованиями рассказать, что он делает, но он не получил ответа. Как только они все спустились с трапа, люк захлопнулся, и они услышали скрип колеса, поворачиваемого для его герметизации.

"Он сошел с ума!" Пердью плакал. "Это вирус? Он только что приказал нам всем покинуть судно!"

С тошнотворным креном нос подводной лодки начал крениться вниз.

"Он ныряет!" Нина закричала. "Александр — со мной!" Она наполовину взобралась, наполовину перепрыгнула через перила платформы на скользкую поверхность подводной лодки. Без вопросов Александр последовал за ним, и вместе они подняли контейнер спасательного плота, прикрепленный к корпусу. Вода доходила им до лодыжек, когда они разворачивали резиновый плот, а когда Нина достала канистру с CO2, вода доходила им до колен. "Залезай!" - крикнула она, подтягиваясь через борт. "И держись!"

Они цеплялись за борта плота, когда подводная лодка погружалась, каждый надеясь, что непрочное суденышко не перевернется волной, поднятой в кильватерном кильватере субмарины. Пердью смотрел на воду, смыкающуюся над субмариной, с выражением недоумения на лице, когда Бломштейн нырнул в одиночку.

* * *

Адмирал Уитсон позволил себе легкую улыбку, когда опустил бинокль. Он видел, как экспедиционная группа покидала корабль, и наблюдал, как подводная лодка затонула под волнами. Бинокль был недостаточно мощным, чтобы он мог разглядеть выражения лиц, но по языку тела каждого он мог сказать, что среди группы была паника. Он позволил себе представить выражение ужаса на лице Сэма Клива, когда тот понял, что его единственной возможной судьбой была ледяная водянистая могила. Продажа биологического оружия из Wolfenstein продолжилась бы, и память о сыне адмирала была бы отомщена. В целом, рискнуть поездкой в Антарктиду в его возрасте оказалось стоящим делом.

"Нельзя не восхищаться их духом", - размышлял он. "Заставить эту штуку работать в первую очередь было настоящим подвигом. Однако в конце концов это их подвело ". Как только подводная лодка окончательно скрылась из виду, он повернулся к капитану Бельведеру. "Планы меняются. Сбейте их плот. Я буду в своей каюте, договариваясь о встрече."

"Адмирал Уитсон!" Голос офицера-навигатора потрескивал по радио. "Приближается! Подводная лодка приближается с юго-востока, сэр! Похоже, что она движется встречным курсом, целясь прямо —"

Голос молодого человека оборвался, когда подводная лодка врезалась головой в топливные баки.

* * *

"Он попал в топливные баки!" Пердью рассмеялся и ударил кулаком по воздуху. "Отличная работа, Зив! Это поможет им разобраться!"

Сэм и остальные с ужасом наблюдали, как взорвались топливные баки корабля. Грязно-оранжевое пламя лизнуло борт эсминца и превратило металлический корпус в филигрань. Крошечные темные фигурки, испачканные полосами огня, прыгали с палуб в смертоносную воду внизу, ранние жертвы, которые не могли дождаться спасательных шлюпок. Белое небо потемнело до зловещей черноты, когда столбы густого дыма рассеялись.

В конце концов, после того, что казалось вечностью, они увидели, как спускают спасательные шлюпки и люди с эсминца набиваются внутрь. Их собственный маленький плот качался, когда разрушитель разваливался на куски, посылая толчки, распространяющиеся по разделявшему их расстоянию. В постоянном рассеянном дневном свете Антарктики было невозможно сказать, как долго они сидели молча, наблюдая за гибелью корабля.

"Послушай", - прошептал Александр. Его голова была наклонена, и он пытался уловить новый звук, что-то, что не было бы криком умирающего корабля. Внезапно он указал вверх.

"Вертолет!" Профессор Мэтлок плакал. "Наконец-то!" Он вытянул руки так далеко, как только мог, и начал отчаянно ими размахивать. Остальным потребовалась всего доля секунды, чтобы присоединиться, крича и подавая сигналы, пока они чуть не перевернули плот.

Однако это не принесло пользы. Вертолет полетел дальше, исчезая в темных клубах дыма. Как раз в тот момент, когда экспедиционная группа была готова впасть в уныние, Фатима заметила на горизонте другое судно.

"Мы приветствуем это?" - спросила она. "Или этот идет, чтобы прикончить нас?"

"Нет", - Пердью резко выпрямился и улыбнулся. "Мы приветствуем это. Это моя лодка!"

* * *

Нина никогда не была так благодарна за то, что почувствовала одеяло на плечах или кружку горячего чая в руках. Чувствовать твердую палубу под ногами, сидеть в сравнительно просторном помещении для экипажа — все это казалось роскошным после событий последних нескольких дней. Лучше всего то, что команда была невероятно снисходительна к антитабачным законам и щедра на сигареты. Втягивая дым в легкие, она почувствовала, как он согревает ее, успокаивает и утешает, когда она сунула руку в карман и поняла, что письма и дневники, которые она взяла со скелета, теперь превратились в кашу. Волны, которые пропитали ее, когда она стояла, размахивая белым флагом, разрушили артефакты. Она сделала еще одну затяжку и попыталась выбросить это из головы. к ее большому удивлению, Сэм сидел рядом с ней с сигаретой в руке, но не курил ее. Она проверила, горит ли он, и увидела, что так и есть.

"Сэм? Ты в порядке?"

Сэм не ответил. Он просто сидел, уставившись в пол, не двигаясь. Одеяло свободно свисало с его плеч. Теперь, когда она подумала об этом, Сэм не сказала ни слова с тех пор, как подводная лодка врезалась в эсминец. Она подумала, стоит ли давить на него дальше, но она никогда не видела, чтобы он так глубоко уходил в свой личный мир. Лучше оставить его в покое, решила она.

Пердью был занят разглагольствованиями перед капитаном чартерного судна, требуя объяснить, почему они не ответили ни на одно из его сообщений. Капитан, американец по имени Ласситер, настаивал на том, что они получили два сигнала от Пердью и ответили на оба, прежде чем потерять свою позицию. Не имея возможности определить местонахождение группы с помощью GPS, они ждали на острове Десепшн, пока эсминец не передал сигнал бедствия с просьбой отозваться на любые суда в этом районе. Чартерный катер, находившийся неподалеку, отправился на спасательную миссию — и случайно обнаружил экспедиционную группу, приняв их за выживших после крушения эсминца.

"Что ж, как бы то ни было", - Пердью пренебрежительно махнул рукой капитану Ласситеру. "Важно то, что вы сейчас здесь, и мы более чем готовы вернуться в Ушуайю. Давайте отправимся в путь, хорошо?"

"Эм, мистер Пердью?" Капитан Ласситер выглядел встревоженным. "Сначала нам лучше пойти и забрать оставшихся в живых".

Взгляд, которым одарил его Пердью, мог бы разбить стекло. "Я не фрахтовал эту лодку как спасательное судно, капитан Ласситер. Проложите курс на Ушуайю, если будете так добры ".

"Может быть, мне следует попросить нашего врача прийти и осмотреть вас, мистер Пердью", - предложил капитан Ласситер. "Очевидно, что ты сейчас в большом напряжении, и я полностью это понимаю, но —"

"Капитан Ласситер", - прошипел Пердью, на его бледных щеках появились два розовых пятна, - "Я приказываю вам игнорировать эсминец. Предоставьте это своей судьбе. Доставьте нас в Ушуайю. Сейчас".

Молодой капитан оглядел Пердью с ног до головы, и Нина увидела, как напряглась его челюсть. "Мистер Пердью, - сказал он спокойно и осторожно, - я собираюсь развернуть эту лодку и подобрать всех выживших, которых смогу найти. Затем мы доставим их на остров Обмана. Тогда, и только тогда, мы отправимся в Ушуайю. Я вижу, что вы были под большим давлением и не можете мыслить здраво. Я предлагаю вам отправиться в свою каюту и прийти в себя. Если вы откажетесь, я прикажу вывести вас с палубы и поместить в карантин для вашей же безопасности до конца путешествия. Это понятно?"

Пердью яростно уставился на капитана. Он выглядел так, словно собирался заговорить, но потом передумал. Вместо этого он развернулся на каблуках и умчался в направлении кают, не сказав больше ни слова капитану Ласситеру.

"Как бы то ни было, - сказала Нина, - ты поступил правильно. Если бы вы согласились с ним, я бы отделал вас обоих. Могу ли я что—нибудь сделать, чтобы помочь с ..."

Она резко замолчала, когда Сэм резко подался вперед на сиденье рядом с ней и потерял сознание.

Глава 27

"Так, подожди, ты целовался с Ниной? Везучий ублюдок".

Сэм хмуро посмотрел на Патрика Смита. "Все, что я тебе только что рассказал, и это то, что ты решил запомнить? Не частная армия, или смертельный вирус, или тот эпизод, где я узнал, что на самом деле именно адмирал Уитсун, а не его сын, заправлял оружейной сетью? Ничего из этого?"

Патрик притворился, что на мгновение задумался. "Нет. Еще пинту?"

Сэм отдал свой пустой стакан, затем откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Было очень странно вернуться в Дагду после Антарктики. С одной стороны, он чувствовал, что всего этого никогда не было, как будто это был просто какой-то безумный сон. С другой стороны, он не мог избавиться от ощущения, что это было более насыщенно, чем когда-либо была жизнь в Эдинбурге, и что, возможно, от этого все было более реальным.

Тем не менее, в знакомой обстановке паба было уютно. Там ничего не изменилось. Там все еще было полно академиков, пытающихся избежать встречи со своими старшекурсниками и аспирантами, пытающимися подлизаться к академикам. Мест все еще не хватало. Сэм поймал неприязненный взгляд группы любителей вертикальной выпивки и весело улыбнулся им в ответ. Снаружи луга были усажены весенними цветами и населены людьми двадцати с чем-то лет, практикующими хождение по канату или бренчание на гавайских гитарах. Все они казались совершенно несовместимыми с миром, где люди могли покупать и продавать смертельные вирусы или использовать подводные лодки для подрыва эсминцев.

Через этаж от Сэма одинокий выпивоха читал газету. Политический скандал вокруг адмирала Уитсена разразился, когда Сэм все еще находился на карантине в Ушуайе, и Сэм заслужил почти постоянное место в сердце своего редактора Митчелла за то, что передал ему историю. Сейчас, несколько месяцев спустя, таблоиды все еще строили догадки относительно местонахождения адмирала. Заголовок, который читал мужчина, был обнадеживающим:

В ЧИЛИ ЗАМЕЧЕНА ТРОИЦА: ПОЛИЦИЯ ПРИБЛИЖАЕТСЯ

Это резко контрастировало с первой полосой Times предыдущего дня, на которой было объявлено:

ПЯТИДЕСЯТНИЦА: НАЙДЕНО ТЕЛО

Сэма снова и снова спрашивали, думал ли он, что адмирал Уитсон выжил после крушения эсминца. Он понятия не имел. Для меня было шоком осознать, что старик не покончил с собой, не говоря уже о том, чтобы узнать, что он играл с ними все это время и что он, фактически, был мозгом преступной группировки, которая убила Патрицию. Если он мертв, возможно, это своего рода справедливость для нее, подумал Сэм. Не говоря уже обо всех этих ЧВК и людях на эсминце. С другой стороны, Триш всегда ненавидела людей, думающих таким образом. Он понял, что прошло несколько дней с тех пор, как он слышал голос Триш в своей голове. Ее присутствие в его сознании не было постоянным, как это было раньше.

"Итак", - сказал Патрик, возвращаясь с их напитками, "ты собирался рассказать мне о вас с Ниной ..."

"Пэдди, оставь это", - простонал Сэм. "Честно. Нина великолепна, но это слишком рано. Я уже чувствую себя достаточно виноватым. Но знаешь что? Я работаю над этим ..." Сэм сделал паузу для драматического эффекта. "... с моим психотерапевтом".

Брови Патрика взлетели вверх. "У тебя есть психотерапевт? Как это произошло?"

"Они заставили нас всех поговорить с одним, пока мы были в карантине. Затем, когда я вернулся, мне нужно было пройти обследование у врача, и он сказал, что я могу поговорить с кем-нибудь о тяжелой утрате, так что ... это бесплатно, так что я подумал, что тоже могу. " Он взял свою пинту и сделал большой глоток. "Но знаешь что? Я легко отделался. Вы знаете Джефферсона Дэниелса, исследователя? Он так расстроен всем этим, что отказывается от дальнейших исследований в полярных широтах. Он отправился в Аризону, чтобы выполнить задание видения."

"Христос".

"Я знаю. Я даже не уверен, что такое vision quest. Если это что-то, что тебя успокаивает, Нина, вероятно, могла бы с этим справиться ".

"Я слышал", - сказал Патрик. "Она связалась, чтобы спросить, может ли она пойти против Мэтлока за кражу записных книжек, но у нее нет опоры, на которую можно опереться. Они были просто адресованы департаменту, а не ей лично, и у нее нет способа доказать, что они когда-либо принадлежали ей с самого начала. Которой они на самом деле не были. Они были твоими. Я так понимаю, она все еще не знает, кто их послал?"

Сэм пожал плечами. "Наверное, Пердью. Ему нравится заниматься подобными вещами, и он единственный, кого я знаю, у кого были бы ресурсы, чтобы выследить их. Я не знаю, как он это сделал. Я бы спросил его, не исчез ли он с лица земли, когда мы вернулись. Конечно, если бы он не исчез, я мог бы сказать ему, где найти письмо, которое он передал мне от Карла Витцингера. Я все еще ругаю себя за то, что оставил это в своей комнате, когда мы сбежали. Я мог бы сказать ему, чтобы он взял и мою камеру, тогда у нас были бы снимки МБР ".

"Значит, ты думаешь, он вернулся на ледяную станцию?"

"Может быть. Либо это, либо он подкупил того, кого послали уничтожить ее."

"Уничтожить это?" Патрик чуть не подавился пивом, разбрызгивая пену по столу. "Подождите, подождите минутку — кто ее уничтожил? Почему?"

"Потому что там было биологическое оружие, ты, тупица!" Сэм закатил глаза. "Хотя понятия не имею, кто. Я услышал это от Фатимы. Она пыталась получить разрешение вернуться и провести нормальную экспедицию, но ей сказали, что теперь ее нет. Вольфенштейна больше нет. Итак, она вернулась в Ноймайер и что-то делает с водорослями. Очень умный, этот. Она бы тебе понравилась. Сомневаюсь, что ты бы ей понравился, хотя."

"Я не знаю", - Патрик скорчил гримасу. "Я достаточно нравлюсь Нине".

"У Нины нет вкуса". Сэм осушил свою пинту и аккуратно поставил стакан на подставку для пива. "Говоря о Нине, у меня назначена встреча в университете. Нужно задать несколько очень важных вопросов."

"Ты собираешься пригласить ее на свидание?"

Сэм встал и принял позу высокомерного презрения, глядя на своего друга свысока. "Ты, Патрик Смит, старая торговка рыбой. Нет, я не собираюсь никого приглашать на свидание." Он вернулся к своей обычной сутулости и натянул куртку. "Хотел бы я, чтобы это было что-нибудь настолько интересное. Нет, я ухожу брать интервью у доктора Фрэнка Мэтлока о его готовящейся к печати и чрезвычайно поспешно написанной книге. Вот название, получите это —Wolfenstein: Секреты потерянной нацистской ледовой станции . Он, очевидно, выбрал очень тонкий, литературный уклон ".

"Я бы прочитал это", - сказал Патрик.

"Ты бы не стал. Он уже ведет переговоры с BBC о превращении этого в сериал, так что вы бы просто посмотрели это по телевизору. Однако он старый ублюдок, не отдающий Нине ни малейшей заслуги. Но это его пенсионный план, так что она ограничилась кратким упоминанием в ранней главе. Он даже не хотел ставить мне в заслугу, но я сказал, что он не сможет использовать мои фотографии, если не сделает этого. Не то чтобы у него получилось что-то действительно хорошее. Единственная карта памяти, которая пережила путешествие домой, была той, на которой были все эти скучные вещи. Общежития и тому подобное. Все еще…" Он повысил голос достаточно громко, чтобы его было слышно остальным в пабе. "Ученые, да? Кучка эгоистов, их много!"

Патрик отчаянно шикнул на Сэма, затем допил свой напиток и вывел Сэма из паба на улицу.

"Я буду поблизости, чтобы забрать Бруича завтра!" Сэм позвонил, когда они с Патриком разошлись в разные стороны.

Знаешь что, думал Сэм, шагая к башне Брэксфилд, может быть, я все-таки приглашу Нину на свидание. Кажется, все думают, что в любом случае что-то происходит, и мы продолжаем, так что ... наверное, мне пора попробовать. Он не признавался в этом самому себе, но мысль о встрече с Ниной придала ему бодрости.

Он прибыл в башню Брэксфилд и прошел мимо небольшого укромного уголка, где они с Ниной выкурили свою первую сигарету. Пройдя через вестибюль, он сел в лифт и оказался на пятом этаже, где теперь находился офис Мэтлока. Мэтлок еще не прибыл, поэтому Сэм занял место в офисе и приготовился ждать.

Когда он услышал, как позади него открылась и закрылась дверь, он обернулся, ожидая увидеть Мэтлока. Вместо этого это была Нина. Она вернулась к своему глянцевому, стильному образу в элегантном черном брючном костюме, кислотно-зеленом шарфе на шее и элегантных туфлях на высоких каблуках. Сэм рассматривал ее на мгновение дольше, чем следовало. Он почти забыл, что она может так выглядеть. Она бросилась к нему и обняла. Сэм очень старался не вспоминать, когда в последний раз ее мягкое, теплое тело прижималось к его.

"Как ты узнал, что я сегодня начал возвращаться?" Спросила Нина. "Фу, было странно вернуться — не говоря уже о разочаровании! Все продолжают спрашивать меня о новой гребаной книге Мэтлока. Я помогал ему писать это, или я вообще пошел в первую очередь? Боже, как утомительно продолжать давать вежливые ответы! Слушай, у меня урок примерно через десять минут, но не хочешь ли ты пойти поужинать после этого? "

Сэм открыл рот, затем снова закрыл его. Затем открыл ее. Тогда закрой это. Как она узнала?он задумался. К этой мысли быстро присоединилась другая. Она думает, что я здесь, чтобы увидеть ее. А я нет. По крайней мере, не полностью. Даже не в первую очередь. О, боже...

"Поужинать было бы здорово!" Сэм решил сначала сосредоточиться на позитиве. "Я могу побыть здесь, пока ты не закончишь преподавать. Неподалеку от Канонгейт есть действительно милое мексиканское местечко, если время, проведенное в Аргентине, не отбило у вас аппетит к "еде для жизни" на всем этом континенте."

"Звучит великолепно!" Сэм мог бы поклясться, что слышал, как Нина хихикнула. "Я лучше пойду. Вы можете подождать здесь, если хотите, но я должен предупредить вас — на самом деле это кабинет Мэтлока. Я знаю, что администратор просто направляет сюда людей, если они спрашивают об истории Германии, просто чтобы вы знали. На случай, если вам не хочется вспоминать старые времена. Или необходимость сочинять стихи о его гребаной книге."

В порыве мучительной честности Сэм подумал, что лучше всего просто признаться. "Это ... собственно, то, ради чего я здесь. О, не пойми меня неправильно, я тоже хотел тебя увидеть! Но мой редактор послал меня сюда, потому что они хотят редакционную статью о его книге перед ее публикацией… Нина, не надо. Не смотри на меня так!"

Ее руки сжались в крепкие кулаки, ногти впились в ладони. "Например, что?" - спросила она с кислой сладостью. "Как будто ты жадный до денег ублюдок, который продаст меня ради истории? Как будто ты гребаный предатель, который будет работать с кем-то, кто украл весь мой лучший материал и даже идею в первую очередь, и будет трахать меня, и ему будет все равно? О, ну знаешь что, Сэм Клив, я смотрю на тебя так, потому что это именно то, кто ты есть! Нет, не прикасайся ко мне. Не разговаривай со мной. Мы должны были оставить вас в Антарктиде. Я сказал, не разговаривай со мной!" Она бросилась к двери и широко распахнула ее, затем шагнула через нее и сделала прощальный выстрел через плечо. "И ты можешь забыть об ужине сегодня вечером — или в любой другой вечер!" Дверь хлопнула. Она исчезла.

Ну что ж, подумал Сэм с глубоким вздохом. На этом все. Он сел в кресло напротив стола, затем быстро начал задаваться вопросом, где мог быть тайник Мэтлока с алкоголем. Он был уверен, что у каждого академика была такая. "Мэтлок", как выяснилось, было относительно легко найти — бутылка "Хайленд Парк" в верхнем правом ящике. Сэм налил себе стакан виски. Мэтлок не будет возражать, сказал он себе. И если он это сделает, что ж… такова цена рекламы .

Сэм устроился в кожаном кресле профессора Мэтлока, потягивал виски и лениво смотрел в окно на суровую красоту Солсберийских скал. Он поднял бокал в молчаливом тосте, как обычно делал, когда пил в одиночестве, — но впервые за долгое время его тост был не за Триш и надежду, что он скоро будет с ней. Это было посвящено жизни, перспективе приключений, которые еще предстоит пережить, и тому, что Сэмюэль Фергюссон Клив был очень даже живым.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Охота за потерянным сокровищем

Пролог

Лабрадор, Канада — 1981

Позади Лесли раздался визг шин, когда она яростно понеслась, спасаясь от погони. Цементный мост над ней казался надгробием серого безмолвия, запечатывающим ее гибель, позволяя "Кадиллаку" добраться до ее укрытия. Разбитые бетонные плиты торчали к небу, будучи сброшенными сооружением в прошлый раз, когда дождь задерживался надолго, чтобы разъесть края парапетов. Она попыталась уклониться от них, но потерпела неудачу из-за размокшей грязи, которая удерживала высокую траву и сорняки на болотистой местности.

Лесли громко закричала, когда выступающий стальной стержень погрузился в ее икру и протащился по всей длине ноги, пока коленный сустав не выпустил его кончик с тошнотворным чавкающим звуком. Это произошло так быстро, что Лесли едва заметила, как ее свежая рана забрызгала кровью окружающие ее листья и стебли. Корчась в агонии, она упала в холодную, мокрую траву, обхватив ногу ладонями.

“Заткнись, заткнись”, - одними губами произнесла она, едва переводя дыхание из-за страха быть услышанной. Держась за свою горящую ногу, она свернулась калачиком и ждала, прислушиваясь. Она должна была определить местоположение и расстояние до большого V8 на своем пути, если она хотела успешно предотвратить захват. Ее сердце бешено заколотилось в груди, когда она услышала, как в нескольких метрах от нее заглох двигатель, но когда она услышала, как захлопнулись две двери вместо одной, она не смогла сдержать слез.

Глубоко в своем сердце она верила, что с ней все будет в порядке, но здравый смысл угрожал развенчать ее веру. Было очень мало шансов, что она сможет сбежать от этих людей, особенно в бесплодной местности, где росли только сорняки. Вместе с ее неслышным плачем холодный ветер гармонировал в болезненной арии, лаская ее волосы цвета воронова крыла, как жестокая мать, исполненная злобы. Ее длинные прямые волосы ухудшали ее зрение, усугубляя и без того непроницаемое зрение, вызванное слезами, из-за чего Лесли практически не могла обозревать окружающую обстановку.

“Она здесь. Я чувствую ее запах”, - услышала она мужской голос. От его голоса у нее мурашки побежали по коже из-за того, что она, к несчастью, была знакома с ним с предыдущего утра, когда она встретила его, по-видимому, случайно.

Две двери захлопнулись, подумала она, ожидая, когда ужасная правда подтвердится сама собой. В кадиллаке было два человека. У него есть кто-то, кто помогает ему. У него есть кто-то, кто помогает ему убить меня!

Боясь дышать, убегающая молодая женщина из Квебека дрожала под своим тонким розовым кардиганом. Она никоим образом не была готова к холодам в этом регионе. Потеря пальто во время вылазки из окна ванной комнаты в квартире нападавшего была серьезной ошибкой, в результате чего она оказалась беззащитной перед стихиями, с которыми ее организм был не способен бороться. Второй голос прервал ее мысли — голос, которого она не знала. Откровением его тона Лесли Мишо познакомилась со своим вторым дьявольским охотником — женщиной.

“Что ж, найди эту маленькую сучку, Эрих. Я не собираюсь снова проводить здесь ночь. Это не первый раз, когда мне приходится спасать твою задницу, задерживая людей, которые сбежали из твоего неумелого убежища.” Лесли навострила уши. Женщина казалась старше Эриха, возможно, ей за сорок? У нее был сильный акцент. Лесли предположила, что она немка, возможно, австрийка, предположение, основанное только на предыдущей встрече с австрийским соседом по комнате в ее университете.

Нога Лесли заледенела, но не из-за суровой осенней погоды. Потеря крови фактически поставила ее под угрозу полного кровотечения, и если она не предпримет что-нибудь, чтобы остановить кровотечение в ближайшее время, ее ждет печальный конец. Другим ужасным результатом этого была ее надвигающаяся потеря сознания. Возможно, выброс адреналина сыграл меньшую роль в ее концентрации в данный момент, поскольку холодный ветер привел ее в некомфортное состояние выживания. Леденящий ветер напомнил Лесли о силе холодного душа, снимающего усталость после похмелья. Это не давало ей уснуть, даже когда ее бешено колотящееся сердце откачивало каждую каплю крови, которая все еще поддерживала в ней жизнь.

Испытывая головокружение и тошноту, она прислушивалась к их топающим шагам, хрустящим по болотистой местности, поскольку понижающаяся температура предупреждала о приближении ночи. Когда она осмелилась открыть глаза, то увидела, как их макушки подпрыгивают вверх-вниз над кончиками высокой травы, пока они обыскивали дикую местность в поисках ее. Свет быстро тускнел, что заставило Лесли задуматься, было ли наступление ночи проклятием или благословением. Если они обнаружат ее, ей конец, без сомнения. Однако против адской холодной ночи у нее были лишь похожие шансы. Темнота может отговорить ее охотников и спрятать ее, но она не доживет до утра.

“Я чувствую твой запах, любимая!” - внезапно пропела женщина, вызвав приступ паники в раненой молодой женщине. Злая песня продолжалась до тех пор, пока преследовательница приближалась к ней. Тело Лесли начало неудержимо трястись. “Я хочу свой фунт мяса вместе с тем маленьким сокровищем, которое ты скрываешь от нас, котенок!”

Низкий и элегантный, гортанный голос австрийки резанул по ушам Лесли. К ее ужасу, качающаяся голова показалась все выше над травой, и с каждым шагом лицо женщины становилось все более и более четким. Лесли Мишо не могла отвести взгляд от ужасающей высокой женщины, лицо которой становилось все больше по мере того, как она приближалась. На голове у нее был причудливый головной платок, а толстая шаль из шкуры какого-то животного украшала ее шею и плечи, сохраняя тепло и позволяя ей выслеживать свою добычу с комфортом. Прежде чем она увидела девушку в траве, Лесли быстро отпустила ее ногу и окровавленной рукой вытащила что-то из кармана и быстро проглотила это.

“Привет, Любхен”, - улыбнулась элегантная ведьма. Движение молодой женщины привлекло ее внимание, и она крикнула Эриху, чтобы он присоединился к ней. “Отдай мне эту безделушку, будь добра”, - приказала она Лесли. “Отдай это мне, и я, возможно, подумаю о том, чтобы оставить тебя здесь на съедение медведям”.

“Если я этого не сделаю?” Спросила Лесли дрожащим голосом, борясь с желанием отрыгнуть неестественный кусок, который она только что проглотила. Последнее, что она помнила, был Парабеллум 9x19 мм, который женщина достала из кармана пальто. “Тогда герр Люгер спасет вас от медведей”.

Глава 1 — Возлияние на острове Малл

Телевизор был старым, по старинке прикрепленным к стене паба: расшатанными гвоздями он был прикреплен к старой железной дверце кухонного шкафа, которая использовалась как самодельная полка.

“О, Ленни, когда ты собираешься обзавестись плоским экраном и присоединиться к Шотландии нашей Эры?” - спросила Нина, когда владелец и бармен поставили перед ней бокал с виски. “Это спортивный бар, верно? Предполагается, что у вас должен быть большой монитор с плоским экраном и характеристиками высокой четкости, чтобы ваши посетители могли слышать — и видеть — матчи ”.

Пухлый шестидесятилетний мужчина провел руками по своей лысой голове и пригвоздил миниатюрную кареглазую красавицу своими стеклянными зелеными глазами. “Моя прелестная девочка”, - начал он нетерпеливо, но медленно, перенося свой вес на левый локоть, которым он предпочел опереться на прилавок. “Единственные спецификации, которые им понадобятся, чтобы увидеть игру, - это те, что у них на носу”.

Нина засмеялась. Она нашла его безразличие к своему технологическому невежеству освежающим и в высшей степени забавным, и ей понравилась уникальная ритмичная речь, которую он использовал, объясняя что-то в свою защиту. Во-вторых, Ленни был ее героем за то, что нарушил общественный закон и позволил, нет, настоял на курении в своем баре. Это придало the joint ощущение мятежной свободы, основанной только на старых ценностях и более старом неповиновении. Она даже не возражала против того, что из-за задымленной атмосферы происходящее по телевизору было еще труднее разглядеть.

Это было ее любимое новое пристанище с простым названием "Таверна Ленни", слишком пресное для мужчины, который не находит привлекательности в гламуре. Частое посещение этого места позволило ей спокойно потягивать спиртное вдали от ее родного города Обан на другом берегу моря. Это место стало ее убежищем — одним из очень немногих в этом мире. Маленький примитивный паб & grub появился на свет двадцать лет назад, однако не проявлял никаких признаков прогресса в ногу со временем, и у местных жителей острова Малл не было с этим проблем. Позади нее, за одним из двух бильярдных столов, трое накачанных парней играли в бильярд. В частности, самый большой жирдяй из них постоянно орал во всю глотку "Топи розовое!" .

“Почему ты так опаздываешь?” - Взревел Ленни, когда его сын вошел в заведение. Его внезапный рев заставил Нину подпрыгнуть. “Я сожалею, мой дорогой доктор Гулд”, - извинился буйный толстяк, нежно похлопав рукой Нины по поверхности бара. “Маленький ублюдок опоздал более чем на полчаса, но я не хотел тыкать пальцем в твой скелет там. Прости, прости.”

“Нет, все в порядке, Ленни”, - ответила она с облегченным вздохом, ее чувство порядка все еще раздражало старый телевизор и его снежная доставка старого Telefunken. Ее тонкие кончики пальцев играли на гладкой, потертой деревянной поверхности бара, когда она наблюдала, как владелец ругает своего сына из-за стойки, воспринимая выговор как развлечение, пока она потягивала чистый алкоголь, медленно согревающий ее внутренности.

“Где ты был? Господи, я изо всех сил старался держаться здесь один!” Ленни разглагольствовал над беспечным педерастом, чье тощее тело пританцовывало в слишком большой одежде.

“Папа, я говорил тебе, что мы ходили на охоту за призраками. Я сказал, что могу опоздать”, - запротестовал молодой человек, но его отец не хотел выглядеть дураком перед шумной толпой людей в его замке.

“Ты ничего такого не говорил! Садись за стойку прямо сейчас, черт возьми. Я не могу здесь оставаться одна, и ты это знаешь ”. Нина пыталась не смеяться, когда сын Ленни тайком пересчитывал посетителей в пабе. Когда он успокоил своего отца, заняв его место за стойкой, он встретился взглядом с леди-историком и вежливо кивнул.

“Тебе следовало бы знать лучше, чем причинять своему отцу такие огорчения, молодой человек”, - пошутила Нина, чувствуя себя удивительно расслабленной, когда переступила порог, немного навеселе.

Сын Ленни слегка наклонился вперед, чтобы его отец не услышал, когда он ответил: “Ради бога, здесь где-то семь человек. О чем он говорит? Кажется, мне следовало взять его с собой на охоту за призраками.”

“Почему?” - спросила она.

“Хм, ну, очевидно, что он видит здесь толпу людей, верно? Этот человек, должно быть, ясновидящий или что-то в этом роде, раз видит здесь невидимых людей и тому подобное ”, - игриво пошутил он, вызвав сердечный смешок у веселой доктора Нины Гулд. Он обслуживал ее раньше, но они никогда не вступали в разговор как таковой. Она убедилась, что Ленни не смотрит, прежде чем задать вопрос, который ей до смерти хотелось задать.

“Куда ты тогда ходил охотиться на призраков?”

Он улыбнулся, довольный тем, что хотя бы кто-то заинтересовался его хобби. “Замок Дуарт. Ты знаешь это?”

“Да”, - усмехнулась она, закуривая "Мальборо" и закрывая глаза в этом первом экстатическом порыве. “Темный мыс. Ты видел что-нибудь ... безголовое?”

“Нет, но я стремлюсь к этому. Я буду, - сказал он с таким воодушевлением, что на мгновение привлек внимание своего отца. Он быстро успокоился и вернулся к своим обязанностям, все еще сияя от интереса историка. Уши Нины заглушили непонятный комментарий телевизора, поскольку виски в буквальном смысле заглушило ее печали, какими бы немногими они ни были. Ее тело расслабилось.

За последние несколько лет она одержала победу над травмами и болезнями, которые поначалу сулили верную смерть. Впервые за долгое время Нина была здорова. Вернувшись в форму и обладая острым медицинским вкусом, дерзкая академичка почувствовала себя сильной и способной, несмотря на досадные остатки ее прошлых невзгод. Даже ее разум был немного спокойнее, чем обычно. Не дай Бог, в ее личной жизни не было никаких беспорядков — пока.

Слово из неясного шума древнего телевизора на самодельной полке заставило ее обратить внимание.

“Пердью”. Нина оживилась. Ее глаза искали на экране телевизора что-нибудь, что оправдывало бы фамилию, которую она только что услышала. Женщина-репортер стояла перед очень знакомым поместьем, но несколько мужчин за бильярдным столом производили такой шум, что она не могла разобрать ни единого слова тележурналиста. Обычно Нина была напористым человеком, хотя она не была склонна командовать или придираться, если на нее не давили. На самом деле, она тщательно работала над своей терпимостью к мучительно невыносимому с тех пор, как ей дали второй шанс в жизни несколько месяцев назад.

Однако, когда ее пищевод насквозь пропитался ликером, а общее отвращение к терпению почти достигло пика в пользу телевизионных новостей, крошка Нина поднялась на ноги и швырнула сигаретой в потного прихрамывающего людоеда, который не мог сформулировать ни слова из-за звукового барьера в 20 кГц. Вишенка взорвалась мелким фейерверком на коже его шеи в том месте, где соприкоснулась, быстро заставив его замолчать. Он развернулся, держась за затылок.

“Ты можешь говорить тише достаточно долго, чтобы другие люди услышали свои мысли, приятель?” - крикнула она, ее темные глаза горели раздражением. Манера, в которой маленький историк косился на болвана, игравшего в бильярд, передавала странно угрожающие качества, и вместо того, чтобы принять ее, местный житель просто потер шею. Он взял ее сигарету и закурил, повернувшись к Нине спиной и делая свою затяжку в изумленном, но безразличном молчании.

Сын Ленни, в восторге от ее смелого поступка, улыбнулся и сделал телевизор погромче. Нина была полностью сосредоточена на бюллетене, пока скрипучий звук передавал репортаж журналиста.

“...здесь, позади меня. Но власти объединили усилия с международными спасательными агентствами, чтобы облегчить совместные усилия по поиску мистера Пердью в том месте, где он пропал. Хотя ”Эксплорер" считался погибшим, несколько организаций согласились, что стоит попытаться организовать поисковую группу ... "

“Конечно, они это делают”, - пробормотала она про себя. “Эти придурки хотят найти его, чтобы они могли арестовать его, ты идиот”. Ее губы слегка дрожали, прежде чем она допила остатки виски. Нина приняла к сведению сообщение телеведущей, особенно для того, чтобы внимательно отслеживать, что власти, такие как Отдел археологических преступлений и МИ-6, планировали в отношении Пердью, как только они обнаружат его живым и здоровым. Пока они не разработали план по освобождению его от этих обвинений, Нине приходилось хранить тайну своего друга и укрывать его, насколько это было возможно, вместе с их общим другом Сэмом Кливом.

“... пока статус мистера Пердью не будет установлен, британская секретная служба возьмет под охрану особняк и имущество Райтишоусиса, чтобы убедиться, что на территории отеля нет нежелательных гостей. Это Натали Грэм, канал ...”

Боже мой, это все, что нам сейчас нужно — супруги и коллеги Пэдди, извивающиеся, как дождевые черви, по всему Райхтишусису, пока его нет. Господи, что, если они найдут то, чего не понимают в этом его лабиринте? Она жестом попросила Ленни принести еще огненной воды. У Нины были причины для беспокойства. Хотя у нее с Дэвидом Пердью были разногласия на протяжении многих лет, этот мужчина, в конечном счете, был одним из ее единственных друзей, оставшихся в этом мире, как и Сэм Клив.

После того, как она защитила его от МИ-6 во время последней экскурсии, у нее действительно не было другого выхода, кроме как продолжать прятать его от тех, кто его искал. Сэм Клив помог Пердью инсценировать собственную смерть перед камерой во время их последней стычки с темными силами, едва избежав захвата правительственными властями - и едва избежав смерти от членов Ордена Черного Солнца. Между ними двумя Пердью до сих пор оставался незамеченным.

Тот факт, что Сэм был всемирно известным журналистом-расследователем со связями в средствах массовой информации, был, конечно, также весьма выгоден. Также помогло то, что он дружил с детства с Патриком Смитом, агентом МИ-6, дружба которых недавно возродилась благодаря успеху Сэма в спасении дочери Патрика от самого зловещего похитителя.

С этими ценными активами на месте СМИ оставались на удивление в неведении относительно ордеров Пердью там, где это имело значение, например, чтобы держать МИ-6 в неведении относительно того факта, что он все еще жив. Однако Нина все еще не была уверена, знал ли специальный агент Патрик Смит вообще о том, что Пердью на самом деле все еще дышит, даже после тщательной правки оперативником видеозаписи Сэма, на которой была зафиксирована так называемая кончина Пердью.

Но пока она знала, что Райхтисусис, обширное историческое поместье Пердью, которое играло роль стража над древним городом Эдинбургом, был закрыт для посещения. Она вздохнула, опираясь на одну руку, когда Ленни принес ей запасной пистолет.

“Что это?” она нахмурилась.

“От того джентльмена напротив ...” Ленни улыбнулся.

“Лен, я не принимаю напитки от незнакомцев. Я говорила тебе раньше ”, - громко прошептала она с упреком, практически положив голову на прилавок, чтобы говорить тихо.

“О, ” алые щеки Ленни опустились, - но я думал, ты его знал”.

“Откуда ты это знаешь?” - осведомилась она коротким отрывистым ворчанием.

“Ну, потому что он сказал сказать тебе…с днем рождения? Откуда ему знать о твоем дне рождения?” Владелец паба пожал плечами. Нина оттолкнулась ногой от тяжелой деревянной стойки, отчего ее стул завертелся. Она резко остановила это, когда заметила темную фигуру в дальнем углу заведения. Он был окутан тенью, его руки в перчатках были сложены на столе перед ним, а одежда щедро скрывала его фигуру. Тем не менее, она не могла отрицать эти глаза. Светло-голубые, пронзительные глаза смотрели на нее из-под толстой шерстяной вязаной шапки.

“Безошибочно”, - улыбнулась она. “Спасибо, Ленни”.

“Значит, вы его знаете?” - спросил пухлый владелец паба, выглядевший весьма довольным этим.

“Да, я знаю это”, - она мечтательно улыбнулась, поднимаясь со своего места, чтобы присоединиться к мужчине в темноте, - “но Ленни?”

“Да?”

“... если ты кому-нибудь расскажешь, я убью тебя”.

Глава 2 — Джозеф Карстен, третий уровень

“Что вы имеете в виду, говоря, что не можете ее найти?" У нее в мобильнике есть GPS, ты, идиот!” Карстен взревел. Он был взбешен тем, что нанятый им частный детектив все еще не смог найти ни Сэма Клива, ни доктора Нину Гулд. “За что, черт возьми, я тебе заплатил?”

“При всем уважении, сэр, увеличение моего гонорара не поможет этим людям всплыть на поверхность лучше или быстрее”, - последовал ироничный ответ. Карстен покосился на наглый экземпляр, его ноздри положительно раздувались, когда он тихо дышал. С узкой, выложенной плитняком дорожки, непреднамеренно образованной множеством расставленных в ряд горшечных растений в его теплице, он позвонил своему коллеге, которого нанял, чтобы тот помог ему сузить сеть.

Под голубыми и оранжевыми австрийскими небесами одинокий дом Карстена стоял на прохладном послеполуденном ветру. Это было колоссальное место, построенное в стиле итальянского дворика, со свисающими растениями и лианами, украшающими стены, как дикая ботаника из научно-фантастического романа. За прямоугольной оградой южной границы Карстен разместил свою оранжерею. Там он проводил большую часть своего времени после 3 часов дня, спасаясь от страшного резкого утреннего солнца, как и его растения. В стеклянном доме было значительно теплее, разница температур, которую частный детектив мог почувствовать по струйкам пота, стекающим по его спине.

Следователь просто стоял там, ожидая увольнения или дальнейших распоряжений, как это было принято, когда он работал на Орден Черного Солнца или его филиалы. Очевидно, у человека на другом конце провода были такие же пустые новости, потому что Карстен внезапно зарычал, стиснув зубы, и закончил разговор. Разъяренный член старой нацистской организации третьего уровня попытался успокоиться, закрыв глаза и постепенно замедляя дыхание от тяжелых стонов до неглубоких вдохов. Если бы следователь не находился под прицелом телохранителя Карстена, он вполне мог бы закатить глаза на мелодраму.

Карстен открыл глаза, выглядя явно опечаленным. Выражение его лица напомнило следователю обиженного ребенка, когда толстый фашист сунул телефон в карман, с отвращением фыркнув. Равнодушному следователю он угрюмо сказал: “Я хочу, чтобы вы нашли кого-нибудь, близкого к доктору Гулду. Даже если это пожилая леди, которой она помогает покупать продукты, или племянница, которая навещает ее ... любой, кто хоть отдаленно близок ее сердцу. Если она хочет быть невидимой, я найду кого-нибудь рядом с ней, кто сияет, как чертова звезда! И тогда у нее не будет другого выбора, кроме как прийти им на помощь.”

“Почему доктор Гулд, герр Карстен?” рядовой член должен был спросить, поскольку логика этого ускользала от него. Австрийский миллионер встретил его взглядом, который напоминал лицо, столкнувшееся с запахом гниения. “Нет, серьезно”, - искренне продолжил мужчина. “Если вы охотитесь за Дэвидом Пердью, почему бы не выследить кого-нибудь, кто был близок к нему?”

Для Карстена это было все. Он медленно приблизился к невежественному шуту, стараясь при этом не терять хладнокровия. “Ты знаешь что-нибудь о Дэвиде Пердью, Бек?” Джонатан Бек покачал головой. “Конечно, нет. У этого человека нет никого близкого, кроме уважаемой маленькой черноглазой красавицы, которую мы выслеживаем, понимаете? И знаешь почему? У Пердью была сестра-близнец, которую они с дядей однажды бросили в Африке, когда были совсем детьми. И когда они воссоединились, став взрослыми, этому наглому ублюдку потребовалось не более нескольких недель, чтобы избавиться от нее навсегда.”

“Тогда почему он убил свою сестру, а не доктора Гулда?” Спросил Бек, в ущерб себе. Карстен сильно ударил его и подождал, пока он придет в себя, прежде чем объяснять. “Очевидно, он не трахал свою сестру, не так ли?”

“Я понимаю”, - все еще шокированный Бек запнулся.

“Теперь ты понимаешь? А ты?” - требовательно спросил угрюмый Карстен.

“Да, я понимаю это. Любовник - хорошая приманка, ” ответил Бек. “Итак, я начну с ее родного города, наблюдая за ее домом. Дай мне неделю, чтобы собрать досье о деятельности службы наблюдения ”.

“Это слишком долго”, - запротестовал Карстен. “Суперлуние быстро приближается; до него осталось меньше двух месяцев, а у нас все еще нет того, что нам нужно. Доктор Гулд не просто историк, разбирающийся в современной истории, но она прошла в свете Черного Солнца. Она понимает, о чем мы, и она знает другую сторону, темную сторону политической истории, как ни один другой ученый ее времени. Я бы рискнул сказать, что она замечательная и уникальная в тех вещах, с которыми мы имеем дело. Понимает ли она это в полной мере - загадка. Осознает ли она, насколько важны ее знания в вопросах Ордена, прямо сейчас не имеет значения; просто мы задержим ее как можно скорее.”

“Сэр, вы должны дать мне время, чтобы эффективно взломать периметр ее дома. Мне нужно установить каналы, чтобы я мог записывать все регулярные действия. Это единственный способ выяснить, с какими людьми близок доктор Гулд ”, - объяснил Бек нетерпеливому Карстену. Чувствуя, как пульсирует щека от удара, он продолжил излагать свою идею. “Я должен настаивать, чтобы ты проявил немного больше терпения. Лучше не торопиться с этой процедурой и сделать все правильно с первого раза, иначе весь план может сорваться ... и восстановление после этого займет в два раза больше времени ... сэр.”

“Немецкие военные делают это быстрее”, - передразнил Карстен.

“Но МИ-5 делает это тщательно”, - сухо похвастался Бек, не встречаясь взглядом со своим работодателем. “Моя подготовка позволяет мне эффективно отслеживать ее повседневную жизнь, герр Карстен. Поверь мне. В конце концов, я стою каждого цента своего гонорара ”.

“Так говорят”, - Карстен немного успокоился, продолжая подрезать свои ползучие азалии и голубые альпийские снежки. “Но у них нет небесного секундомера, управляющего их миссиями, как у меня. Просто соедините меня с Ниной Гулд и сделайте это быстро, чтобы я мог приступить ко второму этапу плана. Мне предстоит пройти множество контрольных точек, мой дорогой Бек, и второй этап - это только начало. Все остальные подвиги нужно совершать быстро, понимаешь?”

“Я верю. Позвольте мне добраться до Обана, Шотландия ... и начать оттуда. Больше никаких технологий. Теперь я следую реальному миру, по реальным следам и ищу собственными глазами, а не использую машины для своих поисков ”, - сообщил Бек своему работодателю. “Кроме того, если она решит вернуться домой, мы уже будем на несколько шагов впереди”.

Не глядя на бывшего оперативника MI5, Карстен ответил: “Тогда будем надеяться”.

“Я буду на связи”, - это все, что сказал Джонатан Бек, прежде чем развернуться на каблуках и уйти. Он прошел мимо типично крупного телохранителя с бритой головой и богатыми подбородками под тем, что когда-то было сильной линией подбородка. Бек просто усмехнулся, выходя из оранжереи, чтобы искупаться в облегчении от естественно прохладной погоды снаружи.

Он глубоко вдохнул свежий воздух, не только из-за сдерживаемого тепла внутри теплицы, но и потому, что в резиденции было бы душно даже без аномальной температуры. Покидая эту теплицу, я ощущал свободу, уходя от того, что казалось огромным пауком, распростертым на краю региона Зальцкаммергут; гигантского монстра из дерева и стекла с дурным характером и плохой температурой. Пока он шел, он почти слышал, как позади него скрежещут его клешни, когда он смотрел, как он садится в свой Volvo.

Только когда он завел машину, он осмелился взглянуть на большой дом и его обширные сады, идеально подходящие для климата этой горной местности. Внутри все было совсем по-другому. Интерьер дома Джозефа Карстена был подобен кругам ада, каждый из которых был особым местом боли или несчастья, почти гордым. Бек представлял, что никакие растения не могли бы цвести в самом доме, только не в такой удушающей атмосфере негативной энергии и ненависти. Особенностью места, где он впервые остался на ночь, было отсутствие ... жизни. В доме никогда не было слышно музыки, ни радио, ни телевизионных передач, приводящих к какому-либо внешнему контакту в резиденции, даже для развлечения. Весь интерьер поместья был тих — тих, как могила.

Птицы и бабочки не осмеливались залетать в сады и не украшали внутренний двор песнями и красками. Это не было результатом присутствия домашнего хищника, как можно было бы подумать. Нет, у Карстена тоже не было домашних животных. Ничто живое не могло быть поддержано или накормлено в его замке, и укрытие в горах Зальцкаммергута было идеальной метафорой уединенности деяний Черного Солнца. Было почти иронично, что Черное Солнце, символ вечной и неиссякаемой энергии, могло быть олицетворением таких разрушительных и извращенных идеологий. По крайней мере, таково было восприятие организации со стороны довольно поэтичного оперативника, который не мог дождаться, когда вырвется из ее неотвратимой сети и вернется в Британию, чтобы начать свое бдение в доме доктора Нины Гулд в Обане.

Глава 3 — Черный ангел

Пердью залег на дно после той роковой уловки, которую Сэм устроил с ним. На самом деле, это была идея Сэма, после расследования причастности Пердью к украденным артефактам. Международная сеть британской секретной службы становилась слишком плотной, когда разрабатывался план. На самом деле, нечистая совесть Сэма Клива навела его на мысль спасти Пердью примерно в то же время, когда та же нечистая совесть заставила его работать на агентство Патрика Смита, чтобы поймать Пердью. Это был гордиев узел, который ему нужно было разрубить, не нанося ущерба чьей-либо преданности.

С такими дилеммами Сэм Клив постоянно сталкивался в своей работе, особенно с персонажами-противниками, которых он держал в своем узком кругу друзей. Страсть к журналистским расследованиям причинила ему немногим больше боли и подарила постоянную угрозу опасности, но Сэм знал, что эти вещи соответствовали его страсти. Его друзья были заметны и ценны даже для своих врагов, но именно тогда, когда два мира пересекались, он чувствовал себя котом на электрическом заборе.

На данный момент, он выиграл немного времени. Как раз достаточно времени, чтобы сформулировать другой план, с помощью которого он мог бы уберечь Пердью от заключения в тюрьму, сохранив при этом дружбу Пэдди. Все эти вопросы были причиной, по которой Сэм решил оставить некоторое пространство между собой и Пердью, почему он согласился на небольшое задание для независимого издания в Куала Лампуре. Оба мужчины сочли за лучшее прервать связь по крайней мере на несколько месяцев, чтобы гарантировать, что ни один из них не сможет подвергнуться риску быть раскрытым из-за их уловки.

Прошла неделя или две с момента фальшивой кончины Пердью, но приближались похороны профессора Медли, единственного неудачного исхода их последней встречи. Однако, поскольку Сэм не был знаком с леди за пределами их совместной миссии, у него не было намерения присутствовать на поминках. Нина сообщила ему, что она будет присутствовать, однако, из уважения к женщине, с которой она, несомненно, подружилась бы, если бы знала ее немного дольше.

Нина вышла из душа, это был ее первый ранний утренний душ за долгое время. Она ненавидела признавать, что похмелье берет над ней верх, но нельзя было отрицать, что в ее мозгу продолжалась резкая боль. К счастью, она не была склонна к рвоте, как большинство, что было находкой, поскольку Нина страстно ненавидела метания, особенно после ее схватки с раком, в которой у нее было много ежедневной практики.

Снаружи ветер дул как сумасшедший. В этом не было ничего необычного для Обана, но сегодня море было особенно бурным и тяжело дышало над побережьем. Облака заполнили небо от горизонта до горизонта скоплениями зловещих оттенков, которые отражали неустойчивый характер сезона. Пердью ушел до того, как она проснулась, но она знала, что он в любой момент может оказаться неподалеку.

После гравия и терний их пути в течение последних нескольких месяцев после их ужасной встречи в Чернобыле, она приветствовала их возродившуюся близость. Последнее было тем, что она никогда бы не подумала, что когда-либо можно будет вернуть из забвения, и это только научило ее никогда не делать предположений о разрушительных событиях в жизни; что все можно более или менее восстановить. В ее случае это произошло в нужное время, эта дружеская история с Пердью.

По какой-то необъяснимой причине Нина плавала в смоляной яме отчаяния с момента своего возвращения из Склепа Геркулеса. Даже откровение о том, что ее любимый Сэм на самом деле не был сукиным сыном-убийцей, убившим их общего друга, не смогло эффективно поддержать ее настроение. Ей действительно нужна была прошлая ночь, и поначалу она ни о чем не жалела, но когда Нина заперла дверь и вышла на крыльцо, чтобы, несмотря на плохую погоду, отправиться за продуктами, черная рука уныния снова коснулась ее. Это подействовало на нее так сильно, что она изо всех сил пыталась вытащить свой ключ из замка входной двери, понятия не имея, что по ее маленькой дорожке с обочины скользила фигура.

Нина выругалась себе под нос, когда головная боль злобно продолжалась, единственная боль, которая боролась с ее душевными муками настолько, чтобы устроить войну внутри ее головы. Неловко пошарив, пальцы Нины не могли правильно ухватить ключ, чтобы вытащить его, пока она не сделала глубокий вдох и паузу, прежде чем попробовать снова. Тем не менее фигура приближалась, беззвучно под вуалью серого тумана, столь распространенного в Обане в такие дни.

Как только фигура приблизилась к Нине, ключ освободился, и с раздраженной усмешкой она повернулась, чтобы уйти, врезавшись прямо в молчаливого посетителя.

“Господи Иисусе!” - прорычала она, когда перед ней внезапно появилось темное существо, напугавшее ее до полусмерти. Руки Нины рефлекторно взметнулись, и она оттолкнула мужчину в черном назад практически без эффекта. Он был громоздким и тяжелым по сравнению с ее хрупким телом, и ее сила уменьшалась по сравнению с его. К счастью для Нины, ее посетитель был доброжелателен. К сожалению, однако, он был не из тех, кто оценил бойкое богохульство, которое она так легко произнесла.

“Боже мой, доктор Гулд, ” сказал он, - это действительно междугородний звонок, который вы делаете”.

Нина выпрямилась и подобрала свою сумочку с того места, где она упала на деревянные доски, все еще хрипя от испуга. “Что ж, отец Харпер, тогда это просто доказывает, что ваши проповеди бессильны и не соответствуют действительности. Кажется, добрый Господь все-таки не внутри нас, я полагаю?”

“Т - это не то, что я имел в виду”, - твердо пробормотал он, чувствуя себя смущенным довольно обоснованным ответом дерзкого академика, мысленно напоминая себе, что с этого момента нужно найти другое сравнение. И снова ее постоянные расспросы напомнили ему о старых днях, когда она была простой старшеклассницей, состязавшейся с ним о религии против остатков древней истории. Видя, что Нина спешит и совершенно равнодушна к его присутствию, он знал, что должен сказать то, зачем пришел.

“Подожди секунду, пожалуйста, Нина”, - умолял он так мягко, как только мог, зная, какой она была, когда сталкивалась лицом к лицу. “Я хочу попросить тебя об одолжении”.

Нина подняла бровь. “Отец, я не собираюсь возвращаться в дом ради этого. Я только что прошел через множество трудностей, добывая чертов ключ ... ”

“Нет, нет”, - улыбнулся он, подняв открытую ладонь в вежливом протесте, “тебе не обязательно возвращаться в дом. Я буду краток.”

Она сложила руки на груди и вздохнула, ожидая, когда он изложит свое дело. Ветер растрепал пряди волос, которые она не смогла заправить под шапочку, раздражая глаза выбившимися концами. Из-за того, что она постоянно моргала, она казалась еще более разгневанной, чем была на самом деле.

“Я знаю, что вы больше не сходитесь во взглядах с церковью, но мы надеялись, что вы сможете прийти в ближайшее воскресенье. Миссис Лэнгли внезапно заболела, и нам нужен органист, ” сказал он поспешно, как будто, выполнив просьбу быстрее, это, скорее всего, смягчило бы удар. “И, ну, ты единственный человек, которого я знаю, который может играть достаточно хорошо ...” Священник смиренно сложил свои сильные руки на животе, пытаясь посмотреть ей в глаза. У него закончились подходящие слова, чтобы спросить, и он просто ждал, пока Нина делала то же самое. В течение небольшой вечности они просто стояли, уставившись друг на друга.

Отец Харпер кожей почувствовал ее пренебрежение и ожидал чего-нибудь вроде "когда ад замерзнет". В свою очередь, историк был, мягко говоря, сбит с толку. Это проявилось в углубляющейся хмурости, сформировавшейся между ее глазами. По правде говоря, она была немного польщена тем, что эта заносчивая община католиков даже снизошла до того, чтобы спросить ее, паршивую овцу на земле. Сейчас самое подходящее время отомстить им с таким же презрением, с таким же уважением, какое они проявили к ней, когда она впервые переехала в историческую резиденцию, которую она сейчас занимала. Они были всего в нескольких вилах от толпы, и теперь им нужна ее помощь?

“Ты серьезно?” это было все, что она смогла произнести, не подумав. Ее старый школьный учитель остался во многом таким, каким он и ожидал, — разочарованным.

“Да, но если у вас есть другие дела, мы, конечно, поймем”, - он пожал плечами и начал спускаться по ступенькам, вежливо помахав рукой. “Я попробую найти Генри в Круачане!” - прокричал он сквозь завывания ветра, его голос прерывался низким воем, когда он уходил.

Однако внутри Нина Гулд честно обдумывала это. Ее более цивилизованные приличия вышли на первый план, вынудив ее выбрать путь смирения — гораздо более унизительное наказание для ее недоброжелателей. Вскоре после этого она поймала себя на том, что прокручивает в голове свои планы на выходные, на самом деле проверяя, есть ли у нее время их реализовать.

“Отец Харпер!” - крикнула она ему вслед, мгновенно привлекая его внимание, как будто он надеялся на ее призыв. Он повернулся, казалось бы, не обращая внимания на дикие порывы ветра, которые бушевали сквозь язычки швов и лацканы его блейзера и брюк. Отец Харпер был огромным по сравнению со средним человеком, как шотландский лесоруб с глазами Иисуса. Нина ясно видела надежду, сияющую на его послушном лице, и на мгновение ей почти стало жаль его.

“Держись!” - крикнула она, забирая ключи от машины и направляясь к тому месту, где он стоял, как маяк ворона в тумане. “Позволь мне отвезти тебя обратно в церковь, и мы сможем поговорить”.

“Я не собираюсь в церковь, Нина”, - объяснил он. “Я направлялся к дому Кимберли Аткинс. Она очень больна и не смогла найти никого, кто позаботился бы о ее дочери этим утром ”.

“Тогда ладно. Я отвезу тебя к ней домой, ” предложила Нина, направляясь к своей машине, “ пока чертов ветер не унес меня в море!”

“Это было бы очень по-христиански с твоей стороны”, - ответил он, страшась своих непроизвольных слов, когда произносил их. “Я имею в виду, это было бы здорово. Спасибо, Нина ”.

Отец Харпер хорошо знал, что его шансы оттолкнуть доктора Нину Гулд были ничтожны. Ее недостаток веры не был проблемой. Для него проблема заключалась в том, во что она верила. То немногое, что он смог узнать об относительно известной женщине, выросшей прямо у него на глазах, заключалось в том, что она отказалась от своего христианского воспитания, как и многие другие. Но мутная часть странной реки, по которой он плыл, была именно тем, что она имела в виду, когда сказала, что верит, но не так, как верил он.

“Следующая дорога налево, правильно?” она спросила.

“Да, следующий”, - с благодарностью ответил он, немного пригибая голову под крышей ее машины. "Тусон" был настоящим автомобилем-чудовищем, тем более с миниатюрной Ниной за рулем. Но это только доказывало, почему отец Харпер ходил пешком или использовал свой мотоцикл, чтобы добираться между точками. Они подъехали к дому больной прихожанки, маленькому и скромному местечку. Сад выглядел недавно запущенным, трава на лужайке была чуть длинновата, а маленькая зеленая калитка откинулась от замка и врезалась обратно в столбы.

“Большое спасибо, доктор Гулд”, - сказал отец Харпер, открывая дверь, чтобы выйти. “Тогда, может быть, ты об этом немного подумаешь?”

“Да, я дам тебе знать к завтрашнему дню”, - сердечно кивнула она, улыбаясь, к его удивлению.

“Хорошо! Хорошо, - пробормотал он, подбирая свой блейзер и натягивая его, чтобы пройти через вращающиеся ворота. Нина дала машине поработать на холостом ходу, пока ждала, когда он подъедет к входной двери, как того требовала вежливость. Он посмотрел на что-то довольно пристально, вдали от дома, который он посещал. Даже продвигаясь, проповедник столкнулся с чем-то за пределами резиденции, как будто это полностью завладело его вниманием. Когда кружевная занавеска на одном из фасадных окон дрогнула, отец Харпер поднял руку к жильцу, жестом предлагая им немного подождать.

Он повернулся и порылся в карманах, делая вид, что что-то положил не на то место в машине Нины. Женщина открыла входную дверь дома, в то время как проповедник крикнул ей в ответ: “Будь там через минуту, Ким!”

“Что за черт?” Спросила себя Нина, когда он открыл дверь, выглядя озадаченным.

“Что ты потерял, отец?” - спросила она, когда он наклонился.

Он искренне ответил себе под нос: “Я не хочу пугать тебя, мое дорогое дитя, но… просто будьте внимательны ”.

“Чего?” Она нахмурилась.

Он тяжело вздохнул. “Я могу ошибаться, и я молю Бога, чтобы это было так, но я думаю, что за тобой наблюдают. Нина, я думаю, что кто-то, возможно, следит за тобой.”

Глава 4— Поездка мисс Эрл на автобусе

Джоанна ненавидела такие утра. Как бы она ни обожала детей, которых она обучала, необходимость покидать класс заставляла ее чувствовать себя крабом-отшельником после порочного течения. Она чувствовала себя незащищенной и тосковала по уюту того, что любила. Именно поэтому она стала учительницей. Что касается нее, то пребывание в одной классной комнате ее вполне устраивало.

Просто украшать свой деревянный трон перед классом, говорить о своей мудрости и быть ублаженной молодыми крестьянами, приносящими в жертву флешки и дешевые браслеты из бисера, было просто шикарно. И нет, в младших классах на ее столе не было таких подарков, как яблоки. Во-первых, они были зарезервированы для учителей начальной школы — меньшего вида, — а во-вторых, единственное яблоко, которое ее интересовало, было тем, с которым она сидела в Сети по ночам.

“Мисс Эрл?” - раздался пронзительный голос от ее двери, пока она аккуратно расставляла свой стол в пустом классе.

“Скажи им, что я больна”, - пробормотала она, не глядя на свою тощую коллегу и подругу, мисс Парсонс, живущую дальше по коридору. Вошла худощавая женщина с растрепанным хвостом, игриво поджимая губы, когда она направилась к своей подруге-затворнице.

“Как ты можешь не наслаждаться дорожными поездками? Я думаю, это здорово выбраться на некоторое время из этого исправительного учреждения, не так ли? ” она подтолкнула Джоан. “Что тебя здесь держит?”

Джоанна раздраженно посмотрела на него. “Еда отличная, и начальник тюрьмы пообещал мне супружеский секс”.

Памела Парсонс не смогла удержаться от смешка. “Ты не можешь тянуть время вечно. Все дети уже в автобусе, и часы тикают ближе к десяти, детка. Поехали! Приходите! Подышите свежим воздухом.”

“Свежий воздух? Ты имеешь в виду арктические прыщи?” Джоанна застонала с тяжелым вздохом. “Вот. Возьми мою сумку и займись полезным делом. Я не могу рассчитывать на то, что ты будешь подменять меня, лгать ради меня или кормить меня, поэтому ты можешь быть моим носильщиком ”.

Она швырнула большую спортивную сумку в мисс Парсонс, чуть не сбив гиперактивную анорексичку с ног в процессе. Она неохотно покинула святилище своего тронного зала, оглядываясь на каждом шагу, чтобы убедиться, что все было приведено в порядок. Она представила, как тихо и безжизненно будет в ближайшие несколько дней, и ей захотелось оказаться прямо там, погрузившись в этот тихий покой, вместо того, чтобы сидеть в автобусе, полном шумных детей, по пути в какой-нибудь богом забытый уголок на северо-востоке Канады.

“Джо! Pronto!” - Настаивала Пэм, практически прижимая дверь к Джоан, чтобы выставить ее из класса. “Теперь запри это и пойдем. Пожалуйста, не будь одним из тех людей, которых всем всегда приходится ждать. Знаешь, не существует такого понятия, как модно опаздывать, просто чертовски опаздывать и все ”.

“Хорошо, хорошо, я иду!” Джоанна надулась, отталкивая мисс Парсонс, чтобы запереть оранжевую дверь в коротком коридоре, который вел на лужайку с южной стороны. Над ними светило безжизненное солнце, почти ничего не согревая. Здесь, на Ньюфаундленде, оно превратилось в бессильное украшение на небе, в простую лампочку света, тускло сияющую до тех пор, пока долгая тьма снова не поглотит ее. Пока две учительницы спешили по зеленой насыпи лужайки к воротам, Джоанна Эрл, поморщившись, взглянула на небо и вздохнула: “Целый долгий уик-энд, потраченный впустую у черта на куличках. О радость.”

“О, заткнись”, - сказала Пэм. “Тебе понравятся лесные угодья. Там, наверху, от природной красоты захватывает дух, а ночью...”

“Я даже слышать не хочу о той ночи”, - надулась Джоанна. “Боже милостивый, неужели Гарольд не мог организовать это маленькое путешествие хотя бы на лето? Мы собираемся замерзнуть там!”

“Замерзнуть?” - Недоверчиво сказала Пэм, показывая водителю автобуса, чтобы он завел двигатель. “Джо, мы остановились в лагере с домиками, каминами и столовой. Никто не собирается замерзать до смерти. У них даже есть башня связи с доступом к, ” она тяжело вздохнула с чересчур драматичной паузой, “ ... внешнему миру! Ты можешь в это поверить?”

“Твой сарказм - отстой”, - криво усмехнулась Джоанна. “Итак, мы не будем спать на улице, но, по крайней мере, нам будет уютно в лагере Кристал Лейк”.

“О, ради всего святого”, - простонала Пэм. “Просто садись в чертов автобус”.

Когда Джоанн села в уже занятый автобус, она получила веселые аплодисменты от горстки десятиклассников, что заставило ее улыбнуться, чего она боялась, увидев это, Пэм изобразила на я-тебе-же-говорил лице.

“Давайте, мисс Эрл! Нам предстоит пройти еще много испытаний!” - кричал дородный Натан Хьюз, один из ее самых крепких учеников, который мог бы стать призовым квотербеком, если бы не был так бескорыстен к спорту в целом.

“Ты уже многое успел сделать, толстая задница!” - воскликнул один из его одноклассников, почти сразу получив выговор от мисс Парсонс.

“Садись прямо сюда”, - сказала Пэм Джоан, указывая на два передних места, которые были зарезервированы для них двоих. “Я займу другое место”.

“Послушайте, мы единственные двое сопровождающих? Что, если там что-то случится? Знаешь, что, если случится что-то, что нам понадобится более ... мужчина… для кого?” Джоанна спросила Пэм громким шепотом, чтобы перекричать шум в автобусе.

“О, не волнуйся. С нами едет мистер Спенс, ” ответила Пэм, когда автобус тронулся, вызвав бурные приветствия старшеклассников.

“Новый парень?” Спросила Джоанна. Пэм весело кивнула, и какофония группы заглушила любую возможную дискуссию о новом учителе и бывшем олимпийском пловце Жаке Спенсе.

Шум не сильно беспокоил двух женщин. По опыту они знали, что, как только волнение спадет и придорожный пейзаж станет однообразным, все дети все равно будут сидеть на своих телефонах. Вскоре они станут тихими, истощенными молодыми зомби в плену скуки благодаря чрезмерной стимуляции СМИ, в которых они выросли.

Пэм сочла печальным, на самом деле, что потенциально блестящие умы будут тратить большую часть времени на селфи, утконосы и невежество. Однако среди них было несколько человек, которые давали ей некоторую надежду. Те, кто потрудился развиваться, те, кто потрудился расставлять знаки препинания и заниматься более вдумчивыми предметами системы образования; они, как ни странно, были в некоторой степени невосприимчивы к ловушкам современного интеллектуального регресса и порабощения развлечениями.

“Так где же Камень?” - Спросила Джоанна, отправляя в рот большой кусок овсяного печенья. С тех пор, как она впервые увидела учителя физкультуры мужского пола, она прозвала его так из-за его мрачного сходства со знаменитостью. Конечно, он был вполовину не таким крупным, но его лицо было почти точной копией.

“Он едет за автобусом в своем "Лендровере". Говорится, что если что-то случится с автобусом, найдется другое транспортное средство, чтобы отправиться за помощью ”, - объяснила Пэм. Ее ответ, казалось, понравился Джоанне, что удивительно, потому что обычно у нее была бы тысяча встречных вопросов.

Джоан была учительницей истории, но каждую среду после уроков она брала на себя обязанности тренера по теннису. Вот почему директор попросил ее сопровождать в поездке мисс Парсонс, учительницу физкультуры, и мистера Спенса, тренера по плаванию. Хотя это не было спортивным лагерем по названию, директор хотел, чтобы молодые люди познали фитнес на свежем воздухе в горных походах, не чувствуя, что им нужно преуспевать в спорте. На самом деле, это был просто повод использовать финансирование образовательного совета проактивным и выгодным образом.

По мере продвижения путешествия Джоан пришлось признаться самой себе, что оно было не совсем кошмарным. На самом деле, дети вели себя хорошо большую часть времени, и пейзаж, который проплывал за ее окном, был довольно красивым. Она никогда бы не призналась в этом Пэм и не исправила ее снова, но Джоан наслаждалась пребыванием вне заточения куба, в котором она целый день преподавала историю. Было приятно увидеть другие места для разнообразия. Ее руки сжимали жестянку из-под печенья, пока она наблюдала, как дорога постепенно уводит их от удобств цивилизации все дальше в неизвестность.

Направляясь в направлении водопада Черчилль, автобус непрерывно гудел в течение нескольких часов; вскоре практически все уснули. Им предстояло проехать еще три часа, прежде чем они доберутся до своего первого пункта назначения, недалеко от Гус-Бей. Там они проведут ночь, прежде чем отправиться в лагерь. Джоанна не смогла присоединиться к остальным и хорошенько вздремнуть в автобусе по причинам, которые она не могла объяснить. В конце концов, у нее не было агорафобии или чего-то подобного. И все же по какой-то причине широкие просторы чужой местности заставляли ее быть бдительной. Она всегда была такой — интуитивной, — но всегда делала неправильные вещи. Ритмичное постукивание тыльной стороной ручки по губам оказало на нее гипнотический эффект, и она медленно погрузилась в другой мир мыслей, отказываясь от атрибутов реальности даже во время бодрствования.

Мелькающие кусты, холмы и линии электропередач пульсировали в такт движению ее ручки, но она совсем не чувствовала сонливости. Все, что она чувствовала, была завеса эмоций, которая пришла из ниоткуда, в частности, чувство предупреждения об их предназначении. Джоанна часто узнавала, что эти чувства ни к чему не приводили в ее собственных обстоятельствах, но это всегда проявлялось в судьбе других — незнакомцев. Это было слабым утешением. И все же она ненавидела это чувство тревоги, которое таила в себе и которое становилось сильнее и настойчивее с каждой пройденной ими милей.

“Эй, мисс Эрл, не хотите ли яблочных крошек?” Лиза, одна из ее учениц, спросила с места позади нее заботливым шепотом. Предложение девушки мягко смягчило растущее беспокойство Джоанны за исход поездки, отвлекая ее от одинокого бдения.

Она повернулась лицом к Лизе, и в ее ответе была чистая правда. “Боже мой, пахнет божественно, Лиза! Я бы хотел кусочек. Спасибо тебе ”.

“Конечно. Я приготовила его сама, прямо из книги рецептов моей прабабушки. Написано от руки и все такое, так что это была своего рода ода ей - сделать из них кастрюлю ”, - объяснила девушка в очках ботаника.

Если не считать неудачного выбора средств для макияжа, Лиза была потрясающе красивой молодой леди, которая могла бы дать отпор любой польской супермодели. С некоторым трудом ей удалось положить ломтик на крышку банки для ланча, в которой она его хранила, и передала через сиденье Джоан, которая с готовностью приняла его. Только наполовину съев свой первый кусочек вкусного кондитерского изделия, Джоан пришлось быстро проглотить, чтобы справиться со шквалом вопросов подростка о поездке, о марке мобильного телефона Джоан, какая музыка ей нравится и почему она до сих пор не замужем.

Раздосадованная тем, что она не может съесть вкуснейшую выпечку с тем медленным благоговением, которого она заслуживала, Джоанна наконец прервала Лайзу. “Послушай, любимая, я не организовывал эту поездку, и, честно говоря, я наслаждаюсь этим небольшим спокойствием, пока все без сознания”.

“Я понимаю. Извините, мэм, ” извинилась Лиза, мгновенно заставив Джоан почувствовать себя ужасно виноватой за свой тон. Она не была внешне грубой, но тот факт, что она фактически сказала дружелюбному подростку заткнуться, казался немного грубым. “Все в порядке, правда, мисс Эрл. Не беспокойтесь. Я просто поддерживал разговор, чтобы не заснуть.”

“Почему ты хочешь бодрствовать? Это скучная поездка на автобусе, ” улыбнулась Джоанна, благодарная за возможность компенсировать свой резкий комментарий.

Лиза выглядела немного смущенной, поначалу неохотно отвечая. “Я не знаю, как это сказать, но мне снились плохие сны, и если я усну в автобусе, то могу проснуться с криком”.

“Мне тоже часто снятся кошмары, любимая”, - утешала ее Джоанна, когда Лиза положила руки на спинку учительского кресла, чтобы подпереть подбородок. Она безнадежно вздохнула, и ее глаза внимательно изучили Джоан.

“Но мое сбылось”.

Глава 5— Ничто не остается погребенным

Второй день в автобусе - это было все, что Джоан могла вынести из радостей дорожного путешествия. Хотя дети не были обузой, а уровень шума на протяжении большей части оставался относительно низким, она устала сидеть на своей пухлой заднице в ожидании приключений.

“Где Камень сегодня? Он не ел с нами прошлой ночью. Все, что я видел от него, был его Лэнди, припаркованный перед мотелем. Но никаких признаков его ...”

“Он сказал водителю автобуса, что собирается пропустить ужин с нами и лечь спать пораньше, потому что плохо себя чувствует”, - тихо сплетничала Пэм. “Держу пари, он хотел провести немного времени за просмотром кабельного порно, верно?” Она усмехнулась и подмигнула, пробуждая в Джоанне скупое чувство юмора, которым она так охотно щеголяла, когда определенные люди ее раздражали.

“Время от времени всем полезно побыть в одиночестве”, - радостно пошутила Джоанна. Когда две инфантильные старые девы тридцати с лишним лет перестали смеяться над Жаком Спенсом, Джоанна спросила: “Но мы не видели, чтобы он ехал за автобусом примерно с двух часов назад”.

“Я знаю”, - довольно угрюмо ответила Пэм. “Может быть, он остановился, или, не дай Бог, что-то случилось с его машиной. Может, мне ему позвонить, как ты думаешь?”

“Скорее, просто чтобы убедиться, я думаю”, - подтвердила Джоанна.

“Люди, мы на месте!” - воскликнул водитель автобуса, вызвав бурю замечаний и приветствий со стороны подростков. Они все наклонились к окнам, чтобы посмотреть, и начали собирать свои телефоны и закуски.

Хэппи Вэлли — Гус Бей - это больше, чем Джоанна могла надеяться. Пока она ехала туда из Черчилл-Фоллс, она представляла себе захудалый старый город-призрак с несколькими магазинами рыболовных наживок и хижинами вдоль единственной главной дороги, где местные жители сидели на крыльце и глазели. Но она была в восторге от того, как на самом деле выглядел маленький городок, когда автобус, наконец, остановился, чтобы дать им возможность поставить ноги на неподвижный пол.

Пэм и Джоанна вышли из автобуса, осматриваясь с чувством спокойствия, которого никто из них не ожидал. Пэм положила руку на плечо Джоан. “Посмотри на этот пейзаж!”

“Я знаю, верно?” Джоанна улыбнулась. “Я ненавижу ошибаться, как вы знаете, но я в восторге от того, что ошибся на этот раз. Поездка сюда, в этот лагерь, стоила того в миллион раз больше ”.

“Тогда я оставлю за собой право сказать, что я вам об этом говорила”, - подмигнула Пэм, прежде чем воскликнуть, обращаясь к расходящимся любопытствующим подросткам. “Ребята, держитесь вместе, пожалуйста! Не уходите слишком далеко. Мы просто ждем мистера Спенса, а затем перейдем к каютам ”.

Две дамы восхищались милым маленьким городком, туристическим раем, которым они намеревались насладиться на выходных. И это тоже правильно. Как учителя, ответственные за физическое благополучие своих учеников, они потратили огромное количество дополнительного времени, читая лекции о правильном спортивном питании и добровольно участвуя в заочных мероприятиях и инструктаже в спортзале, даже когда от них этого не ожидали. Эта экскурсия была последней в списке на год, и именно по этой причине Пэм умоляла директора выделить средства именно для этого района вокруг Гус-Бей.

За табличкой "Добро пожаловать" на въезде в город простирался океан деревьев, высоких и темно-зеленых, покрывавших взлеты и падения холмов и лугов. Близость к побережью придавала ей пространственную атмосферу, которой у группы не было в Лабрадор-Сити в глубине страны. В конце концов, через пятнадцать минут, которые показались всего лишь сорока пятью секундами, появился потрепанный темно-синий "Лендровер", принадлежащий заболевшему тренеру по плаванию. Он проехал мимо автобуса и собрания подростков на очень низкой скорости, его окно было опущено, и его смуглая мускулистая рука свисала из него.

“Просто следуйте за мной, ребята!” он улыбнулся, убедившись, что сбавил скорость еще больше, чтобы у них было время сесть в автобус, прежде чем они потеряют его из виду.

“Залезай! Садись!” - Воскликнула Джоанна, и все ученики направились к своим местам как раз вовремя, чтобы последовать за автомобилем мистера Спенса к живописному озеру Сеул, где им предстояло провести следующие два дня длинных выходных. Джоанна наконец-то была взволнована этим, но когда они выехали в живописную дикую местность, она не могла не почувствовать то же самое дыхание страха, которое она подавляла даже после того, как юная Лиза поделилась тем же чувством прошлой ночью.

Два автомобиля с ревом пронеслись по извилистой дороге и скрылись за темными деревьями по пути к озеру, где их ждали домики. К этому времени двигатели прогрелись, а бензин был на исходе, но это не беспокоило группу, поскольку они планировали отправиться в легкий поход, как только перенесут свой легкий багаж в соответствующие комнаты. Это была та часть, которой Джоанна и Пэм ждали больше всего. Было бы неплохо немного размять ноги после двухдневной поездки по дороге к канадской жемчужине, окруженной таинственной охраной гигантских елей и сосен.

“Просто будьте осторожны”, - напомнил всем мистер Спенс после того, как они прибыли. “Сейчас сезон охоты на медведя”.

“Это всегда сезон охоты на медведя, сэр”, - воскликнул неугомонный и комичный Натан из небольшой группы студентов. “Медведи охотятся круглый год. Я не думаю, что они получили электронное письмо с сообщением о том, когда заканчивается сезон ”.

Джоанна и Пэм посмеялись над творческим подходом мальчика к очень серьезному объявлению. Его одноклассники хихикали и пихали его, но мистер Спенс не обращал на это внимания, продолжая: “И никому из вас не разрешается выходить без всей группы. И я не имею в виду никого из вас. Его темные глаза-бусинки выглянули из-под чрезмерно развитых бровей, глядя прямо на двух учительниц. “Мы все постоянно перемещаемся в сопровождении по крайней мере четырех других людей. В лесах охотники, повсюду дикие животные, и, поверьте мне, никто из вас не сможет убежать от них!” Сложив свои огромные руки вместе, он наконец улыбнулся: “В остальном, наслаждайтесь и расслабьтесь в эти выходные. Вы все это заслужили, и я буду рад пригласить вас, ребята, как-нибудь завтра на озеро порыбачить или поплавать, хорошо?”

“Я чувствую, что мы должны поаплодировать или что-то в этом роде”, - прошептала Пэм Джоанне, когда надменный тренер закончил свою проповедь о правилах и предупреждениях. Джоанна просто улыбнулась, надеясь, что он не заметит насмешек двух своих коллег-женщин. Студенты лениво разошлись, таща свои сумки в отведенные им комнаты. Мистер Спенс больше не произнес ни слова. Он только что распаковал свой автомобиль мачо перед полуденной прогулкой, в которую они вскоре отправятся перед ужином.

* * *

Когда холодная рука надвигающегося вечера коснулась озера Сеул и окружающей его природной красоты, деревья начали шептаться над небольшой группой посетителей из Лабрадор-Сити. Они двигались быстро, испытывая нервы или физическую форму друг друга в зависимости от пугающего одиночества леса. У руля были более спортивные студенты, за которыми следовал мистер Спенс. Позади него, ссутулившись, шли Натан и другие менее способные грузчики, болтая и фотографируя. В конце две дамы, мисс Парсонс и мисс Эрл, прогуливались, обсуждая ужин.

“Только до входа в долину, вы все, а затем мы должны развернуться и направиться обратно в лагерь!” - успокаивающе скомандовал мистер Спенс. “Нам все еще нужно приготовить вкусную еду, и мы все еще должны развести для нее огонь”.

“К чему такая спешка, сэр?” Спросила Лиза, глядя на него поверх края своей Галактики, все еще щелкая затвором.

“Ты что, не слышал карету?” Натан тяжело дышал, когда его пухлые ноги заныли под ним. “Медведи охотятся”.

Закатив глаза на повторяющуюся шутку Нейтана, она отпустила его и сделала еще один снимок. По ее мнению, это была потрясающая фотография, запечатлевшая панораму изумрудной листвы и отчетливой древесной коры слева от них. “Вау”, - сказала она, составляя картинку как раз для того, чтобы сделать снимок. Она могла слышать, как мистер Спенс отвечает ей: “Потому что мы не можем быть в лесу после наступления темноты, Лиза. И если мы не повернем назад сейчас, мы не успеем вернуться до захода солнца.”

“Хорошо”, - она улыбнулась ему и продолжила увеличивать особенно роскошный участок эфирной зелени, который напомнил ей идеальное королевство фей из тех старых малоизвестных фольклорных книг. “Теперь это идеальная картинка”, - пробормотала она, пока кончик ее пальца колебался, ожидая, пока изображение на экране высокой четкости станет четким. “Розовые цветы среди папоротников в это время года? Бьюсь об заклад, никто даже не заметил.”

Лиза увеличила изображение еще немного, чтобы определить тип цветка, но то, что она приняла за розовые соцветия, оказалось совсем не таким. Она нахмурилась. Ее чувства изменились. Некоторые, как, например, ее слух, значительно ослабли, оставив болтовню группы позади в отдаленном гуле. Ее зрение обострилось, чтобы подтвердить ее подозрения относительно того, что, как ей казалось, она видела, в то время как ее физическое осязание ассимилировалось с интуитивным шестым чувством. Выпрямившись на ее руках и шее, волосы вздыбились на ее коже волнами недоверия.

“Мисс Эрл?” - пробормотала она, заикаясь, обнаружив, что даже ее речь была неуместна. “М-мисс…Мисс Эрл! Мисс Эрл!” Ее веки затрепетали, когда она слабо прошептала: “Мой кошмар, он стал явью”.

“Да, Лиза”, - услышала она где-то далеко во сне. Ноздри Лизы втягивали тугие струйки воздуха, становясь опасно быстрыми, по мере того как ее глаза все больше и больше убеждались в ужасном видении в видоискателе ее телефона. Сердце молодой женщины учащенно забилось, когда одно за другим ее чувства открыли правду. Вокруг Лизы мир начал вращаться. В ушах у нее зашипело, и она почувствовала, как земля под ее подошвами перестала обращать на нее внимание, опускаясь и раскачиваясь. Собрав последние силы, она с криком выдохнула.

“Мисс Эрл!”

“Да, Лиза!” Голос Джоан внезапно отрезвил ее. Учитель встал прямо за ней, схватив ее за руки, чтобы поддержать. “Боже мой, дитя мое, что случилось? Что не так? Ты белый как полотно! Ты в порядке? Пэм! Лиза в обмороке!”

Заплетаясь от сумятицы в своем шипящем мозгу, Лиза попыталась объяснить. Ее тело было похоже на наковальню, когда она тяжело прислонилась к учителю истории. “Мисс Эрл, я–я думаю... просто…посмотри на картинку. Посмотри на мою фотографию, ладно? ” она почти кричала, боясь потерять сознание, прежде чем сможет указать на это.

“Хорошо, хорошо”, - успокоила ее Джоанна и забрала телефон у девушки. К этому времени мистер Спенс и его спортивные последователи присоединились к собранию, где Лиза впервые встала, чтобы сфотографироваться.

“В чем дело, Пэм? Джоанна?” спросил он, склонив голову над Джоанн, чтобы увидеть изображение.

“Иисус!” Джоанна воскликнула с благоговением и ужасом. Она показала экран двум другим учителям. “Пожалуйста, скажи мне, что это не реально”.

При внимательном рассмотрении Пэм резко вдохнула и отвела взгляд. Мистер Спенс поморщился: “Я ненавижу быть таким парнем, Джоанна, но для меня это выглядит довольно реально. Позволь мне пойти разобраться. Оставайся здесь ”.

Пробираясь сквозь густую лесную поросль и ветви с шипами, он отважно направился к розовой ткани, которая украшала жуткую коллекцию костей под зонтиком из низкорослых растений. Он остановился недалеко от сцены и повернулся к неохотно слушающей публике, которая ждала его вердикта. Жак Спенс просто сокрушенно кивнул, отмечая место, пока Джоанна не подошла к нему. Она велела Пэм и ученикам вернуться в лагерь и связаться с местными властями.

“О Боже мой, Жак”, - тихо сказала Джоанна, когда ее глаза осмотрели останки скелета, который, казалось, был женщиной. То, что осталось от бело-розовой блузки, натянулось на выступающие белые ребра, материал был разорван и разложился под воздействием десятилетий погоды и стихий.

“Она, должно быть, была здесь целую вечность”, - заметил он. “Смотри. Видишь, какая хрупкая структура ее костей, пористая? Она лежала здесь очень долго, и это неудивительно”. Он указал на ближайший пруд во влажной лесной подстилке. “Похоже, что она была под землей, в основном, до тех пор, пока ежегодные осадочные сдвиги во время каждой зимней оттепели не соскребли землю”.

“Значит, это правда”, - тихо кивнула Джоанна, опускаясь на колени рядом с останками бедной женщины. “Все секреты в конечном итоге раскрываются. Ничто не остается скрытым от правды вечно ”.

Симпатичный тренер по плаванию уставился на учителя истории с долей восхищения.

“Что?” - спросила она.

“Ничего. Просто… вы не произвели на меня впечатления поэтичного типа.” Он дружелюбно пожал плечами.

Джоанна оглянулась на несчастный и забытый труп, услышав, как прибыли администратор лагеря и местные правоохранительные органы. Когда Жак рассказал им о том, что они обнаружили, она увидела нечто очень необычное в мумифицированной ткани грудной клетки, которая собралась под защитным костным частоколом грудины. Убедившись, что никто больше не заметил, Джоанна быстро осмотрела скрюченный труп на предмет каких-либо других следов странных предметов, кроме покрытого грязью золотого медальона, который она нашла в тканях мертвой женщины.

Не имея времени на дальнейшее изучение, учительница истории подобрала артефакт и сунула его в передний карман своей толстовки. Не успела она это сделать, как Жак обернулся, чтобы указать на ужасную находку, не заметив ловкости рук Джоанны, добывшей древнюю безделушку.

Глава 6 — Органист Обана

Нервы Нины были расшатаны откровением проповедника, в этом не было никаких сомнений. После того, как она заверила его, что не отправится домой без надежной компании, она поехала на рынок за продуктами, как и было ее намерением до появления отца Харпера. И все же она не могла вести свой бизнес расслабленно и собранно. Она забыла половину вещей, которые должна была купить для дома, только потому, что была слишком поглощена тем, чтобы обращать внимание на каждого встречного.

Может ли это быть это? Или это? Это тот, кого видел отец Харпер? Ее глаза время от времени поднимались, чтобы быстро осмотреть тех, кто был рядом с ней, тех, кто находился на другой стороне торгового центра, и всех, кто вообще смотрел в ее сторону. Паранойя была непреодолимой, поэтому она решила пойти домой, где она могла спрятаться, место, где она, по крайней мере, увидела бы, как он приближается, кем бы он ни был.

Вопреки здравому смыслу, Нина взяла свои недоделанные покупки и села в машину, чтобы ехать домой; туда, где никто не мог помочь, если что-то пойдет не так, туда, где она была изолирована от посторонних взглядов. Обычно она звонила Сэму, но он был за границей. Звонить Пердью было бы опасно для него и бесполезно для нее, пока он скрывается. К сожалению, лицо Пердью было слишком хорошо известно, чтобы его нельзя было не заметить на публике. Это оставило Нину без выбора. Ей придется противостоять тому, кто преследует ее ... в одиночку.

Когда она остановилась на подъездной дорожке, все выглядело тревожно нормальным. За все время, прошедшее с тех пор, как она переехала в дом на Дунуаран-роуд, она ни разу не чувствовала себя настолько вынужденной пересмотреть свои меры безопасности.

“Мне нужен чертов забор, причем высокий”, - сказала она себе, сидя в своей стоящей машине с закрытыми дверцами и осматривая свою собственность. “И собака. Нет, две собаки… Ротвейлеры ... и камеры слежения на каждом чертовом углу моего дома ”.

Может быть, муж пригодился бы.

“Нет”, - громко запротестовала она, вытягивая свои тонкие пальцы, как солнечные лучи, в то время как ее ладони все еще лежали на руле. Резкий звук напугал ее, заставив откинуться назад на сиденье. “Иисус!”

Ее телефон был установлен на улице, чтобы она слышала, как он звонит, когда на улице льет дождь. Но теперь дождь утих, и она тихо сидит в машине, заставляя мелодию звонка звучать как приближение Конца света для расшатанных нервов бедняжки Нины.

“Алло?” - пробормотала она, заикаясь.

Из динамика донеслось шипение помех, а на заднем плане послышался почти неразличимый голос, что-то говоривший. Слова были настолько слабыми, что Нина даже не могла разобрать, мужчина это был или женщина. Это напугало ее. Адреналин пробежал по ее телу, когда она внимательно осматривала местность вокруг в поисках любого подозрительного движения, но она не увидела незнакомцев или чего-либо, что казалось бы неуместным. На всякий случай она повесила трубку и выключила телефон.

“Боже, где ты, когда ты мне нужен, Пердью? Где ты, когда мне нужно избавиться от глобальной системы определения местоположения моего телефона?” она вздохнула, запустив руку во влажные темные волосы. Ей нужен был телефон, чтобы поддерживать связь с Пердью и Сэмом, но теперь он стал окном без занавесок, через которое мир мог заглянуть и увидеть ее. Он стал устройством наведения на цель для ее врагов, и все же она должна была постоянно носить его с собой, потому что это также была ее единственная линия жизни, если что—то пойдет не так - необходимое зло.

Спустя более получаса она вышла из своей машины, стараясь выглядеть не обращающей внимания на какую-либо угрозу. Распаковывая вещи на заднем сиденье, она постоянно проверяла подъездную дорожку, но там ничего не было. Наконец Нина начала задаваться вопросом, не ошибся ли священник, что побудило ее быть чрезмерно бдительной. Может быть, он сказал это нарочно, чтобы напугать ее и вернуть в ложную безопасность церкви, кто знает?

Она нашла свой дом блаженно свободным от любых инопланетных сущностей, кровожадных мужчин или угрожающих преследователей. Только ее гость, кот Сэма, выбежал из тени, когда она вошла в вестибюль со своими сумками.

“Привет, Бруич!” она улыбнулась. “Ты не представляешь, как приятно видеть твою рыжую задницу, мой друг!” Крупный кот, обычно не отличающийся нежностью, потратил несколько секунд на обязательное трение о ноги Нины, прежде чем направиться на кухню, как будто намекал, что его покормят.

На кухне было чисто, задняя дверь, к ее облегчению, все еще была заперта. Она ни в коем случае не собиралась сбрасывать со счетов всю свою защиту, но она немного успокоилась после того, как убрала большую часть купленных вещей, которые все еще составляли только половину того, что она должна была получить. Каждый звук казался подозрительным. На этот раз каждый скрип, даже знакомый, был предметом рассмотрения.

“Боже, как бы я хотела быть такой же безразличной к миру, как ты, Бруихладдич”, - вздохнула она, качая головой на беспечное существование большого рыжего кота. Он заботился только о еде и сне, не думая о возможной опасности. Нина полагала, что это привилегия хищников.

* * *

Когда Нина проснулась на следующее утро на своем диване, она едва могла дышать. Она быстро повернула голову, чтобы набрать воздуха, чуть не задохнувшись. Закупорка во рту и носу перекрыла подачу кислорода, а поскольку вино прошлой ночью выбило из нее дурь, она едва не проснулась вовремя. Несколькими быстрыми вдохами позже Нина оттолкнула Бруича от своего горла и груди, где он спал.

“Отвали от меня, ты, тупой ублюдок! Боже, ты хочешь меня убить? А?” она очень медленно прокаркала своим недавно проснувшимся языком. “Господи! Как ты думаешь, кто будет кормить твою жирную задницу, если ты убьешь меня во сне, эй? Кто? Не твой чертов владелец, о нет, он отправился на прогулку!” Она выплюнула кошачью шерсть между словами. “Черт возьми, говорю тебе, у меня расколот череп. Я клянусь! Клянусь”, - заскулила она не менее сонной кошке, когда, спотыкаясь, побрела на кухню за спасительной порцией черного кофе. Бруич мяукнул - долгий, протяжный, низкий вой, сопровождаемый зевком. Он запрыгнул на кухонный стул, пока она совершала свой ритуал приготовления кофе, нетерпеливо постукивая ногтями по столешнице, пока чайник медленно гремел.

Чувствуя вину за свою вспышку несколькими мгновениями ранее, она осмелилась повернуться и посмотреть на Бруича. Его зеленые глаза смотрели на нее с лица, которое выражало крайнее разочарование и обиду — по-кошачьи.

Как ты мог?

“Мне жаль, милая”. Нина поспешила заключить его в объятия, раскачиваясь из стороны в сторону с неразборчивым бормотанием, которое могли оценить только люди-кошки. Снова уткнувшись лицом в его рыжую шерсть и протестующе прижав одну лапу к щеке, она ходила вокруг стола, пока не завершила свой круг покаяния.

Затем Нина и Бруич насладились хорошим полным английским, прежде чем она отправилась в душ. День на улице был мирным, в отличие от предыдущего, хотя прохладный шотландский климат сохранялся. Когда Нина вышла из ванной, Бруич уже крепко спал на незанятой стороне ее кровати. Покачав головой на роскошную жизнь любимца Сэма, она оделась и немного поправила постельное белье, чтобы не выглядеть такой неубранной, какой кровать была на самом деле. Она осторожно обошла Бруихладдича, чтобы не разбудить его, прежде чем собрать ключи от машины и запереть дом.

Нина все еще опасалась того, кто мог наблюдать, когда она выводила машину и закрывала дверь гаража. Ее глаза украдкой прочесывали местность, когда она выезжала задним ходом на дорогу. Прежде чем уехать, Нина бросила последний взгляд на свой темный викторианский дом и его историческое очарование, задаваясь вопросом, сколько предыдущих жильцов чувствовали то же самое на протяжении веков — чувство, что надежный дом не мог их защитить. Отбросив в сторону эту безделушку ужаса, которая не переставала представать, она двинулась по Дуанаран-роуд, направляясь к другому участку ужаса, к которому, как она поклялась, она никогда не приблизится снова.

* * *

“Нина! Я ... мы ... в восторге, что вы решили нам помочь!” Отец Харпер улыбался от уха до уха, сохраняя приклеенную ухмылку, когда он смотрел на дам из местного общества "Добродетели для веганов", собравшихся на первой скамье от кафедры.

“О Господи”, - усмехнулась Нина при виде заносчивых домохозяек, которых она считала всего лишь обманутыми, избалованными любимчиками богачей Обана, не имеющими понятия о реальной жизни или страданиях бездомных, которым, по их утверждению, они помогают.

“Нина”, - громко крикнула отец Харпер, чтобы скрыть свое богохульное восклицание, прекрасно понимая, что было слишком поздно. Нина услышала, как один из чопорных снобов прошептал: “Что она здесь делает?” и не смогла удержаться, чтобы не дать им именно то, чего они ожидали.

“Просто заскочила почистить трубки отца Харпера для него”, - ответила она чем-то средним между милым и ехидным, что заставило женщин ахнуть. Нина проигнорировала легкий приступ паники, охвативший проповедника. “Да, я называю это проповедью еретика”.

Между удивленными прихожанами воцарилась тишина, и отец Харпер был подавлен. Нине стало жаль, что она использовала его, чтобы шокировать заносчивую бригаду "Бонни Сука" (как она называла их в разговоре с Сэмом), поэтому она сразу перешла к делу.

“Итак, отец, какие гимны ты хотел бы, чтобы я отрепетировал в воскресенье?”

Отец Харпер с облегчением прочистил горло и вприпрыжку проводил ее наверх, в алтарь, где большой орган от Ingram & Co. нежился в цветах витражного окна с правой стороны. Солнце светило в церковных окнах, перенося Нину в то время, которое она совсем не любила. Воспоминания пронзили ее разум, но она отвергла их, как отвергла доктрины, навязанные ей в этом очень старом здании в детстве.

“Я уверен, что тебе не потребуется много времени, чтобы освоить наш орган, Нина”, - прощебетал отец Харпер, необычайно обрадованный ее возвращением в свою церковь. “Были повреждены некоторые упоры, но в нашей панихиде не потребуется использовать эту часть инструмента”.

“Твоя панихида?” она спросила.

Он виновато улыбнулся. “Да. Боюсь, вы понадобитесь нам для игры… для похорон ”.

У Нины перехватило дыхание. “Прошу прощения?”

Проповедник выглядел ужасно смущенным, и она могла видеть, что он боялся, что она откажется от своей помощи при известии. “Я не знал себя до этого утра. Я надеюсь, что ты не передумаешь играть за мою службу?”

Нина колебалась. Она надеялась, что это не его старый метод наживки и подмены , чтобы вернуть ее в когти церкви. Но, глядя на его лицо, было ясно, что это было не то, что он намеревался. Отец Харпер был вполне искренен, на самом деле.

“Я думала, у тебя есть миссис Лэнгли для такого рода услуг, отец”, - вздохнула она, скрещивая руки на груди. “Я могу провести воскресную службу — на этот раз — но я не занимаюсь похоронами. Они мне не нравятся. Я ненавижу похоронные церемонии. Ты это знаешь.”

“Я понимаю”, - начал он объяснять, но Нина прервала его. “Тогда попросите миссис Лэнгли заняться этим. Пожалуйста.”

“Я бы хотел, Нина, но, видишь ли,” он колебался, часто моргая, пока шарил глазами по полу. “К сожалению, мне нужно, чтобы ты сыграла на похоронах миссис Лэнгли, моя дорогая”.

* * *

Нина была ошеломлена новостями. Ее высокомерие мгновенно рассеялось, и она была благодарна, что снобы на церковной скамье не слышали их разговора.

“Мне так жаль это слышать, отец”, - ответила она с раскаянием в голосе.

Глава 7 — Зов в прошлое

Бывший агент MI5 Джонатан Бек был из тех оперативников, для которых не составляло труда прятаться у всех на виду. На самом деле, его метод выслеживания был просто таким — откровенным. За четырнадцать лет работы на секретную службу Ее Величества Бек узнал, что самые очевидные враги часто крадутся в тени и таятся на тропинках тихой ночи. Те, кто совершал свои гнусные деяния под покровом темноты или в безвестности затененных мест, часто были наиболее подвержены подозрениям.

Он всегда предпочитал быть заметным, активным и приятным участником в любой маленькой вселенной, в которую он проникал. Ему сослужило хорошую службу, когда пресловутые экскременты тоже попали в моду, потому что он был бы просто еще одним лицом в толпе, и его не воспринимали бы как незнакомца. Без ярлыка аутсайдера Джонатан мог легко присоединиться к толпе изумленных зрителей на тех самых операциях, которым он способствовал.

Доктор Нина Гулд, по его мнению, была бы одним из его самых легких заданий на данный момент, потому что у нее не было системы социальной поддержки, и она ни в коем случае не была близка со своими соседями, что прекрасно изолировало ее от тех, кто мог бы поднять тревогу, если бы она пропала. Он наблюдал за ней всего три дня, и все же она разговаривала только с двумя людьми, если считать большого рыжего кота дома. Бек находил, что за ней интересно наблюдать, не только потому, что она была красива, но и потому, что у нее был такой своеобразный способ ведения дел.

Жаль, подумал он, разрушать жизнь такой привлекательной женщины ради того, чтобы заманить в ловушку кого-то другого, но именно за это ему платили, и он должен был поддерживать репутацию. Подобные времена заставили его пересмотреть свой выбор карьеры с тех пор, как он ушел из правительства, хотя зверства, которые ему приходилось совершать и на которые он соглашался, не уменьшались по масштабам по сравнению с тем, за что ему платили, когда он служил в МИ-5.

У Джонатана оставалось всего три дня, чтобы доставить Дэвида Пердью или женщину Джозефу Карстену и Ордену Черного Солнца, иначе его наверняка постигла бы судьба исследователя-миллиардера. В любом случае, у Бека не было выбора в том, что должно было произойти. Прогуливаясь по главной улице, он зашел в цветочный магазин, мясную лавку и местную столовую, прежде чем пообедать в одной из закусочных, заявив, что переезжает в Обан и ищет лучший район для покупки дома. Последнее было любимой ложью Бека из всех, заставлявшей его казаться милым и беспомощным, в то время как он очаровывал сердца здешних людей.

Ему не потребовалось много времени, чтобы получить приглашение в церковь после того, как он соблазнил хозяйку, миссис Хеннесси, в закусочной. У Джонатана Бека была особенная улыбка, которая излучала уверенность и находчивость - те самые две вещи, в которых никогда не было недостатка у наемников. Он великолепно сыграл роль яблочного пирога с ямочками на щеках, чтобы приблизиться к своей добыче. Бек сидел в закусочной, потягивая "Эрл Грей", и смотрел в большое окно рядом со своим столиком; морской бриз приносил соленый воздух к стеклу, из-за чего было трудно разглядеть детали. Глядя на прохожих, у каждого из которых были свои повседневные дела на день, он не мог не восхищаться поразительной легкостью, с которой доктор Нина Гулд попала прямо в его сети.

Когда довольно наблюдательный священник заметил его, Бек только что прослушал стационарный телефон Нины, получив доступ ко всем сообщениям, проходящим по линии, включая ее электронную переписку. Ему также удалось взломать провайдера ее сотового телефона, чтобы найти ее, одновременно отправляя всю информацию о звонках своему помощнику в его офис в Пейсли, всего в нескольких милях к юго-западу от Глазго.

Мария Уинслет, помощница Бека и нынешняя любовница, руководила его секретным офисом и отслеживала все цифровые и спутниковые прослушивания, которыми он управлял во время нескольких своих заданий, большинство из которых включали простой сбор разведданных. Тем не менее, он держал ее участие в секрете от всех своих клиентов, чтобы подстраховать их обоих. Если бы он пропал без вести, нашелся бы кто-то, кто знал, с кем он имел дело, и оставил бы след, чтобы спасти его. В то же время, оставление ее призраком не только защитило бы ее от плохих людей, на которых работал ее партнер, но и прикрыло бы их базы на случай, если им пришлось бы спасаться бегством. Однако, даже без бдительного ока Марии, присутствие доктора Гулда облегчало их миссию.

Но он не был готов поделиться своей неожиданной прибылью со своим работодателем; о нет, потому что это уменьшило бы признательность Карстена к нему. Задержание доктора Гулда должно было выглядеть как подвиг огромной сложности. Сейчас он собирался дождаться ночи, когда намеревался прикончить симпатичную академичку. Он знал, что она была в церкви и что после этого она отправится домой, к восхитительно спокойной жизни, которая его идеально устраивала.

* * *

“Итак, доктор Гулд, вы давно играете?” - спросил один из снобов. Она была крошечным, похожим на мышку существом с большими карими глазами, похожими на глаза Нины. Ее звали Сильвия Бич, и она попала в Общество Сук Обана случайно, когда вышла замуж за личного врача мэра, Лэнса. До этого она была стажером в величественном медицинском исследовательском центре Эдинбурга в Наполитане, престижной организации по обучению следующего поколения медицинских специалистов. Нина предположила, что именно здесь она встретила Лэнса Бича, когда он был в одном из своих лекционных туров в 2012 году.

“Я начал брать уроки игры на фортепиано, когда мне было восемь, но с четырнадцати лет я мало играл”. Нина чувствовала себя обязанной принять участие в импровизированном разговоре. Сильвия была непреднамеренной мегерой. Это была не ее вина, что в итоге она стала играть за лигу рыбниц. “Но я признаюсь, что я забыл большинство пьес, которые я использовал, чтобы играть по второй натуре”.

Одинокая Сильвия искренне улыбалась, когда Нина перебирала тональности различных гимнов и старых причитаний, которые она могла извлечь из своего тщательно похороненного прошлого, когда была маленькой девочкой. Отец Харпер стоял рядом, слушая с благоговением.

“Судя по всему, ты ничего не забыл”, - похвалила Сильвия. Она казалась по-настоящему очарованной игрой Нины, хотя и призналась, что у нее самой не было музыкальной жилки в теле.

“Спасибо”, - улыбнулась Нина, изо всех сил стараясь не поддаваться теплым любезностям своей былой доблести и экзальтации, которые обычно сопровождали это. Она не хотела снова связываться с этой частью Oban, поэтому держала свои ответы при себе и выражала скромную благодарность в сдержанных кратких заявлениях. Допустив несколько ошибок, она прекратила свою попытку и вздохнула: “Отец, мне понадобится серьезная практика перед завтрашними похоронами. Простыни у меня дома.”

“Не хотели бы вы пойти и забрать их?” - спросил он. “Нина, мы были бы вам очень признательны. Если вы хотите, вы можете практиковаться здесь столько, сколько потребуется. Я все еще собираюсь заняться администрированием в своем кабинете внизу, так что ты можешь тренироваться допоздна ”.

“Я могу пойти с вами, когда вы принесете ноты, доктор Гулд”, - предложила Сильвия.

“О нет, пожалуйста, в этом нет необходимости”, - быстро возразила Нина так любезно, как только могла. Но по настоянию священника у нее действительно не было выбора, кроме как взять с собой последнего члена команды "сучка". Отец Харпер говорил вполголоса, чтобы напомнить Нине: “На случай, если за тобой снова следят, Нина. Возьми с собой миссис Бич. Вы никогда не знаете, какие волки пускают слюни в нашем порочном мире ”.

Итак, Нина и Сильвия поехали в исторический дом, принадлежавший историку, чтобы забрать ноты для похорон. Нину встревожило то, что она внезапно стала посещать так много похорон после того, как два десятилетия обходилась без религии, церкви или служб, связанных с религиозными церемониями или догмами. Она сделала мысленную заметку не позволять миру религии просачиваться в ее жизнь и развращать ее, как это произошло со многими из ее семьи и друзей давным-давно, прежде чем она нашла свою цель в жизни, следуя правдивым описаниям событий, которые представили доказательства в археологии и истории.

“Вот мы и на месте”, - объявила Нина, когда они остановились перед ее домом. “Я буду быстр”.

“Не говори глупостей”, - ответила Сильвия. “Я иду с тобой”.

“У меня дома беспорядок”, - предупредила Нина, взбегая по дорожке к своему крыльцу с ключами наготове.

“У меня трое детей младше восьми лет, доктор Гулд. Твой беспорядок в доме меня не испугает, ” усмехнулась Сильвия.

“Тогда ладно”, - Нина склонила голову набок, отпирая входную дверь. “Это твои похороны”.

Остановившись на мгновение, две женщины полностью осознали ироничный юмор в заявлении Нины, прежде чем рассмеяться. Чувствуя себя виноватыми, они оба перешли к извиняющемуся хихиканью, когда вошли в дом Нины.

“Я вернусь в два счета”, - сказала Нина и направилась к боковому коридору, который вел на ее когда-то жуткий маленький чердак, теперь стильно переделанный в настоящий архив и библиотеку, которые она часто использовала в качестве кабинета. Вслед за ней Нина услышала, как Сильвия Бич подружилась с котом, ее пронзительная тарабарщина разносилась по вестибюлю и кухне под полом Нины, где она рылась в своих старых нотных тетрадях и разрозненных композициях.

“Как его зовут, Нина?” - воскликнула жена доктора.

“Брейхладдих!” Нина позвала вниз. “Сокращенно Бруич!”

Внезапно женщина-мышь появилась на верхней звездной площадке Нины, прижимая к себе кошку Сэма. Она насмешливо спросила: “Ты назвал его в честь виски?”

“Да”, - усмехнулась Нина, “но это была не я. Он принадлежит моему другу Сэму. Я просто немного посижу с котом. Сэм любит виски почти так же сильно, как он любит своего кота. Иногда трудно заметить разницу.”

“Ha!” - Воскликнула Сильвия, расхаживая по чердаку и поглаживая роскошное пальто Бруича своими ухоженными пальцами. “Это прекрасный старый дом. Говорят, там водятся привидения. Говорят, что раньше оно принадлежало колдуну и что под ним живет что-то из Х.П. Лавкрафта. Я всегда хотела увидеть этот дом изнутри, доктор Гулд”, - призналась она. “Я должен признать, что это одна из причин, почему я хотел пойти с тобой”.

“Говард Лавкрафт - мой любимый писатель-фантаст, ты знаешь?” Призналась Нина, улыбаясь и подмигивая своей новой знакомой, собирая листы, которые она, наконец, нашла. Если бы не семантика, обвинения в адрес ее дома вполне могли быть точными, но такая правда предназначалась для менее впечатлительных. “Это место преследуем только я и кошка, миссис Бич, но опять же, я верю, что именно разум человека подпитывает их восприятие. Может быть, я просто не сталкиваюсь с призраками, потому что отрицаю их. Может быть, они здесь, для тех, кто призывает их верой.” Она подняла бумаги. “Получил музыкальные фрагменты”.

Сильвия опустила кошку на землю с неуверенным кивком. “Верно, я напуган. Поехали.”

Как раз перед тем, как они вышли из вестибюля, у Нины зазвонил домашний телефон. Озадаченная, она нахмурилась при виде этого явления. Она пользовалась линией в основном для доступа в Интернет, хотя это была и телефонная линия. За все время, что она жила здесь, Нина получила не более двух телефонных звонков по этому поводу. На самом деле, она была поражена, что у кого-то вообще может быть этот номер. Она извинилась, и, пока Сильвия ждала снаружи под полуденным солнцем, Нина ответила на звонок с помощью богато украшенного устройства.

“Нина?” - услышала она женский голос в трубке. “Это Нина Гулд?”

“Да, это она. Кто это?” - спросила она звонившего.

“О, мой бог, я не могу поверить, что ты у меня в руках! Ваш номер мобильного телефона неактивен, вы знали? ” - сказала женщина.

“Я в курсе”, - ответила Нина. “Послушайте, кто это?”

“О, о, извините. Это Джоанн Эрл. Сомневаюсь, что ты меня помнишь”, - сказала женщина. “Я был старшекурсником в...”

“Ни за что! Джо, я помню тебя!” Воскликнула Нина. “Мы вместе защитили докторскую по современной истории, верно?”

“Это верно!” Джоанна обрадовалась. “Это был я. Послушайте, я полагаю, вы лектор и внештатный консультант по истории.”

“Да”, - подтвердила Нина. “Я живу в Обане и Эдинбурге. Где ты сейчас?”

Прошло короткое мгновение тишины, прежде чем Джоанна ответила приглушенным тоном. “Послушай, Нина. Я не могу сейчас говорить, но есть ли какой-нибудь способ добраться до Лабрадора, Канада, в ближайшее время?”

“Как скоро?” - Спросила Нина, наблюдая за Сильвией снаружи, пока надевала пальто и вешала сумку на плечо.

“Хм, при первом же удобном случае?” Джоанна попросила. “Я не уверен в этом, но именно поэтому мне нужно, чтобы вы пришли и разъяснили это для меня. Я полагаю, что нашел очень ценную часть истории во время школьной экскурсии сюда. Это может иметь огромное значение, а может и ничего не значить, но мне нужно мнение эксперта, и я не могу рисковать, отправляя по электронной почте фотографию того, что я нашел ”.

Нина попалась на крючок. “Джо, как ты думаешь, что ты нашла?”

“Это может быть ничем, как я и говорила”, - прошептала Джоанна. “Но это может быть часть из сокровища”.

Интерес Нины угас. “Какое сокровище?”

Джоанна прошептала: “Сокровище Александра Македонского”.

Глава 8 — Остерегайтесь верблюжьего носа

Два часа спустя, через два часа после рокового звонка на домашний телефон доктора Нины Гулд, темная фигура вышла из большого автомобиля всего через два дома от ее дома. Пришло время забрать ее, и Бек был готов сделать это быстро и с как можно меньшим переполохом. В правой руке, затянутой в перчатку, он крепко сжимал флакон с хлороформом, наблюдая, как Нина паркует свою машину. Было темно и туманно, идеально подходило для того, что он планировал.

Частный детектив в нем теперь уступил место тайному исполнителю, и когда Нина вышла на крыльцо, возясь с ключами, он быстро прошел сквозь туманный призрак уличного фонаря перед ее домом. Волны тумана окутали его крадущуюся фигуру, когда он свернул на дорожку и подкрался, ускорившись, чтобы она не оставила его запертым снаружи, как только войдет. Бек пришлось двигаться быстрее, перейдя на бег трусцой, когда она открывала дверь.

Его шаги быстро ускорились, чтобы успеть вовремя. Конечно, она заметила бы нападавшего и, без сомнения, закричала бы, если бы увидела его в ярком свете на крыльце, прежде чем он смог бы схватить ее. Благодаря вечерним погодным условиям Бек не могла не задержать доктора Гулд до того, как она поняла, что с ней произошло. Но это была не обычная женщина, которую он пытался поймать. В отличие от предыдущих миссий, где его цели должны были быть захвачены живыми и, по большей части, невредимыми, Бек не осознавал, что такая внешне безобидная леди может быть настолько внимательна к своему окружению.

Почувствовав что-то неладное, она повернулась, чтобы осмотреть дорожку, которая вела от машины к крыльцу, и обнаружила его крупный силуэт прямо там, точно так же, как священник возвышался в черном на том же самом крыльце точно таким же образом. Бек был встречен электрошокером, сильно ткнувшим его во внутреннюю часть бедра.

“О, черт возьми!” - простонал он как раз перед тем, как напряжение прошло через него. Когда он потерял контроль над своим мочевым пузырем, электрическая волна устройства пронзила его нервную систему и отключила все мышечные функции, которые, как он думал, у него были.

Чего она, однако, не знала, так это того, что ее преследователь прошел подготовку в спецназе и не был особенно восприимчив к опасностям большинства видов оружия, если только они не были связаны с каким-либо видом взрывчатки. Он потерял сознание от кратковременного сбоя в работе мозга, но он был далек от нокаута. В отличие от неподготовленного человека, он скоро снова проснется… и он быстро это сделал. Бек пробормотал поток проклятий, пытаясь прийти в себя как можно быстрее. Стоя на коленях, ощупывая свое бедро, частный детектив Карстена стонал под завесой плывущего тумана, который окутал двор и крыльцо жуткого дома.

Внутри темного дома он мог слышать шум паники. На самом деле, он мог отслеживать ее передвижения по шуму, который она производила. Бек улыбнулся. “Не так-то просто, эй, милая? Сейчас ты меня просто разозлил ”. Он, спотыкаясь, поднялся на ноги и исчез с крыльца, направляясь к стене старого дома с девятью спальнями.

С тех пор, как он узнал, где жила Нина, Бек делал свою домашнюю работу на каждом углу и в каждой нише здания, чтобы он мог лучше выслеживать и с комфортом убирать ее. Честно говоря, он, вероятно, знал дом Нины лучше, чем она сама. Все еще борясь с отвратительными ощущениями онемения в коже и нарушениями моторики, Бек знал, что должен добраться до Нины, прежде чем она сможет позвать на помощь. Он уже перерезал ее домашнюю телефонную линию, поэтому он проскользнул за дом, где раньше был импровизированный люк, используемый предыдущим владельцем, известным чернокнижником, который на самом деле был просто физиком-экспериментатором.

Проникнув через прогнившее дерево потайной двери, Бек тихо поднялся по ступенькам подвала и с помощью своих отмычек снял навесной замок. Каждые несколько секунд он замирал, прислушиваясь к ее движениям в темноте.

“Ты можешь не включать свет, дорогая”, - прошептал он, подпирая дверцу кухонного люка. “Мне не нужны никакие фонари, чтобы ориентироваться в вашем маленьком лабиринте”. Сердце Бека подпрыгнуло однажды раньше, когда она пропустила через него электричество, но теперь его учащенный пульс был вызван его дерзкой добычей, вызвавшей его ярость дерзостью, которую она проявила. Он не возражал против вызова, но такая боль унизила его, и это подняло Нину Гулд до более высокой шкалы наказания в его книге правил.

Твердо решив сделать ей выговор с применением физической силы, Бек помчался в конец коридора, где он мог слышать, как она пыталась набрать номер со своего мобильного телефона. Свет экрана выдал ее местоположение, и в мгновение ока Джонатан Бек догнал ее, выхватив телефон у нее из рук. Он быстро продолжил, вознаградив себя ударом кулаком по ее хорошенькому личику, поймав ее обмякшее тело прежде, чем она смогла упасть на пол.

“И одета тоже по случаю”, - усмехнулся он, натягивая капюшон ее спортивного костюма на голову, чтобы ее не узнали, когда он выносил ее наружу. Он предпринял трудную задачу поиска ее сумки, но в конечном итоге понял, что она, вероятно, все еще в вестибюле у входной двери, где она, должно быть, уронила ее на пол после того, как забрала свой телефон.

И Бек был прав. Ее сумка лежала на деревянном полу в нескольких дюймах от входной двери. Перекинув ее тело через плечо, он быстро собрал разбросанное содержимое и легонько пнул шипящую кошку с дороги, прежде чем покинуть дом, такой же темный и тихий, каким он выглядел в его бинокль.

Глава 9 — Зуд Пердью

ПОХИЩЕН МЕСТНЫЙ АКАДЕМИК — заголовок на второй странице, опубликованный в Glasgow Post три дня спустя. Похожие заголовки были замечены в местных газетах Эдинбурга и северных районов, а также в одной или двух заметках, напечатанных мелким шрифтом внизу веб-сайтов онлайн-новостей. Как ни странно, новость о похищении доктора Гулд почти не получила освещения, основываясь на путанице, связанной с ее исчезновением. Как бы то ни было, похищение Нины не ускользнуло от проницательных глаз Пердью. Это было невозможно, потому что в его нынешнем статусе он должен был внимательно следить за прессой, чтобы оставаться незамеченным, знать, куда двигаться и когда залечь на дно.

Он был глубоко расстроен этим сообщением, но впервые в его жизни его положение и богатство не могли помочь ему в получении необходимой информации, которая была ему необходима для решения его затруднительных ситуаций. На самом деле, это был первый раз, когда Пердью почувствовал, каково это - не иметь друзей, ни для кого не существовать, быть отрезанным от мира, иметь имя, которое было одновременно лишним и бессильным.

“Сэм Клив, пожалуйста”, - тихо сказал он по телефону, который выпросил у бармена в Квинсе, Нью-Йорк, последнем месте его бдения. С паранойей Дейву Пердью никогда раньше не приходилось сталкиваться. После привилегированной жизни, в которой он родился, подчеркнутой его научным гением и обаянием, он никогда бы не подумал, что может страдать от демонов беспокойства. “Могу я оставить ему срочное сообщение, пожалуйста? Скажите ему, что мистер Хоффа звонил ему и что он может связаться со мной по ... ”

Бармен притворился, что не слушает высокого худощавого мужчину с дерьмовым акцентом, но он не мог не подслушать. Когда Пердью повесил трубку и поблагодарил его, жирный итальянец усмехнулся и облокотился на стойку бара. Он прошептал: “Так тебя, случайно, не Джимми зовут?” - после чего раздался оглушительный смех, который постепенно затих, когда он наклонился, чтобы положить телефон на место.

“Джино, пожалуйста, еще джин с тоником”, - вздохнул Пердью. “Боже, почему я должен был выбрать Америку?”

“Потому что это лучшее место на земле, чувак! В Соединенных Штатах все гораздо масштабнее, детка!” Джино заорал, вызвав одобрительный рев мужчин в баре.

“Что, нравятся ваши задницы? Боже мой, я никогда в жизни не видел, чтобы люди ели столько дерьма. Как вы не сдаетесь и не падаете замертво от сердечного приступа со всей этой нездоровой пищей, на которой вы все живете?” Пердью пошутил, надувшись, чтобы показать, насколько сытым он себя чувствовал, просто наблюдая, как они едят.

“Эй, мы итальянцы, мистер Хоффа. Вкусно питаться - это наша культура, но те блюда в "Микки Ди"? Они не знают, что такое еда! ” - радостно воскликнул бармен.

Пердью пришлось рассмеяться над веселым объяснением мужчины, хотя он был измотан усталостью и беспокойством о Нине. Он понятия не имел, как выяснить, были ли сообщения правдой, и если да, то как провести расследование, не раскрыв собственное прикрытие. Это было то, для чего ему нужен был Сэм. Он только надеялся, что Сэм получит его сообщение, пока не стало слишком поздно. С другой стороны, путешествие обратно на Британские острова сейчас было бы слишком рискованным для Пердью, чтобы его не узнали и не арестовали. Он мог бы смириться с тем, что его задержат власти, но это помешало бы его попыткам спасти Нину от Бог знает кого, кто ее похитил.

В глубине души у него, естественно, было подозрение, что в этом замешан Орден Черного Солнца, но он просто не знал как. Возможно, это было его повторяющееся несчастье от их рук на протяжении последних лет, которое навело его на эту мысль, но, возможно, это было правдой. Они могли оказаться более упорными, чем он предполагал. Пердью тоже предпочел спрятаться на виду, совсем как мужчина, который похитил Нину. В шумном безумии мегаполиса его присутствие было бы незаметным, а его лицо - просто одним в расплавленном океане черт. Если бы на этой планете было какое-нибудь место , где индивидуальности бросали вызов, это был бы Нью-Йорк.

И все же его выбор места теперь еще больше отдалил его от Нины и в худшее время, и Пердью истолковал это как ужасную ошибку с его стороны. Отказавшись оставить рецензию без внимания, он расплатился с барменом и помахал посетителям на прощание, пообещав вернуться через некоторое время. Он шагнул в безумие нью-йоркского дня, и его тут же смели толпы тел, которые непрерывно сливались, пока все они занимались своей жизнью в городе.

Бесчисленное количество раз Пердью пытался дозвониться на сотовый Нины, а также на ее домашний телефон, но безуспешно. Это только доказывало, что слухи действительно были правдой, и его сводило с ума осознание того, что он беспомощен, если только не хочет, чтобы его разоблачили. В конце концов, к тому времени, когда Пердью вошел в маленькую комнату, которую он снимал, он начал обдумывать альтернативу. Взвешивание возможностей стало постоянной мыслью, хотя бы для того, чтобы удовлетворить его потребность сделать что-то конструктивное.

Без своих обычных стимулов и приключений Пердью почувствовал, как его душа увядает. Никакая наука, никакая физика или технология не окружали его сейчас, ничего, что могло бы бросить вызов его разуму и продвинуть его знания. Эмоциональный смертельный удар для любого человека с его интеллектом и рвением. Он обеспечил телефонную линию для Сэма, чтобы тот мог связаться с ним здесь на некоторое время, но это занимало слишком много времени. Сэм тянул слишком долго. Пердью становился все более беспокойным, его решение было опасно близко к тому, чтобы предпринять действие, которого он больше всего боялся — собрать вещи и отправиться обратно в Шотландию, в Обан.

К 9 часам вечера он все еще ничего не слышал от Сэма. Пердью увидел в этом знак. Он быстро собрал тот небольшой багаж, который у него был, перекинул через плечо свою дорогую сумку для ноутбука и расплатился до конца недели.

“Но куда ты направляешься?” - спросила мисс Варецки, Добрая Самаритянка, которая сдала ему одну из своих комнат. Ей нравился этот очаровательный шотландец, каким бы загадочным он себя ни вел.

“Мне очень жаль, мисс Варецки, но произошло нечто неожиданное, к чему я был совершенно не готов. К сожалению, у меня мало времени, поэтому я вынужден, так сказать, бежать от вашего переворота ”. Он улыбнулся, пытаясь казаться спокойным, в то время как шторм паники бушевал прямо под поверхностью.

“Это действительно жаль”, - застенчиво ответила она. Он ей очень понравился, но она была достаточно взрослой, чтобы не показывать своего разочарования. “Нам действительно понравилось, что вы здесь”.

“Мне также понравилось здесь останавливаться. Я просто хотел бы, чтобы мне не приходилось убегать так скоро, ” ответил он, протягивая ей пачку банкнот, которых хватило бы на следующие две недели того, что должно было стать его пребыванием.

“О нет, я не могла этого принять”, - она искренне нахмурилась. “У нас не было контракта, помнишь? Предполагалось, что ты будешь всего лишь гостем в доме, как ты и просил.”

“Я знаю, каково было наше соглашение, мисс Варецки, но, пожалуйста, сделайте мне одолжение и притворись, что я все еще здесь в качестве вашего гостя, хорошо? Что касается тебя, я все еще в гостях, и мое отсутствие будет объяснено такими вещами, как спортзал, шопинг, осмотр достопримечательностей и старое любимое - я в душе, ” он игриво подмигнул, заметив, что мисс Варецки была достаточно проницательна, чтобы уловить его намек. “И именно поэтому я должен заплатить за оставшуюся часть моего пребывания здесь”.

“Конечно”, - серьезно согласилась она. “Должен ли я использовать одно из этих объяснений в отношении мистера Килта, когда он перезвонит сегодня вечером?”

“Нет, спасибо. Ты можешь просто сказать ему, что я на пути домой и свяжусь с ним, как только прибуду туда. Большое вам спасибо за ваше замечательное гостеприимство ”. Когда она взяла деньги, Пердью поднял свой чемодан, чтобы уйти.

“Дэвид?” - позвала она его вслед.

“Да?” - спросил он, ненадолго останавливаясь в дверях, его белые волосы шевелил прохладный ночной ветер снаружи.

“Если вы когда-нибудь решите вернуться в Квинс, добро пожаловать к нам снова”. Она доброжелательно улыбнулась. “По-настоящему”.

С помощью Сэма Пердью удалось снять достаточно наличных средств со своих счетов до того, как МИ-6 взяла под контроль его имущество и начала отслеживать транзакции по его кредитным картам в качестве меры предосторожности, пока не было найдено его тело. Кроме того, из-за последнего вопроса адвокаты Пердью не подали необходимые апелляции в МИ-6, чтобы лишить их контроля над его имуществом, и впоследствии подали иск в верховную комиссию. Это было долгое и утомительное заявление, которое стало лучше функционировать после того, как суд официально объявил Пердью умершим.

* * *

Хотя только два человека в мире без сомнения знали, что Дэвид Пердью все еще жив и здоров, The Black Sun также не поверили сообщениям о его кончине. Джозеф Карстен, например, был убежден, что умный исследователь дурачит мир своими изысканными уловками, выжидая удобного момента, чтобы всплыть на поверхность.

Но Карстен не хотел ждать, пока это произойдет. Он хотел положить конец сопротивлению со стороны их бывшего Ренатуса — или верховного лидера Ордена — и убить его, пока мир все равно считает его мертвым. И он жаждал признания за содеянное. По мнению Карстена, это был случай двойной опасности. Если он убьет наглеца Пердью в течение следующих недель, были шансы, что его не арестуют, если поймают. В конце концов, никто не может убить человека, который уже мертв.

Пердью использовал наличные для всех своих транзакций, используя крупные купюры, чтобы избежать необходимости носить с собой толстые пачки бумажных денег. В ходе своих предыдущих сделок, не связанных с законностью, он получил один или два поддельных паспорта, один из которых он использовал для своей нынешней шарады. Он поспешно поймал желтое такси и направился в аэропорт Кеннеди, по пути к которому был раздосадован тем, что его таксист был вынужден сделать крюк из-за адской пробки, протянувшейся аж от Гранд Сентрал Парквей и Йорк колледжа.

“Пожалуйста, мне нужно как можно скорее попасть в аэропорт”, - убеждал Пердью своего водителя такси, только потому, что мужчина ближневосточной внешности подпевал традиционной музыке, как будто у него была вся ночь, чтобы добраться до места назначения.

“Все в порядке, сэр. Мы доберемся туда, когда я поверну, ” таксист улыбнулся потрескавшимися губами и жутко белыми "чопперами".

“Когда ты обратишься...” Пердью застонал, вскидывая руки и откидываясь на спинку стула. “Конечно, когда ты обратишься”.

“Да, как только мы доберемся до Хиллсайд-авеню, я поворачиваю!” - радостно прокричал таксист, перекрикивая непрекращающееся поскуливание чего-то похожего на гибрид женщины-павлина из динамиков его радио.

“Хорошо, хорошо, сделай это”, - Пердью притворился, что понял, о чем говорил мужчина.

Но, к его удивлению, таксист сделал именно это, свернув на дорогу, на которой практически не было движения, по крайней мере, не в том дьявольском количестве, которое ранее мешало Пердью добраться до аэропорта имени Джона Кеннеди. Они добрались до аэропорта менее чем за семь минут после этого, заработав водителю, вопящему кошачьим голосом, хорошие чаевые.

Пердью забронировал билет на самолет до Дублина, избегая шпионов в Хитроу и Глазго, которые, как он знал, будут в состоянии повышенной готовности.

Боже, мне бы действительно не помешала вавилонская маска прямо сейчас, подумал про себя Пердью, наблюдая за мелькающими разноцветными огнями ночного города. Этот конкретный артефакт мог адаптироваться к лицу другого человека и дать своему владельцу возможность выдавать себя за кого-то другого. Это, безусловно, было бы очень полезно в этой поездке. Но сейчас ему нужно было добраться до Дублина с собственным лицом.

И оттуда он был бы вынужден значительно замедлить свое путешествие, путешествуя на лодке мимо острова Мэн в Ирландском море, чтобы избежать обнаружения. По воде он направлялся на север, пока не достигнет порта Кэмпбелтаун, откуда Пердью планировал взять напрокат машину, чтобы доехать по шоссе А83 до Обана, что займет у него чуть меньше трех часов.

Он должен был рискнуть, даже если, приехав в родной город Нины, застал ее за просмотром телевизора на диване. Риск стоил того, чтобы быть уверенным, что она в безопасности, даже если это означало, что он ради этого подвергся опасности. Если бы только его гений мог наделить интуицией, Пердью знал бы, что он делает именно это.

Глава 10 — Джонатан Бек, познакомься с Сильвией Бич

Мария Уинслет была вне себя. Расхаживая взад-вперед, она нервно грызла ноготь большого пальца, а ее голубые глаза оставались прикованными к полу. Она беспокоилась о своем партнере, Джонатане Беке. Он только что получил срочный звонок от Джозефа Карстена, одного из его самых высокооплачиваемых и самых гнусных клиентов. Австриец запрашивал отчет о ходе доставки доктора Нины Гулд, звонка, которого Бек с нетерпением ждал, пока не снял с пленницы толстовку и не обнаружил, что похитил не того человека.

Миссис Сильвия Бич находилась у него под стражей два дня, отказываясь разговаривать, пока не сможет позвонить своему мужу, доктору Лэнсу Бичу, чтобы сообщить ему, что с ней все в порядке, и договориться о каком-то освобождении со своим похитителем. Однако, учитывая деликатный характер лжи Бека своему работодателю, следователь не мог рисковать каким-либо общением, пока он не заменит своего нежелательного заключенного на настоящего.

“Иисус Христос, Джон! Он собирается расквитаться с тобой!” Мария причитала. У нее был очень женственный голос, почти детский, но в том состоянии, в котором она была, она напомнила ему обезумевшую мать несовершеннолетнего преступника. “Как ты мог не знать, кого похищаешь?”

Бек облизнул уголок рта, указывая на испуганную Сильвию Бич, которая была связана на офисном диване под домом Марии в Глазго. “Посмотри на нее, Мария! Смотрите! И скажи мне, что она не выглядит в точности как Гулд при слабом освещении!”

Ей пришлось признать, что Бек был прав. Мария взглянула на плачущую жену доктора Бича из Обана и поняла, что у нее такие же темные волосы, заостренное симпатичное лицо и большие карие глаза. “Она была за рулем машины Нины. Она отпирала дом Нины. Объясни мне, как я должен был знать, что это была не она? ” он кипел от злости, ревя как животное за то, что его высмеяли за его ошибку.

“Конечно, когда вы подняли ее и погрузили в машину, вы могли видеть, что это был кто-то другой?” - настаивала она своим дрожащим тоном, граничащим с истерикой.

Водянистые, налитые кровью глаза Бека яростно сверкнули на нее. Он дрожал от страха и маскировал это под ярость, когда сильно толкнул свою девушку. “Ты бы заметил? Ты когда-нибудь похищала кого-нибудь, Мария? А ты? А? Ты хоть представляешь, что происходит, когда ты забираешь кого-то против его воли из дома, где любой может увидеть тебя в любой момент?”

Она покачала головой, отступая, когда он подошел к ней, прижимая ее к столу. “Нет! Нет, ты этого не сделаешь, тупая сука! Ты даже ничего не знаешь о том дерьме, которое мне приходится делать, не так ли?”

Она подняла руки, защищаясь, и покачала головой, всхлипывая от страха перед его пускающим слюни нападением. Но Бек хотел наставить ее на путь истинный. Он терпеть не мог, когда у тех, кто удобно заправляет ручкой, хватало наглости подвергать сомнению ошибки, особенно когда они понятия не имели, каково это - совершать этот конкретный подвиг. Его бесконечно расстраивало, когда люди считали, что они знают лучше, не имея никакого опыта, и теперь, когда он облажался со зловещей организацией на горле — о чем они, несомненно, скоро узнают - он был не в том эмоциональном состоянии, чтобы объяснить ошибку Марии.

Охваченная страхом тоски по дому, Сильвия наблюдала и слушала. Если бы она смогла завоевать сочувствие женщины, она, возможно, смогла бы позвонить своему мужу. Однако она была уверена, что с тем, кто ее взял, ей так не повезет. Сильвия не была экспертом по похищениям, но из сценария, в котором они втроем были зафиксированы, она знала, что, вероятно, не выживет, если не попытается сбежать. Во-первых, разъяренный мужчина не позволил бы уйти тому, кто видел его лица и его партнера.

По принадлежности она также знала, что доктор Гулд мог выяснить, кем были этот мужчина и его девушка. Из всех вещей, Сильвия не знала, что теперь она была единственной незнакомкой, которая знала о существовании Марии, очень опасное откровение, которое могло означать конец уютной карьеры фрилансера Бека и Уинслет.

“Ты понятия не имеешь, как действует на нервы подобная операция, не так ли?” - прокричал он, когда она продолжала толкаться и визжать. “Ты не представляешь, как легко во всей этой спешке, в этой ограниченной по времени миссии упустить мельчайшие детали гребаного… женское... лицо!” С этими словами он дал ей пощечину, за которой вскоре последовал удар слева. Вот и все для Сильвии, которая никогда в жизни не была свидетелем такого жестокого обращения.

“Пожалуйста, остановитесь! Пожалуйста, не надо! Просто... остановись! ” взвизгнула она. Она мгновенно привлекла все внимание Бека, который стоял, тяжело дыша и отплевываясь. “Клянусь Богом, я помогу тебе разобраться с этим, если ты просто прекратишь ее бить. Я клянусь! Послушайте, я не знаю, кто вы и чего хотите от доктора Гулд, но мне все равно. Я просто хочу вернуться к своему мужу и своим детям и забыть обо всем этом ”.

“Что ты делал с ее машиной? А ключи от ее дома?” - спросил он, в то время как дрожь все еще ощущалась в его больших руках.

“Она собиралась играть на органе на заупокойной службе...” Она попыталась объяснить.

“Просто доберись до причины, ради бога!” - взревел он. “Меня не интересуют домохозяйки из Хэппи Обан. Просто скажи мне, где она.”

Сильвия огрызнулась в ответ: “Я пытаюсь сказать тебе, черт возьми! Если ты заткнешься на секунду, я могу все объяснить. Господи, я просто хочу домой!”

Зажмурив глаза, она ожидала взбучки, но, к ее удивлению, Сильвию встретили двое спокойных людей, терпеливо ожидавших, пока она уточнит. Она вздохнула, вытирая слезы тыльной стороной забинтованных рук, прежде чем начать снова. “Она собиралась играть, но пока мы были в церкви, где она практиковалась в музыке, она сказала, что ей нужно уйти после службы на следующий день. Сказала, что у нее срочное семейное дело, которое она должна посетить. Итак, доктор Гулд переночевал у нас, потому что похороны были первым делом утром ”.

Бек откинулся на спинку стула, отвечая мягким тоном: “Вот почему она не пришла домой той ночью”. Он покачал головой и посмотрел на Марию. “Той ночью я должен был схватить ее”.

“Да, значит, после похорон она уехала на такси”, - продолжила Сильвия. “Она спросила меня, может ли она оставить свою машину у нас во дворе, пока ее не будет, и мы сказали "да ", конечно. Я сказал ей, что буду кормить ее кошку, пока она не вернется, вот почему я отвез ее машину к ее дому две ночи назад ”.

“О Боже мой”, - фыркнула Мария.

Бек был явно озадачен небольшим несоответствием, которое разрушило его планы. “Такая глупая мелочь, и теперь мы с Марией заплатим за это своими жизнями”.

“Не говори так”, - задохнулась Сильвия. “Пожалуйста, не говори так. Если ты отпустишь меня, я помогу тебе найти ее, по какой бы причине ты ни собирался ее забрать.”

Бек рассмеялся. “Ты серьезно? Ты действительно думаешь, что мы собираемся доверить тебе помочь нам поймать хорошего маленького доктора, в то время как ты понятия не имеешь, какой будет ее судьба? Послушайте, леди, не оскорбляйте мой интеллект.”

“Что нам теперь делать?” Тихо спросила Мария. “В газетах сообщалось, что Гулд был похищен”.

“Я знаю. Я видел это, но что хорошего это нам даст?” он рявкнул. “Эту сучку тоже объявят пропавшей без вести; вероятно, так и есть. Итак, у нас две проблемы — одну женщину мы не можем найти, а другую женщину мы не хотели ”.

“Но хорошо то, - сказала Мария, - что в газетах все будет выглядеть так, будто ты преуспел. Этот... - она взглянула на Сильвию, прежде чем произнести важные имена при ней, - ...ваш клиент… вы не будете знать, что мы поймали не того человека. Это будет держать всю эту чушь вместе, пока тебе не удастся заполучить настоящую Нину Гулд, детка ”.

Бек немного подумал. Хотя ему не нравилось уступать в интригах, он должен был признать, что Мария была права. Его настроение сразу улучшилось, когда он понял, что Карстену не обязательно знать, что он испортил припадок своей добычи. Запугивание было ключевым. Он гарцевал к Сильвии, убедившись, что выглядит определенно взбешенным. Затем он сел рядом с ней, схватив ее за волосы.

“Итак, где доктор Гулд, миссис Бич?” - тихо прорычал он.

“Понятия не имею”, - ответила она, в глубине души понимая, что это худший ответ, который она могла дать, но это была чистая правда. Ее глаза наполнились слезами, когда она попыталась сказать это по-другому, но ее язык не двигался. Боковым зрением она видела, как напрягся огромный мужчина, и это до смерти напугало бедную хрупкую Сильвию.

“В следующий раз, когда ты скажешь это”, - спокойно сказал он, сжимая пальцы на ее голове, - “Я сверну тебе шею еще до того, как ты выдохнешь”.

Она знала, что он был серьезен. Он слишком многим рисковал, чтобы блефовать.

Глава 11 — Воссоединение

В то время как Пердью застрял в пробке по пути в аэропорт Кеннеди, Нина была в самолете, который вот-вот должен был приземлиться в Новой Шотландии.

Хрустя арахисом, своим единственным вкусным лакомством в полете, Нина совершенно не обращала внимания на тот факт, что она пропала без вести. Пребывая в блаженном неведении о безмолвной войне, которая велась у нее за спиной, она с нетерпением ждала встречи с Джоанн Эрл снова после стольких лет. Она вспомнила трудное начало их дружбы, когда нетерпимость Нины к застенчивым девушкам сделала ее супер-сукой в глазах Эрл-герл, как она тогда называла Джоанну.

Только после того, как пухленькая, но привлекательная Джоанна ударила соседку по комнате Нины в живот за то, что та переспала с парнем Нины, историк и девушка-Эрл стали близкими подругами на протяжении последней части их выпускного года. Это были две очень разные женщины, но они прекрасно поладили после исторического инцидента в главном общежитии университета, который Нина была рада возродить.

Вдобавок к встрече выпускников, Нине было чрезвычайно любопытно узнать о возможной находке, которая могла бы указать на малоизвестную легенду о том, что Александр Македонский посылал различные армады во время своих соответствующих кампаний, чтобы собрать большую часть своей добычи. Хотя он точно не был для нее персоной грата, он все еще был одной из самых могущественных фигур в истории. На втором курсе Эдинбургского университета она даже опубликовала диссертацию, в которой анализировалась психологическая тяга могущественного Александра к военному величию. В остальном, по ее мнению, этот человек был не таким уж великим. На самом деле, Нина однажды заявила, что, как и Чингисхан, Александр Македонский был всего в нескольких чашах апатии от Галигулы, оставляя сына Олимпиады на менее чем великом уровне.

“Доктор Гулд, мы скоро должны приземлиться”, - сказал служащий Нине.

“Спасибо”, - ответила Нина, закрывая свое издание "Призрачных сказок и легенд Ньюфаундленда и Лабрадора" . “Ты случайно не знаешь, сколько времени занимает перелет до Гус-Бей? Я не уверен, что было бы лучше остаться в Галифаксе на ночь перед вылетом.”

“О, этот полет займет меньше двух часов, но, ” она посмотрела на часы, “ учитывая время, я бы лично подождала до утра. Если только там кто-нибудь не ждет в аэропорту?”

“Нет”, - улыбнулась Нина. “Думаю, я последую вашему совету и продолжу завтра утром. Ta.”

Это тоже была хорошая идея, потому что там, в Гуз-Бей, ситуация тоже становилась напряженной. У надоедливого учителя физкультуры-всезнайки было сто одно мнение относительно того, что случилось с бедной женщиной, останки которой случайно нашла Лиза.

“О Боже, может, нам позвонить криминалисту?” Джоанна пробормотала Пэму, когда он изложил еще одну теорию о том, как, должно быть, умерла женщина. “Я уверен, что они упускают важные подсказки, которые Шерлок мог бы им подсказать”.

Пэм только покачала головой и отхлебнула свой слишком горячий кофе. Лиза все еще была в шоке, тихо сидя рядом с двумя учительницами и, конечно же, крикливым Натаном, у которого было множество метафор для шуток. Коронер забрал тело после того, как местная полиция оцепила место преступления. Учителя правильно оценили, что труп был довольно старым, хотя только поиск пропавших без вести мог бы раскрыть ее личность и обстоятельства исчезновения.

Но в остальном их долгие выходные прошли спокойно, не потревоженные никакими другими ужасными тайнами, и, к счастью для учителей, наступили каникулы, и они могли расслабиться. Джоанна уже связалась с директором школы, чтобы уведомить его, что она останется в Гус-Бей до конца каникул, чтобы встретиться со старым другом, с которым она хотела бы встретиться. Она убедительно заставила это звучать достаточно невинно, чтобы никто не задумался о ее решении.

Только она знала, что предприняла нечто гораздо большее, гораздо более монументальное, и она собиралась сделать это вместе со всемирно известным историком, который, как она знала, ничего не примет за чистую монету. Если бы Нина Гулд объявила позолоченный предмет подлинным, вы могли бы поспорить на свою жизнь, что это так. В своем волнении Джоан хотела бы рассказать Пэм, но правда заключалась в том, что Пэм просто не оценила бы масштаб вопроса. К сожалению, для нее это не имело бы большого значения, и Джоанн была предоставлена хранить свой собственный секрет — по крайней мере, до приезда Нины.

Она не могла связаться с Ниной с тех пор, как они разговаривали в последний раз, связавшись исключительно по счастливой случайности. Но после того, как она рассказала успешному историку все подробности о своем положении, Джоанна знала, что Нина сдержит свое слово и доберется туда как можно скорее.

На следующий день она не была разочарована. После того, как школьная группа и ужасно надоедливый мистер Спенс уехали, Джоанна сняла свой двухместный коттедж еще на три дня по двойной цене, чтобы разместить и Нину. Остаться одному в мирной атмосфере озера было блаженно одиноко. Это сыграло на эмоциях Джоан, которая чувствовала себя брошенной здесь, в дикой местности, и предпочитала уединение вдали от постоянных вопросов и необходимости постоянно сохранять самообладание.

Тишина, если не считать пения птиц и случайных криков диких животных, окутала Джоанну, когда она сидела возле одного из лодочных домиков. В руке у нее был золотой медальон, который она незаконно приобрела у мертвой женщины. Озадаченная тем, как она его нашла, Джоанна попыталась выяснить, что могло заставить женщину проглотить этот кусок. По мнению Джоан, была только одна очевидная причина для такого отчаянного поступка, и это заключалось в том, чтобы его любой ценой не нашли при ней. Этот предмет был настолько важен, что женщина скорее подавилась бы им, чем доставила. Учителя и тюремные охранники знали эти вещи лучше, чем кто-либо другой.

Бесчисленное количество раз ей самой приходилось обыскивать студентов на предмет оружия или подозрительных украденных предметов, которые могли быть спрятаны в самых странных местах; и чем отчаяннее владелец, тем более тщательно продумано место для тайника.

* * *

Поздним утром Нина приземлилась в аэропорту Гус-Бей и направилась в лагерь отдыха, где ее с нетерпением ждала Джоанна Эрл, чтобы рассказать ей о чем-то удивительном. Несмотря на все усердие учительницы истории из Лабрадор-Сити, Нина старалась не думать о том, что это приз из личного сундука с сокровищами македонского военачальника. Раньше она была разочарована реликвиями, которые казались точной копией настоящих, а затем чувствовала себя глупо и опустошенной, когда оказалось, что они фальшивые. Поэтому на этот раз она решила оставаться скептичной, пока не найдет доказательств обратного.

“Хороший аванпост, Гризли Адамс”, - заметила Нина, подходя сзади к скрюченной фигуре Джоан, которая, сгорбившись, мыла монету в озере. Джоанна сидела на причале, свесив босые ноги в воду, и внимательно разглядывала свою добычу. Когда она услышала позади себя этот сильный эдинбургский акцент, ее сердце подпрыгнуло, и она обернулась с широкой улыбкой. “Нина Гулд! Я не могу поверить, что ты действительно сделал это!” Она вытащила ноги из воды и сунула монету обратно в карман джинсов, чтобы как следует обнять миниатюрного историка.

“Чушь собачья”, - поддразнила Нина, - “ты чертовски хорошо знал, что я приду”.

Джоанна рассмеялась, в восторге от того, что после стольких лет снова стала объектом агрессивной привязанности Нины. Она сделала шаг назад и посмотрела на красивую женщину, которую когда-то знала. “Боже мой, ты выглядишь фантастически! И это не обязательная банальность. Ты… у тебя есть мускулы, Нина. Черт возьми, что я пропустил?”

Нина игриво изогнулась. “Долгая история. Чуть не поцеловала Жнеца, так что мне пришлось поднять вес, чтобы исцелиться быстрее и лучше, понимаешь? Следующее, что я осознал, я был на крючке. И ты не постарела ни на день, девочка-эрли. Бьюсь об заклад, ты избегал брака, верно?”

“Как чума. Ты?” - Спросила Джоанна, забирая у Нины ее чемодан и направляясь к их домику.

“Да, конечно. Господи, я не могу придумать большего наказания для великого разума, чем наложничество. Я рада видеть, что ты не поддалась ”, - она рассмеялась над странным выражением лица Джоанны в ответ на замечание о наложнице.

“Нет, у меня есть своя жизнь, спасибо. Кстати об этом”, - начал учитель. “Я полагаю, ты поднимаешь волну в академическом мире с 2012 года или около того, а?”

“Почему ты так говоришь?” Нина нахмурилась, гадая, какое из ее приключений дошло до магазина сплетен в Канаде.

“Я прочитал вторую книгу Сэма Клива. Боже мой, на каких американских горках ты побывал во время этих экспедиций с ним и тем исследователем… как его зовут, того парня, который умер во время последней экскурсии?” Они завернули за угол к входной двери своего коттеджа, прежде чем Джоанна поняла, что мертвый парень был одним из ближайших друзей Нины. Она остановилась как вкопанная и с сожалением поджала губы. “О черт, Нина, мне так жаль”.

“Для чего?” Нина пожала плечами. “Люди умирают каждый день, и мы должны принять это. Особенно такие люди, как Дэйв Пердью. Он умер, любя то, что делал, и он ни о чем не сожалел. Кроме того, я не думаю, что он ушел навсегда, понимаешь? Как будто он все еще рядом ”.

Нина не могла не чувствовать себя виноватой за свое беспечное отношение к смерти, особенно потому, что она знала, что он не был потерян для нее. Ей было стыдно не только за то, что она солгала Джоанне, но и за то, что она притворялась скорбящей, в то время как другим в мире в тот самый момент не посчастливилось притворяться .

“Это замечательный способ смириться с потерей”, - сказала Джоанна. “Я уверен, что он хотел бы быть здесь прямо сейчас, чтобы помочь нам разобраться в этой безделушке и отправиться на поиски ее происхождения. Это если оно подлинное ”.

“О да, ” улыбнулась Нина, “ он бы сделал все, чтобы быть здесь прямо сейчас, я уверена”.

К тому времени, как Нина устроилась и распаковала свои вещи, день перевалил за полдень. Ей не терпелось осмотреть реликвию, поэтому они сели в уголке для завтрака у окна кухоньки. Вид через него был великолепным. Темно-зеленые высокие деревья звучно раскачивались на ветру, разгоняя плывущие облака над озером. Даже на зеркале воды, где в послеполуденной прохладе собирались утки и гуси, редко появлялось что-то большее, чем рябь. В тот момент единственными признаками присутствия других людей были несколько разбросанных игрушек с водой и несколько разрозненных предметов одежды, развешанных сушиться. Никого не было видно.

Будучи свободными от посторонних глаз, две женщины сочли, что настало время проверить монету и определить, подлинная ли она. Джоанна положила его на гладкую деревянную поверхность уголка, позволив восточному свету осветить его на фоне древесины. Ее глаза оставались прикованными к лицу Нины, чтобы удостовериться в результате, но непроницаемое лицо Нины поначалу ничего не выражало.

Она посмотрела на Джоан и спросила: “У вас есть хороший блейзер, мисс Эрл?”

Джоанна нахмурилась. “Почему?”

Нина улыбнулась: “Потому что ты скоро станешь знаменитой. Почти так же знаменит, как Александр Македонский!”

Глава 12 — Захват цели

Пердью, отказавшись от сна более чем на двадцать семь часов, чтобы добраться до Обана, на следующий день почувствовал себя совершенно подавленным и умирающим от голода. Все, кто знал его, могли бы подтвердить его почти непоколебимую жизнерадостность, его вечную веселость и другие положительные качества, проистекающие из комфортной жизни в достатке. Эта вспыльчивость и нетерпимость были совершенно не в его характере.

Семь часов в облаках сказались на нем, и он позволил себе поспать всего два часа между Соединенными Штатами и Ирландией. Выглядя чертовски бодро, Пердью почувствовал, как его настроение падает, когда он поднялся на борт Manann & # 225; n , чтобы начать более медленный и длинный этап своего путешествия, чтобы держаться подальше от камер наблюдения в аэропортах. Он надеялся, что Ирландское море будет достаточно добрым, чтобы оставаться безмятежным во время его путешествия в Кэмпбелтаун, чтобы он мог наверстать упущенное и выспаться, в чем так нуждался.

Находясь в безопасности в своей каюте, Пердью скучал по дому. Он скучал по своему дому, исторической жемчужине, Райхтишусису, который теперь каким-то образом находится под эгидой британской секретной службы наряду с иностранными археологическими агентствами. Он был сбит с толку вмешательством МИ-6 в его дела. Помимо его связи с секретной службой только через своего друга Сэма Клива, Пердью не мог связать точки между своим статусом беглеца и военной разведкой. Конечно, ранее он переступал законные границы объектов международного наследия, но вряд ли это имело военный характер?

Он также был расстроен, потому что знал, что не может протестовать или подвергать сомнению нелепый захват его имущества. В конце концов, согласно Закону Шотландии о презумпции смерти от 2013 года, у Пердью было целых семь лет, чтобы всплыть на поверхность, прежде чем суд смог вынести постановление о выдаче свидетельства о смерти. Даже тогда только его собственные адвокаты и советы директоров холдинговых компаний имели бы полномочия обрабатывать его соответствующие документы, которые представляли собой любую форму передачи собственности и деловых прав.

Это была всего лишь одна царапина на коже из целого ведра крабов, за которыми ему придется ухаживать, когда он будет в безопасности от преследования и, наконец, будет готов выбраться из своего склепа. К облегчению Пердью, капитан и команда Manann &# 225;n, большой чартерной яхты, перевозящей всего несколько пассажиров за рейс раз в день, были не из тех непреклонных типов, которые настаивали на том, чтобы их пассажиры участвовали в общении. Они были там только для того, чтобы переправлять своих платежеспособных клиентов по Ирландскому морю в порт Кэмпбелтаун, а не для того, чтобы присматривать за детьми. Он был вне себя от радости, что может просто исчезнуть под палубой и спать до тех пор, пока будильник не разбудит его за час до порта захода.

Пердью не только впервые за несколько дней отдохнет как следует, он сможет делать это без беспокойства. Здесь, на лодке, была всего горстка людей, и не было угрозы неожиданного появления незнакомцев, которых ему, возможно, следовало опасаться. Он мог расслабиться. Он мог попытаться не думать о немыслимом — что Нину похитил кто-то отвратительный и что Сэму было все равно; что он, Пердью, был совсем один в своем стремлении к самооправданию и не был забыт своими друзьями. С этими проклятыми мыслями, наводнившими его неуверенный разум, Пердью уснул, даже не пытаясь. В одно мгновение все эти ужасные возможности исчезли в пользу пополнения запасов, отдыха и, видит Бог, безопасности. Ему потребовалось бы еще как минимум два дня, чтобы добраться до дома Нины, так что он с пользой использовал время простоя.

* * *

“Ты не поверишь этому, дорогой”, - сказала Мария Беку, когда принесла ему в постель абрикосовый чай со льдом. “Наконец-то у меня есть для вас хорошие новости”.

Он хотел сесть из любопытства, но ярость депрессии из-за его проблем в последнее время воспротивилась этому, и он признал ее только со стоном. Мария поставила стакан и повернула радио-часы к нему лицом. Было уже позднее утро.

“На самом деле, у меня для тебя две хорошие новости”, - улыбнулась она. Теперь он должен был отреагировать. “Что это за новости, Мария? На самом деле, я должен знать.”

“Именно так я и думал. Приходите посмотреть на это. Нет, даже лучше прийти послушать и увидеть это, ” прошептала она.

“Ты уже покормил домохозяйку?” - спросил он, двигаясь, как ленивец в плохой день, чтобы взять свой чай со льдом. “Я не хочу, чтобы она зачахла, пока мы решаем, что с ней делать”.

“Я дал ей кое-что поесть, хорошо? А теперь иди посмотри на это, - настаивала она. Учитывая страх Марии за характер своего партнера, для нее должно было быть чем-то большим, чтобы постоянно подталкивать его без извинений.

“О, ради всего святого, что это?” он нахмурился.

Она поцеловала его в щеку и усмехнулась. Гладя его по голове, она прошептала: “Это то, что с лихвой компенсирует… Несчастный случай с Ниной .” Она тщательно подобрала фразу. Намек на то, что он снова был виноват, мог бы привести к бесполезной трате времени на спор, и она не хотела, чтобы он упустил эту возможность. На этот раз Мария действительно подстегнула Бека, и он начал двигаться быстрее.

“Где? Что ты получил?” спросил он, сбрасывая с себя одеяло.

“Возможно, я ошибаюсь, но, судя по нашей вчерашней прямой трансляции, я полагаю, что нам больше не нужно вызывать доктора Гулд, потому что ...” она показала на монитор компьютера, который осматривал дом Нины Гулд.

Глаза Бека расширились от того, что он увидел на ленте. “Когда это было?” - спросил он без всякой необходимости, пока его глаза изучали информацию о времени и дате в правом нижнем углу экрана. Он посмотрел на Марию.

“Дэвид Пердью? Нет, блядь, способа.”

“Да, конечно! Если ты поторопишься, ты все еще можешь сделать это, пока он внутри, любимая. Вы можете доставить крупную рыбу, не беспокоясь о попытках решить проблему с мелкой рыбой ”, - посоветовала она.

“Я люблю тебя, детка”, - сказал он, обхватывая ладонями хорошенькое личико шотландско-итальянской брюнетки и запечатлевая глубокий, торопливый поцелуй на ее губах. “Я, блядь, люблю тебя!”

Джонатан Бек, не теряя времени, оделся и достал из своего сейфа в шкафу достаточно денег, чтобы отправиться обратно в Обан со скоростью света. На этот раз он взял пистолет, на случай, если Пердью был вооружен. Обычно Мария предостерегала бы от этого, поскольку она была слишком хорошо знакома с характером своего парня и с тем, что могло пойти не так во время ссоры, но теперь она лучше понимала его положение, когда знала, каково это - быть в поле зрения такого опасного общества.

Когда он был готов идти, Бек остановился, чтобы подумать.

“Что случилось?” Спросила Мария, сидевшая за мониторами. На ней были наушники, левое ухо слегка сдвинуто, чтобы она могла слышать Бека.

“Какие у тебя были вторые новости?” - спросил он, приподняв бровь.

“Это может подождать”, - ответила она. “Это не срочно, просто пикантная сноска о местонахождении Нины Гулд”.

Он усмехнулся: “Мне насрать на ее местонахождение сейчас, детка”.

“Если только она не покинула Обан в спешке, потому что ее позвали проверить что-то, что могло бы сделать ее богаче Бога?” - поддразнила она его. Он подозрительно склонил голову набок. Мария была удивительно уверена в своей информации. “Прослушивание ее стационарного телефона”, - она немного выдала себя. “Состоялся разговор... который мы записали”, - усмехнулась Мария, с трудом сдерживая ликование. “И я знаю, куда она направилась, чтобы исследовать возможный путь к сокровищу”.

“Большое дело. Каждый год поступают тысячи заявлений от людей, которые думают, что нашли сокровище, ” он пожал плечами.

“Моя дорогая”, - медленно произнесла Мария для драматического эффекта, - “женщина, которая позвонила ей, думает, что это могло быть сокровище… Александр Македонский!”

“Серьезно?” - он вытаращил глаза. Мария взволнованно кивнула.

“Значит, как только ты заберешь деньги Пердью у Карстена, мы сможем отправиться за море, чтобы присоединиться к уважаемому доктору Гулду, который приведет нас к нему, верно?” - предложила она.

“Что?” На его лице отразилась насмешка над ее мелкими целями. “Я предлагаю доставить Пердью в Карстен, забрать деньги, а затем заставить МИ-6 заплатить нам за информацию о местонахождении как ублюдка из "Черного солнца", так и их пропавшего богатого мальчика. Таким образом, нам платят больше, и мы избавляемся от двух мух, понимаешь?”

Мария встала и лизнула его шею, ощупывая его промежность и тяжело дыша ему в ухо. “Мне нравится, когда ты становишься такой... развратной”.

“Интересно, должен ли я доверить тебе миссис Бич”, - внезапно сказал он, разрушая сексуальные чары.

“Почему? Боже, детка, ты сказала, что доверяешь мне свою жизнь. Теперь это?” она застонала и села перед своим драгоценным аудиовизуальным оборудованием.

“Я не знаю. Вы, женщины, всегда проявляете нежность друг к другу. Я знаю ее тип. У меня есть психологическая подготовка от SIS, и я знаю ее тип, поверьте мне. Она собирается сыграть на твоих чувствах, и, прежде чем ты это поймешь, ты позволишь ей позвонить мужу и тому подобному дерьму. Мне это не нравится ”.

“О Боже, мы снова начинаем с психического дерьма”, - простонала она. “Тогда возьми ее. Просто возьми ее с собой. Я уверена, что работа с Пердью будет похожа на прогулку в парке, пока женщина ждет тебя в машине — отчаявшаяся мать, которая знает, что она в пяти минутах езды от собственного дома и своих детишек ”, - Мария реалистично нарисовала для него сцену. “Иди вперед и брось ее в багажник, детка, потому что, если, не дай Бог, что-то пойдет не так, ты отлично справишься с "пушистиками", когда они найдут двух людей, связанных в твоей машине”.

“Я понял! Я понял, ради всего святого. Ты можешь заткнуться на минутку?” он рявкнул. “Я просто... просто не ведись на это, ладно, детка? Просто не позволяй ей морочить тебе голову, пока меня не будет ”.

“Я не буду. А теперь идите и сделайте это, чтобы нам больше не нужно было бояться за наши жизни ”, - улыбнулась Мария. Бек кивнул в знак искреннего согласия. Он поцеловал Марию в лоб и ушел, выглядя абсолютно сосредоточенным на задании. Она опустилась в кресло, наблюдая за домом Нины на мониторе.

“Александр Великий”, - пробормотала она. “Интересно, помогут ли нам все эти сокровища забыть, что мы убили мать и жену только за то, что они оказались на пути в неподходящее время”.

По другую сторону запертой двери комнаты для гостей Сильвия опустилась на пол, прикрывая рот и плача так тихо, как только могла. Ее сердце беспорядочно забилось при словах женщины Бека. В ужасе она рыдала при мысли о том, что никогда больше не увидит своих детей, но она не могла позволить Марии услышать ее. Это только подтолкнуло бы их убить ее быстрее. Ей пришлось прикинуться дурочкой. Ей пришлось притвориться, что она не знала о своей судьбе, и попытаться оттянуть их планы, насколько это было возможно.

Однако была одна проблема. Сильвия понятия не имела, как, когда и где Мария планировала ее убить.

Глава 13 — Холодный след

Убедившись, что большая монета, найденная в поврежденном пищеводе мертвой женщины, действительно древнего происхождения, Нина попросила Джоаннэ отвезти ее на место, где было найдено тело.

“Это место преступления, Нина. Я не думаю, что они позволят нам пойти туда ”, - предупредила Джоанна.

“Почему бы и нет? Тело все еще там? ” - беспечно спросила она, жуя протеиновый батончик.

“Нет”, - осторожно ответила Джоанна, - “они убрали останки задолго до того, как местная полиция даже обмотала лентой этот район”.

“Итак, насколько они обеспокоены, это было место преступления десятилетней давности, верно? Никаких ожидаемых судебных улик ... Ничего, что могло бы хоть что-то изменить в раскрытии такого нераскрытого дела, как это, ” Нина указала на свою закуску.

“Я ... предполагаю”, - ответила Джоанна, все еще пытаясь понять, как правильная полицейская процедура наряду с особыми обстоятельствами этого конкретного трупа может привести к тому, что к этому месту отнесутся иначе, чем к обычному месту преступления.

Нина была права. Хотя это и было место преступления, оно было очень старым, и полиции больше нечего было делать на том месте, где было найдено тело женщины. Однако им придется узнать, разрешит ли им директор лагеря доступ, поскольку он упомянул о том, что там установлен какой-то мемориал жертве убийства. Две женщины пробирались сквозь густой кустарник, продираясь сквозь подлесок и лесные растения всего в нескольких шагах от озера, понизив голоса и двигаясь так тихо, как только могли.

“Ты принес оружие?” Тихо спросила Нина.

“Ты не можешь быть серьезным”, - ответила Джоанна, выглядя совершенно шокированной. “Оружие?”

“Да”, - кивнула Нина, нахмурившись из-за странной реакции своей подруги. “Вам всегда нужно носить с собой оружие, особенно когда вы не знакомы с областью, которую исследуете. Это здравый смысл ”.

Джоанна выглядела отрезвленной и немного настороженной по отношению к своему спутнику. “Ты слишком долго тусовалась с Сэмом Кливом, милая”.

Нина остановилась и уставилась на Джоан, задирая рубашку, чтобы показать охотничий нож длиной двенадцать дюймов. “И если бы я не носил оружие все время, я бы не стоял здесь и не разговаривал с тобой, поверь мне!”

“Ну что ж, ты можешь идти впереди”, - сказала Джоанна, - “чтобы ты мог убивать повстанцев, которые выскакивают на нас, хорошо?”

Нина саркастически усмехнулась. “О, Боже, ты такой забавный”.

Пока они шли по тропинке, по которой Джоанна ходила раньше со своим классом и коллегами, в лесу с каждой секундой становилось все тише, по мере приближения ночи. Хотя Нина привыкла к холодной погоде Шотландии, в Канаде был другой вид холода, к которому она не привыкла. Вскоре она почувствовала желание вернуться к уюту у камина, но необходимость раскрыть происхождение единственного в своем роде древнего медальона была слишком интригующей, чтобы пренебречь ею.

“Здесь, в нескольких шагах от этой линии. Именно там мы ее нашли ”, - подтвердила Джоанна, явно опасаясь приближаться к месту, где был найден одетый скелет.

“Что случилось? Давай, ” прошептала Нина, но Джоанна покачала головой. Как упрямый мул, она оставалась на месте, отказываясь двигаться.

“Я–я не могу”, - сказала она с застывшим выражением, которое Нина истолковала как ужас. “Я не могу ступить туда снова. Кроме того, что, если там змеи? Я ненавижу змей! Я не хочу, чтобы меня пугали ”.

Нина вздохнула, положив одну руку на бедро. “Девочка-Эрл, ты засунула руки в грудную клетку скелета, чтобы достать кусочек золота. Я бы сказал, это какой-то интимный контакт. И теперь ты даже не хочешь пойти на участок, где она была раньше? Чушь собачья. Давай.”

“Мне страшно”, - призналась Джоанна. “Это кажется неправильным. Ты знаешь, как долго она, должно быть, пролежала там? И теперь двое незнакомцев оскверняют ее могилу”.

“Джоанна, мы оскверняем место ее упокоения не больше, чем тот, кто усыпил ее там много лет назад, хорошо? Кроме того, наше слежение вряд ли представляет собой надругательство над ее трупом или что-то в этом роде. Ничто из того, что мы здесь делаем, не может сделать для нее хуже, чем то, что с ней сделали в тот момент, когда она проглотила ту монету ”, - объяснила Нина. Ее спутница поморщилась при этой мысли, но ей пришлось признать, что Нина снова была права.

Она неохотно двинулась вперед. “Мы не можем задерживаться. Скоро начнет темнеть.”

“Я знаю”, - сказала Нина, подойдя к развороченному месту, где работала местная полиция, когда они убирали останки. “Это может прозвучать жутко, но у вас есть какие-нибудь фотографии трупа?”

“Почему?” Спросила Джоанна.

“Ты знаешь, как она умерла? Если бы я мог увидеть, в какой позе она была, или, например, во что она была одета, я, возможно, смог бы выяснить больше о ее причастности к такому древнему сокровищу ”, - пояснил историк.

Джоанна на секунду задумалась. “В то время я не мог фотографировать, потому что к тому времени этот идиот Спенс и другие дети уже пришли посмотреть, в чем дело, и это было бы крайне безвкусно, если бы я стоял там и фотографировал, понимаешь?”

“Да, даже я бы не осмелилась на это”, - хихикнула Нина. Затем она немного подумала. “Может быть, я бы так и сделал. Боже, ты прав. Я слишком долго общался с Сэмом ”.

“Где он? Я уверена, что он с удовольствием осветил бы эту историю ”, - Джоанна гордо улыбнулась за то, что связала великого и прославленного Сэма Клива с чем-то, что она обнаружила.

Нина долго смотрела на нее, ничем не показывая, о чем она думает. На самом деле, это была великолепная идея. Сэм был в Куала-Лампуре. Вероятно, слишком много пьет и пропускает хорошие времена в опасных ситуациях. Он был бы в восторге, если бы осветил подобную историю. Новаторский и масштабный, он снова взлетит на воздух его репутации. Она знала, что он не был эгоистом, но это подняло бы его работу, его достижения прямо в учебниках истории, и это было слишком хорошо, чтобы отказаться.

“Но, Нина, тогда мы будем держать все это в секрете, пока на самом деле не выясним, откуда взялась эта безделушка, верно?” Джоанна выяснила, поскольку не была уверена, как эксперты справились с чем-то таким монументальным.

“Абсолютно”, - заверила ее Нина. “Помните, мы знаем, какие паразиты выходят поиграть, когда становится известно о чем-то подобном. Мы будем держать вас в курсе событий по ходу дела, я обещаю ”.

“Нина! Я иду с тобой, куда бы эта штука ни направилась”, - запротестовал учитель.

“Нет, это не так”, - возразила Нина. “Ты мне не доверяешь? Ты думаешь, я возьму на себя ответственность за это, потому что я так не считаю, милая. ”

“Это не поэтому, Нина. Господи, как ты мог подумать, что я выставляю тебя каким-то мошенником? Я просто… ну, причина ...” Джоанна колебалась, чувствуя себя глупо из-за того, что ей пришлось признаться.

“Что? Что тогда заставляет тебя отслеживать каждый наш шаг?” Спросила Нина.

“Я чувствую себя по-детски глупо, говоря это, - представила Джоанна свое дело, - но… всю свою жизнь я сидел в классах, библиотеках и смотровых комнатах, рассказывая о великих исследованиях и экскурсиях, обучая детей истории великих открытий. Только находясь в комнате, в четырех стенах, у меня была возможность заглянуть в мир истории, ощутить волнение от находок и награды за тяжелую работу по поиску этих вещей. Теперь я нашел кое-что, что может что-то значить и...”

“И ты не захочешь смотреть из классной комнаты”, - улыбнулась Нина, чувствуя, как тяжелое положение Джоанны сжимает ее сердце.

“Да”, Джоанна вздохнула с облегчением, что Нина поняла. “Я хочу быть тем, кого другие люди смотрят на мониторе компьютера или на экране телевизора и для разнообразия хотели бы быть на моем месте”.

“Я понимаю, милый”, - успокоила Нина, обняв. “Я просто боюсь за твою безопасность, если из этого что-то выйдет и у нас возникнут проблемы. Я не хочу, чтобы ты в конечном итоге погиб или был арестован за то, что шарил в местах, на посещение которых у нас нет разрешений, понимаешь?”

“К черту это! Если это означает, что я немного поживу и попаду в беду из-за своей страсти, то так тому и быть, черт возьми!” Джоанна улыбнулась. Ее лицо вспыхнуло, и она внезапно казалась более уверенной. Мертвые эмоции и безнадежные выражения были утрачены в пользу мотивации и счастья. В кои-то веки она почувствовала зависимость от чего-то захватывающего на горизонте, вместо того, чтобы просто с нетерпением ждать новой учебной программы в своем жалком, заякоренном существовании. “Знаешь, это странно”, - сказала она Нине. “Ты не осознаешь, насколько жалка твоя жизнь, пока с тобой не случится что-то совсем не жалкое”.

Нина усмехнулась и кивнула в знак согласия. Она вспомнила, как несколько лет назад жила только ради работы в университете, занимая всевозможные дерьмовые должности лектора и представляя тезисы повсюду, только чтобы ее статьи были опубликованы для небольшого признания. Она без особой симпатии вспоминала, как работала под руководством невыносимого профессора. Мэтлок, женоненавистнический придурок, который лишил ее всех шансов на успех и даже присвоил себе ее заслугу в Ice Station Wolfenstein.

“О, я слишком хорошо знаю, каково это - надрывать себе яйца, и всем на это наплевать, девочка-Эрл”, - сказала Нина. “И как только ты обнаружишь, на что ты способен, ты не сможешь представить, что прожил, нет, прошел через такую дерьмовую жизнь”.

“Я вижу, мы абсолютно на одной волне, доктор Гулд”, - засмеялась Джоанна, похлопывая Нину по плечу. “На самом деле, мы дошли до буквы предложения”.

В окрестностях того места, где покойная женщина провела последние несколько десятилетий, не было ничего, чего не было заложено там природой. Сколько бы две женщины ни искали, независимо от того, насколько безупречно, не было ничего, что напоминало бы коллекцию, из которой мог быть медальон, или могло принадлежать к ней. Более часа, невзирая на холод и сгущающуюся темноту, они исследовали каждый квадратный дюйм темной почвы подземелья. Нина даже углубилась на несколько дюймов в рыхлую землю в том самом месте, где был найден труп, на тот случай, если ее тело было всего лишь маркером чего-то ценного, что так и не было найдено теми, кто похоронил его там.

С другой стороны, тот факт, что кусочек был проглочен, был четким намеком на то, что он был успешно спрятан от того, кто убил женщину. Если бы они похоронили остальное, она бы не пошла на все, чтобы скрыть это. Нина прекратила поиски, чтобы найти больше монет — по крайней мере, в этом районе.

“Пойдем, Джо, вернемся в хижину”, - предложила она, вглядываясь сквозь высокие стволы деревьев в поисках признаков обнаружения. Со временем это место становилось все более жутким, и она поняла, почему Джоан было так неуютно находиться там. Это было жутковато, как будто мертвая женщина кричала так громко, чтобы ее услышали, что все остальное в лесу стало немым. “Джо”.

“Хорошо, я иду”, - сказала Джоанна и, спотыкаясь, вышла из кустов, чтобы присоединиться к Нине на обратной тропинке. Их обратный путь был намного быстрее, чем их приближение. “Ты ведь тоже это чувствуешь, верно?”

“Заткнись”, - тихо рявкнула Нина в своем порыве занять как можно больше места между своей задницей и недавно освобожденной могилой. Если бы Джоанна сама не была так встревожена, она бы рассмеялась над ответом Нины. Это было довольно забавно.

Когда они, наконец, вернулись в свой уютный коттедж, Джоанна развела костер, пока Нина распаковывала свой ноутбук, чтобы немного изучить историческое значение этого района. Если она найдет что-нибудь стоящее расследования, она собиралась отстранить Сэма от того, чем он был занят, и потащить его за собой.

“Привет, Нина, я только что вспомнила”, - заметила Джоанна, “я могла бы достать тебе фотографии, возможно, трупа”.

Нина сурово посмотрела поверх экрана своего ноутбука, бело-голубое свечение придавало ей определенно сияющий вид. “Мы не собираемся вламываться в местный морг, Джоанна”, - пошутила она.

“Нет, чувак”, - засмеялась она, “я могла бы спросить Лизу, девушку, которая нашла отвратительную груду костей. Именно так она и нашла труп в первую очередь, когда фотографировала лес! Держу пари, у нее все еще были бы снимки. Вы знаете детей; она бы уже разослала это всем своим приятелям ”.

“У тебя есть ее номер?” Спросила Нина, оживившись от такой перспективы.

“Думаю, что да. Позвольте мне проверить”, - ответила она и включила телефон, чтобы проверить свои контакты. “У меня есть сокровище Пэм. Я могу попросить Пэм раздобыть номер Лизы как можно скорее.”

“Превосходно. Пока ты будешь этим заниматься, я посмотрю, была ли какая-нибудь причина, по которой кто-то мог убивать в Канаде за что-то, связанное с завоевателем из веков до Рождества Христова ”, - сказала Нина.

Глава 14 — Расставленные силки

Пердью испытал облегчение, проделав весь путь до Обана, даже не задав вопроса о его личности. Это было очень напряженное путешествие из его укрытия в Соединенных Штатах, но он не мог найти способ спасти Нину, находясь так далеко от ее эпицентра. Он приехал к ее дому на такси (он вернул арендованный автомобиль в городское агентство), чтобы не привлекать внимания к ее дому движением неизвестного транспортного средства. В этом месте не было того действия, которого он ожидал. Это было почти так, как если бы жители Обана не понимали, что ее похитили, или что им было все равно.

Сбитый с толку мрачными обстоятельствами, Пердью получил доступ в дом Нины с помощью устройства, которое он изобрел много лет назад. Короче говоря, это было устройство, которое использовало электромагнетизм для имитации открывающихся краев ключа.

Однако его использование вызывало у него особые чувства. Одновременно ему пришлось использовать свою мастерскую технологию в таких обстоятельствах, когда он внезапно оказался в чужом мире, где ему приходилось обходиться как обычному человеку. Два противоположных мира — его собственный, с безграничными технологиями и ресурсами, где он обычно мог просто сесть на свой частный самолет, — и его нынешнее несчастье, заключающееся в том, что ему приходится следить за расходуемыми деньгами, используя общественный транспорт и другие средства, чтобы добраться туда, где ему нужно быть.

Нина исчезла без следа, однако пешеходы, проходящие по тротуару, или проезжающие мимо люди поворачивали головы, чтобы посмотреть на печально известное место жительства, как будто они знали, что ее нет. Тем не менее, никто не снизошел до того, чтобы подсмотреть, действительно ли она ушла, и никто не пришел навестить ее дом, по крайней мере, из уважения.

“Почему никто не хочет знать, что ты ушла, моя дорогая Нина?” - спросил он, блуждая в темноте ее дома с Бруичем, следовавшим за ним по пятам. Пердью посмотрел вниз. “Где она, старик? Ты видел, кто ее похитил? Ты слышал ее крики?”

Но его врожденный позитивный настрой удержал его от того, чтобы задавать еще какие-либо угрюмые вопросы. Он умел решать проблемы, стремился к успеху, который не сдавался до конца, и он не собирался позволять ностальгии и самонадеянности довести его до уровня, когда он не мог не ожидать худшего. Похитители обычно похищают ради денег или какой-то мстительной мести, а не за убийство. Она должна была быть жива, и тот, кто ее похитил, должен был сохранить ее здоровой, если они хотели обменять ее.

Вопрос был в том, кто ее похитил и почему? Если целью был он, и они похитили Нину ради выкупа, потому что у него было неограниченное богатство, почему они до сих пор не вступили в контакт?

О да, потому что ты считаешься мертвым, идиот! он сразу подумал.

Но это подняло другую возможность, которая имела еще меньше смысла. Учтите, что они также услышали новость о его кончине и предположили, что он мертв. Зачем им тогда ее похищать? Сотня вопросов терзала чувство логики и дедукции Пердью, пока он не убедился, что вообще не имеет никакого отношения к ее похищению. Вся эта затея просто оставалась для него загадкой, но, тем не менее, он решил пока пожить в доме Нины, пока он выясняет, где она была в последние несколько дней. Любое несоответствие должно пролить свет на то, во что она могла быть вовлечена, подумал он.

Все это было настолько запутано, перекручено и перевернуто задом наперед, что мозгу Пердью оставалось только сделать со всем этим что-то одно. “Ответ до смешного прост и находится прямо у меня перед глазами”, - объявил он, глядя в эркерное окно в спальне Нины, откуда открывался вид на городские крыши и часть красоты океана слева. “Мне просто нужно перестать думать и рассмотреть первую, самую нелепую простоту, чтобы понять, что это такое”.

Внезапно раздался стук в дверь, звук, который Пердью счел одновременно сверхъестественным и невероятным. Из-за завесы тайны, окружающей исчезновение Нины, миллиардер неохотно открывал дверь, даже просто чтобы избежать вопросов о его личности, которые могли оказаться пагубными на всех уровнях. Он быстро прикинул риски между своими вариантами, и со вторым стуком он все еще не решил, что делать.

Не двигайся и сначала смотри. Если они действительно захотят войти, они вернутся, предположили его более безопасные рассуждения. Не было причин бросаться в проблемы, пока он не разберется получше. Пердью пришлось бороться со своей непредсказуемой стороной, той частью, которая хотела мгновенных ответов и прогресса, даже перед лицом неразумного и опасного. Прикосновение к ноге Пердью в кромешной тьме комнаты практически заставило его сердце остановиться, и он дико пнул ногу, почувствовав скольжение на икре. В нескольких дюймах от него раздался тяжелый удар, и он понял, что это не было плодом его воображения.

Мужчина у двери снаружи сдался и пошел по старой цементной дорожке к дороге. Только тогда Пердью увидел, что в дверь Нины звонил офицер полиции, но в темной комнате было важнее определить, что за рептилия приставала к нему, и высокий исследователь с большой осторожностью и молчанием вытащил из сапога маленький, но смертоносный кинжал. Он не сводил слепых глаз с направления удара и подождал мгновение, прислушиваясь к любому движению.

Из темноты донеслось обиженное мяуканье и звук опрокинутого стакана. Пердью включил свет и обнаружил Бруича мокрым и взволнованным в углу, который опрокинул вазу с водой и засохшую цветочную композицию, которую Нина купила себе последней. “О боже, старина, прости меня!” он утешал смущенного и очень нервного кота в перерывах между беспомощным смехом при виде его жалкого вида. “Я думал, ты кто-то другой, Бруич. Пожалуйста, прости меня ”.

Но вскоре его внимание отвлеклось от мокрой кошки и ее ужасных глаз. Снова раздался тот же настойчивый стук в парадную дверь. “О черт, мой друг, вот и вся история”, - сказал Пердью Бруичу. “Должно быть, он видел, как я включил здесь свет. Вернусь через минуту ”.

Обдумывая всевозможные ответы на предсказуемые вопросы, которые собирался задать офицер, Пердью сформулировал нечто правдоподобное и невинное, пока шел к вестибюлю. Звонивший терпеливо ждал, пока ему откроют дверь, в отличие от тех невнимательных олухов, к которым он привык, которые не могли оценить расстояние, которое человеку нужно пройти до входной двери после первого стука; эти идиоты, которые продолжали стучать, как будто предполагали, что в доме кто-то есть, обычно стояли прямо у крыльца.

Пердью открыл дверь и увидел того же полицейского, которого он видел выходящим несколько минут назад.

“Добрый вечер, сэр”, - сказал мужчина.

“Добрый вечер, сержант”, - Пердью улыбнулся, надеясь, что полицейский ненавидит смотреть новости. “Чем я могу вам помочь?” - спросил он, определив ранг мужчины по его эполетам.

“Могу я узнать ваше имя, сэр?” - спросил офицер.

“Только если я могу забрать твое”, - холодно улыбнулся Пердью. “Что это такое, из-за чего ты приходишь к моей двери в такой час? Сэр?”

“Но это не ваша дверь, не так ли?” - ответил сержант. “Этот дом принадлежит женщине, доктору Нине Гулд, и если у вас нет очень хорошей медицинской команды для этого замечательного преобразования, я предлагаю вам назвать мне свое имя, или мне придется арестовать вас для допроса относительно ее местонахождения”.

Прикоснись é, подумал Пердью, и он ответил тем, к чему никогда не прибегал — правдой.

“Я близкий друг доктора Гулда. Я увидел заголовки в газетах, когда был в деловой поездке в Калифорнии ”, - небрежно объяснил Пердью. “Итак, я сократил свою поездку и вернулся, чтобы посмотреть, смогу ли я найти ее. Как вы можете видеть, я ее друг, потому что у меня был ключ от ее дома. Я явно не вламывался ”.

“Похититель тоже, сэр”, - упорствовал настойчивый офицер.

Пердью вздохнул. “Вы уже слышали что-нибудь от похитителей? Я нахожу нелепым похищать кого-либо без какого-либо контакта с его ближайшими родственниками или друзьями ”.

“Мне понадобится от вас какое-нибудь удостоверение личности, сэр”, - снова спросил сержант.

“Минутку”, - сказал Пердью, но офицер последовал за ним в вестибюль, чтобы убедиться, что он не преступник, который сбежит, как только закроется дверь. Пердью взял свою куртку и предъявил поддельный паспорт. Пока офицер изучал документы Пердью, тот смотрел мимо него на фасад дома и лужайку перед домом. Офицер посмотрел на него с ехидным выражением лица. “Ждешь друзей?”

“Нет, просто странно, что на улице не припарковано патрульной машины. Ты ходил сюда пешком?” Спросил Пердью.

“Мой напарник ждет в машине за углом, мистер Хоффа”, - усмехнулся офицер. “Знаешь, ты выглядишь очень взволнованной из-за чего-то”.

“Нервничаю только потому, что в доме моего друга находится незнакомец, выдающий себя за представителя закона”, - спокойно сказал Пердью. Щелкнув пальцем по груди мужчины, он обнажил еще одну мозоль. “Я также не вижу никакого удостоверения личности у этого шарлатана, чьи длинные бакенбарды никогда не прошли бы проверку по дресс-коду, и на вас нет дубинки или бронежилета…Сержант.”

Полицейский никак не отреагировал, когда вытащил пистолет. “Ложись на пол. Убери руки за спину!”

“Нет”.

“Я не буду повторять это снова! Ложись на пол! Я помещаю вас под арест по подозрению в преступлении!” - крикнул он и направил пистолет на Пердью.

“Кто ты? МИ-6? Ты выглядишь как типаж! Тебя послал Патрик Смит?” - прорычал миллиардер, выжидая момента, чтобы броситься на направленный на него пистолет.

“Для тебя не имеет значения, кто послал меня, Дэвид Пердью!” - яростно взревел офицер. “Теперь ложись на пол и заведи руки за спину, или, клянусь Богом, я покалечу тебя прямо здесь! Не испытывай меня, приятель!”

“Ни за что”, - Пардью отверг угрозу.

“Это твой последний шанс, Пердью!” - предупредил мужчина. Это действительно был его последний шанс, это было очевидно для Пердью, поэтому он бросился на самозванца так быстро, как только мог, чтобы застать его врасплох. Его не собирались арестовывать сейчас, подумал он, не тогда, когда он наконец вернулся туда, где мог найти след Нины.

Их тела столкнулись в мощном ударе, смыв весь фарфор с буфета в вестибюле и отправив тарелки и чайные чашки на пол. Пистолет Джонатана Бека был между тем угрозой из раскаленной стали, которая могла в любой момент оборвать жизнь одного из них или обоих, если они померятся силами, чтобы одержать верх. Стеная и катаясь по деревянному полу, двое противников боролись до тех пор, пока пистолет не выпал из их неловких рук и не заскользил по полу в темноту, где ни один из мужчин не мог его увидеть.

Из забвения крепкие костяшки пальцев рассекли кожу на щеке Пердью, от удара у него зазвенело в ушах. Он не заметил, что удар был нанесен достаточно быстро, чтобы блокировать удар, но именно сила, стоящая за ним, лишила его сознания. Все еще думая, что его задерживает продажный полицейский, работающий на организацию специального агента Патрика Смита, Пердью отключился, представляя, какие неприятности у него будут за сопротивление аресту, когда он снова очнется.

Он смутно слышал, как невнятно произносит: “Мне жаль, Нина”.

Глава 15 — Показывай дорогу, Лесли!

Страницу за страницей просматривала документы в формате PDF и онлайн-архивные материалы Нина, вчитываясь в каждое предложение в мельчайших подробностях, на случай, если ей удастся наткнуться на что-нибудь значительное из криминальной истории Ньюфаундленда и Лабрадора. Термин был смешон и для нее, и для Джоан — криминальная история Канады — из-за репутации страны, ну, не преступности.

“Я ничего не получаю”, - тяжело вздохнула Нина, водя пустой кофейной чашкой по гладкой поверхности кухонного уголка, чтобы снова намекнуть на горячий напиток.

“Я не удивлена”, - ответила Джоанна, в ее голосе не было абсолютно никакого удивления из-за исследований и долгих утомительных часов ничегонеделания. “Здесь никогда ничего не происходит. Вы знаете, в школе я слышал миф о том, что некая нераскрытая область на Лабрадоре известна как "место пустоты". По слухам, это участок земли, где на протяжении всей истории никогда не происходило ничего значительного. Ничего. На этом конкретном участке земли никогда не происходило событий, заслуживающих даже упоминания.”

Она могла видеть недоверие, пренебрежение и неминуемую насмешку на лице Нины, поэтому быстро добавила: “По-видимому”.

“Ты слышал это от старшеклассников?” - Спросила Нина скорее как утверждение, удерживаясь от смеха.

“Я услышала это от ... да, подростка эскимосского происхождения несколько лет назад”, - призналась Джоанн. “Но подумай об этом. Эта часть континента настолько богом забыта, что даже в древние времена племена здесь были немногочисленными, если вообще были, в любой момент времени. На самом деле не так уж абсурдно, что на этом побережье может быть участок, где на протяжении всей истории никогда ничего не происходило ”.

Нина оказала любезность своей подруге, немного подумав над этим. Джоанна готовила еще одну порцию свежего черного кофе, но втайне ждала ответа от своего коллеги.

Наконец Нина сказала: “Нет. Нет, я не могу сказать, что могу поддержать эту теорию, милая. Подумайте о том, сколько лет этой планете на самом деле. Не то, что говорит вам Библия, не то, что говорят вам ученые, не то, что говорят вам National Geographic или агенты бога-один, два или три. Именно то, что подсказывает тебе твой инстинкт, когда ты действительно думаешь о том, что было здесь, и о том, что еще предстоит, когда наша крошечная раса из ничего будет забыта под слоями вселенных и тысячелетиями хаоса ”.

“Но это так далеко”, - попыталась Джоанна.

“Теперь, да”, - отстаивала свою точку зрения Нина. “Но в эту необъятность времени, где не было и не могло быть записей? Никто не может сказать наверняка, что там никогда ничего не происходило ”.

Джоанна поставила чашку Нины и села, подперев лицо руками. “Хотя это было бы довольно круто, эй? Место, настолько лишенное энергии и настолько бессмысленное для случайностей, что ни один инцидент не хотел там происходить ”.

Болезненная мысль была странно поэтичной. “Звучит как дом моей матери”, - пробормотала Нина в раздумье как раз перед тем, как сделать глоток кофе, оставив Джоанну в растерянности. Она все еще смеялась, когда услышала, как у Нины перехватило дыхание от чего-то на экране. Джоанна мгновенно перестала хихикать и поинтересовалась.

“Что? Что? Что? Ты что-нибудь нашел?”

Приподняв одну бровь, Нина оторвала взгляд от светящегося экрана, слегка поправив очки на носу. “Вы знакомы с делом о пропавших людях на Лабрадоре 1981 года?” - спросила она Джоан, которая проживала в Ньюфаундленде достаточно долго, чтобы ее не считали иностранкой.

“1981?” Она нахмурилась. “Хм, насколько я знаю, нет. Я переехала сюда только после второго курса после окончания Квебекского педагогического колледжа, любимая.”

“Я знаю, я знаю. Но поскольку вы учитель истории, я подумал, что вы, возможно, тоже слышали о важных и / или печально известных инцидентах в истории Ньюфаундленда, понимаете? ” Нина пожала плечами.

“Я полагаю”, - согласилась Джоанна. “Дай мне подумать. Я бы никогда не услышал об этом на самом деле, если бы кто-нибудь не рассказал мне об этом. В конце концов, 1981 год в любом случае слишком далеко для нашего поколения ”.

“Верно”, - согласилась Нина. “В общем, я нашел статью в "Лабрадор Геральд" за 1981 год, в которой публика умоляла присматривать за некой Лесли Мишо, молодой женщиной из Квебека, о пропаже которой сообщила ее соседка по комнате”.

“Может быть, это та женщина?” - Спросила Джоанна, внезапно полностью проснувшись, и ее энтузиазм возродился.

“Может быть. Послушай, ” объявила Нина. “Мисс Лора Хэмпшир из Тандер-Бей, Онтарио, была соседкой мисс Мишо по комнате больше года. Когда мисс Мишо не вернулась в квартиру в Монреале, которую они снимали после долгих выходных с друзьями, мисс Хэмпшир сообщила о пропаже своей подруги. После того, как полиция допросила друзей мисс Мишо, они установили, что она покинула их компанию через час после возвращения в Монреаль, в 19:20 вечера 3 октября. ”

“Ого, имя, время, дата, родной город ... Работы!” Заметила Джоанна. “Но это она?”

“Я почти уверена”, - подтвердила Нина.

“Как так вышло?” - спросила ее подруга, выпивая быстрее по мере раскрытия информации.

“Друзья, с которыми они говорили, с которыми она гуляла? Они описали копам, ” прочитала Нина, просматривая и переходя к важным частям, “ что на ней был розовый вязаный топ под просторной коричневой паркой и вельветовые брюки от Doc Martins”. Нина посмотрела на Джоан. “Носила ли она что-нибудь из этого комплекта?”

“Я не могу вспомнить, чтобы был связан розовый топ ...” Джоанна нахмурилась от разочарования из-за своей дырявой памяти. “Подожди! Подожди, дай мне связаться с Пэм, чтобы она связалась с Лизой, чтобы мы могли получить эти фотографии, прежде чем ее родители заставят ее удалить их! ”

“Да! Хорошая идея. Поторопитесь, это становится интересным. Посмотри на это, ” радостно щебетала Нина, наконец-то получив вознаграждение за все часы бесцельного чтения. “Это из "Montreal Post" от 12 октября 1981 года, в котором сообщается, что Мишо пропал без вести в окрестностях Квебек-Сити, что отличается от другого сообщения”.

“Они говорят, почему?” Спросила Джоанна, яростно набирая Пэм номер Лизы.

“Да, здесь говорится, что в последний раз ее видели с парнем в 9 часов вечера в Квебеке в ресторане. После этого никто не знает, куда они отправились. Итак, я подозреваю, что ее друзья расстались с ней в Монреале, а затем Бонни Лесли решила не возвращаться домой, потому что у нее был секс по вызову, ” подмигнула Нина. “Я полагаю, она встретила там своего парня и поехала с ним поужинать в Квебек-Сити, а затем она исчезла”.

“Очень правдоподобно”, - ответила Джоанна. “Но как ее тело оказалось здесь? Вы думаете, ее убили где-то в другом месте и просто бросили здесь?”

“Хм, может быть, нам стоит проверить, чем был Гус-Бей в восьмидесятых. Если бы это был курортный отель, или если бы там были мотели или жилые помещения, мы вполне могли бы отследить, кто зарегистрировался поблизости в эти даты, ” предложила Нина. “Это очень рискованно, но с небольшим количеством взломов через черный ход можно раскрыть самые отвратительные секреты, и я говорю по опыту”.

“Я проигнорирую двусмысленность, которую я могла бы вложить в эти слова, и поделюсь хорошими новостями”, - усмехнулась Джоанн. “Лиза собирается отправить фотографии, которые она сделала со своего телефона, на мой. Вы можете загрузить их на свой ноутбук, чтобы получить лучшую детализацию в высоком разрешении.”

“Отлично”, - улыбнулась Нина.

Выглядя немного застенчивой и смущенной, Джоанна опустилась на свое место и, заикаясь, пробормотала: “Итак, Нина? Когда ты собираешься позвонить Сэму Кливу, чтобы он присоединился к нам? Я имею в виду, если он сможет присоединиться к нам.”

Нина засмеялась. “Ты питаешь к нему такие чувства, не так ли?”

“Я не слепая”, - усмехнулась Джоанна. “Он в некотором роде великолепен, даже с этими растрепанными волосами”.

“Мне нравятся эти дикие локоны. Когда я встретил его, он был похож на бунтующего школьника. Обходительный и ухоженный, как настоящий журналист. Но по пути он одичал. Когда он нашел себя, я думаю, можно сказать, когда он выжил в более суровых и глубоких водах, Сэм стал самим собой ”, - мечтательно рассказала Нина. Она никогда не могла сказать Джоанне, но, когда она говорила о нем с нежностью, она чувствовала запах его кожи и его прикосновения из своих воспоминаний. “Итак, насколько я могу судить, когда Сэм Клив, наконец, вырос, он понял, что вырос в шкуре того человека, которым он является сейчас — беззаботного дикаря, который владеет своим темпераментом, рассудительностью и преданностью, как грозным оружием. Пройдя через весь ад и невзгоды, он прошел долгую и болезненную метаморфозу от романтичного и прямолинейного Ромео до закаленного и сильного Ахиллеса ”.

Внезапно она заметила, что слегка поглаживает свое предплечье, когда говорила о нем. Сидевшая напротив нее Джоанна улыбалась, восхищаясь восхищением Нины человеком, которого она когда-то называла своим любовником, прежде чем они отдалились друг от друга и непреднамеренно вернулись к тесной дружбе. “Видишь? Ты знаешь, о чем я говорю, ” хихикнула Джоанна. “Боже, я говорю как школьница”.

Нина вздохнула и допила остывший кофе, оставшийся на дне чашки, чтобы отвлечься от мыслей о Сэме. “В любом случае, говоря о школьницах, эта девушка Лиза уже отправила наши изображения?”

“Первые два загружаются”.

“Хорошо”, - удовлетворенно сказала Нина. “О, и чтобы ответить на твой вопрос… Я сначала хочу посмотреть, сможем ли мы найти ощутимый след к физическому местоположению, откуда мы сможем искать остальную часть этого клада, прежде чем я позвоню Сэму. Я не хочу отрывать его от дел там, пока не буду уверен, что у нас есть надежная зацепка здесь. И эту надежную зацепку мы сможем получить, только выяснив, где заблудилась дорогая Лесли Мишо в начале октября 1981 года ... буквально ”.

Когда изображения были загружены, Нина улучшила лучшее и наклонилась ближе, чтобы лучше видеть. Было уже около 2:15 ночи, но у женщин кровь бурлила в жилах от волнения, когда они подходили все ближе и ближе к молодой женщине, Лесли Мишо. “Ей выстрелили в голову, Джо”, - объявила Нина. “Судя по всему, дважды. Чертовы свиньи. Держу пари, это был парень.”

“Конечно, это было так”, - согласилась Джоанна. “Интересно, куда он исчез. Если бы мы могли пойти по следу... но где… тьфу, Боже, все это ради сокровища, которое, вероятно, было разграблено задолго до того, как Александр Македонский превратился в прах.”

“Эй, прекрати это дерьмо”, - нахмурилась Нина. “Я проделал весь этот путь не для этого. Смотри!” Она подняла монету. “Вот оно, неопровержимое доказательство того, что это сокровище существует! Это не типичная монета с изображением Александра, милая. Это из одной из империй, которые он завоевал в разгар своих кампаний… и это убедительное доказательство того, что оно из сокровищницы Александра Македонского!”

“Прости”, - извинилась Джоанна, зарываясь рукой в волосы. “Я просто так устал от тупиков”.

“Ha! Ты думаешь, охота за реликвиями - это сплошные автомобильные погони и мины-ловушки под полами храма? Черт возьми, нет, Джо! Этот материал на 90% состоит из исследований, тысячу раз натыкающихся на тупики, пока вы не найдете ту, только ту единственную открытую дверь. И мы в девятистах девяноста восьми попытках от взлома этого проклятого кода, поэтому, пожалуйста, отнеситесь ко мне с юмором и подумайте о цели нашего путешествия, чтобы вы могли помочь мне проплыть через это болото дерьма, в котором нам придется утонуть, прежде чем мы доберемся стрелой до золота Алекса ”.

“Вау”, - простонала Джоанна, - “ты увлечен историей. Не хочу придираться к Сэму, но разве у него не было бы навыков расследования, которые нам нужны, чтобы выяснить, с кем Лесли Мишо тусовалась в те последние дни? ”

Нина застыла, уставившись в пространство. Затем она поднялась на ноги и обняла Джоан. “Джо, ты гребаный гений. Избитый, но, тем не менее, гениальный ”.

Глава 16 — Приходит третий охотник

Три дня спустя Нина и Джоанна сидели на крыльце своего арендованного коттеджа и ели кексы, которые испекла жена директора лагеря.

“Неплохо”, - пробормотала Нина с набитым ртом. “Сэму это понравится”.

“У меня просто покалывало в животе”, - усмехнулась Джоанна.

Нина покачала головой. “Он может быть совершенно невыносимым, ты знаешь?”

“Плевать”, - усмехнулась Джоанна сквозь комочки торта во рту. Она внезапно встала, глядя вперед в ошеломленном молчании. Ее рот был приоткрыт, как будто она только что увидела привидение.

“Что случилось?” Нина нахмурилась, но когда она проследила за взглядом своей подруги, она вздохнула и расслабилась. Продолжая есть свой кекс, как будто это было обычным делом, она крикнула: “Эй, Сэм!”

“Алло, доктор Гулд!” он улыбнулся, направляясь к ним в брюках-карго и облегающей рубашке с длинным рукавом, от которой Джоан упала в обморок. Перекинув спортивную сумку через спину, он крепко прижимал ручку к плечу одной рукой, в то время как другой нес сумку со снаряжением. Ему потребовалось всего два дня, чтобы добраться до Канады после того, как Нина связалась с ним по поводу возможного существования спрятанного сокровища из личной казны Александра Македонского.

Она отправила Сэму все детали и новостные сообщения, которые смогла раздобыть, по электронной почте, обнаружив, что он все еще ненавидит технологии после всего этого времени. Он согласился использовать свои контакты и ресурсы для расследования дела Лесли Мишо, и Сэму удалось раскопать некоторую полезную информацию, имеющую решающее значение для их похода.

“Сэм Клив, это мой старый друг и коллега, мисс Джоанна Эрл, учитель истории и ”Детектор сокровищ Делюкс", - представила их Нина. Сэму было не привыкать к поклонницам с сияющими глазами, и он сразу понял, что друг Нины считает, что солнце восходит в его боксерах. Оставаясь настолько сердечным, насколько это было возможно, не вводя ее в заблуждение, Сэм обнял ее, сопровождая похлопыванием по спине.

Чего он не мог отрицать, так это того, что она была очень привлекательной. Тем не менее, он знал, что лучше не наступать Нине на пятки, делая комплименты Джоан. Втайне журналист был в восторге от того, что ему удалось отправиться на поиски остатков богатства Александра Македонского с двумя красивыми и профессиональными женщинами. Он с самого начала обвел бы их вокруг своего мизинца, и его юношеский юмор собирался извлечь максимум удовольствия из сложившейся ситуации.

“Ты хотя бы спал во время полета?” Спросила Нина, когда принесла Сэму пиво.

“Да, несколько часов, но все равно кажется, что этого было недостаточно”, - ответил он. “Спасибо”. Он взял пиво и с веселым выражением лица откупорил его. “Ура!”

Джоанна подняла тост вместе с ним, празднично подняв бокал с пивом, в то время как Нина стояла позади Сэма, прислонившись к дверному проему со своей чашкой кофе. “Когда ты начал пить пиво?”

“О”, - сказала Джоанна, пытаясь не скривиться от отвратительного вкуса, с которым она не могла справиться с тех пор, как была подростком, - “Я время от времени пью пиво, в зависимости от мероприятия”.

Нина кивнула, выглядя впечатленной, несмотря на то, что они с Джоанной знали, что учитель истории просто хотел произвести впечатление на Сэма. И все же Джоанна оценила тот факт, что Нина не осудила ее за это и сохранила свой секрет. Историк просто улыбнулась своей подруге и подмигнула.

“Итак, Сэм, что ты такого интересного узнал о Лесли Мишо, что это заставило тебя проделать весь этот путь сюда, чтобы это произошло? Очевидно, вы, должно быть, обнаружили что-то, ради чего стоило потрудиться, ” допытывалась Джоанна. Нине в равной степени не терпелось выяснить, что Сэм имел по этому делу, но она вела себя невозмутимо. Зная его, он бы намеренно скрывал от них информацию в шутку, если бы знал, как отчаянно они хотели узнать то, что знал он. Сэм подался вперед на своем стуле, чтобы ответить.

“Я думаю, что в отчетах говорилось больше, и я узнала из надежного источника, кем был парень и почему это отвратительное событие постигло невинную женщину, которая просто тусовалась не с тем мужчиной не в ту ночь. На самом деле вся эта история - печальный результат случайного инцидента, и это делает ее гораздо более интересной историей ”, - признался Сэм. “Должен признаться, дамы, я участвую в этом деле не только из-за трагической истории Лесли Мишо, но и из-за сокровищ одного из самых богатых и могущественных королей мира”.

“Это понятно. Даже тот факт, что ее тело было выброшено у черта на куличках и оставлено там, где никто, ее близкие или весь мир не знали, что она была. Это то, что для меня самое печальное. В тот момент, когда моя ученица позвонила мне, вся в шоке, указав на скелет в лесу, я почувствовала эту печаль и чувство потери ”, - рассказала Джоанн.

“Теперь мне любопытно, Сэм. Что вы выяснили о ее причастности к безделушке?” Нина отказалась от своей чопорной позиции ради необходимости знать. “Пожалуйста, Сэм, не морочь нам голову. Просто расскажи нам, что у тебя есть ”.

Джоанна рассмеялась: “Да, Сэм! В конце концов, если бы не мы, вы бы вообще не получили эту историю. Ты у нас в долгу ”.

“Полное раскрытие, приятель”, - беззаботно скомандовала Нина.

“Хорошо, хорошо, дамы”, - сдался он. “Позволь мне просто отлить и взять еще пива, и я встречу тебя в своей каюте в десять для подведения итогов”.

“Я помогу тебе донести твои вещи, чтобы ты не пролил это драгоценное пиво. Джоанна убьет меня, если я позволю хоть одному из ее любимых напитков пропасть даром, верно, Джо?” Нина игриво усмехнулась, когда схватила фотографическое оборудование Сэма и направилась к его хижине, минуя одну.

“Это верно!” Джоанна подыгрывала, вгрызаясь в последний кекс. “Не... проливайте мое пиво, ребята”.

Вне пределов слышимости Джоан, Нина спросила, что та отчаянно хотела узнать от Сэма.

“Ты случайно не получал известий от Пердью?” она спросила.

“Последний раз, когда я разговаривал с ним лицом к лицу, это когда я звонил тебе по скайпу на твой день рождения, и он был с тобой, помнишь?” - напомнил он ей, немного кисло. “Но он оставил мне сообщение в моем отеле, и когда я позвонила ему, женщина, приютившая его, сказала мне, что он сбежал в спешке. По правде говоря, я думал, что он просто спешит вернуться к тебе, раз вы так близки в эти дни ”.

“Эй, ты тот, кто решил уйти и разорвать связь с Пердью, так что это не моя вина, что он был со мной в мой день рождения, в то время как ты был Бог знает где, соблюдая свою политику дистанцирования”, - защищалась она.

“Я должен был быть далеко, иначе агентство Пэдди использовало бы меня, чтобы выследить Пердью, и ты это знаешь”, - огрызнулся он в ответ.

“Так какого черта ты так разозлился из-за того, что он был со мной в мой день рождения?” - сердито спросила она. “Господи, я не твоя жена, ты же знаешь!”

Сэм остановился и повернулся к ней, захлопывая дверь. Он схватил Нину без предупреждения и страстно поцеловал, заключив ее в свои мускулистые руки, чтобы удержать от протестов, которых она не стала бы. Она ужасно скучала по нему, и хотя она никогда бы в этом не призналась, он чувствовал, как это проходит через нее — сильное и затененное томление. Почти неслышные стоны звучали в ее горле, когда он целовал ее, а ее руки говорили ему то, чего никогда не сказал бы ее язык.

Внезапно он просто отпустил ее, ее тело все еще сотрясалось от эротического сюрприза. Потеряв равновесие, Нина схватилась за угол стола, просто чтобы удержаться.

“Ты чертовски права, ты не моя жена”, - наказал он ее. Сэм открыл дверь и подождал, пока Нина уйдет. “Возвращайся, пока Джо не подумала, что между нами что-то происходит”.

Она не могла понять, шутит он или действительно так обидно, как звучит, но все равно подчинилась. “Не задерживайся”, - это все, что она сказала, уходя. На обратном пути тело Нины горело от чувственного желания, но дерьмовая идея Сэма о том, что он один определяет, когда они займутся сексом, разозлила ее до такой степени, что она решила отмахнуться от всего инцидента, посчитав его тупой потребностью во внимании.

“Джо, налей мне одно из твоих пивных, хорошо?” - приказала она, войдя в коттедж.

“Хм, конечно”, - улыбнулась Джоанна и открыла холодильник. “Я думал, ты тоже не любишь пиво”.

“Я не знаю”, - надулась Нина под своим мрачным хмурым взглядом. “На самом деле, если бы у тебя сейчас было хоть немного плохого настроения, я бы проиграл несколько дублей”.

Джоанна не была глупой. Она могла бы сказать, что поведение ее подруги внезапно упало в бездонный колодец. “Что он сделал?” - спросила она Нину.

“Как ты мог догадаться?” Нина поперхнулась слабым напитком.

“Психология. Я работаю с подростками, помнишь? Я узнаю ссору влюбленных, когда вижу ее, ” Джоанна пожала плечами, чувствуя себя немного уязвленной очевидностью чувств своего возлюбленного к женщине, с которой она никогда не могла соперничать.

“Мы не любовники”, - неубедительно процедила Нина сквозь зубы. “И я надеюсь, что он тоже это знает”.

“Хорошо, тогда давайте отправимся к вашему… не хижина влюбленного. У него были свои десять минут, и я хочу знать, чего мы ждали три дня, ” твердо предложила Джоанна.

“Да”, - согласилась Нина и оставила пиво греться. Это был ее пассивно-агрессивный способ отомстить Сэму в какой-то окольной силовой игре.

Глава 17 — Раскаяние

Когда они втроем сели за кухонный стол в коттедже Сэма, он подключил свой ноутбук к какому-то аудиовизуальному оборудованию, чтобы все они могли прослушать подготовленное им интервью.

Он объяснил: “Итак, это было вчера утром, когда я беседовал с пациентом с расстройствами психики в учреждении с минимальным уровнем безопасности в Монреале. Очевидно, этот парень неизлечим, поэтому он хотел загладить вину за все дерьмо, из-за которого он заболел, и все такое, понимаешь? ”

На экране появился изможденный, бледный мужчина, не старше пятидесяти пяти. В нижней части экрана быстро бегущего редактирования номера дорожек мерцали белым цветом, резко контрастируя с медленными, едва заметными движениями мужчины.

“Его зовут Эрих Бонн, и я нашел его, прибегнув к тому рискованному способу, который вы, дамы, предложили — проверив местные журналы регистрации отелей, чтобы найти бывших менеджеров или клерков, которые могли вспомнить женщину, соответствующую описанию Лесли, которая регистрировалась”, - улыбнулся он. “И хотите верьте, хотите нет, я нашел одну леди, которой муж не поверил, когда в новостях впервые заговорили о пропавшей женщине. Она назвала мне имя парня из одного из своих реестров в задней комнате, который собирает пыль. И я нашел его!”

“Сыграй в это! Сыграй, Сэм! Я умираю от желания узнать все это. Они сказали тебе, за что этого Эриха посадили?” Спросила Нина.

“Они это сделали, но, по их словам, с этим парнем не так, как надо, - объяснил Сэм, - в досье полно дерьма”. “Помешанный, шизофреник, социопат, называйте как хотите, но… поймите, суд не поверил, что он был опасен, и его поместили в этот санаторий для психов. Ты можешь в это поверить?”

“В наши дни здравый смысл в мире настолько чертовски отстал, что я не могу сказать, что была удивлена”, - заметила Джоанн. “Но что вы думаете об этом парне? Как ты думаешь, он опасен?”

“Честно? Я думаю, что он абсолютно вменяем, но это связано с риском моего призвания, и особенно с его авантюрной стороной. Я имею в виду, то, что мы видели, то, что, как мы с Ниной знаем, возможно, заставило бы любого психотерапевта считать нас сумасшедшими ”.

“Верно, верно”, - яростно закивал Девятый. “Они бы заперли нас в мгновение ока”.

После этого Сэм прокрутил короткий клип, в котором он попросил Эриха рассказать ему историю из первых рук. Эрих говорил четко, несмотря на то, что он явно находился под легким успокоительным, чтобы обеспечить послушание. Он выглядел ужасно, даже для человека его возраста и болезни. Глаза, запавшие в глазницы, делали их цвет едва заметным, а губы, если так можно было назвать небольшую припухлость, были потрескавшимися и тонкими. Глубокие порезы от ямочек на его лице свидетельствовали о его ужасном состоянии истощения, но в его воспоминаниях не было недостатка ни в чем.

“Это включено?”спросил он, его темные глаза с вожделением смотрели в объектив камеры. “Знаешь, я столько раз рассказывал свою историю, но никто мне не верит, и никому нет дела. Они просто приносят еще один шприц, понимаешь?” Он вздохнул и посмотрел в потолок.

Громкий звук придавал тишине в комнате зловещее шипение, напоминающее старые фильмы ужасов об экспериментах и врачебных злоупотреблениях. Сэм настраивал камеру, и Нина и Джоанна вздрогнули от внезапного потрескивания.

Он улыбнулся их реакции. “Извините. Объектив был смещен от центра.”

Пустые глаза Эриха уставились в камеру, и он просто начал говорить без предупреждения.

“Я встретил ее за два дня до того, как я ... потерял… она, - сказал он. “Она была с друзьями в Викториавилле, и мы встретились на озере, понимаешь? Итак, мы отлично поладили и все такое. Потом она сказала мне, что ей пришлось вернуться в Монреаль, потому что у нее не было своей машины. Она должна была вернуться со своими друзьями на их машине. Я не хотел, чтобы она уезжала так скоро, поэтому я предложил отвезти ее домой после того, как мы проведем еще немного времени вместе в Квебеке, и она сможет сказать своим друзьям, что я отвезу ее ”, он бессвязно заламывал свои костлявые руки за кадром.

Нине было неловко просто слушать эту историю. Это была интуитивная реакция на то, как развивались события в его рассказе, и, возможно, на тот факт, что она знала, чем это закончится. Джоанна положила ладонь на руку Нины и сказала: “Я знаю. Я тоже это чувствую ”.

“Что?” С любопытством спросила Нина.

“Это отвратительное чувство; эта болезненная тревога, из-за которой ты не хочешь слышать то, что он помнит, но ты должна, потому что иначе ты не сможешь забыть”, - сказала она Нине. Она поймала изучающий взгляд темных глаз Сэма, но он ничего не сказал.

Эрих продолжил. “Но ее друзья не доверяли мне...”

“Господи, интересно, почему”, - тихо пробормотала Нина.

“... и они отвезли ее обратно в Монреаль, как и планировалось. Но мы с Лесли решили, что встретимся в базилике Нотр-Дам после того, как ее друзья высадили ее, понимаешь? Вот что мы сделали. Я встретил ее там и пригласил на ужин в Квебек-Сити ...”

Эрих остановился, закусив губу. Его предплечья перестают двигаться, подразумевая, что его сцепленные руки оставались неподвижными сейчас, когда его мысли блуждали по темному и тернистому пути. Он посмотрел на Сэма и снова вниз, переводя дыхание. “Это был последний раз, когда Лесли была счастлива”.

“О Боже, мне действительно нужно сейчас выпить”, - заявила Нина с печалью на ее хорошеньком личике. “Я не уверен, что готов к этому, Сэм. Не могли бы вы просто рассказать нам вкратце?”

“Осталось не так уж много, Нина”, - предложил он. “Это длится меньше тридцати пяти минут, и он не использует детали. Я знаю, что это не делает его менее злым, но это не так явно, как вы могли бы ожидать ”.

“Пока мы были… знаешь, когда мы занимались сексом в мотеле за пределами заповедника архипелага Минган, раздался стук в дверь. В офис мотеля позвонили люди, на которых я работал. Они приземлились на взлетно-посадочной полосе Наташкуана, и я был нужен им, чтобы помочь подняться на метеостанцию в Торнгате ”, он говорил быстро, как будто, рассказав историю быстрее, было бы легче.

“Интересно, на кого он работал”, - заметила Джоанна. “Для меня это звучит незаконно”.

“Да, вероятно, это прикрытие”, - ответила Нина.

“Я не мог оставить ее там, и я не мог поехать в Монреаль, чтобы высадить ее, понимаешь? Поэтому я взял ее с собой в самолет. На взлетно-посадочной полосе я встретился со своим отцом Иоганном… теперь он мертв ”.

“Твой отец?” Голос Сэма резко прозвучал в динамике.

“Так они называли парня, который тебя привел, ну, ты знаешь, парня, который отвечает за тебя и отдает тебе приказы высшего командования. Иоганн Криль был моим отцом. И его отец ждал, когда мы доберемся до гор Торнгат, но они ничего не сказали мне заранее. Йоханна была очень расстроена из-за Лесли, но она обещала держаться в стороне, и она обещала, вы знаете, не позволять Иветте видеться с ней ”.

“Иветта была боссом Эриха и Иоганна, австрийской аристократки, помешанной на золоте и оружии”, - оживленно сказал Сэм.

“Они доставили нас на метеостанцию Курт, высоко, высоко, ты знаешь ... там, у залива Мартин?”

По выражению Эриха, его интервьюер (Сэм) не был знаком с местами, которые он упомянул, поэтому он продолжил. “Там была метеостанция, но в нескольких милях оттуда мои люди разбили временный метеорологический лагерь, чтобы мы могли переночевать, если понадобится, понимаешь? Я никогда не был там раньше, но до того, как Иветта добралась туда, Лесли спряталась под одной из армейских кроватей во втором сборном сооружении, ожидая меня ”.

“У нас садится батарейка. Черт”, - снова тот же голос Сэма из-за камеры. “Эрих, может быть, ты мог бы рассказать свою историю немного быстрее?”

“Конечно. Мы были там, чтобы погрузить на два траулера припрятанные у берега в заливе Мартин вещи стоимостью в три грузовика MAC Trucks. Золотые монеты, драгоценные металлы, отлитые в виде чайников, горшков и ваз, понимаете? Даже целые шкатулки из чистого золота с драгоценностями внутри! Чтобы погрузить его, нас понадобилось восемь человек. Конечно, Лесли заинтересовалась временными складами, расположенными так близко к месту, где ничего не происходит ...”

Нина вытаращила глаза на свою подругу, которая, в свою очередь, злорадствовала и улыбалась. Они бы оставили это обсуждение до окончания титров, так сказать.

“... и она каким-то образом заполучила в свои руки одну из крупных монет, когда Иоганн и двое его людей увидели, как она выходит из туалета с монетой в руке, но они решили разобраться с ней позже. Итак, когда прибыла Иветта, у всех нас были серьезные неприятности — люди из службы безопасности Иветты обыскали пустоту в поисках золотых монет, потому что она не доверяла нам после погрузки награбленного в контейнеры на лодках ”.

Сэм повернулся к Нине и Джоанне. “Видите ли, он сказал мне впоследствии, что награбленное хранилось в затонувшей немецкой подводной лодке под водой залива Мартин. Идеальное хранилище для хранения спрятанных сокровищ, не так ли? Я почти восхищаюсь их коварством”.

“Это довольно хитро. Кроме того, никому бы и в голову не пришло подниматься туда. Чертовски холодно, и нет никаких признаков того, что там припрятана куча дерьмового золота ”, - сказала Нина. “Это идеальное место для укрытия”.

“Когда я вернулся внутрь, Иветта сидела у меня на заднице. Я пытался предупредить Лесли, но она вылезала из окна ванной, а Йоханн хватал ее за ноги. Он сказал Иветте, что Лесли была воровкой, но прежде чем он смог указать пальцем, я ...” Эрих тяжело сглотнул и опустил подбородок в раскаянии. “Я крикнула, что Лесли была с ним, что она была его девушкой, а он играл Иветту… и тогда… она выстрелила Иоганну в затылок прямо здесь!” он завыл, снова заламывая руки. Глаза Эриха были настолько расширены от ужаса при воспоминании о нем, что объектив почти уловил в них давно утраченную человечность. “Вот так, мистер Клив! Прямо у меня на глазах, даже не подумав дважды, она застрелила моего отца за мою ложь. Я предал его, и я предал Лесли, потому что Иветта немедленно повысила меня и сказала, чтобы я помог ей выследить Лесли!”

“Ты должен был, иначе она бы убила тебя”, - прозвучал голос Сэма из динамика.

“Вы знаете, на что это похоже, мистер Клив? Прожить всю свою жизнь негодяем, потому что твое безрассудство стало причиной смерти твоей женщины?”

О черт, подумала Нина, быстро взглянув на Сэма, задаваясь вопросом, думал ли он о том же, что и она, — что из-за его страсти к хорошей истории непреднамеренно убили его невесту &# 233; прямо у него на глазах. Нине было интересно, плакал ли Сэм все еще во сне, когда повторяющиеся кошмары лишили его возможности спасти Триш, чтобы увековечить его комплекс вины.

Но Сэм не ответил на ее взгляд. Либо он активно боролся с ужасным воспоминанием, либо его просто не мучили угрызения совести. Поэтому она пропустила это мимо ушей, не услышав, ответил ли голос за объективом камеры истощенному, плачущему мужчине.

“Через день после того, как моя любимая Лесли была загнана в угол, Иветта убила ее, как собаку, после того, как она... мы… выследил ее на окраине маленькой деревни в нескольких милях отсюда. Они так и не сказали мне, где люди Иветты бросили ее тело. Иисус! Что я наделал? Ч-что я наделал? Я был влюблен в нее сразу после того, как встретил ее, и это было то, что я подарил ей в качестве подарка?”

Они смотрели, как Эрих свернулся калачиком в своем кресле, рыдая, как ребенок. Неловко ерзая на своих местах, Джоанна, Нина и Сэм сидели и наблюдали, как Эрих Бонн ломается, в то время как камера продолжала вращаться. Из-под его рук вырвался вопль. “Я все еще слышу ее прерывистое дыхание перед тем, как выстрелы дважды прошили ее красивое лицо. Я все еще слышу ее по ночам. О Господи, она, должно быть, была такой холодной, прежде чем мы догнали ее. Так холодно! Так одиноко.

Нина снова посмотрела на Сэма. Он должен был относиться к тому, что видел, как снесло лицо его возлюбленной. Это случилось с Лесли. И это случилось с Патрисией. Пока камера раскачивалась, а на дисплее мигал индикатор низкого заряда батареи, Сэм смотрел на Нину с безмолвным почтением и печалью. Пока клип не вышел на полную длину, историк и журналист — лучшие друзья, бывшие любовники, доверенные лица — просто грелись в глазах друг друга. Они оба знали. Им обоим было не все равно, и они оба нашли этот опыт глубоко терапевтическим.

“Что ж,” Джоанна прервала порабощение громким восклицанием, которое разрушило все эмоциональные воспоминания, “теперь мы знаем, что случилось с Лесли”.

“Да”, - согласилась Нина, но ее слова были адресованы Сэму. “Но я уверен, что сейчас она обрела покой. Он действительно любил ее, и мир знает ”.

В ярком свете экрана монитора Нина заметила необычный блеск в темных глазах Сэма, прежде чем единственная слеза скатилась с его щеки.

Глава 18 — Спускаюсь, чтобы умереть

Пердью проснулся в движущейся машине, но, в отличие от того, что он ожидал, он не был на пути в полицейский участок Обана. Это только подтвердило его предположение о фальшивом полицейском. Он держал глаза закрытыми, чтобы сначала определить свое местоположение и пункт назначения. Было крайне важно пока сохранить свое сознание в секрете, поскольку он понятия не имел, что его состояние вызовет у человека, который его похитил.

Он собирается отвести меня к Нине? он задавался вопросом в темноте своей шарады.Это должен быть мужчина, который похитил ее. Надеюсь, я просто лишний предмет, который он будет использовать в качестве рычага воздействия, пока я не выясню, чего он от нас хочет.

С закрытыми глазами было очень трудно разглядеть, куда они едут, но Пердью мог сказать, что это было что-то вроде шоссе, по тому, как машина плавно меняла полосы движения, и он мог слышать, как мимо часто проезжают машины. Кроме этого, он понятия не имел, кем был этот человек, чего он хотел, или насколько расходным материалом были его жертвы похищения. Всякий раз, когда у Пердью возникали сомнения, пройдя через множество испытаний, он учился притворяться мертвым, выглядеть спящим или каким-то образом вести себя рассеянно. Это был трюк, который сработал в условиях опасности его жизни так же хорошо, как и в игре в покер. В довершение к его досаде, у него отобрали наручные часы. Часы его собственного дизайна фиксировали детали глобального позиционирования и выполняли множество других функций, которые он мог бы найти очень полезными прямо сейчас.

В машине зазвонил телефон по системе громкой связи. Звук был быстро заглушен быстрой реакцией Джонатана Бека, который опасался, что его добыча проснется от грохота.

“Бек”, - ответил он.

Пердью запомнил название. Из динамика раздался выразительный голос с австрийским акцентом.

“Вы сказали, что заказ готов к отправке?”

“Да, хочу. Но это не тот заказ, который вы разместили на днях. У меня хорошие новости ”, - сказал Бек рядом с Пердью, который внимательно слушал, расшифровывая метафоры по мере их появления. “Вместо этого я доставляю ваш первоначальный заказ”.

Человек на другом конце провода сделал паузу, прежде чем ответить удовлетворенным тоном. “Какой адрес доставки мы используем? На этой неделе я в Соединенном Королевстве по делам. Вы можете доставить посылку в дом моей матери на побережье. Ты помнишь дорогу?”

“Как будто это было вчера”, - ответил Бек.

“Хорошо. Кто-нибудь распишется за посылку, когда вы доставите ее”, - закончил голос перед тем, как он закончил разговор.

Машина монотонно гудела, и неподвижное физическое положение Пердью начинало его мучить. У него болела спина, распухшее лицо горело огнем, и у него была сильная головная боль, угрожающая расколоть череп надвое. На железнодорожном переезде Пердью слегка приоткрыл веки, сохраняя абсолютную неподвижность. Сбоку от машины, в которой он находился, он увидел знак, указывающий на его местонахождение — город Стерлинг, примерно в двух часах езды от Обана. Тем не менее, эта информация ничего ему не дала. Более того, было бы лучше, если бы он знал, к кому его доставляют. ‘Почему’ почти всегда указывало на деньги, но на этот раз он мог предложить больше, чем деньги. То, что он был беглецом, делало его очень ценным активом, и притом прибыльным.

Больше, чем когда-либо, Пердью скучал по своему поместью. Теперь он мог бы очень хорошо использовать своих сотрудников и своих следователей, не говоря уже о своих технологиях, чтобы отследить местонахождение Нины. Далеко не ностальгирующий персонаж, Пердью обнаружил, что тоскует по простым дням сбора средств и церемониям присуждения академических премий. Он скучал по тому, что был заносчивым мудаком, который крал любовь жен членов правления, флиртовал с испытывающими трудности старшекурсниками, пользовался вниманием членов королевской семьи и глав государств за свою филантропию и сделал заметную карьеру исследователя и изобретателя. Он никогда бы не поверил, что в какой-то момент своей жизни окажется с ограниченным бюджетом, не таким уж и временно обездоленным, а главное, свернувшимся калачиком на автомобильном сиденье с обивкой, знававшей лучшие дни. Он никогда бы не подумал, что станет заложником на пути к тому, чтобы его продали, как птицу на сельской ярмарке. Но его вездесущая оппортунистическая позитивность вскоре привела Пердью в действие, и он решил, что может позволить им поступать по-своему, или он мог бы сделать то, чем он был известен лучше всего — перехитрить тех, кто пытался подчинить его. Однако с этим придется подождать, пока он не узнает личность своего нового поработителя.

Машину сильно качнуло вправо, и Пердью ударился головой об окно, нечаянно взвизгнув от удара по своему и без того пульсирующему черепу.

“О, вы проснулись, мистер Пердью”, - заметил фальшивый полицейский с водительского сиденья.

Пердью проигнорировал его, но Бек только рассмеялся. Он томился от того факта, что у него практически было сокровище, только это сокровище не было спрятано в сундуке. Это сокровище ходило закованным в кожу и обладало собственным состоянием, и это представило третий вариант для Бека. Пердью мог решить сделать ему встречное предложение и заплатить вдвое больше, чем Карстен заплатил ему за похищение миллиардера. Это была восхитительная идея, которой Бек не хотел пренебрегать, но пока он держал ее при себе. Очевидно, он не знал Дэвида Пердью так хорошо, как должен был знать.

“Куда мы идем?” - Спросил Пердью, притворяясь, что не замечает города, одновременно считая улицы и запоминая маяки. Он довольно хорошо знал Стирлинга, но это тоже было его загадкой, которую приходилось скрывать.

“Об этом не тебе беспокоиться, мой друг”, - ответил Бек. “Просто сиди тихо. Мы почти на месте. Если вы будете вести себя как джентльмен, мы могли бы немного ослабить ваши кабельные стяжки ”.

“Мне все равно, старина”, - заметил Пердью и выглянул в окно, глядя на свое отражение в свете приборной панели и отрицая темноту снаружи.

Все, о чем он заботился, это о том, была ли Нина также в доме матери звонившего. Он не задумываясь обменял бы себя на свободу Нины, но все же он начинал беспокоиться о чем-то, имеющем отношение к его похищению. Они убили Нину? Как еще этому человеку, Беку, понадобилось бы ссылаться на первоначальный приказ и на последний приказ?

Интеллект Пердью не ограничивался наукой или технологией. Повторный телефонный разговор в машине дал ему несколько намеков на ситуацию, но недостаточно ощутимых, чтобы действовать, пока он не будет уверен. Два размещенных заказа явно относились к нему и Нине, но, согласно обсуждению, только он, Пердью, был сейчас на столе; самая тревожная мысль.

Вдоль брюха дракона, на которое река Форт напоминала своей извилистой красотой, машина свернула с главной дороги. Они покинули Стерлинг. Должно быть, это та живописная деревушка, подумал он, где он когда-то лично пожертвовал определенную сумму на начальную школу. Когда они проезжали мимо знакомого здания, Пердью был уверен — его должны были обменять в деревне Фаллин, но кому, он не знал.

Молния сверкала за завесой облаков, которая с каждой вспышкой лишь мельком давала миру представление об их существовании. Под аркой старой беседки из черного металла Пердью заметил вход в запущенный, пустой двор. На заброшенной территории с колючими кустами и дикой травой не было ничего, кроме потерянных деревьев. Разделяя дикий пейзаж, небольшая мощеная дорога, по которой они ехали, вела прямо вперед, в никуда вообще. Это напомнило Пердью дом в Финляндии, который он однажды посетил с Сэмом и Ниной, его двор казался таким же заброшенным, пока они не поняли, что дом был просто сделан невидимым с помощью научного трюка.

“Не тот поворот?” Пердью насмехался, но он молча надеялся, что он был прав в своем предположении.

“Как пожелаешь, приятель”, - улыбнулся Бек. Он опустил стекло, когда они остановились в стороне от бесформенных руин, которые, возможно, когда-то могли быть столбом ворот. “Давай просто отведем тебя на вечеринку, чтобы я мог получить деньги”. сказал Бек, небрежно ожидая, что Пердью сделает ему огромное встречное предложение. Он был жестоко разочарован. Пердью сидел молча, осматривая свое окружение. Бек знал, что его пленник слышал его громко и ясно, поэтому он воспринял припев Пердью как ответ.

Бек повернул диск на странном старом столбе и одним щелчком повернул его вправо. Под ним появился маленький красный огонек, и мгновение спустя Пердью услышал статический звук, как будто Бек включил старое радио. Он был совершенно прав. Через динамик, который, очевидно, был хорошо замаскирован, Бек обратился к еще одному неизвестному голосу, во многом в той же манере, что и его предыдущий разговор по громкой связи.

“Кто это?” - твердо спросил голос пожилой женщины.

“Это Бек”, - было все, что он сказал.

“Давай прямо”, - ответила она, и последовал громкий щелчок, завершающий их разговор. Бек подождал ровно десять секунд, отсчитывая их по своим часам, прежде чем двинулся вперед, в неизвестную темноту, разделенную всего двумя фарами и полной неизвестностью. Машина двигалась со скоростью улитки, и это беспокоило Пердью, потому что, судя по его ощущению направления, они теперь направлялись прямо к реке Форт. Его осторожные глаза время от времени быстро поглядывали на Бека, но он, казалось, знал, куда тот направляется.

Наконец, Пердью смог увидеть, как меняется окружающая среда впереди них. Мощеная дорога превратилась в гравий, хотя высокая танцующая трава осталась по обе стороны от машины. Над ними сгущались тучи, предвещая надвигающуюся грозу, и он мог видеть участки ландшафта только во время тех вспышек света, которые создавали молнии. В слабом свете он мог видеть, как гладкая поверхность реки сменяет грубую землю, черную змею, спящую в почве замка Стерлинга.

Опасаясь, что они заедут в реку, Пердью спросил: “Должен ли я был взять с собой трубку?”

Именно тогда он понял, что десятисекундная пауза, вероятно, была для какой-то автоматизированной системы, чтобы приспособить их. “Ты знаешь, что там есть мосты, старина?”

Бек улыбнулся, но смотрел прямо перед собой, когда значительно ускорился и повел машину вперед с такой скоростью, что даже предприимчивый и безрассудный Пердью сжал кулаки в ожидании того, что должно было произойти. “Наша цель не после моста”, - сказал Бек.

Глава 19 — Конечный пункт назначения

Благодаря скорости, достигнутой Беком, машина достигла пандуса как раз в нужное время, и вместо мощного всплеска Пердью услышал стук расшатавшихся деревянных досок под шинами. С любопытством и облегчением он выглянул в окно и заметил плоское дно парома, когда машина остановилась. Оказавшись на реке, Бек с опущенным окном впустил столь ценную свежесть с легким моросящим дождем, который дал Пердью второе дыхание, в котором он нуждался. Почувствовав себя более бодрым, он начал разрабатывать планы побега и прыгнуть в реку, но каким-то образом Бек смог прочитать его мысли.

“На вашем месте, мистер Пердью, я бы подыграл вам и не думал предпринимать ничего глупого”, - сказал он Пердью, выключая двигатель. “Ваша дверная ручка сконструирована таким образом, чтобы посылать разрушительный электрический разряд при соприкосновении с чем-либо с температурой 37 градусов плюс-минус один из двух градусов.

“Ах, тогда сделано специально для человеческого контакта”, - вежливо подтвердил Пердью.

Они безмятежно плыли вперед по волнистой поверхности воды, прислушиваясь к тишине, нарушаемой шумом шторма и грома. Если бы он не был в опасности, Пердью, возможно, вполне наслаждался атмосферой. “Что ж, поскольку мы плывем по течению, я уверен, вы можете по крайней мере сказать мне, кто счастливый покупатель, мистер Бек”.

Бек повернулся к нему с суровым выражением лица. “О, мы вовсе не плывем по течению, мой друг. Как и в нашей ситуации, вы неверно оцениваете то, что происходит под поверхностью; как нас неумолимо тянет вперед рука незнакомца, которому мы вверили свою судьбу ”.

“Это глубоко”, - передразнил Пердью. “Но я просто спрашивал имя”.

“Вам не нужны никакие имена, мистер Пердью. На самом деле, все, что тебе нужно знать, это то, что твои дни сочтены, ” ехидно ответил Бек. Он отверг Пердью, но, к сожалению, этот достойный порицания человек был его единственным источником информации, и ему пришлось поверить ему на слово.

“Хорошо, поскольку я собираюсь умереть, вы можете также рассказать мне, что случилось с доктором Гулдом”, - бросил вызов Пердью.

“Я не обязан тебе ничего рассказывать, приятель”, - усмехнулся Бек.

Пердью прибегнул к ребяческим средствам. “Я понимаю. Вы не можете объяснить то, о чем не имеете представления. Вы могли бы просто так сказать, мистер Бек. Я уверен, что при вашей работе лакея информация не передается, если только она не касается местонахождения вашего следующего задания для вашего хозяина.”

“Мне нравится, как вы думаете, что принижение моего положения спровоцирует меня доказать, что вы неправы, и рассказать вам об этом из гордости, мистер Пердью. Но, увы, ты просто не настолько хорош в обратной психологии ”, - осадил его Бек.

В конце концов, следователь был не таким уж тупицей, и Пердью понял, что обычными методами от него ничего не добьешься, поэтому он выбрал другую эмоциональную манипуляцию, к которой в основном прибегают представительницы слабого пола. Он стал тихим, задумчивым и безразличным, просто выглядывал в окно, ожидая, когда небесные вспышки покажут ему красивую и беспокойную воду. Думая, что Пердью побежден, Бек, наконец, снизошел до того, чтобы дать Пердью что-нибудь. Он был не тем типом персонажа, которого можно задобрить покровительством, но он, безусловно, поддался на уговоры эго.

“Я скажу тебе вот что ...” - сказал Бек, прочищая горло, чтобы казаться более важным.

Бинго! Пердью думал с застывшим выражением лица.

“...просто потому, что я думаю, вам следует знать. Доктор Гулд не мертв. На самом деле, она могла бы быть, но мы бы никогда не узнали, потому что я никогда не похищал ее ”.

Окончательно сбитый с толку нелогичностью признания Бека, Пердью ахнул. “Но тогда, где она? И почему газеты сообщили о ее исчезновении? Похищен?”

Бек смущенно хихикнул, вытирая лоб рукой в явном смущении. “Я действительно схватил женщину в ее доме”, - он посмотрел на Пердью, - “но это был кто-то другой”.

Воцарилась минута молчания, прежде чем Бек дополнил остальное для Пердью. “Женщина, которая пришла покормить кошку, на самом деле. Это был настоящий пиздец! Эй?” Бек смеялся, беспрестанно вытирая лицо и лоб с видом разочарования. “Но вы знаете, она выглядела в точности как доктор Гулд”. Он покачал головой. Даже несмотря на то, что он перестал смеяться, его слова были полны напряжения из-за ошибки. “Итак, ваша Нина не находится под моей опекой. Может быть, она уехала в отпуск с другом, кто знает? Но ее здесь нет, и она не мертва. ” Выглядя гордым собой, он спросил Пердью: “Теперь доволен?”

Пердью сделал долгий, затрудненный вдох с облегчением и изумлением. Он кивнул, в то время как его глаза метались из стороны в сторону перед ним, когда он пытался разгадать тайну исчезновения Нины. Она ходила к Сэму? Конечно, Пердью просил, чтобы они с Сэмом не связывались с ним, пока не уляжется пыль в его поисках, но то, что она вот так просто ушла, даже не оставив зацепки, немного беспокоило. По крайней мере, одним утешением было знание того, что она все еще жива.

“Наконец-то. День выплаты жалованья, ” заметил Бек. Его тон внезапно изменился на более любезный и менее напряженный, когда он указал в сторону приближающегося берега реки. Бек все еще полагал, что, возможно, Пердью не понял его намека в прошлый раз, поэтому он упомянул день выплаты жалованья для пущей убедительности, но все же Пердью не клюнул на наживку. По легкому тону Бека Пердью понял, что близок конец пути, когда он расстанется со своим похитителем. Разум Пердью колебался между опасением и отвращением, его сердце бешено колотилось.

На другой стороне берега темную палитру дождливой ночи нарушали разноцветные огни, числом четыре — их природа неизвестна. И снова Бек завел машину и рванул с места, чтобы вовремя въехать на пандус. При шатком спуске колеса задели разбитую цементную мостовую по другую сторону залитой водой расщелины между паромом и берегом реки.

“Мама будет так довольна”, - усмехнулся Бек, когда они резко повернули налево, и автомобиль понесся вниз по крутому спуску, который быстро выровнялся и превратился в группу темных деревьев, которые, казалось, поднимались, чтобы достичь сверкающих небес над ними благодаря игре света.

“Встречаетесь с семьей на вечеринке, мистер Бек?” - Саркастически спросил Пердью, окидывая взглядом обстановку, которая не была похожа ни на что из того, что обычно дает Шотландия. Исследователь был в восторге от этой сцены, но интуиция подсказала ему серьезное предостережение относительно персонажа, которого Бек называл матерью . Само это слово внушало ему чувство страха по причинам, глубоко похороненным с детства. Мысленным взором Пердью представил маму как некую гибридную женщину-монстра из старого фильма ужасов 1930-х годов.

“Не моя семья. Семья для тех, кто слишком слаб, чтобы развиваться и выживать самостоятельно ”, - злорадствовал Бек с ухмылкой. “Нет, мать - матриарх клана моего работодателя, не моего. Она тебе не понравится — у нее немного... приобретенный вкус ” .

О, мой бог, подумал Пердью про себя, делая глубокий вдох, чтобы подготовиться к тому, какая суматоха ожидала его. Ему ни разу не приходило в голову подкупать. В раннем возрасте Пердью узнал, что подкуп срабатывает только на людях, у которых нет чести, а люди без чести в любом случае не предрасположены держать свое слово. Судя по его виду, Бек был идеальным кандидатом для нелояльного типа, корыстолюбивого и непостоянного. Пердью задумался, была ли вообще в жизни его похитителя женщина или мужчина, если уж на то пошло. Успешные отношения, имеющие хоть какое-то сходство с выходом эмоций, были каким-то образом невообразимы, учитывая нарциссизм Бека.

“Вот мы и на месте”, - гордо объявил Бек, когда машина замедлила ход и занесла их под купол собора из ветвей деревьев, на которых горело бесчисленное множество красных, белых, желтых, синих и зеленых фонарей. Иронично, что такое веселое на вид место могло быть могилой могущественных людей, но потом он вспомнил имя владелицы собственности и злобу, которая запятнала ее титул среди клана, о котором упоминал Бек.

“Замечательно”, - невольно прошептал Пердью.

“Что такое?” - Спросил Бек, когда показался скромный, но стильный дом.

“Это место выглядит совершенно неуместно”, - отметил Пердью, его удивление едва ли выдавало отвращение к ситуации и вовлеченным в нее людям. “Этот дом, этот двор, дизайн - все это принадлежит американскому Югу, как какое-нибудь местечко в заливе, где песнопения вуду столь же естественны, как пение сверчков”.

Бек нахмурился. “Действительно. Вы попадаете в руки самых темных душ в мире, и ваше первое занятие - архитектура и культурный дизайн the snare pen. Хорошо, что ты богат, потому что твои приоритеты - отстой”, - засмеялся он, когда машина остановилась у восточной стены старого, побеленного викторианского дома с большими окнами и грубой каменной кладкой. Хотя было темно, Пердью мог видеть дикий сад, обнимающий стены, и причудливое старинное кружево, украшавшее внутренние подоконники. Деревянное крыльцо также было выкрашено в белый цвет, а контрфорсы богато украшены дикорастущей растительностью и вечнозеленой листвой. Грязные доски баржи говорили о незначительном пренебрежении или чрезмерно разрушительной погоде, придавая крыльцу домашний и деревенский вид.

“Убирайся”, - скомандовал Бек после того, как отсоединил электрическое устройство, подключенное к пассажирской двери. Высокому Пердью пришлось вытянуть шею вперед, чтобы выйти из машины со связанными руками, и когда он вышел, то увидел ее впервые. Она сидела в старом кресле-качалке, одетая во все белое, включая головной платок, обвивающий ее череп и собранный в кольцо брошью из рубина.

Именно тогда Пердью заметила, что веранда тянется вдоль стен дома, а также заселена розовыми деревьями в больших горшках и множеством кресел-качалок, похожих на то, на котором она сидела.

“Маме нравятся подробности”, - сообщил Бек Пердью, когда они встали перед тем, что, как теперь увидел Пердью, было красным Volkswagen Polo — колесницей из его ночных кошмаров.

Глава 20 — Оставляя перевозчика в недоумении

Женщина небрежно смотрела на вновь прибывших с бурбоном в руке, слегка покачиваясь в штормовую погоду. Пердью заметно поморщился при виде нее, зловещей женщины с чертами лица, близкими к чертам тролля. Он оценил ее возраст примерно в семьдесят лет, но ее тело было обманчивым. Ее талия, как у осы, не прибавляла в весе, как у большинства женщин с возрастом, а ее руки выглядели как мраморные, они казались руками пианиста в том, как они двигались вокруг ее бокала.

“Чудесная ночь, не правда ли, мистер Пердью?” - прохрипела она удивительно ровным голосом, произнося слова с австрийским колоритом. “Должен сказать, я одобряю дождливую погоду в вашей стране и катастрофические тучи! Такие свирепые штормы”. Ее глубоко посаженные глаза пристально посмотрели на него, и она ухмыльнулась: “Как возвышенный вой демонов”.

“Это вызывает у вас тоску по дому, мадам?” Пердью усмехнулся.

“Следи за своим языком!” Бек стукнул беловолосую добычу, которую он притащил к своей хозяйке, как кошка, убивающая паразитов. Пердью упал на колени, пытаясь не доставить им удовольствия закричать. Вместо этого он застонал и отшутился, выглядя еще более недовольным грязью, в которой утопали его колени, когда ливень намочил его одежду и волосы.

“Мама, прошу прощения, но я спешу. Не могли бы мы завершить наше дело?” - Почтительно предложил Бек. “Перевозчику нужно заплатить за то, что он перевез проклятую душу через черную реку”, - он подмигнул Пердью, который все еще пытался стряхнуть с себя удары, которые он только что получил от ручки фонарика Бека.

“Правда?” - строго спросила она. “Ты торопишься? Для чего, мистер Бек? К чему твоя спешка?”

“У меня просто есть другие дела, которыми нужно заняться”, - он пожал плечами.

Она усмехнулась и пренебрежительно посмотрела в другую сторону, поднимая свой бокал, чтобы выпить. “Вы останетесь на ужин, мистер Бек. Я не позволю легкомысленным посетителям злоупотреблять моим гостеприимством. А теперь отведите мистера Пердью внутрь, пока он не застал свою смерть ... слишком ... рано.”

Ее голос был решительным. Пердью чувствовал, как холодная рука смерти касается его щеки. Что-то в матери было смертельно серьезным, она принадлежала к тому типу людей, которым не нужно было пускаться в пустые угрозы перед лицом ее абсолютного исполнения воли. Помимо ее отвратительных черт, Пердью считал ее достойной подчинения, которое она вызывала у тех, кто на нее работал. Когда Бек поднял его на ноги в скользкой грязи и траве, Мать допила свой напиток и бросила на свои фонарики еще один восхищенный взгляд, прежде чем встать.

И снова Пердью стал свидетелем ее необычно царственной внешности, поскольку она возвышалась выше, чем он ожидал. Мать обладала стройной фигурой молодой женщины, результатом отказа от большинства блюд на протяжении всей ее жизни. Ее походка была такой же грациозной, как и ее безмятежно-порочное поведение, когда она шла вдоль перил к широкой двери. “Заходи внутрь. Мы поужинаем, а Джозеф заплатит тебе после, ” она посмотрела на Бека. “Просто чтобы ты не взял свои деньги и не бросил всю мою тяжелую работу на произвол судьбы”.

Она посмотрела на Пердью и обратилась к нему так, как будто они болтали на коктейльной вечеринке: “Я сама все готовлю. Вопреки тому, что люди думают о моем очевидном расстройстве пищевого поведения, самые счастливые часы я провожу на своей кухне ”.

Пердью вежливо кивнул, несмотря на сильную головную боль и горящие запястья. Бек подтолкнул его вперед в вестибюль и закрыл входную дверь. “Когда герр Карстен присоединится к нам, мама?”

“Я здесь, Бек”, - ответил следователю знакомый голос из другой комнаты. “Я отменил свои встречи по этому особому случаю”.

По пути в гостиную, чтобы повидаться с Карстеном, Пердью обратил внимание на стены от фойе до внутренней части коридора, украшенные картинами с изображением древних героев и богов. Когда Бек повел его вперед, он увидел холст, написанный маслом, изображающий подвиги и черты исторических личностей, таких как римский император Калигула, Гай Юлий Цезарь, Александр Македонский, Наполеон Бонапарт, царь Иван Грозный и, как и следовало ожидать от коллекционера подобных идолов, Гитлера в парадной форме.

Но Пердью не обязательно было видеть эти картины, чтобы понять, с какими людьми он имел дело. Мимо черно-белых изображений гестапо и Верховного комиссара СС в рамках было видно высокое тело Пердью. Наряду с газетными вырезками, богато обрамленными фотографиями Сталина и фон Бисмарка, он заметил красно-бело-черный рисунок сложенной ткани, который, как он знал, был печально известным флагом со свастикой.

На золотых кубках, выстроившихся в ряд на буфете в конце широкого коридора, он увидел вырезанные эмблемы различных нацистских обществ — "Туле", "Врил", "Черное солнце" и нескольких более мелких объединений Высшего командования, которые он только что узнал. Последние не были знакомы Пердью по опыту, и он намеревался оставить все как есть. Конечно, более известные из них были достаточно плохими, чтобы с ними приходилось иметь дело.

Пухлый, хорошо одетый Карстен сидел на корточках у камина, разжигая огонь. Его бренди стояло на боковом столике, а рядом с ним - десертная тарелка размером не больше блюдца с наполовину съеденным апфельштреком, вероятным кандидатом на освоение региона пояса Карстена. Пердью провели в уютную гостиную, чтобы присоединиться к Карстену для того, что стало неуклюжим ритуалом осмотра. К счастью, Пердью не подвергался утомительному ощупыванию или раздеванию для осмотра, поскольку не был бы выше этих людей, но все же он чувствовал себя оскорбленным, когда на него смотрели с головы до ног в поисках одобрения.

“Хорошо. Хорошая работа, Бек. Мы не будем сейчас оскорблять мать бизнесом ”, - сказал Карстен. “Сначала мы едим. После этого мы позаботимся о выплатах и судьбе Пердью ”.

"Моя судьба?’ На твоем месте, старина, я бы отложил поедание гораздо больше, чем бизнес, Пердью мысленно сражался с Карстеном, хотя бы для того, чтобы отвлечься от тревожащего упоминания о его "судьбе’ . Возможно, именно нехватка денег или ресурсов сделала Пердью беспомощным, но он чувствовал, что присутствие рядом с ним Нины Гулд и Сэма Клива значительно подняло бы его настроение. Даже мысль о его самых надежных союзниках дала Пердью повод не принимать раздачу, которую ему сейчас раздавали.

Мать молча стояла в углу, наблюдая за происходящим с очередным стаканом бурбона в руке, ожидая, когда Карстен одобрит свой заказ. Пердью не мог не обнаружить, что ее тело невозможно постичь. Высокая и стройная, она выглядела как идеальный пример экранных богинь начала 20-го века, за исключением, конечно, ее лица, которое было единственным признаком ее возраста и какой-то неудачной генетики. Ее длинное белое платье ниспадало на пол в безупречной форме, подчеркивая симметричность ее фигуры. Ее троллеподобные глаза пронзили его, когда он посмотрел выше ее шеи.

“В чем дело, мистер Пердью?” - уверенно спросила она.

“На самом деле, многое имеет значение, но я боюсь, что это имеет очень мало значения на этой встрече”, - спокойно ответил Пердью. Бек искоса посмотрел на него, сдерживая желание дать ему пощечину в присутствии его работодателя и великой матриарх Черного Солнца. Это больше не было его обязанностью, поскольку он передал Пердью на попечение Карстена. Выражение лица матери не изменилось при ответе Пердью. Ей просто было все равно настолько, что она и глазом не моргнула.

“Хорошо, когда мама будет готова, мы сможем поужинать. Я полагаю, что у мистера Бека на сегодня больше забот, и он хотел бы завершить дело, ” вежливо заявил Карстен, очень впечатленный своим призом.

“Очень хорошо”, - ответила мать, и в ее голосе прозвучала невыразимая скука от утомительного ритуала Карстена. “Джозеф, ты можешь отвести мистера Пердью в подземелье, пока мы с мистером Беком приготовим ужин. Мы подождем тебя перед едой”.

“Конечно, мама”, - почтительно согласился Джозеф Карстен. “Пойдем, Пердью”.

Сбитый с толку, Пердью нахмурился, наблюдая за развитием событий, но он был слишком неуверен, чтобы просто спросить. Этот персонаж Карстен сильно отличался от своего предыдущего похитителя, и с ним было не с кем играть. В нем было что-то такое, что заставляло Пердью остерегаться конфронтации с ним в любой форме. Карстен производил впечатление военного старого света, вероятно, поэтому он разделял склонность матери к военным командирам, ужасным лидерам и тиранам народов.

Вниз по короткой лестнице для намотки воздушных змеев из старого дуба Карстен вел Пердью, освещая путь только одним светильником над их головами. Множество мыслей пронеслось в голове Пердью, среди прочих повторяющиеся упоминания о его быстро приближающейся смерти были наиболее заметными наряду с постоянным подсознательным внушением Бека о взятке. В любом случае, о сделке не могло быть и речи с человеком, который сейчас вел его вниз, на нижний уровень. Особый страх закрался в душу Пердью, отдаленный знакомец его сердца, но тот, которым не часто занимаются. Это был страх смерти, растущий ужас, который начинал казаться слишком реальным для яркого миллиардера с тех пор, как он ступил в неуместное место.

“Вы знаете,” Карстен наконец нарушил молчание, “я нахожу, что французам как нации многого не хватает, но одна вещь, которой я восхищаюсь в некоторых из их исторических монархов и генералов, - это их исключительная склонность к жестокости”.

Это была не та тема для разговора, на которую надеялся бы Пердью, но, верный своему обаянию, он был вежлив и всегда очень остроумен в отношении вещей, которые его пугали. “Дай угадаю, ты с нежностью имеешь в виду их женщин? Или это их отвращение к полноте?”

Когда они дошли до конца лестничного пролета, куда не проникал одинокий свет, Пердью заметил темное пятно на полу.

“Я отвечу на твой вопрос”, - Карстен жестоко усмехнулся. Прежде чем Пердью смог приспособить свое зрение к кромешной тьме, он почувствовал сильный толчок сзади, который с силой швырнул его на пол. Сначала он подумал, что от удара на нем останется пятно от того, что затемнило пол, но только когда его длинные ноги оказались в темном пятне, он понял, что это дыра.

Пердью вслепую упал в закрытый трубчатый вход в подземелье. Пол подался быстрее, чем он думал, и при ударе раздробил ему левую берцовую кость. Пердью закричал в темноте, еще даже не осознавая, что угол его падения едва не спас его от насаживания на железный штырь. Это было одно из пяти, расположенных подобно точкам на кубике, зацементированных в пол под ограниченной горловиной ловушки.

“О боже, это действительно звучит болезненно”, - хихикнул Карстен сверху, невидимый с того места, где Пердью корчился на полу. “Какая жалость, что нам пришлось так обойтись с бывшим Ренатусом, но опять же, ты и твой друг Сэм Клив почти уничтожили всю элиту "Черного солнца" несколько лет назад в Повелье, так что, я полагаю, у нас есть возможность отомстить”.

После этого короткого вступления люк захлопнулся, и ошеломленный Пердью остался один в кромешной темноте с обожженной ногой, неспособный пошевелиться. Вскоре он заметил, что в темнице есть маленькие глазки, через которые он мог отчетливо слышать разговор в столовой дома. Измученный голодом, Пердью не мог определить, какое наказание было хуже — сломать голень надвое и вонзиться в плоть или ощутить восхитительный запах приготовленной пищи, которым наслаждались его недоброжелатели, в то время как его желудок жаждал еды. Они даже не оставили ему воды, чтобы поддержать его.

* * *

Все еще находясь в шоке от полученных травм, Пердью был вынужден слушать, как остальные наслаждаются вкусным банкетом, в то время как бурная ночь продолжалась за пределами их надежного убежища гедонистического веселья. Разговор не оставил ему никаких зацепок или объяснений, идентификации или причины. Все, о чем они говорили, это о следующей опере Пуччини в Фестивальном театре и о том, какая из опер меццо-сопрано будет представлена в Лондоне в следующем месяце.

Ни с того ни с сего Джонатан Бек начал задыхаться. Вместо ожидаемой паники, последовавшей за попыткой оказать ему помощь, обычного бегства за водой или оказания первой помощи, Пердью услышал только звон столовых приборов о фарфор, когда мать и Карстен продолжили есть.

“Боже мой, он умрет, если они ему не помогут”, - прошептал Пердью самому себе, когда Бек начал биться в конвульсиях.

“Мама, я должен сделать тебе комплимент, особенно за великолепное основное блюдо”, - польстил Карстен с заискивающей улыбкой на толстом лице.

“О, тебе это нравится? Лично я всегда любила это блюдо, но герра Бека угощают моей уткой и клецками со шпецле по-циклонски Би, ”Счастливчик дьявола", - холодно ответила она и сделала глоток своего бурбона. “Хотя в названии не указан основной ингредиент — цианид”.

“А”, - ответил Карстен, заинтересованно кивнув в ответ на звук обильной рвоты их третьего гостя, когда он поддался жестокому припадку. Бек ощупал свою грудь в агонии от остановки сердца, которая в конечном итоге благословила его смертью на пыльном ковре на полу дома, который стоял не на своем месте в центре Шотландии.

“Вторая порция?” Спросила мать.

“Битте”, - улыбнулся Карстен и протянул свою тарелку.

Пердью потерял сознание.

Глава 21 — Канак

“Поскольку Пердью попал в чистилище, мы не можем ожидать, что он профинансирует эти поиски, поэтому нам придется отказаться от нашей предрасположенности к роскоши во время экскурсий”, - полушутя-полунаявился Сэм после того, как помог Нине спланировать их поездку на метеостанцию Курт, чтобы напасть на след золота, которое стоило жизни Лесли Мишо в 1981 году.

“Я все еще думаю, что мы должны просто попытаться установить контакт, чтобы сообщить ему, что меня нет дома, на случай, если он там появится”, - предложила Нина. “Он будет раздавлен тем, что упускает такую пикантную охоту за сокровищами, бедняга”.

Если бы Карма потрудилась отказаться от игры слов, у нее наверняка перехватило бы дыхание от обсуждения Нины и Сэма. Но, так сказать, не было решимости измерить любовь богов и чудес, оставив Пердью в одиночестве с приятными мыслями, но забытым для остального мира. Двое ближайших друзей Пердью вели свой разговор осторожным шепотом, время от времени проверяя дверь ванной, чтобы убедиться, что Джоан все еще не может слышать их разговор, чтобы она не узнала, что Пердью не так мертв, как газеты заставили власти поверить.

“Вы уверены, что мисс Маффин сможет угнаться за нами?” он спросил Нину.

“Сэм, мы собираемся пройти несколько сотен миль до места на относительно ровной местности, которого, вероятно, больше не существует. Там, вероятно, никого нет или не было годами, что значительно снижает вероятность опасности, к которой мы привыкли. Я уверена, что она будет продолжать в том же духе”, - уточнила Нина.

“Да, этого тоже было бы достаточно”, - пробормотал он, укладывая в сумку свой водонепроницаемый "Кэнон", игнорируя ее веселую усмешку. “Вы уверены, что мы сможем нанять лодку в такой короткий срок?”

Хулиганистый канадский голос прогремел в открытую входную дверь. “Доктор Гулд, ваша лодка будет готова, когда вы будете готовы, мэм!”

Сэм повернулся в благоговейном страхе. У двери возвышался мужчина-гора, его грубоватый вид наводил ужас на первый взгляд.

“Господи, это Джейсон Вурхиз, Нина. Я говорил тебе, что это случится, ” выдохнул Сэм, глядя на Нину. Отчаянно желая посмеяться над реалистичной реакцией Сэма, Нина вместо этого сдержалась, прежде чем смогла представить их друг другу.

“Нет, сэр. Я не Джейсон. Он управляет рыболовными чартерными перевозками на запад. Я Вирджил Хеклунд, владелец / оператор рыболовецкой компании ”Хеклунд" прямо здесь, в заливе Мерри Гус, - поправил мужчина глупого шотландского журналиста и быстро поплелся внутрь, чтобы сердечно пожать руку сбитому с толку молодому человеку. Сэм был впечатлен быстрой организацией Нины и в восторге от ее выбора чартера. Он всегда был сторонником интересных и дружелюбных персонажей, особенно в длительных поездках.

“Честь, для меня честь”, - улыбнулся краснолицый гигант Сэму, когда познакомился с ним. “Хорошо, могу я помочь вам отнести что-нибудь на лодку, мистер Клив?”

“Э-э, да, спасибо, Вирджил”, - ответил Сэм, слишком благодарный за помощь. Он ненавидел таскать снаряжение и багаж повсюду, что, к сожалению, было огромной частью его работы. “Я был бы признателен за это”.

Вирджил легко поднял дорожные сумки Сэма и Нины и вышел с Сэмом к лодочному сараю, очень желая познакомиться со своими пассажирами. “Итак, мистер Клив, расскажите мне об этом Джейсоне Вурхизе, за которого вы меня приняли”.

Нина засмеялась, задаваясь вопросом, как Сэм собирался объяснить франшизу ужасов морскому мастеру, которому было наплевать на все технологически интересное. Джоанна только что вышла из душа, суша волосы. “Что я пропустила?” - спросила она, увидев улыбку Нины.

“О, просто ящур Сэма, который берет Гусиный залив штурмом”, - хихикнула Нина. “Вы готовы, мисс Эрл?”

“Я так чертовски готов, милая!” бедный учитель-затворник просиял от перспективы приключения.

“Эта вещь у тебя?” Прошептала Нина, проверяя, нет ли Сэма поблизости.

“Конечно, у меня есть эта вещь. Как еще мы собираемся заставить этого парня отвезти нас туда, в Северную Атлантику?” она пожала плечами.

“Я не могу поверить, что ты готов расстаться с этим”, - вздохнула Нина.

“Это единственный способ, которым мы можем оплатить поездку, Нина”, - напомнила ей Джоанна.

“Я знаю, я знаю, но… когда-то оно принадлежало Александру Македонскому, ради всего святого! Ты знаешь, сколько эта вещь стоит?” Нина упорствовала, не веря в цену, которую ее подруга назначила за возможность участвовать в экспедиции.

“Послушай, если то, что сказал Эрих Безумный, правда, таких должно быть больше”, - взволнованно произнесла Джоанна себе под нос, показывая медальон Нине. Нина схватила Джоанну за руку и опустила ее вниз.

“Не надо, блядь, так сверкать, девочка-Эрл. Если хоть один человек здесь узнает это, у нас будут проблемы, понимаешь?” Нина предупредила. “Просто это очень ценно и стоит намного больше, чем весь флот Вирджила”.

“Я понимаю это”, - объяснила Джоанна. “Но у Алекса было так много таких, что он не пропустил бы этот, если бы мы подарили его счастливому моряку "Кэнак", а?”

“Прекрати издеваться над канадцами, Джо”, - игриво сказала Нина. “Ты тоже один из них, помнишь?”

“Что дает мне особое разрешение”, - подмигнула Джоанна.

“Слушай, а что, если, не дай Бог, мы там ничего не найдем?” Нина с трудом выдохнула. “Это возможно”.

“Ты привыкла к этому, любимая. Я плачу столько же за приключение, которое выпадает раз в жизни, сколько и за перспективу найти сокровище одного из величайших и богатейших королей древней истории ”. Джоанна улыбнулась, в восторге от того, что с ней происходило. Положив руки на плечи Нины, она задумчиво произнесла: “Я не знаю, имело бы ли это смысл для кого-то вроде тебя, того, кто может делать то, о чем другие только мечтают — для тебя это просто еще один день. Это мой единственный шанс жить — по—настоящему жить - хоть раз. Ты понимаешь это?”

“Да, больше, чем ты думаешь”, - вынуждена была признать Нина. Она действительно знала. Когда она была при смерти, пораженная лучевой болезнью и обнаружила, что рак стучится в крышку ее гроба, она чувствовала то же самое… если бы она могла просто жить , этого было бы достаточно. “Теперь я понимаю. Я верю, Джо.” Она взяла монету у своей подруги и подбросила ее в воздух. Когда он приземлился на ее ладонь, Нина почувствовала, как его древняя магия наполняет ее. Она улыбнулась, протягивая его Джоанне. “Итак, давайте найдем остальных членов семьи, не так ли?”

“Да, да!” Джоанна радостно завопила. Поскольку место было пустынным, а от входной двери не было видно ни одной лодки, она в замешательстве огляделась. “Отлично. Итак... куда мне отнести свои вещи?”

Глава 22 — Место, где ничего не происходит

Было около 11 утра, когда они сели на "Голубую красавицу" Вирджила, "Скарлет" . Название судна было просто одной из тех странностей, которые присущи Вирджилу, и Сэм заснял большого мужчину на камеру, прежде чем тот смог застенчиво запротестовать.

“Ну, я покрасил ее в синий цвет, потому что это был любимый цвет моей покойной жены. Боже, она любила синий. Все ее лучшие платья, ее машина, наша спальня - все голубое, - улыбнулся он. “Она нарисовала это сама; комнату, а не лодку. После ее смерти в 2011 году я покрасил лодку в синий цвет, хотя она была названа в честь моей жены. Я ничего не мог поделать с тем, что ее звали Скарлет, верно?”

“Нет”, - улыбнулась Джоанна. “Но это делает совпадение намного приятнее, я думаю”.

“Правда?” - спросил он, казалось, озадаченный тем, что она была того же мнения, что и он. “Это так мило с вашей стороны сказать, мисс Эрл. Я всегда видел это одинаково. Необычное - это всегда интересно, да?”

“Не могу не согласиться”, - согласилась Джоанна.

Крепкий моряк и учитель истории обменивались приятными разговорами большую часть первого этапа. Он был вдовцом с семью чартерными лодками и рыболовным бизнесом, живущим спокойной жизнью в отдаленном и красивом месте.

Из того, что Сэм смог собрать, Вирджил был простым человеком, но ни в коем случае не был тугодумом. Его невинность и наивность только делали его более интересным, наряду с его мощным телосложением. Его простой способ отношения к жизни - это то, чему Сэму, Нине и Джоанне всем нужно было научиться, и Вирджил был мастером в этом, мастером, который был готов поделиться своей незамысловатой натурой.

Джоан особенно выиграла от его беспечной манеры. Она была старой девой, у которой практически не было жизни за пределами своего класса, и вот он учил ее тому, чего не могла сделать ни одна школа — преимуществам забыть то, что ты знаешь, и довериться течениям и приливам, которые вынесут тебя к далеким берегам, которые ты когда-то называл домом. К приятному удивлению Нины, Джоан была вполне довольна таким уроком.

“Ты думаешь, я потерял своего самого большого поклонника из-за здешнего гладиатора из Гусиной бухты?” - Спросил Сэм Нину, садясь рядом с ней.

“Несомненно, так”, - ответила она, беря предложенное им пиво. “Но я уверен, что такому учтивому разбивателю сердец, как ты, не нужно далеко ходить, чтобы найти еще одну падающую в обморок девушку”.

Сэм одарил ее долгим, пристальным взглядом, так же, как он всегда делал перед тем, как поцеловать ее.

“Ты думаешь?” спросил он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее.

“Я думаю”, - подтвердила Нина, отстраняясь как раз перед тем, как его губы коснулись ее. Вместо этого она сделала глоток пива из своей бутылки и посмотрела на воды. Сэм сохранил свою позицию и просто пристально посмотрел на нее. “Это за поцелуй в моей каюте, верно?” он вздохнул.

“Не будь глупцом”, - сказала она и повернула голову к Джоанне и Вирджилу. “Интересно, что она ему говорит. Он выглядит совершенно очарованным ”.

Нина встала и подошла к Джоан, оставив Сэма морщиться и чувствовать себя глупо. Наконец он просто вздохнул, залпом допил остатки пива и пробормотал что-то себе под нос. “Ты сама напросилась на это, ты, большая Джесси” .

Когда Нина присоединилась к двум другим, она не собиралась прерывать. Джоанна рассказывала Вирджилу о вещах, о которых он слышал раньше, но о которых мало что знал. Сэм вскоре присоединился, просто чтобы быть рядом с Ниной после того, как она так поэтично его бросила.

“Но я думал, что он был кем-то вроде принца Персии, каким-нибудь генералом, надирающим задницы”, - признался большой моряк. “Я понятия не имел, что он на самом деле король”.

“Кто?” Спросил Сэм.

Обе женщины повернулись к нему, их ответы совпали. “Александр Македонский”.

Чувствуя себя немного выделенным, Сэм просто кивнул и немного отступил, совсем как ученик по обмену в новой школе. Он пил свое пиво, наслаждаясь прохладой прекрасной синевы, которая поднимала и опускала их вместе с корпусом, пока Джоанна делилась своими знаниями с Вирджилом.

“Александр Македонский выиграл свою первую битву в возрасте шестнадцати лет, всего лишь первую из рекордов непобежденности, которые у него были к моменту смерти в зрелом возрасте тридцати трех лет”, - передала она.

“Черт возьми!” Вирджил воскликнул. “Я думал, что был главным, когда в возрасте пяти лет поймал своего первого арктического гольца!”

Сэм снимал несколько кадров лазурного простора Атлантики и крупным планом прекрасную историчку, где она стояла и слушала, как ее подруга рассказывает капитану судна об Александре Македонском и его непревзойденном наследии.

“Его считают величайшим военным гением всех известных времен”, - сказала Джоанна, улучив момент, чтобы выпить холодного пива, что Нина нашла очень забавным. Джоан никогда не любила алкоголь, но между своим увлечением Сэмом и новым увлечением она, похоже, пристрастилась к нему.

“Я думаю, он был самовлюбленным маменькиным сынком”, - заметила Нина.

“Он был гением, человеком видения и завоеваний”, - возразила Джоанна.

“Да, жаждущий власти, чтобы насытить свое эго. Филиппу II следовало проводить больше времени со своим сыном, чтобы научить его немного чертовой скромности, вместо того, чтобы напиваться до одури и быть дерьмовым королем ”, - настаивала Нина.

Джоанна недоверчиво уставилась на Нину. “Ты всегда ненавидел Александра. Я помню, как еще в университете вы писали диссертацию о том, что его ошибочная психология является причиной его ...”

“Мания величия”, - закончила за нее предложение Нина. “Кажется, я сказал, что он был одержимым эго манией величия, у которого было слишком много свободного времени, который прилагал слишком много усилий для разрушения империй, когда он мог бы поднять инфраструктуру и процветание своей собственной Македонии. Это то, что я сказал. И я поддерживаю это. Как и те, кто правит миром сегодня, Александр Македонский был эгоистичным придурком со слишком большими деньгами и без уважения к свободе других ”.

“Он говорит как Гитлер”, - усмехнулся Вирджил.

Нина с улыбкой зааплодировала. “Спасибо тебе, Вирджил!”

“Победитель”, - возразила Джоанна. “Великий и могущественный король, который забыл, что он всего лишь подверженный ошибкам человек”.

“В точности доказывает мою точку зрения. Парень думал, что он бог, рожденный от союза его столь же заблуждающейся матери с Зевсом. Если это не Гитлер до н.э., я не знаю ”, - вступила в поединок Нина.

Сэм увеличил изображение двух женщин и небрежно прокомментировал: “Война исторических ведьм”.

Вирджил разразился хохотом вместе с Сэмом, когда две женщины хмуро посмотрели в камеру.

“Выключи это или ... или...”, - Нина подумала о приемлемой угрозе, но Джоанна помогла ей, “... или ты будешь спать с рыбами”.

“Да!” Нина громко согласилась, когда пиво начало ударять ей в голову. “Не подвергайте нас своему осуждению, когда вы стоите в стороне”.

“Да, ты скажи ему, Нина. Что вы знаете о древней истории? Ничего похожего на нас с Ниной”, - игриво похвасталась Джоанна под новые восклицания "Да!" Нины на заднем плане, когда учитель истории из Лабрадор-Сити соблазнительно следил за объективом Сэма. “Вы ничего не знаете, сэр. Когда дело касается истории, твоя голова подобна месту, где никогда ничего не происходит!”

“Да!” Нина подтвердила. “Подожди, подожди. Ты снова за этим, Джо? Боже.”

“Хорошее замечание!” Сэм плакал. “На этой ноте; Вирджил, ты когда-нибудь слышал об этом мифе?”

Капитан прислонился к внешней стороне кабины, покуривая. Он предложил Нине одно, и она взяла два. Она зажгла обе и передала Сэму вторую.

“Огромное вам спасибо”, - сказал он из-за камеры. “Мистер Хеклунд, ты местный. Вы когда-нибудь слышали о клочке земли на Лабрадоре / Ньюфаундленде, который считается настолько проклятым и пустынным, что там никогда в истории ничего не происходило?”

“Это нелепо, Сэм. Зачем тебе это вообще нужно?” Сказала Нина, скрестив руки на груди.

Вирджил улыбнулся. “Знаешь, когда я был подростком, у меня был приятель, с которым я познакомился во время школьного лагеря по биологии. Парень был эскимосом, и он первым рассказал мне об этом. Мы туда направляемся? Ты поэтому хотел поехать в Мартин-Бей?”

Джоанна прочистила горло. “Да, но мы собираемся поискать там метеостанцию для нашего ... документального фильма.Место, где ничего не происходит, эта история, это просто любопытство Сэма и скептицизм Нины, ради которых мы хотим пролить свет ”. Она подмигнула Нине, и Нина в ответ закатила глаза.

Вирджил вздохнул и пожал плечами. “Недалеко от залива Мартин есть одно место, где, как говорят, за всю историю ничего не происходило; что с землей что-то не так и что никаких заметных событий или инцидентов, или даже несчастных случаев или убийств, там никогда не происходило. Естественно, если посчитать возраст планеты, то можно с уверенностью предположить, что почти каждый квадратный метр земли в какой-то момент был местом битвы или убийства, покрайней мере, чего-то подобного, а?”

“Я согласна”, - сказала Нина.

“Но в этом месте,“ он усмехнулся, "я чувствую себя глупо, даже говоря это. В этом месте инциденты отказываются происходить.” Затем Вирджил рассмеялся с таким печальным недоумением, что его пассажиры поняли, что в его рассказе было что-то еще. Он посмотрел на них с более серьезным выражением, по его лицу было видно, что то, что он собирался сказать, оказало на него некоторое эмоциональное воздействие.

“Посмотри в объектив, Вирджил”, - мягко предложил Сэм.

Мужчина-гигант с глазами цвета серого льда посмотрел в камеру и глубоко вздохнул. “Летом 94-го я отправился туда с Джоби и двумя его двоюродными братьями”, - голос Вирджила дрожал. “У нас был такой же спор, как и у вас, понимаете? Например, как в одном месте ничего не может случиться. Если это случится, то это случится, верно? Итак, мы отправились на место. Я сказал им, что собираюсь дойти до назначенного места, которое, как они утверждали, было ядром Места, где ничего не происходит. ”

Сэм поднял руку, призывая Вирджила подождать, и сказал: “Место, где ничего не происходит. Марк.” Рука Сэма сделала скользящее движение, и Вирджил продолжил рассказ. “Хорошо, итак, я сказал им, что если я порежусь, это будет событие, верно? Я имею в виду, мы не собирались начинать войну только для того, чтобы проверить миф ”.

Тучи начали медленно собираться, слегка затемняя палубу, как будто Мать-Природа привносила настроение леденящего рассказа Вирджила о нелогичной науке. “Я достал свой нож, чтобы порезать руку”, - сказал капитан “Алого", неловко улыбаясь, - "и мой нож… это не порезало бы. Клянусь Богом, я не могу объяснить это по сей день. Он был у меня в руке, но каждый раз, когда я подносил его, чтобы порезать руку, он просто останавливался на моей коже… просто... сидел там.”

“Действительно”, - саркастически ухмыльнулась Нина.

“В самом деле, доктор Гулд”, - искренне ответил Вирджил, почти защищаясь. “И если ты отправишься туда по какой-либо причине, ты съешь свои слова на камеру мистера Клива. У тебя тоже будет эта глупая улыбка, потому что ты не поймешь, что с тобой произошло или не произошло ”.

“Значит, этот участок земли по сути антиисторический?” Сэм пошутил, пытаясь поднять настроение, но остальные были слишком погружены в правду и ложь, чтобы найти в этом юмор.

“Это был не конец. Джоби и его двоюродный брат подумали, что моя попытка не была убедительной, верно, поэтому они решили выбить дерьмо друг из друга ”, - Вирджил говорил так, как будто это был первый раз в его жизни, когда он действительно мог говорить об этом. “Когда Джоби попытался нырнуть за своим двоюродным братом, у него подкосились ноги. Я имею в виду, я мог видеть, как его верхняя часть тела наклонилась от скорости, с которой он двигался, но его ноги не двигались вперед, чтобы установить контакт. Его двоюродный брат нанес удар, который гарантированно попал в цель, но тело Джоби сместилось на несколько дюймов, и никто из нас этого не заметил! Говорю тебе, это место пугает меня до чертиков, но я знаю, что я видел, и я знаю, что я чувствовал ”.

“Боже мой, это золото”, - воскликнул Сэм. “Людям это понравится”.

“Только, пожалуйста, не разглашайте местонахождение, мистер Клив”, - предупредил Вирджил. “Мы не хотим, чтобы дураки со всего мира тревожили страну инуитов из-за какой-то ерунды из городских легенд. Спиши это на какое-нибудь старое суеверие в твоей программе, хорошо?”

“Расслабьтесь, капитан”, - профессионально ответил Сэм. “Я ценю необходимость того, чтобы некоторые таинственные и волшебные места оставались неизвестными”.

“Да, ты можешь доверять Сэму”, - заверила Нина Вирджила, одобрительно подмигнув журналисту, что все расставило по своим местам в его сердце.

Глава 23 — Маловероятные сокровища

Была ночь, когда "Скарлет" зашла в бухту в заливе Мартин. Судно покачивалось на волне прилива, холодная и беспокойно вздымающаяся грудь под корпусом. Порывы ветра тяжело вздымались над поверхностью залива, звуча как воющие сирены и оставляя пассажиров лодки совершенно напуганными.

“Боже, это жутко. Это прямо из Х.П. Лавкрафта”, - заметила Нина. “Надеюсь, твой Александр Македонский оправдает наше время, девочка-Эрл”.

“Я тоже на это надеюсь”, - ответила Джоанна, когда они перетаскивали свои сумки с лодки на шлюпку, которая доставит их на сушу. “Потому что я просто не думаю, что смогу выносить еще больше твоих оскорблений в адрес моего мальчика Алекса”.

Женщины осмелились посмеяться, с трудом пробираясь по ледяным водам к неизвестному, необитаемому аванпосту в штормовых сумерках. Сэм попросил Вирджила пойти с ним, но капитан предпочел остаться на своем судне до возвращения пассажиров. Когда они втроем отправились в поход, каждый из них был вооружен продовольственными пайками и базовой одеждой, а также всем необходимым Сэму снаряжением, чтобы записать то, что они надеялись обнаружить там.

“Какого черта сокровище Александра должно быть здесь, на забытом богом Арктическом архипелаге?” Нина пыхтела от холода.

“Подумай об этом”, - пожал плечами Сэм. “Это совсем не рядом с его Королевствами, верно? Никому и в голову не придет грабить здесь.”

“Это правда. Он был мастером дезориентации и стратегии в той же степени, в какой был хорош в лобовых атаках ”, - согласилась Джоанна.

“Но его сокровища, большую часть которых он получил от империй, которые он сверг, таких как Персия, Сирия и Египет, не могли быть доставлены сюда. И давайте не будем отрицать этого — он не боялся драки, вряд ли он из тех, кто крадется, чтобы спрятать свое золото, когда он считал, что ему все равно принадлежит практически все ”, - рассуждала Нина. “Он бы вообще не потрудился спрятать свое сокровище. Я бы предположил, что у Александра Македонского было бы более чем достаточно солдат, чтобы охранять свои сокровища, а не прятать их.”

“Если только в этом кладе не было чего-то более важного, чем золото и серебро”, - упомянул Сэм.

“Знаешь, это вполне возможно”, - признала Нина. “Возможно, среди его сокровищ было спрятано что-то более могущественное, потому что большинство грабителей увидели бы только золото и ценности и не обратили бы внимания на настоящий предмет, которым он дорожил”.

“Что бы это могло быть?” Спросил Сэм. Ни одна из дам пока не смогла придумать умозрительный ответ, обе замолчали, чтобы обдумать, что бы это могло быть.

“Смотри!” Сэм вскрикнул. “Прямо впереди, немного правее. Видишь это? Это та метеостанция, о которой говорил Эрих?”

Они щурились в кромешной тьме, освещая путь лишь слабыми лучами фонариков. Но в дымке холодной, туманной погоды появилось то, что выглядело как компактные временные сооружения, демонстрирующие признаки серьезного упадка. Там было два одинаковых здания, построенных бок о бок, с большим количеством железной и медной проводки, скрытой за обветшалыми стенами.

“Супер жутко”, - сказала Джоанна с дрожью.

“Да”, - ответил Сэм. “Продолжайте, дамы. Я сниму тебя сзади ”.

“Не смешно, Сэм. Мы отправляемся все вместе, хорошо?” Предложила Нина.

“Я думаю, что эти железные прутья раньше были башней для установки метеорологических приборов”, - заметил Сэм, когда они подошли ближе к заброшенному столбу. “Должно быть, это то место, где Эрих и его коллеги загружали лодки. Смотри, по другую сторону этого хребта еще больше океана омывает сушу. Это должно быть, если подводная лодка затонула ”.

“Да, когда я исследовала метеостанцию Курт”, - сказала Нина, указывая на сооружения перед ними, - “Я прочитала, что немецкая подводная лодка U-537 направлялась в это место, когда шторм пробил корпус прямо у здешнего побережья. Бьюсь об заклад, они посылали сюда нечто большее, чем имитацию метеостанции. История гласит, что подводная лодка снова ушла после того, как была установлена метеостанция, но из уст в уста говорят, что она все еще затонула в заливе Мартин.”

“Так это ... была ... метеостанция Курта?” Спросила Джоанна. “Тогда вполне логично, что Лесли, должно быть, стащила медальон здесь. Бьюсь об заклад, что здесь, между подводной лодкой и этими зданиями, есть еще немало потерянных золотых медальонов. Должно быть.”

“Ладно, давайте пойдем и посмотрим, что внутри”, - настаивал Сэм, поднимая воротник, спасаясь от пронизывающего холода. Когда они обогнули здание с правой стороны, они обнаружили, что его дверь в какой-то момент была сорвана с петель. “Ах! Легкий доступ, - вздохнул Сэм, - хотя обычно это сулит нам неприятности. ” Он зловеще пошутил в ответ, глядя на женщин.

Внутри они обнаружили всю кабинку пустой, за исключением одного или двух незакрепленных выключателей, торчащих из стены, и раздавленного офисного кресла. “Должно быть, это была передняя часть передающего центра на случай, если союзные войска обнаружат его”, - заметила Нина, когда их огни затрепетали внутри сборного ящика.

Нина смотрела в оконную раму без стекла. “Похоже, здание рядом с нами больше, чем это. Оно построено с другой стороны, видишь?”

“Это, должно быть, были казармы, место с кроватями, что угодно”, - предположила Джоанна. “Я думаю, мы получим от этого больше. Если только в этой маленькой комнате нет подземелья с секретами, я думаю, мы здесь закончили.”

Сэм усмехнулся манере Джоан. “Тогда поехали. Вы же на самом деле не думаете, что в этой комнате есть темница, доктор Гулд?”

Нина смотрела в пол с немалой фантазией, размышляя, прежде чем она подняла на них глаза и прямо сказала. “Нет, это было бы глупо”. Преисполненная некоторых сомнений относительно очевидности происходящего, Нина последовала за двумя своими подругами из маленькой комнаты. “На самом деле...”

“Ни за что”, - произнес Сэм в начале очереди, как будто знал, что она передумает по поводу абсурдности.

“Послушай, если бы там было что-нибудь стоящее, я бы не прятал это в жилом фонде, где другие люди делили со мной пространство. Я бы спрятала его в самом незначительном месте ”, - предположила она, пожимая плечами с выражением лица, которое умоляло их довериться ее инстинктам.

“Я собираюсь проверить место с кроватями и шкафчиками”, - объявил Сэм. “Вы можете следовать своей идее, но я отправлюсь туда первым. Нет смысла тащиться в одно место за чем-то, чего там, вероятно, нет, в то время как другое место даже не исследовано.”

С этими словами Сэм направился к более крупному соседнему зданию, в то время как Нина поднялась обратно в бывший офис. Трехступенчатая конструкция из алюминия была разобрана и пожевана соленой погодой целую вечность. Она обнаружила, что Джоанна следует за ней по пятам. Выглядя удивленной, но довольной, Нина спросила Джоан: “Эм, Джо? Ты выбираешь пойти со мной вместо своей пассии? Ух ты, я польщен”.

“О, заткнись”, - сказала Джоанна, когда Нина снова затащила ее в крошечное помещение. “Ты был прав. Иногда он может быть невыносимым. Кроме того, я должен согласиться с вами насчет определенного рода логики сокрытия вещей. Единственное, что ...”

“Что?” Спросила Нина, потирая руки в какой-то безнадежной попытке согреться.

“Что мы ищем?”

Нина понятия не имела, как объяснить случайные открытия, с которыми она ранее столкнулась просто случайно. Правда, она не знала, что ищет, но это не имело значения, потому что на ветхой метеостанции было достаточно пусто, чтобы обнаружить любой предмет, отдаленно напоминающий сокровище или древнюю историю. Прямо сейчас они были не совсем в Версальском дворце или Тадж-Махале. Все, что они искали, выделялось бы здесь.

“Нина, может, нам оторвать доски от пола?” Спросила Джоанна.

Нина улыбнулась энтузиазму Джоан. “Милая, нам не обязательно изображать Индиану Джонса в этом маленьком сортире. Просто оглянись вокруг.”

Лицо Джоан исказилось в болезненной гримасе. “Нина!” - закричала она. “Нина!”

“Господи, что?” Нина сердито закричала. “Я стою прямо здесь, черт возьми!”

Джоанна пристально смотрела в лицо своей подруги, но не произнесла ни слова, пока ее разум вычислял то, что только что пришло ей в голову. Глаза учительницы забегали, когда она попыталась обдумать свой намек.

“Клянусь, Джо, если ты не скажешь мне, о чем ты, я дам тебе пощечину”, - пригрозила Нина. Казалось, это сработало, но не из-за предупреждения историка. Джоанна выяснила то, что считала нелепым, но заслуживающим упоминания.

“Помнишь, ты рассказывала мне истории о том, как иногда самые глупые вещи приводили вас, ребята, куда-то?” - спросила она Нину.

“Да?”

“Метеостанция Курт, это была беспилотная станция или у немцев был штатный персонал, обслуживающий ее?” Джоанна хотела знать.

“Судя по записям, экипаж подводной лодки и двое ученых построили здесь это место, но в остальном мы не знаем, сколько людей здесь оставалось. Wetter Funkger ät Land-26 была автоматической метеостанцией, получившей кодовое название "Курт" из-за ученого, который ее принес. Почему это важно?” - Спросила Нина.

“Ты сказал "уборная". У них ведь должны были быть ванные комнаты, верно? Эрих Бонн сказал, что Йоханн и Иветта поймали Лесли, вылезающую из окна туалета ”, - взволнованно рассказала Джоанна.

“Джо, я не думаю, что мне нравится, к чему это клонится”, - прямо сказала Нина. Джоанна просто рассмеялась, когда поняла, что ее подруга знала, на что она собиралась указать. “Я действительно не хочу”.

Сэм появился за дверью, выглядя явно побежденным. “Там тоже ничего нет. Даже шкафчики пусты.” Он заметил, что прервал что-то, и поднял свою камеру. “Мне снять это?”

Две девушки улыбнулись друг другу. Не сводя взгляда с Джоан, Нина сказала Сэму: “Я думаю, ты должен, потому что это будут бесценные кадры, Сэм”.

“Это звучит зловеще из уст вас двоих”, - неохотно признался он, присоединяясь к двум своим спутницам по пути к более крупному жилому зданию. “Тогда куда мы направляемся?”

Когда они добрались до разрушенного блока для омовений в доме сна, который на протяжении многих лет использовался солдатами и персоналом, Сэм остановился как вкопанный, прежде чем они вошли в открытый дверной проем. Дамы только хихикали и смотрели на него в ответ. “Ты несерьезно”, - решил он.

Нина указала на свою подругу. “Это была идея Джо”.

“Черт возьми, нет”, - запротестовал Сэм.

“Да ладно тебе, Сэм”, - сказала Джоанна. “Раньше вы шли на многое, чтобы получить хорошую историю. Я уверен, что тебе приходилось мириться с большим количеством дерьма раньше ”.

Нина расхохоталась, ее веселье эхом разнеслось по сердитому ветру. Джоанна тоже с трудом могла закончить свои предложения, особенно из-за выражения лица Сэма. “У нас просто безумная догадка о том, где могла всплыть монета Лесли, и, кроме того, прошло более тридцати лет с тех пор, как здесь кто-то был”.

“Что ты ожидаешь найти?” - отчаянно спросил он.

“Кое-что, что кто-то не мог спрятать там, где кто-либо захотел бы искать”, - объяснила Джоанна, направляясь вперед в пустынные руины, полные битого стекла, потрескавшихся стен и оголенных электрических проводов. По обломкам деревянных балок, которые сорвались с потолка, Джоанна направилась к последнему туалету в ряду, чтобы начать свои поиски.

“Давай просто уйдем. Твой чересчур ретивый друг втянул нас в погоню за гусями из-за чертовой монеты, ” заныл Сэм.

“Вы слышали, что сказал Эрих Бонн. Ты знаешь, что она на что-то наткнулась, ” нахмурилась Нина, глядя на него.

“Знаете, вы передаетесь ей, доктор Гулд”, - прошептал Сэм Нине, когда они выслеживали предприимчивую учительницу.

“Тебе должно так повезти”, - ответила Нина.

“Боже мой, ребята!” Джоанна кричала из темноты впереди, ее фонарик высвечивал гротескное подобие ее скорчившегося тела на фоне побеленной стены.

“О да, она на свободе”, - подтвердил Сэм.

“Что ты получил?” Позвала Нина.

“Ты не поверишь в это!” Пробормотала Джоанна, топчась по обломкам.

“Вы нашли сокровище Александра Македонского в туалете в Канаде?” Сэм радостно издевался, получив сильный удар локтем от Нины. “Мне включить камеру?”

Джоанна вышла из кабинки, держа в руке огромную, пушистую, ужасную тварь. Он был размером с нее саму, раскачиваясь из стороны в сторону от порыва ветра.

“Иисус!” Сэм закричал, когда Нина сжалась рядом с ним. “Что это, черт возьми, такое?”

Джоанна выглядела восторженной, когда подошла к ним с чем-то похожим на медвежью шкуру высотой в пять футов.

“Я поняла!” она улыбнулась Нине и Сэму.

“Что, бешенство?” Пробормотал Сэм.

Не обращая внимания на насмешку Сэм, она встряхнула пушистую вещь и ухмыльнулась: “Это парка Лесли!”

Глава 24 — Погром Марии

Мария начинала беспокоиться. Она не получала ответа от Бека более трех дней. Он должен был сообщить ей, когда получит их гонорар от Карстена, а затем вернуться, чтобы забрать ее. Она не должна была убивать миссис Бич, пока он не получит деньги за торговлю Пердью. Таким образом, у них был бы еще один заложник, с которым можно было бы работать, если бы их планы пошли наперекосяк.

Для хрупкого эмоционального состояния Марии было очень тяжело так долго заботиться о заложнике. Была причина, по которой она занималась технологическим шпионажем и оставила навыки общения с людьми своему парню — Мария провела большую часть своей жизни в реабилитационных центрах и приютах за то, что была немного безрассудной, когда дело касалось безопасности других людей.

Когда ей было двенадцать, она провела несколько месяцев в исправительном учреждении для несовершеннолетних за убийство соседских кошек и подвешивание их за петли во дворе своей матери. Когда ей было семнадцать, она перерезала горло мужчине пивной бутылкой на велопробеге, но ушла безнаказанной без свидетелей. Она была страстной поклонницей жесткой порнографии и снафф-фильмов и прибегла к вырезанию, когда стала по-настоящему несчастна.

Теперь ей приходилось нянчиться с живым существом, к которому она ничего не чувствовала — миссис Сильвией Бич - женщиной, которая весь день умоляла ее о всевозможных одолжениях по ту сторону двери. Слушать непрекращающиеся мольбы и плач Сильвии сводило с ума антисоциальную Марию.

“Боже мой, ты избалован!” Мария взревела со своего кресла перед мониторами.

“Мне просто нужно в туалет, Мария”, - объяснила Сильвия. “Я ненадолго”.

“Держи это. Я разговариваю по телефону, ” рявкнула Мария. Перед ней на экранах транслировался дом Нины Гулд в Обане, по-прежнему не показывая абсолютно никакого движения с тех пор, как ее мужчина схватил Пердью почти неделю назад. В руке она держала свой фальсифицированный сотовый телефон, который она использовала для зашифрованной связи с Беком, и то, что он показал в сотый раз, было просто слишком для нее. По тону, которым это прозвучало, она поняла, что устройство внутри было полностью уничтожено, иначе оно дало бы ей сигнал азбукой Морзе, что Бек просто отключен или находится вдали от устройства.

“Пожалуйста, Мария!” Сильвия застонала.

“Насси в чашку, ты, надоедливый сопляк!” Мария усмехнулась, чувствуя, как ее охватывает ужасное отчаяние, одинокое чувство потери, которое она не могла описать.

Прошло много времени с тех пор, как она получала от него какие-либо отзывы, и пришло время что-то с этим сделать. Как обычно, в Глазго шел дождь, и даже разносчик пиццы запоздал с доставкой Марии. “Надо было самой пойти купить еды”, - проворчала она. “Во-первых, это дало бы мне чертову передышку от этой сучки”.

Дерзкая Мария взяла "Глок", который Бек всегда оставлял ей для защиты, и рывком открыла дверь Сильвии, обнаружив жену доктора съежившейся на покрытом пятнами диване-кровати, единственной мебели в комнате. Ее глаза были опухшими и налитыми кровью, когда она взглянула поверх сложенных рук.

“Тогда вперед!” Мария огрызнулась. “Помойся и вытри нос. Иисус. Приведи себя немного в порядок. Мы выходим ”.

В ужасе от того, что это привело к ее казни, Сильвия начала истерически рыдать.

“Пожалуйста, нет! Я просто хочу домой! Я ни единой живой душе не расскажу об этом, Мария. Пожалуйста, просто позволь мне снова увидеть моих детей!”

“Ты знаешь, все это, вероятно, очень эффективно для безвольных врачей и им подобных в вашей маленькой деревушке”, - нетерпеливо выдохнула Мария, стремительно приближаясь к своей заложнице и приставляя пистолет к ее щеке, “но здесь, в Глазго, это называется просить о боли . Теперь у тебя есть ровно одна минута, чтобы опорожнить свой мочевой пузырь и успокоиться, или, клянусь Богом, я растрачу тебя впустую и выброшу в Клайд, понял?”

Сильвия кивнула, на ее лице все еще была ужасная гримаса отчаяния. Она встала с дивана, и Мария схватила ее за руку, чтобы потащить в ванную, ствол "Глока" уютно устроился под нижним ребром Сильвии. “Поторопись. Надеть толстовку.”

* * *

Поездка была зловещей и нарочито тихой между двумя женщинами. Сильвия мысленно молилась, оставаясь безмолвной, когда машина мчалась на север по шоссе А82, как раз проезжая Баллох из-за указателя, который они проехали. Сильвия хотела знать, где ее собираются казнить, но не осмеливалась спросить. В течение последнего часа ей удавалось не провоцировать своего неуравновешенного опекуна, и она надеялась, что все будет хорошо и гладко, пока она не сможет вырваться. Мария была действительно хороша в галстуках. Если бы Сильвия не смогла найти дорогу к сараю с инструментами или строительному складу, у нее не было шансов освободиться от своих оков.

Им все еще предстояло доброе двухчасовое путешествие, а пробки и погода снижали их скорость. Мария ела чуть теплую пиццу, которую ей доставили домой перед их отъездом.

“Съешь что-нибудь”, - пробормотала Мария с полным ртом теста с курицей и грибами.

“Нет, спасибо”, - ответила Сильвия так вежливо, как только могла.

“Ешь!” Мария закричала. “Я не потребую за тебя выкуп, если ты будешь выглядеть дерьмово”.

“Выкуп?” Спросила Сильвия, и ее лицо просияло.

“Да, ты идиот. Я собираюсь обменять тебя на большие деньги. Врачи при деньгах, не так ли?” - последовал риторический вопрос Марии.

“Я иду домой?” - Недоверчиво спросила Сильвия. Мария улыбнулась. Она была убеждена, что ее парень-насильник мертв, и это открыло перед ней новые возможности.

“Да, ты возвращаешься домой… если он захочет тебя, ” засмеялась Мария. “К настоящему времени он раздобыл себе новый джайв и сказал твоим детям, что ты сбежал с цирком!”

“Он заплатит что угодно, чтобы вернуть меня. Мой муж любит меня ”.

“О, спасите это!” Мария прошипела. “Перестань обманывать себя. Вы просто надежный щит от любого пристального внимания. Твоя единственная ценность - быть его прикрытием, пока он суетится у тебя за спиной. Проснись, мать твою. Они не любят нас, они терпят нас, и они готовы долго лгать, чтобы держать нас послушными, чтобы они могли спокойно трахаться и выглядеть благочестивыми. Если он захочет тебя вернуть, то это будет ради твоих детей, милая. Только для того, чтобы собрать их для него, чтобы у него было больше свободного времени для пациентов-подростков, которым он так любит делать инъекции ”.

“Лэнс не такой!” Сильвия яростно закричала. “Он сделает все, чтобы вернуть меня. То, что ты позволяешь своему парню обращаться с тобой как с дерьмом, не означает, что другие женщины так же бесполезны для своих мужей, как и ты, очевидно! ”

Сильвия увидела брызги крови на своем окне еще до того, как почувствовала удар, нанесенный ей Марией. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что произошло, но затем она почувствовала, как сильная агония разгорелась в полную силу у нее под глазом.

“Это называется пистолетный кнут , сука! Продолжай говорить!” Мария была в ярости, едва удерживая машину на дороге в припадке ярости. Но Сильвия больше не хотела говорить. Она почувствовала, как опухла ее скула под правым глазом, уже ухудшая зрение этим глазом. У нее текло из носа, но она зажала его толстовкой и осушила вытекшую кровь.

Когда они добрались до темнеющих дорог вечернего города Далмалли, Мария свернула в деревню. Она бросила зашифрованный сотовый телефон на колени Сильвии. “Позвони своему мужу. Скажи ему, чтобы он перевел это на те три счета ”. Она дала ей листок бумаги с номерами трех банковских счетов в разных странах. “Их невозможно отследить, и они принадлежат правительственным чиновникам, которые не имеют к этому никакого отношения, поэтому, если я получу средства и получу информацию от Национального агентства по борьбе с преступностью, кто-то невиновный будет замешан ”.

Сильвия торопливо набрала номер своего мужа дрожащими руками, ее пальцы четыре раза сбивались с пути, прежде чем она набрала нужный номер.

“Просто не забудь сказать ему; я знаю, где ты живешь”, - напомнила ей Мария. “А Сильвия?”

“Да, Мария?”

“Помните, что я знаю, в какую школу ходят ваши дети, как они выглядят и как их зовут”, - пригрозила Мария так правдиво, что Сильвия Бич снова расплакалась. Мария не закончила. “Скажи ему, что к твоей голове приставлен пистолет”.

“О, Мария, я уже причиняю ему такое давление одним только этим телефонным звонком. Я ненавижу лгать ему, чтобы еще больше раззадорить его ”, - сказала Сильвия.

Мария приставила "Глок" к голове Сильвии, заставляя ее замолчать под грохочущим дождем, который барабанил по окнам и крыше вагона с железной дороги. Она отвела молоток. “Вот. Теперь ты не лжешь.”

Глава 25 — Письмо Олимпиады

При ярком свете фонарика Сэма трое исследователей уставились на едва разборчивый документ, официально выданный тем, кто, судя по полоскам чернил, был высшим офицером Ваффен-СС, согласно знакам отличия в верхней части разорванной бумаги. Джоанна нашла его в кармане пальто Лесли, небрежно скомканное, как мог бы сделать только убегающий, напуганный человек. Очевидно, она не только украла золотую монету, но и наткнулась на что-то очень ценное для кого-то вроде Иветты.

Покрытый десятилетиями пыли, изношенный, поврежденный водой и изношенный, он был трудно различим, но Нина была готова к такому повороту событий. В конце концов, она проделала весь этот путь в надежде найти исторические предметы, и когда она ожидала найти такие ценные безделушки, она пришла подготовленной.

Из своей маленькой холщовой сумки на ремне она достала увеличительное стекло. И Сэм, и Джоанна выглядели впечатленными ее ловкостью, но Нина просто подняла бровь и приняла их восхищение. Пока холод пробирал их по коже и ерошил волосы, все трое сосредоточились на расшифровке сложного послания и схемы, которая его сопровождала.

“Вот, смотри”, - Сэм указал на что-то. “Неужели мы удивлены?”

Это был водяной знак в основании документа, изображающий страшный знак ордена Черного Солнца.

“Что это такое?” - спросил я. Спросила Джоанна.

“Тайная оккультная организация в Обществе Туле”, - объяснила Нина своей подруге. “В ней участвовала горстка элиты нацистской партии, Высшее командование СС, а у руля стоял Гиммлер, пытавшийся воплотить в жизнь какое-то нелепое пророчество о том, что Гитлер был избранным сосудом для возрождения старых богов — злых богов, которые снова будут править миром”.

Нахмурившись от страха, голос Джоан дрожал, когда она намеренно демонстрировала свое отвращение: “Да. Это совсем не извращено. Как эсэсовцам удалось это провернуть?”

“Орден Черного Солнца был настолько секретным, что не все члены Общества Туле знали об этом. Очень эксклюзивно, для очень эксклюзивных злобных ублюдков ”, - Нина прочитала свою краткую лекцию в притворно-профессиональной манере, чтобы подкрепить свой сарказм.

“И все же, что там говорится, доктор Гулд?” - Спросил Сэм, напоминая ей, что они были заняты чтением документа. “Как твой немецкий в эти дни?”

“О Боже мой”, - ахнула Нина, прочитав те части, которые не были изъедены или заржавлены. “Я не думаю, что Лесли украл эту монету из сокровищницы нацистов, которую они грузили сюда, ребята”. Она посмотрела из-под своей темной, неопрятной челки на двух своих спутников. “Согласно этому, была еще одна тайная миссия под предлогом этого нацистского тайника. То, что они погрузили сюда, было всего лишь награбленным нацистами произведениями искусства и сокровищами из Европы. Это было просто еще одно место, где нацисты прятали свою награбленную добычу ”.

“Итак… Медальон Александра Македонского - чушь собачья?” Джоанна застонала от крайнего разочарования.

“Нет, нет”, - улыбнулась Нина. “Послушай меня. Монета и этот документ были у Иветты, когда она приехала проследить за предполагаемой передачей сокровища U-537. При себе у нее была монета Джо и этот документ! Вот почему она пошла на все, чтобы выследить Лесли после того, как девушка украла ее монету! Она, должно быть, не поняла, что пальто Лесли осталось дома, что в нем был документ, в то время как монета ушла с вором, понимаете?”

Сэм снимал поврежденный указ. Он вмешался: “Итак, Иветта на самом деле была здесь, чтобы найти то, что показано на этом плане. Она была здесь, чтобы найти то, что в этом письме упоминается как Сокровище Александра Македонского?”

“Да. Мы имеем дело с операцией, которая на самом деле состояла из двух операций. Одним был верный долг, другим была жадность, ” усмехнулась Нина. “Ребята, вы готовы разбогатеть? Видит Бог, нам это понадобится после нашей маленькой охоты за сокровищами ”.

“Я очень готов, поверьте мне. На мне моя лучшая пара грузовых ботинок, и они уже порваны, ” подмигнул Сэм. Нина и Джоанна улыбнулись ему. “Если мы найдем это сокровище, мы будем богаче, чем Пердью”.

“Это почти правда, понимаешь?” Нина согласилась, прежде чем снова опустила глаза на слова, забытые теми, кто когда-то их написал. “Этот меморандум был выпущен Карлом Вольфом, обергруппенфюрером Войск СС. Он заявляет здесь, что инициирует операцию ”Олимпиас " ..."

“Олимпиада была матерью Александра Македонского!” Вмешалась Джоанна, светящаяся интригой.

“В чем заключалась операция "Олимпиас"? Там сказано?” Сэм настаивал.

“Это была экспедиция, которой Вольф тайно содействовал, отправляя небольшие миссии в районы Греции, Турции и Египта, чтобы найти сокровище, которое Александр спрятал согласно легенде, после получения письма от своей матери Олимпиады, в котором раскрывалась ужасающая тайна”. Она нахмурилась, пытаясь соединить существующие предложения вместе там, где не хватало слов. Ноготь ее указательного пальца правой руки прошелся по третьей строчке снизу. “Большая часть этого отсутствует, но это говорит о том, что этот чертеж является шкатулкой с письмом Олимпиады”.

“Иветта потеряла чертеж и монету, прежде чем смогла изучить их. Ее настоящая миссия на канадской земле провалилась из-за вмешательства молодой девушки. Я был бы в ярости. Господи, я бы разозлился! Неудивительно, что она всадила две пули в череп Лесли; вероятно, это было чистое разочарование!” Сэм размышлял.

“Что ж, теперь, когда мы знаем почему”, - объявила Джоанна, указывая на чертеж, - “мы можем добраться до "где". Если мы найдем письмо, оно приведет нас к сокровищу, которое Александр решил спрятать, верно?”

“Правильно”, - подтвердила Нина. “Видишь? Я говорил вам, что он не стал бы прятать просто так сокровища. Мужчине принадлежало все, через что он проходил. У него не было причин зарывать сокровища ”.

“Как вы думаете, доктор Гулд, что такого ценного в этом конкретном кладе, что Александр Македонский не хотел, чтобы его нашли?” - Спросил Сэм у Нины, держа камеру ровно.

“По правде говоря, это может быть что угодно”, - ответила Нина, глядя в объектив. Она повернулась к Джоан. “Что бы вы подумали, мисс Эрл? Как учитель истории и поклонник легендарного короля-воина, у вас должно быть твердое мнение относительно того, что он нашел такого особенного в золоте и серебре.”

У Джоан перехватило дыхание, когда Сэм навел на нее камеру.

“Я, конечно, не эксперт, но я думаю, что это было бы то, чего не смогли бы дать ему другие его завоевания, его коллективные сокровища и поместья. Это должно быть что-то более важное, более существенное, чем просто богатство ”, - объяснила она. “Но что именно это такое? Честно говоря, я понятия не имею.”

“Мило”, - улыбнулся Сэм, выключая камеру. “Теперь для некоторых… Я не хочу этого говорить ... Грязная работа. На плане указана точка входа?”

“Кто-то идет!” Джоанна вскрикнула и упала на колени, потянув Нину и Сэма за собой, схватив их за рукава.

“Где?” Спросил Сэм.

Она указала поверх нижней части пустого окна на темноту снаружи. Сэм несколько мгновений подглядывал, не выказывая никакой реакции.

“Сэм!” - настойчиво прошептала Нина. “Здесь кто-нибудь есть?”

Он спустился вниз, вытаскивая пистолет из левого ботинка. “Я вижу два фонарика. Они продвигаются медленно, но они идут прямо сюда. У вас есть оружие?”

“О Боже, только не это снова”, - посетовала Джоанна, вспомнив, как Нина настаивала на защите от применения тупой силы в прошлый раз, когда они отправились на поиски пустой могилы Лесли.

“У меня есть охотничий нож”, - выдохнула Нина. “Джоанна, возьми пистолет в моей сумке”.

“Простите?” - начал учитель.

“Возьми чертов пистолет, Джоанна”, - прорычала Нина, всовывая "Беретту" в руку подруги. “Это не приключенческий фантастический роман. Это реально! Мы не знаем, кто они, но я почти уверен, что любой другой, кто знает об этом месте, здесь не для того, чтобы спрашивать у нас дорогу. Ты понимаешь?”

Джоанна выглядела бледной, на ее лице было выражение осторожной приверженности, когда она неохотно взяла оружие у Нины. Прижавшись спинами к осыпающейся стене, они втроем ждали, когда двое незнакомцев войдут в блок омовения. Сэм целился прямо в дверной проем, выглядя спокойным и сосредоточенным. Нина прикусила нижнюю губу, и Джоанна пропустила раздражающий разговор мистера Спенса в лагере, прежде чем ей пришлось опасаться за свою жизнь.

Приближающаяся угроза не привела к разговору. Не было слышно никаких голосов, чтобы выяснить природу их визита посреди ночи или почему они были там. По крайней мере, если бы они разговаривали друг с другом во время своего трудного путешествия к заброшенному зданию, был бы какой-то способ определить их акцент, следовательно, их происхождение, а вместе с ним, вероятно, и их цель. Их сердца бешено колотились, когда они с тревогой ждали, когда незнакомцы последуют за растущими лучами их фонариков. Зрение Сэма обострилось, и он отключился от шума холодного ветра и скрипящих досок крыши.

Наконец появилась тень, затем часть тела, которая ее создала. Это был чудовищный силуэт, который не вошел, прежде чем еще раз осмотреть ближний периметр.

“Пока не стреляй, Сэм”, - прошептала Нина. “Подожди, пока он не окажется внутри”.

“Да, я знаю”, - мягко кивнул Сэм, не отрывая взгляда от своей цели. Джоанна была ошеломлена, но в какой-то мере чувствовала себя в безопасности между двумя опытными охотниками за реликвиями. Ее нетренированные руки сжимали пистолет, но она не собиралась им пользоваться. Вместо этого она зажмурила глаза, когда половицы затрещали под входящим весом, и она услышала щелчок молотка Сэма.

Chapter 26 — Verfluchte Erde

Первая огромная тень прокралась через дверной проем и шагнула внутрь. Именно тогда они заметили, что это был только один человек, держащий два фонарика.

“Боже мой! Это Вергилий!” Джоанна взвизгнула и вскочила, чтобы обнять капитана лодки.

“Вас, ребята, не было слишком долго, поэтому я забеспокоился”, - беспечно передал канадец. “Кроме того, в заливе чрезвычайно бурно, и терпеть это в компании только моего радио неинтересно.

“Друг мой, ты напугал нас до полусмерти”, - выдохнул Сэм с затяжкой. Он убрал пистолет обратно в кобуру ботинка и похлопал Вирджила по руке. Нина вложила нож в ножны и выхватила пистолет у Джоан.

“Что? Что я сделал?” Спросила ее Джоанна.

Нина защелкнула маленький рычажок на месте и небрежно сказала: “Предохранитель был снят”.

“О черт! Мне жаль, ” выдохнула Джоанна.

“Не беспокойтесь, ” улыбнулась Нина, “ я уверена, мы могли бы разобраться, как управлять лодкой мистера Хеклунда”.

Сэм и Вирджил посмеялись над шокирующим отрезвлением Нины в отношении ее подруги. После того, как Вирджил оторвался от благодарного учителя, упер руки в бока и сказал: “Было бы лучше, если бы мисс Джо попыталась застрелить меня в нескольких шагах от этого здания. По крайней мере, там ничего бы не случилось!”

Они подумали, что он пошутил, но он подтвердил свое заявление, указав на окно туалета.

“Нет, правда. Оттуда до отметки на скалистом холме, где оно лежит. Весь путь туда и обратно, скажем, метров двести, ” доложил он.

Нине показалось, что она поняла, о чем он говорил, но она хотела убедиться. “Что там лежит?”

“Место, где ничего не происходит", место, о котором я говорил тебе ранее, ” проинформировал он ее. “Как ты думаешь, почему они построили метеостанцию на другой стороне?” Его веселое поведение сбивало других с толку, заставляя думать, что он шутит, но он настаивал, что это правда. “На этом клочке земли ничего не может случиться”.

“Я просто не могу забыть, как глупо это звучит”, - повторила Нина.

“Пойдем, я докажу тебе это”, - бросил он вызов.

“Конечно”, - присоединилась Нина.

“Извините меня, вы двое, но разве мы не должны использовать наш последний заряд батареи на то, что мы пришли сюда, чтобы найти? Вы двое всегда можете подойти сюда и опровергнуть или подтвердить то, в чем вы не согласны, ” предложил Сэм. “Сейчас нам нужно восстановить то, что содержится в плане”.

“Я согласна с Сэмом”, - Джоанна поделилась своим жребием, как будто это имело значение.

“Какой план?” Спросил Вирджил.

Нина бочком подошла к нему и показала то, что выглядело как поэтажный план, только этот начинался снаружи здания и продолжался в направлении бесплодного участка, где предположительно ничего не происходило. Вирджил, строитель лодок и по совместительству строительный агент, разобрался со схемой за секунду.

“О, эта комната находится вдоль подземного туннеля, ведущего на север под "Местом, где ничего не происходит". Точкой входа будет дренажный канал, который ведет в подземную канализационную систему ”, - объяснил он, не дрогнув.

“В туалет?” Сэм снова поморщился.

“Нет, ну, да, вроде того. Хм, зачистка, и... ” Он вздохнул от откровения, что он был единственным, кто знал, о чем говорил. “Труба выходит на поверхность земли с одной стороны и соединяется с главной канализационной линией с другой стороны. В этом случае, я полагаю, что другая сторона упиралась прямо в воду с другой стороны ”, - пояснил Вирджил. “Эта точка входа на плане указывает на отстойник под пустошами вон там. Вы, ребята, не знаете, есть ли у них здесь какие-нибудь инструменты?”

“У них есть кое-какое снаряжение у основания стены в спальной зоне”, - рассказал Сэм о своем предыдущем исследовании. “Что тебе нужно?”

“Все, что может вырыть неглубокую могилу”, - сказал Вирджил жутким голосом, от которого у Сэма мурашки побежали по коже, но когда здоровяк пошел за лопатой, Сэм посмотрел на девочек: “Боже, я надеюсь, он шутит”.

Несколько минут спустя Вирджил взламывал пол в туалете, чтобы получить доступ к отстойнику, он размял спину. Удовлетворенный развитием событий и желающий помочь, он спросил: “Итак, что мы ищем там, внизу?”

“Письмо Олимпиады”, - прямо упомянула Нина. “У меня клаустрофобия. Я не присоединюсь к тебе в другом темном, замкнутом пространстве, Сэм. В прошлый раз я досыта наелся в хранилище.”

“Хранилище?” Спросила Джоанна.

Нина отмахнулась от этого. “Долгая история”.

* * *

После того, как Вирджил приложил все свои силы, чтобы открыть крышки очистных сооружений, к которым не прикасались более семидесяти лет. Они были погребены под слоем почвы в десять дюймов и покрыты льдом, служившим прикрытием расширенного трубопровода, большего размера, чем любой стандартный дренажный желоб, требуемый правилами. Это была подсказка, в которой они нуждались, что это была не просто архитектура; это была старинная попытка найти спрятанный объект неясной ценности.

С выражением крайнего страдания на лице Сэм приготовился спуститься по трубопроводу, который вел к отстойнику. “Я не думаю, что Место, где Ничего не происходило, тоже уходило под землю?”

“Очевидно, нет. Вероятно, именно поэтому нацисты не пытались копать с верхнего слоя почвы. Интересно, почему они не закончили то, что начали?” Нина размышляла, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз на Сэма.

“Потому что то, что они начали, скорее всего, их и прикончило”, - сказала Джоанна Нине.

Сэм одарил ее долгим ухмыляющимся взглядом. “Спасибо вам, мисс Эрл. Спасибо тебе за это ”.

“Конечно, дорогая”, - ответила Джоанна, к радости Нины.

“Сэм, мы всегда рядом с тобой. Просто кричи, если наткнешься там на какое-нибудь дерьмо”, - попыталась утешить Нина, но в итоге упала вместе с Джоанной в приступе смеха. Она не имела в виду каламбур. Она даже не предвидела, к чему это приведет, пока не сказала это.

“Я бы пошел с тобой, мой друг, но я никогда там не пристроюсь”, - попытался успокоить Сэма Вирджил.

“Спасибо, капитан Хеклунд”, - ответил Сэм, пытаясь подготовиться к ужасному опыту.

Он погружался во тьму все глубже и глубже, ползая при слабом белом свете в правой руке. В кармане пальто он спрятал портативную камеру, чтобы сделать видеозапись, если обнаружит что-нибудь интересное.

“Как я попадаю в эти дерьмовые ситуации?” он стонал в уединенной темноте, где даже вой леденящего ветра успокоил бы его, здесь, в гробовом безмолвном саркофаге исторического предположения, нацарапанного каким-то нацистом на клочке бумаги. “Операция "Олимпиада", ради всего святого. Это просто попахивает неприятностями ”.

Только тогда Сэм понял, что все каламбуры будут потрачены впустую на его озабоченность неизбежностью появления отстойника. Если бы это было в другое время, и кто-то другой делал грязную работу, а он не отмораживал себе яйца, он, возможно, нашел бы свои случайные высказывания такими же забавными, как и женщины. Вскоре после начала он увидел отдельный вход, выход из желоба, по которому он полз, как леопард. Он остановился, чтобы осветить путь и тщательно изучить следующую часть.

“О'кей, нашли большую яму с дерьмом!” - громко взвыл он, надеясь, что остальные могли его услышать. Пробираясь сквозь дыру, туннель привел его к рождению в пустом резервуаре размером со среднюю комнату для гостей. Даже при том, что Сэм не хотел видеть, в чем он стоял, он должен был снимать это как одержимый архивариус, которым он был от природы. Его карманный компьютер издал звуковой сигнал, сообщающий, что он включен. Сэм использовал наилучшую обстановку вместе с уменьшающимся лучом фонарика, чтобы запечатлеть это место. “Похоже, здесь внизу гробница”, - заметил он в камеру. “Как подземный мавзолей”.

Он приступил к краткому описанию крыши и стен, которые, как и ожидалось, были грязными и пыльными. Усталые ноги Сэма пробирались по холодной мелкой воде, покрывавшей дно резервуара. “Пожалуйста, пусть это будет грязь”. Он осторожно достал чертеж из кармана куртки, стараясь не уронить его в грязь и не порвать. В конце концов, это было само по себе пережитком Второй мировой войны.

Судя по схеме и тому, что объяснил Вирджил, снаружи резервуара был квадрат, в нескольких метрах от остальной части туннеля, ведущего к берегу моря. Выцветшей синей ручкой этот конкретный квадрат без опознавательных знаков был повторен несколько раз, в результате чего он стал намного темнее остального рисунка. Сэм сделал снимок экрана и поставил камеру на паузу, чтобы продолжить. Когда он достиг другой стороны резервуара, чтобы войти в следующий желоб, Сэм споткнулся о то, что казалось корнями под водой. К счастью, вода была недостаточно глубокой, чтобы затопить его или его камеру, и поскольку он благополучно положил чертеж обратно в карман куртки, он тоже не пострадал.

Но что действительно расстроило Сэма, так это то, что его фонарик высветил на краю выхода из резервуара, то, через что он упал. “Господи!” - закричал он, несколько раз падая назад, прежде чем смог восстановить осанку и достать камеру.

“Что это?” он мог слышать, как Нина кричит вниз.

“Я–я покажу ... Просто подожди, я покажу тебе, когда встану на ноги”, - ответил он, заикаясь от шока. Его палец продолжал пропускать кнопку Записи, пока он не успокоил себя и не попробовал снова. После шаткой настройки функции увеличения Сэм успешно включил все ужасные кости в свой кадр. “Чертов ад”, - пробормотал он, придвигаясь ближе, на этот раз нащупывая скользкий пол ногами, постепенно продвигаясь вперед. “Военная форма”, - заметил он, приближаясь. “Угадай, кто. Как мы и думали. Пехотинцы Гиммлера, которые погибли здесь, ищут ту самую чертову вещь, которую ищу я ”. Сэм запечатлел ужас последних мгновений того, что выглядело как четверо мужчин.

Их рты были разинуты, а приказы все еще были у них в руках. У двоих были огнестрельные ранения в голову, очевидно, нанесенные самим себе. Тревожные свидетельства каннибализма обнаружились на некоторых костях, где Сэм обнаружил следы зубов. На стене рядом с третьим человеком были слова "verfluchte Erde". Что заставило Сэма похолодеть, так это то, насколько хорошо сохранился почерк. Это было так, как будто это было написано одной из этих костлявых рук всего несколько минут назад. С намеком на то, что земля проклята, написанным мертвецом, Сэм начал чувствовать неподдельный ужас в своем сердце. Побуждаемый отбросить ощущение приближающейся к нему зловещей судьбы, он подумал поговорить со зрителями, для которых он все это записывал.

“Итак, дамы и господа, что дает мне больше шансов на выживание, чем эти парни? Тот факт, что я не фашист, похоже, не освобождает меня от той же участи, не так ли? ” он фыркнул, измученный и замерзший, не говоря уже о том, что совершенно потрясенный. Сэм был благодарен, что он прошел мимо костей, но это только усилило его страх перед тем, что ждало в темноте.

Глава 27 — Страх Божий

Пердью не знал, что прошло несколько дней с тех пор, как его бросили в темницу и заставили слушать о жестоком убийстве человека, который его похитил. Находясь между болью и голодом, он не был уверен, где зародилась настоящая агония, но после всех криков о помощи Пердью понял, что худшая мука исходила от осознания того, что он чахнет там, где его никогда не найдут.

“Вы, шотландцы, безусловно, хладнокровная компания”, - вспомнил он, как мать сказала ему в какой-то момент во время его приливов и отливов сознания в самые последние часы его заключения. Ее грубый голос доносился сквозь вентиляционные отверстия в его тюрьме, чтобы она могла лучше мучить его, пока он умирал медленной смертью. “Я слышал так много старых легенд о шотландских замках и их хозяевах, мистер Пердью; истории, которые были настолько извращены, что я не мог не чувствовать ... вдохновения… их методами.”

Пердью не мог издать ни звука, который не был бы воплем от боли или попыткой попросить еды, поэтому воздержался от того, чтобы провоцировать невменяемую старуху и получить в ответ еще больше злобы. Уже несколько дней он был свидетелем, только на слух, привычек верховного матриарха организации "Черное солнце". Она постоянно пила, так сильно, что он был поражен ее стойкостью, особенно в ее зрелом возрасте.

Больше всего его напугала и оттолкнула идея матери бесцеремонно бросить обмякшее тело Джонатана Бека в подземелье вместе с Пердью. Прошлой ночью, после того, как он услышал, как кости трупа ломаются от скорости его падения из люка, матриарх-вредитель пригласила Пердью полакомиться трупом, если он станет слишком голодным, или потерпит его общество и вонь. Она любила поговорить, пока напивалась до обездвиживающего состояния, которое Пердью истолковал как некую ложную психологическую попытку заглушить свою вину за все злонамеренные поступки, которые она заказывала и осуществляла.

“Особенно мне нравится, как ваши лорды убивали своих собственных детей из-за земли”, - сказала она с ехидным упреком, допивая свой пятый бурбон, о котором знал Пердью. “Что, однако, произвело на меня впечатление, так это то, как генетически неполноценные мужчины вашей породы запирали своих жен в башнях, чтобы те чахли от жажды рожать дочерей”. Она издала неземной смешок. “Mein Gott! Какими кучкой варварских идиотов были ваши предки! Разве они не считали, что их семя определяет пол их детей, что они сами по себе были ответственны за ужасное женское потомство, которое они так ненавидели? Вероятно, нет. Даже если бы они это сделали, они бы не обратили внимания на свою ошибку из-за какого-нибудь мужского правила ”.

Он мог слышать, как она расхаживает на своих длинных, грациозных ногах, и следить за ее положением по звуку ее зловещей речи. “Вы знаете, мистер Пердью, я не феминистка, но женоненавистничество всегда разжигало во мне адский огонь. И наказание женщин за поступки мужчин исключительно из-за их пола культивировало особую ненависть к этим еврейским системам угнетения женщин. Эта книга, которая сеет больше зла, чем любая другая, эта книга, составленная римскими лицемерами, она только подтверждает, что фашист был истинным Мессией ”.

С этого момента разум Пердью снова начал угасать. Боль уступила свою силу усталости, порожденной голодом. Где-то в своей голове он слышал, как мать продолжает. “Вот почему я оставляю тебя в моем подземелье, чтобы ты чахла, как жены твоих безнравственных предков и их благочестивое злодейство...”

Долговязое тело попавшего в ловушку исследователя, бывшего Ренатуса Ордена Черного Солнца (в результате какой-то хитрости) и врага всех сочувствующих нацистам, перекатилось рядом с одним из массивных железных шипов на полу. Он был слишком слаб, чтобы даже осознать угрожающую гангрену в ноге. В конце концов, он не собирался доживать до ампутации, прежде чем его хрупкое сердце сдастся.

Лежа там, свернувшись калачиком и бредя, Пердью размышлял о типе ручки, в которую он попал. Подземелье, подумал он, копаясь в своих знаниях в поисках определения этой вещи. - Французский...оближе, верно? Ублир должен… например, чтобы... забыть. Это значит забыть. Как, черт возьми, они… чтобы забыть...

“Я ... забыт”, - пробормотал Пердью, прежде чем его глаза отказались открываться, а разум закрылся от реальности.

* * *

Мария и Сильвия выехали с железнодорожного вокзала в Далмалли, направляясь в сторону Обана. Сильвия договорилась со своим мужем, доктором Лэнсом Бичем, перевести деньги, как велела Мария. Она даже не могла насладиться восторгом своего мужа, услышавшего ее голос, в то время как пистолет царапал нежную кожу ее виска, но она надеялась скоро воссоединиться с Лэнсом. Он плакал от счастья, когда она впервые заговорила с ним, и даже если бы Мария прямо сейчас пустила ей пулю в голову, Сильвия умерла бы счастливой, услышав его ласковый голос.

Когда Лэнс поговорил с Марией, она согласилась доставить его жену в общественное место, чтобы ее не заметили в безлюдном месте, которого она не знала.

“Что он сказал?” Сильвия осмелилась спросить. “Где мы с ним встретимся?”

“Мы не такие. Я буду на безопасном расстоянии, пока ты будешь ждать своего мужа через дорогу от базилики ”, - сказала Мария. “Только что поступил второй платеж. Возможно, вы были правы, миссис Бич. Возможно, ты нужна ему больше, чем я думал.” Она многозначительно посмотрела на Сильвию. “Должно быть, ты в чем-то хорош.Ты знаешь?”

“Ты отвратителен”, - пробормотала Сильвия.

“Какие лицемерки, вы, маленькие верные домохозяйки”, - усмехнулась Мария. “Как будто ты никогда не становишься на колени вне церкви ...” Она усмехнулась и лукаво улыбнулась, “... или, возможно, ты делаешь это и в церкви тоже”.

Игнорируя, с огромным моральным трудом, натиск своего похитителя, Сильвия прикусила язык до конца путешествия. Она представила свои мысли в позитивном свете, думая только о Лансе и своих детях и о том, чтобы увидеть их снова.

Час спустя они прибыли в Обан, но Мария сохраняла свои рычаги воздействия до тех пор, пока не произошла третья передача. Она завела машину на вершине холма, откуда могла любоваться прибрежным городом. Оттуда она могла видеть дороги, ведущие к ее местоположению. Если бы она увидела приближение хотя бы одного полицейского подразделения, Сильвии пришел бы конец. Когда сделка была завершена, Мария была другим человеком.

“Хорошо, Сильвия. Иди, милая. Приятно иметь с вами дело, ” улыбнулась она. “Вперед!”

Сильвии не потребовалось больше ни секунды, чтобы обдумать возможность обмана. Не попрощавшись и не сказав последнего слова презрения, она вылетела из машины и побежала в парк, где Лэнс должен был забрать ее двадцать минут спустя.

Охваченная тревогой, она ждала под фонарным столбом, где ей и полагалось быть. Ей сказали ни с кем не разговаривать и не привлекать знакомых и друзей. Сильвия была блюстительницей правил. Она всегда считала, что лучше подчиниться и покончить с этим. Через дорогу, в двух кварталах вверх по холму, у церкви Святого Колумбана, Мария Уинслет взбиралась на колокольню со своей винтовкой Remington 700, твердо желая убедиться, что Сильвия Бич никогда не вспомнит ее лица и ее имени — никогда.

С вершины башни она могла видеть, как бледное солнце опускает свой лик в море, и она надеялась высадить Сильвию, пока еще достаточно светло для точного выстрела. За квартал слева от своего прицела она заметила, как машина доктора Бич замедлила ход. Это был ее сигнал изменить жизни.

Два черных маркера очертили лицо Сильвии, ее ничего не подозревающую, более святую, чем ты, доброту. Это стало приятной мишенью, когда Мария положила указательный палец на спусковой крючок, стараясь не выстрелить слишком рано из чувствительной винтовки.

Без предупреждения пара больших рук подняла длинный ствол вверх, забирая винтовку, прежде чем Мария поняла, что происходит. За долю секунды она увидела перед собой высокую темную фигуру. Он быстро сильно ткнул прикладом винтовки ей в лицо, лишив ее чувств. Мария упала к ногам отца Харпера, когда он посмотрел на нее сверху вниз и мягко сказал: “Ты не должен убивать”.

Доктор Бич забрал свою потрясенную жену после трогательной встречи выпускников. Она рыдала, как ребенок, в его объятиях, и все, что он сделал, это поцеловал ее в макушку и покачал из стороны в сторону. Когда она немного успокоилась, Лэнс ответил на звонок, который только что поступил на его мобильный. “Прости меня, дорогая”.

Сильвия прижималась к нему, не интересуясь его разговором, но жаждая безопасности в его защитном присутствии. “Отец Харпер? Да? Она у меня, в основном невредимая, слава Господу. Конечно. Нет, проблема. Дети остаются с моей сестрой. Хорошо, мы в пути ”.

“О чем это было?” - спросила она. “Отец Харпер?”

“Вы не поверите в это”, - доктор Бич улыбнулся, забавляясь. “Он выбил дурь из Марии! Он говорит, что мы должны встретиться с ним, чтобы выяснить, где доктор Гулд.”

“Доктор Гулд в порядке. Она в Канаде, охотится за реликвиями, вот почему меня приняли за нее ”, - объяснила Сильвия, прежде чем ахнуть: “О, мой Бог, Лэнс! Человека, который похитил меня, зовут Джонатан Бек. Они похитили друга доктора Гулда и собирались потребовать за него выкуп у того, кто хочет его убить!”

“Подожди, что?” Спросил Лэнс.

“Верно!” - в панике закричала она. “Мы должны спасти подругу Нины… Я сейчас не помню его имени ...”

“Легко! Спокойно, Силла, ” успокоил ее муж. “Подумай. Хорошо? Медленно. Куда они его забрали?”

“Понятия не имею”, - она пожала плечами, выглядя расстроенной. “Они недостаточно громко это обсуждали. Но я знаю, что этот парень собирался принести им миллионы, потому что он был каким-то знаменитым исследователем, которого искали именно эти клиенты Beck's ”.

“Известный исследователь, друг Нины Гулд?” Спросил Лэнс. Будучи давним жителем Обана и медицинским работником, он знал гораздо больше о знаменитом докторе Гулде из Обана, чем его жена. “Милая, возможно, его зовут Дэвид Пердью?”

“Вот и все! Пердью!” - воскликнула она. “Но Бек должен был вернуться уже несколько дней назад, и Мария думает, что он, возможно, мертв, потому что, ну, вот насколько гнусны его клиенты. Вот почему она решила продать меня за выкуп.”

Десять минут спустя отцу Харперу сообщили ту же новость, когда они втроем сидели в его кабинете в Сент-Колумбанусе. Сильвии до смерти хотелось узнать, что он сделал с Марией, но отсутствие полицейских подразделений у церкви подсказало ей, что власти не должны были знать о Марии Уинслет. Сильвия почуяла подвох, и ей было удивительно комфортно с этим.

Отец Харпер сжал губы, сложив руки шпилем перед собой на столе, пока он прокручивал информацию в голове. “Значит, доктор Гулд невредим? Она где?”

“Я слышал их разговор, отец. Они сказали, что когда соберут деньги для Пердью, то погонятся за доктором Гулд, чтобы убить ее и завладеть всем, что она обнаружит во время своей экспедиции! Мария подслушала телефонный разговор, и Нина напала на след сокровища, ” она замолчала.

“Как всегда”, - улыбнулся отец Харпер.

“Единственное спрятанное сокровище Александра Македонского”, - сказала Сильвия.

“Иисус!” Отец Харпер воскликнул, услышав это имя. “Извините меня”, - он неловко покраснел. “Единственное зарытое сокровище Александра III Македонского?”

“Да, именно это Мария сказала своему парню”, - кивнула Сильвия.

“Клянусь святыми! Ты хоть представляешь, какую ценность представляет этот клад?” Спросил отец Харпер, все еще удивленный. Двое его гостей были совершенно не осведомлены о древней истории и легендах, поэтому он ввел их в курс дела. “Александр Македонский выставлял напоказ свою власть, считая себя сыном Зевса; богом во плоти, если хотите”.

Лэнс поднял глаза на настенное распятие в офисе, изображающее страдания Христа на кресте. “Я вижу здесь закономерность”.

“Копье!” Сильвия толкнула его локтем, чтобы он заткнулся, но отец Харпер усмехнулся честности доктора.

“Знаешь, я не всегда был священником”, - улыбнулся он. “Несомненно, в Библии есть некоторые очень подозрительные параллели с различными языческими практиками и богами. Острая наблюдательность, доктор.”

“Продолжай об Александре, пожалуйста, отец”, - попросила Сильвия.

“Говорили, что Александр никогда не утруждал себя захоронением сокровищ, захваченных им в завоеванных империях, потому что, по сути, ему принадлежали целые королевства. Он украшал все своим именем, и золото было для него как вино или оружие ”, - рассказывал отец Харпер, расхаживая вдоль своей книжной полки. “Но есть история, которая была распространена среди тайных орденов и ученых на протяжении веков, что величайшим сокровищем Александра было заклинание его матери Олимпиады, высеченное на трех табличках из малахита. После призывания этой мантры обладатель достигнет божественного господства над своими врагами - над империями — и будет непобедим и станет завоевателем мира ”.

“Отец, что ты пил?” - пошутил доктор Лэнс.

“Вино. С тех пор, как я ударил ту бедную женщину, мне пришлось выпить два стакана, просто чтобы успокоить нервы, доктор ”, - признался отец Харпер. “Но вино - коварный яд в нашей жизни. Олимпиада была набожной приверженкой культа Диониса. ”

“Бог вина?” Спросила Сильвия. Отец Харпер кивнул и поднял свой бокал, прежде чем допить его до конца.

“Дионис был связан с великим множеством существ и растений, но говорят, что его Культ поклонялся змеям”, - сказал им священник. “Итак, дорогая Нина отправляется на охоту за чем-то, чего у нее нет, чтобы обнаружить, в то время как она думает, что ищет золото и бриллианты. Это беспокоит меня. Но мистер Пердью - наша главная забота. Не узнать ли нам, где он, у мисс Уинслет?”

“Где она?” - Спросила Сильвия, в ужасе от того, что снова увидит лицо своего заклятого врага.

“Она в исповедальне, миссис Бич”, - почтительно ответил он.

“А если она не раскроет местонахождение?” - спросил доктор Лэнс.

“Она будет”, - заверил его отец Харпер. “Потому что я собираюсь вселить в нее страх Божий”.

Глава 28 — Поцелуй Олимпиады

“Audentes Fortuna Iuvat”

Нина, Джоанна и Вирджил терпеливо ждали, когда Сэм доложит о том, что было отмечено в нацистском документе, выданном обергруппенфюрером Карлом Вольфом относительно операции "Олимпиада " во время Второй мировой войны, или вернется с места обнаружения того, что было отмечено в нацистском документе, выданном обергруппенфюрером Карлом Вольфом. Внизу, в темноте, он только что прошел мимо останков нацистских солдат, чтобы продолжить путь к месту, отмеченному на плане, когда грязь под его правым коленом ушла из-под ног.

С визгом он упал на стенку широкого канала, по которому полз вверх. Он слышал, как Нина и Джоанна плачут в туннеле, умоляя его сообщить и подтвердить, что с ним все в порядке. Но он сопротивлялся, потому что он не был в порядке.

“Просто дай мне секунду!” - крикнул он. “Здесь, внизу, что-то происходит!”

Снова скользкая жижа под его рукой проскользнула сквозь пальцы, самое нервирующее ощущение, которое заставило его снова вскрикнуть.

“Сэм?” - он услышал голос Нины гораздо ближе, чем раньше. “Я иду, держись!”

“Нет, оставайся на месте!” - рявкнул он с нотками ужаса в голосе. Затем он услышал голоса Джоанны и Нины, они вдвоем обсуждали, как далеко продвинулся Сэм. Он слышал, как Нина стонала от страха перед замкнутым пространством, к которому у нее была фобия, но Джоанна уговаривала ее продолжать. Сэм снова услышал влажный, тошнотворный звук в непосредственной близости, и на этот раз он быстро поднес свой фонарик, чтобы увидеть это, о чем немедленно пожалел. Сэм задержал дыхание, и истерический шепот вырвался у него: “Господи!”

“Сэм?” Нина позвала, так как было слышно, как она поскользнулась в грязи, еще не увидев костей в форме.

“Нина! Джо! Возвращайся! Просто вернись!” Сэм приказал. “Здесь, внизу, что-то плохое”.

“Что это?” Вирджил крикнул откуда-то из-за спин женщин.

“Я не думаю, что вы хотите знать, капитан Хеклунд!” - Предупредил Сэм, когда очередной сдвиг под ним испугал его. Твердое, мускулистое мясо корчилось вокруг него, и его слабеющий фонарик высветил истинный ужас, когда женщины кричали в отстойнике. “Вы нашли сокровища нацистов?” спросил он дрожащим голосом.

“Да, мы это сделали!” Приглушенный голос Нины ответил ему. “Боже мой, Сэм, что могло убить их здесь, внизу?”

“Что-то, что живет здесь”, - громко заметил Сэм. Его слова повергли в ужас его товарищей. “Что-то, чему здесь не может быть места, но я знаю, что я вижу”.

Вирджил пробрался мимо женщин, убедившись, что они не дрогнули. Нетерпеливым тоном он подчеркнул свой вопрос: “Мистер Клив, что такое это?”

Сэм застыл в ужасе. “Охиас”.

“Что?” - Спросил Вирджил, яростно отбрасывая один из скелетов в сторону. “Что такое ohia?”

Сэм был слишком напуган, чтобы говорить, но он надеялся, что если держать его мертвым, то это все еще не спровоцирует злую чуму, которая сковала его. “Охиас… с-змеи, Вирджил. Очень ядовитые гадюки, гадюки... Убирайтесь отсюда!” Сэм кричал на своих друзей.

“Ни за что, Сэм”, - голос Джоанны бросал ему вызов в темноте за туннелем. “Кажется, я уже упоминал раньше, как я ненавижу змей. Сидите тихо, мы идем, чтобы пристрелить их ”.

“Мы?” Нина тихо спросила ее, удивленно нахмурившись.

“Хм, мы должны, верно? Ты сказал всегда иметь оружие на случай опасности”, - процитировала Джоанна. “И это опасно, так что давайте убьем ублюдков и вытащим Сэма”.

“Джо?” Звонил Сэм.

“Да, Сэм?” - ответила она.

“Выпьем за это”, - вздохнул он, дрожа.

Джоанна счастливо улыбнулась, услышав приветствие от своей пассии.

“Какого черта гадюки делают здесь, в земле, как чертовы дождевые черви?” - Спросила Нина, ожидая сразу за пределами туннеля, где был Сэм. Он ответил ей, понизив голос, чтобы не двигаться слишком сильно.

“Это жуткий момент, Нина. Эти змеи являются коренными жителями Греции! Это в высшей степени необычно, даже невозможно ”, - сообщил он. Что-то щелкнуло в воспоминаниях Джоан. Будучи здесь поклонницей Александра Македонского, она сразу поняла, откуда взялись змеи.

“Сэм, Олимпиада поклонялась змеям. Она была частью культа Диониса. Если мы ищем Письмо Олимпиады , оно, естественно, охраняется теми же скользкими сучками из ее религии и страны, верно?”

“Это чрезвычайно интересно, Джо, и я был бы рад, если бы ты когда-нибудь рассказала нам об этом на камеру, если мы выживем, но на меня производит впечатление только тот факт, что их присутствие здесь ... сверхъестественное или какая-то хрень”, - признался Сэм. “Что означает, что они здесь, чтобы предотвратить обнаружение александрийских сокровищ”.

“Неудивительно, что мертвый нацист здесь написал, что земля проклята”, - упомянула Нина. “Кажется, что земля заражена этими тварями, как болезнью”.

“Как проклятие”, - добавил Вирджил. И он знал, что был прав. В конце концов, это была земля того места, где ничего не росло, ничего не происходило, земля, которую легенда назвала осужденной.

“Ну, мы же не проделали весь этот путь сюда и не прошли через все это, чтобы бросить, верно?” Джоанна сказала.

“Нет, мы этого не делали”, - согласился Сэм. “Я знаю, что у Пердью был бы ответ прямо сейчас, новейшее приспособление, позволяющее в мгновение ока сбросить со счетов этих змееподобных ублюдков”, - он нежно улыбнулся, “но, к сожалению, он отсутствует”, - сказал Сэм, его улыбка мгновенно исчезла, “в основном из-за меня” .

Джоанна не была уверена, что он имел в виду, но она воздержалась от любопытства. Нина точно знала, что он имел в виду, но она не могла сказать Сэму в присутствии двух других, что его решение не выдавать Пердью и вместо этого инсценировать его кончину на самом деле спасло миллиардера от осуждения. К настоящему времени он был бы арестован и предстал перед судом за преступления против нескольких культур, если бы Сэм не заставил его отсутствовать .

“Сэм, как ты думаешь, ты сможешь вернуться в отстойник?” Спросил Вирджил. “Думаю, у меня есть идея, но вам нужно освободить это место, чтобы она сработала.

“Я еще не продвинулся слишком далеко”, - сообщил Сэм. “Я уверен, что если я буду выходить так же быстро, как и входил, я смогу выскользнуть обратно. Почему?”

“По одному делу за раз, мой друг”, - ответил морской капитан. “Давай сначала вытащим тебя”.

Сэму пришлось уступить. Что-то одно за раз было самым эффективным способом решения проблем. Он учился этому много раз прежде, но не в его характере было применять подобные вещи на практике. Он всегда был слишком нетерпелив, чтобы все сделать в кратчайшие сроки, оставляя многие аспекты без внимания. Это был недостаток, который он признавал, но теперь, когда Вирджил тоже расставлял приоритеты таким же образом, Сэму пришлось признать, что так было лучше.

Войдя в туннель, Сэм начал отступать тем же путем, каким пришел — двигаясь с напускной осторожностью.

Не показывай им, что ты знаешь. Не дай им понять, что ты знаешь, повторял он снова и снова в своей голове, пока его руки нервно погружались в темную почву под его телом, очень медленно отодвигаясь назад. Пот стекал по лицу и спине Сэма, несмотря на то, что воздух в подземном канале был холодным. Он двигал руками, чувствуя, как что-то скользит под его ладонями и пальцами, побуждая его закричать, но он не поддавался своему страху. После того, как он отталкивался руками, он осторожно перемещал бедра и ноги таким же образом, постепенно выползая из туннеля.

“Не спеши, Сэм”, - предупредила Нина. “Не торопись. Мы будем ждать столько, сколько потребуется ”.

“Я добираюсь туда”, - ответил он. “Я не думаю, что они меня раскусили, да... аоу! Иисус!”

“Мистер Клив?” Вирджил плакал.

“Сэм!” - крикнула Нина с оттенком паники.

“Я в порядке”, - ответил Сэм. “Просто окровавленный шип или осколок стекла в грязи. Мой фонарик испускает дух, поэтому я не могу вытащить его прямо сейчас.”

“Просто выйди, чтобы мы могли намазать это какой-нибудь мазью. У меня в сумке есть немного антисептического крема, ” успокаивающе сказала Джоанна.

“Хорошо, спасибо”, - поблагодарил ее Сэм дрожащим голосом. “Господи, этот маленький порез от бумаги убивает меня. Как укус пчелы. Черт возьми!”

“Как укус пчелы?” Джоанна ахнула. “Сэм, ты видел шип? Ты видишь, какое оно большое?”

“Сейчас не время беспокоиться о мелочах, Джо”, - простонал он.

“Сэм! Послушай меня! ” настаивала она, и в ее голосе звучала легкая досада. “Уделите минутку и посветите на рану, чтобы вы могли увидеть, что это. Пожалуйста. Пожалуйста, просто... просто сделай мне приятное ”.

Сэм подчинился. Едва ли более яркий, его свет упал на место, которое горело и пульсировало. Грязь на его руке была испачкана кровью, как он и ожидал, но там не было шипа; в его коже не было стекла.

“Сэм?” Нина поманила меня к себе.

Он был спокоен, если не считать вырвавшегося у него вздоха.

“Ты что-нибудь видишь?” Спросила Джоанна.

“Это просто кровь и грязь”, - сообщил Сэм, его голос начал дрожать.

С очень озабоченным выражением лица, пронизанным подсознательным ужасом, Джоанна прошептала остальным: “Для меня это звучит как укус змеи. Я молю Бога, чтобы я все же ошибался ”.

“Иисус! Боже мой! Снова!” Сэм завыл неподалеку, прямо за порогом отстойника. “Я с-думаю, что у меня б-б ...” - начал он, но его слова были прерваны другим криком агонии.

“Черт возьми! Они нападают на Сэма! ” - закричала Нина, бросаясь вперед, чтобы помочь ему, но она наткнулась прямо на руку Вирджила, которая остановила ее. Капитан лодки бросился вперед в слабом свете фонариков Джоан и Нины, вслепую хватаясь за край, чтобы найти Сэма. Секунду яростно борясь, он застонал, как медведь, вытаскивая раненого журналиста из темной ямы и крепко обхватив его тело.

Он отнес Сэма на другую сторону отстойника, крича женщинам: “Идите скорее! Поторопись! Мы должны доставить его на лодку, или он умрет!” Они спотыкались и пробирались обратно, стараясь не показывать своего безумного ужаса при мысли о судьбе Сэма. Тихо, если не считать их прерывистого дыхания, вырывающегося в холодную атмосферу скалистого района Мартин-Бей, группа побежала обратно к лодке. Достижение Скарлет, женщины позаботились о том, чтобы привести Сэма в порядок, в то время как Вирджил поспешил за аптечкой, чтобы оказать журналисту первую помощь, необходимую для того, чтобы инфекция не попала в остальные мышечные ткани.

Бросив свою добычу буквально в нескольких метрах от берега, экспедиция глубокой ночью умчалась по волнам, чтобы добраться до ближайшей цивилизации, которую они смогли найти, надеясь, что Сэм не поддастся кошмарному поцелую Олимпиады.

Глава 29 — Скрытые таланты

Сильвия и ее муж вызвались помочь отцу Харперу вызволить Дэвида Пердью из лап того, о ком они только знали, где находятся люди с гнусными намерениями по отношению к исследователю-миллиардеру и изобретателю, которых они выслеживали с момента его обмана.

“Они были там целую вечность”, - сказала Сильвия Лансу. Они стояли возле церкви Святого Колумбана, выкуривая по одной сигарете. Ее муж, казалось, был в глубокой задумчивости, когда она говорила, но она предположила, что это была просто травма от ее похищения, которая наконец прошла, облегчение оставило его каким-то оцепеневшим.

Он посмотрел на свои часы. “Прошло сорок минут. Может быть, он напоил ее общим вином и заставил обратиться, ” довольно сухо заметил Лэнс, делая еще одну затяжку. “Я знаю, что я не самый религиозный из людей, милая, но я чувствую, что иногда нам нужно выполнять Божью работу для Него”.

“Что это значит?” она спросила.

Он посмотрел на шпили, достигающие небес, на святость всего этого, на древность и веру, вложенные в каменную кладку и стекло величественного, массивного святилища. Затем он посмотрел на Сильвию и пожал плечами. “Эта женщина - зло, Силла. Она знала, что у тебя есть дети, и все равно без малейших угрызений совести пустила пулю тебе в череп ”.

“Я знаю”, - ответила она. “Но как это Божья работа?”

“Разве ты не видишь? Мария Уинслет - монстр в человеческой плоти. Такие твари, как она, только вредят этому миру; они делают его еще хуже, ” он нахмурился, быстро затягиваясь. “Она должна быть наказана, но не потому, что мы ожидаем, что она раскается. Она должна быть наказана, потому что она заслужила мучения и боль. Эту сучку следует провести через ад, прежде чем ее, наконец, отправят туда с ее собственной пулей ”.

“Копье!” Сильвия ахнула. “Боже мой, что на тебя нашло?”

Он был в ярости; это было ясно видно. Но после резкого комментария похитителя его жены его глаза не смогли скрыть слез, превратив их в блестящие стеклянные. “Неужели это так неправильно - хотеть, чтобы она страдала так же, как страдали мы?” он спросил. “Если отец Харпер не вытянет это из нее, мне жаль мистера Пердью, но я убью ее из ее собственного пистолета, Сильвия. Даже если это означает гибель этого человека, клянусь Богом, я заставлю ее заплатить ”.

Она взяла его трясущиеся руки в свои и поцеловала его. “Не волнуйся, отец Харпер - мягкий человек с большой мудростью, и он покажет нам, как простить ее. Давайте зайдем и посмотрим, удалось ли ему выяснить, где держат Пердью. Возможно, пребывание в церкви поможет вам обрести покой, необходимый для прощения ”.

Сильвия привела своего расстроенного мужа в церковь и закрыла за ними двери. Они проверили исповедальню и увидели, что Марии там больше нет, поэтому они направились в кабинет отца Харпера, чтобы выяснить, какую информацию ему удалось получить от Марии.

“Где они?” - спросила она, когда они обнаружили, что офис свободен. У Лэнса зазвонил телефон.

“Это отец Харпер”, - сказал он, после чего: “Да, хорошо. Мы будем прямо там ”.

“Что теперь?” Она вздохнула.

“Приди. Он говорит, что мы должны встретиться с ним на заднем дворе особняка прямо сейчас.”

* * *

Они покинули церковный сад сзади и обогнули кованую железную ограду, отделявшую особняк священника от церкви. Отец Харпер как раз открывал внешние двери своего домашнего офиса, настойчиво приглашая их войти. Когда они вошли внутрь, Сильвия поняла, что происходит что-то плохое. С дивана на них рассеянно смотрела Мария Уинслет. На ее лице были видны признаки того, что отец Харпер ранее отчаянно опасался ее оружия, но она казалась послушной и последовательной.

“Вот”, - сказал отец Харпер и дал Лансу листок бумаги. Увидев озадаченное выражение лица доктора, священник сообщил ему, что это были коды взлома и пароли к счетам, на которые были переведены деньги Ланса.

“Как ты заставил ее рассказать тебе это?” - изумленно выдохнул он, в то время как его жена схватила газету, чтобы просмотреть ее. Она узнала названия учетных записей, которые ей пришлось передать мужу по телефону.

“Я могу быть очень убедительным. Боюсь, выполнение Божьей работы иногда принимает более ... зловещую ... точку зрения”, - ответил священник.

Лэнс посмотрел на свою жену, злорадствуя по поводу сходства между заявлением отца Харпера и его предыдущим заявлением. “Видишь? Даже Божий народ согласен со мной ”.

“О, заткнись, Лэнс”, - вздохнула она.

“Мария была воспитана католичкой, что, по общему признанию, помогло моему допросу. С помощью небольшого количества ЛСД и SP117 я заставил ее поверить, что она обязана предоставить информацию, которую я просил, или... ” священник пристыженно покачал головой, “... или быть брошенной в чистилище, пока она не соберет все пули, которые когда-либо использовала в человеческом существе”.

“Отец!” Сильвия произнесла с абсолютным отвращением. “Как ты мог так поступить с кем-то? Человек в одежде не должен прибегать к праздному обману! Никогда!”

“Моя дорогая миссис Бич, ” сказал отец Харпер, - вы бы предпочли, чтобы эта женщина наблюдала за вашими детьми на игровой площадке с церковной башни?”

Сильвия хотела защитить вопрос с точки зрения морали, но она быстро проглотила свои слова, как только истинный ужас сценария проник в ее разум. Отец Харпер спокойно настаивал: “Теперь, когда вы уверены в своей невиновности в этом деле, миссис Бич, я предлагаю нам отправиться в Фаллин как можно скорее. Есть человек, которому нужна наша помощь ”.

Взяв Марию Уинслет под свою опеку, доктор Бич и отец Харпер оставили Сильвию отвечать за церковные дела до запланированного возвращения отца Харпера. Он заверил ее, что у них будет самое большее три дня и что ей нужно только позаботиться об организации мероприятия в Женской церкви, бесплатной столовой и репетиции хора.

“Ее зрачки все еще расширены, но с ней все в порядке, отец”, - сообщила доктор Бич. “Меня больше беспокоит состояние мужчины, которого похитил ее парень”.

“Я ожидаю, что он будет в плохом состоянии, учитывая клиентов, к которым его доставил мистер Бек”, - сказал священник, когда они ехали по главной дороге, в тридцати минутах езды от места назначения. “Я взял на себя смелость поискать партнера Марии и обнаружил, что он довольно неприятный персонаж, который когда-то работал оперативником МИ-5. Нигде не сказано, почему он оставил службу у Ее Величества, но я могу только догадываться.”

“С таким типом женщин, с которыми он водит компанию, у меня есть вся необходимая информация о психологии этого парня. Я полагаю, птицы одного полета”, - ответил Лэнс Бич с заднего сиденья, которое он делил с их добровольным, хотя и невнимательным гидом. Доктор Бич положил свою ручную лампу обратно в карман и закрыл кожаную медицинскую сумку. “Как далеко еще?”

“Мы близко. Я не уверен, что она имела в виду, но она сказала, что дом был спрятан на другой стороне реки Форт. Довольно странно”, - признал отец Харпер. “Насколько я знаю, в районе, координаты которого она дала мне, моста нет”.

“Отец, что произойдет, когда наш сопровождающий здесь сориентируется?” - спросила доктор Бич. “Действие ЛСД не занимает так много времени. Что ты на самом деле дал ей?”

“Русский разработал психоаналитический состав, который служит сывороткой правды”, - рассказал отец Харпер. “Они использовали это на сотрудниках КГБ, и это очень эффективно, но я добавил галлюциноген для пущей убедительности, чтобы убедить ее в библейской тирании, которая последует, если она не подчинится”.

К удивлению священника, доктор Бич покатился со смеху. Он улыбнулся, увидев, что кто-то все еще ценит неортодоксальные меры, необходимые для того, чтобы помешать злу. “Как к тебе попал SP117, отец?”

Отец Харпер улыбнулся своему спутнику в зеркало заднего вида и пожал плечами. “Я не всегда был священником”.

Глава 30 — Таинственные пути

Пердью испытывал невыносимую боль, но не смел закричать, иначе мать снова включила бы кондиционер. Внутри подземелья у нее был выход для такой системы, которая подавала в подземелье ледяной воздух, усиливая ужасную боль в его костях и обнаженной плоти в сто раз. У него уже два дня была лихорадка, и от недостатка сна становилось только хуже. Судя по его штанам, он заметно похудел, и поскольку никто не знал о его бедственном положении или местонахождении, надежды не было и в помине.

В своем бреду агонии Пердью услышал голос Карстена, доносившийся из столовой, но он подумал, что это сон. Мать беседовала с ним больше часа.

“Он все еще жив?” Карстен спросил мать.

“Я верю в это. Я могу продолжать только с тех пор, как он кричал в последний раз, а прошло какое-то время, ” холодно сказала она, вызвав смех у Карстена.

“На этот раз мы положим конец беззаботному филантропу. Кроме того, он все равно должен быть мертв, ” ответил австриец.

“Как продвигается приобретение его поместий?” Спросила мать.

Пердью, так сказать, оживился, услышав странный вопрос женщины. В его состоянии, когда он то приходил в сознание, то терял его, он не был уверен, услышал ли он то, что, как ему казалось, услышал. Тишина после наказала его. Он едва мог бодрствовать из-за своей слабости, но он должен был оставаться в сознании, чтобы услышать ответ.

“Медленно. Вы знаете, что мы можем предъявить права на его имущество по закону, только если он будет числиться пропавшим более семи лет. Могу я спросить, мама, какой у тебя интерес к собственности Пердью?” он спросил.

“Свойства”, - поправила она его. “Множественное число”.

“Вы хотите расширить свои инвестиции в Соединенном Королевстве?” - спросил он.

“Нет, я просто хочу Райхтишусиса”. Карстен долго молчал, прежде чем спросить тоном, который звучал как угроза.

“Ради всего святого, для чего?”

“Это мое дело, Джозеф. Что бы ты вообще с этим сделал? У тебя уже есть огромные особняки в Европе”, - парировала она.

“Мама, при всем уважении, известно, что поместье Пердью обладает богатыми технологическими и историческими ресурсами в своих стенах. Считается, что это даже хранилище Хайлиге Ланце! ” - прорычал он себе под нос. “С его лабораториями и оборудованием высшего качества, наряду с его заметками и разработками — вещами, которые он еще даже не запатентовал, — мы могли бы захватить мир технологий и науки! Особняк Пердью вряд ли можно назвать причудливым музеем, полным исторических безделушек для эго завоевателя, мадам.”

Пердью услышал, как она ударила страстного оратора, шлепок был настолько громким, что даже угасающие чувства Пердью почувствовали это. При его скудной энергии Пердью не мог не слегка ухмыльнуться.

Как приятно слышать, как они ссорятся из-за Райхтисусиса, подумал он. Если бы они только знали, чего им стоило бы завладеть теми ресурсами, которые они так отчаянно желают.

“Следи за своим тоном со мной, мальчик! Я знаю, что скрывается за Райхтишусисом, и у меня есть подозрение, что этот дурак, которому он принадлежит, тоже знает. Величайшая реликвия, которую я искал, рядом с Письмом Олимпиады, лежит под этим проклятым особняком, и я получу ее любой ценой. И ты тот, кто добудет эту собственность для меня. Таков был уговор!” она бушевала, ее низкий скрежет походил на похоть кормящегося льва. “Взамен вы можете потребовать все остальные владения, которыми он владеет, наряду с разумным доступом к его лабораториям, если я сочту это необходимым”.

Что скрывается под Райхтишусисом?Пердью размышлял в одиночестве своей тюрьмы.

“Я знаю, в чем заключалась наша сделка, но ты просто собираешься упустить все возможности, которые мы могли бы использовать, мешая своей ностальгии по сокровищам”, - сопротивлялся Карстен. “Вы потеряли сокровище Александра, и я уверен, что в вашем мире это, должно быть, было разрушительно! Но это другая эпоха, мама! Величайшее богатство, самое большое сокровище этого века - это технология! На золото и серебро можно купить только еще больше таких же. Но тот, кто контролирует технологии, контролирует мир!”

“Не смей говорить о том, что ценно, ты, гребаный негодяй!” - усмехнулась она.

“Положи люгер, мама. Пожалуйста. Мы на одной стороне”, - уговаривал Карстен, но разъяренная женщина ничего этого не хотела слышать.

“Ты понимаешь, с кем ты разговариваешь, Джозеф? Я не какая-нибудь девчонка, которая любит блестящие вещи, гоняясь за пиратскими сундуками и королевскими выкупами! Я чертова Иветта Вольф, ты понимаешь? Мой отец был охотником за сокровищами Гиммлера, его золотым мальчиком”, - проревела она, задыхаясь от ярости. “Мой отец был человеком, чьи исследования раскрыли существование спрятанного клада из империи Александра Македонского! Он заслужил это для себя, после того как был гитлеровской ищейкой за Копьем Судьбы, Черным Таро, гробницей Одина и всеми другими бесценными реликвиями, за которыми охотились нацисты!”

Карстен отступил к стене. Мать была так близко к нему, что он задыхался от ее мерзкого алкогольного дыхания. “Ты достанешь мне Райхтишусиса или присоединишься к Дэвиду Пердью в подземелье, неблагодарный негодяй”.

Внезапный хлопок заставил вздрогнуть их обоих. Звук был такой, словно на крышу крыльца из гофрированного железа упал большой камень.

“Ты кого-нибудь ждешь, мой друг?” Саркастически спросила она, направляя пистолет ему в живот.

Карстен сокрушенно покачал головой. “Конечно, нет! Это твой дом. Вы кого-нибудь ждете? Возможно, ты послал за кем-то, чтобы убить меня?”

“О, не оскорбляй меня”, - простонала она и быстро выстрелила Карстену в руку, раздробив два его пальца. “Я сам готовлю и сам убиваю, ты, наглый трус”. Он взвыл от боли, довольно приятная мелодия для ушей Пердью. “Кроме того, мне все еще нужно, чтобы ты аннексировал владения Пердью”.

Другой звук, шаги, раздался с передней части дома. Снаружи не было автомобильных фар, и когда мама посмотрела в потайной глазок в стене, она не увидела никаких других транспортных средств или странных фигур, притаившихся поблизости. Затем она увидела кого-то у двери. Мать закрыла дверь столовой, чтобы не слышать детского нытья Карстена. Положив пистолет на стол, она пошла открывать дверь.

“Добрый вечер, мадам”, - приветствовал высокий привлекательный священник.

“Добрый вечер, пастор. Ты заблудился?” - спросила она.

“Нет, почему ты спрашиваешь об этом?” он улыбнулся.

“Потому что боги, которым поклоняются здесь, на эоны старше вашего Христа”, - заявила она снисходительным тоном. “Боюсь, вы напрасно тратите мое и свое время, звоня мне. Спокойной ночи.”

Он наступил на закрывающуюся дверь, останавливая ее движение, но он так хорошо сохранял эту улыбку, что на нее было почти неприятно смотреть. “Но я здесь не для того, чтобы обсуждать Господа, мадам. Я здесь, чтобы… как ты скажешь… поднимите шум”.

У матери была самая своеобразная реакция на его слова. Ее лицо дернулось в замешательстве, прежде чем осветиться весельем, а затем она издала истерический смешок, который, как мог сказать отец Харпер, был настоящим юмористическим воодушевлением с ее стороны. Сквозь свое кудахтанье она услышала, как сзади разбилось окно, и немедленно прекратила. “Что ты принес сюда?” - зашипела она на него, пытаясь ударить. Но у отца Харпера не было никаких сомнений относительно того, чтобы пресекать действия гарпий, и он поймал ее за руку в воздухе.

“Справедливость”, - сказал он ей и втолкнул ее обратно в дом.

“Джозеф!” - закричала она, бросаясь за "Люгером" на столе. “Джозеф! Помоги мне, ты, никчемный ублюдок!”

Дверь в столовую открылась, но это был не Джозеф Карстен. Там стоял очень опрятный блондин со своим докторским саквояжем в одной руке и цепкой молодой женщиной ужасного вида с другой. “Добрый вечер, мадам. Это Мария Уинслет, очень талантливый хакер, которая раньше работала с вашим частным детективом Джонатаном Беком. Она единственная, кого следует поблагодарить за отключение всех ваших систем сигнализации ”.

“Рада познакомиться с вами”, - приветствовала девушка итальянской внешности с затуманенными глазами.

“И вы ее врач?” Мать усмехнулась. “Господи, я надеюсь, тебе никогда не придется обращаться ко мне, если так выглядят твои пациенты”.

“О, поверьте мне, леди, единственное, что вы могли бы получить от меня, - это свидетельство о смерти”, - парировал Лэнс. Мария лениво рассмеялась над его превосходным ответом, понятия не имея, где она находится. “Кто такой Джозеф?”

Ужасный звук эхом отозвался откуда-то из гостиной. Они все слушали, кроме матери, которая начала громко говорить, но отец Харпер схватил ее и прижал свою огромную руку к ее лицу, чтобы заставить замолчать. По его быстроте и силе она знала, что он будет грозным противником, поэтому не стала его провоцировать.

“Х-х-ааалп!”

“Что, черт возьми, это было?” - прошептал доктор Лэнс.

У ужасного крика не было голоса, только сухой скрежет, состоящий из гласных, как у мумии, говорящей из своего склепа. Он снова попытался произнести слово, но получилось не более чем хныканье.

“Что это?” доктор Лэнс нахмурился.

Мария хихикнула: “Наверное, Пердью”.

“Где ты его держишь?” Отец Харпер спросил старую женщину. Она молча отказалась.

“Отдай ее мне, отец”, - предложил доктор Бич.

Пердью пытался поднять тревогу, чувствуя второе дыхание, подпитываемое лишь голой надеждой. Он бил одной рукой по стене своей тюрьмы, пока из нее не пошла кровь. Неоднократно тщетно пытаясь крикнуть, он начал рыдать от безнадежности. Они прошли через вход в его камеру, даже не заметив, и ему нечем было шуметь. Пердью собрал все свои силы и закричал. Из него не вырвалось ничего, кроме шипящего дыхания, но он знал, что это его последний шанс. В царапанье его горла что-то всплыло.

Звук, маленький осколок звука вырвался у него, заставив его спасательную группу броситься на его поиски. Как только Пердью услышал шум возле своего загона, он призвал на помощь больше сил, и теперь, когда он был так близок к свободе, они пришли сами собой. Пердью попытался еще раз, кукарекая, как утренний петух, когда слова ускользали от него.

“Он под полом!” - крикнул доктор Лэнс. “Вытащите его! Вытащите его!”

Взяв маму с собой на кухню, двое мужчин искали вход в подземелье. Они не стали утруждать себя переговорами с бессердечной девицей, поэтому они просто уничтожили дверь, которая прикрывала вход. Ахнув при виде железных шипов, отец Харпер слегка отступил, высвобождая худую старую женщину из своих рук.

“Принесите веревку, доктор!” - крикнул священник. Не имея возможности отдать пистолет ненадежной Марии, чтобы та присмотрела за матерью, и не имея возможности спасти Пердью, освободив обеих опасных женщин, двое мужчин решились на то, что обычно расценивается как злодейство.

“Бросить их в темницу?” - предложил доктор Лэнс. Под укоризненным взглядом проповедника доктор почувствовал себя немного неловко из-за того, что предложил это, но затем отец Харпер немного подумал. “У нас действительно нет выбора”.

“Даже не думай об этом, ты, жалкий сын шлюхи!” Мать зарычала на доктора. “Я натравлю на вас людей, от которых ваш Бог вас не спасет!”

“Ты можешь сделать это из маленькой комнаты под своим домом?” - спросил он шипящую ведьму и подтолкнул ее в зияющую пасть тюремной камеры. Ударившись головой о стену комнаты по пути вниз, мать потеряла сознание и приземлилась с глухим стуком перед Пердью. Он не двигался. Он не испытывал к ней жалости, и он не ненавидел ее. Пердью не испытал абсолютно никаких эмоций при виде ее окровавленного лица в пыли и копоти ее собственного подземелья.

Священник сбросил вниз толстую веревку, которую он достал из шкафа для метел, и спустился с безупречным исполнением. Боже мой, похоже, Всемогущий посылает священников спасать души вполне физическим способом, подумал Пердью, наблюдая, как сильный капеллан достигает конца веревки, даже не запыхавшись.

“Теперь я видел все это”, - сказал доктор с верхнего уровня, глядя вниз. “Священник, бросающий старую леди в ловушку”.

Отец Харпер поднял глаза. “Я же говорил тебе. Я не всегда был священником ”.

Поморщившись при виде ужасных останков партнера Марии, отец Харпер потянулся к Пердью. “Дэвид?”

Пердью кивнул, едва способный оставаться в сознании. “Мы здесь, чтобы помочь. Там, наверху, врач ждет, чтобы позаботиться о вас, пока мы не сможем доставить вас в ближайшую больницу ”.

“Т-т-анк ты...” Пердью попытался: “...ты”.

После того, как они оттащили раненое тело Пердью наверх и положили его на обеденный стол для оказания неотложной помощи, отец Харпер отвел Марию к люку. Он снял ошейник и расстегнул булавку, обнажив горло и грудь. Она сильно ударила его. “Как пожелаешь, отец”.

“Нет, не хочу”, - улыбнулся он. “Я не в твоем вкусе, но я собираюсь объединить тебя с твоим типом. Я просто чувствую себя слишком виноватой, надевая это, когда собираюсь это сделать ”.

“Сделать что?” - рявкнула она на него.

Несколько мгновений спустя Мария Уинслет при падении сломала обе ноги, крича от боли. Крик разбудил мать, дочь обергруппенфюрера СС Карла Вольфа. Она видела, как дерзкий маленький убийца обнаружил зрелый труп ее любовника, гниющий в углу. Затем две женщины встретились взглядами, и Мария закипела от ярости.

“Ты убила Джонатана, ты, сука!” Мария зарычала.

“Я так и сделала”, - улыбнулась мама. “И мне чертовски нравилось смотреть, как он задыхается!”

Когда отец Харпер закрывал крышку темницы, его, по крайней мере, утешал тот факт, что ни одна из женщин, которых он туда поместил, не умрет от голода.

Глава 31 — Жажда яда

Икалуит, Нунавут (Канада)

“Ты должен вернуться и закончить это, пока мы не упустили это”, - настаивал Сэм медленно, обдуманно, пока врачи отделения неотложной помощи вводили противоядие, чтобы обратить вспять последствия змеиных укусов. “Помните, что это то сокровище, о котором он не хотел, чтобы мир узнал. Вы должны выяснить, почему!”

“Сэр, вы должны расслабиться. Ваш пульс учащается, когда вы возбуждены, и это ускоряет распространение яда ”, - настоятельно посоветовала медсестра скорой помощи.

“Нина, возьми мое оборудование и все запиши”, - умолял он Нину, несмотря на растущий жар.

“Ты думаешь, я вернусь туда снова? Ни за что, блядь! Что, если нас тоже укусят? Я не хочу провести остаток вечности с кучкой нацистов в прославленном унитазе!” Нина запротестовала.

Ее восклицание было такого забавного и своеобразного характера, что персонал и пациенты в пределах слышимости не могли не вытаращить глаза, но Нина проигнорировала их.

“Нина, пожалуйста”, - взмолился Сэм. “Мы должны знать, что стоило так дорого, что Александр Македонский отправил армаду на неизвестный континент, чтобы похоронить свою тайну. Найдите способ избавиться от змей. Делай то, что ты должен делать ”.

“Просто отдохни сейчас, пожалуйста, любимая. Я не хочу терять тебя… снова, ” ответила Нина. “Мы вернемся — когда ты сможешь сопровождать нас”.

“Я могу не успеть. Господи, Нина, я весь горю, - тихо простонал он ей на ухо, пока она держала его за руку.

“Простите, мисс?” - обратился к Нине лечащий врач. “Но вы должны уйти сейчас. мистер Клив в критическом состоянии, и мы должны доставить его”.

“Конечно”, - вздохнула Нина. Она неохотно отпустила его руку и устроилась в комнате ожидания с Джоанной, чтобы переждать оставшиеся часы, изматывающие нервы.

“Как у тебя дела, Нина?” Спросила Джоанна, когда Нина села. Джоанна казалась абсолютно опустошенной.

“Знаешь, он еще не умер”, - сказала Нина своей подруге, пытаясь держать себя в руках.

“Я знаю. Но… если бы у меня не было этого зуда, если бы не я и моя одержимость сокровищем Александра, Сэм никогда бы не пришел сюда. Ты бы никогда не потеряла еще одного друга так скоро после другого ”, - сокрушалась Джоанна.

“Просто прекрати это!” Нина огрызнулась. “У меня и так достаточно дерьма, с которым нужно разобраться прямо сейчас. Я не могу терпеть жалость к себе и неуместные приступы вины прямо сейчас!”

“Жалость к себе?” Спросила Джоанна, выглядя ошарашенной предположением Нины. “Подожди, ты думаешь, я жалею себя? Мне искренне жаль, что я втянул тебя и твоего друга в это дерьмо, Нина! Я чувствую ответственность за то, что заманил тебя сюда. Вот и все. И это факт, что именно из-за этой экспедиции Сэм направляется в отделение интенсивной терапии, и ты думаешь, я жалею себя?”

“Потише”, - сказала Нина.

“Нет!” Ответила Джоанна. “Я не буду скрывать это. Знаешь что, Нина. Спасибо за всю вашу помощь, но мне не нужно, чтобы какой-то школьный хулиган, который вырос, чтобы стать знаменитым ученым, говорил со мной свысока. Однажды задиристый, всегда задира. И с меня хватит ”.

Она бросила александрийскую монету на колени Нине и с горькой усмешкой сказала: “За твои хлопоты”.

Без слов, Нина сидела безмолвно, все еще не оправившись от разглагольствования Джоан. Обычно она сопротивлялась, но она была так шокирована реакцией своей подруги, что просто начала плакать. Она скучала по причудливому свободному влиянию Пердью, особенно сейчас. Она беспокоилась за жизнь Сэма, чувствуя себя такой же ответственной за его состояние, как и Джоанна. Теперь она, возможно, потеряла Сэма навсегда, а Пердью был Бог знает где. Нина наказала себя за то, что Джоанна была всего лишь мимолетной подругой, которая дала историку второй шанс найти кого-то женского пола, с кем можно общаться и с кем можно быть глупым.

“Отличная работа, доктор Гулд”, - она фыркнула из-под волос, когда подалась вперед на стуле. “Твоя очаровательная личность только что разрушила еще одну дружбу”.

“Доктор Гулд?” сказал мужчина.

Нина вздрогнула и резко села прямо. “Да?” Это был доктор, работающий над Сэмом. “О Боже, нет!” - выдохнула она.

“Нет, он все еще с нами, ” быстро сказал он, “ но его состояние быстро ухудшается. Нам нужно выяснить, что за змея укусила мистера Клива, потому что наша сыворотка не работает. Нам нужно противоядие от этой конкретной змеи ”.

Нина закрыла лицо руками, прежде чем снова посмотреть на доктора. “Это прозвучит безумно, но эти змеи водятся исключительно в Греции”.

“Тогда как его укусили в Ньюфаундленде?” - логично спросил доктор.

“Видите ли, доктор, это безумный момент”, - она поморщилась, надеясь, что он не будет ждать от нее объяснений. Нине повезло.

“Боюсь, у нас мало времени, поэтому, если бы вы могли помочь нам раздобыть немного яда из… Греция? Это был бы единственный шанс, который есть у мистера Клива. До тех пор мы можем только управлять его симптомами и не допустить остановки сердца ”, - посоветовал врач.

Вытирая слезы, Нина согласилась, что попытается заполучить яд одной из змей, ответственных за раны Сэма. После того, как доктор оставил ее одну в пустой комнате ожидания, Нина снова разрыдалась. “Как я собираюсь это сделать? Как я собираюсь сделать все это в одиночку?”

“Что делать самому?” произнес знакомый голос, заставив сердце Нины подпрыгнуть.

Невозможно, подумала она. Когда она подняла глаза, она почти не узнала Пердью. Нина, снова потеряв дар речи, бросилась к истощенному телу своего близкого друга и доверенного лица. Она обхватила его руками и громко заплакала.

“Где ты был?” она всхлипнула. “Боже, мне так сильно нужно было тебя увидеть. Ты не поверишь, что произошло, пока тебя не было.”

Пердью мог только улыбнуться на ее ироничное заявление, пока он гладил ее спину руками.

“Почему ты такой худой? Почему ты хромаешь?” она нахмурилась, когда внимательно посмотрела на него. “Что случилось?”

“Долгая история”, - сказал он. “Я слышал, что сказал врач Сэма. Где же нам тогда найти этих чертовых гадюк, которые нам нужны?”

Это было типично для Дэвида Пердью, с приходом которого все всегда казалось вероятным, выполнимым и возможным. Он был постоянным решателем проблем, создателем устройств, которые все упрощали, и содействовал тому, что казалось невозможным обычному человеку.

“Как ты узнал, где меня найти?” - спросила она.

“Твои друзья из церкви сказали мне, куда ты пошел. Оттуда я узнал, что вы зафрахтовали лодку, поэтому я связался с владельцем лодки, и он сказал мне, в какой больнице вы были… в двух словах”, - с улыбкой объяснил Пердью.

Чего он не сказал Нине, так это того, что, когда она направлялась морем на метеостанцию, он был спасен из темницы, впоследствии настолько отрезвленный своим опытом, что решил, что устал быть мертвым. С телефона доктора Бича Пердью позвонил другу Сэма, Патрику Смиту из МИ-6, предложив сдаться условно. После операции на ноге и нескольких дней восстановления от недоедания Пердью был выписан вопреки рекомендациям врачей, чтобы найти Нину.

“Вау!” Сказала Нина. “У меня есть другие друзья?”

“Отец Харпер, доктор Бич и его жена помогли мне — больше, чем вы думаете. Я не мог позвонить тебе. Твой телефон был выключен”, - невинно сказал он, заставляя Нину снова чувствовать себя ужасно. “Но теперь я, наконец, нашел тебя, и ты можешь догнать меня на обратном пути в… где тебе нужно быть?”

“Ньюфаундленд, пожалуйста, мистер Пердью”, - сказала Джоанна от двери. “Мне жаль, Нина. Я отстой”.

“Я тоже отстой, девочка-Эрл. Пердью, это Джоанн Эрл, эксперт по Александру Македонскому и мой старый друг, ” представила их Нина.

“Александр Великий”, - улыбнулся Пердью. “Могущественный король. Военный гений”.

“Он мне уже нравится”, - Джоанна подмигнула Нине.

“Да, похоже, у тебя склонность к обходительным мужчинам с кучей денег”, - пошутила Нина и потащила Джоанну за собой по коридору. “Мы должны позвонить Вирджилу”.

* * *

После того, как Джоанн позвонила капитану судна Вирджилу Хеклунду, чтобы еще раз воспользоваться его услугами, Пердью предложил забрать гонорар. Испытав огромное облегчение, практически пожертвовав медальон Нине и оставшись без гроша, чтобы договориться с Вирджилом, Джоанна изящно приняла предложение.

“Как будто он позволил бы тебе отказаться”, - улыбнулась Нина своей подруге.

“Очень мило с его стороны”, - радостно согласилась Джоанна, когда они снова заняли свои удобные места на борту "Скарлет". В кокпите Пердью и Вирджил обменивались историями о глубоководной рыбалке и смеялись над морскими каламбурами почти всю обратную дорогу до залива Мартин.

Перед тем, как они покинули архипелаг Нунавут, Пердью попросил капитана Хеклунда закупить для него определенные припасы, за которые он доплатит. Было так приятно снова иметь свободный доступ к своим собственным учетным записям, подумал Пердью, наслаждаясь душевным спокойствием, позволяющим делать это без страха быть отслеженным. По правде говоря, у него был доступ к своим учетным записям, когда он залег на дно, но за ними следили.

“Итак, мы верим, что это то, что мы собирались раскопать”, - заключила Нина, рассказав Пердью все подробности, которые привели к ужасному нападению на их коллегу и друга, и теперь заставили его бороться за свою жизнь.

“Я слышал о спрятанном сокровище раньше, но я не знал о письме Олимпиады ее сыну”, - признался Пердью. “Это замечательно, что-то, что должно быть почти ... богоподобным… на природе.”

“Так ты думаешь, спрятанное сокровище Александра Македонского - это нечто иное, чем богатство?” Спросила Джоанна у Пердью. Он пожал плечами. “Будучи знатоком его жизни, я удивлен, что его сокровище не было найдено в Ираке, Турции или Египте, понимаете?”

“Это была моя первая мысль, когда ты рассказала мне об этом по телефону”, - сказала Нина Джоанне. “Почему вы нашли такой медальон на канадской земле?”

“Послушайте, существует множество археологических теорий, основанных на открытиях на очень многих землях племен инуитов. Были найдены европейские артефакты, которые даже предшествовали викингам ”, - сообщил им Пердью. “Это делает вероятным, что у Александра Македонского были средства и необходимость послать сюда армаду, чтобы убедиться, что его враги никогда не найдут это. Персидские империи и Египет были чрезвычайно богаты, но, я полагаю, им бы и в голову не пришло посылать разведчиков или корабли на запад. Не по какой-либо причине, но в этом не было необходимости. Для Александра, особенно после его завоеваний и того, как его армия в конечном итоге стала недовольна его жадностью, это была, вероятно, самая отдаленная земля, которой он мог достичь ”.

“Но Александр никогда не ходил этим путем”, - возразила Джоанна.

“Нет, он никогда этого не делал. Но есть очень хороший шанс, что, подобно Маменькиному сынку, которым он был, - снова поддразнила Нина, - члены ордена его матери могли способствовать выполнению миссии, а не его собственная армия”.

“О, в этом есть большой смысл!” Джоанна была поражена. “В конце концов, она пережила его. После его смерти она могла бы послать представителей Культа Диониса, чтобы спрятать сокровище здесь, на территории нынешней Канады ”.

“Это объяснило бы змей”, - заметила Нина. Ее лицо снова омрачилось печалью. “Сэм”.

Джоанна обняла ее. “Не волнуйся, милая. Мы достанем этих скользких ублюдков ”.

“О!” - Воскликнул Пердью. “На этой ноте...”

Он захромал к открытой двери каюты и, извинившись, исчез под палубой.

“Куда он направляется?” Спросила Нина.

Вирджил улыбнулся и отряхнул руки, садясь. “Всего час до того, как мы доберемся до залива Мартин. Мистер Пердью попросил меня привезти несколько электронных товаров, чтобы он мог изготовить устройство, которое он шутливо называет Заклинателем змей”, - гордо объявил Вирджил.

“Что это делает?” Спросила Джоанна.

“Имеет ли это значение? Если Пердью что-то называет, у этого обычно есть веская причина, ” улыбнулась Нина, наклоняя свое пиво.

Глава 32 — Раскопки

“При правильном отношении самоограничения, наложенные на себя, исчезают ”.

Хотя Пердью продвигался с большим трудом, он настоял на том, чтобы отправиться с ним, чтобы вернуть Письмо Олимпиады — если оно все еще там — и обезвредить нескольких змей, которые напали на Сэма, для медицинского применения. Ему рассказали о том, что это была за змея, и Пердью потратил минуту, чтобы узнать о змее Охиа и ее происхождении.

“Я не эксперт по змеям, но когда вы сказали мне, что эта специфическая порода встречается только в Греции, я не мог не увидеть какой-то сверхъестественный оттенок, что странно для такого ученого, как я”, - простонал Пердью, помогая Вирджилу поднять "Заклинателя змей" через скалы, где был пришвартован "Скарлет"..........." Алый".

“Что это за хитроумное приспособление?” Удивленно спросила Нина. “Я знаю, как ты это назвал, Пердью, но тебе обязательно было делать так, чтобы это тоже было похоже на гребаную змею?”

“Эта часть была непреднамеренной”, - улыбнулся Пердью. “Я ничего не могу поделать с тем, что конструкция напоминает констриктора”, - он попытался использовать какую-то свободную форму омонима, которая заставила Нину закатить глаза. “Я знаю. Я знаю, что это гадюка!”

Вирджил усмехнулся, когда женщины пошли вперед с ящиком инструментов и снаряжением Сэма. Нина была сильно обеспокоена ухудшением состояния Сэма, и Пердью воспользовался этим. Он внимательно наблюдал за ней, чтобы предложить поддержку, потому что знал ее достаточно хорошо, чтобы видеть, что ее кожа служила лишь оболочкой для происходящего внутри нее краха. Трое предыдущих исследователей, не спавших более суток, смертельно устали, а у Пердью было больше физических проблем, чем он когда-либо признался бы.

Был второй день после ночи, которую они провели, вытаскивая Сэма из отстойника, и все они чувствовали, как переменчивое, ленивое солнце соблазняет их поспать. Но знание того, что время Сэма на исходе и что его выздоровление зависит от их успеха в полномасштабной змеиной яме, побудило их преодолеть свои ограничения. Единственным утешением было то, что они уже определили местонахождение места и имели хорошее представление об угрозах и расстояниях внутри.

“На этот раз гораздо сложнее, чем в прошлый раз”, - пыхтела Джоанна, таща снаряжение Сэма вместе со своим. “Но сейчас не темно и намного теплее, так что я лучше переношу это”.

“Я чувствую, что падаю в обморок, я не буду вешать тебе лапшу на уши”, - простонала Нина, когда они снова приблизились к метеостанции Курт. Прищурив один глаз, Нина заметила: “Днем это выглядит намного дружелюбнее”.

“Но под всем этим все еще ночь”, - Вирджил взорвала свой пузырь и, вытаращив глаза, добавила: “и все еще недружелюбна”.

“Та, капитан”, - кивнула Нина. “Хорошо, что у нас здесь есть это чудовище, а? Что бы это ни дало.”

Пердью только улыбнулся.

“Где находится периметр?” Пердью спросил Вирджила. Нина дала ему чертеж документа, выданного Карлом Вольфом, чтобы лучше обеспечить точность его миссии.

“Так вот где должна быть табличка”, - Нина указала на схему. “Вот где змеи схватили Сэма. Пердью, пожалуйста, будь осторожен.”

“Я думала, мы все пойдем туда”, - нахмурилась Джоанна.

“Да, это так. Но он еще не был там, внизу, вот и все, ” пожала плечами Нина.

“Что ж, я преодолеваю свой страх перед змеями, а ты во второй раз преодолеваешь свой страх перед замкнутым пространством”, - Джоанна ободряюще улыбнулась из-под шапочки, выглядя как симпатичная ботаничка.

“Это настрой, мисс Эрл”, - улыбнулся Пердью, когда они с Вирджилом опускали длинную изолированную змею из медных проводов и резины в шахту. На передней панели устройства на самом деле имелись два больших стальных шипа, сделанных из того же материала, что и антенны на крыше, по совпадению имитирующие клыки гадюки. На другом конце, однако, он был подключен к машине, которую Пердью переделал из генераторного двигателя и высоковольтного трансформатора. Он кратко объяснил непрофессионалам: “Думайте об этом как о катушке Тесла небольшого масштаба. Я использую этот трансформатор, чтобы, по сути, вызвать намеренно ошибочное преобразование для генерации импульса или разряда через этот проводник ”, - он провел пальцем по корпусу своего устройства "заклинатель змей".

“О, я понял!” Джоанна улыбнулась. “Как электрошокер для змей”.

“Пердью, это безопасно для нас?” Спросила Нина.

“Напряжение недостаточно сильное, чтобы причинить нам вред, в основном потому, что мы носим резиновые сапоги и изолированы от фактического тока”, - заверил он обеспокоенного историка. “Не волнуйся, пока мы не будем кататься внутри их грязных стен, куда будут вставлены штыри, с нами все будет в порядке”.

Вирджил от души посмеялся над чувством юмора Пердью. “Это самое веселое, что у меня было с тех пор, как я начал заниматься чартерной рыбалкой, поверьте мне!”

Запустив генератор, группа один за другим спустилась в туннель. Вирджил пошел первым, чтобы скормить голову заклинателя змей в туннель. Затем Нина и Джоанна последовали за ними с сумками со снаряжением, и, наконец, Пердью с трудом спустился по скользкому темному каналу из грязи с далеко не зажившей ногой. Предполагалось, что он не будет придавать этому значения в течение нескольких недель, но с его значительно менее грузным телосложением он счел нужным рискнуть.

Новые батарейки в их фонариках на этот раз были благословением и помогли Нине легче ориентироваться в замкнутой темноте, не поддаваясь ужасу. Однако страх Джоан должен был оставаться реальным дольше. Она помогла Пердью подняться на ноги, когда он соскользнул в отстойник. Затем она включила портативную камеру Сэма, как он и инструктировал ее, и начала снимать путешествие.

Пердью предпочел остаться в стороне, оставаясь вне кадра все время, только до тех пор, пока СМИ не будут проинформированы о его открытии. На самом деле, похищение и оставление фактически замурованным на верную смерть было идеальной ширмой для Дэвида Пердью, чтобы он мог появиться на свет, не будучи обвиненным в какой-либо нечестности в связи с его кончиной. Чтобы весь мир знал, бедняга был застрелен, затем схвачен и заключен в тюрьму своими похитителями и считался мертвым, причем не по его вине. Карстен и Бек оказали ему услугу, освободив его от любых мошеннических действий, по сути сделав его жертвой покушения на убийство. Это было идеальное алиби, которое власти теперь не могли опровергнуть.

Возможно, именно поэтому специальный агент Патрик Смит был так откровенен, когда Пердью позвонил ему, чтобы заключить сделку, которая позволила ему добраться до Нины. Казалось, подумал Пердью, что все плохие вещи действительно случаются по какой-то причине. Иногда, когда с людьми случаются ужасные вещи, это кажется несправедливым — до тех пор, пока позже не выясняется, что этот весьма неприятный инцидент разрешил проблемы, которые в противном случае остались бы завязанными в гордиев узел. И бегство Пердью из "Черного солнца", когда он всю оставшуюся жизнь ползал как таракан, представляло собой именно такой гордиев узел.

Если и было что-то, чему Пердью научился у Александра Македонского, так это то, что удача действительно благоволила смелым; просто пойти напролом и безрассудно разрубить все это дело иногда было единственным способом развязать Гордиев узел.

“Ладно, хватит!” Вирджил крикнул из передней части группы, держа головку устройства так, чтобы Пердью мог проинструктировать его о его расположении.

“Может, нам надеть перчатки, Джо?” - Риторически спросила Нина и отдала Джоан свою пару. Двум женщинам выпала ужасная задача по извлечению трех или четырех образцов противоядия Сэма после того, как Пердью убил змей электрическим током. Пердью и Вирджил выровняли зубцы и вонзили их в мокрую, грязную стену.

Все они могли слышать, как змеи мгновенно ожили от агрессии, и Пердью бросился щелкать выключателем, который регулировал ток. Нина и Джоанна побежали к передней части головы, когда толчок превратился из гула в хлопок, который оглушил животных, убив некоторых из-за ошеломляющей волны электричества, которая прошла через их крошечные сердца, извергаясь в их перикардии.

“Вперед, вперед, вперед!” Нина закричала, таща Джоан за собой. С помощью перчаток и фонариков они собрали три живых экземпляра, все еще слабо извивающихся в их руках. Джоанна по понятным причинам съежилась, завывая как банши, когда вытаскивала чешуйчатых монстров из грязи. “О Боже! Боже мой, я не могу с этим смириться!” она продолжала тихо стонать, пока они не получили все, что им было нужно.

“Хорошо”, - сказала Нина, - “возьмите мой контейнер, пожалуйста. Я иду внутрь ”.

“Где?” Джоанна взвизгнула.

Но миниатюрное тело Нины уже торопливо продвигалось по туннелю, когда ее голос слабо отозвался эхом: “Нет времени лучше настоящего! Прежде чем живые поймут, что мы убили их друзей!”

Джоанна стояла ошарашенная, держа в руках две банки с неподвижными гадюками, когда Пердью прошел мимо нее, чтобы последовать за Ниной. Вирджил ждал, держа жужжащий электрический прибор над поверхностью пола, на всякий случай.

Пердью шел вплотную за Ниной.

“Ты уже видишь почтовый ящик?” он хрипел, едва замечая грязную жижу, покрывающую его белую макушку. После пребывания в подземелье его больше не беспокоили подобные вещи.

“Справа, но я не могу до него дотянуться, Пердью. Ты выше меня, ” проворчала она, откатываясь от него, чтобы пройти. Когда их тела лежали в грязи, близко друг к другу, Пердью испытывал искушение напомнить ей о том времени, когда они так тесно спали, но сейчас было неподходящее время, и он продолжил путь по туннелю. Наверху была щель для почтового ящика, названная так удачно, потому что за ней, как показывал чертеж, находилось письмо Олимпии.

Он просунул пальцы в щель, чувствуя, как мучается его все еще слабое и израненное тело, когда он потягивался. Пробуя это всеми возможными способами, он обнаружил, что это служило ручкой, а не входом.

“Нина, это как дверная ручка автомобиля. Будь готов к тому, что скрывается за этим ”, - предупредил он, быстро выдыхая, прежде чем потянуть его вниз. Пердью отшатнулся, когда стена прогнулась, как крышка картонной коробки. Когда он сдвинулся с места, по всей земле прокатилась мощная дрожь, стряхивая грязевые отложения с массивных ржавых панелей. В свою очередь, орда змей упала со стен, к счастью, статичных, и собралась на полу туннеля.

“О Иисус, не дай им проснуться!” Нина закричала, перекрывая хаос, когда панель полностью открылась. “Ребята! Ты в порядке?”

“Я иду посмотреть!” Джоанна перекрикивала шум. Капитан лодки ничего не сказал, пока извивался на ложе из змей, но он ухмылялся, как акула. Пердью снял свой рюкзак и достал промышленные светящиеся палочки, чтобы осветить камеру под Местом, где ничего не происходит. Он стоял в благоговейном страхе, улыбаясь, очевидно, забыв о проблеме со змеей.

Глава 33 — Путь Александра Македонского

На противоположной стене, выгравированной из чистого золота, из которого она была сделана, Нина сняла печать великого завоевателя в высоком разрешении, задыхаясь, когда она проследила каждую деталь выгравированного лица и надписи по краям.

“Линейный-B”, - улыбнулась Нина.

“Что?” Спросил Пердью.

“Это выгравировано Linear-B: древним шрифтом микенского греческого… греческий оригинал. Боже мой, Пердью, ты понимаешь, что эта форма письма предшествует греческому алфавиту на сотни лет!” - сообщила она, и ее информация дошла до слуха записывающей камеры, что только усилило подлинное ощущение отснятого материала, который Сэм мог бы создать для своего документального фильма.

“Ты знаешь, что там написано?” Спросила Джоанна, светясь от благоговения.

“Я историк, Джо, а не лингвист”, - улыбнулась Нина. “Однако Пердью знает нескольких известных лингвистов, которые могут расшифровать это для нас”.

“Безусловно”, - согласился Пердью, кладя руку на плечо Вирджила, когда капитан лодки заплакал в знак почтения. У стены, где была безупречно вырезана массивная печать, были выставлены три грубо обработанные таблички. Нина вошла внутрь, обходя груды золота, серебра, драгоценных камней и оружия древности глубиной по колено. Она подняла малахитовые камни, на которых Олимпиада вырезала свое послание Александру, раскрывая ему то, что сделает его несравненным воином и непобедимым генералом.

“Но мы не узнаем, что это было”, - надулась Джоанна.

“Только до тех пор, пока мои коллеги не расшифруют это, моя дорогая Джо”, - сердечно утешил ее Пердью. “Тем временем мы можем насладиться добычей так называемых обычных сокровищ, через которые мы пробираемся”.

“Да”, - улыбнулась Нина.

“Я хотел бы получить этот медальон сейчас, пожалуйста, мисс Эрл?” - Скромно спросил Вирджил. “За оказанные услуги”.

“Ha!” - Воскликнул Пердью. “Друг мой, там, где я возглавляю экспедиции, ” он посмотрел на дам, “ если я могу взять на себя инициативу здесь, каждый участник получает солидную порцию за свой риск и свою преданность. Я не имею дела со змеями, если только они не относятся к виду рептилий.”

“Черт возьми! Пердью!” Нина закричала. “Сэм! Мы должны доставить змей в больницу!”

Вирджил и Нина побежали к лодке, чтобы вызвать по радио вертолет экстренных служб, чтобы забрать змей для больничной лаборатории на Баффиновом острове. Пердью был измотан, полагаясь на Джоан, которая помогла ему вернуться в отстойник.

“Может, выключим заклинателя змей, Дэйв?” Джоанна улыбнулась.

“Нет, давай пока оставим это в силе, для пущей убедительности. Я не уверен, насколько мертвы эти гадюки, ” он кашлянул, посмеиваясь между собой.

“С тобой случилось что-то действительно плохое, не так ли?” - тихо спросила она. Утомленный, он просто кивнул, подтверждая ее предположение.

“Они получат то, что им причитается. Вы знаете, первой большой империей, которую Александр сверг и на которую претендовал, была Персия ”, - передала она в своей манере учителя-рассказчика. “И есть прекрасная персидская пословица, идеально подходящая для этой ситуации и идеально подходящая для людей, которые сделали это с тобой”.

Пердью был приятно удивлен компанией подруги Нины. “Что это за пословица, мисс Эрл?”

Она наклонилась вперед и подмигнула. “Используй руку своего врага, чтобы поймать змею”.

Голубые глаза Пердью сверкнули. Прямо сейчас он был доволен и наслаждался мудростью Джоан, восхищаясь ее красотой. С открытием спрятанного сокровища Александра Македонского он теперь сможет выплатить компенсацию Отделу археологических преступлений, чтобы они сняли с него обвинения. Реликвия, которую он незаконно вывез из Эфиопии, может быть возвращена им, чтобы, как мы надеемся, достичь соглашения с правительством и его археологическими организациями.

Тем не менее, ему приходилось иметь дело с МИ-6.

* * *

“Греческий лингвист Пердью разобрался с большей частью текста Письма Олимпиады”, - улыбнулась Нина, присоединившись к Сэму в больнице. “Я отправил копию отчета Джоан. Она собирается перевернуться ”.

“Что там написано?” Спросил Сэм.

“Помимо слов, адресованных ее сыну, Олимпиада вырезала на малахите древнее заклинание”, - объяснила она. “Камень был египетским и хранил силу заклинания подобно геологической клетке Фарадея, но из-за того, что некоторые письмена подверглись коррозии, а некоторые фрагменты таблички пострадали от погоды и времени, недостающие слова остаются неизвестными. И это, к счастью, делает заклинание неполным. Бесполезно.”

“И стоило ли прятаться от мира после его смерти? Стоило ли ради этого убивать?” он спросил. “Что такого опасного было в заклинании, созданном кучкой пьющих вино гедонистов?”

“Судя по остальным словам, лингвист сообщил, что это был призыв небесной силы, которая наделит того, кто ее призовет, силой Ареса, греческого бога войны. Тот, кто знал эту песнь, был бы проникнут непревзойденным боевым превосходством и силой, способной завоевать мир ”, - сказала она Сэму. “Вроде как круто, правда? Если вы верите в эту чушь. Это замечательное совпадение, что в итоге он сделал именно это. Если бы он не был отравлен, что я и предполагаю по поводу его смерти, он вполне мог бы держать в своих руках все королевства мира ”.

“Неудивительно, что гребаные СС и "Черное солнце" искали его. Представьте, если бы Гитлер обладал тем, чем обладал Александр. И они даже не смогли зайти так далеко, как ты, красотка. Хотел бы я быть там”, - посетовал Сэм, выглядя намного более колоритно, чем в последний раз, когда он смотрел на нее темными глазами на бледной коже. “Даже просто для того, чтобы увидеть, как что-то происходит вместо того, чтобы ничего не происходило!”

Нина засмеялась. “Учитывая то, что было под ним, я не удивлен, что оно было проклято”. Она взяла руку Сэма в свою. “Ты был там, любимый”, - сказала она. “Помни, если бы не ты, все остальные из нас подверглись бы нападению этих тварей. Ты довел нас до конца, чуть не дотянув до эпицентра, Сэм. Ты провел разведку и взял несколько штук для команды, ” поддразнила она.

“Я чуть не взял слишком много для команды. Ты знаешь, что у меня есть кусочек прямо рядом с моим ...?”

“Пришло время для вашего укола, мистер Клив”, - прервала медсестра, прежде чем Сэм успел перейти к непристойностям.

“Ладно, у меня есть кое-какие дела, касающиеся нескольких каменных табличек для перераспределения”, - она подмигнула Сэму. “Будьте хорошим мальчиком, хорошо, мистер Клив?”

Она чмокнула его в лоб, вдыхая его запах, и прошептала: “Скучаю по тебе”.

Нина надеялась уговорить Пердью устроить небольшую вечеринку для участников экспедиции "Олимпиас", а также для героев, которые спасли Пердью жизнь, новых друзей Нины в Обане, но ей пришлось ждать, пока Пердью завершит свои дела теперь, когда он снова был публично жив.

Отец Харпер и доктор Бич никогда не говорили о том, что произошло после того, как они покинули тайный дом в Фаллине с Пардью в отчаянном положении. Это было бы их общим секретом, как и предыдущее призвание отца Харпера.

Пердью должен был придерживаться сделки, которую он заключил со специальным агентом Патриком Смитом, и предстать перед военным трибуналом по обвинению в предполагаемой причастности к международному шпионажу, выдаваемому за охоту за реликвиями или исторические исследования. Однако сначала он согласился принять повестку на неофициальное слушание в Глазго. После этого собственная команда адвокатов Пердью должна была расследовать незаконную аннексию жилого объекта Пердью, Райхтисусиса в Эдинбурге.

“Что-то здесь не так”, - сказал Пердью Патрику.

“Я знаю. Это беспрецедентно, вот почему захват вашего особняка должен был быть санкционирован кем-то очень могущественным, ” согласился Пэдди, говоря очень тихо. “Но мы разберемся с этим, как только ты избавишься от этой шпионской истории с археологами”.

“Действительно”, - вздохнул Пердью.

Они наблюдали, как члены основной судебной команды вошли в комнату.

“О, вот и глава МИ-6, мой босс”. Пэдди указал на начальника Секретной разведывательной службы. “Его зовут Джо Картер, тридцатилетний ветеран SIS”.

Сердце Пердью остановилось. Под указательным пальцем специального агента Смита было знакомое лицо, которое, как он надеялся, он никогда больше не увидит. Его рука была забинтована, именно в ту руку, в которую мать пустила пулю.

“Иисус Христос”, - пробормотал Пердью, опустив голову, когда в ушах у него зазвенело.

“Ты в порядке, Дэвид?” Спросил Патрик.

Пердью поднял глаза на ходячего кошмара в шикарном костюме. Джо Картер - это Джозеф Карстен! Неудивительно, что МИ-6 пыталась конфисковать мой дом! Он отвечает за все это!

Это была война. Пердью чувствовал себя взбешенным, обманутым, и у него была кость в зубах, но он не собирался действовать в соответствии с этим сейчас. Он собирался помириться с нужными людьми и начать все с чистого листа. Тогда он собирался непреклонно следовать совету мисс Эрл. Он собирался использовать руку своего врага, чтобы поймать змею.

КОНЕЦ

Престон У. Чайлд

Восходит черное солнце

Пролог

Спускаясь с ясного голубого неба, AgustaWestland AW119 поднял волны песка, несущиеся по земле внизу. Женщина, сидевшая у окна, смотрела на пустыню, погруженная в свои мысли. Вдалеке простирался конец Большого каньона, но он уже давно утратил способность впечатлять ее. Слишком много лет путешествий по миру взяли свое. Теперь географические чудеса мира были не более чем неудобством, стоящим между ней и ее последним пунктом назначения.

Вертолет коснулся земли. Женщина скрестила ноги, разгладила струящиеся льняные брюки и встала. Мужчина с длинными пепельно-светлыми волосами приближался, готовый поддержать ее, когда она выйдет. "Эй", - позвал он, перекрывая шум пропеллера. "Как прошел твой полет?"

Женщина ответила пожатием одного плеча и позволила, чтобы ей помогли спуститься на песок. "Все готово?" - спросила она.

Ее отсутствие вежливости и светской беседы не оскорбило мужчину. "Ты это знаешь!" Он последовал за ней, когда она целеустремленно зашагала прочь от вертолета. "Я знал, что ты хочешь, чтобы все было идеально, поэтому я очень внимательно следил за каждой деталью. Как ты себя чувствуешь по этому поводу, в любом случае? Я сам вроде как приободрился. Если мы справимся с этим, это будет грандиознее всего, что мы когда-либо делали раньше ".

Она резко остановилась и повернулась, чтобы бросить на него ледяной взгляд. "Если?"

Он извиняющимся тоном поднял руки. "Когда".

"Именно. Когда. Теперь я знаю, что мы настраиваем поверхность так же, как обычно, и вход в медицинский комплекс будет таким же. Я наблюдал за развитием событий в шлаковом конусе пару недель назад. Все, что мне нужно, чтобы ты показал мне, - это новые инсталляции здесь ".

"Конечно, С., все на месте. Однако установка для проверки не будет полностью функционировать до завтра. Какая—то проблема с..."

Она прервала его резким жестом. "Завтра? Мы договорились, что все будет готово к сегодняшнему дню ".

"Я знаю, я знаю, и мне жаль. Этим утром все работало, а теперь у него сбой. У меня есть несколько человек, которые работают над этим прямо сейчас. Завтра, я обещаю тебе — эй, куда ты идешь?"

Женщина повернулась и быстро пошла обратно к вертолету. Мужчина побежал за ней, нырнув перед ней так, что ей пришлось остановиться. Она вздохнула. "Не вставай у меня на пути, Коди", - сказала она. "Это не готово. У тебя есть еще один шанс. Я вернусь завтра, и тогда все будет готово ".

"Так и будет, С, я обещаю". Возможно, это была жара пустыни, но на лбу молодого человека начала образовываться тонкая пленка пота.

"Я уверен, что так и будет". Она шагнула в вертолет. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, ее каменное выражение лица внезапно сменилось улыбкой. "Ты знаешь, что я не требую ничего меньшего, чем полная самоотдача. Я знаю, ты понимаешь."

Без дальнейших разговоров она ушла. Мужчина смотрел, как взлетает вертолет, прикрывая глаза от поднятого им песка. Казалось, ее слова ни в малейшей степени не успокоили его.

☼

Глава первая

Сэм Клив лежал без сна в своей постели, обиженно глядя на светящиеся красные цифры своего будильника, которые услужливо сообщали ему, что уже 4: 17 утра. Его тонкое летнее одеяло кучей лежало на полу, окно было широко открыто, а дешевый электрический вентилятор работал на полную мощность. Его жужжание действовало Сэму на нервы и мешало уснуть, но он знал, что если он выключит его, у него не будет шансов уснуть в такую жару. Усталый и раздраженный, он перевернул подушку в поисках прохладного местечка. К его большому раздражению, его подушка, казалось, была теплой повсюду.

Отбросив подушку в сторону, Сэм поднялся на ноги и, спотыкаясь, прошел на кухню. В тусклом предрассветном свете ему удалось найти чистый на вид стакан, но его планам наполнить его водой помешал Бруихладдич, который спал в раковине. Вместо этого Сэм повернулся и направился к своему столу. За неимением ничего лучшего, он открыл свой ноутбук и запустил Интернет. Уведомление по электронной почте привлекло его внимание.

Эй, Сэм,

Давно не виделись! Кажется, совсем не прошло времени с тех пор, как мы все были в Ушуайе. Каким сумасшедшим опытом все это было!

Я не знаю, часто ли вы видели Мэтлока в последнее время, но если видели, то, возможно, он сказал вам, что в эти дни я пошел в каком-то другом направлении. Для меня больше не будет полярных исследований — думаю, я отсидел свой срок в вечной мерзлоте! Вместо этого я искал более духовный образ жизни.

Когда я вернулся домой, мне посчастливилось вступить в контакт с группой людей, которые проводят квесты Vision, и я проводил с ними много времени в пустыне в Аризоне. Ты когда-нибудь был там, Сэм? Это совершенно другой мир, и когда ты на пляже или в долинах, где нет ничего, кроме песка, это что-то меняет в твоем сознании. Это все проясняет.

Ты, наверное, удивляешься, зачем я тебе все это рассказываю. Что ж, как вы, наверное, можете сказать, время, проведенное в пустыне, стало для меня важным опытом. Я бы сказал, что это меняет жизнь. Я действительно горю желанием поделиться тем, что я узнал, с миром, поэтому я хочу написать об этом книгу. У меня был человек, который помог мне с моими книгами об Арктике и Антарктиде, но я думаю, что этой книге понадобится совершенно другой вкус, и я надеялся, что вы сможете мне помочь.

Если вам интересно, я думаю, вам нужно самим побывать в пустыне. Никто не смог бы запечатлеть это, не прожив это для себя. И, конечно, мне нужно, чтобы вы потратили некоторое время на собеседование со мной и работу над структурой.

Так что ты скажешь? Если бы вы были готовы приехать сюда, скажем, на шесть недель? Я бы оплатил ваши авиабилеты и все ваши расходы на проживание, вместе с вашим гонораром. Сколько бы вы ни потребовали, я могу это оплатить. Для меня стоит знать, что у меня есть подходящий человек для этой работы.

Дай мне знать, что ты думаешь. Было бы здорово увидеть вас снова, и я думаю, что могу обещать вам, что это событие изменит вашу жизнь так же, как это было для меня!

Джефферсон

Сэм несколько раз моргнул и затуманенным взглядом уставился на экран. Слова вертелись перед его усталыми глазами. Он прищурился, перечитывая их, пытаясь разбудить свой мозг достаточно, чтобы обработать сообщение. Джефферсон Дэниелс действительно предлагал Сэму притащиться в Америку и присоединиться к нему для небольшой медитации созерцания пупка в каком-нибудь вигваме?

"Я только-только освоился после прошлого раза", - подумал Сэм вслух. Бруихладдич запрыгнул к нему на колени и ткнулся рыжей головой в щеку Сэма. "Что ты думаешь, Бруич? Ты же не хочешь, чтобы я снова исчез, не так ли? И я не могу сказать, что мне это сильно нравится ". Когда кот свернулся калачиком на коленях Сэма и начал отрывисто мурлыкать, взгляд Сэма остановился на полупустой бутылке Лагавулина, стоявшей на книжной полке. Это было легко на расстоянии вытянутой руки. Это помогло бы ему уснуть. Или, если бы этого не произошло, это, по крайней мере, сняло бы остроту бодрствования, как это было много раз до этого. Он наклонился и сомкнул пальцы вокруг успокаивающей формы. Стекло было прохладным на его ладони. Он прижал бутылку ко лбу и почувствовал краткий миг облегчения от удушающей жары. "Если в августе в Эдинбурге мне будет слишком жарко, я бы, наверное, растаял в Аризоне".

Он поставил бутылку на стол. Оно дразняще стояло рядом с призывно пустым бокалом. Сэм долго смотрел на него, затем оторвал взгляд и перечитал электронное письмо. "Что такое поиск видения, в любом случае?" он задумался. Перегнувшись через кота, он ввел фразу в свою поисковую систему и нажал "Вернуть". Долю секунды спустя у него на экране были результаты, рассказывающие ему обо всем, от обрядов инициации коренных американских индейцев до недавней тенденции состоятельных людей, не имеющих культурных связей с коренными американцами, платить большие суммы за обезвоживание в поисках духовного просветления. Почему-то Сэм не был удивлен, что Джефферсону понравились подобные вещи.

"Это совсем не похоже на веселье, Бруич", - сказал Сэм, просматривая список рекомендуемых приготовлений к заданию. "Пост, медитация, уединение… нет, я не могу сказать, что мне это нравится ни в малейшей степени. Даже модная версия, предназначенная для белых людей, у которых больше денег, чем здравого смысла, выглядит не очень. Посмотри на это... "очисти свое тело от всех токсинов, изучи ритуалы инкорпорации" — что, черт возьми, такое ритуал инкорпорации? "На пороге неизвестного"… Серьезно, Бруич, ты можешь представить, чтобы я продержался пять минут на одном из этих мероприятий?" Он снова потянулся за бутылкой виски и налил себе щедрую порцию. "Держи свое суждение при себе, кот", - пробормотал он, когда Бруич уставился на него глазами, полными кошачьего упрека. "Если бы ты прочитал то, что я только что прочитал, ты бы тоже пил".

* * *

Спасательный плот качнулся и почти накренился, когда волна разбилась о него. Сэм схватился за бортик и почувствовал, что его пальцы не в состоянии удержать мокрую, скользкую резину. Он заставил свои глаза оставаться открытыми, несмотря на жгучую соль. Эсминец приближался с каждой секундой, взбивая воду так, что плот и его обитателей беспомощно швыряло из стороны в сторону. Он увидел, как Пердью перегнулся через край, крича на разрушителя. Сэм не мог разобрать слов, но он мог видеть, что Пердью вот-вот потеряет равновесие. Он открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но затем накатила следующая волна. Оно пронеслось над ними, и вода заглушила его слова, так что все, что он мог сделать, это перепрыгнуть через плот и надеяться вытащить Пердью обратно в безопасное место. Но когда он протянул руку, он ничего не почувствовал в своих руках.

Когда он услышал голос Пердью в водянистом аду манящих призывов, он обернулся и увидел, что тот стоит на нефтяной вышке, Глубоководной. Со всех сторон к нему приближались арийские гиганты, каждый из них был вооружен копиями Копья Лонгина, за их спинами вздымались грохочущие волны. Он позвал Нину, но она только плакала где-то в его сознании, ее всхлипы отдавались эхом, как раскаты демонического смеха, в то время как приливная волна поглотила платформу. Из моря поднялся лик святилища, в котором находилось Божество, и оно лениво растянуло свою каменную пасть, чтобы поглотить его.

"Сэм?"

Сэм открыл глаза. Постепенно он снова начал осознавать свое окружение — мягкое кресло с низкой посадкой, в котором он сидел, мягкий клинический аромат терапевтического кабинета, лучи послеполуденного солнца, струящиеся через окно. Напротив него сидел молодой человек с мягким голосом, наблюдавший за Сэмом с профессиональным беспокойством.

"Не хотите ли стакан воды?" - спросил он. На самом деле это был не вопрос. Он уже наполнял стакан, как только попросил, и вложил его в руку Сэма, не дожидаясь ответа. "Прежде чем мы закончим, я просто хотел проверить — как у тебя дела с выпивкой?"

Это не был неожиданный вопрос. На самом деле, сидя в комнате ожидания перед началом приема, Сэм размышлял о том, насколько честным он должен быть. Он был уверен, что его небритое лицо и мешки под глазами рассказывали правдивую историю. Он был уверен, что не могло быть так уж трудно понять, что прошлой ночью он убаюкал себя и уснул в объятиях госпожи ускебо. Его план состоял в том, чтобы быть откровенным в этом. Этот молодой человек не видел и половины того, что видел Сэм. Он никак не мог понять, что иногда выпивка была единственным, что могло успокоить его измученный разум. Что ж, Сэм намеревался заставить его понять. Он был бы ясен и лаконичен и дал бы терапевту понять, что ему не нужна никакая помощь в борьбе с пьянством.

"Да, неплохо", - Сэм внутренне съежился, услышав, как эти слова слетают с его губ. Он почувствовал, как его голова непроизвольно дернулась в восторженном кивке, что заставило его остро ощутить нежное, недосыпающее чувство, терзающее задние части его глазных яблок. "Время от времени выпиваю лишнюю рюмочку, ты знаешь. Не о чем беспокоиться ".

Терапевт улыбнулся. "Хорошо. Теперь, я бы хотел, чтобы ты расслабился до конца дня, Сэм. Не волнуйтесь, если вы почувствуете легкую дрожь в течение следующих нескольких дней, это совершенно нормально, когда вы работали над такой травмой. Возможно, вы почувствуете легкое недомогание или головную боль. Если это произойдет, просто проверьте, что заставляет вас так себя чувствовать, пейте много воды и позвольте себе отдохнуть. Если есть что-то, в чем ты не уверен, у тебя есть мой номер. Теперь просто не торопись ".

Сэм потягивал воду, чувствуя себя идиотом. Он понятия не имел, как он должен был не торопясь пить его, когда за ним кто-то наблюдал. Гипнотерапевт был довольно милым парнем, но было что-то в его мягкой улыбке и неустанной заботе, что заставляло Сэма чувствовать себя неловко. Как ты можешь не торопиться пить воду, когда знаешь, что сразу после тебя назначена другая встреча, и этот парень, вероятно, просто хочет, чтобы ты вышел, чтобы он мог быстро перекурить, прежде чем придет следующий человек, чтобы поплакаться о своих проблемах, подумал Сэм. Теряя самообладание, он одним глотком допил остатки воды и передал стакан терапевту. Он пробормотал короткое слово благодарности и затем убежал.

* * *

Элегантные улицы Нового города были заполнены туристами, покупателями и первыми офисными работниками, сбежавшими на целый день. Сэм бродил по Джордж-стрит, пытаясь оттянуть момент, когда ему придется отправиться домой и вернуться к работе над последней статьей о местных достопримечательностях, которую ему поручила Почта . После того, как пара грузовиков врезалась в низкий мост на Кэмерон-Толл, Edinburgh Post начала кампанию за восстановление моста. Сэм провел обычный утомительный раунд интервью с обеспокоенными жителями, желающими высказать свое мнение. Его следующей задачей было бы вплести эти слова в статью, которая установила бы правильный баланс между сносной журналистикой и тем видом праведного негодования, который позволил бы газете продавать. Это была не та работа, которая ему нравилась.

Вернувшись после нервотрепки на платформе Deep Sea One, он решил сохранить свои записи об экспедиции, пока с ним не свяжется Пердью. Это глубокое открытие должно было быть тщательно выставлено на всеобщее обозрение, рискуя привлечь неправильное внимание к владельцу такой реликвии. В конце концов, подумал он, это была экспедиция Пердью, деньги Пердью и, в конечном счете, реликвия Пердью. После того, как он исчез с ним несколько месяцев назад, никто не знал, что стало с ним или с артефактом. Выпускать какой-либо отчет об этом было бы бесполезно, поскольку у него не было самого предмета в качестве доказательства. На данный момент он должен был придерживаться своего обычного распорядка.

Направляясь к Принсес-стрит и начиная крутой подъем на насыпь, которая разделяла Нью-Таун и Старый город, Сэм взглянул на характерный силуэт Старого города. Он знал, что это был богатый событиями город. Здесь происходили сражения. Эдинбургский замок был осажден, завоеван и снова осажден. Кровавые убийства и всевозможные зловещие злодеяния совершались в плотно набитых залах. Но сейчас не происходит ничего интереснее, чем пара идиотов, въезжающих на своих грузовиках на мост, подумал Сэм. Этот город рухнул в мире.

Тем не менее, по крайней мере, его терапевт заверил его, что его недовольство отсутствием интересных событий в его родном городе было хорошим. Это был шаг в правильном направлении, очевидно, признак того, что он больше не чувствовал себя таким апатичным и подавленным, как в предыдущие годы. Помогли ли его недавние события в Антарктиде и Тибете вернуть ему прежний облик или это просто время сделало его горе менее острым, ни Сэм, ни его терапевт не могли сказать. Все, что они знали, это то, что он, казалось, проявлял немного больше интереса к жизни в эти дни, и это считалось хорошей вещью.

Сэм прекрасно знал, что означало большинство его снов, какова была их повторяющаяся цель. Он знал, на чем они основаны, и что образы, которые он видел во время своих кошмаров, действительно, не были полностью фантастическими, но он не осмеливался раскрыть это никому в реальном мире, не говоря уже о всезнайке, исследующей разум, вроде его терапевта. Представьте себе такую вещь, рассказывая своему психиатру, что у вас в руках было единственное истинное Копье Судьбы и что этот предмет, помимо всего прочего, обладал силами, которые контролировали океан. И что под Северным морем зловещая организация активно вынашивала планы захвата мира сейчас, после провала в 1940-х годах.

Сэм усмехнулся, когда мысль превратилась в сценарий. На его лице появилась глупая улыбка от абсурдности всего этого — но он был там. Он пытался успокоить свою паранойю, Слава богу, что таких людей, которые влияют на мир, больше нет. Представьте, если бы у нацистов был доступ к современным технологиям! Разве это не привело бы к скоплению людей эпических масштабов?

Прошло почти шесть месяцев с момента возвращения Сэма к нормальной жизни после того, как он и Нина едва пережили крушение Deep Sea One. Прошло достаточно времени, чтобы он преодолел чувство непривычности от того, что снова оказался дома, и достаточно времени, чтобы снова почувствовать отвращение к своему дому и своей работе.

Он добрался до вершины холма и направился по мосту Георга IV, направляясь к Саутсайду, что означало пробиваться сквозь армию молодых актеров со свежими лицами, которые приехали в город на фестиваль Fringe и отчаянно пытались вручить Сэму листовки для своих шоу. Он засунул руки в карманы и пристально уставился в землю перед собой, отказываясь смотреть в глаза.

Удивительно, как быстро наступает скука, подумал он. Возможно, у Пердью была правильная идея. Возможно, быть мега-богатым любителем острых ощущений - это правильный путь. Я должен позвонить этому безумному ублюдку и выяснить, что он делает — посмотреть, хочет ли он, чтобы я все еще написал на него ту анкету. Пердью не видели с момента хаоса на его морской нефтяной вышке, но из уст в уста передавали, что Пердью был занят. Последнее, что слышал Сэм, было то, что Пердью разрабатывает какую-то сложную новую технологию, о которой он не мог говорить, но которая, конечно же, произведет революцию во всем мире.

Честно говоря, Сэм поверил ему. Любой, кто проводил исследование о Дейве Пердью, знал, что этот человек был ответственен за некоторые невероятно важные достижения в области программного обеспечения и нанотехнологий, и, несмотря на желание списать его со счетов как не более чем техногенного фаната, ставшего плейбоем-миллиардером, Сэм обнаружил, что охвачен тайным восхищением. Несмотря на опасность, в которую его втянул Пердью, он нравился Сэму. Какая-то часть Сэма надеялась, что когда-нибудь ему удастся закончить написание профиля, о котором просил Пердью, — хотя, пока он оставался незаконченным, редактор Сэма продолжал бы пускать слюни при мысли об этом и давал бы ему определенную свободу действий.

По какой-то причине Пердью держал свое владение древней религиозной реликвией в секрете, и Сэм мог только предполагать, что сомнительные посетители Deep Sea One имели какое-то отношение к его необходимости скрывать такую информацию на данный момент. Сэму также было любопытно, потому что трудно было не задаться вопросом, что именно заставляло такого человека, как Пердью, тикать.

Дорога домой вела Сэма прямо через площадь Бристо Эдинбургского университета — сердце фестивальной территории Fringe, что превращало ее пересечение в бурлящий, переполненный кошмар. Как всегда, Сэм устремил взгляд прямо перед собой и притворился, что он не сканировал боковым зрением миниатюрных женщин с коротко подстриженными темными волосами и нетерпеливой походкой. Он знал, что в таком маленьком городе это было бы только вопросом времени, когда они с Ниной столкнутся друг с другом, но до сих пор они хорошо избегали этого.

На самом деле, они очень постарались, чтобы их пути не пересеклись.

После возвращения из пугающего приключения в Тибете и последующей суматохи на морской нефтяной платформе Пердью Нина позвонила ему. Это была странная просьба, но из уважения Сэм выполнил ее, как и обещал.

Для нее попросить его держаться на расстоянии некоторое время, пока она не "соберется с мыслями", ни в малейшей степени не было нелепостью, хотя он был разочарован этим. Это было понятно, и, совершенно очевидно, учитывая состояние, в котором Нина была по возвращении в Эдинбург, ей нужно было какое-то серьезное спокойное время вдали от всего, что напоминало ей об инцидентах, последовавших за их обнаружением Копья. Сэм не спрашивал, что она планирует делать, но она заверила его, что будет недоступна в течение нескольких месяцев. Он верил, что она всплывет, когда будет готова.

Сэму не хотелось признаваться, что он втайне разочаровывался каждый раз, когда пересекал площадь, не встречая ее. Она больше никогда не приходила в Дагду. Ему было интересно, где она сейчас пьет.

☼

Глава вторая

"Какого черта ты вообще делаешь в Поисках видения?" Старший инспектор Патрик Смит спросил со своим обычным тактом и тонкостью, делая глоток из своей пинты. "Разве это не просто кучка хиппи в пустыне, принимающая наркотики?"

"В основном". Сэм взял маленький кувшин с водой и добавил немного в свой виски. "Я имею в виду, я могу понять это, если ты настоящий коренной американский индеец, и это то, что ты делаешь как часть своей религии или потому, что такова твоя традиция. Но что делает Джефферсон… похоже, кто-то придумал, как содрать по десять штук с мужчин среднего возраста за то, что они взяли их с собой в небольшой поход. И самое умное, что им не нужно беспокоиться о получении жалоб на то, что там слишком жарко, или слишком неудобно, или ужасная еда, потому что в этом суть. Все здесь для того, чтобы поститься и испытывать дискомфорт ". Он отхлебнул свой напиток, а затем удовлетворенно вздохнул. "Жаль, что я не подумал об этом первым".

"Значит, тебе не нравится это делать?"

Сэм покачал головой. "Ты можешь представить, чтобы я продержался пять минут в такой обстановке, Пэдди? Меня бы выгнали за пьянство или за то, что я послал лидера воинов нахуй ".

"Шаман, Сэм. Их называют шаман, - Пэдди улыбнулся в свой стакан, делая глоток.

Сэм сделал паузу с безразличной ухмылкой и продолжил: "Имейте в виду, какая-то часть меня хотела бы, чтобы у меня хватило самоконтроля сделать это. Деньги, которые предлагает Джефферсон, действительно чертовски хороши. И все же, это не для меня ".

"Итак, какой у нас план вместо этого?" - Спросил Пэдди. "Ты остаешься здесь?"

"Я не знаю", - ответил Сэм. "Возможно. С меня хватит беготни на всю жизнь, и самое время начать пытаться построить что-то постоянное. Знаешь, может быть, мне стоит купить квартиру или что—то в этом роде - подумай о долгосрочной перспективе ".

Челюсть Пэдди чуть не ударилась о стол. "Сэм Клив думает о будущем? Вся эта терапия начинает давать о себе знать? Что они с тобой сделали, Сэм?"

"Ты можешь сразу перейти к траху", - ухмыльнулся Сэм, когда Пэдди разразился беспомощным смехом. "Ты купил свой дом, когда тебе было двадцать пять, ты, преждевременно состарившийся ублюдок. Просто пришло время, вот и все ".

"Прости, Сэм", - Пэдди задыхался и пытался сдержать смех. "Я рад за тебя, правда рад. Это просто… Я бы хотел, чтобы ты мог увидеть перемену в себе. В том состоянии, в котором ты был год назад, я не думал, что ты справишься. Я всегда беспокоился, что ты попадешь под автобус или что-то в этом роде. И теперь ты на самом деле говоришь о покупке дома!"

"Квартира, Пэдди", - поправил Сэм. "Давай не будем увлекаться. Просто у меня есть деньги, которые мне заплатили за поездку в Антарктиду, и их достаточно для внесения депозита с небольшим остатком, так что я подумал, что мог бы. "

"Сэм Клив, которого я знал год назад, спустил бы все на single malt и напился бы до смерти. Таков, как ты сказал мне, был твой план ".

Сэм криво улыбнулся при воспоминании. "Верно. И человек, которым я был три года назад, потратил бы столько же на путешествие по всему миру с Триш ". Он ждал меланхолического падения в животе, которое он всегда испытывал, когда упоминал ее имя, но этого не произошло. Осторожно он продолжил. "Знаешь, меня все еще бесит, что мы так и не смогли этого сделать. Она копила годами. План состоял в том, чтобы начать в Париже и просто продвигаться на восток, пока мы не окажемся там снова ". И все же переворота в животе от горя не произошло. Вместо этого Сэм почувствовал быстрый укол вины, похожий на сотни крошечных, одновременных ножевых ран, нанесенных тем, что он мог думать о ней в таких нормальных терминах.

Не в силах удержаться от того, чтобы не причинить себе еще немного боли, Сэм потянулся к тайникам своего разума за воспоминаниями о Триш, немного подвыпившей в свой тридцать второй день рождения, объясняющей свои планы путешествия со всеми тщательными деталями опьянения. Она — они — пересекут Россию на Транссибирском экспрессе, сообщила она ему. Он точно помнил, как она перегнулась через стол, слишком увлеченная, чтобы заметить лужицу пролитого пива, пропитавшую ее локти, заправляя выбившийся локон волос в свой обычный растрепанный пучок на макушке.

Это был жест, который всегда вызывал у Сэма желание снова распутать прядь, просто чтобы увидеть мимолетное выражение или веселое раздражение, которое появлялось на ее прекрасном лице, когда он это делал. Он мог представить все - кольцо, которое она носила на среднем пальце правой руки, крошечный шрам на кончике носа и то, как она постукивала по столу, чтобы подчеркнуть свои достоинства. Чего он, однако, не смог обнаружить, так это ее голоса — по крайней мере, не совсем отчетливо. Это звучало приглушенно в его голове, как будто он прислушивался к ней из-за толстого оконного стекла.

"Сэм?"

Внезапно, яростно тряхнув головой, Сэм заставил себя вернуться к реальности. "Извини, Пэдди, я был за много миль отсюда".

"Чтобы я мог видеть. Ты в порядке?"

"Я в порядке".

Пэдди откинулся на спинку стула, но Сэм мог видеть беспокойство на его круглом, обычно жизнерадостном лице. "Хорошо. Итак, ты знаешь, где будешь искать жилье?"

"Наверное, где-то здесь", - сказал Сэм. "Мне нравится Саутсайд. Что-нибудь вроде того места, которое у меня только что было, прекрасно подошло бы. И если я не буду заглядывать слишком далеко, то мне не придется нанимать компанию по переезду, я могу просто позаимствовать тележку для покупок у Tesco и перевезти все с места на место в ней. Или я мог бы нанять какого-нибудь болвана с машиной, чтобы он помог мне перевезти вещи. Обязательно найдется какой-нибудь большой рыжий ублюдок, который сделает это за пару пинт пива и пиццу ".

"Да, наверное, так и есть". Пэдди проглотил последний орешек, скомкал пакет и швырнул его в Сэма. "Но я знаю тебя. Если я помогу тебе переехать, в конечном итоге я куплю пиццу ".

Сэм хотел было отрицать это, но оба мужчины знали, что это правда. "Возможно", - сказал он. "Но ты никогда не знаешь наверняка. Может быть, я тебя удивлю. И я еще даже не начал искать, так что у меня есть время, чтобы накопить. Может быть, Митчелл звонит мне, чтобы повысить зарплату — тогда, когда придет время, я смогу купить тебе побольше пепперони ".

* * *

"Итак, что я могу для тебя сделать, Митчелл?"

За два года, что Сэм работал в Post , ему удалось избежать большинства "маленьких бесед" Митчелла. Они пользовались дурной славой среди журналистов как благонамеренная трата времени. С момента кумовского назначения Митчелла помощником редактора он отчаянно пытался сделать маленький мирок Edinburgh Post лучше, и Сэм знал, что он не единственный опытный журналист, который воспользовался этим.

Митчелл постоянно разрывался между желанием осчастливить предполагаемых "звездных" журналистов вроде Сэма и необходимостью поддерживать высокие показатели продаж, чтобы угодить требовательному отцу, который назначил его на эту работу. Когда Сэму стало не по себе из-за того, что он доставил Митчеллу неприятности, немного запоздав с дедлайном или наполовину отказавшись от менее интересных историй, он объяснил это, напомнив себе, что немного пота - небольшая цена за значительные привилегии и безопасность, которыми пользовался молодой человек.

"Рад тебя видеть, Сэм!" Митчелл, как обычно, излучал отчаяние. "I, er… Я хотел немного поболтать. Присаживайтесь."

Сэм опустился в кресло с низкой посадкой напротив стола Митчелла и немного поерзал, не в силах устроиться поудобнее, сознавая, что его ноги слишком длинные для такого сиденья.

"Кофе? Я могу послать кого—нибудь..."

"Нет, все в порядке". Сэм попытался вытянуть ноги, но это было еще менее удобно, чем когда его колени торчали вверх, как джинсовые штаны.

"Ну, если ты уверен". Митчелл взгромоздился на свой стол в неудачной попытке выглядеть непринужденно и взял свою чашку, явно только что купленную в Starbucks через дорогу. Он сделал большой глоток чая латте, затем поставил его на место и уставился в чашку. "Дело в том, Сэм, что я собираюсь перейти прямо к делу. Дело в том,… Я уверен, вы в курсе, что дела у газеты сейчас идут не так уж хорошо. Это трудное время для печатных СМИ. Мы изо всех сил стараемся поддерживать цифры на высоком уровне. Нам придется немного затянуть пояса".

Сэм кивнул. Эта "небольшая беседа" не была совсем неожиданной. Сэм уже некоторое время был в курсе ходивших слухов о предстоящем переезде газеты в новое, более дешевое помещение и о том, что она будет уделять больше внимания контенту для веб-сайта, а не печатному изданию. Все ожидали срочных новостей о переезде и увеличения рабочей нагрузки персонала, в то время как оплата осталась прежней.

"Достаточно справедливо", - сказал Сэм. "Так куда мы движемся?"

"Переезжаешь?"

"Разве не это происходит? Несколько человек делали ставки на то, куда мы отправимся. Мой дом находится в старых офисных зданиях в Мидоубэнке. Я прав?"

На мгновение Митчелл ничего не сказал. Он явно не так планировал этот разговор, и Сэм мог видеть, как крутятся колесики в его голове, когда он пытался понять, как вернуть все в нужное русло. Он глубоко вздохнул, затем отступил за свой стол и сел. "Сэм, я думаю, ты не с того конца взялся за дело", - вздохнул он. "Мы переезжаем, это правда - но это не то, о чем мне нужно было с тобой поговорить. Это — ну — мы сокращаем штат, Сэм, довольно значительно. И мы должны позволить некоторым людям уйти ". Наконец-то дойдя до сути, Митчелл разогнался на полной скорости. "Мне так жаль, Сэм. Ты знаешь, я бы оставил тебя, если бы мог, но решения принимаются сверху. На что мы надеемся, так это на то, что экономия, которую мы сделаем, приведет к чистоте бумаги, а затем, когда мы наладим отношения, мы сможем вернуть вас обратно. Может быть, даже по более выгодной сделке!"

Сэму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что он только что услышал. Он тупо уставился на Митчелла, розовощекого и вспотевшего, когда парень улыбнулся улыбкой, которая умоляла Сэма не ненавидеть его. Бессмысленные слова нахлынули на него, когда Митчелл начал лепетать об увольнительных, выходном пособии и трудности ведения печатной газеты в век печатных СМИ. Появилась фраза "пришел последним, первым вышел", сопровождаемая смутными выражениями страха Митчелла за свою собственную работу. Ничто из этого не утонуло. Когда Митчелл пододвинул к Сэму бумаги о расторжении контракта через стол, Сэм взял предложенную ему изжеванную ручку и подписал, не говоря ни слова. Он отложил ручку с нетипичной для него точностью, выровняв ее по тексту соглашения об увольнении.

Когда Митчелл осыпал его благодарностями за сотрудничество, Сэм начал задаваться вопросом, скольких других постигнет та же участь в тот день. Взгляд на часы сказал ему, что эта "небольшая беседа" заняла меньше десяти минут. За этот короткий промежуток времени Сэм превратился из человека, планирующего пустить корни, в ненужного бродягу. Рядом с часами Митчелл повесил коллекцию фотографий в рамках, на каждой из которых он был запечатлен с кем-то, кого считал важным.

Его отец, лорд-провост, первый министр, пара известных писателей и художников ... И Сэм, выглядевший смущенным и немного растрепанным, когда Митчелл с энтузиазмом пожал ему руку. Он никогда раньше не замечал эту фотографию, возможно, потому, что ее было трудно выделить среди других, или, возможно, потому, что Сэм так часто уклонялся от чатов Митчелла. Он узнал это событие — это была вечеринка, организованная Clarion сразу после того, как Сэм получил Пулитцеровскую премию. В тот день он пожал руки многим молодым журналистам-энтузиастам. Он никогда не осознавал, что Митчелл был среди них.

И теперь он дает мне пинка, подумал Сэм, наполовину удивленный, наполовину раздраженный. Он позволил Митчеллу еще раз взять его за руку и пожать ее своим лучшим крепким рукопожатием, прежде чем придержать дверь открытой, чтобы Сэм мог уйти. Он был на полпути, когда его осенила мысль, и он обернулся.

"Митчелл?"

На лице Митчелла промелькнул страх, предвосхищающий неловкие вопросы или взаимные обвинения. "Да, Сэм?"

"Прежде чем я уйду — где находятся новые помещения?" Мне нужно знать, выиграл ли я пари, пока я все еще здесь, чтобы получить по нему деньги ".

☼

Глава третья

На деньги, которые Сэм собрал с других журналистов за победу в пари, были оплачены несколько упаковок кошачьего корма Whiskas для Бруихладдича, финальный раунд в "Дагде", пошлый роман в аэропорту и небольшая упаковка мини-крендельков на самолете в Америку. Неудивительно, что выходное пособие, предлагаемое Post, было не особенно щедрым, и в равной степени неудивительно узнать, что в окрестностях Эдинбурга нет ни одной газеты, которая в настоящее время хотела бы расширить свой штат.

Всего через две недели надвигалась безработица, и Сэм оказался перед выбором между тем, чтобы жить на свои сбережения, в то время как он продолжал, вероятно, бесплодные поиски новой работы, и принять предложение Джефферсона Дэниелса. Деньги были отличными, а работа, похоже, обещала быть легкой, так что Сэм стиснул зубы, снова отправил кота на каникулы в дом дяди Пэдди и забронировал билет на самолет.

Как бы Сэм ни был раздражен ситуацией, он должен был признать, что не все было так плохо. Джефферсону не терпелось приступить к работе, и он хотел немедленно привезти Сэма туда, где он жил, в Монтану. Когда Сэм возразил, сославшись на дополнительные расходы на билеты на самолет, купленные в срочном порядке, Джефферсон добавил в контракт пункт, гласящий, что он оплатит все расходы Сэма на проезд и проживание в течение шести недель, которые они должны были провести за работой над книгой. "Это будет стоить того", - сказал он, сверкнув своей рекламной улыбкой зубной пасты, пока они переписывались по скайпу. "Если вы здесь ради слияния разумов, вы получите настоящий вкус того, что я делаю. Я думаю, это действительно добавит что-то к книге ".

Итак, Сэм согласился. План состоял в том, что он полетит в Грейт-Фоллс и проведет некоторое время с Джефферсоном и его семьей, наблюдая за ними в их естественной среде обитания, затем отправится с ними в Аризону, чтобы наблюдать за посвящением Джефферсона в своего рода официальные лица в его маленькой группе нью-эйджеров — или огненных бурь, как эта группа предпочитала, чтобы их называли. Сэм покачал головой, вспоминая разговор. Было достаточно сложно сохранять невозмутимое выражение лица в скайпе, и он был обеспокоен тем, что в течение пяти недель в Аризоне он мог случайно позволить проявиться своему цинизму. Это, безусловно, стало бы проверкой его профессионализма.

"Дамы и господа, мы начинаем наш спуск в Грейт-Фоллс, штат Монтана!" Голос стюардессы потрескивал из динамика, дерзко диктаторский. В соответствии с ее требованиями Сэм вернул столик с подносом на место, закинул рюкзак под переднее сиденье, а затем лениво выглянул в окно, когда голос сообщил местное время и температуру. Пейзаж представлял собой лоскутное одеяло из коричневатых полей, изрезанных частыми каньонами, которые напомнили Сэму об покрытой шрамами, сморщенной коже. Река Миссури, огромная и сине-зеленая, змеилась к Грейт-Фоллз.

Ну, может, это и не то, что я имел в виду, подумал Сэм, но это уж точно лучше, чем сидеть весь день в квартире в поисках работы.

* * *

"Мистер Расколоть?"

Спотыкаясь, выходя из зала международных прилетов, Сэм огляделся в поисках обладателя голоса, зовущего его по имени. На открытии, изящно помахивая рукой, стояла высокая, гибкая женщина с тщательно подкрашенными карамельными светлыми волосами и безупречно тонким макияжем. Она была одета в бледно-голубой кашемировый свитер и серые брюки, с жемчужным ожерельем и жемчужными заклепками в ушах. Сэм сразу понял, кто она такая. Такая женщина, как эта, могла быть только женой Джефферсона. Она явно родилась и выросла, чтобы носить имя Пейдж.

"Я так рад наконец познакомиться с вами, мистер Клив". Пейдж Дэниелс протянула тонкую руку Сэму для пожатия. Он не мог не чувствовать себя неуклюжим и неряшливым рядом с ней, особенно учитывая состояние его одежды после целого дня пути. "Мой муж так много рассказывал мне о вас. Джефферсон будет здесь с минуты на минуту; он только что ушел, чтобы подогнать машину. Как прошел полет? Ты, должно быть, устал. Джефферсон сказал мне, что ты не позволишь ему перевести тебя в бизнес-класс, хотя я просто не могу представить, почему нет! Сюда — он заберет нас прямо здесь ".

Конечно же, как только они вышли на теплый вечерний воздух, подъехал темно-синий внедорожник Lexus с Джефферсоном за рулем. С беспечным безразличием к знаку "Остановка запрещена" он спрыгнул с водительского сиденья, обошел вокруг и заключил Сэма в сердечные медвежьи объятия. Были ли мы настолько дружелюбны?Сэм задумался.

"Сэм, приятель!" Джефферсон прогремел. "Рад тебя видеть! Ты встретил Пейдж — разве она не великолепна? Подожди, пока не увидишь, что у нее на плите; она просто лучший повар! О, милая, позволь мне это для тебя." Он повернулся, чтобы открыть пассажирскую дверь для Пейдж, затем взял багаж Сэма и закинул его на заднее сиденье. Сэм забрался вслед за ним и послушно ответил на вопросы Джефферсона о том, чем он занимался с тех пор, как они виделись в последний раз, естественно, умолчав о более напряженных событиях. Ему показалось, что он уловил намек на неодобрение со стороны Пейдж, когда он подтвердил, что Пост, действительно, отпустил его. Она быстро подавила это, и Сэм задался вопросом, не слишком ли много он прочел в ее тоне. К счастью, в этот момент Джефферсон сменил тему, указав на несколько местных достопримечательностей по пути к их дому.

Миля за милей бледно-бежевые сельскохозяйственные угодья простирались под розоватым небом. Сэм высматривал водопады, которые дали название округу Каскад, но не увидел ни одного. Вместо этого они направились к тому, что Сэм принял за близлежащие холмы, постепенно осознавая, что на самом деле он впервые увидел далекие Скалистые горы. Джефферсон без умолку болтал об озере Фризаут и местном природном заповеднике, и о том, как человек может просто гулять часами и забыть обо всем. Сэм мог представить, что это было правдой. Земля, безусловно, соответствовала всей шумихе вокруг "Большого неба" . Сначала Сэм не придал этому значения, потому что небо вряд ли могло быть разного размера в разных местах, но теперь, когда он увидел это место, он почувствовал разницу в восприятии.

Через час, как только стемнело, они промчались мимо вывески с надписью "Добро пожаловать в Шото: ворота к Скалистым горам". Сэм мельком увидел город впереди, прежде чем машина свернула на дорогу со знаком "Дип-Крик". Сэм подумал, что Джефферсон сошел с ума и столкнул их с дороги, прежде чем понял, что они на грунтовой дороге. "Это короткий путь!" Заверил его Джефферсон, заметив в зеркале заднего вида озадаченное выражение лица Сэма. "Таким образом, нам не придется ехать через Шото, чтобы добраться до коттеджа".

Услышав слово "коттедж" в их предыдущих обсуждениях, Сэм подготовил себя к жизни в непосредственной близости от семьи Дэниелс. Он приготовился к тому, что будет жить впроголодь, несмотря на то, что больше никогда не хотел этого делать после тех ночей, проведенных в палатке в Антарктиде. Он не учел, что представление Джефферсона о коттедже может отличаться от его собственного.

Когда машина остановилась, Сэм увидел не коттедж, а обширный фермерский дом с несколькими хозяйственными постройками. Там был сарай, который был переделан в гараж на три машины, загон и конюшню, а вдоль короткой дорожки стоял небольшой дом, который больше соответствовал представлению Сэма о коттедже.

"Я надеюсь, ты не против номера для гостей", - сказал Джефферсон, указывая на маленький дом. "Он маленький, но довольно уютный. Я оставлю твои вещи там. Ты пойдешь с Пейдж, и она принесет тебе выпить ".

Сэм послушно последовал за Пейдж в дом. Он был безукоризненно сервирован, со свежими цветами в хрустальных вазах на каждой поверхности. В коридоре стояла высокая витрина с трофеями, окруженная тщательно подобранными семейными фотографиями, чтобы любой случайный посетитель был немедленно впечатлен высокими достижениями семьи. На небольшом расстоянии друг от друга, ровно настолько, чтобы бросаться в глаза, не вызывая отвращения, был сделан идеальный откровенный снимок Джефферсона и Пейдж, которые, по-видимому, обмениваются шуткой с Джорджем Бушем-старшим в розовом саду Белого дома.

"Отличные бокалы", - сказал Сэм, когда Пейдж вложила ему в руку старомодный стакан с монограммой.

"Спасибо", - она мило улыбнулась. "Они достались мне от моей бабушки. Это ее инициалы, Мэри Хаммерсмит Кэссиди. Она всегда верила в важность хорошего хрусталя ". Сэм сразу почувствовал огромное давление, чтобы не уронить стакан или случайно не сжать его слишком сильно.

"Эй, мам, а где мое?"

Дочь Джефферсона появилась в дверном проеме, прислонившись к дверному косяку. Она была такой же высокой и стройной, как ее мать, хотя ее манера одеваться определенно отличалась. На ней было многослойное тонкое черное одеяние, а ее растрепанный светлый хвостик содержал пару подстриженных прядей с красными и фиолетовыми прожилками. Сэм попытался подавить улыбку, когда заметил поджатые губы Пейдж.

"Хенли, дорогая, у нас гости. Почему бы тебе не пойти и не надеть что-нибудь более подходящее?"

"Что в этом плохого?" Потребовала Хенли, шагая через комнату так, что ее волочащиеся рукава и шарфы развевались у нее за спиной. "Ты сказал без кожи. Я не показываю кожу. Теперь можно мне чего-нибудь выпить?"

"Хенли, мы это обсуждали". Пейдж повернулась к Сэму извиняющимся тоном. "Мне так жаль, мистер Клив. Моя дочь думает, что она уже взрослая. Хенли, тебе семнадцать лет."

"Папа разрешает мне пить". Она потянулась к ближайшей бутылке в винном шкафу, но ее мать оттолкнула ее руки.

"Папа разрешает тебе выпить один бокал вина за ужином". Джефферсон вошел в комнату и взъерошил волосы своей дочери. "Прекрати мучить свою мать. Ты уже поздоровался с мистером Кливом?"

"Пожалуйста, зовите меня Сэм", - то, что к нему обращались так официально, начинало заставлять его чувствовать себя неловко.

Хенли неохотно приняла стакан лимонада, который протянула ей мать, прежде чем удалиться на кухню. Она взяла хлебную палочку с тарелки, которая стояла перед бутылками с ликером, зажала ее между своими идеальными зубами и, откусывая, посмотрела Сэму в глаза. "Ты тот парень, который собирается написать следующую книгу моего отца?" Она откровенно оглядела его с ног до головы. "Круто. Позволь мне помочь тебе с этим. Эти уроды из Огненного шторма? Они сумасшедшие. Типа, хуже, чем саентология. Маме и папе это нравится, потому что это похоже на поход в загородный клуб, но с добавлением духовности, но это совершенно безумно. Один большой денежный спекулянт с дополнительным порядком социального контроля ".

"Привет, Хенли!" Джефферсон рассмеялся и обнял свою дочь за плечи. "Эй, ты, милая! Разве она не великолепна? Она мой маленький воин за справедливость — не так ли, милая? Но ты увидишь это сам, Сэм. Это действительно интересный новый способ мышления. Но ты не захочешь слышать обо всем этом прямо сейчас! Ты просто расслабься сегодня вечером. Завтра мы пойдем куда-нибудь поужинать, только вдвоем, и тогда сможем начать ".

Хенли сильно закатила глаза. "Даааааад, ты же не поведешь его в это дурацкое русалочье заведение, не так ли?"

"Шшшш, милая, ты испортишь сюрприз! А теперь пойдемте, давайте проводим мистера Клива в столовую. Ты знаешь, что твоей маме не понравится, если мы оставим тушеное мясо остывать."

* * *

"Дурацкое русалочье заведение" оказалось китчевым тики-баром под названием Sip 'n' Dip, где дайкири подавались под звуки живого джазового пианино, а вдоль стен были расставлены большие аквариумы с рыбой, в которых плавали привлекательные молодые женщины в костюмах русалок.

"На самом деле это заведение не для Пейдж", - сказал Джефферсон, давая бармену щедрые чаевые. "Но мне это вроде как нравится. Мой папа привел меня сюда на мой двадцать первый день рождения; купил мне мой первый легальный напиток! Я думала, что попала в рай для девочек ". Он с благодарностью наблюдал, как русалка с длинными темными волосами и красным хвостом исполнила перед ними ленивое сальто. "Теперь давайте приступим к делу. У тебя была возможность взглянуть на информацию, которую я отправил тебе об Огненном шторме?"

Сэм кивнул. Большую часть вчерашнего перелета на самолете он провел, просматривая распечатки веб-сайта FireStorm. Это еще не было в прямом эфире, но Джефферсон отправил ему скриншоты раздела "Об FireStorm". По правде говоря, он изо всех сил пытался это понять. Все, что он увидел, была страница, полная банальностей об Эпохе Водолея, повышенном сознании и объединении народов и культур. До сих пор не было ничего, что отличало бы это от любого из множества модных верований, поддерживаемых богатыми людьми. Тем не менее, Сэм был удивлен, что это понравилось кому-то столь консервативному в своих взглядах, как Джефферсон, и он провел несколько часов предыдущей ночи, страдая от смены часовых поясов и пытаясь найти тактичный способ сформулировать вопрос.

"Это был действительно интересный материал", - Сэм допустил ошибку на стороне дипломатии. "Нам будет что обсудить по мере продвижения вперед, просто чтобы мы могли убедиться, что все абсолютно ясно. Но первое, что я хотел бы знать, это как именно вы оказались вовлечены. Кажется, все произошло действительно быстро. Ты не был связан с этой группой до того, как отправился в Антарктиду, не так ли?"

"Это верно, я не был". Джефферсон глубоко вздохнул, уставившись на свой напиток. "Я мало говорил об этом со своей семьей, Сэм, но ты был там, ты поймешь. Что-то сломалось внутри меня в Антарктиде. Я имею в виду, я привык к суровым условиям, и я был в некоторых ситуациях, когда я не думал, что выберусь живым, но… ничего подобного. Я никогда не чувствовал себя таким ... беспомощным. Как будто я не знал, что происходит, и все было не так, как должно было быть. Я решил, что покончил с полярными экспедициями еще до того, как мы вернулись домой из Ушуайи.

Я думал, что вернусь домой и, возможно, попробую что-то новое, останусь здесь и что-то изменю, может быть, пойду в политику. Я становлюсь немного староват для исследований ". Сэм поймал, как он украдкой бросил взгляд на свое отражение в аквариумах с русалками. "Итак, я начал проводить гораздо больше времени в загородном клубе, заводя кое-какие старые дружеские отношения с людьми, которые могли мне помочь, и так я познакомился с Сарой Стромер, идейным вдохновителем FireStorm. Она была в городе, готовила фундамент для базы в Монтане. Мы разговорились, и я смог представить ее нескольким людям, которые помогли ей найти сайт, а затем ускорили рассмотрение ее заявок и лицензий. И когда она рассказала мне больше о том, чем она занимается, я просто заинтересовался и подумал, что это может быть новой целью, которую я искал.

Затем я познакомил ее с Пейдж, и они действительно хорошо поладили, так что мы прилетели на главную базу в Парашанте и провели выходные, проводя вводное слияние разумов. У нас это действительно сработало, так что я прошел инициацию, и мы продолжали возвращаться. Затем, в конце концов, Сара спросила, не хочу ли я участвовать в управлении базой в Монтане. Я сказал "да", и теперь они собираются дать мне официальную роль. Это действительно просто. Ты быстро поймешь это. Парень, я не могу дождаться, когда ты познакомишься с Сарой! Она великолепна. Она тебе понравится!"

"Не могу дождаться", - сказал Сэм со всей искренностью, на какую был способен. В его воображении возник образ неряшливой, похожей на школьную учительницу леди средних лет, отчаянно пытающейся выглядеть богемно и нью-эйджевски в ярко-розовом кафтане с оранжевыми шарфами, повязанными вокруг шеи и запястий. Или, возможно, какой-нибудь худощавый юнец, едва старше Хенли, соблазняющий мужчин постарше силой убийственного живота. В любом случае, Сэм был уверен, что Сара Стромер вряд ли ему понравится.

☼

Глава четвертая

Как оказалось, Сэм испытал большое облегчение, встретив Сару. Она и ее заместитель Коди прибыли как раз в тот момент, когда Пейдж и Хенли, казалось, готовились к одному из своих более длительных и запутанных споров. В отличие от предыдущих размолвок, которые видел Сэм, эта была связана не с проблемами внешнего вида или поведения, а с желанием Хенли отложить учебу в колледже в пользу продолжения карьеры в зимних видах спорта.

Сэм знал, что Сара должна появиться с минуты на минуту, и приучал себя быть вежливым и профессиональным, но чем дольше продолжалась ссора, тем больше у него возникало искушение симулировать болезнь, просто чтобы выйти из комнаты.

"Хенли, в последний раз говорю, ты не будешь прогуливать колледж!" Милая улыбка Пейдж все еще была на месте, но в ее глазах безошибочно читалась ярость. "Поверь мне, ты не хочешь быть самой старшей девочкой в своем классе — как ты когда-нибудь встретишь кого-то, за кого стоит выйти замуж, если ты старше всех вокруг тебя? Итак, вопрос закрыт — у нас гости ".

Не желая полностью уступать, Хенли начала задаваться вопросом, действительно ли Сэм считается компанией или тот факт, что он получал плату от ее отца, означал, что он был помощником. Она была близка к успеху. Пейдж была на грани того, чтобы окончательно потерять самообладание, когда Джефферсон вышел из своего кабинета, чтобы сообщить им, что приближается машина Сары. Сэм от души вздохнул с облегчением.

Блестящий черный "кадиллак" проехал по гравию и остановился прямо перед домом. За рулем был мужчина, который носил "конский хвост", с тщательно продуманным хладнокровием. На пассажирском сиденье сидела роскошно ухоженная женщина, возраст которой никогда нельзя было угадать. С ее идеально подстриженными волосами, ниспадающими на плечи, как самый темный жидкий шоколад, и кожей, которая, несомненно, пользовалась услугами хорошего дерматолога (если не пластического хирурга), дата ее рождения была такой же загадкой, как и ее прошлое.

Она полностью сконструирована, подумал Сэм. В ней нет ничего, что выдавало бы, откуда она родом или что она за человек, когда не работает.

Сам ужин прошел в вежливой обстановке. Пейдж была поистине превосходным поваром и приготовила впечатляющий томатный суп с домашней полбой, запеченную цесарку с шалфеем и кроваво-оранжевым соусом и, наконец, шоколадный "маркиз", такой наваристый, что его приходилось подавать крошечными порциями. К концу трапезы Сэма охватило приятное ощущение от того, что он съел гораздо больше, чем ему на самом деле требовалось.

Еда также послужила отличным средством поддержания беседы. Сидя с Пейдж с одной стороны и Хенли с другой, все, что Сэму нужно было делать, это продолжать расспрашивать Пейдж о ее многочисленных обязанностях в качестве хозяйки и о времени, потраченном на обучение изысканной кулинарии, защищая ее от случайных колкостей со стороны ее дочери. У него вообще было мало возможностей поговорить с Сарой и Коди. Казалось, что зал разделился на две отдельные вечеринки за ужином, где Джефферсон обсуждал дела FireStorm на дальнем конце стола, в то время как Сэм развлекал Пейдж и Хенли.

Кажется, это немного странный способ делать что-то, если мне суждено писать книгу об этих людях, подумал Сэм. Но не мое дело рассуждать почему. У нас будет много времени, чтобы провести с ними, как только мы окажемся там. Нет смысла переусердствовать.

* * *

К тому времени, когда с ужином было покончено и бренди было выпито, Сэму срочно понадобилась сигарета — не только для того, чтобы принять никотиновую дозу, хотя это всегда приветствовалось, но и для того, чтобы отвлечься от светской беседы. Разговорить опытную хозяйку было нетрудно, но через некоторое время это стало немного утомлять.

Во время своего разговора с Пейдж Сэм подслушал обрывки разговора Джефферсона с Сарой и услышал слишком много упоминаний об общем обмене эмоциональными переживаниями и о чем-то под названием "Охота", что звучало более физически, чем обычно хотелось Сэму. Он начал задаваться вопросом, действительно ли согласие на эту работу было такой уж отличной идеей, даже если деньги были хорошими.

"Ах, ты просто накручиваешь себя", - сказал он себе, возвращаясь к своему коттеджу. "С тобой все будет в порядке. Это ненадолго. Кроме того, ты мог бы заняться приятной, тихой, скучной работой после ...

Звук привлек его внимание. Это было что-то знакомое, он знал, ставшее незнакомым из-за холодной, темной ночи.

Сэм внимательно прислушался — свист ветра, слабое стрекотание сверчков, шелест травы и его собственное прерывистое дыхание, больше ничего — а потом что-то. Шаги. Медленные, осторожные шаги. Затем… щелчок. Сэм затаил дыхание. Он ждал выстрела.

Оно не наступило. Вместо этого он услышал тихий стук, а затем, несколько мгновений спустя, более громкий. Это была, как он понял, дверь — дверь автомобиля. Невидимый человек, должно быть, попытался закрыть его бесшумно, потерпел неудачу и попытался снова.

Так незаметно, как только мог, Сэм подкрался к источнику шума. Должно быть, я сошел с ума, подумал он. Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы взял Джефферсона. У него обязательно должен быть пистолет, и даже если у него его нет, по крайней мере, нас будет двое, а не только я и зажигалка.

Лунного света было как раз достаточно, чтобы он мог разглядеть очертания машины. Сэм присел на корточки, гадая, что ему делать дальше. Он остановился на идее найти место, чтобы спрятаться и посмотреть, что злоумышленник будет делать дальше, но для этого ему понадобится больше света. Прикрыв зажигалку рукой, он щелкнул колесиком зажигания.

Вздох, донесшийся из машины, подсказал ему, что он неверно оценил угол наклона. В мгновение ока Сэм был на ногах, готовый бежать, но еще быстрее дверца машины распахнулась, и из нее выскочила фигура.

"Мне жаль!"

Сэм услышал голос, раздавшийся у него за спиной. Уязвимость этого предмета застала его врасплох, и он повернулся, держа зажигалку наготове.

"Мне так жаль, я не хотел— Послушай, пожалуйста, не вызывай полицию, хорошо? Я не пытаюсь ограбить это место или что-то в этом роде, клянусь. О, пожалуйста, мне так жаль, мне действительно, действительно жаль —"

Женщина была молода, максимум лет двадцати пяти, и выглядела более напуганной, чем кто-либо, кого Сэм когда-либо видел. Ее руки были подняты в классическом жесте капитуляции. Сэм понятия не имел, что она делает, но был абсолютно уверен, что не хочет поднимать тревогу — по крайней мере, пока. Приложив палец к губам, он поманил ее следовать за ним обратно к коттеджу для гостей. Она колебалась, ясно осознавая опасность следования за незнакомыми мужчинами в незнакомые дома, но звук открывающейся входной двери на ферму заставил ее передумать. Она встала в очередь за Сэмом, и они вдвоем тихо поспешили к двери коттеджа. Как только они оказались внутри, Сэм тихо закрыл дверь, и они оба замерли и подождали, пока машина Сары и Коди не окажется вне пределов слышимости.

"Подожди", - сказала женщина, пристально глядя на Сэма. "Ты не Джефферсон Дэниелс. Это его место, не так ли? Так кто же ты?"

"Ты спрашиваешь меня?" Сэм прошипел в ответ, все еще краем уха прислушиваясь к любому дальнейшему движению на темной подъездной дорожке. "Я тот, кого пригласили быть здесь, это все, что вам нужно знать. Я так понимаю, ты этого не сделал?"

Она смущенно отвела взгляд. "Нет", - сказала она. "Но, пожалуйста, не вызывайте полицию. У меня будет столько неприятностей, и я клянусь, я здесь не для того, чтобы сделать что-то плохое ".

Сэм не мог удержаться от смеха. "Ты шныряешь по чужой собственности посреди ночи, умоляя меня не вызывать полицию, и ты ожидаешь, что я поверю, что ты не делаешь ничего плохого? Пойдем со мной." Он повел женщину, которая теперь выглядела более встревоженной, чем когда-либо, в кабинет. Джефферсон был хорошим хозяином и снабдил Сэма приличной бутылкой Laphroaig, из которой Сэм налил два бокала. Он протянул один женщине. "Вот. А теперь, присаживайтесь. Если ты не делаешь ничего плохого, скажи мне, что ты здесь делаешь. На самом деле, даже если вы делаете что—то неправильно -особенно , если это так". Он опустился в одно из мягких кресел.

Молодая женщина неуверенно присела на краешек другого сиденья, сжимая стакан. "Хорошо… Я не собираюсь осматривать это место, я обещаю. Я журналист. Я работаю над рассказом о Саре Стромер ".

"Что за история?"

"О ней и о том, чем она руководит, под названием FireStorm. Это своего рода религия, но происходит много других вещей, таких как приобретение земли и связи с крупными компаниями. Никто многого не знает об этом — это действительно секретно — я просто пытаюсь узнать больше об этом и о ней ".

"Пробираясь сюда ночью?"

Она посмотрела вниз на свои руки. "Я следил за ней с тех пор, как услышал, что она в Монтане. Ходят слухи, что она пытается создать здесь базу, и я бы с удовольствием поделился этой новостью, но мне нужны подробности. Я знаю, что сегодня она встречалась с кем-то в охотничьем приюте штата Эар Маунтин, но машина въехала на огороженную территорию и, должно быть, выехала другим путем, потому что я потерял ее. Но я слышал, как она говорила с тем парнем, который помогает ей насчет ужина в заведении Джефферсона Дэниелса, поэтому я отследил это и ждал здесь. Я знаю, что это немного неэтично, но я не думаю, что делаю что-то преступное. Я, конечно, не собираюсь. Это просто—"

Сэм поднял руку, заставляя ее замолчать. "Никаких объяснений не требуется", - сказал он. "Я знаю. Иногда ты просто должен делать эти вещи. Я много лет работаю журналистом, и вам не захочется знать о некоторых вещах, которые я совершил. Как тебя зовут? Для кого ты пишешь?"

С легким вздохом облегчения она сделала глоток виски. "Это Джулия Роуз. Джулия Роуз Готье", - сказала она, затем на мгновение заколебалась, прежде чем добавить: "И я на самом деле ни для кого сейчас не пишу. У меня есть блог — да, я знаю, — но я пытаюсь использовать его, чтобы сделать перерыв. Что-то вроде этого действительно могло бы мне помочь. Как насчет тебя?"

"Сэм Клив". Он протянул ей руку для пожатия. "Раньше я писал для —"

"Сэм Клив?" На мгновение забыв о том, что нужно говорить потише, Джулия Роуз произнесла имя Сэма с криком возбуждения. "Из Клариона ? Ты тот парень, который раскрыл историю о кольце arms?"

Восхищенное выражение на ее лице заставило Сэма почувствовать себя плохо из-за того, что он не мог проявить больше волнения. Он задавался вопросом, был ли он когда-нибудь таким молодым и полным энтузиазма. Если бы он и был, то сейчас было невозможно вспомнить ту его версию. "Да, это я".

"О, мой бог! " Джулия Роуз уставилась на Сэма так, словно тщательно запоминала каждую деталь этой встречи для потомков. "О, послушай меня — ты, должно быть, думаешь, что я просто какая-то глупая фанатка блоггера. Я не совсем. Но я прочитал так много ваших работ, и это оказало на меня большое влияние. Я никогда не думал, что действительно встречу тебя!" В одно мгновение ее восторг сменился тревогой, и она рухнула. "О, боже. И ты только что поймал меня на незаконном проникновении. Вы друзья с мистером Дэниелсом? Потому что я был бы действительно признателен, если бы ты не говорила ему, что я был здесь. Я уйду прямо сейчас, я не вернусь. И я больше сюда не приду".

"Не будь глупцом", - сказал Сэм. "Я не собираюсь доносить на тебя. Да, я знаю Джефферсона. Он нанял меня, чтобы я помогла ему написать книгу. Если хочешь, я могу как-нибудь представить тебя — не только сейчас, конечно, но пока я здесь. Он любит рассказывать обо всех этих делах FireStorm любому, кто готов слушать, так что вы определенно что-то от него получите. А пока нам, наверное, лучше всего отвезти тебя домой. Ты откуда-то отсюда?"

Джулия Роуз покачала головой: "из Миннеаполиса".

Сэм ломал голову, пытаясь вспомнить, где находится Миннеаполис по отношению к Монтане. Довольно далеко на востоке, он, казалось, припоминал. "Значит, я так понимаю, ты не собираешься сегодня вечером домой? Где ты остановился?"

"Ну, я... " Джулия Роуз не хотела встречаться с ним взглядом. Ее голос упал до невнятного бормотания. "В моей машине. О, не смотри на меня так, все не так уж плохо. Я не мог позволить себе сделать это каким-либо другим способом. Здесь есть много мест, где можно помыться, если вы не возражаете против холодной речной воды. А я нет. Меня беспокоит жара в Аризоне ".

"Ты планируешь последовать за ней туда?"

"Я должен. Я не знаю, много ли вы слышали об этом слиянии разумов, но это будет грандиозно. Ходят слухи, что большая часть Силиконовой долины собирается, и есть планы представить какое-то новое технологическое оборудование, которое будет ... на самом деле, я не совсем понимаю, что оно должно делать. Люди говорили, что это объединит духовность и социальные сети, но я не понимаю, как это должно работать. Но, думаю, я узнаю. Я надеюсь, что так и будет. Хотя я, вероятно, просто собираюсь закончить тем, что меня арестуют, если я даже не могу прокрасться здесь, не будучи пойманным ".

Сэм не мог отрицать, что это было правдой, или что быть пойманным на незаконном проникновении на территорию комплекса "Огненный шторм" вряд ли могло закончиться хорошо для молодой афроамериканки. Тем не менее, это была менее насущная проблема, чем вопрос о том, что с ней делать сегодня вечером. "Послушай, ты хочешь остаться здесь на ночь?" - спросил он. Выражение опасения снова появилось на ее лице. "Не волнуйся, здесь есть свободная комната. Там есть замок на двери и отдельная ванная комната. Ты тоже мог бы. Но тебе нужно будет уйти, пока кто-нибудь не проснулся и не увидел твою машину ".

Она взглянула на открытую дверь и просторный коридор за ней, ведущий к дорого отремонтированным, богато украшенным спальням. Ее рука бессознательно потянулась к затылку, пальцы проверяли чистоту волос. Она, очевидно, поддалась искушению.

"Давай", - сказал Сэм. "Оставайся здесь. В задней части есть маленькая кухонька — там не так уж много всего, но вы можете отведать все, что там есть ".

При упоминании еды она заметно расслабилась. Сэм задавался вопросом, сколько она ела, живя в своей машине. Он знал, что почти завоевал ее, и что ему будет спать гораздо спокойнее, зная, что он не выгнал ее ночью, чтобы испытать судьбу на обочине.

Но было кое-что, в чем она, казалось, была не уверена. Она продолжала поглядывать на свой рюкзак, валявшийся на полу у ее ног. "Я ненавижу просить тебя о чем-то еще, когда ты и так уже так щедр", - сказала она. "Но ... могу я зарядить свой ноутбук?"

☼

Глава пятая

"Мама! Мама, я не могу найти свой iPod!" Хенли закричал с верхней площадки лестницы. Пейдж, которая была занята проверкой этикеток на семейном багаже, даже не подняла глаз, прежде чем крикнуть в ответ, что понятия не имеет, где он находится, и, возможно, Хенли следует лучше заботиться о своих вещах. Когда мать и дочь затеяли полномасштабный спор, Сэм попытался стать незаметным. Последние несколько дней были несколько напряженными в семье Дэниелсов.

Тишина кабинета Джефферсона, где Сэм проводил интервью для книги, часто нарушалась звуками протестов Хенли. Это было ее мнение, часто и яростно высказываемое, что FireStorm - это культ, духовность - это бессмыслица, и она не была заинтересована в том, чтобы быть оторванной от всех своих друзей и тренировок по сноубордингу, чтобы провести две недели, страдая от аризонской жары. Джулия Роуз не смогла приехать, чтобы забрать Сэма достаточно быстро.

Джефферсон появился на подъездной дорожке, его точеные черты исказились от подавляемого разочарования. Увидев Сэма, он натянул на лицо улыбку. "Привет, приятель", - сказал он, хватая первую из сумок. "Оба наших аттракциона уже здесь. Я действительно хотел бы, чтобы ты позволил мне купить тебе билет на самолет, хотя. Машина вашего стажера, ну… это немного устарело. Ты видел это?"

Схватив свою сумку, Сэм вышел на встречу с Джулией Роуз. Это было правдой, он никогда на самом деле не видел машину при дневном свете. Это была Toyota Camry 1999 года выпуска, которая явно знавала лучшие дни. Гораздо лучшие дни. Красная краска была покрыта небольшими участками ржавчины и обесцвеченными пятнами там, где старые царапины были подкрашены аэрозольной краской, которая не совсем соответствовала цвету. Джулия Роуз явно изо всех сил старалась, чтобы машина выглядела менее обжитой, но Сэм подозревал, что даже если бы ее доработали, это создало бы такое впечатление. Она мало что могла сделать, чтобы возместить ущерб, нанесенный несколькими не очень аккуратными владельцами, у которых была машина до нее.

"Это твоя поездка?" За спиной Сэма появился Хенли с крошечным дизайнерским рюкзачком, перекинутым через плечо. Она посмотрела поверх своих солнцезащитных очков на машину. "Круто. Могу я пойти с тобой? Если мне придется провести пять часов в самолете рядом с моей мамой, кто-то умрет ". Она наклонилась, чтобы одарить Джулию Роуз своей самой обаятельной улыбкой через окно со стороны водителя. "Привет. Я Хенли Дэниелс. Вы, должно быть, стажер Сэма. Ты выглядишь круто, могу я тебя подвезти?"

"Извини, Хенли", - сказал Сэм, кладя руку ей на плечо и мягко направляя ее обратно к такси, которое ждало семью Дэниелс, "ничего не поделаешь. Я не думаю, что твои мама и папа были бы счастливы, если бы мы тебя похитили. Первый класс ждет. Ты уходишь".

Когда Хенли, ссутулившись, направился к такси, Сэм бросил свою сумку на заднее сиденье "Камри". "Извини за это", - сказал он, вытаскивая большой пакет конфет "Джолли Ранчер" из кармана куртки, когда они выезжали с подъездной дорожки. "Это были те, которые, как ты сказал, тебе понравились? Им лучше быть хорошими — у меня есть еще три пакета после этого ".

* * *

"Я все еще не могу поверить, что тебе удалось втянуть меня в это дело", - сказала Джулия Роуз, когда машина, лязгая и постанывая, проезжала мимо указателей на Вулф-Крик и выезжала на межштатную автомагистраль. "Как, черт возьми, ты это сделал?"

Сэм пожал плечами и переместил свое долговязое тело, ища удобную позу для долгой поездки. "Честно говоря, я действительно не ожидал, что это сработает. Я бы подумал, что это то, что мы должны были организовать давным-давно. Я только что сказал Джефферсону, что был молодой американский журналист, которого я наставлял по электронной почте, и мне пришло в голову, что было бы действительно полезно, если бы вы могли присоединиться ко мне для получения опыта и протянуть мне руку помощи. Я сказал ему, что на таком большом мероприятии было бы удобно иметь вторую пару глаз , чтобы убедиться, что я действительно ясно представляю, что происходит. Джефферсон сказал, что позвонит Саре, и следующее, что я услышал, было то, что ты дома ".

"Вау. Я думаю, они, должно быть, очень сильно хотят его денег ".

Сэм вспомнил тот ужин с Сарой и Коди. Да, подумал он, для поддержания этого, должно быть, требуется много денег. Он попытался представить, во что обошелся костюм изысканного покроя Коди, безукоризненно уложенные волосы Сары и ее тонкие, дорогие духи. Он воображал, что аура процветания должна быть ключевым фактором в продвижении FireStorm — это была не та религия, которая приветствовала бедных и обездоленных. Это была система убеждений, которая проповедовала вознаграждение и праведность материального богатства. Несмотря на всю их сосредоточенность на "связи", Сэму еще предстояло увидеть, как несколько знакомых ему FireStormers связывались с кем-либо, кто хотя бы не казался преуспевающим.

Образ Сары Стромер танцевал перед мысленным взором Сэма. Он мог понять, почему она была так успешна в том, что делала. Даже просто мысли о ней заставили его подумать, что он должен слушать ее, следовать ее инструкциям и позволить ей просветить его. В ней было что-то такое, что вызывало доверие, даже послушание. Властный вид… она немного напомнила ему Нину. Или, по крайней мере, кем могла бы стать Нина, если бы у нее было чуть больше лоска, гораздо лучше контролируемый характер и более склонный к манипуляциям и, возможно, более циничный темперамент.

Он задавался вопросом, что бы Нина подумала об этих людях. Маленькая, озорная часть Сэма желала, чтобы две женщины встретились, и чтобы он был там, чтобы наблюдать. Многие из его самых теплых воспоминаний о Нине были связаны с ее попытками подавить раздражение по отношению к окружающим ее людям.

"Приближаюсь к Хелене", - объявила Джулия Роуз. Сэм резко вернулся к реальности. Если они уже были близко к Хелене, его небольшие размышления, должно быть, заняли большую часть часа. "Мы сделаем там небольшую остановку выпить кофе", - продолжила Джулия Роуз, - "и, может быть, позавтракаем. Тогда мы просто продолжим идти, пока не доберемся до Покателло ".

"Сколько это длится?"

"Пять часов? Может быть, еще немного. Если мы наткнемся на какие-нибудь препятствия, мы могли бы остановиться немного раньше, может быть, около Айдахо-Фоллс или где-то еще. Мы должны добраться до Лас-Вегаса до полуночи ".

Сэм издал долгий, низкий свист. "Там, откуда я родом, если бы вы ехали так долго, вы бы оказались во Франции. Работает ли радио?"

"Это не здорово. В основном, он просто выбирает одну станцию, и варианты - слушать ее или выключить. Здесь должно быть не так уж плохо. Там будет какая-нибудь музыка, или ток-радио, или что-то в этомроде. Просто подожди, пока мы не доберемся до Юты — ставлю свой последний доллар, что там будет только какое-нибудь сумасшедшее мормонское религиозное шоу ".

"Не могу дождаться", - сказал Сэм. "По крайней мере, времена, когда радио не ловит ничего хорошего, дадут нам время разобраться в наших историях, если предполагается, что мы переписывались месяцами".

"Ты имеешь в виду, что мы не просто начинаем с "это какая-то сумасшедшая цыпочка, которую я застал нарушающей границы возле дома Джефферсона Дэниелса"? Немного разочаровывает." Джулия Роуз взяла пару конфет, ловко развернув их одной рукой. "Нам придется придумать что-нибудь не менее интересное. Я думаю, мы должны рассказать людям, что мы встретились на FetLife или что-то в этомроде ". Сэм недоверчиво завертел головой, пока не заметил ее широкую, порочную улыбку. Она оглянулась и расхохоталась, увидев выражение его лица. "Ты должен расслабиться, Сэм! Ладно, мы с этим разберемся. Что ты имел в виду?"

* * *

К тому времени, когда они добрались до Солт-Лейк-Сити, радио действительно начало ловить только незначительную религиозную станцию, не транслирующую ничего, кроме Мормонского Табернакального хора. Некоторое время они слушали, но довольно скоро Джулии Роуз стало скучно, и она пожаловалась, что это плохая драйвовая музыка. Они ехали в тишине, не слышно было ни звука, кроме тихого чавканья, пока они продолжали расправляться с большим запасом закусок, которые Сэм прихватил, когда они остановились в Покателло. После пары недель сытных, полезных блюд в Jefferson Сэм намеревался максимально использовать эту возможность, чтобы избавиться от хлама, прежде чем ступить на территорию FireStorm compound.

За предыдущие восемь часов, когда они промчались почти 600 миль по лесам и сельскохозяйственным угодьям, они договорились о версии событий, которая, как они надеялись, убедит любого, кто спросит, что они знали друг друга онлайн в течение нескольких месяцев. Джулия Роуз утверждала, что она обращалась ко многим журналистам-лауреатам, рассылая электронные письма с просьбой дать какие-либо советы, которые они могли бы дать новой выпускнице, пытающейся проложить свой путь в мире журналистики. По большей части она не получала ответа или формы ответа, содержащей стандартные рекомендации усердно работать, оттачивать свои навыки, налаживать связи и стараться сообщать интересные новости.

Только Сэм Клив вернулся с надлежащим, личным ответом — потому что, как утверждал Сэм, ее электронное письмо застало его в момент полупьяной ностальгии. Он рассказал ей все, что мог, но дал понять, что времена значительно изменились с тех пор, как он начал. Он прочитал ее записи в блоге, предложил ей советы по написанию и дал ей разрешение поддерживать контакт и присылать ему любые важные статьи для критики. Когда он понял, что поедет в Монтану, он дал ей знать, и она планировала поехать из Миннесоты в Монтану, чтобы встретиться со своим кумиром, ставшим наставником.

Больше всего Сэм гордился идеей Джулии Роуз, что он должен заявить, что именно встреча с Сарой и Коди и изучение большего о FireStorm побудили его предложить ей эту импровизированную стажировку. "Скажи им, что они вдохновили тебя на то, чтобы вернуть журналистское сообщество, которое сделало тебя тем, кто ты есть", - предложила она с ухмылкой. "Скажите, что они открыли вам глаза на важность связей. Они это съедят".

Сэм все больше радовался, что последовал своим инстинктам и рискнул с Джулией Роуз. Он быстро приходил к выводу, что она была умной, сообразительной молодой женщиной. Невероятно проницательный и немного эгоцентричный, как и все начинающие журналисты, но с искрой интеллекта, которая заставляла Сэм думать, что она будет настаивать даже после того, как реальность начала кусаться. Он восхищался ее упорством с того момента, как узнал, что она жила в своей машине в поисках истории, но это было только начало.

У нее были небольшие претензии по поводу того, что она считала своим "поздним началом" в этой области — в двадцать пять лет она только что закончила школу. Она, очевидно, рассматривала это как серьезный недостаток, но Сэм думал иначе. Она работала как проклятая, чтобы получить место в Миссурийской школе журналистики при Университете Миссури в Колумбии, одной из лучших журналистских программ в стране. Но даже с финансовой помощью и ее обычной бережливостью, стоимость колледжа была высокой. Чтобы справиться с огромной горой долгов, она сменила две работы и сократила учебу до неполного рабочего дня, отправляя деньги своей матери в Миннеаполис, чтобы помочь содержать младшего брата.

Разговор о своей семье заставил Джулию Роуз сделать неожиданную остановку где-то в окрестностях Американ Фолс, штат Айдахо. То, что началось как случайное упоминание о ее матери, объясняющее ее необычное образование, быстро превратилось в историю о том, что случилось с отцом Джулии Роуз, отчего ее так сильно трясло от ярости, что Сэм предложил им остановиться.

"Мне жаль", - сказала Джулия Роуз, пытаясь ровным, спокойным, уверенным жестом положить руки на руль. "Вот почему я обычно не говорю об отце. Я становлюсь слишком злым. Я расскажу вам короткую версию — он был строителем, который погиб в результате несчастного случая на производстве, когда мне было тринадцать. В него врезалась рушащаяся стена. Страховая компания нашла способ заявить, что это была его вина, поэтому они выплатили нам только крошечную компенсацию. В то время мама была беременна, и в итоге у нее возникли всевозможные проблемы со здоровьем, вероятно, из-за стресса. Она потеряла работу, и у нас не было медицинской страховки, так что деньги съели медицинские счета. Вокруг было действительно дерьмово, но это отчасти то, что привело меня в журналистику. У меня была грандиозная идея, что я собираюсь стать дерзким, не бравшим пленных журналистом-расследователем, и что я привлеку компанию, которая убила моего отца, и страховщиков, которые подставили мою семью, к ответственности ".

"Это все еще наш план?" Сэм спросил.

Она яростно покачала головой. "Я вырос из этого дерьма — стал старше и перестал читать комиксы. Но я потратил много времени на то, чтобы узнать, как работает журналистика, и это выглядело как то, чем я мог бы заняться, чтобы заработать немного денег и вести достойную жизнь, поэтому я остановился на этом. Да, я знаю. В журналистике больше нет денег. Это все же лучше, чем переворачивать бургеры или быть чьей-то горничной. И, может быть, я смогу сделать из этого что-то хорошее, даже если это не означает какого-то глупого бэтменского дерьма о мести за моего отца. Итак, теперь ты знаешь, почему все это так много значит для меня. Но если я буду сидеть здесь и заниматься этим дерьмом весь день, мы никогда не доберемся до Вегаса. Итак, вот и все. Я больше не хочу об этом говорить ".

Это было ее последнее слово по этому поводу. Сэм был заинтригован — он хотел узнать больше о том, как ей удавалось держать голову над водой и что он мог сделать, чтобы помочь ей передохнуть. К черту своевременное прибытие в Вегас. Он был вполне готов броситься на ночлег, если ей понадобится остановиться. И все же каждый раз, когда он пытался мягко поднять тему снова, она ловко меняла ее. Не успел он опомниться, как они уже подъезжали к Сидар-Сити, и их легенда прикрытия была готова.

"Последняя остановка перед Вегасом", - сказала Джулия Роуз, собираясь заехать на заправку. "Это не должно занять у нас больше полутора часов отсюда; к настоящему времени будет очень тихо. Так это значит, что мы прибудем туда, сколько, в половине двенадцатого? Неплохо продвигается. Какой-то отстой, что мы так близко к Парашанту, и нам просто придется проехать мимо него ".

"Верно", - сказал Сэм, - "но кто откажется от бесплатной поездки в Вегас? Ты мог бы разбогатеть. Я собираюсь чего-нибудь выпить. Принести тебе кофе?"

"Могу я вместо этого взять Red Bull? И, может быть, немного аспирина, если можно. Ты хочешь немного наличных за это?"

"Не беспокойся. Все идет на счет Дэниелса ".

"О, хорошо. В таком случае, давайте приготовим Адвил! "

* * *

Они прибыли в Вегас немного раньше запланированного. Ноги Джулии Роуз, казалось, давили на педаль газа все тяжелее по мере того, как они приближались к месту назначения. Сэм сверился со своими нацарапанными заметками в поисках адреса их отеля "Вербена". Потребовалось лишь некоторое количество кружений и ругани друг на друга, чтобы найти его, после чего жизнь внезапно стала значительно проще. Несмотря на протесты Джулии Роуз о том, что ни в одном отеле Вегаса парковщик не будет парковать ее машину, она передала ключи Сэму и позволила ему бросить их служащему. Если служащий осудил их за то, что они приехали в ржавом ведре, он не позволил этому отразиться на его лице, но принял чаевые Сэма, сел за руль и сказал им связаться со стойкой регистрации, когда им снова понадобится машина.

На стойке регистрации они заполнили именные бирки, идентифицирующие их как членов группы FireStorm, и получили ключи от номеров 1850 и 1851. "Обслуживание ужина только что закончилось", - сообщила им администратор с неизменной улыбкой, - "но у нас обширное меню обслуживания номеров, так что, если вам что-нибудь понравится, мы сразу же отправим это наверх. Ваши комнаты на восемнадцатом этаже. Ты уверен, что не хочешь, чтобы кто-нибудь указал тебе путь? Хорошо! Что ж, поверни направо, как выйдешь из лифта."

Лифты, как и остальная часть Verbena, были изготовлены из белого пластика и полированного хрома. Была даже пара стеклянных лифтов, похожих на маленькие пузыри, которые выходили как на внутреннюю, так и на внешнюю часть здания, предоставляя гостям возможность кататься с полным обзором вестибюля и горизонта Лас-Вегаса. Сэм мог понять, почему Сара выбрала это место в качестве места встречи делегатов из Силиконовой долины. Казалось, что все это место было построено из айфонов. Выбрать этаж можно было обычным нажатием кнопки, но была также возможность сообщить пункт назначения системе распознавания голоса, которая бодро повторяла ему слова Сэма.

"Я вижу, вы только что зарегистрировались!" - сказал голос в лифте. "Пожалуйста, не забудьте посетить наше казино, наш отмеченный наградами ресторан, наш всемирно известный бар с шампанским, наш ультрасовременный тренажерный зал и спа-центр, а также любые другие необычные возможности, которые мы предлагаем здесь, в Verbena! Если вам что-нибудь понадобится во время вашего пребывания или вы захотите разнообразить свой вкус Вербены, просто скажите в микрофон рядом с кроватью, и член нашей команды будет рядом с вами!"

Сэм прикусил язык. Он пообещал себе, что, по крайней мере, переживет эту первую ночь, не проклиная технологию. Он с нежностью подумал о некоторых захудалых заведениях типа "постель и завтрак", в которых он останавливался на протяжении многих лет, местах, которыми управляли угрюмые пожилые пары, которые относились к своим гостям с чем угодно - от подозрительности до открытой враждебности. Почему-то это казалось дружелюбнее, чем это механизированное место, которое предлагало "индивидуальный опыт" и в то же время было предельно клиническим.

Он вышел в коридор восемнадцатого этажа, Джулия поднялась следом за ним и повернула направо, как им было велено. Как только они двинулись по коридору, за ними загудел другой лифт. Сэм инстинктивно обернулся и увидел, как двери открылись, выпуская хорошо одетую пару. Мужчина был высоким и напоминал цаплю, носил маленькие очки и одежду, сшитую на заказ экспертом. Сэм сразу узнал в нем Дейва Пердью, того самого миллиардера-любителя острых ощущений, который тащил его и Джефферсона аж в Антарктиду в поисках утраченных нацистских сокровищ. Одержимый магнат, который вверг его в опасности, пробираясь в Тибет и оскверняя храмы, чтобы узнать местонахождение религиозного предмета, который сводил людей с ума в погоне за ним.

И женщиной рядом с ним была не кто иная, как Нина.

☼

Глава шестая

В "Вербене" не было ничего более высокотехнологичного, чем обычный будильник на прикроватных тумбочках. Вместо этого на совершенно белые стены были спроецированы бледно-голубые цифры. Они показывали 03:07, когда начался слабый стук в дверь.

Сэм, конечно, не спал. Даже после недели в Америке его чувство времени еще не вернулось. Он растянулся по диагонали на огромной кровати, уставившись в потолок, вполуха слушая новости по гигантскому плазменному телевизору, и уныло посасывал кончик электронной сигареты. Он тихо скатился с кровати и пополз по полу. Несмотря на все это оборудование, единственной вещи в комнате не было, так это глазка в двери. Он огляделся, чтобы посмотреть, есть ли что-то, на что ему следует нажать или прошептать, чтобы получить информацию о том, кто был по другую сторону двери.

Снова раздался стук. Это было мягко, настолько мягко, что не разбудило бы даже самого чутко спящего. Кто-то хотел знать, проснулся ли он. Сэм задавался вопросом, сможет ли человек увидеть свет под дверью или услышать звук телевизора. С другой стороны, подумал он, я мог бы заснуть с включенным телевизором — и светом тоже. Это ничего не гарантирует. Я мог бы просто—

"Сэм? Я был бы удивлен, если бы вы оба не находились в комнате и в данный момент не проснулись. Пожалуйста, впусти меня ".

Пердью. Голос по ту сторону двери принадлежал Пердью. Сэм нажал кнопку рядом с дверью, заставляя ее открыться, чтобы впустить Пердью.

"Спасибо тебе, Сэм. Я знал, что ты встанешь, я хорошо помню твои привычки ". Он вошел в комнату, изучил планировку, затем направился прямо к дальней стене и прижал к ней ладонь. Панель со свистом исчезла из поля зрения, открыв мини-бар, который Сэм тщетно искал несколько часов назад. Пердью достал две миниатюрные бутылки водки в комплекте с крошечными охлажденными рюмками, размещенными сверху, и протянул одну Сэму. "Бессонница может быть так полезна, когда я дома и у меня есть над чем поработать. В подобной ситуации я просто нахожу свое бодрствование невероятно утомительным. От Нины никакой помощи. Я никогда не знал женщины, которая спала бы так крепко, как она ".

Слова Пердью подействовали на Сэма, как удар под дых. С тех пор, как он столкнулся с ними в коридоре, Сэм изо всех сил старался не думать о том, почему Нина была здесь. То, что Пердью был здесь для Слияния Разумов, было очевидно — фактически, Сэм пинал себя за то, что не сообразил раньше, что Пердью, скорее всего, будет здесь. Нанотехнологии и программное обеспечение были двумя дисциплинами, которые сделали Пердью таким богатым, а мир был мал, когда дело касалось таких богатых людей. Но Нина… Сэм знал, что она, должно быть, либо работает на него, либо спит с ним, и в глубине души он знал, что ни одна личная помощница не была бы так хорошо одета на ужин со своим боссом.

Вопреки его желанию, в его сознании возник образ Нины, лежащей ничком на одной из этих массивных гостиничных кроватей, спутанные простыни вокруг ее тела, бледно-белая кожа ее стройной спины, ее темные волосы, веером разметавшиеся по подушке… Он мог представить ее дыхание, тяжелое от дремоты, измученное после долгого сеанса напряженной—

Хватит об этом, сказал себе Сэм, не мое дело.Он откупорил бутылку водки и сделал глоток, не потрудившись налить ее в маленький стакан. Он ломал голову в поисках подходящей светской беседы, чего угодно, что не привело бы к разговору о Нине.

"Итак, ты давно в Вегасе?" Сэм попытался, а затем мысленно выругался. Как это вопрос мог увести от Нины?

"На шесть дней", - сказал Пердью, сворачиваясь в одно из сложных кресел у кофейного столика. "Я хотел дать себе время акклиматизироваться, прежде чем начнется Слияние разумов. Я бы не хотел оказаться в невыгодном положении из-за смены часовых поясов. К счастью, Нина была доступна в кратчайшие сроки, чтобы сопровождать меня. В этом отношении я весьма благодарен ее кафедре в университете. Если бы начальник отдела чуть больше ценил ее таланты, она все еще могла бы работать там, а я был бы здесь один ".

Сэм думал, что он проделал замечательную работу по контролю над своим лицом, но Пердью, должно быть, что-то уловил. "Я веду себя бесчувственно?" - спросил он. "Мне жаль. Я надеюсь, ты понимаешь, что я не пытаюсь превозноситься над тобой, Сэм. Я знал о прежнем влечении между тобой и Ниной, но она заверила меня, что между вами ничего не было. Я бы солгал, если бы сказал тебе, что не пригласил бы ее сюда, если бы между вами было что-то, но, зная ее так, как знаю я, я уверен, что это повлияло бы на ее реакцию ".

"Все в порядке". Не желая рисковать модным креслом-полуприседателем, Сэм присел на край своей кровати. "На самом деле, никогда ничего не было. Я думал о том, чтобы однажды пригласить ее на свидание, но этого так и не произошло. Итак, ты и она ... Что ж, это здорово. Хорошо. Я надеюсь, что все идет хорошо ".

Произнося эти слова, Сэму пришло в голову, что Нина никак не могла попросить Сэма дистанцироваться исключительно для того, чтобы иметь возможность преследовать Дейва Пердью, даже после всего, что они с Сэмом пережили вместе. Поцелуй Иуды во всем этом деле горел в его груди и опалил его сердце, но его лицо не пострадало от укуса.

Долгое мгновение Пердью вопросительно смотрел на Сэма, недоверчиво приподняв одну бровь. Однако, он не стал развивать этот вопрос дальше. Вместо этого он расслабился в своем кресле и позволил Сэму втянуть его в небольшую несущественную дискуссию о Лас-Вегасе, the Verbena и Америке в целом. Пердью спросил о Джулии Роуз, и Сэм, помня о чувстве юмора Пердью, рассказал ему правду о том, как он приобрел своего "стажера".

Они вместе рассмеялись при мысли о том, что Сэм слегка злоупотребил гостеприимством "Огненного Шторма", и, пока они разбирались с содержимым мини-бара, Сэм вспомнил, какой интересной могла быть компания Пердью. Да, он был напряженным и немного сумасшедшим, но у него было мало границ, и он был захватывающим. Отличный собутыльник — как раз такой человек, с которым можно пить водку, пока первые намеки на дневной свет не дадут о себе знать над горизонтом Невады.

* * *

"Видит бог, я не из тех, кто может помешать кому-либо хорошо провести время", - обратился Джефферсон Дэниелс к сидящим за столом, - "но должно быть несколько ограничений. Я имею в виду, разве мужчина не должен иметь возможность пригласить свою семью на ужин, не беспокоясь о том, что увидит его дочь-подросток?"

Через несколько мест Хенли застонал и навалился на стол, ковыряясь в тарелке с гранолой. Несмотря на свою взъерошенную голову, Сэм улыбнулся. Джефферсон добрых двадцать минут разглагольствовал о том, в каком плачевном состоянии он застал Лас-Вегас.

Делегаты FireStorm сидели за завтраком в отдельной столовой, где стояли большие круглые столы, предназначенные для того, чтобы побудить людей начать общаться и "налаживать связи". На практике люди разделились на небольшие группы, где они уже знали друг друга, так что Сэм, Нина и Пердью сидели с семьей Дэниелс. Сэм и Нина обменялись короткими взглядами. Он полагал, что Пердью, должно быть, предложил ей какое-то утешение, какой-то толчок в ее карьере, чтобы она, наконец, подчинилась его ухаживаниям. Он задавался вопросом, беспокоило ли ее хоть немного то, что у нее не хватило смелости просто сказать это ему в лицо — Послушай, Сэм, ты прошел со мной через многое, но, к сожалению, твоей дружбы недостаточно, чтобы купить мне частный самолет, — резко представил он.

Нина, всегда пребывавшая в состоянии алкогольного опьянения, пока не принимала вторую дозу кофеина за день, вздрагивала каждый раз, когда Джефферсон возобновлял свой монолог. В отличие от этого, Пейдж сидела рядом со своим мужем, выглядя идеально ухоженной. Сэм не удивился бы, узнав, что тем утром она уже посетила тренажерный зал отеля и спа-салон.

В дальнем конце зала Коди начал прокладывать себе путь между столами, лично приветствуя каждого делегата. В своих тщательно подобранных повседневных шортах и рубашке, с пепельно-светлыми волосами, собранными в длинный хвост, он выглядел как дома среди типов из Силиконовой долины, которые в настоящее время поглощают чашку за чашкой крепкий кофе.

"Что, черт возьми, на самом деле произошло?" Нина пробормотала себе под нос. Она повернулась к Пердью. "Ты знаешь? Я пропустил тот момент, когда он рассказал нам всем, что его так сильно расстроило ".

"Он пригласил свою жену и дочь на ужин в Вегасе и был удивлен, когда там было шоу на полу", - Сэм перегнулся через Пердью, чтобы объяснить. "Он думает, что Хенли, возможно, был травмирован видом пирожков".

"Серьезно?" Лицо Нины исказилось от презрения, которое она могла изобразить только утром. "Неужели он думал, что они называют это место Городом грехов просто так, для прикола?" Она выглядела так, как будто собиралась разразиться тирадой, но затем у нее был момент внезапного осознания, что она разговаривает с Сэмом, которого она сделала личную мысленную заметку держать как можно дальше на расстоянии, и она замолчала.

Джефферсон был далек от завершения. Теперь он обсуждал, как он услышал, что Вегас привел себя в порядок и стал дружелюбным к семье. "Если ты спросишь меня", - сказал он, жестикулируя вилкой, когда он расправлялся с яичницей с беконом, - "это все еще долгий путь, который нужно пройти. Пейдж, милая, я не могу достаточно извиниться. Ты знаешь, я бы никогда не выбрал такое место, если бы знал. Хенли, я знаю, что ты умная девочка. Я надеюсь, вы помните, что эти молодые женщины не являются образцами для подражания. Я не собираюсь говорить вам, что они делают что-то неправильно. Иногда обстоятельства могут заставить женщину совершать ужасные поступки, и не нам судить тех, кому повезло меньше, чем нам. Но я надеюсь, вы будете помнить, что вам повезло больше, и это выпадает на долю тех из нас, кто подает пример и поворачивается спиной к таким местам, как это ".

Было ясно, что Джефферсон действительно добился своего, и он не планировал завершать в течение некоторого времени. Сэм задавался вопросом, практиковался ли он для своей политической карьеры.

"Папа, прекрати", Хенли подняла голову, ее глаза все еще были подведены остатками вчерашней подводки. "Серьезно, это так глупо. Это не имеет значения, я уже видел сиськи раньше ".

"Хенли Кэролайн Кэссиди Дэниелс!" Пейдж вскочила на ноги. "Как ты смеешь! И перед всей компанией! Извинись перед этими людьми сию же минуту ".

Опустив голову, Хенли пробормотала извинения. "Но это правда", - проворчала она, когда ее мать села. "В любом случае, вы не можете охранять их тела таким образом. Они взрослые. Они могут делать, что хотят. И я не вижу, чем это отличается от того, как папа водит гостей в Sip 'n' Dip. Было бы нормально, если бы те девушки прошлой ночью были во фраках?"

Ни один из родителей Хенли не ответил, но Джефферсону хватило порядочности выглядеть несколько смущенным. Вскоре Хенли поднялась, оставив свою гранолу почти нетронутой, и исчезла наверху.

"Где девушка, с которой ты был прошлой ночью?" Кофеин явно начинал творить свое волшебство. Нина достаточно проснулась, чтобы ее голос приобрел резкие нотки, когда она разговаривала с Сэмом.

"Проверяю бассейн, я думаю", - ответил Сэм с уровнем жизнерадостности, тщательно рассчитанным, чтобы позлить ее. "Кстати, это Джулия Роуз. Джулия Роуз Готье. Мой, э-э... стажер."

Он мог видеть, как в ее глазах крутятся колесики, когда она пыталась понять, до какой степени он был серьезен и до какой степени заводил ее. Было остаточное раздражение, небольшое осуждение, на случай, если Сэм действительно воспользовалась увлеченной молодой журналисткой, легкое развлечение, большое количество любопытства, которое она пыталась сдержать. Ее глаза слегка сузились, когда она наблюдала за ним поверх своей кофейной чашки.

"Сэм провоцирует тебя, Нина", - Пердью переводил взгляд с одного на другого своим обычным холодным, оценивающим взглядом. "Прошлой ночью он рассказал мне о Джулии Роуз, и, хотя это необычная история, она не выглядит романтической или сексуальной".

"Прошлой ночью? Когда прошлой ночью? Я не заметил, что ты ушел."

"У меня были проблемы со сном", - сказал Пердью. "Итак, я нанес Сэму визит. Я не хотел тебя будить."

Сэм ерзал на своем стуле, борясь с желанием отказаться от завтрака и ретироваться в свою комнату. Видя, как Пердью и Нина обсуждают эту маленькую домашнюю деталь, ему было явно не по себе. Когда это началось? он задумался. В тот день, когда я пошел брать интервью у Мэтлока, я подумал… Может быть, я был неправ. Я мог бы быть, я полагаю. Я думал, что это вода под мостом. Она ничего не сказала во время нашего последнего совместного времяпрепровождения, которое, я мог бы добавить, было обширным. Или, может быть, это было сразу после этого, после того, как океан чуть не раздавил вас в маленькой комнате, как раз перед тем, как вас спасли? Возможно, ей нужно быть подальше от всего этого? Они выглядят так, будто это что-то новенькое? Я не знаю. Отправилась бы Нина в подобное путешествие с кем-то, с кем она давно не встречалась? Она отправилась в Антарктиду практически без уведомления… Но это касалось ее работы. Пребывание на охоте подтолкнуло ее к поездке в Тибет. Может быть, и это тоже? Но как? Она специалист по истории Германии; что бы ей здесь делать?

К счастью, он был избавлен от дальнейшего дискомфорта — по крайней мере, такого рода — Коди сделал паузу в своих приветствиях, чтобы обратиться ко всей комнате. Он заметил уход Хенли и решил поговорить со всеми, прежде чем они начнут заканчивать завтракать и расходиться. В своей уверенной, харизматичной манере он напомнил им, что у них впереди целый день в Вегасе до приветственного ужина, на котором большинство из них впервые увидятся с Сарой Стромер лично. На следующее утро, как только с завтраком будет покончено, их будет ждать транспорт, который отвезет их на Парашант, чтобы начать поиски Видения.

"Итак, я хотел бы призвать всех максимально использовать сегодняшний ужин и завтрашний завтрак", - лучезарно улыбнулся он им. "Потому что после этого мы будем придерживаться диеты, которая могла бы понравиться палеоиндийцам - и это означает, что там, куда мы пойдем, не будет микроволновых печей или закусочных на вынос! Я не могу дождаться! Ты можешь?"

Где-то слева от него Сэм услышал, как Нина пробормотала: "Я, черт возьми, могу".

☼

Глава седьмая

Сэм быстро развернулся перед Джулией Роуз. "Почти презентабельный?" - спросил он.

Она оценивающе посмотрела на него. "Черный галстук" на самом деле не твоя сцена, не так ли? Да, с тобой все будет в порядке. Ты будешь не единственным парнем в зале, который явно никогда не носит смокинг ".

"Что? Что не так с моим смокингом, дерзкая штучка?" Сэм быстро оглядел себя в зеркале. Костюм знавал лучшие дни, это было правдой. Он купил его для свадьбы своей сестры и с тех пор надевал всего пару раз. В нем не было никаких дырок, по крайней мере, ни одной, о которой он знал, и оно все еще было впору. Он начистил ботинки и как следует побрился специально для этого случая — ни намека на его обычную пятичасовую тень. Однако, он подвел черту, пытаясь пригладить волосы. Он провел по ним расческой. Этого, безусловно, было достаточно.

Джулия Роуз выглядела стильно в желтом платье Alexander McQueen, которое доходило ей до колен и было перехвачено золотым поясом на талии. "Ты можешь поверить, что кто-то только что оставил это здесь?" Она явно не могла поверить в свою удачу. Ранее в тот день она отважилась спуститься к стойке регистрации и объяснила свою ситуацию симпатичному молодому человеку, рассказав ему, как она пришла к тому, чтобы освещать слияние разумов, но никогда не ожидала, что скромная стажерка будет приглашена на приветственный ужин в черном галстуке. Он показал ей шкаф, полный одежды, которую забыли гости. Это были предметы, которые были там так долго, что можно было разумно предположить, что они были забыты, но также были достаточно дорогими, чтобы отель счел, что их стоит сохранить, на всякий случай. До тех пор, пока она была предельно осторожна, вернула это к утру и не сказала его боссу, сказал молодой человек, Джулия Роуз могла одолжить что угодно.

Сэм подошел к мини-бару. "Одна небольшая вещь, прежде чем мы уйдем", - сказал он, протягивая руку и доставая маленькую бутылочку. Он налил прозрачное содержимое в две рюмки и передал одну Джулии Роуз.

"Что это?"

"Не знаю", - сказал Сэм. "Какая-то выпивка". Он быстро поцеловал свою шейку, а затем причмокнул губами. "А, граппа, я думаю. Это немного приобретенный вкус, но я действительно уверен, что это то мероприятие, ради которого вам стоит набить живот ".

Джулия Роуз пожала плечами. "Тогда ладно". Она откинула свой и скорчила гримасу. "Тьфу. Ты не шутил. Вау! Это сильно ".

"Ага", - сказал Сэм. "А теперь пойдем и посмотрим, сколько бесплатного шампанского мы сможем получить, прежде чем они поймут, что мы пара лжецов, и вышвырнут нас вон".

* * *

Вход в столовую был задрапирован белоснежной занавеской с нанесенным на нее логотипом FireStorm — изображением солнца, лучи которого вырываются наружу и достигают дальних краев ткани. Это было тревожно похоже на символ в зале заседаний, где орден собрался под названием Deep Sea One. В соответствии с образом комнаты, она была выдержана в элегантной монохромной гамме. Когда Сэм и Джулия Роуз приблизились, часть занавеса была отдернута высоким, внушительным членом команды безопасности. Он вежливо кивнул, когда они проходили.

За занавесом была длинная комната с высоким сводчатым потолком, уставленная длинными столами, накрытыми черными скатертями, уставленными огромными блюдами, накрытыми белыми крышками. Бесстрастный обслуживающий персонал непринужденно стоял за столами, ожидая, когда сделают заказ, чтобы выйти вперед и подать, в то время как официанты-коктейльщики прокладывали себе путь через ряды гостей, разливая красочные, экзотического вида напитки в бокалах на длинной ножке. В дальнем конце висел еще один комплект штор с логотипом FireStorm.

Сэм взял один из интригующих коктейлей и огляделся в поисках Пердью и Нины. Хотя он и не признался бы в этом самому себе, он надеялся увидеть их прежде, чем они увидят его, увидеть, как они действовали вместе, когда не знали, что он наблюдает. Он сделал глоток ярко-синего напитка. Что, черт возьми, это такое?подумал он, сглатывая. Кто-то должен показать этим людям, как правильно готовить коктейль! Я не пробовал ничего слабее этого с тех пор, как мне было десять лет и я крошечными глотками добавлял отцовский виски в свой лимонад. Это так же плохо, как американское пиво. Практически вода.

Он как раз собирался отправиться на поиски подходящего напитка, когда звук гонга разнесся по всей комнате. Перед занавесками в дальнем конце комнаты стоял Коди Синьетти-Дуайер, его длинные волосы были распущены и струились по спине смокинга. Он подождал, пока шум в комнате утихнет, затем улыбнулся им.

"Привет!" - Он позволил одной руке небрежно скользнуть в карман. "Все хорошо проводят время? Великолепно! Это просто здорово. Я знаю, что это будет немного сложно с бокалами в ваших руках, но я бы хотел, чтобы вы все немного пошумели, чтобы поприветствовать леди, которая собрала нас здесь сегодня, женщину с видением FireStorm — дамы и господа, это Сара Стромер! "

Когда толпа вокруг него разразилась возгласами и приветствиями, Сэм почувствовал себя немного неуютно. Аплодисменты он мог выдержать, но визжать, как подросток 1960-х на концерте Beatles, никогда не входило в его репертуар. Он вежливо похлопал свободной рукой по руке, держащей его бокал, и улыбнулся в направлении платформы.

Занавески раздвинулись, чтобы показать Сару, высокую и статную, в белом платье с колоннами, ее темные волосы были уложены в сложную прическу. Она на мгновение позировала, принимая овации, но напрямую не признавая этого, затем шагнула вперед. Она подняла тонкую руку, мгновенно заставив комнату замолчать.

"Я испытываю потрясающее чувство связи со всеми присутствующими сегодня вечером". Слова медленно слетали с ее губ, ее произношение было ясным, а тон теплым. "Спасибо тебе. Я благодарю каждого из вас за то, что присоединились к нам. Я с трудом могу поверить, что эта моя мечта, встреча разумов, наконец—то происходит - и я благодарен всем вам за то, что позволили этому случиться. Если ты больше ничего не отнимаешь у Слияния Разумов, ты можешь, по крайней мере, принять это: ты сделал меня невыразимо счастливым ".

При обычных обстоятельствах ее слова заставили бы Сэма с трудом подавить смех. Его терпимость к такого рода вещам была низкой, и это был бы не первый раз, когда ему пришлось бы симулировать приступ кашля, чтобы скрыть непроизвольное насмешливое фырканье. Но в Саре Стромер было что-то такое, что заставило его задуматься. Он был уверен, что частью этого были точность и контроль в ее подаче.

И все же было что-то еще, что-то, чего Сэм не мог точно определить. Это было как-то связано с тем фактом, что она, казалось, действительно верила в себя. На лице Коди было написано "продажа змеиного жира", но Сара… Сара была искренней. Когда она обвела взглядом зал, устанавливая зрительный контакт с одним делегатом за другим, это больше не казалось дешевым трюком, используемым для продажи идеи. Это было что-то личное. Это казалось реальным.

Ее глаза встретились с глазами Сэма с другого конца комнаты, и на мгновение он замер, охваченный внезапной тревогой. Может ли она сказать, о чем я думал?он задумался, затем сразу же отбросил эту мысль, когда она перешла к следующему человеку. Конечно, она не может. Она просто хороша в том, что она делает, вот и все. Я должен делать заметки. Мне не помешало бы быть таким же убедительным, когда я вернусь домой и начну искать новую работу.

"Прежде чем я официально поприветствую вас на этом ужине, - продолжила Сара, - я хотела бы убедиться, что все находятся в равных условиях. В этой комнате у нас есть технологи: разработчики программного обеспечения, инженеры и программисты. У нас есть лидеры: политики, представители государства и главные исполнительные директора. У нас есть визионеры: дизайнеры и духовно продвинутые люди. И у нас есть люди, которые занимаются другими дисциплинами или которые вообще не поддаются классификации. Вы знаете, что мы привели вас сюда в поисках новых способов мышления, действий и бытия. Вы знаете, что я стремлюсь объединять людей, налаживать и укреплять связи между различными типами разума. Оглянись вокруг в этой комнате. Найдите несколько минут, чтобы установить зрительный контакт с людьми, которых вы никогда не встречали. Позвольте себе спросить, кто они, чем занимаются и что они могут предложить на этой встрече. Сопротивляйтесь любому искушению угадать, насколько ценно ваше собственное предложение по сравнению с их. Если вы здесь, в этой комнате, мы считаем, что вы равны ".

Это включает официантов?Сэм наблюдал за маленькой армией сотрудников, которые отступили на задний план во время выступления Сары. Он ожидал увидеть несколько закатываний глаз, тайные проверки часов или телефонов, или просто пустые, безразличные лица. Вместо этого вся очередь официантов была в восторге. Они даже не моргнули, поскольку ловили каждое слово Сары. Сэм никогда не видел ничего подобного.

"Для внешнего мира такие люди, как вы, считаются элитой — люди, добивающиеся высоких результатов, высоко зарабатывающие и, возможно, даже известные на весь мир. Для нас вы — все это, но вы также и неофиты. Без сомнения, некоторые из вас прошли через период духовных экспериментов. Возможно, вы занимались какой-то медитацией, возможно, вы даже раньше проходили поиск видения - но, поверьте мне, такого путешествия, как это, не существует. В течение следующих десяти дней мы собираемся работать вместе, чтобы превратить простые концепции в радикальные. Такие понятия, как открытость, принятие и честность. Все верят , что понимают эти слова. Большинство людей даже заявили бы, что они практикуют, или, по крайней мере, пытаются, эти вещи в повседневной жизни. Но мы верим, что все мы можем пойти дальше. Мы можем сделать больше. Мы действительно можем жить с этими заявлениями ".

Что-то привлекло внимание Сэма в другом конце зала, полного неподвижных слушателей. Возможно, это был крошечный проблеск движения или, возможно, просто осознание реакции. Какова бы ни была причина, он слегка повернул голову и увидел Нину в мерцающем синем коктейльном платье. Случайному наблюдателю могло показаться, что она слушает с вежливым интересом, но Сэм немного узнал о выражении лица Нины Гулд. Эта осторожная вежливость сопровождалась легким приподнятием ее левой брови, всегда верный признак того, что в уединении своей собственной головы она потрошила аргументы, приводимые оратором.

Сара протянула тонкую руку в широком жесте в сторону буфета. "Первым шагом в вашем путешествии будет освобождение ваших тел от множества ядов и ингибиторов, в употреблении которых мы виновны. Чтобы помочь вам в вашем путешествии, мы подготовили сегодняшний ужин с учетом рациона наших предков. Все, что вы будете есть сегодня вечером, натуральное, выращенное на свободном выгуле и органическое. На него охотятся, собирают и готовят вручную — мы знаем происхождение этого блюда от начала до конца и можем предоставить эту информацию, если хотите. Твое путешествие в Огненный шторм начинается прямо сейчас. Наслаждайся!"

Снова прозвучал гонг, и занавески вернулись на место, скрыв Сару. Официанты, как один, бросились вперед и подняли крышки на огромных блюдах, наполнив зал аппетитными ароматами тушеного мяса и овощей. Сэм принял меры предосторожности, оставаясь поближе к столам, поэтому он был одним из первых, кто схватил тарелку и начал наполнять ее. На ужин была запеченная в соли рыба целиком, курица на гриле с лаймом и манго, а также запеченные свекла, морковь и кабачки. Куски розового стейка были сложены рядом с огромным вулканическим камнем, таким горячим, что воздух над ним мерцал. Один за другим официанты выкладывали стейки на плиту и обжаривали их так, чтобы каждый был доволен. Сэм взял свой "хорошо прожаренный", с обильной порцией сальсы из авокадо на гарнир.

"Синий, пожалуйста". Сэм услышал голос Нины позади себя, как раз когда он собирался отойти от сервировочной. Он решил подождать, пока она не поест, а затем спросить, что она думает обо всем, что они только что услышали.

"Действительно стандартная чушь", - сказала она, откусывая кусочек едва прожаренного мяса. "Ммм, это хорошо. Это было бы абсолютно идеально с приличным бокалом красного вина. Я не впечатлен всем этим фруктовым соком ".

"Это то, что это такое?" Сэм осмотрел свой недавно освеженный голубой напиток. "Я подумал, что это было немного слабовато".

"Джефферсон не сказал вам, чего ожидать, или вы просто не слушали? Вот как все это будет работать. Весь поиск Видения. Никакой выпивки. Это токсин, который ты не можешь допустить в храм своего тела или что-то в этом роде. То же самое с чем—либо крахмалистым - ни хлеба, ни риса, ни картофеля - ничего сельскохозяйственного или переработанного. Если ты не можешь просто проткнуть его или сорвать с дерева, ты не будешь есть его, пока не окажешься дома ".

Плечи Сэма поникли. "Черт. Джефферсон сказал что-то о самоочищении, но я думал, он просто имел в виду медитацию и все такое. Я думал, что употребление перебродивших фруктов было общепринятой духовной практикой в древних религиях."

"Зависит от того, какие из них ты выбираешь, я полагаю. Где твоя прибыль ég é?"

Осознав, что он не знал, Сэм осматривал зал, пока не заметил Джулию Роуз на другом конце столов, накладывающую на свою тарелку спаржу на гриле и кабачки и болтающую с Коди. "Вон там", - сказал он, кивая в ее сторону. "Судя по всему, по делу. Как насчет Пердью, где он?"

"Наверху заказывают обслуживание в номер. У него мигрень ".

Они погрузились в неловкое молчание. Естественным следующим шагом Сэма должно было стать поискать немного больше информации об отношениях Нины и Пердью, но он не мог заставить себя сделать это, а она не могла заставить себя добровольно это сделать. Вместо этого они ковырялись в еде и наблюдали за другими делегатами. Некоторые разделились на небольшие группы людей, которых они уже знали. Другие явно чувствовали себя более изолированными и либо стояли в одиночестве, изображая интерес к ресторанному обслуживанию или драпировкам, либо пытались завязать отчаянные, социально озабоченные разговоры.

Сара снова появилась и скользила среди делегатов, делая паузы для кратких бесед, во время которых она нежно касалась руки или плеча субъекта или сжимала их ладонь в своей. Ее обмен репликами с ними был напряженным, ее пристальный взгляд встречался с их взглядами, а затем через мгновение она уходила, переходя к следующему человеку. Сэму это показалось очень тяжелой работой. Он поймал себя на том, что размышляет о том, какой должна быть жизнь, подобная ее, когда каждый аспект ее образа работы так тщательно культивируется и так хорошо исполняется. Он был чрезвычайно рад, что никто не ожидал, что он будет таким уравновешенным или ухоженным в повседневной жизни.

"Сара! Привет, Сара!" Гнусавый гнусавый говор Коди прорезался сквозь нежный лепет светской беседы. "У нас здесь есть вопрос, на который, я думаю, вы должны ответить — и я думаю, что все хотели бы его услышать".

Все глаза повернулись в направлении его голоса. Джулия Роуз съежилась рядом с ним, ее руки были наполовину подняты, как будто она пыталась и не смогла помешать ему привлечь внимание всей комнаты. Сара шагнула к ним, толпа расступалась перед ней.

"Вопрос?" ее голос оставался ровным и нежным, хотя его разносили по всей комнате. "Во что бы то ни стало… Джулия Роуз, не так ли?"

Глаза Джулии Роуз расширились. Очевидно, она не ожидала, что Сара будет иметь хоть малейшее представление о том, кто она такая. "Эм, да... " Она сглотнула, затем сделала глубокий вдох и попыталась восстановить самообладание. "Я не хотел показаться грубым, мисс Стромер —"

"Сара".

"Сара. ОК. Я не хочу показаться грубой, Сара, но я просто спросила о слухах об FireStorm. Ты знаешь. О том, что людям не разрешается уходить, как только они начинают участвовать, и им приходится предоставлять действительно личную информацию и деньги, если они хотят продвинуться на более высокие уровни ".

Долгое, очень долгое мгновение никто не издавал ни звука. Сара, блаженно улыбаясь, склонила голову набок, явно обдумывая вопрос. Затем, наконец, она выпрямилась и заговорила. "Спасибо тебе, Джулия Роуз — не только за то, что ты задала эти вопросы в первую очередь, но и за то, что у тебя хватило смелости задать их открыто, перед всей группой. Это был смелый поступок. Прежде чем я отвечу, я хотел бы, чтобы ты кое-что сделал для меня. Я бы хотел, чтобы ты выпил со мной. Ты сделаешь это?"

Джулия Роуз кивнула с уверенностью, которая, как был уверен Сэм, была ложной. Сара щелкнула пальцами, и один из официантов убежал и вернулся с маленькой каменной бутылкой и двумя резными бокалами из обсидиана. В них Сара налила кремово-белую жидкость. Она протянула одну Джулии Роуз, затем встретилась с ней взглядом, пока они пили. Это просто два пьющих человека, подумал Сэм. Забавно, что придание этому немного ритуального характера придает ему силы. Я вижу, что это влияет на Джулию Роуз — я могу сказать, что она полностью захвачена всем этим. Бедная девочка едва может стоять прямо. Тем не менее, она многому научится.

"Теперь, чтобы ответить на твой вопрос", - продолжила Сара. "Конечно, мы никого не заставляем оставаться в FireStorm. Присоединение к нам является полностью добровольным, и есть люди, которые приходят на наши первые курсы и решают, что то, что мы предлагаем, не для них — по крайней мере, пока. Как только люди присоединились, они, как правило, остаются. Это не из-за какого-либо принуждения, а из-за простого отсутствия желания покидать нас. Что касается обмена личной информацией… То, что мы делаем, к чему мы призываем наших участников, предполагает высокий уровень самосознания и доверия. Этих целей невозможно достичь, не приобщившись к чему—то личному, но, опять же, это свободный выбор, который делают наши участники ".

Она медленно повернулась кругом, осматривая всю комнату. "Без сомнения, у многих из вас есть вопросы, похожие на вопросы Джулии Роуз, но они чувствовали, что не в состоянии их задать. Или, возможно, она просто опередила тебя в этом. В любом случае, именно поэтому мы собрали вас здесь. Лучший способ понять огненный шторм - это испытать его. Есть вопросы, на которые вы никогда не получите удовлетворительного ответа, не прожив ответ. Это то, что мы решили дать вам. Мы надеемся, что вы решите вернуть нам свое доверие в ответ ".

Закончив, она шагнула к Джулии Роуз и заключила ее в крепкие объятия. Джулия Роуз на мгновение замерла, захваченная врасплох, а затем, к изумлению Сэма, обняла Сару и позволила прижать себя к себе.

☼

Глава восьмая

На следующее утро, когда забрезжил рассвет, Сэм присоединился к веренице делегатов FireStorm, которые, пошатываясь, выходили из отеля Verbena навстречу первым лучам солнца Лас-Вегаса. Было слишком рано вставать, и, судя по количеству щурящихся глаз и стонов, которые продолжались, Сэм был не единственным, кто ушел в свою комнату и осушил мини-бар после приветственного ужина.

"Мистер Сэм Клив?"

Сэм поднял голову и увидел, как одна из задорных молодых сотрудниц отеля одарила его своей неизменной улыбкой. Она была одной из трех человек, стоящих немного поодаль от "Вербены", между дверями и ожидающими роскошными экипажами. Двое других держали большие подносы, полные чашек из Starbucks. Девушка, которая говорила, взяла один из напитков и протянула его. На картоне было написано его имя.

"Чай на завтрак с небольшим количеством молока и тремя кусочками белого сахара, это правильно?" Она вложила чашку в его безвольную руку, затем выражение ужаса промелькнуло на ее лице. "О нет! Уже четыре, не так ли? Четыре кусочка сахара. О, мне так жаль, мистер Клив. Здесь!" Она нырнула в карман своего блейзера и вытащила дополнительный пакетик сахара и длинную деревянную мешалку. Улыбка вернулась. "А теперь удачного путешествия!"

Молодая женщина обратила свое внимание на человека позади Сэма, поприветствовав его по имени и назвав тип напитка, который, как она ожидала, он потребует. Он хотел остановиться и спросить, как они узнали, что он любит пить, особенно потому, что он никогда не посещал кофейни, кроме "жирных ложек". Джефферсон мог бы сказать им, я полагаю, подумал он, подслушивая, как человеку позади него подали тройной латте с ореховым сиропом. Но все равно, это требует больших усилий.

С бокалом в руке он позволил усадить себя в карету. Это было совсем не похоже на его предыдущие поездки на автобусах. Здесь не было ничего похожего на обычные автобусные сиденья — вместо этого внутри стояли кожаные диваны. На дальнем конце большой экран показывал пейзажи со всего мира, сопровождаемые нежными переливами успокаивающей струнной музыки. По привычке он огляделся, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь еще на борту того же автобуса, но их не было. Джефферсон и его семья были видны в автобусе, припаркованном параллельно, и Сэм видел, как Пердью и Нину проводили на борт того же транспортного средства. От Джулии Роуз не было никаких признаков. Сэм предположил, что она, должно быть, на борту третьего вагона. Благодарный за тишину и покой, он опустился в угол и прикрыл глаза, всего на мгновение.

* * *

Нине удалось заменить свою чашку некрепкого чая с молоком на двойной эспрессо. Чай здесь был не таким на вкус, но кофе был крепким, и кофеин пришелся кстати. Или, по крайней мере, так было в то время. Теперь она наблюдала, как другие пассажиры начали клевать носом через несколько минут после того, как им распределили места в самолете, и она им завидовала. Теперь она была настороже, ее нервы были натянуты, а тело напряжено. Придерживаться одного эспрессо, возможно, было бы лучшей идеей, подумала она.

Аэропорт Северного Лас-Вегаса простирался за окнами к далеким горам. Казалось, вряд ли стоило загружать всех в Boeing 737 SX–VIP для такого короткого путешествия, хотя Нина могла представить, что она чувствовала бы иначе, столкнись она с перспективой проделать весь путь на автобусе — и она не могла отрицать, что в таком коротком полете на таком модном самолете было определенное декадентское наслаждение. Она вытянулась на просторном сиденье, роскошно обитом мягкой белой кожей, и расстелила на коленях кашемировое одеяло цвета ирисок. Даже при прохладном бризе от кондиционера в салоне было далеко не настолько холодно, чтобы воспользоваться одеялом, но было жаль им не воспользоваться.

Это безумие, подумала она, укладывая голову на маленькую белую подушку. Я не один из этих людей. Они богаты, успешны и привыкли к подобным вещам. А я... нет. Я мало занятый, низкооплачиваемый академик — ну, полагаю, бывший академик - и до того, как я встретил Пердью, я никогда не испытывал ничего подобного. Черт возьми! Я должен привыкнуть называть его Дэйв. Прошел уже месяц; смешно все еще думать о нем как о Пердью, когда мы —

Ход ее мыслей был резко прерван внезапным появлением Пердью рядом с ней. Он осматривал самолет и был в восторге от него, радостно бормоча о его технических характеристиках и способах, которыми его можно модифицировать, чтобы включить всевозможное новое программное обеспечение. Каждое слово из этого прошло мимо ушей Нины. "Я думал, ваша профессиональная область - программное обеспечение и технологии, а не инженерное дело?" она сказала.

"О, да", - кивнул Пердью. "Это моя основная область знаний. Авиация - это просто хобби! Но это захватывающее зрелище. Не могу сказать, что я когда-либо летал на этой конкретной модели раньше, но пилот любезно согласился рассказать мне о своем опыте ".

"Дай угадаю — ты проведешь полет в кабине пилотов? Опять?"

Пердью поцеловал Нину в макушку. "На этот раз у тебя будет компания", - заверил он ее. "Я позаботился об этом".

Прежде чем она смогла задать какие-либо вопросы или выдвинуть какие-либо возражения, Пердью поднялся по трапу и исчез в зоне с надписью "Только для бортпроводников". Нина едва успела выразить свое раздражение, как материализовалась стюардесса, чтобы показать другому пассажиру место рядом с ней. Ей даже не нужно было смотреть вверх.

"Привет, Сэм".

* * *

Будь ты проклят, Дэйв Пердью. Будь проклято твое глупое, извращенное чувство юмора. Нина разрывалась между смехом и ругательствами себе под нос, когда Сэм плюхнулся на сиденье рядом с ней. Она заметила, что сначала он огляделся, чтобы посмотреть, свободны ли какие-нибудь другие места, но он был последним, кто поднялся на борт, и не было никаких шансов, что его посадят снова.

"Где Пердью?" - Спросил Сэм в конце концов, когда стало ясно, что бортпроводники не собираются сообщать ему, что произошла ошибка, и просить его поменяться местами. "Я бы подумал, что он будет сидеть здесь".

Нина покачала головой, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. "Он в кабине пилотов".

Она наблюдала с возрастающим весельем, как Сэм пытался найти правильный способ сформулировать вопросы, которые он явно хотел задать. В конце концов он отказался от поисков чего-то тактичного, утонченного или оригинального. "Я думал, что ты и он были... э-э... что вы были, ну, ты знаешь ... вместе? Был ли я неправ насчет этого?"

"О, нет!" Она мило улыбнулась, разворачивая мятную конфету и предлагая одну Сэму, когда самолет начал свой путь по взлетно-посадочной полосе. "Мы здесь вместе. Я бы не пошел на эту вечеринку, если бы он меня не пригласил. Что касается того, вместе ли мы в смысле, ну ты понимаешь, вместе … Понятия не имею."

"И долго это продолжается?" Судя по тону голоса Сэма, ему было в равной степени любопытно и неохотно знать ответ.

Нина вздохнула. "Ради всего святого, Сэм, ты знаешь, что это не так. Когда мы в последний раз видели друг друга? Март? Апрель? И ты знал, что я тогда ни с кем не встречалась. На самом деле, мы с ним больше не пересекались до июля, если тебя это беспокоит. Если хотите подробности, я преподавал в летней школе, он выступал с докладом на каком-то мероприятии STEM, мы оба были на одном приеме с напитками, и он пригласил меня на свидание. Я сказал "да". И вот мы здесь ".

"Послушай, я не осуждаю", - тон Сэма был, по крайней мере, для ушей Нины, немного оборонительным. "То, что ты делаешь, - это полностью твое дело. Я просто пытаюсь разобраться в этом, вот и все ".

"Господи, мы с тобой оба".

Проявив необычный такт, Сэм не стал больше расспрашивать Нину. Она чувствовала себя немного нехорошо. Этот ответ был более резким, чем она предполагала, и она была зла на себя — отчасти за то, что звучала как подросток, пытающийся быть загадочным, а отчасти за то, что позволила маленькой шутке Пердью зацепить ее. Последнее, чего она ожидала, это столкнуться с Сэмом в Лас-Вегасе, и перспектива провести следующие пару недель в непосредственной близости от него, с возможностями Purdue engineering оставить их наедине, просто чтобы посмотреть, как они отреагируют, не сделала ее счастливой.

Я все равно не знаю, почему он думает, что это так чертовски интересно, подумала она. Не то чтобы между мной и Сэмом что-то действительно произошло. Один поцелуй, вот и все. Я не думал, что кто-то вообще обращает на это столько внимания. Но, с другой стороны, Пердью, кажется, никогда ни черта не упускает.

С приглушенным ревом самолет плавно поднялся с асфальта в воздух. Пальцы Нины сомкнулись на подлокотниках ее кресла и глубоко впились. Ее разум с образами кричащих пассажиров, мигающих огней, раскаленного добела огненного шара, в который наверняка превратится самолет, когда он неизбежно разобьется. Она не всегда была таким ужасным летчиком. Долгое время ей удавалось контролировать свою клаустрофобию во время путешествий по воздуху, но ситуация ухудшилась после ее опыта на подводной лодке во время экспедиции Wolfenstein , за которым последовал неспокойный перелет домой из Ушуайи, а затем катастрофическое заключение в Deep Sea One. Она больше не летала до этой поездки в Америку. Оглядываясь назад, я должна была сначала совершить несколько коротких полетов, подумала она, и снова взялась за дело. Совершить еще одно дальнее путешествие было безумием.

Она подпрыгнула, почувствовав, как чья-то рука накрыла ее руку.

"Прости!" Сэм снова убрал руку. "Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь — Я вспомнил, что раньше это помогало тебе, когда ты держал меня за руку. Я не думал. Прости."

"Нет, все в порядке", - сказала она, протягивая ему руку. "Все в порядке. Ты просто застал меня врасплох, вот и все. Это действительно помогает. Это действительно, действительно помогает. Я просто ненавижу чувствовать, что если самолет упадет, я умру в одиночестве ".

"Ну, ты не такой. Все эти милые люди будут прямо здесь, с тобой, составят тебе компанию. И если нам суждено умереть, я обещаю тебе, что не буду держать на тебя зла, если ты сломаешь мне пальцы ". Он улыбнулся. Вопреки себе, Нина улыбнулась в ответ. Она хотела держаться на вынужденной дистанции от Сэма. Черт возьми, он не должен был вмешиваться! Он написал статью о Фрэнке Мэтлоке, рекламируя его книгу, прекрасно зная, что доктор Мэтлок обманул Нину, украв ее работу. Это, черт возьми, чуть не убило их дружбу навсегда.

Потребовался опасный опыт, выходящий далеко за рамки ее принятия, и сюрреалистический ужас в плену древней реликвии, чтобы восстановить их новый дух товарищества. Затем ее последующий эмоциональный коллапс оторвал ее от дружбы с Сэмом, и ей пришлось принять суровое решение дистанцироваться на достаточно долгое время, держать этот эпизод в строжайшем секрете от всех, кто ее знал, и погрузиться в тяжелую работу по разработке своего следующего шага в жизни. И со всеми ее планами, которые наконец-то осуществились, Сэм пришлось резко вернуться в ее жизнь.

Самолет завершил крутой набор высоты и перешел в комфортный полет. Мало-помалу Нина ослабила хватку на пальцах Сэма. Она задавалась вопросом, не была ли она неразумной. Уход с факультета был долгожданным благословением свободы, замаскированным под суицидальный шаг на том этапе, которого достигла ее карьера, в то время смелое решение в муках тяжелой эмоциональной травмы и необоснованной решимости.

Кроме того, она уже была не уверена в своей академической карьере. Чем сильнее она пыталась злиться из-за упущенной возможности после Wolfenstein, тем больше убеждалась, что не потеряла ничего из того, чего действительно хотела. Были бы другие возможности, если бы она действительно хотела их. И были. Охота за Копьем Судьбы была столь же захватывающей, как и раскрытие существования секретной нацистской ледовой базы. Кроме того, многим людям удалось сделать успешную карьеру, основываясь на менее важных материалах. Она могла бы продолжить тот утомительный путь, по которому шла, штампуя публикации просто ради этого, посещая правильные конференции и целуя правильные задницы.

Это просто немного странно, сказала она себе. Каждый проходит через это в какой-то момент. Я уверен, что как только у меня будет некоторое время вдали от академических кругов, я вспомню, почему я когда-то думал, что это мое призвание. Все, что мне нужно, это другой маршрут к той же цели. Боже, я надеюсь, что на этот раз это то, что нужно.

Из динамика донесся голос капитана, объявляющий о снижении самолета. Нина поняла, что все еще не отпустила руку Сэма. Полет был коротким, всего сорок пять минут, но все же, ей не следовало все это время держать свою руку в его. Она задавалась вопросом, было бы более неловко сейчас снять его или оставить там, где оно было. Она решила оставить все как есть. Если бы он забрал его, это только привлекло бы внимание к неловкости, и она не хотела рисковать, предлагая его снова, чтобы утешить ее во время приземления.

* * *

"Нина?" Сэм коснулся ее руки, когда она встала, чтобы сойти на берег.

"Да?"

"О материале, который мы собрали на Deep Sea One ... "

Нина покачала головой, перекидывая сумку через плечо. "Еще нет, Сэм; скоро, но не сейчас". Сэм не был уверен, что это значит, но ее тон был вежливым и безмятежным, и он верил, что позже она вернется к этому утверждению. Быстрый кивок был всем, что он получил от нее, но, тем не менее, он улыбнулся, когда она шла по коридору. Пердью вышел из кабины. Он улыбнулся и поприветствовал Сэма, когда тот проходил мимо, затем Нина взяла его за руку, и они вместе вышли из самолета.

☼

Глава девятая

"Добро пожаловать в Парашант!" Джефферсон сиял, шагая к Сэму со своим тяжелым на вид, искусно сшитым рюкзаком на одном плече. "Похоже, у нас будет хороший прохладный день для строительства нашего лагеря! Это хорошо. Гораздо больше работы приходится проделывать, чтобы все это настроить, когда жарко ".

Сэм, изнывающий от аризонской жары, ничего не ответил. В данный момент вся его энергия была направлена на то, чтобы тащить сумку и оставаться на ногах, не превращаясь в лужицу пота со вкусом виски. Возможно, по меркам Джефферсона, день был прохладным, но при 22 ° C для него было слишком жарко.

После высадки из самолета в Гранд Галч группу встретила вереница джипов и повезла по извилистым грунтовым дорогам. Некоторое время назад они проехали знаки, указывающие на национальный монумент Парашант, и теперь были далеко в стороне от проторенной дороги, оставив край Большого каньона далеко позади. Они оказались на просторах выжженной дикой местности, редко населенной кустарниковой растительностью. Сэму показалось, что он различает мерцание воды на некотором расстоянии — он предположил, что они, должно быть, недалеко от реки, потому что им понадобится какой-нибудь источник воды. Однако, он не был уверен. В ослепительном солнечном свете, когда нечем было прикрыть глаза, то, что он принял за воду, с таким же успехом могло быть повышением температуры.

Группа делегатов состояла из самых разных людей, таких как Сэм (явно не привыкший к жаре и нагрузкам и уже начинающий чувствовать обезвоживание), до лоснящихся, подтянутых и хорошо подготовленных людей (выглядящих так, как будто они только что вышли из тренажерного зала с кондиционером). Среди последней группы Пейдж Дэниелс была явным лидером. Ее накрахмаленная хлопчатобумажная рубашка не была белой, поскольку прошел День труда, но она была такого бледно-розового оттенка, что это мало что меняло. Темно-синие шорты открывали подтянутые, загорелые ноги, которые с таким же успехом могли принадлежать ее дочери. Хенли, однако, отказалась сбросить свой черный наряд. Она была одета в то, что казалось частично разрушенной балетной пачкой и ботинками от Doc Martens. Ее подводка для глаз размазалась по левой щеке.

"Папа, как далеко нам еще идти?" она застонала. "Где база?"

"Скоро это будет где-то здесь!" Джефферсон поднял чемодан на колесиках своей дочери. "Как только мы его построим. Это был не лучший выбор, не так ли, милая? Почему ты не захватил рюкзак, который дала тебе твоя мама?"

"Я не ношу эту штуку. Это уродливая задница". Она взяла дело у своего отца. Он был немного тяжеловат для нее, но она была полна решимости не признавать, что рюкзак мог бы облегчить ей жизнь. "Итак, там будут палатки или что-то в этом роде? Где они?"

"Прямо здесь, мисс Дэниелс", - позвал Коди с небольшого расстояния. Он позировал на скале, прекрасно осознавая, какую фигуру он представляет в своих шортах каменного цвета и белой футболке на фоне чистого голубого неба. Он был похож на какую-то рекламу. Неприязнь Сэма к нему еще больше усилилась, но он присоединился к делегатам и послушно направился к куче материалов для палаток, на которую указывал Коди. Как бы Сэм ни ненавидел, когда ему отдавали приказы, и не был увлечен физическим трудом, он был рад вмешаться и помочь во всем, что позволило бы группе немного укрыться от палящего солнца.

Его позицию разделяли многие делегаты. Через несколько минут все вещи были свалены в кучу, а руки, которые годами не прикасались ни к чему менее изысканному, чем клавиатура, сжимали длинные деревянные шесты для палаток и орудовали шипами и молотками. Сэм решил, что предпочел бы остаться с дьяволом, которого знал, поэтому он разыскал Пердью и решил работать вместе с ним. Не было никаких инструкций, рассказывающих им, как устанавливать эти палатки, но он был готов поспорить, что Пердью либо знал, либо быстро сообразил бы это.

Конечно же, Пердью собрал небольшую команду и был занят раздачей инструкций. Он нашел Нину и Джулию Роуз, но он также завербовал коренастого мужчину с коротко остриженными темными волосами и мужчину с длинным, унылым лицом и небольшим преждевременным брюшком, которого Сэм принял за одного из программистов. Не было времени на представления, не сейчас, когда солнце над головой становилось все более жарким. Пердью порхал среди членов команды, прорабатывая ракурсы и внося предложения. Похоже, у него хватило предусмотрительности заполнить инструкциями маленькую записную книжку. Сэм мельком увидел его, спрятанное в его ладони, когда он обходил группу.

Они были не первой группой, финишировавшей. Эта честь досталась команде, возглавляемой Диланом Торо, генеральным директором крупной социальной сети. Из того, что Сэм слышал о нем и что ему удалось подслушать, казалось, что он ранее участвовал в нескольких тренировочных залах и, предположительно, имел опыт установки этих палаток в стиле вигвама. Тем не менее, было слишком жарко, чтобы беспокоиться о том, чтобы финишировать первым. Как только они убедились, что палатка устойчива, Сэм с благодарностью нырнул в тень.

Вскоре Коди появился у входа в палатку с охапкой пустых бурдюков из-под воды. Он быстро пересчитал маленькую группу и оставил каждому по коже. Коренастый мужчина, говоривший с сильным восточноевропейским акцентом, который Сэму было трудно определить, собрал их и предложил наполнить у реки.

"Кто-нибудь знает, кто этот парень?" - Спросил Сэм шепотом, как только подумал, что мужчина был вне пределов слышимости. "Я не видел его раньше. Он один из людей Огненного Шторма?"

Пердью покачал головой. "Вовсе нет, Сэм. Он мой новый телохранитель — ну, относительно новый — не более пары месяцев. Его зовут Кай. Кай Грецски."

"Подожди —ка... твой телохранитель?" Сказала Нина. "Как это возможно, что я не знал, что у тебя новый телохранитель?" Воспоминания о Калисто Фернандесе, его последнем телохранителе, просочились в разум Нины. Она на мгновение вспомнила женщину, которая спасла ее от выстрела в лицо от норвежского прихвостня. Она поняла, что у Пердью был третий телохранитель за столько лет.

"Я попросил его держаться на расстоянии, потому что ты не поладил с первым". Тон Пердью был бодрым, но Нина содрогнулась при воспоминании о Зиве Бломштейне, первом телохранителе, защищавшем Пердью некоторое время назад во время антарктического путешествия. Гораздо более высокий и физически более внушительный, чем его нынешний преемник, Бломштейн был молчаливой, угрожающей фигурой, которая была готова убить Нину во время их пребывания на подводной лодке, когда они сбежали с ледовой станции. Несмотря на его окончательный акт самопожертвования, который спас их всех, у Нины были веские причины чувствовать себя неловко при упоминании имени Бломстайна.

"Мы пытались найти способ, чтобы он продолжал защищать нас на расстоянии, пока мы здесь, - продолжил Пердью, - но это просто оказалось слишком сложным. Достаточно просто в отеле, но значительно сложнее в пустыне. Здесь ему просто придется разделить со мной жилье ".

"Напомни мне оставаться рядом с тобой", - вмешался молодой человек. "О, точно. Я не представился. Извините. Я Хантер Шервуд. Я программист в Kari. Вы, наверное, видели моего босса, Сакуру, поблизости ".

"Сакура Ито?" - Спросила Джулия Роуз. "О, боже мой, она потрясающая! Я был так взволнован, когда увидел, что она здесь. Как получилось, что ты с нами? Без обид, но если бы у меня была связь с Сакурой Ито, я бы был прямо там, пытаясь произвести на нее впечатление ".

Хантер поморщился и придвинулся немного ближе к двери, обмахиваясь пологом палатки. "Хм. Она в порядке, но я избегаю ее прямо сейчас. Если бы она выбрала одного из людей, которые действительно хотели быть здесь, вместо того, чтобы делать случайный выбор, я был бы сейчас дома. Извините. Я знаю, ты, наверное, действительно хочешь быть здесь. Просто я не особо увлекаюсь такого рода вещами ".

Когда Кай вернулся с бурдюками с водой и все приступили к утолению жажды, Хантер продолжил: Он расспросил остальных о том, что им известно об организации, и был рад услышать, что никто из них не знал ничего, что не исходило бы непосредственно от Сары, Коди или Джефферсона. Сэм бросил вопросительный взгляд на Джулию Роуз, задаваясь вопросом, почему она не рассказывает Хантеру о своих исследованиях, но она ответила почти незаметным покачиванием головы, и он не стал настаивать дальше.

Казалось, что Хантер был крайне скептически настроен по поводу заявлений FireStorm о "объединении мира". Он считал, что в организации не было ничего, кроме маркетинга — упаковки духовности и мудрости причудливыми способами, чтобы их можно было продавать как предметы роскоши.

"Это чушь собачья", - категорично заявил он. "У этих людей, которые покупаются на это, у них ведь есть куча времени и денег, верно? У них есть время посидеть без дела, беспокоясь о том, связаны ли они с уникальной снежинчатостью других людей, или что бы это ни было. Остальные из нас… нам не все равно? Не знаю, как у всех вас, но у меня нет времени беспокоиться. И если духовная связь будет стоить мне десятков тысяч долларов, я не могу себе этого позволить. Мне просто придется смириться с тем, что я отключен.

"Но знаешь, что хуже всего? Дело даже не в этом. Люди продавали этот материал для единения годами, со времен хиппи, может быть, даже раньше, но эти люди подняли это на новый уровень! Поговаривают, что они пытаются заставить людей интегрироваться или что-то в этом роде, и для этого нужно использовать все их программное обеспечение и продукты. Я никогда раньше не слышал ни о какой религии, которая нуждалась бы в приложении ".

"Но существует множество религиозных приложений, не так ли?" Нина была конституционно неспособна пропустить мимо ушей плохо сформулированный аргумент. "Когда я настраивал свой телефон, самыми популярными доступными бесплатными приложениями были Библия и Коран".

Пухлое лицо Хантера расплылось в самодовольной улыбке. "Они существуют", - сказал он, не обращая внимания на то, как Нина ощетинилась от его снисходительного тона. "Конечно, они существуют. Но они не обязательны. Вы можете быть христианином и не иметь библейского приложения на своем телефоне. Но вы не можете присоединиться к FireStorm, не воспользовавшись приложением компании, что означает прохождение полной регистрации. И да, это бесплатно ... Но тебе никто никогда не говорил, что если ты не платящий клиент, то ты продукт?"

По тону Хантера было ясно, что он считал, что только что нанес верный удар, который не оставит Нине возможности возразить, но прежде чем он смог насладиться своей победой, Пердью мягко усмехнулся.

"Это может быть правдой для определенных типов приложений", - сказал он, поправляя свои круглые очки обратно на переносицу. "Действительно, есть много вещей, которые не служат никакой другой цели. Но я думаю, что ты ошибаешься, когда дело касается Огненного шторма, Охотник. Если есть обязательное приложение, на которое должны подписаться все участники, то это, безусловно, небольшая часть более крупного пакета, и вы обнаружите, что его пользователи платят за него другими способами. Запустить такую крупную операцию, как эта, просто для того, чтобы добыть данные… Я просто не вижу, как это было бы финансово жизнеспособно ".

"Чувак, ты хотя бы знаешь, сколько люди готовы платить за такого рода данные?"

Сэм ничего не мог с собой поделать. Он громко рассмеялся. Хантер выглядел глубоко оскорбленным и начал подниматься на колени, готовясь уйти в поисках более симпатичной палатки.

"Извини, приятель", - сказал Сэм, примирительно кладя руку на плечо Хантера. "Не нужно уходить. Я не смеюсь над тобой. Просто, если бы вы знали этого человека, вы бы знали, что он, вероятно, единственный человек, который знает точную розничную цену на данные людей, потому что он тот, кто ее платит. Он сумасшедший ублюдок, который любит знать все обо всех, и он, вероятно, тоже сделал свою домашнюю работу над тобой ".

Джулия Роуз выглядела шокированной. Пары дней в Лас-Вегасе ей было недостаточно, чтобы разобраться в динамике отношений между Сэмом, Ниной и Пердью. Она еще не знала, как они работают, или как далеко Сэм может зайти, не вызывая гнев Пердью. По правде говоря, Сэм и сам не знал — но ему было интересно это выяснить.

На лице Пердью не отразилось ни тени смущения. Он просто кивнул в знак подтверждения. "Сэм совершенно прав", - сказал он. "Когда мне требуется информация о ком-то, я хорошо плачу за это".

Хантер выглядел так, как будто не хотел верить, что делит свое пространство с кем-то, кто увековечит интеллектуальный анализ данных. Сэм никогда не видел, чтобы кто-то смотрел на Пердью с таким очевидным осуждением. "Ну, по крайней мере, у тебя не будет много преимуществ надо мной, " Хантер говорил с абсолютной уверенностью. "Я посвящаю много времени тому, чтобы мое присутствие в Сети было минимальным. Так что, если вы платили кому-то за информацию обо мне, вы зря тратили свои деньги. Теперь я собираюсь пойти и выяснить, что происходит дальше. Прошу прощения."

Со всем достоинством, какое он мог изобразить, будучи одетым в шорты-бермуды, которые следовало оставить в 1980-х, Хантер нырнул за откидной полог палатки и исчез в поисках Коди. "О боже", - сказал Сэм. "Я не думаю, что это тот ответ, которого он ожидал".

"Чего он ожидал?" Нина задумалась. "Ты не можешь прийти в подобное место и ожидать, что найдешь сочувствующее ухо для подобных вещей. Я имею в виду, он, вероятно, прав, во всем этом, вероятно, есть что-то невероятно циничное. Я был бы более удивлен, если бы это не было попыткой обвести людей вокруг пальца, если быть совсем честным. Но все же, я бы не подумал, что так распускать язык по поводу идеи, что это какой-то заговор, - отличная идея ".

"Насколько я могу судить, то, что мы только что видели, было последним в длинной череде опрометчивых решений, сделанных мистером Шервудом", - сказал Пердью, сверяясь с тем, что Сэм принял за записную книжку. Вместо этого это оказалось небольшое устройство, напоминающее крошечный планшетный компьютер, но чрезвычайно тонкое и способное складываться.

Когда Пердью достал его из кармана, он был размером со спичечный коробок, но он ловко развернул его, пока он не стал длиной с его ладонь. Его поглаживания по его поверхности, когда он искал информацию, были скорее лаской, чем прикосновением. "Хм. Да. Если бы повседневный интеллект Хантера был равен его способностям к программированию, он мог бы быть опасным человеком. Конечно, он бы руководил KNCT на месте мисс Ито. И он наверняка понял бы, что отказ от использования Facebook значительно эффективнее, если вы не тратите много времени на ведение блога о том, как вы не используете Facebook ".

☼

Глава десятая

Дюжина маленьких палаток усеяла песок пустыни, их шесты тянулись к чистому голубому небу. Они были отведены под спальные зоны делегатов, по четыре или пять человек в палатке. Немного поодаль они расчистили участок от низкорослой растительности, чтобы воздвигнуть более крупное сооружение, больше похожее по форме на юрту, чем на вигвам, хотя все еще построенное из того же красного кедра и шкур бизона, что и спальные палатки. Эта палатка, достаточно большая, чтобы вместить всех, была бы центром всех встреч, ритуалов и "связей." Сэм немного съежился, когда Коди произнес слово "связи" , явно не осознавая, насколько невероятно бессмысленно все это звучит, но он сыграл свою роль в поднятии палатки без жалоб.

Джефферсон руководил строительством шатра связи. Одарив собравшихся делегатов своей ослепительной улыбкой, он вложил все свое сердце и душу в мотивацию и руководство группой. Когда им нужен был сторонний наблюдатель, чтобы проинструктировать их, где разместить шест или как туго натянуть веревку или шкуру, он отступал назад и обращался к ним своим лучшим ораторским тоном. Всякий раз, когда они получали выгоду от еще одной пары рук, или когда настроение группы угрожало испортиться и обернуться против их нынешнего лидера, он был прямо там, работая бок о бок с ними, вкладывая свою спину в самую тяжелую работу и поощряя свою семью делать то же самое.

Основываясь в основном на ее безупречной внешности и четких, регламентированных манерах, Сэм не ожидал, что Пейдж согласится на ту работу, которой они занимались. Однако, увидев ее в действии, он должен был признать, что недооценивал ее. Она идеально соответствовала своим усилиям своего мужа. Ее улыбка никогда не сходила с лица, и ее вклад в работу был далеко не незначительным. Даже Хенли, казалось, был в хорошей форме. Несмотря на весь ее подростковый цинизм и маленькие бунтарства, свидетелями которых Сэм была вблизи, она всю жизнь училась у своих родителей хорошо себя вести, когда на нее смотрят люди. Сэм начал понимать, как бы они функционировали как политическая семья, если бы Джефферсон преследовал свои амбиции. Он на мгновение задумался, поможет или помешает им участие семьи в FireStorm, но прежде чем его разум смог зайти слишком далеко по этому пути, его призвали помочь сместить центральный полюс, и физические нагрузки, к которым он был так непривычен, потребовали всего его внимания.

* * *

Как только строительство палаток было закончено, началась массовая миграция к реке. Это была горячая работа, и большинство делегатов теперь были липкими от пота. Волосы Сэма прилипли к голове, а горло было как наждачная бумага. Он вылил содержимое своего бурдюка с водой еще до того, как началась работа над главной палаткой, и теперь ему ничего так не хотелось, как глотать чистую, прохладную речную воду один за другим. Он сложил ладони чашечкой и зачерпнул его в рот, снова и снова, пока его жажда не была утолена и он не был готов плыть вниз по течению и присоединиться к остальным, которые уже переходили вброд, чтобы освежиться. Вода была солоноватой и холодной, несмотря на палящее солнце, и Сэм с благодарностью погрузился в нее.

К тому времени, когда он всплыл, у него немного кружилась голова от изменения температуры и рева воды в ушах. Он сделал шаг к берегу, но его нога попала на скользкий камень, и он потерял равновесие, рухнув боком в воду. Падая, он смутно осознавал, что едва не столкнулся с кем-то рядом с собой, и он вскочил на ноги, чтобы извиниться.

"Не беспокойся об этом, Сэм", - мелодичный голос Сары окутал его. Она стояла по бедра в воде, ее длинные темные волосы промокли и блестели, заплетенные в длинную косу, спускающуюся по спине. Ее длинная, свободная хлопчатобумажная сорочка облегала ее золотистую кожу. "Ты страдаешь от этой жары? Для Парашанта это банально, но я помню, что ты упоминал, какой теплой тебе показалась Монтана. Я могу только представить, как ты находишь это здесь ".

"Все... все в порядке". Как бы Сэм ни старался, он изо всех сил старался поддерживать зрительный контакт. "Я знаю, это должно быть действительно мягко для тебя. Я читал о том, как здесь бывает жарко. Но там, откуда я родом, это температура волны жары. Это когда шотландцы просто лежат в затемненных комнатах с направленным на них вентилятором. Или мы раздеваемся и запекаем себя, пока не зарумянимся, но лично я всегда предпочитал затемненную комнату ".

"Я верю тебе", - ухмыльнулась Сара, оглядывая его с ног до головы. "Я уверен, что ты довольно скоро привыкнешь к этому, но пока ты этого не сделал, вот подсказка — чистый хлопок сейчас твой лучший друг. Если его хорошенько промокнуть, он вообще не обеспечит никакой изоляции. Оно просто задержит всю влагу, что сохранит вам прохладу, и будет сохнуть медленнее, чем та смесовая ткань, которую вы носите, что даст вам еще несколько драгоценных минут охлаждения. Если это свободная одежда, она будет работать еще лучше. Что-то вроде... моего, например." Она разгладила промокшую ткань на своем теле таким непринужденным жестом , что Сэм был чрезвычайно рад, что стоит в глубокой, холодной воде. "Если у тебя ничего нет с собой, поговори с Коди. Мы всегда берем с собой несколько запасных рубашек для тех, кто в них нуждается. Ты будешь этому рад, особенно ночью".

Когда она зашагала вниз по течению, Сэм снова погрузился под воду. Когда он снова появился, Нина наблюдала за ним с довольной усмешкой на лице. "Это тебя обратили?" - вежливо осведомилась она.

"Что-то вроде этого", - сказал Сэм. "Я все еще мог бы быть убежден во всей этой чепухе о связи".

* * *

Когда он направлялся обратно к палатке связи, в нос Сэму ударил восхитительный аромат готовящейся еды. В животе у него настойчиво заурчало. Он даже не заметил, что проголодался, не тогда, когда был так занят другими своими потребностями, но теперь он почувствовал, что проголодался. Он присоединился к очереди людей, входивших в палатку, и с благодарностью принял миску с каким-то рагу. Он понятия не имел, что это было. Там определенно была чечевица, и когда он жадно набил рот, то почувствовал вкус трав, которые его необразованная палитра затруднялась идентифицировать. Все, что он знал, это то, что это была еда, и она была восхитительной, даже если она была вегетарианской.

Как только он выгреб последние остатки из своей миски, он поставил ее на устланный тростником пол, где сел, скрестив ноги. Только тогда ему пришло в голову поинтересоваться, откуда взялась еда. Коди готовил еду из большого котла, подвешенного над очагом в центре палатки, но Сэм не мог представить, что так много еды мог приготовить один человек, у которого, по-видимому, не было места на прилавке или хранилища для ингредиентов, за такое короткое время. Прошло меньше часа с тех пор, как была закончена соединительная палатка, а на тот момент место для костра еще даже не было сооружено.

Или это было? Сэм наклонился, чтобы получше рассмотреть его. Под грубо обтесанными камнями он мог разглядеть основание из бризовых блоков. Когда огонь начал разгораться немного слабее, он смог разглядеть следы сажи и нагара на камне, более темные и глубоко въевшиеся, чем он ожидал увидеть на недавно построенной яме. Я полагаю, они построили это для предыдущего задания Видения, подумал он. В этом есть смысл. Если бы они всегда приводили свои группы в одно и то же место, это сэкономило бы время и материал, просто чтобы все это уже было построено и прикрыто. Хотя я все еще не уверен, откуда они наколдовали эту еду. На вкус было свежо, но что я знаю? Вероятно, это просто потому, что это было полезно. Должно быть, это было подготовлено заранее. Коди никак не мог сделать столько так быстро.

"О'кей, люди!" Коди хлопнул в ладоши, призывая всех к вниманию. "Спасибо за всю вашу тяжелую работу сегодня. Было здорово видеть, как все так быстро подружились — вы проделали отличную работу по установке вигвамов очень быстро! Разве это место не великолепно? Я люблю Парашант, действительно люблю. Думаю, с каждым разом, когда я прихожу сюда, мне это нравится все больше. Разве это не самое красивое место?" Он ждал ответа. Рябь кивков и бормотания прошла по комнате, перемежаемая еще несколькими решительными соглашениями.

"Теперь, вот что должно произойти, хорошо? Прежде всего, мы собираемся прийти и собрать все ваши телефоны, планшеты, компьютеры, часы и все остальное, что вы можете использовать для связи с внешним миром или присоединиться к концепции времени. Не волнуйся, ты получишь их обратно! Это только на первые несколько дней, пока вы привыкаете находиться здесь и сосредотачиваетесь на общении и налаживании связей друг с другом.

Как только вы все привыкнете устанавливать настоящие связи с людьми, которые здесь перед вами, придет время начать интегрировать этот процесс в то, как вы взаимодействуете с внешним миром. К тому времени, когда вы покинете Парашант, если вы посвятите себя тому, что мы здесь делаем, вы будете вполне способны общаться открыто, честно, правдиво и полноценно со всеми, кого встретите. Божественность в вас сможет встретиться с божественностью в них, независимо от того, какие средства связи вы используете ".

Конечно же, двое помощников Огненного Шторма начали быстро, но незаметно перемещаться среди делегатов, неся плетеные корзины, в которые они собирали устройства, которые сдавали люди. "Не волнуйтесь, если у вас нет с собой ваших гаджетов", - успокоил их всех Коди. "Мы пошлем кого-нибудь в ваши вигвамы немного позже. Все будет храниться под замком и ключом, и этот ключ будет при мне каждую минуту дня ".

Древний телефон Сэма в виде кирпичика все еще лежал в его рюкзаке, но когда корзина проходила мимо, он воспользовался возможностью быстро взглянуть на ее содержимое. Он предположил, что дешевый смартфон самого низкого класса, который выделялся среди совершенно новых iPhone, должно быть, принадлежит Джулии Роуз. Не было никаких признаков крошечного складного планшета Пердью, но Сэм не был уверен, было ли это потому, что он был погребен под более крупными устройствами, корзину ему еще не передали, или Пердью просто не передал ее. Учитывая, что это, скорее всего, было его единственным в своем роде изобретением, Сэм не был уверен, что Пердью охотно передаст его.

"Позже этим вечером, - продолжил Коди, - прямо перед заходом солнца мы приведем всех сюда и познакомим вас с этим особенным, духовным местом. Именно тогда мы начнем первый этап нашего процесса. Теперь я должен предупредить вас, что это будет нелегко. Кто-нибудь из вас знает, как разжечь огонь? Я имею в виду, без спичек, или керосина, или нажатия на ключ зажигания? Трение. Трение - это то, как вы разжигаете такой огонь. Это тяжелая работа. Это займет некоторое время. Это должно быть сделано в самый раз. Несмотря на то, чему вы, возможно, научились в бойскаутах, вы не можете просто взять пару случайных палочек, слегка потереть их друг о друга и ожидать, что что-то произойдет. Вы должны применять трение только в правильных местах, мягко дуть точно в нужный момент и оставлять ему только нужное пространство для дыхания.

Для некоторых из вас сегодняшний вечер будет легким, потому что вы делали нечто подобное раньше — возможно, вы практиковали осознанность или медитацию, и вы привыкли сидеть со своими страхами и дискомфортом. Для остальных из вас это, вероятно, будет ощущаться как трение. Но поверь нам. Мы знаем, что делаем, и мы проведем вас через это. Позвольте нам помочь вам преодолеть разногласия, и мы доведем вас до того момента, когда мы сгенерируем искру и разожжем огненную бурю, которая воспламенит всю вашу жизнь и приведет вас в контакт с божественностью в вас ".

☼

Глава одиннадцатая

Горизонт загорелся темно-оранжевым, когда солнце опустилось к нему. Не было ни слова о точном времени, в которое должно было начаться вечернее вступительное мероприятие - не то чтобы это имело значение, потому что все устройства, с помощью которых можно было определить время, теперь находились у Коди. Сэм спросил пару человек, знают ли они. Только один, генеральный директор Итан Маккласки из стартапа в социальных сетях Synergize, казалось, имел ключ к разгадке. Он уже принимал участие в квестах Видения и других церемониях раньше.

"Ты должен просто чувствовать, когда придет время", - сказал он с окончательностью, которая заставила Сэма почувствовать себя совершенно глупым. Как это вообще возможно?он спрашивал себя. Как может целая группа людей просто чувствовать, когда пришло время, когда они даже не могут сказать, который сейчас час? Я просто присмотрю за остальными и разберусь с этим таким образом.

Оказалось, что его опасения были необоснованны. Когда свет изменился и начал окрашивать долину в золотистый цвет, двое молодых послушников Огненного Шторма вышли из шатра связи, каждый с барабанами. Сэм подумал, не близнецы ли они, они были так похожи — один был мужчиной, другая женщиной, но их угловатые лица были почти идентичны, и потребовался второй взгляд на их спортивные тела, чтобы понять, кто есть кто. У них обоих были длинные, свободно заплетенные каштановые волосы и одинаковые белые туники. Как один, они подняли барабаны и начали обходить палатку снаружи, отбивая быстрый, энергичный ритм, безошибочный сигнал о том, что пришло время начинать церемонию.

К сожалению, наблюдательный пункт Сэма находился за одним из низкорослых кустарников выше по склону от кемпинга, где он пытался ответить на зов природы. К тому времени, как он закончил и спустился обратно с холма, остальные делегаты уже были внутри. Он огляделся в поисках своих друзей, когда вошел внутрь, но прежде чем он смог их заметить, он почувствовал руку на своем плече. Это был Коди. Он толкнул Сэма на колени, как и других делегатов, и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо "Глубокий вдох, Сэм. Просто сопоставь их со всеми остальными, и все будет в порядке ".

Сара шла среди коленопреклоненных фигур в полных церемониальных регалиях. Она представляла собой захватывающее зрелище. Ее длинное белое одеяние было испещрено красными полосами сзади и украшено тем же острым, угловатым черным солнцем, которое Сэм видела спереди на занавесках в Лас-Вегасе. Ее ноги были босыми, но пальцы украшали золотые кольца. Длинная, тяжелая цепь, висевшая у нее на шее и спускавшаяся почти до талии, была украшена перьями и кристаллами, подвешенными к ней.

Ее темные волосы были распущены, в них были вплетены цветы и еще больше перьев, а голову окружал изящный филигранный орнамент. В одной руке она несла связанный пучок трав, который на мгновение подержала в пламени костра. Оно осветилось, выпустив облако сладкого, ароматного дыма. Она медленно обошла комнату, водя палочкой для размазывания по воздуху над головами делегатов, мягко напевая на ходу.

Не в характере Сэма было чувствовать себя непринужденно в такой обстановке, и он делал свои глубокие вдохи с некоторым смущением. Он внимательно прислушивался к людям вокруг него и пытался синхронизировать свое дыхание с их дыханием, но они немного не синхронизировались друг с другом. Он выбрал одну для просмотра наугад, чувствуя себя полным идиотом, когда полуприкрыл глаза и покосился на остальных, чтобы увидеть, были ли у кого-нибудь еще закрыты глаза. Он не мог сказать, поэтому полностью закрыл свой. По крайней мере, я буду выглядеть так, будто ввязываюсь в это, он подумал, даже если это не то, что я должен делать.

Барабанный бой прекратился. В палатке было тихо, если не считать мягкого потрескивания огня, ритмичных вдохов и выдохов и слабого звука шагов Сары по песку. "Добро пожаловать", - мягко сказала она, ее голос был таким теплым и приглашающим, как будто это было индивидуальное обращение. "Сейчас мы находимся в месте суровой, неумолимой красоты. Это идеальное место для соединения с божественностью внутри вас — место, которое может быть таким же непреклонным, как и вы по отношению к самим себе, где мы должны полагаться друг на друга и на самих себя, не отвлекаясь и не получая помощи от внешнего мира. Ты уйдешь отсюда более сильным, а также добрым, более самодостаточным и менее одиноким ".

"Задолго до коренных американцев палеоиндейцы считали эту землю священной. Каждый год, когда сменялись сезоны и начинала спадать летняя жара, племена, населявшие это место, переселялись из укрытия Большого каньона на более высокую высоту, чтобы найти более прохладный и свежий воздух горных лесов. Эта местность была частью их священного маршрута, и они задокументировали это в виде картин, петроглифов, которые сохранились до наших дней. Они показывают нам образы собраний, слияния энергии, сфокусированной в центральной точке.

"Они предполагают, что ритуал, который мы проводим на этом месте, вполне мог быть частью их жизни — что мы являемся частью традиции, насчитывающей более 13 000 лет. Тогда они знали, что это место — эта земля, сформированная вулканическим огнем, потоками воды и непрерывным потоком воздуха, — было идеальным местом встречи человеческого и божественного. Возможно, они верили, что общаются с богами, которые существовали как внешние силы. Мы, однако, знаем, что нет разделения между человеческим и божественным — за исключением того, что мы сами решаем разрешить и создать для себя ".

Выпуская еще больше ароматного дыма, мягко плывущего в неподвижном воздухе, Сара рассказывала истории о палеоиндейских, а позже и индейских племенах, населявших Парашант. Сэму показалось немного удобным, что названия этих племен были "утеряны для истории", но что их мифология была передана совершенно нетронутой. Тем не менее, даже его природная склонность к педантизму с трудом устояла перед завораживающей атмосферой, сотканной словами Сары.

"Легенда гласит, что Парашант когда-то был территорией разгневанного бога", - полушепотом произнесла она, - "бога огня. Он построил свой дом в одном из вулканов, которые когда-то подожгли долину. На соседнем вулкане жила прекрасная богиня огня, и она была его возлюбленной. Какое-то время они были счастливы, пока не разразилась сильная буря. Бог молнии влюбился в богиню огня, и когда она отказалась принадлежать ему, он набросился в приступе ревности, послав заряд своей молнии глубоко в ее вулканический дом. Это поразило ее в самое сердце. Она умерла мгновенно, а ее вулкан остыл и стал ничем большим, чем горой.

"Бог огня был опустошен. Взрывная сила его вулкана не приносила ему радости без того, чтобы ее разделяла его возлюбленная, и лучшее, что он мог сделать, это направить тонкие струйки лавы, стекающие вниз по склону, как огненные слезы. Так оставалось тысячу лет, пока первый кондор не выбрал этот путь для своей ежегодной миграции. Они называют этих благородных птиц калифорнийскими кондорами, но свидетельства их присутствия в Аризоне предшествуют появлению Калифорнии на тысячелетия. Этот кондор пролетел высоко над домом бога огня, увидел следы его горя на выжженной земле и воззвал к богу огня, чтобы спросить причину его горя.

"Бог огня так привык к своему одиночеству, что сначала его приняли обратно, но когда он рассказал кондору об обстоятельствах своей боли, он начал испытывать дружеские чувства к доброй птице. Наконец он перестал плакать, и земля остыла. Но бог молнии, который все еще считал себя соперником бога огня, был зол и ревновал к их связи. Он метнул еще одну стрелу, которая зацепила кончик могучих крыльев кондора и отправила его вращаться к земле, где он врезался в землю. Бог молнии оставил птицу умирать, уверенный, что холодная ночь убьет кондора и бог огня снова останется один.

"Кондор почувствовал холод ночного воздуха на своих перьях и знал, что, не имея возможности улететь в безопасное место, он наверняка умрет на холодных камнях, либо замерзнет, пока солнце не зашло, либо станет добычей койота. Птица воззвала к богу огня, что было бы жаль оставлять его в его одиночестве. От перспективы дальнейшего одиночества бог огня снова начал плакать. Потоки расплавленной породы каскадом стекали по склону горы, согревая землю под "кондором", согревая его тело так, что холодная ночь не могла причинить ему вреда. Когда койоты осмелились приблизиться, бог огня плюнул в них сгустками жидкого пламени, которые заставили их разбежаться в тень. День за днем, ночь за ночью бог огня защищал кондора, пока его тело не исцелилось и птица не смогла снова парить в небесах.

"Их дружба продолжалась много лет. Путь миграции кондора пролегал туда и обратно через территорию бога огня, и они проводили много времени вместе. Между ними не было секретов. Они знали самые сокровенные глубины сердец друг друга. Но, к сожалению, кондор был смертным, а бог - нет, так что в конце концов жизнь кондора подошла к концу. Когда птица поняла, что конец близок, она полетела в дом бога огня и снова легла на теплую вулканическую землю, находя утешение в присутствии бога огня, а затем умерла.

"Бог огня, в своем горе, взял пригоршню перьев своего друга и съел их, чтобы частичка кондора всегда жила в нем, и на короткое время его огонь почернел. Он послал в небо могучую вспышку черного огня и магмы, чтобы отметить прохождение кондора, и именно от этого мы получили название Огненный шторм. Мы стремимся подражать примеру огненного гиганта и кондора, которые обрели близость и единение, познали настоящую дружбу и жили взаимосвязанными жизнями ".

Тогда это объясняет логотип, подумал Сэм. Должно быть, использовать "черный огонь" было легче, чем "кондор".Сара замолчала. Она склонила голову, прижав одну руку к сердцу, как будто рассказ этой истории отнял у нее все, что она могла отдать. Сэм посмотрел на Коди, ожидая, что тот вмешается и возьмет на себя руководство процессом, но он этого не сделал. Он опустился на колени рядом, пристально наблюдая за Сарой, пока она снова не подняла голову. Он передал ей маленькую чашку с водой, которую она с благодарностью приняла и осторожно отпила.

"Я поделился с вами историей, на которой основан FireStorm. Теперь я должен немного рассказать вам о том, кто мы такие, кто я такой. Мы сравнительно новая организация - или, по крайней мере, мы новая итерация старого набора идей. Огненный шторм был назван религией. Я не знаю об этом. Система убеждений, конечно, ореховая, это система убеждений, основанная на связях, созданных живыми существами, а не на слепой вере и идее, что лучший мир ждет нас после смерти. Мы озабочены возвращением связи в разъединенный мир ".

Она начала рассказывать свою собственную историю. Это была типичная история человека, добившегося высоких результатов — Сара была ребенком из семьи, принадлежавшей к низшему среднему классу. Она усердно работала, выиграла стипендию в Йельском университете, а затем из кожи вон лезла, чтобы оплатить свои расходы на проживание. Она закончила школу лучшей в своем классе, затем переехала в Англию, чтобы получить степень MBA в Лондонской школе экономики. К тому времени, когда ей исполнилось двадцать пять, она заработала свой первый миллион долларов. Она возглавила компании из списка Fortune 500, и ее часто искали на другие руководящие должности. Она считала себя отличным сетевиком и чрезвычайно успешным человеком. К тридцати пяти годам многочисленные публикации назвали ее одной из величайших деловых женщин мира.

Конечно, как и у многих людей, добившихся большого профессионального успеха, ее личная жизнь была катастрофой. Ее преданность своей работе оставляла ей мало времени на любые формы отвлечения. Она предполагала, что в конечном итоге ее стремительный взлет подойдет к концу, и что, когда ее карьера достигнет своего плато, она найдет время для отношений, возможно, даже для семьи. До тех пор она будет продолжать работать как сумасшедшая, спя всего несколько часов за ночь.

В конце концов, она сгорела. По совету своего врача она запланировала отпуск, но взять отгул означало провести несколько долгих дней до начала отпуска. Проведя четырнадцать часов в своем офисе на Манхэттене, она отправилась в Хэмптонс, где нашла пляжный домик для отдыха. Она так и не появилась. Физически и морально истощенная, Сара задремала за рулем своего Lexus.

"Я очнулась на заднем сиденье машины скорой помощи", - сказала она. Ее рука бессознательно потянулась к крошечному шраму на щеке. "Я был весь в крови. У меня были сломаны три ребра и ключица, а также небольшие порезы по всему телу. Врачи скорой помощи продолжали спрашивать меня, кому они должны позвонить… и я не мог дать им ответа. Там, в Индиане, была моя мать, но что она могла сделать оттуда? Звонок ей посреди ночи только обеспокоил бы ее, и это не дало бы мне возможности поддержать меня, пока врачи зашивали мои порезы и вправляли кости. В моей повседневной жизни не было никого, кого я знал достаточно хорошо, чтобы спросить. Это был душераздирающий момент.

"Тогда я понял, что полностью отключился от самого себя и от всего, что действительно имело значение, и что никакие деньги или успех не смогут утешить меня, когда я рано окажусь в могиле. Все должно было измениться. Когда я выздоровел, я отправился на поиски своего духовного пути. По пути я обнаружил FireStorm, еще на самых ранних стадиях, и я с гордостью могу сказать, что помог организации развиться в то, чем она является сегодня ".

На мгновение в палатке воцарилась тишина, поскольку речь Сары подошла к концу. Затем Коди начал от души аплодировать, и остальная часть группы быстро последовала его примеру. "Спасибо, Сара!" - прокричал он, перекрывая шум. "Спасибо, что поделились с нами такой вдохновляющей, поучительной историей! Конечно, я слышал это много раз раньше, но каждый раз я поражен и благословлен честностью и открытостью, которые вы даете нам. Итак, у кого хватит смелости сделать то, что только что сделала Сара, и рассказать нам о своем собственном разрыве?"

☼

Глава двенадцатая

О боже, подумал Сэм, не я, не я, не я, не выбирай меня.Он вжался обратно в песчаный пол, ссутулив плечи и пригнув голову так незаметно, как только мог. Он не испытывал такого нежелания быть волонтером со школьных времен, когда стоял на краю ледяного игрового поля, надеясь, что его не попросят стать капитаном команды. Мне нечего сказать о моих "разъединениях". Я не уверен, что хочу слышать, как другие люди говорят о своих, но если это означает, что я не должен говорить о своих, это меня вполне устроит.

К его большому удивлению, первым человеком, поднявшим руку, была Джулия Роуз. Он привык к тому, что она выглядела взволнованной, но такого рода нервозности он никогда не видел у нее. Вместо того, чтобы выглядеть так, как будто она ожидала, что ее вышвырнут, на этот раз она выглядела взволнованной, как человек, встретивший идола. По подсказке Коди она поднялась на ноги и назвала группе свое имя, затем запинаясь заговорила. "Я, эм… У меня нет длинной истории или чего-то подобного. Мне, вероятно, пришлось бы немного подумать, прежде чем рассказать вам о разобщенности в моей собственной жизни — думаю, я все еще только начинаю понимать концепцию. Но я просто хотел сказать, мисс Стромер — это говорило со мной. В вашей истории есть многое, что я узнаю, и… Я действительно хочу позвонить своей маме прямо сейчас ".

Она поспешно снова села, ее темная кожа покрылась густым румянцем, ее глаза были устремлены в пол. Сара была совсем недалеко от нее, и она потянулась, чтобы взять Джулию Роуз за руку. Это уже дважды, подумал Сэм. У меня сложилось впечатление, что интерес Джулии Роуз к Саре Стромер был скорее разгребанием грязи, чем поклонением герою. Может быть, я был неправ.

Другие последовали за ним, делясь историями о своих менее гордых моментах. Некоторые из них были обычным делом — было несколько человек, которые поняли, что они редко общаются с другими людьми, кроме как онлайн, или что они забыли свои собственные дни рождения, пока Facebook не напомнил им. Другие, такие как у Сары, были немного более драматичными. Кристофер Слак, британский депутат, все еще достаточно молодой, чтобы носить на себе слой щенячьего жира, который он ожидал сбросить после окончания Итона, рассказал им о долгой, темной ночи души после смерти своего отца. Он пропустил похороны из-за своей большой загруженности, затем посетил могилу несколько дней спустя, когда у него был ужасный момент прозрения. До него дошло, что его отца больше нет, и его возможность попрощаться была упущена.

Какими бы трогательными ни были некоторые истории, Сэм обнаружил, что его концентрация начинает ослабевать. В том, что он слышал, был определенный элемент повторения, и через некоторое время истории просто слились в массу страданий первого мира. Чем больше он слышал, тем больше убеждался, что никогда не испытывал настоящего "разъединения". Даже когда умерла Триш, он чувствовал потерю, одиночество и боль, но он всегда знал, что если бы он действительно хотел общения, у него была пара людей, которые могли бы его обеспечить. Он не был близок со своей сестрой, но он знал, что она никогда бы не отказала ему, если бы он нуждался в ней, и всегда был Пэдди.

"Сэм, как насчет тебя?"

Все тело Сэма напряглось при звуке голоса Коди. Взгляды всех присутствующих обратились на него, выжидающие, требовательные. Он пару раз прочистил горло, чувствуя себя глупо. Что я опять здесь делаю?

"Э..." Он отчаянно рылся в тайниках своего мозга, ища что-нибудь, любое воспоминание или опыт, которые можно было бы превратить в историю, которая удовлетворила бы группу. У него ничего не было. Самым близким совпадением, которое у него было, была смерть Триш, и он не стал бы искажать это, чтобы вписаться в эту толпу. "Я не думаю, что я ... э-э, знаешь, когда я останавливаюсь и думаю об этом, я не думаю, что я когда-либо проходил через это — я имею в виду, разъединение".

"Что ты имеешь в виду, Сэм?" Дребезжащий голос Коди был таким же бодрым, как всегда, но Сэму показалось, что он уловил нотки раздражения. "Это действительно универсальный опыт. Не находите ли вы, что онлайн-общение и большие рабочие нагрузки захватили вашу жизнь?"

Сэм покачал головой. "Не совсем. Извините. Я не пытаюсь быть неловким или что—то в этом роде - и я не говорю, что мой опыт типичен. Я просто немного старомоден, я полагаю. Я никогда по-настоящему не увлекался онлайн-общением. Когда я хочу пообщаться с людьми, я, как правило, просто иду с ними выпить пинту ".

"Ах!" Коди ухватился за слова Сэма. "Но ты можешь связаться с ними, не используя алкоголь в качестве опоры?"

"Я никогда по-настоящему не пробовал", - пожал плечами Сэм. "Это просто то, что мы делаем".

"Как способ справиться с тем, как много ты работаешь?"

"Э... возможно? Я не знаю. По большей части мне всегда нравилось то, что я делаю, поэтому я никогда особо не беспокоился о разделении работы и жизни ".

Коди уставился на Сэма, разрываясь между неверием и желанием начать агрессивно исправлять его. Он сделал шаг к нему, но Сара подняла руку, останавливая его на полпути. Она слегка покачала головой, и Коди отступил. "Что ж, Сэм, - сказал он, - я думаю, что это были некоторые важные осознания прямо там. Иногда требуется некоторое время, чтобы дойти до того, чтобы быть способным признать свою собственную разобщенность. Это нелегко. Вот почему эта часть называется трением. Для некоторых людей трения возникают из-за того, что они работают над своими разъединениями. Для других это процесс обучения распознавать их. Твое займет немного больше времени... " Он одарил Сэма такой теплой улыбкой, что тому стало не по себе. "Но мы здесь, чтобы пройти через это вместе с вами!"

* * *

"Сэм. Сэм. Сэм."

Сначала Сэм не был уверен, был ли звук реальным или нет. Оно достигло края его снов, вытаскивая его из сна в реальность, где он оказался в кромешной тьме. Он ждал, совершенно неподвижно, когда шепот повторится.

"Сэм! Ты не спишь?"

Нина. Это был голос Нины. Их всех попросили спать в палатке, которую они помогли построить, оставив Сэма делить с Ниной, Пердью, Джулией Роуз и Хантером, который оттащил свое одеяло как можно дальше от остальных в пределах содержимого тесного вигвама.

"Ну, теперь да", - вздохнул Сэм, перекатываясь на спину. Он попытался сосредоточиться, но было слишком темно.

"Хочешь сигарету?" Она потрясла пачкой, и Сэм услышал успокаивающий звук сладкого никотина, зовущий его по имени. Он вылез из-под своего одеяла и последовал за Ниной, пока они на ощупь пробирались к пологу палатки и выходили на песок. Толстая, прибывающая Луна бросала неземное сияние на пейзаж, обеспечивая их почти достаточным количеством света, чтобы видеть, куда они направляются. У Нины был какой-то свет — Сэм не мог видеть, что она держала в руках, но он мог видеть небольшое пятно света, отбрасываемое перед ней. Он осторожно шел по ее следам, глядя в землю, чтобы избежать предательских корней и перекати-поля, которые могли прятаться в ночи.

Она повела его к реке, достаточно далеко от лагеря, чтобы они никому не мешали своими разговорами или пассивным курением. "Берегись гремучих змей", - предупредила Нина Сэма, открывая пакет и протягивая его ему.

"Они где-то здесь?" Кстати, у тебя не найдется огонька? Я не взял свою куртку ".

"Да, вот ты где". Она достала зажигалку из кармана. "Я думаю, здесь есть змеи. Если нет, то есть много другой смертоносной дряни — койоты и им подобные, скорпионы. Не садись на скорпиона, ладно?" Когда она прикуривала его сигарету, Сэм заметил, что устройство, которое он принял за лампочку, на самом деле было маленьким складным планшетом Пердью.

"Я думал, мы должны были сдать все наши гаджеты?" Сказал Сэм, делая благодарную затяжку.

"К черту это", - Нина устроилась на большом плоском камне у реки и сняла туфли, чтобы поболтать ногами в воде. "Потребовалось бы нечто большее, чем какая-то расплывчатая чушь о "connection", чтобы убедить Дэйва выступить без этого. На данный момент это его любимая игрушка ". Она сделала паузу, ожидая, когда Сэм заговорит, и затем до нее дошло, что тема может быть немного неловкой. "Итак, что ты думаешь обо всем этом сегодня вечером?" Она потянулась к первой альтернативной теме, которая пришла ей в голову. "Я хотел оглянуться и посмотреть, как ты это воспринял, но я знал, что если я посмотрю тебе в глаза, то в конечном итоге начну смеяться и доставлю нам обоим неприятности".

"Что, ты имеешь в виду, что тебе не продали все 100% подлинные, определенно не выдуманные когда-то в мифологии коренных американцев 1960-х годов?" Ты действительно удивляешь меня ".

"Это просто выводит меня из себя", - сказала она. "Я не в восторге от идеи зарабатывать деньги, продавая смягченную версию чужой культуры. Честно говоря, я чуть было не отказался от всего этого, когда Дэйв пригласил меня присоединиться к нему в поисках Видения. Я пришел, потому что хотел посмотреть, возможно ли, чтобы эти вещи были сделаны с какой-либо честностью или уважением к истории, на которую они претендуют ".

Сэм мягко рассмеялся. "Конечно, ты это сделал. Сказано как истинный знаток истории, Нина."

Она замолчала. Сэму потребовалось мгновение, чтобы заметить это, потому что он привык погружаться в дружеское молчание с Ниной или в перерывы, которые происходили естественным образом, пока они оба курили. Она подняла камень со сланцевого берега рядом с ними и бросила его в воду. "Больше нет", - прошептала она.

Мало-помалу, в перерывах между долгими затяжками и долгим молчанием, Нина начала рассказывать Сэму, что произошло после их последней встречи в университете. После того, как книга Мэтлока вышла с большой помпой, она поставила Нину в незавидное положение, когда о ней спрашивали сотрудники и студенты. Знала ли она об экспедиции Мэтлока? Правда ли, что она тоже была там? Беспокоилась ли она о Мэтлоке, когда он настоял на том, чтобы отправиться одному в неизведанные районы ледовой станции в поисках нацистских артефактов? Зная, что она была гораздо более активным членом экспедиционной группы, чем ее босс — действительно, зная, что он фактически пытался гарантировать, что она не будет частью экспедиции — Нина сочла это раздражающим. Тот факт, что Мэтлок присвоил ее исследования и несколько артефактов, которые по праву принадлежали ей и Сэму, сделал все еще хуже.

Сэм кивнул. Он помнил, как она была расстроена тем, что ее прикончили, и он все еще чувствовал себя виноватым из-за того, что помог Мэтлоку с его книгой и вызвал раскол между ним и возможным романом Нины. Но он знал, что они оставили это позади во время последнего совместного путешествия. Конечно, это все еще раздражало ее, потому что это было причиной ее негодования.

"Затем, когда вышел мой ежегодный обзор, этот ублюдок имел наглость сказать мне, что я недостаточно увлеченный член команды — как будто мы когда-либо были гребаной командой! Этот отдел был гнездом гадюк, а не командой. И он сказал, что департамент был недоволен тем, что я взял творческий отпуск перед Wolfenstein! Неважно, что если бы я этого не сделал, у него не было бы его драгоценной книги.

Затем у него были все эти дерьмовые замечания по поводу моей кандидатуры на должность, конечно, маскирующие его самодовольство под плавным изложением, которого, по его мнению, было достаточно в качестве "совета"… " она усмехнулась и сделала паузу на секунду, затем продолжила свою тираду: "В любом случае, он сделал всевозможные раздражающие комментарии о том, что мне лучше начать немного больше придерживаться линии, если я хочу сделать карьеру в академических кругах, и сказал, что, возможно, когда моя стипендия закончится, мне следует попробовать другой университет и, возможно, переключить свое внимание на что-то вроде гендерной теории. Это был не такой уж плохой совет, но исходящий от него… Я не собираюсь, чтобы мне говорили, что мне не разрешено писать ни о чем, кроме роли женщин в Третьем рейхе, особенно не он. Возможно, я не смогла бы помешать ему обманывать меня, но я не обязана позволять ему покровительствовать мне в придачу." Она посмотрела на небо и тихо добавила: "Хотела бы я познакомить этого ублюдка с Калисто ..."

Сэм не мог удержаться от улыбки при мысли о женщине-бывшем телохранителе Пердью, врывающейся в кабинет Мэтлока и разрывающей его женоненавистническое лицо в комиксе "Правосудие".

Гнев Нины иссяк, она сделала глубокий вдох и наклонилась, чтобы зачерпнуть немного прохладной воды в сложенные чашечкой ладони. Она вылила его прямо себе на голову. Они каскадом стекали по ее коротко подстриженным черным волосам и стекали на бледную кожу, отражая лунный свет. "Здесь так жарко", - сказала она. "Как ты справляешься? Я таю здесь".

Сэм задумался о новой позиции, которую он занял в игре с Ниной. Она относилась ко всему этому так беззаботно, как будто никогда не замечала их близости во время работы над "Копьем судьбы" в зловещих лабораториях Пердью. Увы, Сэм решил оставить все как есть и наслаждаться тем фактом, что они, по крайней мере, разговаривали, что они снова были в компании друг друга.

"Где твой свет? Взгляни на это." Сэм задрал край своей футболки, чтобы показать Нине высыпания, которые появлялись у него на левом боку в течение дня.

"Ой. Ну, по крайней мере, у меня этого нет. Возможно, у меня нет работы; возможно, я лишил себя всех перспектив карьеры в академических кругах, послав главу своего отдела к чертовой матери; возможно, я понятия не имею, что я делаю со своей жизнью; но у меня нет потницы. У тебя есть, чем это прикрыть? Конечно, ты этого не сделал. Попробуй поговорить об этом с Коди; возможно, он сможет тебе что-нибудь дать. Для человека, который прибыл сюда всего лишь с небольшим рюкзаком, у этого человека есть припасы на все.

"Того парня, Хантера, что-то укусило, пока мы все были у реки — я не знаю, что, возможно, комар или что—то в этом роде - и Коди исчез на пару минут и вернулся с целым набором антигистаминных препаратов. Таблетки, кремы, капсулы, вызывающие сонливость, недремлющие… у него, должно быть, была дюжина разных видов. Кто просто носит все это с собой?"

"Звучит как ипохондрик", - сказал Сэм. "Хотя, должен признаться, я задавался вопросом, откуда взялись все эти кулинарные принадлежности. Ужин был готов в мгновение ока. Должно быть, под камнем или чем-то вроде этого спрятан морозильник, битком набитый замороженными обедами из чечевицы. Он, наверное, покупает их оптом у какой-нибудь дерьмовой кейтеринговой компании, которая подметает ими пол ".

"Ха, наверное". Нина затушила сигарету, докурила до фильтра и аккуратно спрятала окурок в карман. Она осторожно постучала по устройству Пердью, пока на нем не высветились цифровые часы. "Христос. Уже за полночь. Это что, около 6:00 утра по возвращении домой? Я все еще не приспособился. Полагаю, нам следует вернуться и попытаться немного поспать." Она провела рукой по гладкому камню. "Хотел бы я спать здесь, не будучи кем-нибудь съеденным или не испеченным заживо, когда взойдет солнце. На мой вкус, палатка немного тесновата."

"Ну, ты знаешь, я всегда готов выкурить сигарету в полночь, если тебе нужна компания", - предложил Сэм. "Особенно потому, что этим людям, похоже, не нравится идея о том, что мы накачиваем себя токсинами в их свободное время".

Нина фыркнула. "Токсины". Она поднялась и сунула мокрые ноги обратно в туфли, поморщившись от ощущения. "В следующий раз напомни мне захватить полотенце", - сказала она, затем повела меня вверх по пологому склону к лагерю.

Когда они подходили к своей палатке, тишину пустыни нарушил внезапный грохот. Они застыли. Сэм прищурился в направлении, откуда донесся звук, пытаясь разобрать, что это было. Вероятно, кто-то просто что-то уронил, хотя это прозвучало немного более ... точно.

Звук раздался снова, резкий и металлический, как приглушенный звук тарелки. За ним последовал слабый, ритмичный звук, похожий на мягкий, но интенсивный барабанный бой. Нина сжала руку Сэма, чтобы привлечь его внимание, и указала на палатку связи. И действительно, луч света пробивался сквозь клапан палатки. Сэм не был уверен, был ли это просто остаточный свет от угасающего костра, но, похоже, он соответствовал направлению, с которого доносился шум. Вместе Сэм и Нина подкрались к палатке, где они заглянули через клапан.

То, что они увидели, было возвышением Джефферсона Дэниелса.

☼

Глава тринадцатая

Внутри шатра связи яма для костра была завалена тлеющими углями. Коди присел на корточки рядом с ним, сбрызгивая горячие камни водой и пучками трав, так что воздух в палатке был густо пропитан ароматным паром. Его лицо было скрыто маской из кости, а его золотистые волосы были распущены из конского хвоста так, что они струились по его спине и плечам. Его светлые шорты были заменены белым льняным халатом. Впервые с тех пор, как Сэм встретил его, татуировки Коди больше не выглядели как атрибуты позера. В этом контексте они выглядели так, как будто обозначали принадлежность к какому-то племени.

Барабаны и тарелки, которые слышали Сэм и Нина, были в руках помощников-близнецов. Двое людей были неразличимы, их лица были скрыты белыми масками, как у Коди, а их тела были покрыты свободными церемониальными одеждами, которые ничего не выдавали из их форм. Они вместе опустились на колени в дальнем конце палатки, где один бил по тарелке угрожающей металлической колотушкой, наполняя палатку скрипучим металлическим звуком, а другой лихорадочно барабанил по набору ручных барабанов. Перед ними лежали два больших буйволиных рога, предположительно для последующего использования в ритуале.

Сара Стромер стояла перед близнецами, широко раскинув руки в жесте самоотверженности или, возможно, причастия. Ее собственное одеяние было огненно-красным, пронизанным золотыми нитями, и на ней был тяжелый плащ из черных перьев, который длинным шлейфом ниспадал на тростниковый пол позади нее. Ее маска была не простой маскировкой, а частью сложного головного убора. Его основание выглядело как полированный гагат, возможно, обсидиан. Сэм мог только представить, какой это вес. Он был покрыт золотой филигранью, металл скручивался в замысловатые, закрученные узоры. Оно облегало ее голову, как шлем, и место, где мерцающий камень переходил в ее длинные темные волосы, было скрыто каскадом золотых прядей.

Пейдж и Хенли лежали, распростертые у ног Сары, неподвижно, пока она пела над ними. Сэм не мог разобрать ее слов или даже языка, на котором она говорила, потому что она никогда не повышала голос выше полушепота. Толстый материал палатки препятствовал тому, чтобы звуки церемонии доносились до остальной части лагеря, но Сара позаботилась о том, чтобы убедиться.

Она опустилась на колени и протянула одну руку Пейдж, а другую Хенли, помогая им подняться на ноги. Когда они поднимались, Сэм увидел, что на них были коричневые рубашки, которые напомнили ему о мешковине, которую носили кающиеся грешники прошлого. Сара поцеловала каждую женщину в обе щеки, а затем поманила Коди. Он потянулся к большому медному кувшину, который стоял немного поодаль от огня, и поставил его рядом с обсидиановой чашей. Пара металлических щипцов свисала с прибора, который он использовал для приготовления пищи ранее. Коди взял их и один за другим положил в чашу шесть раскаленных углей. Из кожаного мешочка, висевшего у него на поясе, он достал горсть трав. Выливая воду из кувшина на светящиеся камни, он разбросал травы в потоке.

Чашу медленными шагами понесли к Саре, Пейдж и Хенли. К тому времени, когда Коди добрался до них и опустился на колени перед Сарой в позе мольбы, держа чашу над склоненной головой, аромат ароматических трав достиг Сэма и Нины. Они увидели, как Пейдж и Хенли пригласили глубоко вдохнуть ароматный пар. Сэм не знал, какие растения использовались, но когда аромат наполнил его легкие, он почувствовал головокружение. Слово "галлюциногенный" едва успело прийти ему в голову, как он увидел, как Сара опускает две маленькие роговые чашечки в горячую воду. Она предложила по одному каждой женщине.

Пейдж была без маски, но она вряд ли в ней нуждалась. Ее обычная вежливая невозмутимость не дрогнула, когда она отпила содержимое чашки. Хенли предприняла отважную попытку контролировать свою реакцию, когда попробовала жидкость, но она не смогла сдержаться и слегка сморщила нос. Подавив желание возразить, она закрыла глаза и залпом выпила напиток, осушив его одним глотком. Передавая чашку Коди, она слегка пошатнулась, прежде чем снова опуститься на колени перед Сарой.

В голове у Сэма начинало немного кружиться. Он на мгновение отвел взгляд от полога палатки, надеясь, что сможет встряхнуть головой, чтобы прояснить ее в прохладном полуночном воздухе. Это не сработало. К тому времени, как он оглянулся, Сара достала две белые костяные маски и надевала их на головы Пейдж и Хенли. Она положила руку каждому из них на голову и пропела над ними, затем отступила с улыбкой и приветствовала их в FireStorm. Их инициация завершена, Пейдж и Хенли заняли места рядом с послушниками, расчищая путь для церемонии, которая для них была всего лишь разминкой.

Одеяния Джефферсона были золотыми. Его плащ был золотым. Его руки были опоясаны золотыми лентами. В свете костра он выглядел так, словно пылал. Единственной вещью, которая была не из золота, была костяная маска, закрывавшая его лицо. Он приблизился к Саре медленным скольжением, когда снова зазвучал барабанный бой, а затем грациозно опустился на колени. Она взяла его лицо в свои руки и держала его, обращаясь к нему на незнакомом языке. Судя по ее тону, она, казалось, задавала ему вопросы, даже умоляла его. Ответ Джефферсона был настолько уверенным, насколько это было возможно, но было ясно, что его понимание языка было слабым. Тем не менее, его ответ удовлетворил Сару, и она поцеловала его в центр скрытого маской лба.

Последовало еще больше заклинаний и еще больше пятен от пучка горящих трав. Время от времени Сара выкрикивала, ее голос повышался до громкости обычной речи, и ждала, пока остальные скандировали соответствующий ответ. Ритм их речи стал более быстрым, тон - более пылким, а барабанный бой - более интенсивным.

Коди снова потянулся к обсидиановой чаше, но вместо того, чтобы дать Джефферсону попить из роговой чаши, он передал Джефферсону чашу и помог ему держать ее, пока тот жадно пил из нее, запивая большими глотками приправленную водой воду, пока не опустошил чашу. Когда он это сделал, послушники подняли бизоньи рога и тихо подули в них, наполнив палатку тихим стонущим звуком. Когда он выпустил чашу, Сара сорвала костяную маску и отбросила ее в сторону, оставив лицо Джефферсона обнаженным. Его кожа порозовела от жары и покрылась прожилками пота, когда он изнывал от невыносимой жары.

Сэм даже не заметил, что Коди пошевелился, но внезапно он увидел, как он появился рядом с Сарой и вложил ей в руку длинный блестящий нож. Лезвие выглядело ужасно острым, даже покрытое конденсатом. Когда пение достигло неистовства, Сара предложила клинок Джефферсону. Его пальцы сомкнулись вокруг него, когда он поднял свободную руку, свою левую руку. Он провел по нему кончиком ножа. Кровь хлынула по линии разрезанной плоти. Послушники зашипели и ахнули в знак одобрения.

Нож перешел из рук в руки, вернувшись к Саре, которая приложила его к своей ладони, прежде чем отбросить в сторону. Она быстрым жестом занесла руку, словно собираясь ударить Джефферсона, но вместо этого ее ладонь ударила по его ладони, и они сцепились рука к руке, кровь к крови.

Когда Сара отпустила его, Джефферсон протянул руку ладонью вверх, его ладонь раскрыта. Коди был рядом с ним, в его руке были щипцы, в его острых зубах был зажат только что вынутый из камина уголь. Джефферсон стоял совершенно неподвижно, когда Коди опустил раскаленный камень на его окровавленную ладонь, хотя Сэм видел, каких усилий ему стоило не вздрогнуть. Его лицо исказилось в агонии, но он не закричал. Камень был удален. Сара провела пальцами своей порезанной руки по щеке Джефферсона, пока Коди приносил свежую миску с водой.

Когда Джефферсон погрузил руку в прохладную жидкость, он тихо зашипел. Рога буйвола достигли крещендо. Это была лишь крошечная часть того объема, на который они были способны, но его эффект был пугающим. Ноги Джефферсона начали дрожать, подкашиваясь от невыносимой боли, которую он испытывал. Кремы и бинты были разложены наготове, и Сара потянулась за ними сейчас, нанося мазь на только что прижженную кожу Джефферсона и тщательно заворачивая ее, когда музыка и пение начали стихать.

К тому времени, когда звуки стихли совсем, Сара крепко прижимала Джефферсона к себе. Она подала знак остальным подойти и объединиться в странно поставленном групповом объятии, в то время как она вернулась к разговору по-английски и произнесла серию подтверждений. Джефферсон обратился к ним с мольбой, чтобы стать официальным лицом, а не просто посвященным. Он надел и отбросил маску своего посвящения. Он соединил кровь с кровью с воплощением Огненной Бури и принял огонь в свою кровь, когда она запечатала его рану.

Очевидно, из ниоткуда, она достала золотую маску, которая будет отмечать Джефферсона как официального лица на будущих церемониях. Она надела это на него, а затем объявила, что ритуал завершен. Она отошла от маленькой группы и восхитилась новым чиновником и его недавно инициированными женой и дочерью. По ее словам, они были идеальной картиной идеальной семьи, и для FireStorm было бы удовольствием работать над их благополучием и процветанием.

Сэм осознал, что его голова все еще кружится от запаха дыма, но Нина похлопала его по плечу таким тоном, который предполагал, что ей не терпится уйти. Она прошипела ему, что она уверена, что за ними наблюдают и что они не должны были находиться здесь, наблюдая за этим, по-видимому, секретным ритуалом. Он хотел развернуться, прокрасться обратно в их палатку и обдумать то, что он только что увидел. Возможно, он сможет спросить Джефферсона об этом утром или, возможно, через пару дней, как только тот подумает об этом. Но он обнаружил, что едва контролирует свои ноги, неспособный стоять, поскольку его позвоночник решил не повиноваться ему, и его зрение было сбито с толку постоянной рябью всего в его периферийном зрении.

Он повернулся, пытаясь последовать сюда, и его ноги ясно дали понять, что не намерены нести его туда, где ему нужно быть. Он почувствовал мягкий удар своего тела, рухнувшего на песок; он почувствовал, как его язык, толстый и бесполезный, болтается во рту. Последнее, что он услышал перед тем, как потерял сознание, был знакомый, но полный страха голос, говорящий "Ну ... это сюрприз. И чем вы двое можете заниматься в это время ночи?"

☼

Глава четырнадцатая

"ТССС!" - прошипела Нина, прижав палец к губам. "Из-за тебя нас поймают!" Она взяла Пердью за руку и повела его обратно к их палатке, затем вспомнила, что Джулия Роуз и Хантер все еще будут спать там. "Черт возьми, есть ли здесь место, куда мы могли бы пойти, чтобы немного уединиться? Я чертовски устал от всей этой коммунальной чепухи ".

"Всего через день", - ухмыльнулся Пердью. "Терпение действительно не входит в число твоих добродетелей, не так ли, моя дорогая? Могу ли я получить свое устройство обратно сейчас?"

Слегка покраснев, Нина передала складной планшет. Пердью раскрыл его до размеров своей ладони и снова включил свет, проливая лужицу света на песок. "Сюда", - сказал он.

Нина последовала за ним мимо их палатки, прочь от лагеря — на этот раз не к реке, а в направлении скального образования примерно в ста ярдах от места. На дальней стороне скал земля понижалась, образуя небольшую впадину, достаточно большую, чтобы они оба могли сесть.

"Как ты узнал об этом месте?" Спросила Нина. "Ты бывал здесь раньше?"

"Нет", - сказал Пердью. "В этом не было необходимости. Я вполне способен дистанционно провести всю необходимую разведку в таком месте, как это ".

"Но как? Вы точно не сможете найти место, подобное этому, на Картах Google. Я пытался, еще тогда, когда ты сказал мне, что мы отправимся именно сюда. Вы можете увеличить изображение только настолько, чтобы получить отдаленный вид с воздуха, на таком уровне детализации ничего нет ".

"Я думаю, что мои методы могли бы быть немного более изощренными, чем твои, Нина. Смотри." Он развернул планшет в полный размер, чуть больше листа бумаги и примерно такой же тонкий. Нина видела, как он делал это несколько раз раньше, и ей было интересно, из чего именно было сделано это устройство. Он объяснил ей это, но Пердью всегда старался говорить о своей работе в терминах, понятных непрофессионалу, и его разговоры о студенистых свойствах, электронике молекулярного масштаба и каталитической гомополимеризации прошли мимо ее сознания. Все, что она знала, это то, что он был бесконечно гибким, неспособным к разрядке батареи, и иногда с трудом получал сигнал в некоторых комнатах в Райхтисусисе, доме Пердью недалеко от Эдинбурга.

Он прошептал инструкцию устройству, которое запустило слайд-шоу с изображениями Парашанта. Они охватили всю территорию в высоком разрешении, выделяя мельчайшие детали. Глядя на них, Пердью знал бы это место как свои пять пальцев до своего прибытия. "Я тщательно обследовал местность", - сказал он с ноткой гордости в голосе.

"Но как? Ты попросил кого-нибудь прийти сюда и забрать это для тебя?"

"Ничего подобного. Я взял их сам, со своего рабочего места в Райхтисусисе. Удаленная съемка становится все проще, если у вас есть доступ к правильной технологии ". Тон его голоса сменился с гордости на самодовольство.

"Что, ты имеешь в виду, как беспилотник или что-то в этом роде?"

"Именно".

Не в первый раз Нина смотрела на Пердью и задавалась вопросом, каково это, должно быть, быть им. Иметь это идеальное чувство права, жить в мире, где за правильную цену у всех проблем были решения, и иметь средства, чтобы воспользоваться ими… И снова от мысли об этом ей стало не по себе. Она сосредоточилась на изображениях на устройстве. Уголок, в котором они сейчас сидели, был изображен в деталях, с одного ракурса за другим. Река была видна так отчетливо, что она могла различить каждый камешек на ее дне. Затем появился сам кемпинг. При взгляде сверху было ясно, что это место использовалось для этих целей раньше — оставшиеся камни и пни выдавали расположение предыдущих шатров связи и вигвамов, более или менее там, где они стояли сейчас. Были видны очертания костровой ямы, тонкий слой песка не совсем скрывал ее. И рядом, линия на песке…

"Это дверь?" Спросила Нина, указывая на подозрительную линию. "Смотри, вот здесь — это похоже на люк или что-то в этом роде, не так ли?"

Пердью переставил свои очки и посмотрел сквозь них. "Ты знаешь, это так… " - размышлял он. "Я удивлен, что я этого не заметил".

"Что ты думаешь, Сэм?" Нина повернулась, чтобы посмотреть на Сэма, и впервые заметила, что он не последовал за ними. "Черт. Где он?"

* * *

Сэм был, фактически, там, где они его оставили — рухнул на песок у входа в палатку связи. Он перекатился на спину и теперь смотрел на звезды, наблюдая, как они извиваются и танцуют. Ему казалось, что он может протянуть руку и коснуться их, поэтому он попробовал. Сначала он сорвал с неба единственную звезду (которая, как он с удивлением узнал, имела текстуру бархата). Осмелев, он смел их большую пригоршню в свою ладонь, затем обеспокоился последствиями вмешательства в солнечную систему и попытался переместить их. Он попытался вспомнить расположение созвездий, о чем он не задумывался со времен своего недолгого пребывания в скаутах. Все казалось неправильным.

Ну что ж, подумал он, теперь я ничего не могу с этим поделать. Что бы это ни было, это просто должно произойти. Он выпустил оставшиеся звезды, беспорядочно разбросав их по небу, и позволил своей руке упасть обратно на песок. Он закрыл глаза, внезапно почувствовав усталость, и позволил себе погрузиться в сон. Он почувствовал знакомую, успокаивающую тяжесть в груди. Должно быть, это Брейхладдич, подумал он. Как он попал сюда от Пэдди? Полагаю, кошки иногда так поступают. Они следуют за своими владельцами. Я где-то это читал. Они прячутся. Он хороший кот, пришел сюда, чтобы найти меня. Я бы хотел, чтобы он немного подвинулся, он сжимает мои легкие.… но ему будет так комфортно. Я не могу сдвинуть его с места. Со мной все будет в порядке. Я так устал…

Следующее, что он помнил, черная птица спикировала вниз и нежно подняла его в своих когтях, баюкая его, когда они поднялись в воздух. Это поднимало его все выше и выше, к звездам, которые он так недавно изменил. Теперь он мог видеть их вблизи, они были намного больше, чем когда он держал их в руке, и был разочарован, увидев, что это были всего лишь большие белые пуговицы. Но все это не имело значения. Кондор уносил его в сияние Луны. Скоро свет поглотит его, и он уснет, и все будет так же мирно, как кошка, свернувшаяся калачиком у него на животе.

* * *

"Его здесь нет!" Нина лихорадочно оглядела лагерь. "Если его здесь нет, и он не вернулся в палатку, то где он?"

"Это всего лишь предположение, но, возможно, он предпочел спать в другой палатке. Возможно, он старается держаться от нас подальше, чтобы избежать любой возможной конфронтации со мной."

Нина с любопытством посмотрела на Пердью. Он действительно ревновал? Было так трудно сказать, что он чувствовал — не только к ней, но и ко всему остальному. Его гнев было невозможно обнаружить, пока он не превратился в раскаленную добела ярость, которая никогда не была направлена на нее, но которую она видела вблизи и была расстроена. Его счастье также было неразличимо, пока оно не переросло в детское ликование. Даже в постели его реакцию было трудно предугадать. У нее всегда было ощущение, что он постоянно анализирует каждый опыт, вплоть до того, что он не мог просто честно отреагировать на что-то, не доводя это до крайности.

"Послушай, Дэйв... " Нина неловко переплела пальцы. "Я знаю, это, вероятно, выглядело немного подозрительно, проснуться и обнаружить, что мы с Сэмом оба ушли, а затем выйти сюда и найти нас двоих вместе. Но, честно говоря, ничего не происходит. Я просто не мог уснуть, чувствовал себя запертым в палатке и хотел с кем-нибудь пойти покурить ".

Он кивнул. "Я знаю".

"Ты делаешь?" Она изучала его лицо в поисках любой зацепки, которая могла бы подсказать ей, что происходит. Она ничего не нашла.

"О, да. Или, если бы это было, вы бы замечательно хорошо это скрывали. Это правда, что твои волосы немного растрепаны, что может свидетельствовать о порыве страсти, но ты не кажешься виноватой. Ты не краснеешь, ты не прикасаешься к своему горлу, что ты всегда делаешь, когда тебе есть что скрывать. У тебя на груди нет румянца, который я ожидал бы увидеть, если бы ты была сексуально возбуждена, и запах твоего пота не похож на тот, который ты источаешь при таких обстоятельствах ".

Нина была озадачена. С одной стороны, его анализ был абсолютно точен, и это, безусловно, было предпочтительнее необоснованной сцены ревности. Она могла только представить, что бы сделал ее бывший, Стивен, в подобной ситуации. Но, с другой стороны, это приводило в бешенство, когда меня так спокойно читали. Конечно, у нормального человека был бы хотя бы небольшой проблеск ревности. Она попыталась представить, что бы она почувствовала, если бы застала Пердью здесь с Джулией Роуз или, возможно, с Сарой. Она не могла заставить образ сработать в ее голове. Это было слишком не похоже на него. Она не сомневалась, что если бы Пердью почувствовал необходимость взглянуть за пределы их отношений, он бы просто сказал ей. По всей вероятности, он, вероятно, попросил бы ее присоединиться.

Это бесполезный ход мыслей, твердо сказала она себе. Отложив это в сторону, она вкратце рассказала Пердью о том, чему они с Сэмом были свидетелями в палатке связи. "Я не знаю, что было в steam, но я был на паре вечеринок, где люди употребляли попперс, и запах вроде как напомнил мне об этом. Они разбрасывали вокруг много трав, но то, что я почувствовал, было не совсем натуральным. Я думаю, Сэму досталось больше легких, чем мне — он был немного выше. Я сидел на корточках, опустив голову примерно сюда, где воздух был чище. Что, если он бродит где-то, высоко, как воздушный змей? Мы должны найти его ".

"Я сомневаюсь, что мы сможем", - сказал Пердью. "Оглянись вокруг. У нас нет ничего, кроме пустыни. Ты и я, ищущие вместе с единственным источником света между нами, медленно покрыли бы эти дюны и впадины. Кроме того, реакция Сэма на наркотик должна была быть значительно сильнее вашей, чтобы отправить его на такой безумный бред, а это кажется маловероятным. Возвращайся в постель. Я был бы готов поспорить, что Сэм появится утром, проведя ночь в другой палатке, — а если нет, мы можем мобилизовать всю группу на его поиски ".

Он протянул руку Нине. Внезапно она почувствовала усталость. Пердью, вероятно, был прав. Между Сэмом и ней все было немного странно из-за ее отношений с Пердью, и имело смысл, что он старался держаться подальше. До рассвета оставалось всего несколько часов. Они узнают, что с ним тогда случилось. Она позволила Пердью взять ее за руку и отвести обратно в их палатку, где она лежала в темноте, его рука обнимала ее, не в силах уснуть.

* * *

Сэм, с другой стороны, спал крепко и без сновидений. Когда, наконец, он проснулся, его мягко привели в сознание мягким голосом, произносящим его имя.

Он открыл глаза и увидел над собой белый потолок, освещенный мягко светящимися белыми лампочками. Он повернул голову и почувствовал мягкую подушку под своей щекой. Когда он пошевелился, он почувствовал, как легкое одеяло пошевелилось вместе с ним. В помещении пахло чистотой, слегка химией... медициной. Нежный голос принадлежал Саре, которая сидела у его постели, одетая в шелковый брючный костюм бледно-золотистого цвета.

"Вот ты где, Сэм", - улыбнулась она, положив прохладную руку ему на лоб. "Ты заставил нас поволноваться! Как ты себя чувствуешь? Коди, дай ему немного воды."

"Я в порядке", - прохрипел Сэм, с благодарностью принимая стакан воды со льдом. Жидкость смягчила его пересохшее горло, когда он сглотнул. "Я думаю".

"Тебе повезло", - сказала она и протянула ему горсть наполовину измятых листьев, чтобы он увидел. "Мы нашли это в твоей руке. Я бы предположил, что вы узнаете их, но если вы получили листья от кого-то, кто не сказал вам, что это такое, возможно, вы не знаете. Это шалфей. Salvia divinorum, если быть точным. Полагаю, ты нашел их внизу, у реки? Или кто-то дал их тебе?"

У Сэма разболелась голова, когда он попытался вспомнить. Он не мог вспомнить ничего, что имело бы отношение к листьям, и он так и сказал.

"Все в порядке. Люди часто не помнят, что они делали, когда находятся под воздействием наркотика или недавно освободились от него. Поскольку они, очевидно, были пережеваны, я предполагаю, что вы жевали их прошлой ночью - в таком случае вам повезло, что вы оказались здесь, внизу. Некоторое время назад у нас был человек, который накурился шалфеем во время квеста Видения и забрел в пустыню. К тому времени, когда мы нашли его, он был крайне обезвожен, и его пришлось доставить в больницу по воздуху. Так что, даже несмотря на то, что это легальный кайф, мы не советуем использовать его, пока вы здесь — или любое другое вещество, изменяющее настроение, если уж на то пошло." Она сомкнула пальцы, сминая листья.

"Где это?" - Спросил Сэм.

"Это наше медицинское учреждение", - заговорил Коди, опираясь на спинку стула Сары. "Это вроде как элементарно, но у нас есть все, что нужно для таких случаев, как ваш".

"Но… где оно?"

"Прямо под шатром связи!" Сказал Коди. "Нет, все в порядке, не нужно выглядеть таким странным. Ты не знал, что это было здесь, и это потому, что мы тебе не сказали. Мы стараемся сохранить это место в секрете, чтобы все делегаты могли почувствовать, что они получают подлинный опыт Парашанта, находясь за сотни миль от чего бы то ни было. Они не будут чувствовать, что они здесь сами по себе, если будут знать, что у них все прямо внизу, не так ли? " Он одарил Сэма заговорщической улыбкой. "Так что не рассказывай всем, хорошо?"

Все еще сонный и наполовину проснувшийся, Сэм согласился сохранить секрет. Коди и Сара оставили его еще на полчаса, со строгими инструкциями допить пинту воды на столе рядом с ним. Когда Коди вернулся, он поставил Сэма на ноги и повел его по белому коридору на кухню, и вдвоем они отнесли утренний завтрак в палатку связи, готовую к тому, что делегаты начнут подавать заявки.

Что ж, подумал Сэм, глядя на духовки, холодильники и микроволновые печи, расставленные вдоль стен кухни, это разгадывает тайну еды. Может быть, в какой-то момент я выясню, что, черт возьми, произошло прошлой ночью, и разгадаю это тоже.

☼

Глава пятнадцатая

"Где Сэм?" Джулия Роуз потерла глаза. Только луч утреннего света пробивался сквозь полог палатки, но он падал прямо на ее лицо, заставляя ее сильно моргать. "Я не думал, что раннее утро - это его конек. Нина, ты видела его?"

Наполовину проснувшись и еще плохо соображая, Нина посмотрела на Пердью, чтобы посмотреть, сможет ли он вдохновить ее на ответ. Она не могла придумать никакой правдоподобной лжи, но она не хотела никому говорить, что беспокоится о Сэме, пока у нее не будет возможности его разыскать. К сожалению, Пердью все еще крепко спал, растянувшись на спине на тростниковой циновке, так что никакой помощи не последовало. "Э-э..." - начала Нина несколько зловеще. "Я думаю, что он ... он мог бы… " она замолчала в тишине. "Я не знаю. Извините. Я собираюсь пойти и поискать его." Она порылась в своем рюкзаке, ища свою одежду.

"Я пойду с тобой", - сказала Джулия Роуз, сбрасывая с себя одеяло. "Просто дай мне вылезти из пижамы".

Нина хотела оттолкнуть ее, но в своем затуманенном состоянии она не могла придумать ни одной веской причины, по которой Джулии Роуз не следовало бы пойти с ней. Повернувшись спиной, она быстро сняла ночную рубашку и надела шорты и майку, затем натянула походные ботинки и нанесла несколько быстрых капель крема для загара на свои бледные конечности. К тому времени, когда она обернулась, Джулия Роуз была уже одета и готова идти.

"Он, вероятно, мертв".

Обе женщины резко обернулись и увидели Хантера, лежащего на спине и уставившегося на крышу вигвама. Оба совершенно забыли, что он был там. Нина мысленно пнула себя за то, что не обратила внимания на всех остальных в палатке, когда переодевалась, и понадеялась, что не бросила на него непреднамеренный взгляд.

"Если он ушел в пустыню, совсем один, посреди ночи", - бубнил Хантер, "да, он мертв. Вероятно, прямо сейчас на него набросилась целая стая койотов. Или, может быть, как гремучая змея или что-то в этом роде. Или, может быть, он увидел что-то, чего не должен был видеть, и кто-то сбросил его на дно каньона."

Нина уставилась на него, где-то между изумлением и презрением. "Ну, разве ты не просто маленький лучик солнца? Давай, Джулия Роуз. У нас есть дела поважнее, чем ошиваться рядом с жизнерадостными ублюдками вроде этого ".

"Не будь таким ненавистным только потому, что я прав", - сказал Хантер, по-видимому, невозмутимо. "Увидимся за завтраком — если ты к тому времени тоже не умрешь".

* * *

"В чем, черт возьми, его проблема?" Нина была в ярости, когда они уходили от палатки. "Кто говорит подобные вещи?"

"В основном, придурки", - ответила Джулия Роуз. "Не беспокойся о нем, он просто осел. Я уверен, что с Сэмом все будет в порядке — возможно, он просто не смог уснуть или что-то в этом роде ". Она решительно следовала по пятам за Ниной, пересекая лагерь. Было еще рано, и только пара человек вышла из своих палаток. Чувствуя растущее беспокойство Нины, Джулия Роуз искала правильные слова. "Как бы то ни было, я думаю, это здорово, что вы двое все еще так сильно заботитесь друг о друге. Вы долго были вместе?"

Нина остановилась как вкопанная и огляделась. "Сэм и я не были вместе. Почему все так думают? Между нами никогда ничего не было — ну, одно короткое мгновение, но это все — и еще одно короткое, очень короткое мгновение в последнем путешествии. Неужели ни у кого другого никогда не возникало кратковременного влечения к другу? Почему это должно иметь такое большое значение для этих людей, которые не вовлечены и никогда не были вовлечены? Он мой друг , вот и все - разве люди обычно не заботятся о своих друзьях?"

На глазах у Нины уверенность Джулии Роуз рухнула. "Мне жаль..." - сказала она. "Я не хотел тебя расстраивать".

Нина вздохнула, прижимая ладони к горячим, воспаленным глазам. "Конечно, ты этого не сделал. Мне жаль. Просто ... жарко, я мало спал, мне отчаянно нужен кофеин, и сейчас я изо всех сил пытаюсь собраться с мыслями. Я не должен был срываться на тебе. Это просто… многие люди спрашивают меня о Сэме подобные вещи ".

"Да," Джулия Роуз слегка улыбнулась, "я вроде как поняла это. Так куда мы направляемся? Как ты думаешь, где он?"

"Понятия не имею", - призналась Нина. "Я бы хотел, чтобы у меня было. Когда я видел его в последний раз, он был возле палатки связи, поэтому я подумал, что он, возможно, спустился к реке еще за одной сигаретой и, возможно, заснул здесь. Или это… " она замолчала. Мысленные образы возможной судьбы Сэм, которые в настоящее время мучили ее, не заслуживали упоминания. Глубоко под ложечкой она чувствовала, как ее охватывает иррациональный страх, что произнесение этих возможностей вслух может каким-то образом привести к тому, что они сбудутся.

Они спустились к реке, и Нина прошлась по берегу, осматривая его в поисках любых возможных мест, где могла быть спрятана спящая фигура Сэма. На краткий миг ее взгляд скользнул вниз по реке, насторожившись в поисках любого признака его присутствия в воде. Я подожду еще несколько минут, подумала она, а потом вернусь в лагерь за помощью.

* * *

Пока Нина искала, Сэм выходил из подземного объекта в сопровождении Коди. Его глаза были закрыты толстой повязкой, из-за чего он чувствовал себя уязвимым и не в своей тарелке, поскольку полностью доверился руководству Коди. Он все еще не был уверен, что повязка на глазах действительно необходима, но Сара настояла, что такова политика — только посвященным и официальным лицам разрешается знать расположение входа в учреждение, поэтому Сэма придется выводить вслепую, и его глаза должны оставаться закрытыми, пока он не окажется на безопасном расстоянии.

Спотыкаясь вслед за Коди, Сэм почувствовал, как ступени превратились у него под ногами в песок. Он услышал мягкий стук закрывшейся за ними двери и шорох песка, когда Коди засыпал ее, скрывая от посторонних глаз.

"Сюда, Сэм!" Резкий, гнусавый голос заставил Сэма сжать зубы еще сильнее, чем обычно. В зависимости от Коди было что-то такое, что делало его еще менее терпимым, чем Сэм находил ранее. Он почувствовал руки Коди на своих плечах, уводящие его от двери, водящие его большими, закольцованными кругами, чтобы у Сэма не было шансов найти дорогу обратно в то место, из которого его выпустили.

Когда с глаз сняли повязку, Сэм вернулся за пределы своего вигвама. "Вот так, приятель", - сказал Коди. "У тебя еще есть время привести себя в порядок к завтраку. Увидимся в шатре связи!"

Все еще в оцепенении, Сэм заполз в палатку. Там был только Хантер, который, по-видимому, спал. Сэм порылся в своем рюкзаке в поисках чистой одежды. У него было смутное воспоминание о том, как он катался по песку, и оно прилипло к его волосам и спряталось под ногтями. Смены одежды было недостаточно, чтобы он чувствовал себя менее грязным. Он достал свое полотенце и направился к воде.

* * *

"Сэм! О, боже, Сэм!" Нина бросилась к нему так быстро, как только могла, бешено плескаясь. Она обвила его руками в промокшем объятии, которое почти лишило равновесия их обоих. "Где ты был? Я думал, ты мертв!"

Сэм захлебнулся, когда набрал полный рот намокших волос Нины. "Мертв?" он рассмеялся. "Почему я должен быть мертв?"

"Почему бы и нет? Я не понимал, что ты не следил, а потом, когда я вернулся, тебя там не было. Где ты был?"

Как всегда, первым побуждением Сэма было рассказать Нине все. Не в его характере было держать все при себе, ему нравилось иметь сообщника в преступлении. Несмотря на свое обещание Коди, он решил рассказать ей позже. Это всего лишь Нина, подумал он. Сказать ей вряд ли считается. На данный момент, в присутствии Джулии Роуз, он хранил секрет. "Коди нашел меня", - сказал он, предпочитая полуправду лжи. "Он отвел меня в одну из других палаток. По правде говоря, я все еще немного не в себе. Извините, я на минутку."

Он сделал глубокий вдох и нырнул под воду, где взъерошил пальцами волосы, чтобы вытряхнуть песок. Быстро приведя себя в порядок позже, он был готов натянуть чистую (хотя и мокрую) одежду и последовать за двумя женщинами в поисках завтрака.

* * *

"Что, черт возьми, это такое?" Сэм хмуро уставился в свою тарелку. Стоя на коленях среди тростника на полу палатки связи, со своей бамбуковой тарелкой в одной руке и деревянным спорком в другой, он напомнил Нине угрюмого школьника.

"Завтрак", - сказала она. "Разве ты не слушал, когда они говорили тебе, что к чему?"

"Нет", - хмыкнул Сэм. "Тогда просвети меня — потому что, как я понимаю, ты это сделал".

"Нет". Нина набрала полный рот инопланетной еды и отправила ее в рот. "Я ничего не слушал. Все, что мне нужно было знать, это то, что это завтрак. Это важный момент ". Она подняла свою жестяную кружку в дерзком приветствии, а затем сделала большой глоток. Как только жидкость попала ей на язык, она подавилась и с трудом заставила себя проглотить. "Что, черт возьми, это такое?" - требовательно спросила она. "Это не кофе!"

"Неа, - сказала Джулия Роуз, - это цикорий и рожковое дерево или что-то в этом роде. Смотри." Она указала назад на длинный стол, где был сервирован завтрак. В дальнем конце, рядом с буханками хлеба, ожидающими нарезки, висела табличка с надписью "Все продукты органические и не содержат глютена, мяса, сои, сахара, молока, яиц, кофеина и продуктов животного происхождения".

"Никакого кофеина?" Нина в смятении уставилась на предательское содержимое своей кружки.

"Это верно", - рядом с ними появился Коди, расхаживая с кувшином, чтобы предложить еще этого жалкого заменителя кофе. "Я знаю, что это культурный шок, Нина, но ты действительно быстро к этому привыкнешь. Так намного лучше для тебя, и это поможет тебе разблокировать свои энергии. Вы не сможете соединиться с божественностью, когда вы полны кофеина! Да, кстати, если вы хотите вернуть свои сигареты по окончании слияния разумов, не забудьте вернуть их. Возможно, к тому времени они вам не понадобятся, но некоторые люди предпочитают выбросить последнюю упаковку для себя. Своего рода символическая вещь, я полагаю ".

Прежде чем Сэм или Нина успели ответить, Коди двинулся дальше, лавируя между скрестившими ноги посетителями. Лицо Нины было идеальным воплощением ужаса.

* * *

Ни Сэм, ни Нина не были впечатлены, узнав, что второй день их опыта в огненном шторме будет включать в себя восхождение на древнюю скалу, которая, как говорили, была домом огненного гиганта. После бессонной ночи ни у кого из них не было настроения для физических нагрузок в пустынной жаре, а Нина все еще была возмущена потерей их сигарет. Она угрюмо плелась позади группы, пиная перекати-поле, которое время от времени проносилось мимо.

"Что я хочу знать, так это как он вообще достал наши сигареты", - разглагольствовала она. К этому времени Сэм уделял ему мало внимания. Он слышал эти слова уже два или три раза, и хотя он разделял ее гнев, он был больше озабочен тем, чтобы оценить других делегатов и попытаться выяснить, мог ли кто-нибудь из них припрятать пакет. Перспектива провести оставшееся время здесь без курения прельщала его не больше, чем Нину.

Прямо за ними, пыхтя от напряжения не отставать, шел Хантер. Он тащился вверх по склону холма с помощью двух палок для ходьбы, его футболка и конский хвост уже промокли от пота. "Ты говоришь о своих сигаретах?" спросил он, и злобная улыбка расползлась по его рыхлому лицу. "Да, я сказал Коди, где их найти. Он приходил этим утром, когда вас всех не было дома, и сказал, что должен забрать все наркотики, которые у кого-либо были." Он повернулся к Сэму. "Итак, если вы ищете эти миниатюрные бутылочки скотча, вы знаете, где они находятся. Кстати, отличная работа - не делиться ".

Усилие ходить и говорить одновременно стало для него непосильным, и с хриплым хрипом он остановился и пошарил в карманах в поисках ингалятора. Сэм и Нина пошли дальше, ускоряя шаг, чтобы оставить его позади. "Если я переживу это путешествие, не задушив его во сне, у меня все будет хорошо", - сказала Нина. "Почему мы должны были застрять в одной палатке с таким придурком?"

* * *

Несмотря на их возражения против похода, ни Сэм, ни Нина не могли отрицать, что вид с вершины холма был потрясающим. К тому времени, когда они догнали группу, все собрались вокруг Джефферсона, который стоял на валуне, указывая на то, что они могли видеть в каждом направлении. Резервация индейцев Хавасупаи лежала на востоке, за горой Трамбулл и ее дикой местностью. На севере была Юта, а на западе они могли видеть Неваду, где высоко в воздухе висел смог, обозначая местоположение Лас-Вегаса. Вдалеке, далеко на юге, едва виднелись скалистые зачатки Большого каньона.

Земля слегка опускалась к центру вершины холма, выдавая вулканическое происхождение холма и предлагая небольшое укрытие от чистого, холодного ветра, который немного смягчал пустынную жару. Небо было ясным и голубым, и солнце палило вовсю. Тени было мало — единственной растительностью на вершине холма были полынь и сосна-пинион, ничего, что росло бы достаточно высоко, чтобы укрыться от жары. Легенда, по словам Джефферсона, гласила, что растения будут расти только тогда, когда сердце огненного гиганта исцелится, что произойдет только тогда, когда он увидит истинные связи, формирующиеся между живыми существами. "Итак, сегодняшняя ночь должна каким-то образом покрыть это место зеленью!" он закончил с энтузиазмом. "Найдите место, где можно обосноваться, дамы и господа, и давайте приступим к вашим поискам видения!"

☼

Глава шестнадцатая

Когда синева неба уступила место оранжевым и розовым оттенкам и наступившей темноте, Сэм взялся за один конец длинного тяжелого бревна и помог втащить его в гору. Кратер шлакового конуса почти не давал дров для костра, что вынудило группу поискать дальше по склону, где росли сосны пондероза. К счастью, на вершине холма было прохладнее, но Сэм все еще обливался потом, когда вернулся на вершину.

Джулии Роуз было поручено позаботиться о ведре с водой, наполненном из ручья, который, извиваясь, бежал вниз по дальнему склону холма. Завязанная муслиновая ткань висела на внутренней стороне ведра, наполненного травами, которые настаивались в воде. "Сара говорит, что они очищают воду", - объяснила она, заметив скептический взгляд Сэма. "Ну, некоторые из них так и делают. Некоторые из них заглушают вкус йода, так что это своего рода смесь мистики и старой доброй науки. Вот, понюхай — я думаю, что в основном это просто мята ".

Она взяла половник и налила чашку Сэму, который с благодарностью выпил ее залпом. Он был слишком измучен жаждой, чтобы придираться к тому, что было в воде. Кроме того, как только он попробовал его, он должен был признать, что оно на самом деле было довольно приятным. Вода была прохладной и острой, а травы делали ее слаще и бесконечно освежающей. "Там достаточно места, чтобы обойти?" - спросил он.

"Да, будет", - Джулия Роуз взяла его чашку и снова наполнила ее. "Коди пошел за другим ведром. Бери столько, сколько захочешь! Не похоже, что поток иссякнет ".

Сэм поймал ее на слове и выпил еще чашку, потом еще одну, а затем вернул ее обратно и пошел помогать колоть поленья. Приближалась ночь, и ранее он заметил горного льва. Он не горел желанием оказаться в темноте с хищниками. Он знал, что, по всей вероятности, у Коди и послушников были пистолеты или дротики с транквилизатором — они ни за что не стали бы рисковать тем, что кто-то из их богатых гостей может пострадать. Его недолгое пребывание в подземном медицинском учреждении начало открывать ему глаза на то, каким образом этот опыт "возвращения к природе" был тщательно очищен. В этом есть смысл, подумал он. Кто бы рискнул быть привлеченным к суду одним из этих людей? Одна Сакура Ито, вероятно, могла бы купить весь этот штат.

* * *

Еще через час Сэм сидел среди других делегатов, скрестив ноги, на покрытом песком камне. Он находил это глубоко неудобным. У него уже болела поясница, и он страстно желал размять ноги.

Инструкции для задания Видения были простыми. Они должны были провести ночь, сидя совершенно неподвижно на вершине холма, насторожившись, но не двигаясь, с закрытыми глазами и привыкая к звукам и ощущениям, которые их окружали. Они должны были прислушиваться к ритмам своих собственных умов и тел, когда они глубоко дышали, все вдыхали и выдыхали в такт друг с другом. Вот так они проведут часы темноты, а затем, когда первые лучи утреннего солнца поднимутся над горизонтом, они должны будут лечь и поспать ровно один час, не больше и не меньше. Коди, в своей роли хранителя огня, будет присматривать за костром и их безопасностью. Сэму стало интересно, спал ли этот человек когда-нибудь.

"В состоянии сна вы больше настроены на божественность внутри себя, чем в любое другое время", - сообщила им Сара. "Такая долгая медитация приблизит вас к состоянию бодрствования настолько, насколько это возможно в настоящее время, а последующий сон уведет вас глубже в себя, в свое подсознание, в свою божественность, чем когда-либо прежде. Пока вы находитесь в этом коротком сне, вы можете ожидать, что вам приснится интенсивный сон. Есть определенные символы, о которых люди склонны мечтать, и символы, о которых вы сообщаете, помогают нам определить, на какой стадии вы находитесь в вашей личной огненной буре и готовы ли вы прогрессировать.

"Некоторые видят сон об охоте, который говорит нам о том, что ваш разум стремится найти свою божественность и соединиться с ней. Некоторые испытывают чувство парения в стазисе, указывающее на то, что им требуется немного больше времени, немного работы с энергией и еще немного работы над подключением, прежде чем они почувствуют себя готовыми перейти к охоте. Некоторые могут увидеть кондора и почувствовать, что их поднимают в его могучих когтях. Это говорит нам о том, что они чувствуют себя уязвимыми и напуганными, но что-то глубоко внутри них взывает к соединению. Другие могли бы мечтать только о темноте. Если это случится с вами, жизненно важно, чтобы вы дали нам знать — не то чтобы это означало что-то негативное, но это означает, что нам нужно оказать вам небольшую дополнительную помощь. Эта тьма - тьма горя огненного гиганта, похороненная глубоко в слоях вулканической породы, позволяя им остывать над ним. У нас есть обязанность заботиться обо всех, кто находится в таком состоянии, но мы можем выполнить эту обязанность, только если вы свяжетесь с нами ".

Сара ничего не сказала о том, что произойдет, если они заснут во время медитации, а не на рассвете, но Сэм подумал, что, возможно, скоро узнает. Он приоткрыл глаза, пытаясь не заснуть, и, выглянув наружу, увидел, что Дилан Торо, генеральный директор KNCT, сидит немного слева от него - и он дрожит. Сэм, с другой стороны, находил прохладный ночной воздух и усиливающийся бриз чрезвычайно приятными. Это был наименьший дискомфорт, который он испытывал с момента своего прибытия в Америку. Что бы Коди ни использовал для лечения своей потницы, это тоже творило чудеса. Он почти не чувствовал этого весь день.

Было так заманчиво просто уснуть… Полагаю, завтра ночью мы вернемся в вигвамы, подумал он. И тогда снова будет слишком жарко, чтобы спать. Но это идеальная температура. Нет, давай, Сэм. Ты должен оставаться бодрым. Если вы собираетесь писать эту книгу, вам нужно, по крайней мере, приложить усилия, чтобы присоединиться и понять этот материал. И, честно говоря, все оказалось не так плохо, как я ожидал. Я вроде как понимаю, почему люди увлекаются такого рода вещами. Это довольно расслабляюще, и было бы неплохо немного больше заботиться о себе. Не все работает, я не собираюсь становиться веганом или что-то в этом роде, но, возможно, мне следует использовать это как возможность бросить курить или, по крайней мере, немного сократить — ничего радикального. Но я не становлюсь моложе, и, возможно, это неплохая идея…

Как бы он ни старался спланировать свое лучшее, здоровое будущее, чтобы не заснуть, восхитительный ветерок и окутывающая его темнота были просто непреодолимы. Воздух был насыщен ароматом острых трав, которые Коди большими горстями бросал в огонь, и потрескивание огня навевало на него сладкие, успокаивающие воспоминания о детстве. Начала сгущаться тьма, и долгое время Сэм не знал, спит ли он, бодрствует или находится в полусне бодрствования.

Когда кто-то вложил ему в руку чашку и сказал выпить, он послушно выпил, не зная, находится ли он в состоянии реальности или во сне. Когда сладкая вода скользнула по его горлу и потекла по телу, слово всплыло на поверхность его сознания из глубин его памяти… Лета, вызывающая амнезию вода, которая текла между словами живых и мертвых.

* * *

Охота началась со звона тарелок и звука рогов. Звук разорвал тишину лунной ночи. За этим последовал единственный крик вожака, который был подхвачен сомкнутыми рядами охотников, и он разнесся, когда они бросились бежать. Это было без слов, первобытное общение и неистовый вой. Это означало только одно: охота началась.

Песок под ногами Сэма был горячим, и он едва почувствовал прохладу ночного воздуха, когда его кровь забурлила. Его братья-охотники были рядом с ним, он чувствовал запах пота, когда они бежали сплоченной стаей. Кем они были, он не знал, поскольку каждое лицо вокруг него было закрыто белой костяной маской, как будто кожа с их лиц была аккуратно содрана. Он был един с ними, объединен целью.

Они подстраивали ритм своих топающих ног под ритм барабанов, барабанов, которые, казалось, были повсюду, вокруг них и в их головах. Желание вырваться на свободу нарастало, освободиться от барабанного боя и побежать за своей добычей. Сэм почти мог ощутить нарастающий адреналин, электрическое чувство, что в любой момент стая может превратиться в единое целое, которое невозможно контролировать или обуздать. Все, что им было нужно, чтобы добраться до этой точки, - это первый признак их добычи.

Вот оно! Зверь вырвался из укрытия. Он выскочил из зарослей полыни и помчался через открытую пустыню. Охотники визжали и выли. Они рванулись вперед, стекая вниз по склону подобно расплавленной лаве, неудержимые и опасные. Зверь не мог сравниться с их скоростью, грацией и красотой. Оно выло от страха, убегая. Его походка была неуклюжей, фигура неуклюжей и медленной. Он побежал к сосне и попытался взобраться на нее, но тщетно.

Первый из охотников был почти рядом со зверем, когда тот снова попытался убежать. Он продирался сквозь подлесок, скуля, когда шипы впивались в его плоть. Затем он упал, его слабые суставы отказали, и он рухнул на землю. Охотница атаковала, ее стальной нож сверкнул в лунном свете, когда она подняла его, чтобы нанести первый удар.

Охотники кружили вокруг своей поверженной жертвы, пока она лежала, схватившись за кровоточащую ногу. Их чувства обострились от острых ощущений погони и слабого металлического запаха крови зверя. Первый удар был нанесен, и теперь они ждали, кто осмелится нанести второй. Зверь уставился на них, его грудь поднималась и опускалась в коротких, быстрых вдохах. Оно выло и бессвязно бормотало. Наконец оно попыталось ползти по земле в отчаянной, обреченной попытке избежать своей судьбы.

Было неясно, кто нанес следующий удар. Внезапно охотники ринулись вперед. Они сомкнулись вокруг зверя, скрывая его из виду. Их завывания достигли лихорадочной высоты, более высокие и пронзительные, чем раньше, так что птицы на соснах поднялись и улетели, тревожно перекликаясь друг с другом. Обнаженные руки поднимались и опускались в неистовстве, заскрежетали ножи, и горячая кровь забрызгала кожу тех, кто был при убийстве. Остальные, включая Сэма, танцевали по краям, ожидая своей очереди, чтобы нырнуть и получить часть приза.

Он увидел Сару, ее черно-золотую маску, выделяющую ее среди всех белых черепов, оттягивающую голову зверя назад и перерезающую ему горло, из-за чего по дуге брызнула кровь. Джефферсон в своей золотой маске приблизился и вонзил нож в грудь зверя, раздвигая ребра, чтобы извлечь сердце зверя, которое он подарил Саре, вложив его в ее изящные, заостренные руки. Что с этим стало, Сэм так и не увидел, поскольку лидеры ушли. Остальным охотникам пришло время спуститься к тому, что осталось от зверя.

☼

Глава семнадцатая

Сэм проснулся с пересохшим телом. Его ресницы слиплись, и в целом он чувствовал себя так, словно его осторожно выпекали в промышленной печи. Он перевернул свое ноющее тело и нащупал свой бурдюк с водой. Стакан был наполнен только наполовину, но этого было достаточно, чтобы унять боль в горле. Он засунул руку поглубже в свой рюкзак в поисках пачки сигарет, которую он там припрятал. За все долгие годы, когда он просыпался с похмелья, он не мог вспомнить времени, когда ему было так же тяжело, как сейчас. С тех пор, как он в последний раз—

Правильно. Конечно, подумал он, когда не смог найти свои сигареты. Не с тех пор, как я в последний раз пытался бросить курить. Это будет оно . Он осторожно принял сидячее положение. Его спину покалывало довольно неприятным образом, очевидно, решив напомнить ему, что сорок не за горами.

"Доброе утро, Сэм", - сказал Пердью. Он сидел на другой стороне вигвама, подтянув колени к груди. На одеяле рядом с ним лежал складной планшет, на котором была видна первая страница веб-сайта газеты Le Monde. "Ты начинал меня беспокоить".

"Почему это?"

"Потому что ты проспал большую часть суток. Кажется, что что-то в воде с тобой не согласилось ".

"О чем ты говоришь?" Джулию Роуз это не убедило. "Сэм просто устал. И не похоже, что он единственный, кто долго спал после задания Видения. Многие так и сделали. Сара сказала, что это происходит постоянно. Так некоторые люди реагируют на интенсивные эмоциональные переживания ".

Пердью посмотрел на нее поверх очков. "Действительно, мисс Готье. Также многие люди реагируют на последствия галлюциногенных препаратов ".

Джулия Роуз закатила глаза. "Некоторые люди просто не могут смириться с мыслью о переживании, которое они не знают, как объяснить. Знаешь, если все, что ты видел, была тьма, тебе действительно стоит поговорить об этом с Сарой. Она была бы счастлива помочь тебе."

"Пожалуйста, не думай, что я не ценю твою заботу, Джулия Роуз", - Пердью принял свой самый пренебрежительно вежливый тон. "Но я вполне способен управлять своим собственным "духовным путешествием". Я был далек от того, чтобы видеть тьму, я провел этот час, проваливаясь в самый приятный сон, во время которого мне приснилось, что я падаю с большой высоты — что, конечно, является одним из самых распространенных снов, известных человечеству, и обычно указывает на то, что сновидец обеспокоен сохранением контроля над своей собственной жизнью. Вы, наверное, можете себе представить, почему человеку в моем положении может присниться такой сон. По общему признанию, это то, что случается со мной нечасто, но я не трачу много времени на беспокойство об этом, когда это случается ".

Каким бы измученным и измученным он ни был, Сэм изо всех сил старался не рассмеяться, увидев, как нахмурилась Джулия Роуз. Ему было немного жаль ее — быть жертвой одного из вежливых оскорблений со стороны Пердью было не из приятных ощущений, — но она прямо вляпалась в это, и это был бы ценный опыт для начинающего журналиста. Она была еще недостаточно хороша в этой игре, чтобы придумать резкий ответ, поэтому вместо этого она натянула сапоги и отправилась завтракать.

"Поддерживать себя, сокрушая полные надежды души?" Сэм поинтересовался: "Или просто не голоден?"

"Ни то, ни другое", - сказал Пердью. "Я уверен, что Джулия Роуз столкнется с более трудными людьми, чем я, в своем стремлении к журналистской славе. При условии, конечно, что она не решит сменить карьеру и не предложит себя в качестве последнего послушника Сары Стромер."

"Кажется, Сара произвела на нее сильное впечатление, не так ли?" Сэм задумался. "Это забавно. Она казалась такой твердолобой, когда я впервые встретил ее, но там определенно происходит какое-то поклонение герою. Тем не менее, это не ответ на мой второй вопрос. Ты не собираешься прийти и позавтракать?"

Пердью покачал головой. "Здешняя диета не в моем вкусе. К счастью, я предвидел это и захватил с собой припасы ". Порывшись в своей сумке, он достал пару батончиков с хлопьями. "Не желаете ли одну?" Я понимаю, что это тоже не то, что вы бы выбрали, но вы могли бы предпочесть их тому, что предлагается здесь. Я бы, конечно, настоятельно рекомендовал вам выпить его прямо сейчас. Ты поправишься гораздо быстрее, чем если будешь питаться в палатке connection ".

Никогда не думал, что встречу кого-то, кто отнесется ко всей этой веганской еде хиппи еще более язвительно, чем я, подумал Сэм. Он взял батончик с хлопьями и сорвал с него обертку. Набив рот сухой овсяной кашей, он сказал: "Так ты действительно думаешь, что во время квеста "Видение" в пути были наркотики?"

"Меня бы это не удивило", - пожал плечами Пердью, лениво просматривая заголовки на своем планшете. "Большинство квестов такого типа, похоже, получают свои результаты либо с помощью веществ, изменяющих настроение, либо с помощью какой-то массовой истерии. Я не могу представить, как они могли бы быть эффективными иначе ".

"Я не знаю", - сказал Сэм. "Я бы сказал то же самое, но должен признаться, я был весьма удивлен этой вещью. Меня все еще не убедили их разговоры о том, что они собираются собрать всех вместе в какой-то массовой всемирной оргии по подключению — но они могут быть на чем-то, когда дело доходит до, я не знаю… обращать внимание на вещи вокруг нас, и все такое." Он почувствовал себя глупо в тот момент, когда перестал говорить. "Я не знаю. Это просто не так мучительно, как я думал, что это может быть ".

"Возможно, ты изменишь свое мнение об этой "оргии всемирной связи", как ты выразился". Крошечная улыбка заиграла в уголках рта Пердью. "Я думаю, они могут тебя удивить".

"Что ты знаешь?" Сэм невольно усмехнулся. Игры Пердью приводили в бешенство, но он никогда не мог удержаться от того, чтобы не заинтриговать. "Есть что-то, чего ты мне не рассказал обо всем этом?"

Легкая улыбка сменилась обычной ухмылкой Пердью. "О, Сэм, - сказал он, - так сильно, как никогда".

* * *

Они едва доели свои хлопья, когда Кай, телохранитель Пердью, появился у входа в палатку. "Приближаюсь, сэр. Синьетти-Дуайер."

Пердью не стал задерживаться с ответом, а сразу же сложил планшет до самого маленького размера. Он потянулся вперед и схватил выброшенную Сэмом обертку, вставил таблетку и сложил пластик так, чтобы все это выглядело как наполовину съеденный батончик с хлопьями. Он сунул маленький сверток в боковой карман рюкзака Сэма, а затем нырнул обратно в свое прежнее положение, как будто вообще ничего не произошло.

"Нет, я уже некоторое время ничего о нем не слышал", - сказал Пердью, когда Коди вошел в палатку, "но передайте ему мои наилучшие пожелания, если он снова свяжется с вами. Как он? Снова в Сибири?"

На мгновение Сэм был сбит с толку. О ком мы говорим?он задумался. Ах, точно — Александр. Понял.

"Да, пока", - сымпровизировал он. "Он сказал, что именно поэтому он некоторое время не выходил на связь. Он живет на склоне какой-то горы, и ближайшее подключение к сети находится в нескольких днях пути. Я передам ему от тебя привет, когда напишу в ответ ".

"Пожалуйста, сделай. О!" Пердью с удивлением отреагировал на присутствие Коди. "Мне так жаль, я не слышал, как ты вошел. Что мы можем для вас сделать, мистер Синьетти-Дуайер?"

"Не нужно быть таким формальным", - постоянная, нежная, понимающая улыбка Коди выглядела немного натянутой. "Ты можешь называть меня Коди. Я просто хотел зайти и проведать Сэма здесь. Ты в порядке, приятель?"

Я был таким, пока ты не назвал меня бадди. Сэм прикусил язык и проглотил этот ответ. "Да, я в порядке. Снова. Спасибо."

"Звучит так, будто у тебя было отличное видение", - сказал Коди. "Когда мы привезли тебя сюда, ты был вроде как не в себе, но ты немного говорил о погоне за чем—то - охотниках и лидерах, и о поиске чего-то. Полагаю, ты видел охоту?"

На мгновение мозг Сэма вернул его к тому странному, интенсивному переживанию. Он увидел мокрые от пота тела, столпившиеся вокруг него, и зловещий блеск поднятых ножей в лунном свете. Неужели это действительно могло быть не более чем сном? Это казалось таким невероятно реальным, но Сэм знал, что это было то, в чем он никогда бы не принял участия. "... Да, - неуверенно сказал он, - я принимал. Но я не знаю, может быть, я бы и не мечтал об этом, если бы Сара не упомянула об этом заранее ".

"Эй, это возможно", - Коди развел руками в ни к чему не обязывающем, неопределенно согласном жесте. "Если ты думаешь, что это ничего не значит для тебя, просто отпусти это. Если ты это сделаешь, возможно, тебе стоит посмотреть, к чему это приведет. Это еще одна причина, по которой я здесь. Сегодня вечером будет отдельная церемония для людей, которые видели охоту. Хочешь пойти?"

У Сэма сложилось впечатление, что на самом деле это была не столько просьба, сколько обязательное мероприятие. Он кивнул, чувствуя, как его горячие глазные яблоки протестуют против движения в голове.

"Великолепно!" Коди хлопнул в ладоши жестом, который в тот момент показался Сэму слишком громким, на его вкус. "Тогда, я думаю, увидимся там. О, и была еще одна вещь, пока я здесь. Мы просто заботимся о том, чтобы каждый в полной мере ощутил себя отрезанным от внешнего мира, поэтому, если у кого-то из вас есть что-то, что вы забыли сдать, телефоны, ноутбуки или что-то еще, вы можете отдать это мне сейчас, и я обещаю, осуждения не будет. Это легко сделать — особенно для парня с таким количеством гаджетов, как у тебя, Дейв! Боже, я был бы больше удивлен, если бы ты не забыл кое-что передать!"

Пердью изогнул бровь. "Я редко что-то забываю", - сказал он. "Но будьте уверены, мистер Синьетти-Дуайер, пока я не в курсе, что забыл передать вам какие-либо свои устройства. Если я обнаружу, что есть что-то, что вылетело у меня из головы, вы можете быть уверены, что я передам это дальше ".

Судя по взгляду, которым Коди пытался стереть с лица, Сэм пришел к выводу, что он знал о планшете. Почему он не может просто попросить об этом напрямую?Сэм задумался. Я не думаю, что у него возникли бы проблемы с тем, чтобы сделать это для любого из нас. И это не может быть просто из—за денег - здесь должны быть люди, которые так же безумно богаты, как Пердью, и я не вижу, чтобы Коди приставал к ним из-за их вещей. Что-то мешает ему давить слишком сильно. Интересно, что это такое...

Коди не сказал больше ни слова, но улыбнулся и, поклонившись, вышел из палатки. Кай протянул руку Сэму за планшетом, за которым он взял на себя ответственность.

"Хорошая мысль, Кай", - сказал Пердью, когда был уверен, что Коди находится вне пределов слышимости. "Храни это при себе до конца дня — я верну это сегодня вечером, иначе бессонница будет еще менее терпимой, чем обычно". Кай кивнул, развернулся на каблуках и ушел.

"Я знал, что был кто-то, кто не оказался в нашей палатке", - сказал Сэм, ругая себя за то, что упустил эту деталь ранее. "Где он спит?"

"Палатка напротив", - сказал Пердью. "Это дает ему более широкое поле для стрельбы, если потребуются его таланты телохранителя. Кроме того, я предпочитаю держаться на расстоянии, где могу. Постоянное общение становится довольно утомительным, и, по-видимому, это работает в обоих направлениях. Он также более полезный шпион, если сможет увидеть, кто приближается к палатке, и даст мне знать небольшим предупреждением. На самом деле, это может быть— - Он замолчал, когда вошла Нина, выглядевшая несколько подавленной.

"Я как раз была у реки", - сказала она, едва остановившись, чтобы поприветствовать двух мужчин, - "когда меня осенило — кто-нибудь видел этого парня, Хантера, со вчерашнего вечера?"

☼

Глава восемнадцатая

"Кто-нибудь еще, кто видел охоту? Сюда, если вы видели охоту! Не волнуйтесь, дамы и господа, это не испытание! Просто сходите на любое мероприятие, соответствующее вашей мечте. Если ты видел охоту, то ты здесь с Сарой. Все, кто видел "Кондор", идите туда и поговорите с Джефферсоном. Любой, кто видел черноту, приходите поговорить со мной. Если вы в замешательстве, просто встаньте в центр, и мы поможем вам через мгновение ".

Сэм проследил за направлением размахивающих рук Коди и направился к палатке связи. Сара ждала их у входа, неподвижная и царственная, как обычно. Он быстро пересчитал остальных и проверил, куда они направляются.

Нина неохотно ковыляла к Коди. Сэм мог сказать, что она тоже страдала от последствий никотиновой абстиненции. Ее плечи были опущены, и она носила темные очки в тщетной попытке противостоять воздействию яркого солнца на ее ноющую голову. Она сказала Сэму и Пердью, что на самом деле не верит, что ей приснилась темнота, а просто что она погрузилась в сон без сновидений, который сопровождается истощением. Тем не менее, поскольку это, казалось, было недоступным вариантом, и она была рада признать, что не была готова к "подключению" так, как этого хотели чиновники FireStorm, она послушно отправилась на соответствующую встречу.

Было невозможно успокоить ее мысли относительно Хантера. Сэм предположил, что, возможно, Хантер встал рано и пошел помочь с завтраком или особенно долго мылся в реке. Я надеюсь, что это ответ, подумал Сэм. Он потный ублюдок, так что ему это не помешает. Пердью задавался вопросом, мог ли он сменить палатку или, возможно, он заболел. "У них должно быть какое-то средство для ухода за всеми, кто заболел", - сказал Пердью, и Сэм прикусил губу, чтобы не подтвердить, что он был прав.

Несмотря на предлагаемые рациональные объяснения, и, конечно, несмотря на ее неприязнь к Хантеру, Нина оставалась обеспокоенной. Она планировала присматривать за ним во время дневных событий, а затем спросить Коди о нем, если она не сможет его найти. Может быть, его внезапно охватил приступ раскаяния, и он пошел, чтобы украсть наши сигареты, подумал Сэм, когда потерял Нину из виду.

С ним в палатке связи были Джулия Роуз и Хенли Дэниелс. Совершенно случайно они стояли рядом, Джулия Роуз пристально смотрела на Сару, а Хенли лениво ковыряла ногти. Внезапно Сэма пронзило воспоминание, такое же сильное и неожиданное, как удар ногой по голове. Он увидел момент из своего сна, видение Джулии Роуз, стоящей над зверем. Она дрожала, ее дыхание было прерывистым, а глаза широко раскрыты. Ее нож был ослаблен в ее руке, пока фигура в черной маске, которая, как Сэм знал, была Сарой, не приблизилась и не взяла за руку Джулию Роуз, направляя ее, пока она вонзала нож в изуродованную тушу зверя. Сэм покачал головой, пытаясь изгнать образ из своего разума.

Хенли поднял глаза, заметив внезапное движение, и случайно встретился взглядом с Сэмом. Он улыбнулся ей и дружелюбно кивнул. Она порозовела и тут же опустила голову. Это странно, подумал Сэм. Интересно, что случилось.

Прежде чем он успел как следует подумать, Сара хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. "Посвященные!" - закричала она. "Да, теперь я могу называть вас посвященными. Любой, кто видел охоту, является и навсегда останется частью FireStorm. Ваша собственная божественность внутри призвала вас стать частью этого захватывающего, воодушевляющего нового движения, более эффективного способа привлечения к нам нужных людей, чем любое сознательное посвящение. Теперь вы готовы присоединиться к нам на более глубоком уровне, чтобы узнать больше о наших конечных целях. Для этого мы должны приветствовать вас в недрах нашей организации, глубоко в сердце дома огненного гиганта ".

Взмахом руки она откинула в сторону тростниковую циновку, покрывавшую пол рядом с ней, обнажив очертания люка в полу. Она расстегнула кнопку рядом с ним и наступила на нее, нажимая всем своим весом. Ловушка открылась, открывая темную дыру в группе, зияющее приглашение в сердце таинственной группы.

* * *

Темная дыра вела вниз к двери, за которой лежал коридор. Делегатам — или посвященным, как настояла Сара, чтобы их теперь называли — было поручено пройти по нему по одному, потому что каждый из них должен пройти три испытания, чтобы войти во внутреннее святилище.

Должно быть, здесь было медицинское учреждение, подумал Сэм, выходя из темноты, чтобы встать перед дверью. Хотя здесь, внизу, должно быть, не одна дверь. Это выглядело так, как будто находилось там столетиями. Конечно, это было разработано для людей поменьше, чем Сэм, чтобы они с легкостью влезли внутрь. Узловатый песчаный лес, переплетенный узловатыми лозами и корнями. Он мог видеть остатки крошечного зарешеченного окна, но теперь оно превратилось чуть больше маленькой щели, потому что дерево расширилось от жары и с годами сдвинулось. Сэм вгляделся сквозь оставшийся осколок. Он не видел никаких признаков последнего посвященного, который должен был пройти, что означало, что настала его очередь. Сделав глубокий вдох, он повернул кованую железную ручку и шагнул внутрь.

Почему я так нервничаю?Спросил себя Сэм, чувствуя, как колотится его сердце в груди. Это ничего. В этом нет ничего страшного. Это просто безумие. Я знаю, что это глупо. Несколько интеллектуальных игр в темноте, например, попросить кого-нибудь надеть повязку на глаза и засунуть руку в коробку из-под обуви, полную желейных червей или чего-то в этом роде.

Вдоль тускло освещенного коридора тянулись три ниши, по одной для каждого из трех испытаний. Инструкции Сары заключались в том, чтобы подходить к каждому по очереди и не двигаться дальше, пока он не будет уверен, что задание выполнено. Он шагнул в первую нишу. Он не был уверен, но ему показалось, что коридор позади него потемнел.

"Когда столкнешься с первым испытанием, не оборачивайся", - предупредила его Сара. "Не оборачивайся и не отводи взгляд, ни на мгновение. Что вы увидите во время испытания, я не знаю. Но, несмотря ни на что, ты должен продолжать смотреть в бассейн. Не вздрагивай и не закрывай глаза ".

Бассейн напоминал купель, но был высечен из камня, возможно, из вулканической породы. Горячая вода била из природного источника под землей, наполняя бассейн и проливаясь на пол. Воздух в нише был горячим и насыщенным серой, и у Сэма закружилась голова, когда он держал ее над дымящейся водой.

Глядя в бассейн, Сэм почувствовал, что его разум начинает блуждать. Среди запахов серы и влажной земли он мог бы поклясться, что почувствовал запах трав, которые были брошены в их походные костры. Он положил руки на каменную стену перед собой для равновесия, перегнувшись через край бассейна, глядя вниз. Медленно начали формироваться образы, где-то между его глазами и разумом. Он снова увидел охоту, увидел свои собственные руки, измазанные горячей, темной кровью, отслаивающейся от его высыхающей кожи. Он увидел выражение лица Нины, каким она увидела его снова в первый раз в том гостиничном коридоре. Он увидел ее такой, какой она была на подводной лодке, заплаканной и отчаявшейся, готовой предложить свою капитуляцию приближающемуся эсминцу, за несколько секунд до того, как она поцеловала его — как раз перед тем, как Би Джей öрн нажал на спусковой крючок пистолета, который он приставил к ее лбу.

Он увидел, как лицо Нины смешивается и превращается в другое, ее волосы светлеют, а лицо удлиняется, плоть тает, а кости прорываются наружу, пока она не превратилась в Триш, которая смотрела на него из воды с разочарованием в единственном оставшемся глазу. Сэм почувствовал, как его собственные глаза защипало от слез, прежде чем лицо снова изменилось, немного потемнев, и плоть восстановилась, пока это не была Сара, которая смотрела на него из воды.

Откуда-то из коридора донеслась высокая, сладкая нота. Сэм инстинктивно пошел на звук, который привел его во вторую нишу. Там он увидел еще один грубо обтесанный столб, но на этот раз там не было бассейна. На его вершине покоился большой шар из полированного камня темно-зеленого оттенка. "Камень - молдавит", - сказала Сара. "Это мощный, преобразующий кристалл, который пришел в этот мир со звездой, упавшей на землю. Принесенный сюда метеоритом, теперь он служит для установления связи между любым, кто прикоснется к нему, и вселенной ".

Он последовал ее указанию положить на него кончики пальцев. Как и в предыдущем испытании, он должен был оставаться на месте и не выпускать камень, несмотря ни на что. Он задавался вопросом, каким испытанием это могло оказаться, потому что камень был инертным, но он быстро выяснил. Он ахнул, когда камень начал остывать под его прикосновением, быстро отводя тепло от его пальцев, пока не стал холодным как лед. Мне это кажется? Сэм уставился на молдавитовый шар, пытаясь понять, как им можно манипулировать. Но прежде чем он смог прийти к какому-либо выводу, его отвлекло быстрое повышение температуры под его руками. Молдавит нагревался с каждой секундой, становясь горячим — слишком горячим. Оно светилось под его пальцами, но Сэм отказывался отпускать. Как только он начал находить это ощущение невыносимым, оно утихло. Он положил руки на шар, пока снова не прозвучал высокий сигнал, призывающий его к третьей нише.

"Закрой глаза для третьего испытания", - сказала Сара. "Не открывай их, что бы ни случилось. Это испытание на выносливость, очень похожее на первые два, но многим людям выдержать его труднее. Это потребует от вас большего, исследует глубже. Ваша задача - просто противостоять этому.

На этот раз не только коридор позади него погрузился во тьму. Когда Сэм шагнул в нишу, тусклый свет померк и исчез. Согласно инструкциям Сары, он крепко зажмурился и стал ждать, чтобы узнать, что произойдет.

Первое, что он почувствовал, было легкое прикосновение к его щеке, как перышко или, возможно, паутина. Это слегка щекотало, но не было неприятным. То, что последовало за этим, было постепенным наращиванием, расчесывание стало слегка колючим ощущением, которое переросло в ощущение тонких костлявых пальцев, прижимающихся к его лицу. Инстинкт, которым он руководствовался, кричал ему бежать, что его лицо царапала рука скелета, но он знал, что должен переждать это. Рука скользнула по его векам, вниз по носу, очертила форму губ — затем без предупреждения две длинные, похожие на палочки штуковины втолкнулись ему в рот.

Сэм заставил себя держать глаза закрытыми. Он оставался совершенно неподвижным, отказываясь поддаваться желанию открыть рот, выплюнуть вторгшиеся пальцы — если это действительно были пальцы — или подавиться. Один из пальцев пробежался по внутренней стороне его щеки, отталкивая ее — затем, так же внезапно, как они появились, они исчезли. Сквозь закрытые глаза он мог почувствовать перемену, когда снова зажегся мягкий свет.

Это было не так уж плохо, подумал он и последовал за звуками приятной музыки из коридора к дальней двери.

☼

Глава девятнадцатая

"Ты серьезно говоришь мне, что никто больше не видел ничего, кроме темноты?" Нина скептически подняла бровь. Она ожидала, что в маленьком душном вигваме Коди к ним присоединится по крайней мере пара других людей.

"Что я могу тебе сказать, Нина?" Коди пожал плечами. "Люди видят то, что они видят. Хотя я должен сказать, что у нас здесь был необычайно хороший урожай посвященных. Они действительно восприимчивые люди. Мы с Сарой оба чувствуем себя счастливыми, работая с ними, с тобой ".

Это была странная маленькая палатка, намного меньше той, в которой Нина жила с остальными. Насколько она могла судить по видимым вещам, Коди занимал его один. Где спит Сара? она задумалась. Я думал, они были здесь вместе. Воздух казался более плотным, застоявшимся, как будто полог палатки большую часть времени был плотно завязан, задерживая застоявшийся воздух внутри.

"Ну, тогда продолжай", - подсказала Нина. "Расскажи мне о том, насколько я отключен и что я должен сделать, чтобы это исправить".

Коди не сразу ответил. Он долго сидел напротив нее, скрестив ноги, сложив руки на коленях, внимательно изучая ее. Она пыталась не доставлять ему удовольствия, корчась от дискомфорта, но смотрела прямо на него в ответ. На его худом лице пробивалась жидкая бородка, и по какой-то причине это раздражало Нину. Он напоминал ей многих ее студентов - высокомерный, агрессивно либеральный, со всей уверенностью, которая приходит с привилегированной жизнью.

Она задавалась вопросом, правильно ли она поняла Коди. Был ли он одним из тех сопляков из трастового фонда, которые решили сделать карьеру на модных словечках, которые он выучил, будучи "богемным" старшекурсником? Она всегда ненавидела его тип. Те, кто вырос в больших городах и ходил в модные школы, где они узнали, что мир принадлежит им; те, кто ни в чем не сомневался в своей жизни. Она невзлюбила его еще больше за то, что он выдавал свою тщательно культивируемую уверенность за духовное путешествие.

Внезапно она почувствовала тоску по дому — не по Эдинбургу, а по Западному нагорью, где она выросла. Таких людей, как Коди, там было немного. Возможно, если бы я знала, что в мире их так много, я бы не стремилась так прокладывать себе путь из Обана, подумала она. Возможно, мне следовало просто остаться там. Тогда я бы не сидел здесь сегодня, в этой палатке с этим идиотом.

"Нина", Коди сделал долгий, глубокий вдох и медленно выдохнул. "У меня такое чувство, что ты… как бы мне это сформулировать? Что ты не совсем готов к сотрудничеству, ты знаешь? У меня складывается впечатление, что ты не воспринимаешь все это полностью серьезно ".

"Это не совсем в моем вкусе, - призналась Нина, - но я делаю все, что в моих силах. Я присоединяюсь. Я поделился, когда ты меня попросил, и я просидел всю ночь на холме. Я ни от чего не отказывался ".

"Ты не ешь нашу еду. Ты провозил контрабандой сигареты". В голосе Коди звучало не обвинение, а жалостливое разочарование. Это было идеально рассчитано, чтобы подтолкнуть Нину к действию.

"Да, это верно", - сказала она, заставляя себя улыбнуться. "Я не ем твою еду. Это не в моем вкусе, поэтому я ем продукты, которые мы привезли вместо этого. Это не задумывалось как оскорбление. И мне никогда не сообщали, что сигареты были запрещены, или телефоны, если уж на то пошло. Я бы дважды подумал, прежде чем приходить сюда, если бы знал ".

Коди поднял руки в примирительном жесте. "Это правда", - признал он. "Мы никогда не давали ясно понять, что вы не можете приносить сюда сигареты. Я думаю, мы должны! Мы просто отчасти ожидаем, что люди делали подобные вещи раньше и знали, что это не то место, где мы приветствуем токсины. Хотя, если тебе нужна альтернатива... " Он отвернулся и взял украшенную резьбой шкатулку.

Нина ожидала, что он откроет его и предложит ей пожевать веточки, или какую-нибудь успокаивающую траву, или гомеопатическую ерунду, которую ей придется вежливо принять и притвориться, что она употребляет. Вместо этого он поднял крышку, чтобы показать толстый пластиковый пакет, наполненный высококачественной марихуаной. Рядом с пакетом лежал маленький коробок спичек и скрученная бумага. "В этом напитке нет ни капли смолы, никотина и всего прочего дерьма, из-за которого обычные сигареты так вредны для вас. И это просто здорово для расширения вашего кругозора! Хочешь одну?"

Нина хотела сказать "нет". Она всегда была слишком помешана на контроле — и, честно говоря, слишком хорошей девочкой из маленького городка, — чтобы экспериментировать даже с самыми легкими наркотиками. Сигареты и алкоголь были тем, чем она занималась. И все же, когда она посмотрела на скрученные бумаги, ее пальцы непроизвольно дернулись. Она почувствовала, что головная боль начинает отступать, когда представила, как сладкие завитки дыма заполняют ее рот и ноздри, кружатся вокруг языка, когда она готовится выпустить колечко дыма. Она знала, что ее рука снова станет полной, только когда тонкая палочка окажется между ее пальцами…

Прежде чем она смогла закончить мысль, ее рука была протянута, и она взяла пачку бумаг. Коди передал ей крошечный пакетик с фильтрами и одобрительно наблюдал, как она мастерит косяк. Я не знаю, должно ли это быть таким же, как приготовление обычного рулета, подумала она. О, ты знаешь что — мне все равно. Пока это снимает остроту этой чертовой головной боли, этого будет достаточно.

"Я присоединюсь к вам", - предложил Коди, начиная сворачивать одну для себя. "Технически я не должен, учитывая, как я работаю, но никто не любит курить в одиночестве, верно? Это может быть наша трубка мира. Мы можем приветствовать новое начало!"

Да, да, как скажешь, подумала Нина, главное, чтобы у меня была сигарета.

Она поднесла косяк к губам, чиркнула спичкой, а затем сделала долгую, роскошную затяжку, когда он загорелся. Она была уверена, что никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо.

* * *

"Правдивая история", - торжественно произнес Коди. Он лежал, растянувшись на своем одеяле, рисуя ленивые круги дыма в воздухе, пока говорил. Последние полчаса он рассказывал Нине, как именно он оказался связан с FireStorm. Она слышала о его юности в Сиэтле, его учебе в Вермонте и жизни, которую он начал строить после колледжа. Он основал маркетинговую компанию со своей девушкой, и в течение двух лет после окончания учебы они расширились и оба получали шестизначные доходы. Через два года после этого девушка ушла. Коди лишили его доли в компании, и он ушел с разбитым сердцем, озлобленный и лишенный сострадания, пока не посетил мотивационную лекцию, прочитанную Сарой. Его жизнь изменилась, его отношение полностью изменилось, и теперь в нем с трудом узнавали прежнего человека. Как ортодоксально, подумала Нина. Интересно, был ли у них тренировочный монтаж.

"Итак, вы видите", - настаивал Коди, - "я знаю, каково это - быть отключенным. Я знаю. Я был изолирован. Там был Коди, деловой человек; Коди, лидер команды; Коди, бойфренд; Коди, сын — я думал, что они все разные, и я пытался жить таким образом. Это было так глупо! Люди так не работают. Тогда я не мог видеть, что я был всего лишь одним Коди, одним целостным, сложным человеком. Мы боремся с границами наших различных личностей только потому, что мы создаем границы. И мы не обязаны! Но мы делаем — все делают, Нина, по крайней мере, пока не научатся этого не делать. Посмотри на себя — сколько здесь нина?"

Она подумала об этом. Я не знаю. Полдюжины? Дюжина? Провалившийся академик. Дочь, которая не часто видит свою маму. Тайный романтик. Клише & # 233; d в тридцать с чем-то испортило ее личную жизнь. Девушка, которая получила потрясающие результаты экзаменов и должна была продолжать совершать великие дела. Сверхквалифицированная женщина, у которой нет никакого разумного будущего. Но все эти вещи, кажется, прекрасно сочетаются друг с другом. Я не могу сказать, что чувствую какую-то разобщенность между ними. Они всего лишь... я. Она пожала плечами. "Несколько и только один", - сказала она. "Одновременно, что прекрасно".

"Хорошо, давайте попробуем другой подход", - сказал Коди. Нине показалось, что она увидела, как он подавил вздох. Под легким ароматом травки, которую она выкурила, ей захотелось хихикнуть. "Какие качества вы цените в себе больше всего?"

Это было намного проще. Она знала, как ответить на этот вопрос. "Разум", - решительно сказала она. "Определенно, интеллект, тяжелая работа и упорство. Лояльность тоже — я остаюсь с людьми, о которых забочусь ".

"Отлично", Коди наградил ее широкой улыбкой. Она вознаградила себя еще одной затяжкой. "Это действительно здорово, Нина. Итак, ты умный, трудолюбивый, цепкий и верный. Но это не все, кем ты являешься, верно?"

"Я полагаю".

"Когда мы находим наши самые сильные положительные качества, мы можем перевернуть их и найти наши самые сильные отрицательные. Например, ты очень умен, но ты также способен принимать некоторые действительно глупые решения — нет, не смотри на меня так. Это не суждение, это анализ. Придерживайся этого. Я обещаю, ты увидишь, к чему это приведет. Вы трудолюбивы, но это вызывает у вас неприязнь ко всем, кто не работал так усердно, и это означает, что когда вы решаете не усердно работать над чем-то, вы полностью расслабляетесь. Ты упорен, но когда ты ломаешься, ты действительно ломаешься. И ты верен, но когда кто-то делает что-то, чтобы потерять твою преданность, ты полностью отрезаешь себя от них, как ты сделал со Стивеном ".

Нина замерла. "Что ты сказал?"

"Расслабься, Нина". Коди сел и положил руку ей на плечо. Она стряхнула его, чуть не обжегшись о косяк.

"Не прикасайся ко мне. Откуда, черт возьми, ты знаешь о—"

"О том факте, что у тебя была действительно долгая связь с женатым мужчиной? И он был не просто женатым мужчиной, не так ли? Он был женатым мужчиной, чей лучший друг случайно управлял международной оружейной сетью, той самой, из-за которой погиб жених Сэма и которая чуть не убила тебя, Сэма и Дэйва всего два или около того года назад?"

Нина с трудом поднялась на ноги, распахнула полог палатки и, спотыкаясь, вышла на горячий песок. За долю секунды Коди вскочил и последовал за ней. Он схватил ее за руки и повернул лицом к себе. "Эй, в чем проблема, Нина? Мы делаем домашнее задание для каждого, кто приходит сюда, разве ты этого не знал? Смерть приватности - самый важный шаг на пути к истинной связи, Нина! Мы хотим узнать тебя! Мы хотим помочь вам познать себя. Разве это не здорово? Разве это не удивительно? Но у тебя никогда не будет этой удивительной вещи, этого единства, этого контакта с самим собой, если ты не пройдешь через это — давай. Возвращайся внутрь. Позволь нам помочь тебе выбраться из этой тьмы, Нина!"

Лицо Коди светилось праведностью его дела. Уверенный, что завоевал ее, он немного ослабил хватку. Она уставилась на него, возмущенная и смущенная. "Отвали", - выплюнула она.

"Тебе нужно больше помощи, чем я думал", - сказал он, печально качая головой. Он начал тянуть ее обратно к палатке. Блаженное выражение на его лице полностью противоречило его сильной хватке на ее руках. Нина яростно боролась, но ей было не сравниться с Коди. Он был намного выше, и его мышцы были крепкими и хорошо развитыми. Он был легко способен поднять ее с земли и затащить обратно в палатку против ее воли. Внезапно она почувствовала, что находится в реальной опасности. Лучше бы я солгала, подумала она. Я должен был просто притвориться, что видел охоту, и пойти со всеми остальными.

Конечно же, Коди бросился вперед и, обхватив ее рукой за талию, потащил ее вверх. Она закричала, но он только рассмеялся. "Никто тебя не слышит, Нина!" - прокричал он. "Никто не находится достаточно близко!"

Она почувствовала тошнотворный спад в животе, когда поняла, что то, что сказал Коди, было правдой. Она не могла видеть или слышать никого другого. Створки соединительной палатки были широко открыты, и она могла видеть, что внутри никого не было. Насколько она могла судить, в лагере теперь никого не было, кроме нее и Коди.

В отчаянии она ударила Коди коленом в пах. Он бросил ее, согнувшись пополам и ревя от боли. Она убежала.

☼

Глава двадцатая

Белая комната была в нескольких мирах от утоптанной земли и сучковатого дерева коридора, который только что покинул Сэм. На мгновение ему показалось, что он вернулся в отель Verbena, со всеми его чистыми линиями и отполированными поверхностями. Это была большая комната, круглая, как будто мы сидели внутри барабана. Дверь растворилась в стене, когда Сэм закрыл ее за собой.

Ряд кресел образовал еще один круг в центре комнаты, и посвященные, которые уже прошли коридор испытаний, тихо сидели, разбросанные по ряду кресел. Сами стулья представляли собой маленькие круги с низкими спинками, способные вращаться, как барные стулья, и не было ни экрана, ни подиума, ничего, что указывало бы, в какую сторону должны смотреть посвященные. Сэм выбрал место наугад и не смог удержаться, чтобы не крутануть его вокруг себя. Он поймал взгляд Сакуры Ито, когда поворачивался, и был рад видеть, что заставил ее рассмеяться.

Один за другим другие посвященные завершили испытания и подали заявки. Сэм сосчитал тех, кого он знал. Кристофер Слак, британский депутат, который недавно был вовлечен в небольшой скандал, касающийся защиты данных и продажи налоговых отчетов частных компаний, но вышел почти невредимым после того, как более молодой министр взял на себя вину. Дилан Торо, чья звезда стремительно поднималась, поскольку его социальная сеть KNCT, казалось, была готова обогнать Facebook. Итан Маккласки, с которым Сэм встречался ранее, человек, считающийся невоспетым героем, создающим микроблоги.

Сэм ломал голову над деталями китайского политика, который вошел следующим. Он знал, что его зовут Сян Ма, и что он был членом Всекитайского собрания народных представителей, возможно, даже постоянного совета, но Сэм не мог вспомнить точную природу политической должности, которую он занимал. Я соскальзываю, подумал он. Было время, когда все эти детали были бы у меня под рукой. Однако он достаточно хорошо помнил Сета Спенсера - сенатора от Небраски, который недавно вызвал споры, предложив, чтобы полные медицинские записи каждого были доступны их работодателям свободно и без необходимости запрашивать разрешение.

Там было еще несколько человек, которые не были знакомы Сэму, за исключением лиц, которые он видел вокруг лагеря. Он задавался вопросом, были ли они также важными людьми. Из разговора с Пердью он знал, что здесь были и другие руководители, другие влиятельные люди в поисках какого-то просветления. Что они испытывают? Сэм задумался. Я был бы рад возможности взять интервью у некоторых из них, возможно, сравнить их опыт с опытом Джефферсона. Я тоже должен поговорить с Пейдж и Хенли, узнать, как у них дела — ах, черт возьми.

В дверях появился Хенли, выглядевший немного потрясенным. Она осмотрела комнату, явно ища дружелюбное лицо. Сэм слегка помахал ей рукой, и она подбежала и заняла место рядом с ним. "Привет, Сэм", - сказала она, слабо улыбаясь, решив скрыть свое волнение.

"Привет, Хенли. Как у тебя дела с коридором?"

Она ответила, пожав одним плечом. "Я не знаю. Это было немного глупо, я думаю. Как в дерьмовом доме с привидениями или типа того. Ты пытался что-нибудь запихнуть себе в рот в конце? Это было просто отвратительно. Я действительно надеюсь, что они стерилизовали, что бы это ни было. Хотя я бы хотел, чтобы меня не было здесь, когда моя мама делала это. Она, должно быть, устроила истерику. Она ненавидит все антисанитарное ".

"Я могу себе представить. Так она бывала здесь раньше?"

"Я думаю. Они с моим отцом говорили о том, что произошло во внутреннем святилище. Здесь прохладнее, чем я ожидал. Я думал, что там будет просто больше песка и дерьма, но, по крайней мере, здесь чисто. Ты знаешь, когда мы—"

Ее прервала другая дверь, скользнувшая в сторону, открывая Сару, теперь одетую в льняной костюм строгого покроя. Она вошла, сопровождаемая послушниками. Дверь бесшумно закрылась за ними. Они заняли позицию слева от Сэма, вызвав моментальную перетасовку, когда все переместили свои места лицом к Саре.

"Добро пожаловать, посвященные!" Она широко раскинула руки, как будто хотела обнять их всех. "Поздравляю с прохождением ваших испытаний! Я так рад видеть вас всех здесь — ни один из вас не отказался от того, что вас просили сделать. Я аплодирую твоей храбрости. Прежде чем мы продвинемся дальше, мы должны на мгновение разрушить чары и заняться несколькими мелкими домашними делами ". Она отодвинула одну из стенных панелей в сторону и достала пачку бумаг. "Во-первых, если вы решили, что хотите пройти инициацию, нам нужно будет заставить вас подписать одну из этих форм. Просто оставайся там, где ты есть и мы доставим их тебе. Во-вторых, несмотря на то, что здесь, внизу, прохладнее — даже с кондиционером! — по-прежнему важно поддерживать себя в увлажненном состоянии. Итак, мы принесем всем немного воды вместе с бланками ".

Сара не двинулась с места, но двое послушников прошли через ряд сидений, один раздавал бумаги и ручки, другой нес поднос, уставленный маленькими чашечками с водой, сдобренной знакомыми сладкими травами. Как только они собрали все подписанные бланки и пустые чашки, они унесли все, позволив Саре еще раз привлечь всеобщее внимание.

"Посвященные", - начала она, - "вы начали понимать принципы, лежащие в основе FireStorm. Вы знаете мифологию, которая лежит в основе нашей идеологии. Вы знаете, что мы верим в связь — полную, безграничную и абсолютную связь. Мы мечтаем объединить весь мир, чтобы никому никогда не пришлось испытывать изоляцию или одиночество, это сокрушительное ощущение одиночества в недружелюбном мире. Мы верим, что эта связь - ключ к прекращению войны, нищеты, страданий всего человечества. Знать, что безымянные, безликие массы на другой стороне мира голодают и умирают - это одно. Знать, что люди, с которыми вы связаны, страдают, - это совсем другое.

"Не могли бы вы посмотреть человеку в лицо и сказать ему, что вам жаль, но вы ничего не можете поделать с его болью? Что ты ничего не можешь поделать с тем фактом, что у тебя всего много, а у него ничего? Большинство из нас не смогли бы — не если бы мы знали этого человека, не если бы мы знали его имя, его возраст, его место рождения, его образование, его семью, его симпатии и антипатии, страдания, которые он уже перенес, и триумфы, которые определили его жизнь. Если бы мы знали то, что определяло его как личность, мы не могли бы не видеть в нем реального, живого человека, такого же, как мы, а не как часть аморфной массы. Мы чувствовали бы себя обязанными положить конец его страданиям, потому что связь привела бы нас к тому моменту, когда мы поверили бы, что разделяем это.

"Представьте также потенциал для нашего собственного роста! Вы все образованные люди, которые кое-что повидали в мире. Вы знаете необъятность человеческого опыта и разума. Вы все путешествовали и познакомились с другими культурами, и я не сомневаюсь, что вы многому у них научились. Но я уверен, что вы также осознаете, что есть много людей, которым не была предоставлена такая возможность. Есть люди, чьи миры малы, чьи параметры ограничены, чьи умы никогда не были расширены так, как это было у нас.

"Было время, когда люди в такой ситуации были бы обречены оставаться такими, жить своей жизнью, никогда не выходя за рамки существующих ограничений. Даже подобный опыт был бы недоступен для них, потому что их ограниченные жизни никогда бы не позволили им достичь совершенства, которое сделало вас кандидатами на это Слияние Разумов. Но теперь все по-другому! Теперь есть способ установить связь со всем миром, и каждый человек в этой комнате может внести свой вклад в воплощение этого видения в реальность. Мы можем использовать мощь технологии, чтобы обеспечить духовный рост человеческой расы.

"Не заблуждайтесь — это будет долгое и трудное путешествие. Мы можем добиться этого изменения, и я верю, что мы должны — но возникнут технические проблемы. Будет человеческое сопротивление. К этому нужно относиться как к процессу, а не как к внезапному изменению. Один только первый шаг потребует перемен, которые люди будут находить пугающими, пока не научатся их принимать. Первый шаг на пути к глобальной связи будет лучше объяснен человеком, который работал с нами над разработкой технологии, необходимой для ее реализации. Пожалуйста, поприветствуйте человека, который познакомит вас с the death of privacy — мистера Дэвида Пердью!"

* * *

Нина продолжала бежать, пока не достигла реки. Она не могла видеть Коди, когда оглянулась через плечо, но мысль о том, что он, возможно, преследует ее, выслеживает, как хищник, не покидала ее. Она хотела уйти от него, как можно дальше, пока не будет уверена, что остальные вернулись в лагерь.

Это при условии, что они вернутся, подумала она. Где они? Как может целая группа людей вот так просто исчезнуть? Я не знаю, что здесь происходит, но это место похоже на какой-то долгий, странный кошмар. Я не знаю, как сбежать. Я даже не знаю, возможен ли побег. Но что я точно знаю, так это то, что это не самое подходящее место для одиночества.

В качестве меры предосторожности она зачерпнула пригоршнями прохладной воды и сделала большой глоток. Она хотела увеличить расстояние между собой и базой — или, по крайней мере, между собой и Коди — и она не хотела рисковать оказаться далеко от источника воды.

Я тоже не хочу заблудиться, подумала она. Все, чего я хочу, это держаться подальше от Коди какое-то время, а не стать добычей стервятника. Она посмотрела в сторону шлакового конуса, который они ранее посетили, всего в нескольких минутах ходьбы от отеля. Наверное, это мой лучший выбор. По крайней мере, я ходил по тропе раньше, и я знаю, что там есть источники воды и несколько защищенных мест. Я пойду тем путем.

К тому времени, когда она добралась до шлакового конуса, она была абсолютно уверена, что Коди не следует за ней. Вместо этого, она сделала вывод, он, должно быть, ждет ее возвращения в лагерь. Я понятия не имею, что буду делать, если остальные в ближайшее время не вернутся, призналась себе Нина. Это действительно не было долгосрочным планом. Что ж, обо всем по порядку. Мне нужно спрятаться от солнца. Кажется, я припоминаю, что здесь есть небольшой ручей с несколькими кустами рядом с ним ...

Она пошла по едва заметному следу вокруг склона холма, насторожившись на любой признак движения. Это была негостеприимная местность, и она задавалась вопросом, не прыгнула ли она прямо со сковородки в огонь. Возможно, мне следовало просто остаться и найти способ разобраться с Коди, подумала она. Или просто разобрался с тем, что у него было на уме. Здесь… есть много людей, которые менее разумны, чем Коди. Я позволю себя съесть, если не буду осторожен. Автор: койоты. Или медведи. Или змеи. Или пауки. Или скорпионы… О, боже, как бы я хотел вернуться в Шотландию...

Осторожно, осматривая окружающую обстановку с каждым шагом, который она делала, Нина обошла небольшой участок кустарника, окружающий крошечный ручей. Пятно было достаточно большим, чтобы она могла растянуться под ним, невидимая, в безопасности от солнца и от любого хищника, который больше полагался на зрение, чем на обоняние. По общему признанию, это действительно всего лишь люди, осознала она, но это лучше, чем ничего.

Пробираясь по камням, Нина добралась до кустов и отодвинула пару веток в сторону. Под слоями зеленой листвы там лежал темный силуэт. Тьфу, не мертвое животное, она надеялась. Я действительно не хочу делить свое пространство с мертвым койотом. Или придется вытащить его и убрать куда-нибудь с глаз долой. Пожалуйста, пусть это будет не более чем чей—то выброшенный спальный мешок или что-то в этом роде, иначе я не смогу ...

Она так и не закончила мысль. Когда она отодвинула ветки в сторону, она поняла, что черная масса была тканью, и что мертвое животное на самом деле было мертвым человеком, убитым мужчиной. Это был мужчина, которому неоднократно наносили удары ножом, и у него были оторваны куски плоти; мужчина, чья черная футболка была ей знакома; мужчина, с которым она делила палатку… Охотник.

Всего на мгновение Нина уставилась на него. Крик, который пыталась издать ее душа, замер у нее в горле. Затем она повернулась обратно к лагерю, готовая бежать обратно и позвать на помощь — или, если не помощь в значимом смысле для Хантера, по крайней мере, нескольких человек, которые могли бы забрать тело

Крепкий корень зацепился за ее левую лодыжку, когда она поворачивалась, и когда она попыталась пуститься бежать, она оказалась распластанной лицом на песке. Она открыла глаза и обнаружила, что смотрит в пустую глазницу Хантера, глазное яблоко, уже захваченное хищником. Боль, пронзившая ногу Нины, зародившаяся в лодыжке, была невыносимой. Ей пришло в голову, что она, возможно, сломала кость или, по крайней мере, сильно ее растянула, но сейчас на это не было времени. Подпитываемая ужасом и отчаянием, она игнорировала боль. На горизонте был виден лагерь. Все, что она могла сейчас сделать, это надеяться, что остальные вернутся раньше нее.

☼

Глава двадцать первая

Пердью? Он действительно связан с этими людьми? Сэм был поражен. Затем его изумление уступило место тщательному изучению, и он быстро сообразил, что этот человек, в конце концов, был связан с Орденом Черного Солнца. Похоже, у него была склонность к подпольным организациям.

Он старался не разевать рот, когда Пердью представился, но, к счастью, любое изумление, отразившееся на его лице, можно было легко объяснить, когда стены засветились, превратившись в плазменные экраны. На протяжении всего своего выступления Пердью часто упоминал их. Сложные диаграммы рисовались на экранах от прикосновения его пальцев, когда он говорил о быстро растущем населении мира, распространении Интернета, постоянно растущей популярности социальных сетей и растущей готовности людей управлять своей жизнью онлайн. Изображение мира вспыхнуло, вращаясь перед их глазами, и Пердью погладил экран, чтобы увеличить изображение, пока они не смогли различить людей на оживленной улице в идеальном высоком разрешении.

Сэм едва уловил слово из презентации Пердью. Он узнал достаточно, чтобы понять, что Пердью был вовлечен в разработку какого-то приложения, которое произвело бы революцию ... в чем—то - предположительно, в социальных сетях. Это был новый вид приложений, которые можно было найти не только на компьютерах, телефонах и планшетах, но и которые в конечном итоге должны были присутствовать во всех электронных устройствах, о которых только можно было подумать, от спутниковых навигаторов до настольных ламп. Помимо этого, Сэм был потерян. Это не входило в его компетенцию, и он все еще был озабочен открытием, что Пердью был так тесно связан с FireStorm.

Мысленно он был занят пересмотром каждого разговора, который у него был с Пердью с момента его прибытия в Лас-Вегас, пытаясь понять, были ли какие-то зацепки, которые он не смог уловить, или он снова стал жертвой одной из тщательно продуманных схем Пердью. Джефферсон был всего лишь марионеткой в этой пьесе, предположил он с болезненным чувством нового предательства, безразличие Дейва Пердью все еще было свежо в его памяти, когда они с Ниной столкнулись с гневом арийца на Deep Sea One.

* * *

Нина замедлила шаг, приближаясь к лагерю. Она снова укрылась за скалой и затаила дыхание, тихонько всхлипывая. Должно быть, это был горный лев, сказала она себе. Должно быть, так оно и было. Даже если бы кто-то хотел убить его, зачем бы им это делать? Он был едва узнаваем. Он едва ли был человеком… о, боже. Что, если это было преднамеренно? Этого не могло быть. Это невозможно. Это невозможно. Должно быть, он забрел куда-то, и что-то его настигло. Я знал, что что-то случилось, я знал это, я должен был прислушаться к своим инстинктам… Что, если бы мы могли спасти его? Может быть, если бы мы отправились на его поиски, когда я впервые поняла, что он ушел…

Как ни старалась Нина, она не могла убедить себя, что грязная судьба Хантера была случайной. Это были чистые раны, из тех, что нанесены острыми предметами, а не зубами и когтями. Ее опыт созерцания изуродованных тел, по общему признанию, был ограничен, но она была уверена, что Хантера не съели. Без сомнения, он будет там, как только наступит темнота и появятся ночные хищники. Она пыталась не думать об этом. Действительно, она изо всех сил пыталась выбросить из головы образ расчлененного трупа, но каждый раз, когда она моргала, она видела, как он отпечатался на внутренней стороне ее век.

Когда она была уверена, что ее больше не стошнит, она посмотрела поверх вершины скалы. Вдалеке она увидела Сэма, исчезающего в их палатке. Горячие слезы облегчения потекли по ее щекам, и она начала болезненно хромать к тому, что, как она надеялась, будет в безопасности.

* * *

"Хорошо, Пердью", - сказал Сэм, как только они оба вернулись в свою палатку. "Я в замешательстве. Что, черт возьми, происходит? Что это вообще за штука с огненным штормом? И я имею в виду правду, настоящую цель, а не рекламный ролик ".

Пердью снял очки, вытащил из кармана лоскуток ткани из микрофибры и тщательно протер их. "Я могу оценить, что это должно быть сбивает с толку, Сэм. Но, конечно, вы понимаете, что это была просто слишком богатая возможность, чтобы ее упустить — и под этим я имею в виду как саму работу, которая была захватывающей, так и раскрытие моего участия таким образом. Это было неотразимо. Я сожалею только о том, что Нины не было там, чтобы увидеть это ".

"Ты хочешь сказать, что она не знала?" Сэм боролся с этой идеей. Если это не было причиной ее внезапной близости с Пердью, тогда что было? И осознавала ли она вообще, что ее привязанность была на втором месте по сравнению с его амбициями?

Пердью покачал головой. "Ты знаешь Нину", - сказал он. "Как бы она ни была дорога мне, хранить секреты - не ее сильная сторона. У нее слишком большая склонность перевозбуждаться и выбалтывать все, что у нее на уме ".

"Она будет в ярости, когда узнает", - сказал Сэм. Хотя он не стал бы ее винить. Не принимая во внимание ее врожденную ярость, он бы полностью понял, что она была бы оскорблена тем, что ее полностью исключили, и более того, потому что ее сочли ненадежной.

"Я знаю", - ухмыльнулся Пердью. "Но в некотором смысле, это часть веселья".

* * *

"Нина! Ты вернулся!"

Коди, казалось, появился из ниоткуда. Слезы облегчения Нины сменились вздохом страха. Хотя Коди носил свою обычную дружелюбную улыбку, она могла видеть угрозу за ней. "Я так беспокоился о тебе", - усмехнулся он, приближаясь к ней.

"Держись, блядь, от меня подальше", - прорычала она, опускаясь в защитную стойку. "Мои друзья как раз вон там. Если я закричу, они будут рядом ".

Медленно, намеренно, он сделал еще один шаг к ней. "И что именно твои друзья собираются делать, Нина? Посмотри на себя. Ты ранен. Ты в полном беспорядке. Если я скажу им, что у тебя истерика и я пытаюсь удержать тебя ради твоей же безопасности, держу пари, твои друзья помогут мне. Тебе нужна помощь, Нина. Давай. Позволь мне принести тебе пакет со льдом, по крайней мере, для твоей лодыжки." Он протянул руку в примирительном жесте и продолжил идти к ней.

"Разве я не ясно выразился?" - Спросила Нина, набрасываясь, ее пальцы превратились в когти. "Останься. Блядь . Вдали. От меня."

"Прекрасно". Коди отступил назад, подняв руки. "Если ты так этого хочешь, Нина. Если ты передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Мы собираемся пробыть здесь долгое время, и твоей лодыжке рано или поздно понадобится внимание. Как далеко ты прошел по нему?"

"Не твое дело. Почему тебя это волнует?"

Разочарование на лице Коди было почти искренним. "Нина… Я забочусь обо всех вас. Это моя работа. Это также моя привилегия и мое благословение как связанного человека. Я просто пытаюсь спасти тебя от того, чтобы ты больше не причинял себе вреда ".

"Мне не нужно, чтобы ты спасал меня". Не поворачиваясь к нему спиной, Нина медленно приблизилась к вигваму. "И если ты думаешь, что я собираюсь пробыть здесь намного дольше, ты ошибаешься. А теперь оставайся там, где ты есть. Не ходи за мной."

Он ничего не ответил, но пошел прочь, обратно к палатке связи. Со всей скоростью, на какую была способна, Нина потащила свою ноющую ногу к месту назначения.

* * *

Чем больше Пердью объяснял о своем участии, тем больше Сэм запутывался. Казалось, что Пердью на самом деле не встречался с этими людьми до этой поездки. Все его знакомство с ними завязалось онлайн, и все это произошло быстро.

Всего несколькими месяцами ранее они связались с ним, чтобы спросить, сможет ли он создать для них новый вид мобильного телефона. Они хотели устройство, в основе которого лежал бы FireStorm, с приложениями, которые подключались бы к его социальной сети, обеспечивая постоянный поток информации обратно в организацию от каждого пользователя на планете. Он должен был быть удобным для пользователя, простым и дешевым как в производстве, так и в продаже.

Там, где большинство технологий предполагалось сделать дорогими, чтобы создать атмосферу эксклюзивности и определенного авторитета гика, телефон FireStorm должен был быть для всех. Его самые базовые модели должны были быть достаточно дешевыми, чтобы стать самым популярным телефоном в развивающемся мире. Продвинутые модели продавались бы по гораздо более высоким ценам, в конечном итоге захватив долю рынка, которая в настоящее время принадлежит Apple, Research in Motion и Google.

"Они сказали мне, что им нужно, чтобы устройство и его программное обеспечение были способны обрабатывать огромные объемы информации, - сказал Пердью, - потому что цель состоит в том, чтобы собрать все возможные данные о человеке в одном месте. Представьте, если хотите, социальную сеть, которая управляет всеми аспектами вашей жизни. Пока никому это не удалось. Google подошел ближе всех — для многих людей Google управляет их учетными записями электронной почты, календарями, планами поездок и поиском в Интернете. Facebook также предпринял отважную попытку. Любая из этих служб позволяет вам входить в систему на нескольких веб-сайтах, собирает информацию с сайтов, на которые вы заходите, и проводимых вами поисковых запросов, а затем использует эту информацию в маркетинговых целях.

"Но представьте, что один такой сервис мог бы обрабатывать все — ваш дневник, ваши официальные и неформальные сообщения, термостат в вашем доме, ваш профиль на сайте знакомств, ваш поиск работы, ваши записи об образовании, ваши медицинские записи, все! Представьте, что вам больше не нужно ничего вносить в свой дневник, потому что устройство в вашем кармане прослушивает и делает записи от вашего имени. Он сообщит вам, когда вашему коту необходимо пройти следующий осмотр у ветеринара, потому что он запомнит, что вам сказали при последнем посещении. Если вы используете устройство для сканирования товара в супермаркете, оно сопоставит этот товар с вашими медицинскими записями и предупредит вас, есть ли причина, по которой вам не следует его покупать. Это предупредит вас, если были какие-либо отзывы о продукте, о которых вы еще не знаете. Это подскажет вам, можете ли вы заключить более выгодную сделку в другом месте, и если да, то как далеко вам придется зайти, чтобы ее получить. Он будет не только записывать каждую покупку, которую вы когда-либо совершали, он также будет прослушивать и отслеживать, как вы о них говорили, чтобы определить, что продавать рядом с вами.

"Конечно, уже существуют приложения, которые выполняют все эти функции — по крайней мере, в общих чертах. Однако FireStorm не только предоставит нечто гораздо более конкретное и индивидуально подобранное, но и предоставит все это всего в одном приложении на устройстве, которое было создано с целью обеспечения бесперебойной работы приложения FireStorm на нем ".

У Сэма голова шла кругом. Он разрывался между желанием, чтобы он воспользовался современными технологиями и приобрел смартфон давным-давно, чтобы он мог иметь некоторое представление о том, о чем говорил Пердью, и быть чрезвычайно рад, что все это имело для него мало смысла. Он уловил суть — FireStorm хотел собирать данные, но в массовом масштабе, когда пользователи предоставляли все бесплатно в обмен на удобство. Как они планировали обратить в свою веру таких технофобов, как он, он не знал, но он почти не сомневался, что это окажется чрезвычайно популярным, если они смогут заставить это работать — и с участием Пердью он был уверен, что найдется способ заставить это работать.

"Так уж случилось, - продолжил Пердью, - что я работал над чем-то довольно похожим. Не только устройство, потому что эта часть сравнительно проста — по крайней мере, для меня. Я также работал над дизайном программного обеспечения, которое позволяло бы выполнять все эти функции ".

"Но почему?" - Спросил Сэм. "Зачем бы ты это сделал, если бы не было ничего конкретного?" Или так и было? Судя по тому, в какой компании Пердью состоял раньше, в первую очередь в организациях, нацеленных на то, чтобы править миром из меньшинства, его вопрос был в основном неинтересен с точки зрения Пердью. Он составил собственное мнение по этому поводу.

"Почему нет?" Пердью выглядел искренне озадаченным вопросом. "Это было чем-то, чтобы занять мой разум — мысленный эксперимент, если хотите. Мне нужно было что-нибудь, чтобы отвлечься от злоключений в Антарктике, а впоследствии и от непредвиденных опасностей на глубоководном корабле, которые привели к неблагоприятному освещению с влиятельными людьми. Итак, я открыл свою папку с незаконченными мыслями и выбрал одну для работы. Я годами играл с этой идеей, что означало, что Сара и ее спутники смогли перенести дату этого слияния разумов почти на два года. Я думаю, они были весьма довольны этим ".

"Верно. Да. Я уверен, что они были... - Сэм замолчал, его голова была слишком забита новой информацией, чтобы предложить что-то еще. Наверняка существовали этические и юридические соображения, которые помешали бы какой-либо организации когда-либо достичь такого рода мирового господства? Конечно, они не могли собрать все воедино так быстро, или, если бы они могли, зачем бы им понадобилась дымовая завеса, которой был Vision Quest? Тем не менее, он отчаянно хотел уточнить детали, которые он записал для "Поисков Копья судьбы" Пердью и когда он планировал сделать это разрушительное открытие миру. Вопрос за вопросом выстраивались в его голове, все они одинаково жаждали быть заданными, но когда он открыл рот, чтобы заговорить, Нина чуть не рухнула в палатку.

* * *

"Нина!" Пердью добрался до нее первым. Она упала в его объятия, и он помог ей спуститься на пол. Ее майка была порвана и заляпана грязью, и там, где она вытерла руку после прикосновения к частично свернувшейся крови, виднелась длинная коричневато-красная полоса. Ее лицо было грязным и в пятнах слез, а большая часть ее темных волос выбилась из короткого хвостика и теперь свисала спутанными прядями вокруг лица. Бледная кожа ее рук и ног была покрыта укусами насекомых и царапинами, а левая лодыжка была опухшей и ярко-розовой.

"Принеси ей немного воды", - принял командование Пардью, укладывая ее на одеяло и опускаясь на колени, чтобы осмотреть повреждения на ее лодыжке. Сэм схватил бурдюк с водой и вытащил пробку, затем поднес его к губам Нины и помог ей сделать глоток. Когда он обнял ее за плечи, он почувствовал, как она дрожит. Ему очень хотелось спросить ее, что случилось, и убедиться, что она невредима, но, очевидно, с этим придется подождать. Прежде чем что-нибудь еще могло случиться, они должны были бы ее успокоить.

Всего в нескольких секундах позади Нины двое послушников ворвались в палатку. Не говоря ни слова, они оттолкнули Сэма и Пердью в сторону и начали поднимать Нину на ноги. Сэм ударил самца по ногам, выбив его из равновесия, в то время как Пердью подскочил к самке сзади и попытался оторвать ее. У дуэта было полно дел с Ниной, которая нападала во всех направлениях, но подкрепление было уже в пути. Коди был прямо за ними, готовый забрать сопротивляющуюся Нину из их рук и оставить послушников разбираться с Сэмом и Пердью.

"Замри". Они не учли Кая, который всегда находился на стратегическом расстоянии от Пердью. Он материализовался прямо за Коди, и в мгновение ока дуло его пистолета было прижато к задней части шеи молодого человека.

Коди ослабил хватку на Нине, но не отпустил ее. "Это для ее же блага", - выдохнул он, почувствовав холодный металл на своей коже. "Она опасна сама для себя. Отпусти меня, и мы сможем решить это, не привлекая нашу охрану ".

К удивлению Сэма, Пердью сделал быстрый жест в сторону Кая, и Коди был освобожден. Я не видел никакой охраны, подумал Сэм, но что бы у них ни было, этого достаточно, чтобы обеспокоить Пердью. Это нехорошо.

"Спасибо", - сказал Коди, когда Кай убрал оружие в кобуру. "Мне жаль, что приходится это делать, но я беспокоюсь о Нине. Во время нашего сеанса один на один она напала на меня и убежала в пустыню. Кто знает, куда она ушла? Снаружи опасно, и я думаю, у нее проблемы с сохранением стабильности. Такое иногда случается. Мы проводим интенсивную работу с людьми, и это слишком много для них. Какое-то время они борются. Им нужна помощь. Особенно учитывая, что пришлось вынести бедной женщине после того, как она едва не рассталась с жизнью в Северном море."

"Пошел ты!" Нина закричала. "Мне не нужна твоя помощь".

Пердью и Сэм оба казались озадаченными последним заявлением Коди. Что вынесла Нина после Deep Sea One? Почему никто из них не знал об этом?

"Коди, если Нина говорит, что ей не нужно—"

"Извини, Сэм", Коди заблокировал попытку Сэма вмешаться, "но мои возможности ограничены. Нина физически напала на меня. Либо ты тихо позволишь ей пойти со мной, и мы окажем ей некоторую помощь, либо я вызываю нашу службу безопасности, а затем вызываю полицию по рации. Что ты думаешь, Нина? Каким оно должно быть?"

Долгое мгновение Нина смотрела на Пердью. Внезапно, как будто кто-то просто выпустил из нее воздух, она сдулась. "Я пойду", - сказала она. Когда помощники уводили ее, она бросила на Сэма и Пердью умоляющий взгляд.

☼

Глава двадцать вторая

"Охрана?" - Спросил Сэм, в ту секунду, когда Коди и помощники ушли.

"В этом месте гораздо больше, чем кажется на первый взгляд", - тихо сказал Пердью. "Я предлагаю нам пойти куда-нибудь немного поспокойнее и—"

Оба мужчины подпрыгнули, когда у входа в палатку появилась еще одна фигура. Джефферсон Дэниелс выпрямился и одарил их своей рекламной улыбкой зубной пасты. "Привет", - поприветствовал он их. "Это была Нина?"

Пердью кивнул. "По словам дорогой Коди, она борется с душевным смятением, вызванным ее знакомством с FireStorm, и нуждается в сдержанности для ее собственной безопасности".

"А", - Джефферсон глубокомысленно кивнул в ответ. "Ну, я думаю, это не в первый раз. Помнишь, как тяжело она восприняла все, что произошло в Антарктике?" он болтал без церемоний, не подозревая о ее эмоциональном потрясении после ее последней авантюры в Северном море. "У нее много травм, с которыми нужно справиться. Слава богу, она в месте, где есть люди, которые могут оказать ей ту помощь, в которой она нуждается!" Он беспечно двинулся дальше, оставив тему Нины и повернувшись к Сэму. "Сара послала меня найти тебя, Сэм", - сказал он. "Она хотела бы поговорить с тобой — я думаю , она готова дать тебе это интервью для книги! Это будет отличная глава ".

"Хорошо", - пробормотал Сэм, все еще поглощенный прослушиванием того, что происходило снаружи, в надежде, что они смогут найти Нину. "Я приду и поговорю с ней немного позже".

"Я думаю, она планировала поговорить с тобой сейчас", - сказал Джефферсон. "Идешь, приятель?"

Тревожные звоночки громко и ясно зазвенели в голове Сэма. Сначала Нина была фактически арестована, а затем Джефферсон пришел искать Сэма? Это не может быть совпадением, подумал он. "Я только возьму свой диктофон", - сказал он, присаживаясь, чтобы порыться в своем рюкзаке. Так незаметно, как только мог, он занял позицию, в которой мог установить зрительный контакт с Пердью, незамеченный Джефферсоном. "Что мне делать?" одними губами произнес он.

Пердью, чье лицо было отчетливо видно Джефферсону, был не в том положении, чтобы отвечать, но, стоя со скрещенными руками, он переместил их так, чтобы они указывали на дверь. Это был такой медленный, небрежный жест, что он мог бы легко выдать его за простое беспокойство, но Сэм понял. Он указал на себя, затем на дверь, одними губами произнеся "Пойти с ним?" затем подождал. Через мгновение Пердью кивнул, как бы вежливо показывая, что он слушает, как Джефферсон рассказывает ему о планах на парилку на следующий день.

"Понял!" Сэм вытащил свой диктофон из глубин рюкзака и поднялся на ноги. Он отряхнулся и улыбнулся Джефферсону. "Указывай путь".

* * *

Палатка Сары была гораздо более изысканным сооружением, чем вигвамы. Снаружи Сэм не мог заметить разницы, но в тот момент, когда он ступил внутрь, это поразило его. Внутри было прохладно и темно, а вместо тростника, устилавшего пол, под ногами был мягкий ковер. Огромные подушки, обитые шелком, были разбросаны по полу — Сэм предположил, что они составляли кровать Сары в сочетании с бордовым кашемировым одеялом, которое было аккуратно сложено рядом.

Воздух был насыщен ароматами, но это был не тот землистый, травяной аромат, к которому Сэм привык во время ритуалов Огненной бури. Это было нечто более темное, насыщенное мускусом, с сандаловым деревом и маслом мелиссы. Сэм должен был признать, что это было невероятно эротичное сочетание. Волосы на его затылке встали дыбом от возбуждения.

Внезапно стало тихо, заметил Сэм. Он повернулся, чтобы выглянуть наружу, но когда его пальцы сомкнулись на ткани палатки, он понял, что она значительно тяжелее, чем у вигвамов. Оно также свисало более толстыми складками, не натянутое на шесты, а роскошно ниспадающее с них каскадом. Внезапно ему стало неприятно жарко, хотя он не мог сказать, было ли это следствием того, что толстая ткань удерживала пустынный зной, или нежелательного прилива либидо, которое держало его в своих тисках.

"Сэм", - выдохнула Сара его имя, когда вошла в палатку, ее рука накрыла его руку, когда она откинула полог палатки. Он отскочил назад, как будто ее прикосновение ударило его электрическим током. Черт возьми! он проклинал себя. Надеюсь, она этого не заметила.Один взгляд в ее темные глаза сказал ему без сомнения, что так оно и было. Она прошлась по полу и выбрала две подушки, сложила одну поверх другой, а затем аккуратно устроилась на них. Она опиралась на одну тонкую руку, ее длинные ноги были подогнуты под нее, а изгиб бедра соблазнительно выдавался из-под складок ее одеяния цвета слоновой кости.

Чувствуя себя крайне неловко, Сэм подтащила подушку на то, что казалось ей почтительным расстоянием от нее и села. Сидеть, скрестив ноги, казалось лучшим вариантом и, безусловно, самым удобным, но он никогда не мог избавиться от ощущения, что это делало его похожим на шестилетнего школьника.

"Где мои манеры?" Голос Сары прорезал резкий воздух. Она перевернулась и потянулась за гравированной серебряной бутылкой и двумя крошечными бокалами. "Не хочешь ли чего-нибудь выпить, Сэм?" Она вытащила пробку и разлила молочно-белую жидкость по чашкам. Резкий запах алкоголя ударил Сэму в нос, заставив его задохнуться. Он не осознавал, как сильно скучал по этому последние несколько дней. Слишком много других вещей занимало его внимание. Теперь оно приветствовало его как старого друга, которым и было.

"Это пульке", - сказала Сара, протягивая ему напиток. "У тебя когда-нибудь было это раньше? Не то чтобы это имело значение, если у вас есть — я гарантирую, что это будет совсем по-другому. Готовится по старинному, священному рецепту, передаваемому из поколения в поколение с мезоамериканского периода до наших дней. Легенда гласит, что его готовят из крови Майяуэль, ацтекской богини магуэй. Немного горьковато, но я уверен, что если вы сможете насладиться хорошим виски, оно вам понравится ".

"Спасибо". Сэм принял напиток, осторожно держа маленькую чашку кончиками пальцев. Оно было вязким и отдавало дрожжами. Это не могло сравниться с приличным dram, но это не было неприятно.

"В наши дни его чаще пьют со льдом и в больших, но менее крепких количествах", - сказала ему Сара, деликатно потягивая из своей чашки. "Но я предпочитаю старые способы. Короче. Сильнее. Выпей это из пивной кружки, и ты бы не просто общался с богами, ты бы поселился с ними навсегда ".

"Мы сегодня не общаемся с богами, не так ли?" - Спросил Сэм, наслаждаясь ферментированным послевкусием напитка.

"Это не входит в мои планы", - улыбнулась она, распуская свои темные волосы из косы, чтобы они свободно рассыпались по плечам. "Хотя я никогда не исключаю этого. Сэм, я должен извиниться."

"Для чего?"

"Две вещи. Во-первых, за то, что так внезапно затащил тебя сюда. Я сказал Джефферсону, что хочу поговорить с тобой, но я не ожидал, что он приведет тебя ко мне немедленно. Второй… Я недооценил тебя. Ты воспринял наш образ мыслей гораздо лучше, чем я ожидал. Я не ожидал от тебя ничего, кроме сопротивления, но вместо этого ты продемонстрировал открытость, готовность, которые превзошли все мои ожидания. Это может показаться внезапной переменой, но я горжусь своей способностью оценивать изменения в характерах людей и приспосабливаться к ним. Я видел, как ты отреагировал, когда услышал, как мы говорили о смерти частной жизни, Сэм. Это заставило меня подумать, что ты, единственный из всех посвященных, готов услышать больше ".

* * *

Под землей.Нина уставилась на пустые белые стены камеры. Они держат меня под землей. У меня над головой сплошная, сокрушительная масса земли. Здесь нет окон. Нет дневного света. Я не могу выйти из этой комнаты. Интересно, сколько здесь воздуха. Здесь есть вентиляционное отверстие? Я не вижу вентиляционного отверстия. Как я смогу набрать воздуха, если здесь нет вентиляции? Но почему вентиляция все равно помогла бы мне? Весь воздух высоко надо мной, на другой стороне всей этой земли. Но должно же что-то быть, не так ли? Они не могли поместить меня сюда, чтобы задушить. Но, с другой стороны, здесь душно. И жарко. О боже… Я не могу так думать, я не могу позволить себе так думать. Сосредоточься, Нина.

Она огляделась в поисках любого признака выхода. Не было ничего. Стены были гладкими, покрытыми каким-то белым пластиком. Пол был из цельного бетона, совсем недавно залитого, судя по его почти первозданному состоянию. Она тщательно осмотрела дверной проем, но он был идеально запечатан по всей окружности. Не было места, чтобы взломать его, даже если бы у нее был инструмент, с помощью которого можно было попытаться.

Медленно, обдуманно, она делала один глубокий вдох за другим и заставляла себя сосредоточиться на чем угодно, кроме своего заключения. Выбрав тему наугад, она заставила себя перечислить все пабы в Эдинбурге. Правила таковы, что я должна вспомнить название, фасад, когда я впервые зашла туда, и открыто ли оно все еще, сказала она себе. Давайте выберем просторную для начала. Грушевое дерево. Пивной сад. Небо над головой. Мне было шестнадцать, я тусовался с группой студентов из Эдинбургского университета, притворяясь, что мне двадцать один. Пью водку с колой и пытаюсь не смотреть в глаза швейцару…

И все же, даже когда она направила свои мысли по этому пути прочь от своих страхов, она не могла сдержать слез, которые медленно ползли по ее лицу.

* * *

"Как много Пердью рассказал тебе?" Спросила Сара. "Я не сомневаюсь, что он, должно быть, немного рассказал тебе".

"Немного", - сказал Сэм. "Он рассказал мне немного больше о приложении — о том, что это не просто социальная сеть для людей, которые участвовали в FireStorm. У него не было шанса сказать намного больше, чем это ".

"Он немного менее доверчив, чем я", - засмеялась она. "Но все же приложение - это немного больше, чем просто социальная сеть в общепринятом смысле. То, что мы стремимся сделать, Сэм, революционно. После смерти частной жизни, как только люди привыкнут к свободному и открытому потоку информации, мир станет другим местом. Информация имеет свою цену только потому, что ее можно сохранить в тайне. Как только все станет доступно и никому не придется это покупать, ценность личной информации как товара изменится безвозвратно ".

Сэм был захвачен врасплох. "Вы имеете в виду, что не планируете собирать данные людей, чтобы продавать их самостоятельно?"

Сара покачала головой, отчего ее блестящие волосы сдвинулись так, что одна прядь упала ей на плечо и нежной волной легла на изгиб груди. Это отвлекало, и Сэм был уверен, что она это знала.

"Я могу сказать, что доверие к тебе дается нелегко, Сэм", - выдохнула она. "И почему это должно быть? После всего, через что ты прошел. Но разве тебе не не хватает доверия, Сэм? Разве ты не скучаешь по чувству безопасности в мире, в котором живешь?"

Неохотно Сэм позволил себе обдумать вопрос. Если он был честен с самим собой, ему действительно не хватало чувства безопасности, которое он испытывал до смерти Триш. Это было ничто из того, что он когда-либо чувствовал на сознательном уровне, пока оно у него все еще было, но как только оно ушло, он остро, болезненно осознал его отсутствие. Было ли это чем-то, что когда-либо действительно можно было вернуть, Сэм не знал. Он искренне сомневался в этом.

"Я знаю, как ты замкнулся в себе после ее смерти, Сэм", - продолжила Сара, наблюдая за его реакцией с ястребиной интенсивностью. Я знаю, как близко ты был к тому, чтобы напиться до ранней могилы. Сеть FireStorm, возможно, не в состоянии предотвратить трагедии — это просто часть жизни, хотя и разрушительная. Но мы могли бы убедиться, что вы никогда больше не впадете в отчаяние ". Ее пальцы скользнули по обнаженной плоти его руки, и он вздрогнул. Улыбка, которой она одарила его, была улыбкой женщины, которая была уверена, что победила.

И все же, в ту секунду, когда ее глаза встретились с глазами Сэма, ее улыбка была прервана вспышкой сомнения. Он не улыбнулся в ответ. И его лицо не было маской нервного возбуждения или похоти, которую она ожидала. Вместо этого черты его лица ожесточились, глаза стали суровыми, а рот сжался в жесткую линию.

"Я не знаю", - сказал он. "Отчаяние показалось мне наиболее подходящей реакцией на то, что произошло. Может быть, нам просто придется согласиться с тем, что в этом вопросе мы расходимся во мнениях ".

Если Сара и ошибалась, она проделала замечательную работу по сокрытию этого. Ее самообладание мгновенно вернулось на место. "Я бы никогда не сказала тебе, что ты был неправ, чувствуя свою боль", - сказала она. "Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Все, что я хочу сказать, это то, что если бы мы были на вашей стороне, вам не пришлось бы проходить через все это и сталкиваться с эмоциональными последствиями в одиночку ".

Прошло много времени с тех пор, как Сэм в последний раз огрызался на кого-либо за то, что тот предположил, что знает, что он чувствует. После смерти Триш множество людей говорили ему, что они знали, что он чувствовал, или, что еще хуже, что они знали, что он должен был чувствовать. Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он перестал чувствовать постоянное скрытое течение ярости на мир, который позволил забрать ее у него, и на людей, которые не понимали. Но теперь это снова начало бурлить внутри него.

"Сара", - сказал он так терпеливо, как только мог. "Я не знаю, был ли у тебя когда-нибудь тот, кого ты любишь, застреленным у тебя на глазах. Может быть, и так, и в этом случае ясно, что у нас разные способы справляться с вещами. Но если вы никогда не видели того единственного человека, который вам действительно чертовски дорог, с наполовину снесенным лицом, просто поверьте мне — для некоторых из нас это опыт, с которым можно справиться только в одиночку. В ту минуту, когда это случается с тобой, ты остаешься один. И то, что ты делаешь здесь, по крайней мере, для кого-то вроде меня, не имело бы ни малейшего значения. Теперь, прежде чем вы пойдете дальше, мне нужно, чтобы вы сказали мне, куда забрали Нину и что с ней будет. Пока я этого не узнаю, все, что вы еще скажете о своей организации, будет огромной тратой вашего времени ".

☼

Глава двадцать третья

Лучше бы я никогда не кончала, думала Нина, лежа на полу камеры и глядя в потолок. Она понятия не имела, как долго была взаперти, но предположила, что прошло четыре или пять часов. Белые стены светились с постоянной низкой яркостью, не давая представления о времени суток. Она задавалась вопросом, будут ли они тусклыми или выключаться ночью. Почему-то она подозревала, что они этого не сделают.

Не будь смешной, сказала она себе. Они не собираются промывать тебе мозги. Это просто глупая чрезмерная реакция. В какой-то момент Сара услышит об этом — Дэйв, вероятно, спорит с ней прямо сейчас. Интересно, пытался ли Сэм поговорить с ней. Ха ... Сэм, наверное, в соседней камере за то, что сломал Коди нос. Нет, если кто-то и будет заниматься дипломатическими делами, то это будет Пердью. Тогда ей нужно будет услышать мою версию этой истории и Коди, и я могу сказать ей, что я сорвался с места и убежал, потому что он схватил меня. Это должно ее беспокоить.

Это место для судебных разбирательств; я могу предположить, что подам на них в суд за домогательства или что-то в этом роде. Я не буду, конечно. Я не мог бы себе этого позволить, если бы не позволил Дейву помочь мне, а я не собираюсь этого делать. Но угрозы должно быть достаточно, чтобы заставить ее отступить и позволить нам уйти без какого-либо вмешательства. Ну, если предположить, что Дэйв не возражает, что мы уходим. Я уверен, что с ним все будет в порядке. Даже если его нет, Сэм будет — ах, нет, Сэм здесь, чтобы работать, не так ли? Он, вероятно, не может уйти. Ну, мне все равно. Я покидаю это место, даже если мне придется идти через пустыню в одиночку. Эти люди действительно странные, и чем большее расстояние я смогу увеличить между ними и собой, тем лучше.

Маленький люк в двери скользнул в сторону, открываясь. Нина вскочила, просьбы открыть дверь быстро срывались с ее губ, но она не получила ответа. Она даже мельком не увидела человека по другую сторону двери. Вместо этого она увидела, как кто-то проталкивает маленький поднос, на котором стояла чашка с водой и блюдо с чем-то, похожим на зеленоватую кашицу. Внезапно осознав, как ей хочется пить, она потянулась за чашкой, но, поднеся ее к губам, почувствовала запах трав и поставила ее нетронутой.

* * *

Сэм выбежал из палатки Сары и направился прямо к реке. Послевкусие пульке было горьким у него во рту. Это начало вызывать у него легкую тошноту. Достигнув песчаного берега реки, он вошел в нее вброд, выходя, пока не оказался по пояс в воде, прежде чем опуститься так, чтобы вода покрыла его с головой. Он открыл рот и сделал большие глотки чистой воды, смывая вкус. Он чувствовал, как прохладная жидкость проходит по его пищеводу, вытекая из горла, как будто она разливается по его венам.

По мере того, как остывало его тело, остывал и его гнев — по крайней мере, немного. Он оставался под водой до тех пор, пока не смог представить лицо Коди без того, чтобы его рука непроизвольно сжалась в кулак. Затем он всплыл и направился обратно на сушу, готовый отправиться на поиски Пердью и составить план, как найти Нину и убраться к черту из этого места.

Всхлип из-за куста шалфея привлек его внимание. Кто-то сидел на плоском камне, стараясь, чтобы его не заметили. Он крался вокруг растительности, пока не увидел плачущего человека.

"Джулия Роуз?"

Молодая женщина попыталась прекратить рыдания, но было невозможно скрыть страдание на ее лице. "О, привет, Сэм", - сказала она со всей беспечностью, на которую была способна. "Я был просто, эм, я".

Она замолчала. Судя по напряжению ее челюсти, Сэм был уверен, что она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от слез. Он не был уверен, что делать. Плачущие люди не были его областью компетенции. Они стояли в тишине, Сэм ждал, когда она закончит предложение, Джулия Роуз боролась со своими эмоциями.

"Тебе нужно, чтобы я, э-э ... позвал кого-нибудь или что-нибудь?" Сэм колебался, надеясь, что сможет помочь Джулии Роуз, не провоцируя поток слез.

Она энергично покачала головой. "Какой в этом был бы смысл?" спросила она.

"Что ты имеешь в виду?" Сэм был в замешательстве.

"В этом нет смысла", - сказала она, избегая зрительного контакта и уставившись в реку. Она взяла горсть камешков и начала с силой бросать их в воду, один за другим. "Со мной все будет в порядке. Как всегда. Просто дай мне время".

"Кто-то что-то с тобой сделал?" - спросил он. Сначала Нина, теперь Джулия Роуз, подумал он. Это просто мне сегодня не везет?

Джулия Роуз снова покачала головой и шмыгнула носом. "Я же сказал тебе, Сэм, я в порядке. Просто глупо, вот и все ".

"Привет". Сэм присел рядом с ней на камень. Он отчаянно хотел пойти и найти Пердью, но мысль о том, чтобы оставить Джулию Роуз в таком состоянии, заставляла его немного нервничать. Помогая ей добраться сюда, он теперь чувствовал некоторую ответственность за нее. "Давай. Ты не глуп. Скажи мне, что не так."

Она посмотрела на него, как бы подтверждая, что он был серьезен. "Это совершенно глупо", - вздохнула она. "Я даже не преувеличиваю. Я... я был в палатке Сары. Я увидел, как ты направляешься туда, и последовал за тобой. Я собирался послушать, на случай, если она рассказала тебе что-то, чего не сказала мне."

"И она это сделала?"

Джулия Роуз тихо рассмеялась, смех, который звучал наполовину безутешно. "Да. О, да. И вот почему это глупо. Не могу поверить, что я слушал все, что она говорила раньше. Самая глупая вещь, которую я когда-либо делал. Она полна дерьма, а я даже не предвидел, к чему это приведет ".

Сэм попытался утешительно похлопать по спине. "Не беспокойся об этом", - сказал он. "Время от времени всех обманывают. У меня у самого был странный проблеск этого! Она убедительна".

"Я знаю", - сказала Джулия Роуз, - "но обычно я знаю лучше, чем это. Меня воспитали, чтобы я немного соображал на улице. И я был так горд собой за свою объективность! Я собирался прийти сюда и раскрыть, я не знаю... что-то. Я собирался разоблачить FireStorm как новую саентологию. Тогда, что ты знаешь, в ту минуту, когда я действительно встречаю Сару, я влюбляюсь в нее по-глупому, как девчонка, и… Я должен был знать лучше. Нет смысла людям поклоняться героям. Они всегда будут подводить тебя ".

Как бы Сэму ни хотелось, чтобы девушке стало лучше, он был не в себе. Он попытался придумать, что сказать в утешение, но ничего не приходило на ум — по крайней мере, ничего, что не было бы ложью. Вместо того, чтобы плести интригу, он решил сосредоточиться на практическом. По его опыту, это обычно помогало больше, чем неуклюжие попытки утешить. Ни то, ни другое не помогло так сильно, как драхма, но в отсутствие какого-либо доступного напитка он выбрал следующий лучший вариант. "Как много ты услышал"?

"Много. Достаточно, чтобы напомнить мне, что когда кто-то выглядит таким ловким и собранным, он, вероятно, добился своего, навязав это кому-то ". Она провела тыльной стороной ладони по лицу, грубо вытирая слезы. "Но не беспокойся об этом. Я преодолею свое разочарование, как и всегда. А потом я напишу свою статью, и, возможно, это удержит нескольких человек от того, чтобы вкладывать больше денег и лести в колени Сары. Может быть, этого и не будет. Но я все равно попытаюсь. Даже если единственное место, где я могу это опубликовать, - это мой блог ".

Она улыбнулась, и Сэм поймал себя на том, что улыбается в ответ. В ее отваге и ироничном юморе было что-то, что напомнило ему о нем самом. "Послушай," сказал он, "я должен вернуться в лагерь, но если ты следил за Сарой так пристально, как я думаю, мне кое в чем может понадобиться твоя помощь".

* * *

Длинные, тонкие пальцы Пердью быстро двигались по сенсорному экрану, проводя пальцем и постукивая, в то время как Сэм смотрел и тщетно пытался разобраться в бесконечных строках букв и цифр, которые вспыхивали. Они были в коридоре, где Сэм столкнулся с тремя испытаниями, не с той стороны запертой двери.

"Это займет намного больше времени?" Нетерпение Сэма, наконец, взяло верх над ним. Пердью не ответил и не отвел взгляд от экрана, но предостерегающе поднял палец, продолжая постукивать другой рукой. Вместо этого Сэм повернулся к Джулии Роуз. "Ты уверен, что там есть еще одна дверь?"

Джулия Роуз решительно кивнула. "Я никогда не проходил через это, но я встретил Сару здесь для индивидуальной сессии в первый день. Коди провела меня по этому коридору, но она вошла через другую дверь. Вы едва можете увидеть его изнутри — как только он закрывается, он просто сливается со стенами ".

Пердью тихо ахнул, когда механизм блокировки сработал, и дверь перед ними распахнулась. "Вот мы и пришли", - сказал он, разворачиваясь из своего согнутого положения. "А теперь поторопись. У нас есть всего несколько мгновений, прежде чем система исправит себя и снова заблокирует нас."

Сэм, Джулия Роуз, Пердью и его телохранитель прошли в круглую комнату. Как только дверь в коридор закрылась, стены выглядели абсолютно сплошными, как будто там вообще не было выходов. Пердью сунул руку в карман своих черных шорт и вытащил рулон красной изоленты, затем нащупал контуры двери и прикрепил вдоль нее несколько маленьких кусочков скотча, чтобы они не запутались в невыразительных стенах. Джулия Роуз протянула руку, готовая нащупать трещины, которые выдали бы присутствие другой двери.

"Не надо!" Голос Пердью прозвучал в пустой комнате. Джулия Роуз застыла, ее глаза расширились, а рука повисла в воздухе. "Ничего не трогайте", - сказал Пердью. "Каждая поверхность, которую вы видите здесь, - это сенсорный экран. Не активируй его. Это должен быть визуальный поиск ".

Все четверо тщательно исследовали каждый дюйм стены, расставленные через равные промежутки времени и двигающиеся по кругу. Сэм почувствовал, как у него начинают болеть глаза, пока он искал. Стены казались бесшовными. Могла ли Джулия Роуз ошибаться?

"У меня это есть!" Звонил Пердью. Он подозвал остальных троих. Трещина в гладкой стене была почти незаметной, без видимого способа открыть дверь. Пердью оценивающе осмотрел его с ног до головы, затем начал обматывать изолентой кончики пальцев. Сначала Сэм подумал, что это просто бессознательный жест, возможно, нервная привычка, но когда Пердью начал водить по экранам прикрытыми пальцами, его осенило. Он скрывал свои отпечатки пальцев. Экраны должны быть способны идентифицировать пользователей по их отпечаткам, подумал Сэм. Это умно… чрезвычайно жуткий, но определенно умный.

"Этого должно хватить", - сказал Пердью, когда на экране появилось сообщение "Ожидание подтверждения". "К счастью, они используют экраны, не отличающиеся от моего планшета. Кажется, я знаю, чья это работа… Если я прав, я должен поздравить ее - и поблагодарить за то, что она не заблокировала код доступа. Через мгновение мы узнаем, сделала она это или нет. Система настроена на запрос трех форм идентификации. Отпечатки пальцев - это первое. Достаточно легко избежать, сделав их нечитаемыми, но вторая форма - это сканирование радужной оболочки глаза, а третья - ДНК, ни одна из которых не может быть подделана без небольшой предусмотрительности. У меня есть разрешение на доступ в большинство районов лагеря, но, без сомнения, они будут предупреждены о возможности моей попытки освободить Нину. Ах!"

Сообщение на экране изменилось, его заменили слова "Доступ разрешен". Дверь скользнула в сторону, но на этот раз вошли только трое из них. Кай остановился в дверном проеме и уперся ногой в раздвижную панель, заставляя дверь открыться.

Коридор, который лежал перед ними, был облицован тем же материалом, что и круглая комната. Несколькими быстрыми нажатиями Пердью смог вызвать карту с надписью "Единицы одиночного отражения", которая показывала, что за стенами были спрятаны четыре небольшие комнаты. Три были пусты, но в одном была движущаяся фигура — тепловое изображение, выделенное красным, зеленым и желтым. Пердью нажала на цифру, и открылась панель, отображающая ее рост и вес, температуру внутри камеры, время ее последнего приема пищи и время, когда ей в следующий раз должны были предложить воду.

"Ты можешь это перепрограммировать?" Спросил Сэм, указывая на таймер подачи воды. "Кто-то должен был принести воду через пять минут".

Пердью покачал головой. "Я мог бы, но не без дополнительного времени. Нам придется сделать все возможное, чтобы вытащить ее до того, как кто-нибудь прибудет ". Он пристально смотрел на экран, его пальцы летали и постукивали, когда он пробовал различные переопределяющие коды, которые могли открыть двери камеры. Сэм задержал дыхание и считал секунды, пока они проходили.

Как только дверь камеры распахнулась, они услышали Кая на другом конце коридора. Кто-то вошел в круглую комнату, и теперь он говорил с ними достаточно громко, чтобы услышала остальная часть группы. Это было настолько сильным предупреждением, насколько они могли.

Сэм направился к двери в камеру Нины, но Пердью удержал его. "Подожди", - сказал он. "Нам нужно сделать это правильно, иначе мы вызовем всевозможные тревоги". Он подвел Сэма и Джулию Роуз к двери камеры и встал снаружи. "Нина!" - позвал он. "Мы здесь, чтобы освободить вас, но вы должны делать в точности то, что я говорю. Подойди к двери, но не выходи".

Нина, выглядевшая маленькой и хрупкой, сделала, как ей сказали. Это потребовало некоторых усилий. Каждая клеточка ее тела кричала ей бежать, оказаться по другую сторону двери и не останавливаться, пока у нее над головой не откроется небо.

Пердью протянул руку и взял ее за руку. Ее пальцы благодарно сомкнулись вокруг его. Из круглой комнаты донесся вопль, когда Кай единственным оставшимся у него способом не позволил послушникам войти. Когда до них донеслись звуки драки, Пердью выволок Нину из камеры… и бросил Джулию Роуз, чтобы занять ее место.

☼

Глава двадцать четвертая

"Какого черта, Дэйв?" - Закричала Нина, когда Пердью потащил ее по коридору к круглой комнате. "Ты не можешь просто—"

"Либо ты, либо она, Нина", - сказал Пердью с пугающим спокойствием. "У них нет причин беспокоиться о ней. Ты, с другой стороны... "

Он замолчал, на мгновение отвлекшись видом Кая, сражающегося с двумя послушниками. Несмотря на их небольшой рост, они оба были сильными, и двигались со скоростью и грацией змей. Они кружили и наносили удары, кружили и наносили, нанося одновременные удары, которые были парными, чтобы причинить максимальную боль в обеих почках, солнечном сплетении и грудине, трахее и задней части коленей. Кряхтя от боли, Кай бросился на одного, затем на другого, пока не поймал одного, молодого самца.

Женщина-послушница прыгнула ему на спину, вцепившись когтями в лицо, но это никак не помогло ослабить хватку мужчины. Он вывернул руку молодого человека в двух разных направлениях, в результате чего раздался тошнотворный треск и душераздирающий крик.

Безрассудно, Пердью ударил рукой по дверной панели. Не было времени на то, чтобы замаскировать его отпечатки или какие-либо другие хитрости. Он сдернул очки с носа и уставился на панель, желая, чтобы она быстрее просканировала его сетчатку, а затем вернул их на место, когда открыл рот, чтобы взять мазок со щеки. Палочка для проб высунулась из стены на крошечной выдвижной ручке, быстро тыча ему в рот.

Они ворвались в коридор вызова, промчались по нему и вверх по лестнице к шатру связи. Было все еще пусто, и в лагере было тихо, поскольку солнце достигло своей наивысшей и самой горячей точки, заставляя всех искать укрытие. Троица осторожно кралась по песку. Куда, черт возьми, мы собираемся идти? Сэм задумался. Он хотел спросить, но у Пердью, похоже, был план, поэтому он последовал.

Ему не потребовалось много времени, чтобы вычислить их пункт назначения. Сэм еще не исследовал высокое скальное образование, где Нина и Пердью укрылись всего несколько ночей назад, но это было единственное видимое сооружение, которое могло обеспечить им тень и укрытие. Он вытер пот, обильно струившийся с его лица, пока они брели по песку. Колючие, низкорослые кусты хватали его за ноги и оставляли на них длинные, тонкие нити. Рядом с ним Нина споткнулась. Сэм и Пердью оба схватили ее за руки и приподняли, увлекая в тень.

* * *

"Хенли?"

Наполовину скрытая в тени скал, девушка подняла голову, показав угрюмое, обиженное лицо. "Да? Что вы, люди, здесь делаете? Это мое место".

"Просто хочу спрятаться от солнца, Хенли", - сказал Сэм. "Ты в порядке?"

Она пожала одним плечом. "Я думаю. Это место отстой, вот и все. И знаешь что, ты можешь сказать моим маме и папе. Меня не волнует, как сильно они любят все это. Это чушь собачья. Я хочу домой ".

"Господи, ты и я, мы оба", - вздохнула Нина, падая рядом с ней. "Лучше бы я никогда сюда не приезжал". Она повернула лицо к небу. Было слишком жарко, даже в тени, и не было ни малейшего ветерка, чтобы нарушить безводный воздух. Тем не менее, это было самое сладостное ощущение, которое она могла себе представить. Над ней простирались мили открытого неба, и не было видно ни одной стены.

Несмотря на то, что Сэм был одет в самую легкую одежду, которая у него была, тонкую хлопчатобумажную футболку и светло-бежевые шорты, он чувствовал, что тает. Капли пота стекали по задней части его шеи, прилипая волосами к коже. Мысленный образ его бурдюка с водой, лежащего на рюкзаке в вигваме, дразнил его.

"У кого-нибудь есть вода?" Спросила Нина, словно прочитав его мысли. "Они дали мне немного, когда я был в камере, но в нем была вся эта странная травяная дрянь, поэтому я оставил его в покое".

"Хорошее решение", - сказал Хенли. "Мама говорит, что это нормально, но я думаю, что это какой-то наркотик. Она говорит, что это не могут быть наркотики, потому что это просто растение. Я сказал ей, что травка тоже всего лишь растение — я имею в виду, она взбесится, если увидит меня с косяком, но она не против, если я буду пить это дерьмо? Так глупо. Кроме того, я не думаю, что она когда-либо видела кое-что из другого дерьма, которое они туда положили ". Ее брови нахмурились, когда она поняла, что еще сказала Нина. "Почему ты был в камере?"

Сэм и Нина обменялись взглядами, отметив, что Хенли, казалось, даже слегка не удивился существованию клеток.

"Я встала не на ту сторону Коди", - сказала Нина. "Хотя я не думаю, что это все, что было на самом деле. Я думаю — нет, Дэйв." Она стряхнула руку, которую Пердью положил ей на плечо. "Мне все равно, даже если она сбежит в Джефферсон. Или Сара. Или Коди. Если кто-нибудь из них попытается снова засадить меня в эти камеры, на этот раз я выцарапаю им гребаные глаза ".

"Я ни к кому не бегу", - сказала Хенли, нервно крутя между пальцами прядь своих темно-русых волос. "Я здесь никому не доверяю".

Я тоже, подумал Сэм, изо всех сил стараясь не смотреть на Пердью подозрительно краем глаза. В чем твоя игра, Дэйв Пердью? Сначала кажется, что ты заодно с этими людьми, потом нет, потом ты бросаешь Джулию Роуз в камеру, а теперь мы следим за тобой и надеемся, что у тебя есть план, как вытащить нас отсюда. Я ни на йоту не доверяю тебе, но по какой-то причине продолжаю следовать твоему примеру.

"Даже твои родители?" - Спросил Пердью.

Хенли выглядел смущенным. "Нет", - сказала она. "Я имею в виду, да, вроде… Я не знаю. Это мама и папа. Конечно, я им доверяю, но они просто сейчас такие странные. Так было с тех пор, как папа увлекся всей этой ерундой с огненным штормом, а теперь мама тоже пьет "Кул-Эйд". Я не понимаю, так что, очевидно, что-то не так со мной ". Она отбросила волосы назад жестом отработанного вызова. "Ну, неважно. Мне даже все равно. Через несколько месяцев мне исполнится восемнадцать, и тогда я смогу делать все, что захочу. Я больше не должен мириться с этим дерьмом ".

Под подростковой бравадой было ясно, что Хенли было больно. Даже Сэм, который гордился тем, что он настолько эмоционально отстал, насколько это возможно для шотландца, мог сказать, насколько она была расстроена. Ее руки слегка дрожали, а ногти на руке, которая обхватила ее согнутый локоть, глубоко впились в кожу на руке. Маленькие темно-розовые полумесяцы усеивали ее загорелую кожу. Пара отметин были настолько глубокими, что на них виднелась тонкая красная линия там, где она прорвала эпидермис.

Шум из лагеря нарушил тишину воздуха. Это был звук гонга в шатре связи, того самого, в который Сэм когда-либо видел, как бьют только послушники. Если они били в гонг, рассуждал Сэм, это могло означать только то, что они одолели Кая и что он либо в камере, либо мертв. Он не умрет, сказал себе Сэм, борясь с растущим чувством ужаса внизу живота. Нет никаких оснований думать, что он мертв. Если они одолеют его, он будет в камере. Вот и все. Это нехорошо, но имело бы смысл.

"В любом случае", Хенли внезапно вспомнила, что пыталась задать вопрос Нине. "Ты не сказал мне, что ты сделал, чтобы тебя посадили в камеру. Что это было?"

Нина испустила долгий вздох. "Я не уверен, должен ли я говорить тебе, Хенли. Не потому, что ты можешь рассказать — я уверен, что ты этого не сделаешь. Но это просто... это становится ужасным. Кое-что произошло, и я не знаю, должен ли я рассказывать тебе об этом ".

"Это тот мертвый парень, не так ли?" Хенли встретил взгляд Нины твердым взглядом, не обращая внимания на ее шокированное выражение.

"Мертвый парень?" Сэм пролепетал, ледяной палец страха внезапно пробежал по задней части его шеи. "Что?"

"Вон там, возле шлакового конуса. Я тоже его видел ". Хотя она изо всех сил старалась говорить спокойным тоном, голос Хенли понизился чуть больше, чем до шепота. "Он действительно облажался, но я думаю, что это тот парень-программист, который знал Сару".

"Хантер", - сказал Сэм, цепляясь за единственное, в чем он был уверен. "Его звали Хантер".

Он мог видеть все это в своей голове, так ясно. Зверь, которого преследуют и загоняют в угол, люди, претендующие на части тела, странное сопоставление реальности и состояния сна. "Что случилось?"

"Трудно сказать", - сказала Нина. "Я нашел его, когда пытался сбежать от Коди. Я просто немного прогулялся вниз по реке, а потом увидел шлаковый конус и побрел туда. На самом деле, я просто ждал, когда в лагере появятся другие люди, чтобы не было только его и меня. Затем я увидел… о, боже, он был таким растрепанным. Я думаю — ну, я подумал, что, возможно, на него напал горный лев. Я не думаю, что я бы даже узнал его, если бы не черная футболка. Здесь только два человека носят черные рубашки в пустыне, и я был действительно уверен, что это не Хенли. В любом случае, я — Сэм?"

* * *

Сэм, пошатываясь, вышел из тени на ослепительный солнечный свет, преодолевая как можно большее расстояние между собой и остальными, прежде чем содержимое его желудка вырвалось наружу. Он не успел далеко уйти, как оказался на коленях, его рвало, его рвало на песок.

Это был не сон, подумал он. Они убили его. Мы… Мы убили его. У меня в руке был нож, я помню это, но пользовался ли я им когда-нибудь? Я подобрался достаточно близко, чтобы использовать это?

Это не имеет значения. Дело не в том, удалось мне воткнуть нож в бедного ублюдка или нет. Суть в том, что я был там, кричал и лаял вместе с остальными. Я присоединился к ним. Я не остановил их; я даже не пытался. Мне даже не пришло в голову попробовать. И это... это делает меня таким же виноватым, как и всех остальных.

И если они убили Хантера, что, черт возьми, здесь происходит?

Еще один спазм сотряс его тело, но больше оно ничего не могло дать. Он бессмысленно сглотнул, не вызвав ничего, кроме комка желчи во рту и множества нежелательных, виноватых мыслей.

* * *

У Сэма не было времени пересказывать свои воспоминания об охоте. Прежде чем его вырвало, в кемпинге раздался другой звук. Не гонг или низкий, гудящий рог, который он слышал во время своего посвящения, но более высокий, более настойчивый рог. С холодным приливом ужаса он узнал этот звук… охотничий рог.

"Мы должны идти", - выдохнул он, шатаясь, возвращаясь в лагерь. "Пердью, какой у нас план?"

"Мы должны найти Сару и Коди", - сказал Пердью, поправляя очки на переносице.

"Что?" Нина взорвалась, схватив Пердью за руку в жесткой, яростной хватке. "Ты что, блядь, с ума сошел? Я и близко к ним не подойду ".

"Но мы должны", - сказал Пардью ровным голосом, нежно убирая ее пальцы со своего предплечья. "У меня есть кое-что, что мы можем обменять на безопасный выход отсюда. Я могу договориться с—"

"Нет". Лицо Нины было маской страха. "Ты не видел тот труп, ты не знаешь, что они сделают, если они —"

"Почему бы тебе не взять машину?" - Спросил Хенли.

"Машина?" Сэм тупо повторил. Не было никаких признаков или звуков, которые указывали бы на присутствие машины где-либо поблизости от лагеря. Ему пришла в голову мысль, что, возможно, Хенли действительно был достаточно избалован, чтобы думать, что в дальних уголках Большого каньона будет служба такси.

"Здесь есть машины?" Нина набросилась на вопрос Хенли. "Где они? Сможем ли мы добраться до них?"

Хенли кивнул. "Ага. Что ж, я могу. Так что, если ты хочешь машину, ты должен взять меня с собой. Просто доставь меня до Вегаса. Я могу самостоятельно добраться оттуда домой ".

Нина открыла рот, чтобы усомниться в законности того, что они взяли с собой семнадцатилетнюю девушку без разрешения ее родителей, но Сэм остановил ее. "Мы можем побеспокоиться о том, куда ей будет разрешено пойти позже. Мы должны идти, пока еще есть время. Хенли?"

Девушка кивнула и поманила их следовать за собой. Сэм украдкой бросила быстрый взгляд в сторону лагеря, когда вела их к реке. Он мог видеть, как собираются посвященные в Огненный шторм, передавая кубки взад и вперед между собой. Некоторые безумно корчились. Сэм вспомнил, как посещал Пакистан в первые дни своей журналистской деятельности и видел человека, укушенного змеей. Странный танец боли и яда того человека выглядел почти идентично тому, что он видел сейчас.

Они пробирались вдоль берега реки, ступая по воде, чтобы скрыть свои следы. На краткий миг Сэм забеспокоился, что шум плещущейся воды может выдать их местоположение, но его страхи быстро рассеялись. Охотничьи рожки смолкли, и на мгновение в лагере воцарилась тишина. Затем воздух пронзила какофония воплей, от которых замирало сердце, за которой последовал топот множества ног по песку, когда охота начала свою атаку.

* * *

"Сюда!" Хенли закричал. Они достигли шлакового конуса, где провели ночь во время первой охоты. Между скалами, наполовину скрытая полынью, была тонкая дверь. Отодвинув в сторону растения, Хенли выудила ключ, который висел на цепочке у нее на шее, и открыла его.

Исцарапанные, в синяках и искусанные, они вчетвером ввалились в комнату за дверью. Свет был тусклым, и Сэму потребовалась минута или две, чтобы его глаза привыкли. Когда они это сделали, он увидел огромный ангар, раскинувшийся перед ними, протянувшийся через выдолбленное основание горы. Внутри него находились генераторы, предположительно питавшие подземные помещения в лагере, несколько промышленных морозильных камер, мешки и бочки с едой и, что самое главное, целый парк 4 x 4.

Пердью уже взялся за это дело. Он бросился к складу с продуктами и схватил большую банку меда, затем открыл капот первого попавшегося автомобиля и вылил щедрую порцию сладкой, липкой жидкости в двигатель.

"Что ты делаешь?" - Потребовал Хенли. "Нам нужна эта машина!"

"Нам нужен один из них", - сказал Пердью. "Остальным лучше выйти из строя. Сэм, Нина, помогите мне, пожалуйста. Хенли, этот твой ключ откроет дверь, которая нас выпустит, или мне нужно будет получить доступ к компьютерам?"

"Это ключ моего отца, он открывает практически все в этом месте". Хенли вызывающе выпятила подбородок. "Я украл это. Папа сказал, что собирается научить меня водить, пока мы будем здесь, но потом он был слишком занят всей этой ерундой с огненным штормом, так что я планировал научиться сам. Я вроде как уже знаю, как это сделать, это не так уж сложно ".

Нина, прихрамывая, когда она несла банки с медом между машинами, крикнула, что слышит приближение охоты, когда проходила мимо двери. Сэм удвоил темп, разрушая 4 x 4s так быстро, как только мог, в то время как Хенли пошел открывать выходную дверь, а Пердью выбрал транспортное средство для "горячей проводки". Он сел на большой Zibar MK2 песочного цвета и забрался на водительское сиденье, чтобы получить доступ к проводам.

Двигатель взревел, когда Хенли повернул ключ в замке, и выезд из машины медленно открылся. Сэм уронил банку, которую нес, и пошел помочь Нине, чья лодыжка быстро опухала и заставляла ее хромать. Она схватила его за руку, чтобы не упасть, пока шла к машине.

"Подожди!"

Тонкая дверь распахнулась, показав Сару с Джефферсоном за плечом.

"Папа?" Неповиновение Хенли внезапно покинуло ее, и она с воплем бросилась к отцу и позволила заключить себя в его объятия. "Прости, что я взяла твой ключ!" - она плакала. "Не дай им забрать меня! Они сказали, что собираются использовать меня как заложника!"

Мгновение Сэм стоял ошарашенный, уставившись на Хенли. Затем Нина крикнула ему, чтобы он садился в машину, и они умчались как раз в тот момент, когда остальные охотники ввалились в дверь.

☼

Глава двадцать пятая

Пердью резко опустил ногу, вдавливая педаль акселератора в пол. Тонко настроенный двигатель выразил лишь символический протест, рыча, когда они проезжали дюну, которая лежала за выездом.

Песок разлетелся по обе стороны от машины, осыпая посвященных, которые бросились в погоню. Сэму доставило глубокое удовлетворение видеть, как у Коди вымазано лицо в грязи. От послушников не было никаких признаков. Возможно, они все еще удерживают Кая, подумал Сэм. Я надеюсь, что с ним все в порядке… он и Джулия Поднялись .

"У кого-нибудь из вас есть компас?" Пердью прокричал, перекрывая звук двигателя. "Нет? Нина, не могла бы ты—"

Прежде чем он смог закончить, Нина предвидела вопрос. Пока Пердью держал обе руки на руле, пытаясь сохранить контроль, пока они набирали скорость на неровной местности, она запустила руку в его карман и нашла складной планшет. Увеличив его до самых больших размеров, она протянула его Пердью. "Карта", - произнес он.

Табличка ожила. Он засветился, на экране появилось изображение их окрестностей со спутника. Положение таблички было отмечено зеленым треугольником. Увеличив изображение настолько, насколько могла, Нина смогла различить очертания лагеря, который они построили всего несколько дней назад. Уровень детализации был невероятным.

"Мы направляемся на юг", - сказала она.

"Идеально", - сказал Пердью. "Это именно то, куда нам нужно идти. Хотя в какой-то момент мы должны достичь реки Колорадо, верно?"

Нина проверила еще раз. "Да. Мы можем либо направиться на юг и следовать по нему вокруг озера Мид, что приведет нас обратно в Овертон, а оттуда мы сможем выехать на I-15, либо мы можем начать движение на юго-запад и сэкономить время. Предполагая, то есть, что вы хотите вернуться на главную дорогу."

"В конечном счете, нам нужно добраться до любой дороги, которая приведет нас в направлении Калифорнии". Пердью развернул машину, чтобы вести их на юго-запад.

"Калифорния? Почему мы собираемся—"

"Пердью, берегись!" Сэм закричал. Маленькое, черное, летающее устройство появилось у окна автомобиля. На секунду Сэм подумал, что оно столкнется с ними, и инстинктивно начал пригибаться, но оно изменило курс, взмыло вверх и исчезло из поля зрения.

"Это беспилотник", - категорично заявил Пердью, - "разведчик, если я не ошибаюсь".

"Какого хрена группе хиппи нужен беспилотник?" Нина зашипела. "Что, черт возьми, здесь происходит?"

"Я сомневаюсь, что это будет только один беспилотник, Нина", - предупредил Пердью. "Если я не ошибаюсь—"

"Да", - перебил Сэм, - "у них определенно больше, чем один." Он наблюдал, как тонкая, угрожающая вереница черных дронов поднялась над дюнами позади них, зависла на мгновение, а затем двинулась вперед.

Когда первая пуля пролетела мимо машины и с глухим стуком вонзилась в песок, Сэм начал смеяться. Они стреляют в нас из игрушек, подумал он, пультов дистанционного управления. Я копил свои карманные деньги на что-то похожее, когда мне было девять. Как это может происходить?

"Держись!" - Закричал Пердью, ударив ногой в пол и развернув машину на девяносто градусов. Сэм хрюкнул, когда Нина была отброшена к нему инерцией.

"Впереди каньон", - выдохнула Нина, усаживаясь обратно на свое место и сверяясь с таблицей. "Норт-Форк или что-то в этом роде? Должны ли мы идти этим путем? Можем ли мы спрятаться?"

Пуля нашла свою цель, ударив в заднюю часть автомобиля, глубоко погрузившись в шасси с визгом разрываемого металла.

"Мы можем попробовать", - сказал Пердью. "Когда я дам команду, будьте готовы бежать".

Сэм развернулся и перегнулся через спинку своего сиденья, обыскивая заднюю часть автомобиля в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь им в побеге. Очевидно, оно было оборудовано с учетом возможной опасности — на полу было сложено несколько дробовиков. Решив, что они того стоят, Сэм ненадежно перелез через спинку своего сиденья, выкрикнув несколько слов объяснения остальным.

Больше ничего нельзя было сделать. Кроме пистолетов, все, что он смог найти, была канистра с бензином и большой диск, в котором он узнал отражатель фотографа, белый с одной стороны и серебристый с другой. Он слышал о фотожурналистах, оказавшихся в затруднительном положении в пустынных районах, которые использовали эти диски, чтобы подать сигнал о помощи. Сэм задавался вопросом, могло ли это быть причиной его присутствия, или, возможно, он просто был оставлен фотографом, который занимал транспортное средство. В любом случае, он рассудил, что белая сторона может оказаться полезной, если им понадобится отразить резкий свет палящего солнца. К тому времени, когда Пердью крикнул им прыгать, Сэм вооружился тремя дробовиками подмышкой, парой коробок патронов в кармане, канистрой с бензином в одной руке и отражателем в другой.

Они побежали в укрытие, нырнув в заросли полыни. Глаза Пердью загорелись, когда он увидел добычу Сэма. "Дай это мне", - сказал он, потянувшись за канистрой с бензином. Он выглянул из-за ветвей куста. "Там есть еще кусты", - сказал он, указывая на них. "Беги за ними. Возьми отражатель с собой. Держи его над своим тайником, серебряной стороной наружу. Я присоединюсь к вам через мгновение".

Сэм вручил ему пистолет, другой передал Нине, а затем сделал, как ему было сказано. Они с Ниной вышли из укрытия как раз вовремя, чтобы увидеть, как беспилотник-разведчик кружит в поисках чего-либо, что могло бы быть распознано как человеческая форма. Они забрались в кусты, и он бросил отражатель сверху, как и инструктировал Пердью. Затем они прижались друг к другу. Не обращая внимания на шипы, Нина раздвинула ветки, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Она вновь обрела видимость как раз в тот момент, когда участок кустарника, в котором они ранее укрывались, охватило пламя, и она услышала короткий, торжествующий взрыв смеха Пердью, когда он бросился к ним, чтобы присоединиться.

"Это должно их смутить", - выдохнул он, задыхаясь от волнения. "Дым немного усложнит им жизнь! Так будет и отражатель. Но нам нужно будет отключить их. У нас есть оружие, но кто—нибудь из вас может стрелять?"

Сэм покачал головой. Правда заключалась в том, что он всегда испытывал ужас перед оружием, даже до своего неудачного опыта с arms ring. Несколько человек предлагали научить его стрелять, но он всегда отказывался, говоря, что это умение, которое, как он надеялся, ему никогда не понадобится. Теперь, в очередной раз, он поймал себя на том, что жалеет, что не согласился.

"Я могу", - сказала Нина, заряжая свой пистолет. "В том, чтобы расти на ферме у черта на куличках, не так много преимуществ, но это одно из них. Я никогда не стрелял из чего-либо столь же навороченного, как это, но я уверен, что принцип тот же ". Она взяла пистолет Сэма из его рук и быстро показала ему, как его заряжать. "Это картечь, так что это будет больше зависеть от удачи, чем от мастерства. Просто наведи, нажми на спусковой крючок и следи за ударом. Если мы переживем это, я дам тебе расширенный урок в другой раз ".

Я могу сделать это, сказал себе Сэм, сжимая дробовик, когда они услышали низкое рычание линии дронов. Завершив один проход, они теперь возвращались на второй, ища ясный обзор. Сквозь клубящийся дым Сэм насчитал пять из них, но он был уверен, что из машины было видно больше.

Он заставил себя успокоить дыхание, когда смотрел через прицел. Беспилотник вышел из-за укрытия, вырвавшись из облака дыма, и палец Сэма сомкнулся на спусковом крючке.

Секундой позже он покачал головой и, оглядевшись, обнаружил, что находится в другой позе, распластавшись на спине и уставившись вверх, на потолок из веток. Зазубренные ветви впились ему в спину там, где он приземлился на них, и когда он снова присел, он услышал, как рвется тонкий материал его рубашки. Запах отработанного пороха заполнил его ноздри. Он чувствовал его вкус, едкий и сернистый в глубине горла. Воспоминания пытались нахлынуть обратно, видение наполовину уничтоженного лица…

"Я предупреждала тебя, чтобы ты остерегался удара", - сказала Нина с едва заметным намеком на улыбку на губах.

"Ты его получил!" - Воскликнул Пердью, указывая в направлении выстрела Сэма. И действительно, на песке неподалеку ярко горела мешанина из металла и черного пластика. "Молодец, Сэм! Я думаю, это мог быть скаут! Теперь, мне нужно, чтобы вы двое продолжали снимать. Я собираюсь попытаться заглушить их сигнал ".

Стиснув зубы, Сэм снова вскинул ружье к плечу. Он наблюдал и ждал, пока снова не услышал приближение дронов, все еще ищущих свою цель. Он знал, что это было всего лишь его воображение, но он был уверен, что рычание двигателей звучало по-другому, как будто дроны были разочарованы своей неспособностью найти свою цель.

Он услышал позади себя звук выстрела из пистолета Нины, за которым последовали ее ругательства вполголоса, когда выстрел не достиг цели. Она стреляла снова, и снова, но прежде чем он смог узнать, сбила ли она кого-нибудь из дронов, он заметил приближающегося и выстрелил. Его цель прошла мимо, и лишь небольшое количество шрапнели попало в него, пробив корпус, но не выведя его из строя.

Огонь, который разожгла Пердью, начал угасать. Большая часть его топлива сгорела, превратив кусты в пылающий, тлеющий пепел, от которого шел тонкий, сужающийся кверху шлейф дыма, а не густые облака, которые он создавал раньше. Оставшиеся дроны были все более заметны — и Сэм знал, что это могло означать только то, что дроны тоже могли их видеть.

Четыре ... нет, пять, сосчитал он. Должно быть, я ошибся в подсчете раньше. Это было бы примерно так, если бы Нина еще никого не сбила. Но я думал, что она сделала, и я определенно сделал, и ... О, нет.

Над горизонтом появилось еще с полдюжины дронов, очертания маленьких городков были темными и угрожающими на фоне голубого неба. Мы никогда не сможем перестрелять их всех, подумал Сэм. И даже если бы мы могли, есть ли у них что-то еще? Они будут продолжать наступать?

Присев на песчаную землю у их ног, Пердью согнулся вдвое над своим планшетом, шепча ему одну инструкцию за другой и тыча пальцем в экран. Когда последние остатки густого дыма рассеялись, оставив им лишь клочья для маскировки, Пердью издал приглушенный, полный надежды возглас. "Запускайте программу", - сказал он планшету, и Сэм услышал в его голосе тот же убедительный тон, которым он когда-то повелся сам. Он только надеялся, что компьютер был так же восприимчив к льстецам Пердью.

Когда один из дронов подлетел к их укрытию и начал стрелять, Сэм прицелился и снова нажал на спусковой крючок. Он щелкнул, но не сработал. Спусковой крючок заклинило. Сэм выругался себе под нос и потянул снова, но все равно она застряла. "Давай, давай, ты, маленький ублюдок!" Сэм зашипел на него, когда пули дрона попали в песок всего в нескольких футах от того места, где они спрятались. Пистолет отказался стрелять. Сэм крикнул остальным, чтобы они ложились, закинув руки за голову для защиты. Он закрыл глаза и приготовился к неминуемому граду пуль.

Тишина. Сэм прислушался, но ничего не услышал. Это оно?он задумался. Я мертв? Это конец?Он открыл глаза. Под его ногами все еще был песок, и когда он поднял голову, он увидел, что все еще находится в кустах. Значит, не мертв, предположил он. "Нина?"

"Со мной все в порядке". Сэм услышал ее голос позади себя. "Дэйв?"

"У меня все хорошо, спасибо", - тон Пердью был ярким и бодрым. "Тем лучше, что я вижу, как хорошо сработал этот маленький эксперимент. Смотри!" Осторожно развернувшись, он раздвинул ветви в сторону и поднялся на ноги. Сэм и Нина сделали то же самое и огляделись.

На сцене царил хаос. Песок пустыни был усеян горящими обломками беспилотников, которые они сбили — один для Сэма, три для Нины. Однако изображение зоны боевых действий чередовалось с комичным зрелищем неповрежденных дронов, перевернутых в дюнах, их носы зарыты. Сэм снова вспомнил вертолет с дистанционным управлением, которым он так гордился, когда был маленьким, и как это иногда заканчивалось аварийной посадкой в песочнице его сестры.

"На данный момент это позаботится о них", - сказал Пердью. "Сигнал будет оставаться подавленным до тех пор, пока они находятся в пределах досягаемости планшета. Но по крайней мере двое упали в каньон. Если они переживут падение, они вполне могут снова вступить в строй. Мы должны убраться отсюда как можно дальше, прежде чем это произойдет ".

☼

Глава двадцать шестая

Сэм потер свои затуманенные глаза. "Извините, ребята", - он зевнул. "Мне придется остановить машину и съехать на обочину".

"Все в порядке, Сэм", - Нина одарила его усталой улыбкой. "Мы все измотаны. Пердью мертв для мира уже около двадцати минут."

"Должны ли мы остановиться здесь?" - спросил он. "Это немного открыто. Как ты думаешь, мне следует поискать более защищенное место?"

Нина посмотрела на залитую лунным светом пустыню. Смотреть было не на что, кроме пространства невыразительного сероватого песка. Не было ни деревьев, ни высоких дюн, которые могли бы их укрыть. "Это может занять некоторое время. Кроме того, у меня такое чувство, что если эти люди захотят найти тебя, то тебя найдут. Давай просто остановимся здесь и пару часов поспим, хорошо?"

"Давай сделаем это. Конечно, мы не можем быть слишком далеко от дороги сейчас."

Нина проверила табличку. "Недалеко. Мы достигнем его утром. Я бы сказал, меньше получаса, в зависимости от того, на что похожа местность."

"Если я больше никогда не буду ездить по песку, это будет слишком скоро — кровавый кошмар". Сэм вытащил ключ из замка зажигания и надежно спрятал его в карман. Он подтянул свои костлявые колени, свернувшись калачиком, насколько мог, на водительском сиденье. Чувствуя, как что-то странно изгибает его позвоночник, а крепление ремня безопасности впивается в колено, он задался вопросом, сможет ли он вообще заснуть. Секундой позже, он не обращал внимания на все ощущения, крепко спал.

* * *

Сэма и Пердью разбудили первые лучи солнца, пробравшиеся из-за горизонта, заливая машину резким желтым светом. Сэму потребовалось мгновение, чтобы понять, где он и что происходит. Разговор с Сарой, трудности, Джулия Роуз, спасение Нины, дроны… подумал он. Возможно ли вообще, чтобы все это произошло за один день?

"Доброе утро", - сказала Нина. Она выглядела измученной. У нее были мешки под глазами, а кожа была тусклой. Она собрала свои короткие волосы, как могла, убрав их с лица и перехватив большую часть резинкой, что подчеркивало изможденный вид ее лица.

"Доброе утро. Ты хоть немного поспал?"

Она покачала головой. "Я не могла", - сказала она. "Мой разум продолжал лихорадочно работать, и я просто не мог. Но все в порядке. Для вас двоих важнее поспать. В любом случае, я не могу сейчас вести машину ". Она указала на свою поврежденную лодыжку, которая теперь сильно распухла и выглядела болезненной.

"Ой", - Сэм поморщился. "Нам нужно приложить что—нибудь к этому - лед или, может быть, повязку?"

"Лед был бы великолепен, если у вас есть немного", - сказала она с кривой улыбкой, "но в маловероятном случае, если вы будете изо всех сил пытаться найти лед в пустыне, я бы согласилась на то, чтобы иметь возможность связать его. Есть что-нибудь, что я могу использовать?"

"У меня есть идея", - сказал Пердью. "Подожди там". Он забрался на заднее сиденье автомобиля. Они услышали тихий треск, а затем он появился снова с длинной полосой черного материала.

"Спасибо". Нина с благодарностью приняла его и начала скатывать в цилиндр, готовая нанести. "В любом случае, что это такое?"

"Полоска обивки со спины", - сказал Пердью. "Вам нужна какая-нибудь помощь?"

"Я в порядке, спасибо". Она начала перевязывать лодыжку, слегка морщась, когда надавливала на опухоль.

"У тебя так и не было шанса рассказать нам, что произошло", - сказал Сэм.

Нина колебалась. Казалось, что травма произошла так давно, хотя прошло всего несколько часов, максимум день. Ей не хотелось вспоминать события предыдущего дня. Но у нее были свои вопросы, и для того, чтобы собрать воедино то, что происходило на самом деле, потребовалось бы, чтобы она внесла свой вклад.

Шаг за шагом она рассказала Сэму и Пердью о своей встрече с Коди — о причинах ее побега, обнаружении изуродованного трупа Хантера, падении, повредившем лодыжку, ее возвращении в лагерь в поисках помощи, о том, как Коди перехватил ее за несколько минут до того, как появился в вигваме, чтобы арестовать ее.

"Есть так много вещей, которых я не понимаю", - сказала она, нежно массируя выше и ниже набухшей плоти. "Я все еще не знаю, что случилось с тем парнем — Охотником, ты сказал, его звали? И я не понимаю, почему они не хотели позволить мне уйти. Я полагаю, они делают что-то сомнительное, но я даже ничего не знаю! Что, по их мнению, я собираюсь делать? Вернуться во внешний мир и сказать им, что все здесь являются частью гнусного заговора, направленного на то, чтобы найти самих себя? Я имею в виду, я думаю, что они жуткие и эксплуататорские и, вероятно, просто охотятся за чужими деньгами, но это не преступление, насколько я знаю. По крайней мере, никого не волнует, когда это делает Церковь саентологии. Но если это все, что происходит, зачем им беспилотники?"

Сэм внезапно обрадовался, что они еще не завтракали. Осознание того, что ему придется рассказать остальным об охоте, заставило его желудок скрутило так сильно, что, если бы в этом что-то было, он бы наверняка заговорил об этом. Запинаясь, он объяснил Нине, что на базе "Огненного шторма" действительно происходит что-то зловещее. Он собрал все детали, которые мог вспомнить об охоте, и поделился ими, ничего не утаивая. Его слова застряли у него в горле, когда он рассказал о своем собственном участии и воспоминаниях о том, как он держал в руках нож, кружил вокруг умирающего человека, лаял как зверь, ожидая своей очереди, чтобы разделать добычу.

Он не мог смотреть на них. Он не хотел видеть лицо Нины, когда он описывал свое поведение и то, что он чувствовал. После минутного молчания он собрался с духом и поднял голову.

Пердью наблюдал за ним, пристально изучая его. Сэм не мог прочитать осуждения на его лице, только живой интерес. Он почти мог слышать, как жужжат и вращаются шестеренки в этом тонко настроенном аналитическом уме.

Когда он посмотрел на Нину, он увидел только гнев. Ее темные глаза пылали яростью, челюсть была плотно сжата, а тонкие руки сжаты в кулаки. Ее плечи слегка дрогнули. Значит, это все, подумал он. Вот почему мне не хотелось рассказывать ей об этом. Она больше никогда не будет смотреть на меня так, как раньше.

"О, Сэм!" Нина бросилась вперед и схватила его в крепкие объятия. Пораженная, Сэм издала тревожный крик, но не ослабила хватку. "Как они смеют?" она зарычала сквозь стиснутые зубы. "Как, блядь, они смеют так поступать с тобой или с кем-либо еще?" Что, черт возьми, не так с этими людьми?"

"У них есть план, Нина", - мягко сказал Пердью. "И становится все более очевидным, что они сделают все, чтобы сохранить и развивать это. То, что случилось с Хантером, скорее всего, случилось бы и с тобой, если бы ты продолжал сопротивляться им. Их обращение с Сэмом, как и с любым другим посвященным, - это простое программирование ".

"Программирование?" - Спросил Сэм. "Как гипноз?"

"По сути", - сказал Пердью. "Обучая людей до такой степени, что они будут беспрекословно следовать за лидером FireStorm, они обеспечивают значительный контроль. Наркотики в воде, медитация, переходящая в гипноз, и усиление их послания во всех небольших выступлениях Сары… все эти вещи являются частью их процесса. Я ожидаю, что рано или поздно они также покажут, что у них есть видеозапись, на которой все эти могущественные люди участвуют в охоте, которая закончилась ритуальным убийством человека. Вы можете представить, какую силу это дало бы им. После смерти приватности они планируют—"

"Подожди". Нина остановила его на полуслове. "Смерть частной жизни? Что это? Почему ты так много знаешь об этом в любом случае — о, почему я вообще спрашиваю? Ты знаешь все. Конечно, ты знаешь. Ты всегда так делаешь. Но ты никогда ничего нам не рассказываешь. Ты не даешь мне ни малейшего понятия, во что собираешься меня втянуть! Я полагаю, что я должен был ожидать этого после прошлого раза, не так ли? Я имею в виду, после первого раза, когда кто-то чуть не убил меня, я полагаю, мне следует научиться, не говоря уже о втором разе! Это третий удар! Так ты собираешься поделиться? Мы достигли момента для вашего большого разоблачения? Или это недостаточно драматично для тебя?" В отчаянии она ударила кулаками по подушке пассажирского сиденья.

Основываясь на том, что он знал о Пердью, Сэм ожидал, что тот выдержит драматическую паузу, а затем раскроет все, что он знал, с ухмылкой и расцветом. К его большому удивлению, тишина, последовавшая за вспышкой Нины, была скорее напряженной, чем предвкушающей. Лицо Пердью было совершенно белым, его рот сжался в жесткую прямую линию. Он видел такое выражение на лице Пердью всего один раз до этого, когда капитан корабля, который спас их в Антарктике, отказался бросить выживших после крушения эсминца. Тогда он принял это за простой гнев из-за того, что его приказы не выполнялись, но теперь он начал задаваться вопросом, было ли то, что он видел, выражением обиды.

"Как я уже говорил раньше, Нина", - сказал он с преувеличенной точностью, "я не могу разговаривать с тобой, когда ты в таком настроении. Я собираюсь посмотреть, можно ли найти здесь какую-нибудь воду. Я предлагаю вам двоим выйти и немного прогуляться, прежде чем мы двинемся дальше. Я уверен, что Сэм поддержит тебя, чтобы ты больше не повредил ногу ".

Пердью схватил со спины бурдюк с водой, затем выбрался из машины и зашагал прочь по песку. Вздохнув и пожав плечами, Нина подтянулась через сиденье и опустилась на землю, осторожно проверяя свою лодыжку. Она подавила вздох, когда пронзила боль, но не позволила ей остановить себя.

"Все в порядке?" - Спросил Сэм, кивая в направлении, куда ушел Пердью. Он изо всех сил старался быть тактичным, но не мог избавиться от ощущения, что это не совсем работает.

Нина пожала плечами. "Кто знает?" она сказала. "Вероятно, мне не следовало так его заводить, если мы вообще собираемся выяснить, что происходит. Мне просто надоело быть частью какой-то игры, о которой я даже не подозреваю, что играю. Все, что я хочу сделать, это добраться куда-нибудь с аэропортом и вернуться домой. Я так устал от всего этого ".

"Я знаю", - кивнул Сэм. "Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Я просто должен был приехать сюда, чтобы помочь Джефферсону написать его книгу. Это не было частью плана ".

"Что меня раздражает, так это то, что я действительно не знаю, как далеко это зайдет". Рука Нины автоматическим жестом потянулась к карману в поисках сигарет. Изменение в выражении ее лица было едва заметным, но Сэм уловил это. Он знал, как сильно ее будет раздражать отсутствие сигареты. Это тоже начинало его раздражать.

"Я не знаю, говорила ли я тебе об этом", - продолжила она, ковыряя кожу вокруг ногтей вместо того, чтобы иметь возможность курить, "но я думаю, что он может быть причиной того, что я больше не работаю в университете. Когда я на днях пользовался планшетом, мне пришло электронное письмо от кого-то, кого он знает в… что ж, мне, наверное, не стоит называть имен, но давайте просто скажем, что если бы я поехал туда, я бы потратил много времени, воображая себя персонажем романа Ф. Скотта Фицджеральда. Они спрашивали, должны ли они вернуть деньги, которые он дал им, чтобы пожертвовать на новую стипендию, потому что кандидат по его выбору не собирался ее брать, или у них есть его разрешение открыть ее для других людей. Они сказали, что, если мисс Гулд решит вернуться в академию, они были бы рады обсудить создание другого места. Ты можешь в это поверить? Он решил, что хочет провести некоторое время в Америке, и был готов купить мне здесь работу! Кто это делает?"

Сэм на мгновение задумался. "И все, что тебе нужно было сделать, это переспать с ним? Как ты думаешь, я бы ему понравилась? Если он захочет купить мне колонку в Guardian, я позволю ему делать все, что ему заблагорассудится. Если он сможет дотянуться до New Statesman, я даже соглашусь на извращенные штучки ".

Нина засмеялась и бросила в Сэма горсть песка. "Отвали", - сказала она. "Я прочитал остальную часть разговора. Он пообещал отдать им деньги задолго до того, как пригласил меня на свидание. Кроме того, я думаю, он получает удовольствие от манипулирования жизнями людей больше, чем от секса. У меня такое чувство, что он мог стоять за рекомендацией Мэтлока о том, чтобы я отправился на стажировку в другое место. Хотя Пердью, должно быть, знал, что существовала большая вероятность того, что я посоветую Мэтлоку прыгнуть с разбега и просто полностью уйти из академии — в этом случае, я полагаю, это был его запасной план, просто пригласить меня на свидание, а затем посмотреть, приду ли я с ним сюда ".

Сэм не мог не почувствовать некоторую неохотность в декламации Нины. Он не мог понять, в чем дело, но у него, как и у большинства заядлых журналистов, было предчувствие, что она либо рассказывает все не совсем так, как это было, либо скрывает что-то еще при себе. Что-то, что играло в ее глазах, что ее губы никогда бы не раскрыли.

Они достигли места, где росла пара маленьких кактусов. Не было никаких признаков источника воды, поэтому Сэм вытащил свой карманный нож и начал пилить красные плоды кактуса, решив добыть из них жидкость. Пока он это делал, он рассказал Нине о своем собственном опыте — приглашении Джефферсона, своей странной первой встрече с Сарой и Коди, кратких моментах, которые он разделил с Сарой. Затем, запинаясь, он попытался пересказать то, что Пердью рассказал ему о планах FireStorm по созданию обширного ресурса для сбора информации, который контролировал бы данные каждого и уничтожил бы мировую концепцию конфиденциальности.

"Смерть уединению", - повторила Нина слова, высасывая остатки сока из опунции. "Да, похоже, это в его духе".

"Это-то меня и беспокоит", - сказал Сэм. "Кажется, у него есть план, но… мы не знаем, куда мы идем и зачем. Он действительно планирует побег, или мы просто все глубже погружаемся во все это?"

Им двоим вспомнилась их последняя встреча на нефтяной платформе в Северном море и непостоянная преданность Пердью, но никто из них не потрудился поднять эту тему. В их памяти все еще было свежо, как он стал настолько одержим Копьем Судьбы, что отбросил все соображения — как они двое были полностью предоставлены сами себе, в то время как Пердью был слеп к грозящей им опасности.

"Я не знаю", - вздохнула Нина. "Хотел бы я это сделать. Но какой у нас есть выбор? Ты или я не можем сделать то, что сделал Хенли, и просто передумать. Что все это значило, в любом случае?"

Сэм выругался, зацепившись пальцем за усеянную шипами кожуру плода. "Я полагаю, она не думала, что у нас получится. Она странная маленькая штучка. Давай, заберем остальное и вернемся к машине. Следи за своими руками, они острые ".

* * *

К тому времени, как они вернулись к машине, Пердью был уже там. Он распахнул задние двери и сидел в тени, поставив рядом с собой бурдюки с водой.

"Я нашел маленький источник", - сказал он, все еще немного угрюмо. "Я не уверен, насколько чиста вода, и без йода или средств для ее кипячения я бы не советовал ее пить. Однако, я подумал, что это может пригодиться для мытья."

Сэму захотелось схватить полный бурдюк с водой и вылить его себе на голову, но он заставил себя проявить некоторую сдержанность. Передав Пердью в обмен опунцию, он взял контейнер и осторожно налил в сложенную чашечкой ладонь достаточно воды, чтобы ополоснуть лицо и протереть руки. Ему захотелось принять ледяной душ, но, по крайней мере, это было лучше, чем ничего.

По крайней мере, в машине есть кондиционер, подумал он. И теперь, когда у нас нет одурманенных посвященных, активно пытающихся убить нас, у нас, возможно, даже есть время выяснить, как это работает. Калифорния, вот и мы… Я просто хотел бы знать, почему.

☼

Глава двадцать седьмая

Когда I-15 встретился с I-40, Пердью наконец согласился, что они могут остановиться на перерыв. Он вел машину как маньяк с тех пор, как они снова выехали на асфальтированные дороги, его глаза были прикованы к асфальту пристальным взглядом, но в конце концов он поддался убеждению Сэма и Нины, что они будут слишком бросаться в глаза, если останутся в Zibar MK2 - особенно потому, что в задней панели у него было пулевое отверстие.

Они съехали с автострады в поисках сменной машины и еды. Конечно, ни у кого из них не было наличных, благодаря тому, что их вещи были оставлены в Парашанте. Это заставило Пердью впервые за долгое время улыбнуться. "Я один из богатейших людей в мире, - усмехнулся он, - и все же у меня нет двадцати долларов на несколько бутылок воды и несколько сэндвичей. Что это за жалкий наблюдательный пункт ".

К счастью, хотя Сэм не использовал свои навыки мелкого воровства с тех пор, как он учился в университете, поставляя свой буфет из местного паба, они оставались пригодными. Пока Пердью отправился на поиски подходящей новой машины в дальнем конце автостоянки, вне досягаемости камер, Сэм и Нина заглянули в круглосуточный магазин. Перед ними соблазнительно возвышался кулер, наполненный мерцающими бутылками с чистой холодной водой, но доступ к нему был заблокирован молодым человеком со скучающим видом, чья футболка, кепка с козырьком и вялое раскладывание вещей на полках выдавали в нем сотрудника. Несмотря на всю его очевидную незаинтересованность в работе, было ясно, что воровать у него на глазах было бы неразумно.

Нина провела пальцами по волосам, разгладила испачканную футболку и улыбнулась, шагнув к нему. "Извините меня", - импровизировала она, отводя взгляд молодого человека от Сэма. "Извините, что беспокою вас. Я просто хотел спросить, не знаете ли вы, где я мог бы найти коробку пластыря для приклеивания."

Юноша подозрительно посмотрел на нее, как будто задаваясь вопросом, не розыгрыш ли это.

"Разве вы не так называете их здесь?" Нина продолжала бессвязно болтать, в то время как Сэм бочком подобрался поближе к полкам. "Может быть, эластопласт? Знаешь, розовые эластичные штучки, которые ты прикладываешь к порезам и ссадинам, пока они заживают."

В глазах молодого человека почти что мелькнула искорка жизни, когда пришло осознание. "О, ты имеешь в виду пластыри? Да, у нас есть немного, прямо здесь. Скажи, ты ирландец? Какой изящный акцент".

Когда молодой человек увел Нину, его интерес, очевидно, подогретый ее речью, Сэм воспользовался возможностью и прихватил несколько бутылок. Он схватил наугад расфасованные сэндвичи, даже не потрудившись проверить их начинку, затем поискал на полу выпавший чек, который позволил бы ему выйти с товаром в руках, не подвергаясь сомнению.

Он почти добрался до выхода, когда увидел нечто, что заставило его развернуться и броситься на поиски Нины.

Это был Коди.

* * *

"Ты уверен?" Потребовала Нина, ускоряя свои хромающие шаги, чтобы соответствовать шагам Сэма.

"Уверен", - ответил Сэм. "И он выглядел так, будто искал нас".

"Ну, я не могу представить, что еще он мог бы здесь делать. Будем надеяться, что Пердью нашел нам машину ".

Пердью не только нашел для них машину, ему удалось найти просторный минивэн, владелец которого оставил несколько вещей в бардачке. Среди них был ее бумажник, который Пердью взял и положил себе деньги, чтобы заправить топливный бак. Там также, к большому удовольствию Сэма и Нины, была почти полная пачка сигарет. Это были легкие сигареты, но, тем не менее, сигареты.

"Похоже, мы портим чей-то семейный праздник", - заметил Сэм, забираясь на заднее сиденье и замечая множество чемоданов. Он нашел и открыл вместительный холодильник. В нем было достаточно коробок сока, пакетов с сухофруктами и крекеров, чтобы накормить армию.

"У меня есть их банковские реквизиты", - сказал Пердью, выводя их на шоссе между штатами. "Я позабочусь о том, чтобы они получили соответствующую компенсацию за причиненные неудобства, как только мы вернемся домой. Это подойдет? А теперь немного поспи, Сэм. Мне нужно, чтобы ты взял на себя управление автомобилем через несколько часов ".

Сэм доел свой сэндвич и растянулся на заднем сиденье. Его организм все еще был переполнен адреналином после того, как он увидел Коди, но он знал, что их лучший шанс на спасение - продолжать двигаться, и это будет зависеть от того, что один из них не спит и способен вести машину в любое время. Постепенно он почувствовал, как его тело тяжелеет, когда он заставил себя уснуть.

* * *

Почти десять часов спустя, вскоре после захода солнца, Пердью объявил, что они почти достигли места назначения.

"Ты уверен?" Сэм с сомнением огляделся. Он знал, что они были в Силиконовой долине. Он видел достаточно знаков, чтобы убедиться в этом. Однако местность, через которую они в настоящее время проезжали, казалась пустынной и заброшенной. Улица за улицей он видел маленькие особняки McMansions, которые выглядели так, как будто в них никогда не жили. На подъездных дорожках не было ни машин, ни баскетбольных колец, ни бассейнов, ни мусорных баков для сбора. Все газоны были немного заросшими, а за цветочными клумбами не ухаживали. С наступлением темноты ни одно окно не было освещено.

"Да, это определенно подходящее место", - сказал Пердью. "Я помню, как посещал эти дома, когда они строились, незадолго до катастрофы".

"Дай угадаю", - сказала Нина, наблюдая за бродячей собакой, мчащейся по пустым дворам. "Случился глобальный экономический кризис, тогда никто больше не мог позволить себе эти заведения, и все они пустовали?"

"Это правда, что они всегда были пусты, но не то, чтобы никто не мог их себе позволить. FireStorm уже рассматривал возможность создания операционной базы в районе Сан-Хосе. Это была бы технологическая база, а не место, где они могли бы набирать людей с помощью своих квестов Vision. Когда мировая экономика рухнула, они просто скупили все ".

"Но я не вижу базы", - Нина была озадачена. "Это под землей?"

"В некотором смысле". Пердью похлопал Сэма по плечу и указал на вывеску впереди с надписью Pinewood Mall . "Мы должны следовать этому знаку". Он вернулся к своему разговору с Ниной. "То, что ты видишь здесь, является своего рода защитной границей, Нина. Технология, разрабатываемая FireStorm, чрезвычайно чувствительна — как в смысле необходимости защиты в случае несанкционированного доступа, так и в смысле необходимости сохранения в секрете, чтобы избежать распространения тревоги. Пока эта база функционировала, эти, казалось бы, безобидные улицы служили коридором между ней и внешним миром. Приближение неизвестного транспортного средства приведет к массовому отключению системы безопасности. Любой, кто не туда свернул на эти улицы, обнаружил бы, что случайно встретился с полицейской машиной, и полиция вежливо проверила бы водителя, куда он направляется, и отправила бы его в путь, предупредив, что ездить по заброшенным районам небезопасно, даже в Силиконовой долине, где проживает преимущественно средний класс ".

Сэм издал долгий, низкий свист. "Они держат полицию под каблуком?"

"Сэм, у них все под каблуком". Голос Пердью приобрел интонацию, которую Сэм не мог припомнить, чтобы слышал раньше. Он на самом деле казался несколько побежденным. Тем не менее, это длилось всего мгновение, прежде чем он продолжил в своей обычной более оптимистичной манере. "К счастью, теперь, когда эта база была заменена более удаленным — и, откровенно говоря, бесконечно более подходящим — вариантом в Канаде, безопасность остается минимальной. Конечно, идея FireStorm о минимальной безопасности все еще значительна по сравнению с большинством мест, но я рад, что мы не пытаемся проникнуть на оперативную базу!"

"Подожди," сказала Нина, "Почему именно мы пытаемся внедриться во что-либо? Мы поверили, что нам нужно было зайти с тобой так далеко, Дэйв, но тебе действительно нужно рассказать нам, во что ты втягиваешь нас на этот раз ".

Слушая Пердью и Нину, в тени своих собственных мыслей, Сэм заметил кое-что, что пощекотало его цинизм в отношении их отношений. Он не хотел принимать подобные представления, но эгоистичная часть его полностью потворствовала этому. Для двух влюбленных их общение и дискуссия были значительно прохладными и безличными. Даже если это был просто секс, между ними не было никаких признаков какой-либо близости, ни в речи, ни на языке тела. Слова Нины: "что нам нужно было зайти так далеко с тобой, Дэйв", явно подразумевали, что они были несколько отстраненными. Разве она не зашла бы с ним так далеко любой ценой, если бы они были парой? Возможно, подумал Сэм, он просто был более романтичным, чем сам думал, раз сомневался в их близости.

"И я сделаю это", - сказал он. "Я просто ждал подходящего момента — достаточно рано, чтобы сообщить вам все необходимые детали, и в то же время достаточно поздно, чтобы у вас не было времени слишком много думать и излишне нервничать. Несмотря на то, что эта база заброшена, она по-прежнему используется для хранения некоторых серверов, которые потребуются FireStorm для того, чтобы вывести полную версию своей сети в онлайн. Мы должны уничтожить эти серверы, иначе сеть будет запущена в конце слияния разумов при поддержке всех влиятельных людей, которых они завербовали, и это быстро распространится.

"В течение нескольких дней миллионы людей подпишутся. Через несколько недель эти миллионы сочтут это незаменимым. В течение нескольких месяцев им будут пользоваться миллиарды людей — почти во всем развитом мире, и оно начнет распространяться в развивающихся странах. В течение года мы едва ли сможем вспомнить наши жизни до того, как все мы использовали FireStorm, а в течение двух лет наступит смерть конфиденциальности. К тому времени, когда кто-нибудь начнет понимать, насколько глупо они поступили, добровольно передав столько ценной информации, будет намного, намного слишком поздно ".

* * *

Длинный ряд одинаковых домов заканчивался на Т-образном перекрестке, за которым располагался обширный торговый центр. Если бы я еще не поверил рассказу Пердью о том, что это место имеет особую защиту, подумал Сэм, эта вывеска убедила бы меня. На нем все еще написано "Пайнвуд Молл"! Конечно, в нем должно было отсутствовать по крайней мере половина букв к настоящему времени.

"Здесь поверни налево", - проинструктировал его Пердью. "Нам нужно идти в секцию D."

Секция D обширной автостоянки, как оказалось, выглядела удивительно похожей на секции A, B и C. Белые полосы начали стираться со временем и из-за отсутствия технического обслуживания, и все место было совершенно пустым, кроме минивэна. Сэм развернул автомобиль так, что он был припаркован через четыре места. Несмотря на простор других пространств и тот факт, что в торговом центре никогда не будет реальных клиентов, желающих припарковаться там, он все еще чувствовал слабый трепет от совершенного проступка.

"Серьезно, Дэйв?" Нина застонала, удивленно приподняв бровь при виде выбранной Пердью точки доступа. "Это то место, где вы хранили серверы? Если это твое представление о камуфляже… что ж, у тебя чрезмерно развито чувство иронии ".

Сэм проследил за ее взглядом на вывеску на монолитном фасаде магазина перед ними. Цель. Он рассмеялся.

Когда они подошли к двойным дверям, Сэм ждал, что Пердью достанет свой планшет и начнет взламывать код доступа, но он этого не сделал. Вместо этого он просто направился прямо к двери, подождал, пока она откроется, и прошел внутрь.

"Что там произошло?" - Спросил Сэм. "Разве это не должно было быть немного сложнее?"

Пердью пожал плечами. "Никто другой никогда не собирался приближаться к этому месту, и даже если бы они это сделали, они должны были бы точно знать, что они искали. Не все должно быть сложным, Сэм."

Он первым вошел в магазин. Их шаги эхом отдавались в его пещероподобном нутре. Несмотря на стандартные жизнерадостные вывески, приветствующие несуществующих покупателей в Retail heaven, атмосфера была тревожной. Полупустые коробки валялись в проходах между наполовину заставленными стеллажами, как будто в какой-то момент во время первоначальной настройки магазин был эвакуирован и никто так и не вернулся. Это, вероятно, не в миллионе миль от истины, подумал Сэм. Я бы не удивился, если бы у FireStorm были ресурсы, чтобы купить замок этого заведения, приклад и бочку.

"Мы должны взять что-нибудь из этого", - предложил Пердью, потянувшись к открытой коробке и вытаскивая бейсбольную биту. Он протянул один Сэму и один Нине, затем взял один для себя и попробовал его на пробу. "Они могут пригодиться, когда придет время уничтожить серверы", - объяснил он.

Они пересекли магазин и направились к главному проходу торгового центра. Странная атмосфера была еще более заметной в пустых коридорах. Ресторанный дворик занимал подвесное пространство над атриумом, его цветные точки быстрого питания были закрыты ставнями и не имели персонала.

Один из эскалаторов, ведущих к нему, разрушился, предположительно из-за отсутствия технического обслуживания, и рухнул на детские аттракционы внизу. Ухмыляющееся солнце висело криво, свисая с одного провода, другой оборвался и бесцельно свисал с потолка из плексигласа. Останки гигантского плюшевого мишки из розовой пластмассы лежали раздавленными под обвалившимся бетоном, его стеклянные глаза в форме сердца были навечно прикованы к далекому знаку JC Penney в дальнем конце полосы.

"Пригнись!" - Воскликнул Сэм, хватая Пердью и Нину и стаскивая их на пол за скамейкой.

"Что?" Прошептала Нина. "Что это?"

"Я видел кого-то", - тихо сказал он, "в той стороне".

"Что ты видел?" - Настойчиво спросил Пердью, крепко сжимая биту.

"У меня не было времени разобраться", - ответил Сэм. "Это было просто мимолетное движение. Но я думаю, что их больше, чем один ".

"Ах". Пердью встал, отмахиваясь от прошептанных протестов Нины.

Они ждали. Сэм едва мог дышать. Пердью вышел из-за скамейки.

"Я вижу тебя!" - позвал он, его голос становился немного слабее, когда он уходил. "Тебе не нужно думать, что ты сможешь спрятаться от нас! Сэм! Иди сюда! Я думаю, вам будет интересно это увидеть!"

Неохотно и сбитый с толку, Сэм встал. Он мог видеть Пердью, стоящего в открытом дверном проеме отделения Urban Outfitters, мягко похлопывающего битой по ладони. Ожидая увидеть, по крайней мере, послушников или, возможно, роту солдат, подобных тем, с которыми они столкнулись во время своего первого сотрудничества на ледовой станции, Сэм бочком подошел к Пердью.

Двое мужчин стояли лицом к ним, один высокий и тощий в круглых очках, другой немного пониже, с более жилистым телосложением и песочного цвета волосами, нуждающимися в стрижке. Другая фигура появилась в поле зрения перед ними, на этот раз маленькая, женская и хромающая.

"Мы?" Сказал Сэм. "Это было зеркало?"

"Правильно", - засмеялся Пердью, махнув рукой на стену зеркал, которая тянулась вдоль задней части магазина, где не было товаров. "Тем не менее, неважно — по крайней мере, мы знаем, что вы бдительны. Иди сюда".

Они продолжали идти по торговому центру, пока не подошли к нише, в которой стояла пара фотокабин. Пердью отодвинул занавеску в первой кабинке и приложил ладонь к обзорному экрану. Он наклонил голову и посмотрел прямо в нее, затем отпрыгнул назад, когда кабина начала двигаться, отъезжая в сторону, открывая белую дверь с панелью с номером. Пердью набрал код, и эта дверь тоже распахнулась. "Вот почему вход в сам торговый центр не требовал большей безопасности", - бросил он через плечо, ведя остальных через него. "Даже если кто-то смог попасть сюда, не будучи перехваченным, и найти нужную кабинку, попасть в само заведение невозможно, если в системе нет отпечатка вашей руки и сканирования радужной оболочки глаза".

За дверью находился длинный ряд серверов в металлических корпусах, возвышающийся над Пардью. Ряд уходил во тьму дальше, чем они могли видеть.

"Здесь где-нибудь есть выключатель?" Спросила Нина.

Пердью покачал головой. "Они включаются автоматически. Нам просто придется прокладывать себе путь дальше ".

"Тогда ладно". Нина подняла свою биту. "Давайте начнем сногсшибательно".

* * *

Сэм хватал ртом воздух. Он поднял биту и нанес последний удар, посылая на пол сверкающий каскад осколков стекла и пластика.

"Этого должно хватить", - тяжело дыша, произнес Пердью, опуская свою биту. "Данные, которые мы уничтожили, уничтожив эти серверы, имеют решающее значение для работы всей системы".

"Разве они просто не восстановят?" - Спросил Сэм. "Я имею в виду, даже если серверы распределены по разным местоположениям, наверняка у них есть план действий на случай непредвиденных обстоятельств, если что… ну, скажем, если кто-нибудь войдет и разгромит это место?"

Пердью открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он смог заговорить, за спиной Сэма вспыхнул свет и раздался другой голос — гнусавый, гнусавый, от которого у Сэма заскрежетали зубы.

"Конечно, у нас есть план действий на случай непредвиденных обстоятельств, Сэм", - сказал Коди, направляя пистолет на Пердью. "Разве Дэйв не рассказал тебе об этой части? Честно говоря, я не знаю, в какую игру играет этот парень, но есть так много того, о чем он тебе не рассказал. Вы не можете отключить сеть FireStorm, просто уничтожив несколько серверов! У нас есть резервные копии. Конечно, у нас есть резервные копии! И пока у нас есть ключи активации, подключение всего к Сети, как и планировалось, не будет проблемой ". Он сделал несколько шагов к Пердью, протягивая руку. "Говоря об этом — прости, Дэйв, но я собираюсь попросить у тебя ключ. Я не думаю, что тебе больше можно доверять в этом. Итак, ты собираешься передать это? Или я должен забрать это у тебя?"

☼

Глава двадцать восьмая

Нина почувствовала, как дрожь прошлой паники овладевает ее разумом. Она вспомнила угрозу, которую почувствовала на горе в Тибете, когда громила Уолтера Эйкхарта вытащил пистолет и ранил Джодха, который собирался убить ее. Та же самая стальная решимость выжить толкнула ее в затылок, словно ледяной палец, и со вспышками ствола у ее лица, заглушающими слова ее терапевта, травма напомнила ей, что она все еще жива. В глубине ее глаз что-то щелкнуло, как взвод молотка, и она приняла решение. Со всей силой, на какую была способна, Нина взмахнула бейсбольной битой. Она уставилась на спину Коди, представляя, как он падает на пол, запыхавшийся, и дает им достаточно времени, чтобы убежать.

Затем он повернулся — совсем слегка, но достаточно, чтобы уловить ее движение уголком глаза. Он увернулся, но слишком поздно. Он попытался уклониться от удара. Твердый кусок клена с тошнотворным хрустом врезался ему в голову.

Коди упал на землю и не двигался. Пока Нина смотрела на него, распростертого на ковре из разбитого металла и пластика, тонкая струйка крови текла по его лицу от уха до подбородка.

Это у Пердью хватило присутствия духа опуститься на колени и проверить пульс на шее Коди. Они ждали, пока его пальцы ощупывали шею упавшего человека. Шли секунды. Он поправил пальцы, перепроверяя. Затем, наконец, он сел на пятки и покачал головой. "Я думаю, ты могла проломить ему череп, Нина", - сказал он мягким тоном, хотя его слова были резкими. "Хорошая работа. Ты должен был это сделать ".

"Он прав, Нина", - сказал Сэм, обнимая ее за дрожащие плечи. "Если бы ты этого не сделал, он бы застрелил по крайней мере одного из нас".

Несколько минут никто не произносил ни слова. Нина пристально смотрела на труп. Затем она стряхнула успокаивающую руку Сэма, шагнула вперед и подобрала пистолет Коди.

"Вероятно, нам это понадобится", - сказала она. "Итак, что это за коды активации, о которых он говорил. Как нам их заполучить?"

* * *

Они быстро шагали по пустому торговому центру, или, по крайней мере, так быстро, как могла Нина, учитывая ее травму. Пока они шли, Пердью рассказал им о трех ключах, которые можно использовать для активации резервных серверов. По сути, это были USB-устройства, каждое из которых содержало часть зашифрованного кода доступа, который не разблокировался бы, если бы все три части не были подключены к одному терминалу. При совместном использовании эти три ключа открывают пароли к серверам резервного копирования.

"Если у нас в распоряжении будут все три, - сказал Пердью, - мы сможем отключить все это раз и навсегда. Я могу отключить самые опасные части FireStorm настолько полностью, что потребовалось бы перестраивать код практически с нуля — и без меня это заняло бы у них годы. Первый будет достаточно легко приобрести, поскольку он принадлежит мне. Оно в моем сейфе в отеле Verbena. Второе принадлежит Саре. Я не знаю, кто в настоящее время владеет третьим, но давайте позаботимся о первых двух ".

Они снова оказались в Target, проходя мимо длинных проходов, заполненных наполовину заполненными полками. "Может быть, нам стоит взять несколько вещей, прежде чем мы уйдем?" - Спросил Сэм. "Я не могу представить, что "Вербена" будет счастлива, если мы появимся в таком виде, и последнее, чего мы хотим, это чтобы персонал не впустил нас. Среди песка, воды, кусочков пластика, пота и крови нам всем не помешала бы смена одежды ".

"Хорошая идея", - сказал Пердью. "Жаль, что водопровод был отключен, когда это место перестало активно использоваться, но ты прав. Презентабельный вид значительно поможет нам, когда мы прибудем в Лас-Вегас. Давай. Мы должны действовать быстро — если Сара осознает, что я больше не на ее стороне, а она должна быть на данный момент, она наверняка попытается вернуть себе мой ключ."

Они быстро разграбили магазин. Сэм порылся в коробке, пока не нашел пачку белых футболок, которые выглядели примерно подходящего размера, затем поискал самые легкие брюки, которые смог найти. Он надел пару, осознавая, как странно это - переодеваться посреди прохода. Уверенный, что они подойдут, он прихватил еще одну пару на удачу. Пердью вновь появился в льняных брюках и черной рубашке, восхищаясь ощущением полиэстера в одежде, которая не предназначалась для занятий спортом. Нина выбрала длинные, струящиеся штаны для йоги, чтобы прикрыть лодыжку, но у нее была более удобная пара брюк и блузка, когда они доберутся до Лос-Анджелеса. Она также нашла аптечку первой помощи и порылась в ней в поисках подходящего бинта, который теперь носила вместо самодельного.

"Подожди здесь секунду", - сказал ей Сэм, и он бешено помчался по проходам. Когда он вернулся, в руках у него была складная трость. Оно было неоново-розовым с вкраплениями зеленого лайма. При обычных обстоятельствах она бы подумала, что это самая безвкусная вещь, которую она когда-либо видела. Теперь она с радостью приняла его, тяжело опираясь на него, когда ковыляла к парковке. Сэм взглянул на нее, когда они вышли на солнечный свет, и она одарила его самой искренней улыбкой, которую он видел за долгое время.

* * *

Это была машина Коди, которая доставила их обратно в Лас-Вегас, еще одна из 4 x 4s из ангара FireStorm. Они нашли ключи все еще в замке зажигания. Коди, должно быть, был действительно уверен, что никто не найдет здесь выхода, подумал Сэм. Это хорошая машина. Такую машину просто так не оставляют в ожидании, когда ее украдут.

Они гнали изо всех сил, Сэм и Пердью чередовали вождение и сон, в то время как Нина следила за полицейскими скоростными ловушками. К 10: 00 вечера у них в поле зрения были огни Вегаса. Они оставили "4 х 4" в нескольких кварталах от "Вербены" и поймали такси до конца поездки, потратив последние наличные из кошелька владельца минивэна.

"Итак, каков план?" - Спросил Сэм, когда они вошли в вестибюль отеля. "Мы забираем твой ключ, а затем возвращаемся—"

Его прервало приближение высокого, элегантно одетого мужчины с деловой улыбкой на лице. "Мистер Пердью, - сказал мужчина, протягивая руку. "С возвращением".

"Спасибо тебе, Тайрон", - ответил Пердью, пожимая мужчине руку, прежде чем понизить голос до заговорщического шепота. "Я должен попросить о небольшой осмотрительности в этом случае. Мне и моим друзьям нужна комната, но я бы предпочел, чтобы это был не мой обычный люкс. И если бы вы могли перевести это на счет мистера Броди, мы были бы вам очень признательны. И не мог бы кто-нибудь, пожалуйста, принести мой сейф в мою комнату? "

"Без проблем, сэр", - профессиональная улыбка Тайрона была непоколебимой. Он жестом подозвал коридорного, который подбежал прямо к нему. "Проводите этих гостей в 414", - сказал он, а затем растворился в толпе.

* * *

"О, боже мой". Нина рухнула на массивную кровать, растянувшись, как морская звезда. "Пожалуйста, скажи мне, что нам не нужно больше ничего делать сегодня. Я просто хочу лежать здесь и никогда больше не двигаться. Ну, не совсем. Я просто хочу принять ванну, а потом лечь здесь и больше никогда не двигаться ".

"Звучит как замечательный план", - сказал Пердью, опускаясь в кресло, чтобы снять ботинки. "Может, нам заказать доставку еды и напитков в номер, пока ты моешься?"

"Ммм. Это было бы здорово, спасибо ". Она с трудом поднялась на ноги, а затем исчезла в ванной. Сэм и Пердью услышали щелчок замка, за которым последовал приглушенный звук льющейся воды.

"В номере есть вторая ванная комната", - сказал Пердью. Он открыл свой сейф и достал оттуда единственную вещь, которая была внутри, - маленькую флешку на цепочке. "Она примыкает к другой спальне. Ты тоже хочешь искупаться?"

Сэм, обмякший в кресле напротив Пардью, покачал головой. "Я подожду, пока мы не поем, я думаю. Я не из тех, кто любит мыться, и я не думаю, что у меня есть силы стоять под душем прямо сейчас. Просто немного отдохну и немного поем, а потом я смогу позаботиться о том, чтобы привести себя в порядок ".

Он сидел с закрытыми глазами, слушая вполуха, пока Пердью звонил в службу обслуживания номеров и заказывал стейки, картофель фри, зеленые салаты с бальзамическим уксусом, булочки на ужин, газированную воду и бутылку крепкого бургундского. Даже от звука слова "стейк" у него потекли слюнки. Это было бы желанным изменением от диеты, богатой чечевицей, предлагаемой в кемпинге. "Итак, каков план?" - спросил он Пердью. "Мы остаемся здесь на ночь, мы забираем твой ключ ... И что потом? Уничтожим ли мы его, прежде чем отправимся за остальными?"

"Возможно, будет лучше, если мы этого не сделаем", - размышлял Пердью. "На случай, если с ключами что-нибудь случится, существуют альтернативные методы. Пока серверы резервного копирования остаются работоспособными, одного уничтожения ключей будет недостаточно. Во-первых, мы должны заполучить все три, чтобы я мог стереть резервные серверы. Затем мы уничтожим ключи и оставим FireStorm собирать осколки. Я предлагаю, чтобы утром, как только мы отдохнем, мы забрали машину Джулии Роуз у здешнего парковщика и отправились обратно в Парашант, где, я полагаю, мы найдем ключ Сары - и, возможно, немного информации о том, где найти третий."

Укол вины пронзил Сэма, когда он вспомнил Джулию Роуз, запертую в старой камере Нины под кемпингом. К своему стыду, он почти не думал о ней с момента их побега. "Нам нужно найти способ вытащить ее", - сказал он. "Я не просто имею в виду, все еще ли она в камере. Я действительно уверен, что она не будет ... Я имею в виду, ей было действительно уютно с Сарой, так что я уверен, что они бы ее вытащили. Но мне не нравится, как они втянули ее в это. Она молода, и они не должны охотиться на уязвимых молодых женщин. Нам нужно добиться от Сары ее расположения, если сможем ".

Пердью кивнул. "Я удивлен, что она так увлеклась FireStorm", - сказал он. "Моим первоначальным впечатлением о ней была стойкость, а не уязвимость".

"Мое тоже", - мрачно сказал Сэм. "Но я думаю, что мы были неправы, и я чувствую ответственность за то, что втянул ее во все это. Так что давай пойдем и заберем Джулию Роуз и ключ ".

* * *

К полуночи Сэм, Нина и Пердью все поели, искупались и были завернуты в толстые, мягкие одежды. Они сидели за маленьким столиком, распивая бутылку Талискера двадцатипятилетней выдержки, обсуждая свои планы.

"Насколько они могут быть опасны?" Спросила Нина. "Поскольку Коди не в курсе, как ты думаешь, Сара, вероятно, тоже будет вооружена?" А что насчет послушников?"

"В какой-то степени," сказал Пердью, "Хотя я подозреваю, что Коди был их мускулом. У них есть ножи, мы это знаем. Я думаю, что наша лучшая надежда - попытаться изолировать Сару и подчинить ее ".

"Я полагаю, что как только мы получим от Сары ключ, время будет не на нашей стороне", - предположил Сэм. "Она свяжется с тем, у кого есть третий ключ. Можем ли мы остановить ее от этого?"

"Поместите ее в камеру", - предложила Нина. "Я не в восторге от идеи навязывать это кому-либо, но это помогло бы нам выиграть немного времени. Имейте в виду, это сработает, только если посвященных не будет рядом. Можем ли мы дождаться окончания Слияния разумов?"

Сэм покачал головой. "Они будут ждать возвращения Коди. Когда он этого не сделает, они поймут, что что-то не так. Пердью, они, вероятно, догадаются, что мы охотимся за этими ключами?"

"Я бы так и подумал", - сказал Пердью с намеком на неискреннее веселье. "Сара - это многое, но она не глупа. Поскольку Коди смог точно определить наш пункт назначения, мы можем с уверенностью предположить, что Сара знала, что я попытаюсь уничтожить эти серверы. Неважно, насколько она уверена в бандитских способностях Коди, она была бы дурой, если бы не предприняла шагов для защиты ключа. Она будет готова для нас. Я просто не уверен, какую форму это примет. Возможно, больше дронов, надеюсь, ничего хуже. Я не принимал непосредственного участия в развитии базы Парашант, поэтому не могу говорить о ее агрессивных возможностях ".

"У нас закончился лед?" Нина наклонилась и заглянула в ведерко со льдом. "Черт возьми, так и есть".

"Тогда попробуй пить его как следует", - поддразнил Сэм. "Просто виски в стакане — ни воды, ни льда, никакой ерунды. Это единственный способ".

Нина фыркнула. "Да. Если тебе нравится ощущение, как горит твое горло. Я просто схожу к автомату и достану еще. Вернусь через секунду". Она натянула пару белых гостиничных тапочек, схватила ведро и потянулась к дверной ручке. "Как мне разблокировать это? В этом есть какой-то подвох?"

Пердью пересек комнату и попробовал ручку для себя. "Она не заперта", - сказал он, но дверь не сдвинулась с места. "Или, по крайней мере, этого не должно быть. Возможно, я запер его, не подумав." Он прижал руку к пластине над ручкой, а затем попытался еще раз открыть дверь. Ничего не произошло, но спина Пердью напряглась, а лицо побелело.

* * *

Одним быстрым, плавным движением Пердью сорвал панель со стены рядом с дверью, обнажив сенсорный экран. Он прижал к нему кончики пальцев, затем всю руку. Когда это не дало желаемого результата, он тихо выругался и начал быстро нажимать и прокручивать. "Нина, вызови приемную", - сказал он, не отрываясь от своего занятия. "Попросите их подтвердить, должна ли эта дверь быть заперта".

Переползая через кровать, Нина схватила телефон и нажала ноль. Несколько мгновений спустя она снова захлопнула его. "Они сказали, что это не заперто", - сказала она. "Они сказали мне попробовать еще раз". Пердью попробовал ручку еще раз, но безрезультатно.

"Можем ли мы открыть его плечом?" - Спросил Сэм. Он осмотрел контур двери в поисках петель, а затем вспомнил, что она всего лишь скользнула. Он стукнул по нему кулаком. "На ощупь это не так уж прочно. Мы должны быть в состоянии сдвинуть его с места ".

"Сначала попробуй отпечаток своей руки". Пердью схватил Сэма за запястье и прижал его руку к панели. Открытый экран вспыхнул красным. Дверь осталась на месте. "Нет, и ты тоже… У них есть отпечаток твоей руки".

"Кто?" - Спросил Сэм. "Огненный шторм? Зачем им—"

"Я думаю, у них кто-то есть в здании. Кто-то, кто знает, что мы здесь, и перекрывает контроль над дверью, чтобы сдерживать нас. Если бы они отключили двери во всем здании, персонал на стойке регистрации был бы обязан знать к настоящему времени, но, похоже, что это только мы. Дверь должна открыться от прикосновения моей руки. Действительно, при открывании изнутри любая дверь в этом месте должна реагировать на прикосновение любой руки — правильный отпечаток требуется только для входа в помещение, но не для выхода из него. Я могу только предположить, что они отменили эту команду специально для нас ".

Сэм ломал голову, пытаясь сообразить, когда Огненный Шторм мог получить отпечаток его руки. Он не мог вспомнить, чтобы давал им какую-либо идентифицирующую информацию, но было так много странного и трудного для запоминания о событиях его пребывания на Парашанте.

В его сознании вспыхнул образ теплой, влажной земли, темных стен и странного свечения перед ним. Испытания, подумал он. Когда нам пришлось положить руки на этот шар и удерживать их там… Должно быть, так оно и было. Смотрю в бассейн, меня тыкают в рот чем бы это ни было. Собирали ли они биометрическую информацию? Я думал, они просто хиппи...

"Нина!" Сэм окликнул ее. "Ты не проводил испытания, не так ли?"

Ее бровь взлетела вверх. "Что? Какого хрена ты меня об этом спрашиваешь?"

"Неважно!" он закричал. "Это ты их сделал?"

"Нет, я—" она была прервана визгом, когда Сэм нырнул через кровать и, подхватив ее, понес к двери. Он прижал ее руку к панели. Наконец, замок щелкнул. Сэм дернул за ручку, и дверь бесшумно открылась.

"Прости, Нина", - сказал Сэм, слегка задыхаясь от внезапного напряжения. "Я просто хотел пощадить твою лодыжку. Я надеюсь, что я не —"

"Пригнись!" - крикнула она. Сэм повиновался инстинкту, как раз вовремя, чтобы услышать, как что-то просвистело у него над головой.

Пердью был менее расторопен. Нож попал ему в левое плечо. Он подавил крик боли, когда вытащил его, затем с рычанием швырнул его обратно в том направлении, откуда оно появилось. Он ударил женщину-послушницу прямо в грудь. Она упала на колени, рухнула на пол и начала пачкать кровью светлый ковер в прихожей.

"Я думаю", - задыхаясь, произнес он, "мы можем с уверенностью сказать, что они знают, что мы здесь".

☼

Глава двадцать девятая

"Пердью!" Сэм подбежал и присел рядом с ним. Кровь свободно текла из открытой раны. Позади них Нина снова захлопнула дверь, а затем обернулась и увидела своего окровавленного любовника, распростертого на полу. Не говоря ни слова, они с Сэмом схватили Пердью и сорвали с него халат, затем сложили его пару раз и приложили к ране на его коже.

"Оставь это там", - сказала Нина. "Я собираюсь позвать на помощь". Она сняла трубку с прикроватного телефона, взяла с кровати сложенную одежду Пердью и бросила ее Сэму, ожидая ответа. Его не было. Она повесила трубку и снова нажала на ноль, натягивая на себя одежду свободной рукой. Телефон звонил и звонил. Она позвонила в 911. Вместо того, чтобы сразу связаться с экстренными службами, этот номер звонил и звонил. "Они каким-то образом отрезали нас", - пробормотала она, вешая трубку. "Позволь мне взять верх. Тебе нужно одеться".

Сэм сделал, как ему сказали. Он бросился в другую комнату, где оставил свою одежду, и натянул ее, вернувшись как раз вовремя, чтобы услышать стук в дверь.

"Открой дверь, пожалуйста". Они услышали голос Сары из коридора. "Я хотел бы решить это без дальнейшего кровопролития, но если вы продолжите сопротивляться, я прикажу администрации отеля вызвать полицию. Я уверен, им было бы интересно услышать о том, почему здесь мертвая женщина - особенно потому, что на ноже в ее груди повсюду отпечатки пальцев Дейва ".

Нина, Сэм и Пердью посмотрели друг на друга. Сэм увидел тревогу в глазах Нины и подумал, что выражение ее лица, должно быть, совпадает с его собственным. Чувствуя боль в каждом своем движении, Пердью поднял руку, жестом призывая их к тишине.

"Дэйв, я знаю, что ты ранен", - снова раздался голос Сары. "Я уверен, что вы уже пытались позвать на помощь. Что ж, это не сработает, пока мы не прекратим глушить твой телефон, так что, если ты хочешь вызвать сюда медицинскую бригаду, прежде чем истечешь кровью, впусти меня ".

Нина легонько подтолкнула Пердью, и Сэм наблюдал, как у них завязался быстрый, безмолвный спор. Она бросила взгляд в сторону двери и указала на его рану, но он сделал небольшой выразительный жест открытой ладонью, отвергая любое предложение о том, что они должны сдаться в обмен на его благополучие.

Когда Сара заговорила снова, раздражение в ее голосе было очевидным. "Это не поможет, ты понимаешь. Мы можем подождать здесь, пока Дэйв не истечет кровью до смерти. Сэм, Нина, может быть, вы подождете еще немного. Может быть, ты останешься там еще на пару дней, кто знает? Вы можете какое-то время обходиться без еды. Но я могу постоянно держать кого-нибудь на посту у твоей двери, и в тот момент, когда ты откроешь ее, мы убьем любого, кого найдем, и заберем ключ. Или мы просто вызываем полицию, и пусть они разбираются сами. У вас нет возможности выбраться из этого с ключом в вашем распоряжении, если вы хотите сохранить свои жизни или свободу. Дай мне ключ. Если ты готов пообещать нам секретность и отдать ключ, я могу обещать, что ты выберешься отсюда живым ".

"Задержи ее", - прошептал Сэм, наклоняясь к Нине и Пердью. "Мы должны открыть дверь, но тебе нужно заставить ее говорить. Я собираюсь спуститься вниз и позвать на помощь ".

"Сэм!" Нина потянулась через Пердью и схватила Сэма за руку. Он думал, что она собирается возразить против плана. Аргументы о том, что это был единственный вариант, который у них был, вертелись у него на кончике языка. Затем она сжала его пальцы между своими. "Будь осторожен", - сказала она. "Не пострадай".

"Я сделаю все, что в моих силах", - пообещал он. "Мне нужно, чтобы ты открыл это для меня".

Я, должно быть, сумасшедший, подумал Сэм, стоя за дверью и ожидая, когда Нина нажмет на панель, которая откроет ее. Возможно, мне вот-вот вонзят нож в спину. Или пуля. Или бог знает что еще. Они могут просто перестрелять нас всех, как только откроется дверь. Но если они не… Я надеюсь, что смогу бегать достаточно быстро.

Дверь скользнула в сторону. Сэм вылетел из комнаты, отбросив Сару и послушника обратно к стене. Он промчался по коридору, распахнул дверь на лестницу и побежал вниз, его ноги врезались в бетон, хватаясь за поручни, чтобы подтянуться, огибая углы. Он не был уверен, следили ли за ним. Он не осмелился проверить.

* * *

"Что ж, это тщетная попытка, не так ли?" Сара вошла в номер, отказавшись от своего обычного элегантного скольжения в пользу более жесткого, сердитого марша. "Что, по его мнению, он собирается делать? Вызвать дежурного, чтобы вызвать полицию? Он действительно думает, что у меня нет охраны отеля, которая схватит его в ту же секунду, как он начнет кричать о метании ножей и невозможных блокировках? Садись, Нина."

Она уселась в ближайшее кресло, послушница прямо за ней, и разгладила свою плотно облегающую черную юбку на коленях. Нина подумала, есть ли здесь что-нибудь, что она могла бы использовать в качестве оружия, какой-нибудь тяжелый или острый предмет, который можно бросить, но не было ничего достаточно близко, чтобы она могла быть уверена, что доберется первой. Она села на край кровати, помогая Пердью прислониться к ее краю.

"Мне никогда не следовало считать твое приглашение плюсом номер один, Дэйв", - сказала она с натянутой улыбкой. "Или, по крайней мере, я должен был более внимательно изучить вашего гостя. Если бы я знал, что эта женщина доставит столько неприятностей, я бы никогда не согласился на ее приезд. Она одна из немногих людей, которым Огненный Шторм не может помочь — одна из тех несчастных, которые плохо справятся с новым порядком, когда он начнется."

"Новый порядок?" Нина сплюнула. "Насколько ты безумен? Как, черт возьми, вы перешли от крупномасштабного сбора данных, замаскированного под нью-эйджевскую чушь, к… это?" Она дико жестикулировала в сторону раненого плеча Пердью и маячащего послушника за креслом Сары.

"Такой закрытый разум", - прошипела Сара. "Ты так уверен, что ничего не может измениться. Мир в беспорядке, и ему нужно сильное видение, чтобы вернуть все в нужное русло. Проблема в таких людях, как ты ".

"Их видение обширно, Нина", - голос Пердью был напряженным, поскольку он пытался игнорировать свою боль. "Это полная перестройка мира, каким мы его знаем".

"Хотим мы этого или нет? Это уже пробовали раньше. Я специализируюсь на изучении людей, которые пробовали это ".

"Ах, да", - тон Сары заискрился с наигранной яркостью. "Ты специалист по истории нацистов. Вы, как никто другой, должны понимать, насколько дешево сравнивать любого, кто пытается построить лучший мир, с нацистами ".

"Ты усложняешь задачу не делать этого", - сказала Нина. Ее руки дрожали, когда она держала полотенце, и она знала, что не должна рисковать и отвечать Саре, но она не могла остановиться. "Это не просто ваша изворотливая идеология — вы даже присваиваете те же символы, что и они". Она кивнула в сторону броши на лацкане пиджака Сары.

"Ах", - тонкие пальцы Сары потянулись к полированному эбеновому дереву. "Черное солнце. Энергия, способная породить лучшую расу. Это древний символ, Нина, ты, конечно, знаешь это? Нацисты были не единственными, кто перенял это. Если ты пытаешься предположить, что его использование указывает на то, что наши намерения нехороши, что ж… это аргумент столь же ложный, как предположение, что любой, кто изучает Ницше или слушает Вагнера, одержим идеей геноцида. Плохие люди иногда используют хорошие идеи, Нина. Это не значит, что мы бросаем их. Но мы теряем здесь время. Я думаю, Дейву нужна медицинская помощь. И все, что ему нужно сделать, чтобы получить это, это отдать мне тот ключ ".

* * *

Пройдя немного по коридору, Сэм распахнул дверь на лестничную клетку. Перед ним в обоих направлениях тянулись лестничные пролеты. Сначала он подбежал, отойдя достаточно далеко, чтобы спрятаться, пока ждал, когда дверь снова откроется.

Он оставался закрытым. За мной не следят, подумал он. Это... хорошо, я полагаю? Но если они не следуют, они все еще там. В комнате. С Ниной и Пердью. Это не может быть хорошо. И если они не последовали, то, должно быть, потому, что им это не нужно. Потому что они знают, что я обращусь за помощью, но помощи не будет… черт. Что ж, я должен попытаться. Я не могу оставаться здесь всю ночь. Медленно, осторожно он выпрямился и легко сбежал вниз по лестнице, благодаря судьбу за то, что она забросила их на четвертый этаж вместо сорокового.

Двойные двери у подножия лестницы вывели его в вестибюль, который был переполнен людьми даже в этот поздний час. Он посмотрел на длинную очередь сотрудников стойки регистрации, задаваясь вопросом, безопасно ли с кем-нибудь из них разговаривать. Кто-нибудь из них является частью FireStorm? Может быть, все они? Черт возьми, я не могу считать, что что-то безопасно.

Он подошел к ближайшему администратору и сверкнул своей самой очаровательной улыбкой, пытаясь скрыть нервную одышку. "Привет", - сказал он, - "Я хотел бы знать, не могли бы вы мне помочь? Я думаю, что в моей комнате проблема с телефоном, но мне нужно позвонить довольно срочно. У тебя нет другого телефона, которым я мог бы воспользоваться?"

Молодая женщина вежливо улыбнулась в ответ. "Мне так жаль, что возникла проблема, сэр. Могу я записать номер вашей комнаты, и мы сразу же наймем кого-нибудь, кто позаботится об этом?"

"Комната 515", - автоматически солгал Сэм.

Девушка встретила его пристальный взгляд. Сэм не мог решить, заметил ли он сомнение во взгляде. "Комната 515. Верно. Один из наших инженеров уже в пути. Теперь позволь мне помочь тебе с этим звонком ". Она подняла трубку телефона, лежащего перед ней. "Если вы просто дадите мне номер, я буду рад соединить вас. Это, конечно, будет дополнять друг друга ".

Сэм колебался. Если я скажу 911, и она окажется одной из них, я мертв, подумал он. Если это не так, я мог бы позвонить и попросить нас о помощи — но посмотри на нее. Она знает. Я вижу это в ее глазах. Она ждет, когда я совершу эту ошибку.

"Это, э-э... это личное дело", - попытался он. "Я не могу обсуждать это здесь в открытую. Неужели у тебя нет более незаметного места?"

Ее взгляд был непоколебим. "Извините, сэр, но я должен попросить своего менеджера разрешить это. Ты хочешь, чтобы я позвонил ему? Просто он имеет дело с другим гостем, и ему может потребоваться некоторое время, чтобы добраться сюда, так что если ваш звонок срочный ... "

"Э, знаешь что, все в порядке", - сказал Сэм, отступая. "Я только что увидел кое-кого, с кем мне все равно нужно поговорить. Я просто подожду, пока телефон в нашей комнате не починят ".

"Конечно, сэр. Приятного вечера". Когда Сэм бочком отошел от стойки регистрации, он увидел, как девушка подняла трубку. Он задавался вопросом, звонила ли она Саре, или, возможно, кому-то еще из FireStorm, или кому-то, кого они подкупили или принудили. В одном он был уверен: этот зов означал опасность для него и остальных.

* * *

"Откуда нам знать, что ты просто не убьешь его?" - Потребовала Нина. "Или оставить его умирать?"

Сара постукивала длинными ногтями по подлокотнику кресла с растущим раздражением. "Ты не должен", - сказала она. "Но Дэйв знает, что он может доверять мне, даже если он злоупотребил моим доверием. Как только у меня будет его ключ, мы сможем подключить резервные серверы и исправить ущерб, который вы трое нанесли. Ты будешь не более чем незначительной помехой. Мы, конечно, не сможем рисковать тем, что Дейв снова окажется в центре операции, но мы были бы готовы держать вас троих на периферии. Мы можем обеспечить вас жизнями, работой и местами для проживания — в обмен на вашу лояльность. Постепенно вы смогли бы проложить себе путь обратно в лоно общества. Огненный шторм прощает — как вы бы уже знали, если бы приняли это ".

"Так ты предлагаешь позволить нам жить под постоянным наблюдением? Что, если мы откажемся? Это тот момент, когда мы заканчиваем тем, что нас режут на куски посреди пустыни твои накачанные наркотиками последователи?"

"Этого никогда не было, Нина", - Сара опустила взгляд и посмотрела прямо в глаза Нине. "Тебе не мешало бы это запомнить".

"И тебе не мешало бы пойти нахуй", - прорычала Нина. "Я знаю, что я видел. И я знаю, что ты гребаный психопат ".

Слишком поздно Нина поняла, что, наконец, зашла слишком далеко. Челюсть Сары сжалась. С большой осторожностью и аккуратностью она закинула одну ногу на другую, разгладила юбку и заговорила с оставшимся послушником. "Это ни к чему нас не приведет", - сказала она. "Убей его".

* * *

Дверь, подумал Сэм. На улице должен быть телефон, или другое здание, в которое я могу зайти, или даже просто кто-то проходящий мимо, кто мог бы позволить мне воспользоваться их телефоном.

Он небрежно направился к двери. Просто собираюсь на позднюю ночную прогулку, повторил он в своей голове. Поднимаюсь в воздух. Разминаю ноги.

"Сэр?" Высокий, широкоплечий мужчина встал перед дверью, к которой приближался Сэм. "Извините, сэр, но мы не можем позволить вам выйти прямо сейчас". Кровь застыла в жилах Сэма, когда он услышал эти слова. "Произошел инцидент с полицией на улице снаружи, и они потребовали, чтобы мы никому не позволяли покидать здание, пока они не дадут нам понять, что все чисто. Для вашей же собственной защиты, сэр. Есть некоторые вещи, которые ты, возможно, не захочешь там видеть ".

Держу пари, подумал Сэм. Он вытянул шею, пытаясь определить, была ли хоть капля правды в рассказе этого человека. Конечно же, он обнаружил легкое мерцание мигающего синего света, но ничего более убедительного, чем это. Должен быть другой выход, сказал он себе. Он видел запасной выход на лестничной клетке, но он был покрыт знаками, предупреждающими, что при открытии сработает сигнализация. Сэм не был уверен, что эвакуация всего здания - это правильный путь. Остановившись посреди вестибюля, он огляделся, гадая, может ли быть выход через кухню или прачечную.

Затем мимо него проехал лифт, быстро опускаясь в недра здания. Когда оно пронеслось мимо, Сэм мельком увидел лицо, которое он узнал. Джулия поднялась.

* * *

Нина закричала, когда послушник двинулся на Пердью с ножом в руке. Длинный поток гневных угроз сорвался с ее губ. Она увидела, как Пердью поднял свою здоровую руку, готовый защищаться, как только мог, но она бросилась между ними двумя и набросилась на послушника со своей тростью.

По чистой случайности, она попала ему прямо по тыльной стороне ладони и услышала, как хрустнула пара маленьких косточек. Он выронил нож, и она отбросила его ногой, настолько заряженная адреналином, что даже не почувствовала боли в поврежденной лодыжке при движении. Послушник развернулся, готовый броситься за потерянным клинком, но Пердью вскочил и обхватил здоровой рукой горло молодого человека, оттаскивая его назад, давая Нине долю секунды, которая ей понадобилась, чтобы нырнуть через пол и схватить его.

Она протянула его, когда повернулась лицом к послушнику, готовая к тому, что он сбросит Пердью с плеч и бросится за ней, но он остался распростертым на полу. Двое мужчин боролись друг с другом. Было ясно, что Пердью не сможет долго удерживать свою хватку, но он сопротивлялся так сильно, как только мог. Сара сидела и наблюдала с выражением отвращения на лице. Инстинктивно Нина начала двигаться к ней, планируя максимально отвлечь ее и причинить ей какой-нибудь вред.

Она сделала не более двух шагов, прежде чем в комнату вошла другая фигура. Нина даже не остановилась, чтобы подумать. Она прыгнула мужчине за спину, схватила его за руку и резко вывернула ее ему за спину. Автоматически он отклонился назад, давая Нине возможность прижать лезвие к его горлу. Она могла видеть, как оно царапает кожу. Жирная красная капля крови выступила на металле.

"Нина..." прохрипел мужчина. "Что ты делаешь?"

Она почти отпустила его, когда заметила, кто это был, но вовремя взяла себя в руки. "Извини, Джефферсон, - сказала она, - но у меня нет выбора".

* * *

Не думая о том, кто мог за ним наблюдать, Сэм на полной скорости бросился к лестнице и бросился вниз по другому лестничному пролету, мимо спа, тренажерного зала, в зону обслуживания, куда разрешалось заходить только персоналу. При входе на каждый новый уровень он смотрел сквозь стеклянные панели в дверях, ища любой признак того, что лифт недавно прибыл.

Ступив на верхнюю ступеньку последнего пролета, ведущего вниз, к пустой прачечной, Сэм замер. Дверь под ним распахнулась и теперь медленно закрывалась, и кто-то неуверенными шагами поднимался по тускло освещенной лестнице.

"Джулия Роуз!" - Прошептал Сэм, как только она появилась в поле зрения. Она подпрыгнула, на мгновение в ужасе уставилась на него, затем поджала хвост и сбежала обратно вниз. Сэм последовал за ней, поймав ее как раз в тот момент, когда она ворвалась обратно в прачечную в подвале. "Все в порядке, все в порядке!" Он постарался, чтобы его голос звучал мягко, когда она набросилась на него. Радуясь, что он был выше и сильнее, он прижал ее размахивающие руки к бокам со всей возможной силой. "Я не собираюсь причинять тебе боль. С тобой все в порядке?"

"Не забирай меня обратно к ним", - умоляла она, ее дыхание было хриплым и поверхностным, ее худые плечи вздымались, когда она прислонилась к одной из промышленных стиральных машин. "Пожалуйста. Сэм, ты должен помочь мне, они думают, что я предал их. Когда они нашли меня в той камере, они подумали, что это был мой выбор — что я пожертвовал собой, чтобы отпустить Нину, потому что они были бы снисходительны ко мне. Сара сказала—" Джулия Роуз подавила рыдание, затем снова взяла себя в руки и продолжила. "Сара сказала, что наш маленький план не сработает, и они собирались сделать из меня пример, потому что она терпеть не могла людей которые пытаются играть на одной стороне против другой. Она думала, что я притворялся, когда следил за ней, Сэм! Она думала, что я просто пытаюсь создать хорошую историю, но я не шутил, я действительно это делал. Я думал, что она была такой… В любом случае, она сказала, что я смогу компенсировать все это на следующей охоте. Затем они завязали мне глаза, посадили в вертолет и доставили сюда. Я сбежал, но пилот вертолета выглядит не очень хорошо, и я чувствую себя так плохо. Этот бедный парень, что, если он ...? Я не хотел причинять ему боль, но мне нужно было уйти, и теперь я не знаю, где я и как выбраться. Пожалуйста, Сэм. Помоги мне".

Сэм застонал и тяжело опустился на один из огромных мешков для белья. "Это будет нелегко. Боже, я рад, что с тобой все в порядке, хотя. Мне было очень плохо из-за того, что я оставил тебя там. Смотри, вот что происходит. Сара наверху, и у нее есть Нина и Пердью. Мне нужна помощь, но я не могу добраться до телефонов, и у них есть люди, которые не выпускают меня на улицу. Нам нужно выбираться. Нам нужно вытащить их отсюда ".

Джулия Роуз была тихой, задумчивой, обдумывая то, что Сэм только что сказал ей. Она оглядела груды простыней и тяжелые хлопчатобумажные пакеты. "Дай мне свою зажигалку", - сказала она. "Я знаю, что у тебя есть один, у тебя всегда есть один. Отдай это мне".

Было ясно, что она собиралась сделать, и все же сердце Сэма ушло в пятки в неверующем ожидании. Ее рука дрожала, когда она взяла зажигалку. Она прошла через прачечную в дальний конец, выбрала стопку простыней под детектором дыма, затем щелкнула зажигалкой и поднесла ее к ткани.

"Так будет лучше", - объяснила она, ожидая, пока пламя разгорится. "Если бы мы просто разбили стекло на сигнализации или открыли пожарную дверь — это активировало бы другой символ в системе сигнализации, чем если бы она была вызвана настоящим пламенем. Таким образом, они определенно эвакуируются ". Она с удовлетворением наблюдала, как пламя разгорается и тонкая струйка дыма спиралью поднимается к потолку.

Сэм вытащил несколько простыней из ближайшей кучи и разложил их поверх мешков с бельем, убедившись, что не осталось промежутков, которые могли бы послужить очагом возгорания. Чем дальше распространится огонь, тем больше времени мы выиграем, подумал он.

* * *

"Подожди!" Сара подняла руку, останавливая послушника на полпути. "Отпусти".

Послушник отпустил Пердью без вопросов. Нина пыталась не позволить своим рукам дрожать, боясь как показать свой страх, так и случайно перерезать Джефферсону горло. Пердью с трудом поднялся на ноги. Он махнул левой рукой Джефферсону. "Там!" - прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание. "Вот! В его руке!"

"Что у тебя в руке?" Потребовала Нина, сжимая зажатую руку Джефферсона.

"Я нес это Саре", - ответил он сдавленным голосом, разжимая пальцы, чтобы Пердью увидел, что у него в руках. "В чем дело?"

Не отвечая, Пердью выхватил их из рук Джефферсона. Два маленьких кулона, прикрепленных к кожаным ремешкам, свисали с его пальцев. Он нежно сжал каждое из них, открывая их, чтобы показать, что это действительно USB-устройства. "Они у нас", - улыбнулся он. "Все трое. Теперь давайте—"

Нина так и не услышала конца предложения Пердью. Прежде чем он смог закончить, воздух разорвал вой пожарной сигнализации.

☼

Глава тридцатая

Прекрасное лицо Сары исказилось в оскале. "Пойди узнай, подлинное ли это!" - рявкнула она послушнице, а затем перевела взгляд на Нину. "Ты не возражаешь, если мы разрулим твою маленькую ситуацию с заложниками, верно? Ты тоже хочешь знать?"

Послушница протиснулась мимо, заставив Нину немного ослабить хватку, чтобы случайно не перерезать Джефферсону горло. Тем не менее, она не отпустила его. "Джефферсон, ты должен отдать эти вещи мне", - прорычала она.

"Нина", - Джефферсон говорил сквозь стиснутые зубы, стараясь не двигаться. "Ты не можешь остановить это. Это важно. Это должно произойти. Просто прими—"

"Джефферсон, просто, блядь, послушай меня. Я действительно не хочу причинять тебе боль, но, клянусь, я сделаю это. Отдай их мне сейчас. "

"Джефферсон", - голос Сары был мягким и опасным. Она поднялась со своего места, выпрямляясь во весь рост и скользя, как змея, по полу. Нина намеренно изменила положение ножа, привлекая внимание Сары к тому, как острие укололо Джефферсона в яремную вену. "Послушай меня . Эти люди пытаются разрушить все, что мы построили. Мы не можем этого допустить. Нет цены слишком высокой, ты это знаешь. Ты знаешь это".

Нина заставила свою руку оставаться твердой. Это было попыткой встряхнуться, не желая ничего больше, чем позволить Джефферсону уйти. Я не могу этого сделать, подумала она. Они собираются разоблачить мой блеф. Они знают, что я не собираюсь перерезать ему горло. Все, что им нужно сделать, это подождать, потому что через минуту или две нам придется выйти из здания, и я собираюсь —

Вспышка движения за Сарой привлекла внимание Нины. Пердью вскочил на ноги, его руки сомкнулись по бокам головы Сары. Быстро, элегантно он выполнил резкий поворот. От треска желчь подступила к горлу Нины. Она вздрогнула, отпуская Джефферсона.

Прежде чем тело Сары упало на пол, Пердью протянул руку и вытащил ключи из руки Джефферсона. Он схватил Нину и вытолкал ее из комнаты, оставив Джефферсона позади. Последнее, что она увидела, когда дверь за ними закрылась, был Джефферсон, опускающийся на колени, выкрикивающий имя Сары.

* * *

На грязной лестнице Сэм и Джулия Роуз присели на корточки и ждали. Они могли слышать пожарную тревогу и звуки людей, которые начали спускаться по ярко освещенной, удобной для гостей лестнице наверху. "Мы должны оставаться здесь, в зоне для персонала, пока в вестибюле не соберется небольшая толпа", - предложил Сэм. "Нет смысла выдвигаться слишком рано и делать себя слишком заметными".

Когда они решили, что эвакуация идет полным ходом и у них будет достаточное прикрытие, когда они покинут здание, они прокрались к верхней ступеньке лестницы "Только для персонала" и присоединились к потоку гостей в вестибюле. Секретари вышли из-за своих столов и направили людей к выходу из здания, произнося спокойные заверения в том, что, хотя это и не учения, пожарная команда уже в пути и что все под контролем. Если бы они только знали, насколько это неправда, подумал Сэм.

"Извините", - позвал он, схватив за шиворот одного из администраторов. "Я просто немного волнуюсь — я оставил своих друзей в их комнате, и я думаю, э… Одна из них ранена, у нее повреждена лодыжка, и я беспокоюсь, если она —"

"Все в порядке, сэр", - улыбнулась в ответ секретарша, продолжая махать людям, проходящим мимо. "У нас есть пожарные, которые проведут зачистку каждого этажа. Они проверят каждую комнату. Мы не оставим твоих друзей позади. Теперь я собираюсь попросить вас выйти наружу ".

Бесчисленные тела пронеслись мимо Сэма, увлекая его за собой. Это было все, что он мог сделать, чтобы не упускать из виду Джулию Роуз. Толкающаяся толпа наполовину выволокла его из "Вербены" и потащила через улицу. Сэму пришло в голову посмотреть в ту сторону, откуда ранее появились мигающие синие огни, чтобы посмотреть, действительно ли там произошел инцидент. Конечно же, там была полицейская машина — хотя, была ли она там какое-то время или только что прибыла, сказать было невозможно.

Сэм двигался в толпе людей, держа голову так высоко, как только мог, сканируя толпу в поисках Нины и Пердью и высматривая Сару, или послушницу, или кого-нибудь еще, кто дал бы ему повод сбежать. Что мы собираемся делать теперь?спросил он себя. Персонал отеля найдет мертвого послушника. Они обязательно заметят, что Нина и Пердью оба ранены. Одному Богу известно, что происходило в той комнате. Я понятия не имею, получили ли они когда-нибудь эти ключи. И теперь мы подожгли отель, и я просто надеюсь, что Нина и Пердью выберутся живыми, и что я что-нибудь придумаю к тому времени, когда они это сделают. А что насчет Джулии Роуз? Что мне с ней делать?

* * *

Поднявшись на четвертый этаж, Нина обняла здоровой рукой Пердью себя за плечо и двинулась так быстро, как позволяли его колотая рана и ее хромота.

"Ты никогда не справишься с лестницей в таком состоянии", - пробормотала Нина, глядя на рваную рану. Она наполовину помогла, наполовину потащила его к лифтам и нажала кнопку вызова. "Нам повезло", - сказала она, услышав, как заработал механизм. "Они все еще функционируют". Пердью не смог выдавить из себя ничего, кроме слабой улыбки в ответ.

Двери скользнули в сторону, и они вошли в стеклянный пузырь. Лифт, прибывший первым, был тем, который выходил окнами на улицу, откуда открывался вид на Лас-Вегас-Стрип, далекую пустыню и толпу на дороге внизу. Это хорошо, подумала Нина, мы у всех на виду, мы будем в безопасности. Я уверен, что так и будет.

С ужасающей скоростью они спускались. Нина вывела Пердью на позицию, готовая вывести его в вестибюль и в сравнительную безопасность толпы. Звякнул звонок, и гладкие белые двери открылись, открывая коридор вместо вестибюля. Помощник Сары стоял с пистолетом в руке.

* * *

"Нина!" Крик сорвался с губ Сэма прежде, чем он даже осознал это. Высоко над собой он мог видеть Нину и Пердью, которых послушник держал в заложниках в стеклянном лифте. Расстояние было слишком велико, чтобы он мог разглядеть пистолет, но угол наклона руки послушника сказал ему все, что ему нужно было знать. Следующее, что он осознал, было то, что его ноги шлепали по дороге, неся его обратно в отель, прокладывая себе путь мимо персонала, который пытался его остановить.

Он достиг дверей лифта как раз в тот момент, когда они разъехались. Нина и Пердью были с другой стороны, их собирались вывести, но Сэм схватил их обоих и вытащил наружу. Послушник издал вопль и бросился вперед, но Сэм бросился вперед, вложив в это весь свой вес, и прижал молодого человека спиной к стеклу.

"Вперед!" Сэм накричал на Нину. Все еще прижимая ошеломленного послушника к стеклу одной рукой, он протянул другую и ударил по панели управления, целясь на самый высокий этаж, какой только мог. Двери закрылись. Сэм почувствовал, как его желудок сжался, когда земля ушла у них из-под ног.

Вот и все, подумал Сэм, это будет последнее, что я увижу. Мужчина, имени которого я даже не знаю, силуэт на фоне ночного неба и ярких огней Вегаса. Я собираюсь получить пулю в лицо. Совсем как Триш .

* * *

Несколько шагов от лифтов до двери показались Нине милями. Адреналин мешал ей чувствовать боль в лодыжке слишком сильно, но она полностью осознавала вес Пердью, навалившегося на ее плечо. Он изо всех сил старался поддерживать себя, но потеря крови делала его слабее с каждой минутой.

"Еще несколько шагов, Дэйв", - подбодрила она его. "Мы почти закончили".

Их окружал прохладный ночной воздух, желанный и освежающий. Не успели они выйти из здания, как Джулия Роуз подбежала и помогла поддержать Пердью. Они плюхнулись на ближайший пустой участок тротуара, и Пердью немедленно вытащил планшет и начал разворачивать его.

"Нельзя терять времени", - тихо сказал он. "Нина, подержи это минутку".

Он передал ей три ключа, пока сам пробирался через собственную охрану. Его тонкие пальцы летали со скоростью молнии.

"Джулия Роуз", - сказала Нина, - "ты единственная, у кого пока нет травм, поэтому нам нужно, чтобы ты пошла и нашла нам такси. Мы вытащим вас отсюда в целости и сохранности, но нам нужен транспорт. Первое, что увидишь, принеси сюда. Скажи водителю, что мы заплатим в десять раз больше его обычной ставки в обмен на отсутствие вопросов ". Джулии Роуз, стремившейся оказаться подальше от Вербены, не нужно было повторять дважды.

"У меня это есть", - прошептал Пердью. "А теперь, ключи!" Один за другим Нина передавала ему ключи и наблюдала, как он ловко вставил тонкий разъем в едва заметные порты планшета. Как только был введен третий, на нем высветился код — слишком короткий, Нина была уверена, чтобы кто-нибудь его запомнил.

Но она недооценила Пердью. Он перепечатал код так быстро и точно, как будто набирал его каждый день в течение многих лет, а затем, затаив дыхание, ждал ответа от серверов.

"Дело сделано!" - воскликнул он и начал поднимать руки в победном жесте, прежде чем боль напомнила ему, что он не может. У него перехватило дыхание, когда пронзила острая боль, но это не убрало улыбку с его лица. "Дело сделано, Нина", - он запечатлел внезапный праздничный поцелуй на ее губах. "Серверы очищены. Теперь все, что нам нужно сделать, это —"

Над головой раздался оглушительный грохот. Пердью сделал паузу на середине предложения. Они с Ниной посмотрели вверх, в сторону источника звука, чтобы посмотреть, что происходит с Сэмом.

* * *

Дуло пистолета оказалось на одном уровне с глазом Сэма. Ошибки быть не должно, места для ошибки нет. Это был бы стиль казни в упор, надеюсь, безболезненный и милосердно быстрый. Сэм отказался закрывать глаза.

Он даже не осознавал импульса пошевелить ногой. Послушник согнулся пополам от боли еще до того, как Сэм осознал, что тот его ударил. Он инстинктивно пригнулся, услышав, как пуля просвистела над его головой. Пуля ударилась о двери и срикошетила, задев угол одной из стеклянных панелей. Трещины расползлись по внешней поверхности лифта.

Увидев пистолет на полу, Сэм оттолкнул его и отправил в угол, как можно дальше от послушника. Несмотря на их приключения с дронами, он не был уверен, что сможет выстрелить в человека с такого близкого расстояния из пистолета. Он будет рядом со мной за то время, пока я буду целиться, подумал он.

Прозвучал звонок, и двери открылись, открывая тридцать седьмой этаж. Я надеялся, что к тому времени, как мы доберемся сюда, я буду в состоянии вышвырнуть его и сразу же спуститься обратно, Сэм проклял свою удачу. Но я нахожусь между ним и дверью, и я не хочу рисковать, позволяя ему снова приблизиться к пистолету. Может быть, я смогу договориться с ним. Возможно, если я смогу выиграть для нас немного времени… Он снова ударил по панели, отправляя лифт скользить вниз к земле, но на этот раз его неуклюжие руки зацепились и за соседнюю панель. Кусок белого пластика отвалился, обнажив под ним ярко-красный огнетушитель. Идеально! Подумал Сэм. Тупой инструмент. Это принесет мне гораздо больше пользы, чем пистолет!

К этому времени послушник оправился достаточно, чтобы встать — или, по крайней мере, достичь болезненного приближения к стоянию. Он замахнулся на Сэма, который увернулся и начал что-то бормотать, пытаясь убедить послушника, что должен быть способ, которым они могли бы все уладить.

Кулак послушника отвел назад, готовый нанести Сэму удар, который сломал бы ему челюсть. Загнанный в угол, слишком плотно зажатый, чтобы пригнуться, Сэм поднял огнетушитель перед собой для некоторой защиты. Кольцо, запечатывающее огнетушитель, болталось перед его лицом. Он ухватился за нее и сильно потянул.

Огнетушитель почти выпрыгнул из рук Сэма, но он взял себя в руки и направил яростную струю на послушника. Это ударило молодого человека прямо в лицо, отбросив его назад. Он врезался в разбитое стекло всем весом своего тела.

В тошнотворно замедленной съемке Сэм видел, как на стекле растут трещины. Одна разбитая секция отделилась от другой, и осколки стекла посыпались на улицу внизу, как частично оттаявшие сосульки. Он увидел, как лицо послушника превратилось в маску ужаса, когда он понял, что материал, который поддерживал его, исчез. Гравитация мягко вытащила его из поврежденного лифта. Он размахивал руками, ища что-нибудь, за что они могли бы зацепиться, но они находили только битое стекло. Его руки описали последний, отчаянный круг, когда он падал, забрызгивая Сэма тонкой струйкой крови из порезанных пальцев. Сэм не слышал, как послушник ударился о землю, но реакция гостей отеля, собравшихся снаружи, ясно дала понять, что он это сделал — и что его конец был грязным.

Свернувшись в углу разрушенного лифта, Сэм ждал, когда он достигнет земли. Секунды казались часами.

* * *

"Прямо там!" Нина закричала. "Остановись прямо здесь, нам нужно посадить этого человека в такси".

"Вам определенно повезло, что они еще не перекрыли эту улицу, леди", - водитель такси оставался угрюмым, даже несмотря на обещание крупной выплаты. Он, однако, выполнил просьбу Нины и остановился прямо у дверей "Вербены", откуда, пошатываясь, выходил Сэм.

Один из администраторов подбежал к нему и попытался направить его к прибывшим машинам скорой помощи, но когда Сэм увидел, как Нина открыла дверь кабины и поманила его внутрь, он оттолкнул секретаршу и нырнул внутрь. Он рухнул на заднее сиденье рядом с Пердью.

"Куда мы направляемся?" - спросил он.

"Взлетно-посадочная полоса Северного Вегаса", - ответил Пердью, его голос был немного больше, чем карканье. Он указал на табличку. "Меня кое-кто будет ждать. Мы можем добраться куда-нибудь в безопасное место ".

"Мы не едем домой?"

"Мы не можем, Сэм", - сказала Нина, "во всяком случае, пока. Эти люди опасны, мы видели это. Если у Дейва есть безопасное место, где мы можем отсидеться некоторое время, по крайней мере, пока наши раны не заживут, мы должны пойти туда. Мы можем выяснить, существует ли какая-либо длительная опасность, и спланировать наш следующий шаг ".

Сэм знал, что это было правильное решение — практичное решение, безопасное решение. Но внезапно его сердце затосковало по дому, и он ничего так не хотел, как вернуться в свою квартиру в Эдинбурге, жаловаться на жару и быть разбуженным среди ночи Бруихладдичем.

Он повернулся к Джулии Роуз. "Мне жаль", - сказал он. "Мне не следовало позволять тебе идти с нами. Посмотри, к чему это тебя привело ".

"Ты не смог бы остановить меня", - сказала она. "Кроме того, я не поеду с вами. Мистер Пердью просто использовал эту свою штуку, чтобы перевести мне немного наличных, точно так же, как он делает для водителя такси, так что у меня достаточно денег, чтобы добраться домой. Он сказал, что этого достаточно, чтобы покрыть и замену моей машины — ну, я не думаю, что получу ее обратно сейчас, не так ли? Я собираюсь спрятаться в Миннеаполисе на некоторое время. Притворись, что всего этого никогда не было ".

Она замолчала и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Темное стекло отразило ее лицо ровно настолько, чтобы Сэм был уверен, что она выглядела значительно более напуганной, чем казалось. Нет смысла с ней спорить, подумал он. Если она не хочет скрываться, мы не можем ее заставить. В любом случае, она, вероятно, будет в безопасности вдали от нас.

Голова Сэма все еще гудела от вопросов и адреналина к тому времени, когда они прибыли в аэропорт. Пердью поприветствовал своего личного пилота Гэри и заставил замолчать его опасения по поводу внезапности и нерегулярности их полета, пообещав неприличные суммы денег. Гэри бросил один взгляд на Сэма и Нину, выглядевших такими же растерянными, как и его работодатель, и покачал головой. Слабой волной признания они приветствовали его. Гэри был благодарен, что он не был вовлечен в это преследование Пердью, как и в прошлый раз, когда он едва не ушел живым.

Пока Гэри знакомил их с единственным медиком, которого ему удалось заполучить в столь короткий срок, Сэм попрощался с Джулией Роуз. Он махал рукой, пока такси не скрылось из виду, направляясь в международный аэропорт Маккарран в Лас-Вегасе, а затем последовал за Ниной и Пердью вверх по трапу в чартерный самолет.

Пердью уже растянулся в кресле с откидной спинкой, врач скорой помощи обрабатывал его рану, в то время как Нина рухнула на ближайшее сиденье и безучастно смотрела на спинку переднего сиденья.

Не говоря ни слова, Сэм опустился на сиденье рядом с ней. Двигатели с ревом ожили. Автоматически он протянул ей руку, чтобы она могла ее схватить во время взлета. Она взяла его.

"Это займет чертовски много времени, чтобы разобраться", - вздохнул он.

Самолет прогрохотал по взлетно-посадочной полосе, затем взмыл вверх, унося Сэма, Нину и Пердью прочь от ужасов пустыни, в неопределенное будущее.

КОНЕЦ